Аяна Райан
Ревиаль. Месть и предназначение

Глава 1

Джо

Мне снова приснился кошмар. Я проснулась и, протерев ладонями лицо, повернулась на бок, накрывшись одеялом. Солнце пробивается через окно заставляя немедленно вставать с кровати и отправляться в колледж. Будильник снова подвел или я сама забыла его вчера завести.

Кошмары стали обыденностью моей жизни на протяжении многих лет. Они преследуют, словно тень и практически не покидают меня. Так не должно быть, я это понимаю, но ничего с этим поделать не могу. Теперь это часть меня, с которой пытаюсь смириться, хоть это не очень получается.

Для меня это уже норма и началась она задолго до колледжа, еще когда я училась в школе, но сказать об этом своим близким так и не решилась. Рисковать так сильно я не могла, поэтому как могла скрывала свои ночные фильмы ужасов от всех.

Иногда все происходило во сне настолько реально, что наутро я обнаруживала на теле ссадины и синяки, которые красовались на бедрах, руках и спине. Они не исчезали вместе с пробуждением, а продолжали выступать на моей коже отчетливым напоминанием о проведенной ночи. Мистика, не иначе.

Я некоторое время практиковала бессонницу, но эту затею пришлось бросить, потому что мой вид и так не очень, а от нее у меня еще и появлялись темные круги под глазами и жуткие красные, не выспавшиеся глаза. Пришлось принять то, что моя свобода сна навеки утеряна и безвозвратно упорхнула прямо из-под носа, оставив чувство несправедливости и злости от безысходности.

Я хлопаю сонными глазами и смотрю в потолок. Встать нет сил. Моей подруги Лиз сегодня снова не было ночью. Она осталась у своего парня. Он у нее есть. А я обнимаю свое одеяло.

Мы с ней живем вместе в комнате общежития. Я учусь здесь второй год и до сих пор удивляюсь, как меня еще не выгнали. Практически не хожу на занятия и постоянно работаю или оформляю выставки своих картин. Ими заполнена вся наша комната. Какие-то из них довольно старые и запылились в углу, а некоторые совсем новые и кажется, если я до них дотронусь, то снова испачкаюсь в масло.

Когда я уехала в колледж, мои кошмары стали реже и уставший вид мне придает нескончаемый водоворот событий, который происходит в моей жизни. С утра иду на занятия, потом на работу, а ночью рисую или готовлю выставку. Так проходят все мои дни.

О доме даже не хочется вспоминать. Хочется все забыть, как страшный сон и вычеркнуть из головы. Как только в нашу с отцом жизнь пришла Эстер, так и полетело все кувырком. Отношения с ней не складывались с самого начала. Откровенная ее неприязнь ко мне испепелила все попытки с ней сдружиться. И пришлось просто ее игнорировать несмотря на то, что поддерживать нейтралитет она не желала. Все время советовала моему отцу Тому, как нужно правильно воспитывать свою своевольную дочь.

Я не из робких и мой острый язык еще больше создавал мне проблем. Не могу себя сдержать, когда откровенно пытаются меня зацепить. Эстер так и желала подчеркнуть мою неуравновешенность из-за плохого сна и резких выпадов в ее сторону. Она хотела от меня избавиться и сделать это как можно скорее. К счастью, отец, от своей мягкости, толковал мое странное поведение, как травму, от того, что в далеком детстве от нас ушла моя родная мать. Я не противилась и согласилась, хоть это и не так. Пусть лучше будет так, как сказал отец, нежели так, как говорит Эстер.

Теперь нет расспросов. Теперь я одна, а они за две сотни миль от колледжа, и я надеваю на себя платье, засовываю ноги в туфли и иду на занятия. Никто за мной не следит и не видит, кроме Лиз, моих метаний посреди ночи. Ей еще везет, что это происходит не так часто, как было дома.

Новый учебный год только недавно начался. Здесь куча новых людей, которых я совершенно не знаю. Все что-то ищут и пытаются разобраться куда им нужно идти и где находятся кабинеты. За этим так забавно наблюдать. Только недавно и мне приходилось так бегать, а теперь мои каблуки стучат по асфальту точно зная куда нужно направляться.

Сижу на занятиях и клюю носом. Половину не успеваю записывать, но что-то удается хотя бы услышать и запомнить. Наверное, запомню. В аудитории душно от количества народа и еще сильнее хочется спать, но пока я держусь. Пью воду и улавливаю суть сказанного.

Завтра у нас будет бал в честь даты основания колледжа. Это всегда проходит с размахом. Сначала будет выбор мисс колледж, потом мистера, потом дискотека, а затем продолжение рассредоточивается по территории и за нее. Там всегда очень весело и пропустить такое событие означало бы наказать себя. Я на такое не способна. В прошлый раз я так танцевала, что сломала себе каблук. В этот раз возьму с собой сменную обувь.

Мое красное платье я отгладила еще вчера, оно так красиво, что невозможно терпеть, как хочется поскорее его надеть завтра на себя. Оно отливает к низу бордовым и белым, будто не размешанные краски. Маленькая диадема для волос лежит на столике – она завтра будет в моих уложенных волосах, блестеть от солнечных лучей и играть зайчиками на стенах. Черные туфли на высоком каблуке терпеливо дожидаются в углу моих худеньких ножек.

Сажусь на кровать еще раз окидывая взглядом свои вещи в предвкушении завтрашнего дня. Жаль, что меня не увидит мой отец. Последний раз я видела его два года назад. Он иногда звонит мне, но наши разговоры слишком короткие и сухие, будто он выполняет свой отцовский долг узнав, как мои дела и ровно через три минуты заурядного диалога ссылается на то, что у него срочные дела и ему пора бежать. Но это лучше, чем ничего. Эстер и вовсе ничем не интересуется и, к счастью, я освобождена от разговоров с ней.

Мой мольберт стоит у моей кровати, но сегодня не хочу ничего рисовать, мне нужно хорошенько выспаться, поэтому заворачиваюсь в одеяло и закрываю глаза. Желудок урчит. Я последний раз ела еще в обед и совершенно забыла поужинать, наверное, из-за этого я такая худая.

Моя подушка мягкая и теплая, отчего мгновенно погружаюсь в сон.

За окном вот-вот начнется гроза, шторы разлетаются в разные стороны от ветра и мне приходится заставить себя встать и закрыть свое окно или его зальет дождем. На часах четыре утра. Я даже не поняла, в какой момент уснула.

Задергиваю шторы, а затем вздрагиваю от шороха в комнате и еще больше от звучащего голоса.

– Здравствуй, Джо.

В темноте ничего не видно. Ругаю мысленно себя за закрытые шторы. Рукой удалось нащупать край и отодвинуть хоть немного их в бок, чтоб свет от фонаря проник в комнату.

Из угла появляется силуэт мужчины. Высокого и крепкого. Побороться с таким шансов нет, под рукой, как назло, тоже ничего не оказывается, чтобы хоть попытаться себя защитить.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос дрожит.

Да и как ему не дрогнуть, когда посреди ночи в комнате находиться неизвестный?

Я закрывала комнату на ключ, и он продолжает торчать изнутри.

Хочется побежать, перепрыгнуть через кровать и выбежать вон, но ноги, будто не слушаются, словно их прибили к тому самому месту у окна. Все тело занемело, перестало слушаться, перестало быть контролируемым.

– Мы с тобой не виделись прежде, но нам предстоит знакомство. – Он приближается, а я не могу сдвинуться с места. – Я приду к тебе не здесь, не так, а так как нужно и тогда мы поиграем с тобою в мою маленькую игру. – Становится напротив, его голос словно шелк разливается по комнате. – А сейчас ты выслушаешь меня и передашь послание Эстер слово в слово, как я тебе скажу. Скажи ей, что я приду за ней и за ее ублюдским сынком, что они заплатят большую цену за то, что сделали. Передай ей это послание от Макса, а это как подтверждение моих намерений.

Я все еще не двигаюсь. Ноги, будто пригвоздили к полу. Парень стоит напротив, по моему телу пробегают мурашки от ужаса. Он знает Эстер. А значит он тут не просто так.

Мой язык ничего не может выговорить, я не могу закричать. Слова застряли где-то в горле, а зубы стиснулись так сильно, что невозможно их разжать.

Он хватает грубо мою руку, чувствую резкое жжение и как что что-то теплое струиться по моему запястью и, опустив взгляд, вижу два глубоких пореза на своей руке.

Я смотрю поочередно на свои руки и на человека напротив и могу лишь простонать от боли. Ничего не вижу, лишь сверкающие в темноте его выразительные голубые глаза, пытаюсь запомнить хоть какие-то его черты лица, очертания фигуры: он на голову выше, чем я, волосы темные, может и черные, ничего не разобрать, плечи широкие, но не огромные, на вид ему не больше двадцати трех. Пытаюсь запомнить еще хоть что-то, но теряю равновесие, проваливаюсь, будто сознание утекает, и в следующее мгновение я открываю глаза в своей кровати, на которой растеклась багровая кровь.

В комнате никого нет. Окно все еще открыто, шторы колышутся от ветра. Слишком реальный сон. Слишком.

Пытаюсь подняться на ноги, но голова идет кругом. Шаг за шагом я делаю с усилием, пытаясь дойти до ванной комнаты и включив свет, обнаруживаю два глубоких пореза на своей руке от локтевого сгиба до запястья. Засовываю руку под воду, но делаю только хуже – алые брызги от воды разлетаются по всему зеркалу и умывальнику. Кровь не останавливается, еще немного и я рухну на пол.

Мне удается нащупать телефон и последнее, что помню, как вызываю скорую, прошу ее приехать как можно скорее в общежитие моего колледжа, а после падаю на плитку в ванной.

Когда открываю глаза – напротив меня стоит мой отец. Не понимаю, где я и что произошло. Вокруг все напоминает больницу и, опуская вниз глаза, убеждаюсь, что именно в ней и нахожусь.

Моя рука перебинтована, но боли не чувствую. Смотрю снова на отца и понимаю, насколько это выглядит ужасно. Он все поймет не так.

Напротив моей палаты стоит Эстер и говорит с доктором. Это еще хуже.

– Все будет хорошо, Джо. Что случилось? Как это произошло? – отец пытается со мной говорить. Но что тут скажешь в ответ? Просто издаю приглушенный стон и тру глаза.

Я все еще сама не понимаю, что со мной случилось. В моей комнате был человек, или не был? Возможно, это был очередной сон, но теперь это зашло слишком далеко.

Снова смотрю на руку, потом на отца, который гладит меня по пальцам своими шершавыми ладонями, потом на Эстер, которая пока не видит, что я очнулась.

Отец постарел. Его седина пробивается теперь еще отчетливее, морщины под глазами стали выразительнее. Эта женщина не доведет его до добра. Он взволнован и моргает в два раза чаще, чем того требует ситуация.

Я так по нему скучала.

– Ты потеряла много крови, – продолжает говорить со мной Том. А я в этот момент продолжаю вспоминать очертания человека, который был в моей комнате.

– Папа… – выжимаю из себя я, сама слышу свой обессиленный голос и выдыхаю от безысходности. В их глазах я пыталась покончить с собой.

До меня долетают обрывки разговоров Эстер и доктора, у меня по телу бегут мурашки. Смотрю еще раз на отца и понимаю, что он не послушает меня, чтобы я сейчас ему не сказала. Он будет на стороне этой гадкой женщины, которая теперь несказанно счастлива, что окончательно разрушит через мгновение мою жизнь.

Так было на протяжении многих лет. Он всегда занимал сторону Эстер послушно соглашаясь со всем, что она ему говорила. Чертова ведьма. Он ее так любит, что больше в мире для него никого не существовало, даже я ушла на второй план. Раньше меня это очень обижало, но теперь я смирилась с этим и не могу лишить его счастья. А его жена всегда желала от меня избавиться, вышвырнуть из дома как можно дальше, а теперь ей выдастся еще один шанс.

– Папа, это не то, что ты думаешь, пожалуйста поверь мне, – хриплю я, умоляюще глядя на Тома.

– Не переживай, я все понимаю, все хорошо. Мы с доктором уже обо всем поговорили. Все хорошо – не переставая говорит одни и те же фразы Том.

Понимает он. Тут нечего понимать. Снова закрываю глаза в попытке проснуться у себя в комнате общежития, но открывая их, продолжаю видеть палату больницы.

– Пожалуйста, послушай меня… – Я с последней надеждой хватаю его за руку, и он дергается от испуга. – Ты должен мне поверить. Кто-то приходил ко мне. Я не могу этого объяснить. Сон это был или что-то другое. Но этот человек сделал это со мной.

– Милая, успокойся. Я тебе верю.

Ну, конечно. Верит? В этом я точно сомневаюсь. Но необходимо хоть как-то исправлять ситуацию и лучшего, чем сказать правду в мою голову не приходит.

– Он приходил не за мной, ему нужна Эстер и ее сын. Что это значит? Папа, скажи мне. – Продолжаю отчаянно бегать взглядом по его лицу и замечаю, что с этими словами он вздрагивает и напрягается.

– Все будет хорошо, – продолжает повторять он одно и то же, и теперь напрягаюсь я.

Эстер заметила, что я пришла в себя и постоянно на меня оборачивается, в ее взгляде невозможно не заметить ненависть, граничащую с торжеством. Теперь понимаю, что все для меня закончится далеко не хорошо.

Том выходит из палаты мне за соком, а на его смену заходит Эстер. Она краем рта ухмыляется. Эта улыбка едва заметна, но я знаю, что она означает. Стискиваю зубы и слегка приподнимаюсь. Не хочу выглядеть слабой.

Она подходит слишком близко, я щурюсь, вонзая свои пальцы в больничную простынь. Как же я ее ненавижу.

– У тебя есть два варианта, Джо. После случившегося доктор говорит, что отправит тебя на обследование на наличие психических заболеваний и я, естественно, не могу запретить ему это сделать, в этом случае ты сама должна понимать, что тебя ждет. Резать себя это дело такое, хорошим не заканчивается, и ты это должна понимать, – торжествующе шепчет она. – Или у тебя есть еще один вариант, которому я тоже противиться не стану. Ты уедешь из Иствуда подальше и больше никогда не появишься в нашей жизни. Выбор за тобой.

– То, что случилось со мной только из-за тебя, так что иди ты к черту со своими условиями, – рычу на нее я. – Резав мне руки твой, явно хороший знакомый, Макс передал тебе послание, что придет за тобой и твоим сынком и, надеюсь, он закончит начатое, потому что вы этого заслужили и пусть, даже ценой моей жизни. Я уеду и без твоих условий, потому что мне мерзко смотреть на тебя.

Эстер побледнела. Я явно попала в цель. Услышать это имя она точно не ожидала и сказанное ей очень не понравилось. Ухмылочка сменилась искривленной улыбкой и испуганным взглядом, она быстро зашагала из палаты нервно тряся своей обесцвеченной шевелюрой.

Мистическое появление порезов стоило того, чтобы увидеть выражение лица Эстер и я, уставившись на перевязанную руку, облегченно выдыхаю. Мои шрамы все же не случайны, как бы они не появились, они были предназначены для нее.

Уговор с Эстер нарушать опасно, поэтому пришлось уехать еще дальше от родного города. Впрочем, я и не планировала после колледжа возвращаться обратно в Иствуд. Жаль только, что пришлось оставить учебу. Молва о моих порезанных руках разлетелась моментально и не осталось другого выхода, как бросить все и уехать. Пора перечеркнуть прошлое и оставить все позади, мчась на встречу переменам. Подальше от воспоминаний, от прошлого, от жизни той, которой столько лет я жила, которую так старалась наладить, подальше от всего того мистического, что со мной произошло.

Я забираю с собой лишь свои шрамы.

Как бы там ни было – это даже к лучшему, и в новой жизни я нашла себя. Оформляю выставки картин, занимаюсь рекламой. Все складывается как можно лучше, а я наслаждаюсь каждым мгновением.

Мое светлое будущее стоит на пороге, и я открываю для него двери для того, чтобы его впустить и насладиться каждым мгновением. Мой сон наладился, теперь настало время отбросить мрачные мысли прошлого и открыть двери своей души впуская что-то светлое. Мои картины пользуются успехом, их стали чаще покупать, чему я несказанно рада. Это дает мне возможность на что-то жить и вдохновляет продолжать заниматься тем, что приносит мне удовольствие.

Но в один прекрасный и солнечный день все обрывается. Судьба решила все изменить настолько, что я лежу на полу своей студии и не могу дышать.

Мой отец и Эстер погибли в автокатастрофе.

Какова ирония снова стоять на пороге этого дома, в который было обещано никогда больше не входить, после всего того, что в нем произошло.

Этот дом, огромный дом, веет воспоминаниями. На тех же местах стоят вазоны с ныне неухоженными цветами, давно не стриженный газон и разросшиеся в разные стороны кустарники. Больше в нем нет голосов, больше в нем никто никого не любит, никто не смеется, никто не плачет, никто не ругается, не бьется посуда и мое самое заветное желание, чтобы этого больше никогда не повторилось.

Я сижу на крыльце дома и позволяю себе вспомнить все то, что так сильно пыталась забыть все эти годы. Смерть отца и его жены заставила снова окунуть себя в прошлое и вернуться в этот маленький городок в штате Калифорния. На первый взгляд кажется, что люди, проходящие по улице так знакомы, что все вокруг совершенно не поменяло свой вид – все такие же дома и улицы. Но, к моему счастью, многое изменилось.

Я сижу на крыльце уже битых три часа, а дверь в дом так и не была открыта, ключ так и не решался повернуться и распахнуть эту дверь. Но, как бы ни было сложно это сделать, другого выхода нет. Пришла пора входить в новые владения, перешедшие по наследству и начинать разбирать все то, что осталось после отца.

Я открываю дверь и вхожу в дом, в котором прожила часть своей жизни. Все вещи стоят на своих местах, на том же месте шкаф, диван, все там же висит телевизор. Никаких перемен, ничего не изменилось. Лестница наверх ведет на второй этаж, поднимаясь по ступеньках я смотрю на все те же фотографии, которые весели, когда я еще жила здесь. Рука невольно скользит по счастливым лицам, пробивая от них током и по пальцам передавая поток воспоминаний. Наверху меня ждет такая милая, девичья комната, в которой когда-то я читала книги, делала уроки, мечтала. Сколько же она таит в себе воспоминаний минувших лет, казалось, проживавших совсем вчера.

Я не могу на это спокойно смотреть. Помимо хороших воспоминаний здесь хранится множество секретов, которые заставили меня покинуть этот дом, Иствуд. А теперь я снова делаю тут шаги и не могу отсюда сбежать.

Ничем не пахнет. Всюду пыльно, на втором этаже разбросаны вещи, будто собирались наспех. Все такое знакомое и такое чужое.

Мне сообщили, что отец и его жена вышли на обгон по трассе, их машину занесло в кювет, несколько раз перевернувшись, жена погибла на месте, а отец еще несколько часов оставался в коме, но шансов у него не было. Оказалось, что новость о смерти сообщать было некому и несколько дней ко мне не могли дозвониться.

Теперь все, чем занимался мой отец перешло в мои владения и мне придется разбираться в том, о чем я не имею понятия. У Тома остался строительный бизнес, в котором я понимаю только то, как распечатать какой-то документ и уж точно не как управлять людьми и компанией на уровне моего отца. Но отказаться от этой возможности не представлялось в ближайшее время, пока не выяснится в каком состоянии на данный момент этот бизнес. Единственной радостью для меня является также перешедший по наследству небольшой бар в центре городка, по которому я так скучала. Когда-то в нем собирались только самые близкие, было так по-детски весело и так по-семейному тепло. Но те времена прошли и остались только сумрачные воспоминания, которые как вспышки появляются в моей голове.

Теперь для меня весь этот огромный дом, маленький бар, большой бизнес и много оставшихся нерешенных вопросов и скрытых грехов.

Коробки наготове, в них отправляются все ненужные вещи и все воспоминания, которые я решила удалить с поля своего зрения. Все начинает постепенно принимать вид, который становится более комфортный для меня. Некоторые вещи улетели в мусор, некоторые в подвал. Позже я выброшу и их.

Где-то звенит телефон, пытаюсь перепрыгивать через коробки, заполнившие все свободное пространство в проходах. Толкаю их ногами от злости и бреду к телефону.

– Джо, здравствуй! Мое имя Майкл, я вел дела с твоим отцом, – раздался голос в трубке.

– Здравствуйте. Я слушаю, – как можно спокойнее говорю я, а сама в бешенстве расталкиваю вещи с дивана.

И тут началось. Долгий отчет о работе, о всех делах, об успехах и неудачах (которые необходимо было рассказать именно по телефону, а не при личной встрече), что довольно сильно меня взбесило. В ответ на изливающуюся потоком речь я недовольно вздыхаю, в это время ковыряясь пальцами в мягкой булочке с глазурью, которая не терпит ожидания и пахнет корицей на всю кухню, отчего у меня полон рот предвкушения, которое приходится лишь сглатывать и продолжать сверлить взглядом выпечку. Этот разговор затянулся слишком надолго.

Майкл мне сразу не понравился.

Разговор был окончен по телефону, но на следующий день был начат в офисе, дела которого были действительно критичными.

Оказалось, что все плохо. Фирмой явно никто не занимался уже достаточно долгое время, и она поросла долгами и кредитами. Глаза мои расширяются с каждым разом, когда к моему носу подносят очередную бумажку или письмо с просьбой оплаты чего-то, чего я совершенно не понимаю. Я многозначительно вздыхаю, запускаю пальцы в волосы, опускаю голову и продолжаю слушать от Майкла все самые печальные известия.

В этот момент я ненавижу его еще сильнее.

Надеждой на спасение остается бар. И, к счастью, хоть он на плаву все еще продолжает держаться.

Изначально бар был открыт, когда я была еще совсем маленькой. Двери его распахнулись и сердце защемило от воспоминаний. Все в нем оставалось как и прежде: деревянные резные столики в два ряда все так-же стоят по краям у стен, все те же надписи, картины, фото с посетителями, номера машин с разных штатов и знакомый запах пролитого пива. Все ожидает в неизменном виде и на прежних привычных местах.

– Джо, это ты? Ты вернулась? – звучит голос сзади, и я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

Обернувшись, смотрю на стоящего на тротуаре парня, такого высокого, светловолосого, как и раньше, широко улыбающегося и всегда веселого старого друга.

– Ник? Ник? Я не верю своим глазам. Я была уверена, что ты больше здесь не живешь. Я так рада тебя видеть, ведь больше из старых знакомых я здесь никого не нашла. Видела только Тину и несколько раз Софи.

– Вы посмотрите какая красотка, – он берет меня за руку и крутит вокруг оси, – мы сколько не виделись? Сто лет? Ты так изменилась, прекрасно выглядишь.

– Ты мне льстишь. Прекрати.

– Сочувствую по поводу твоей семьи, отца. Это ужасно, мне очень жаль.

– Спасибо, Ник. Времени прошло не так уж и много. Тебя также не узнать. Неужели из того маленького и худенького сорванца вырос такой мужчина? Не верю. Я помню тебя совсем другим. – Я смеюсь и, действительно, не верю своим глазам, хоть и прошло только два года.

– Времена меняются. Я остался в Иствуде. Помогаю отцу в его рыбном деле. Он все же меня заставил заниматься семейным бизнесом, как бы я этому не противился. Но, дела идут неплохо. Жаловаться не стану. – Он шагает рядом, продолжая расплываться в улыбке.

– Это замечательно, Ник. Я очень рада за тебя.

– Говорили, что дела у твоего отца последнее время шли туго, это правда? Он влез в долги. Может тебе нужна помощь? Ты только скажи.

– О нет, спасибо. Я пока справляюсь. Все не так плохо, как говорят. Уверена, что все вопросы я решу. Но, спасибо за предложенную помощь. Заходи как-нибудь в бар и приводи кого-то из знакомых, вот там мне не помешают посетители. За это время он опустел, все полюбили новое место на окраине. Там, говорят, есть где можно потанцевать, а это уже лучше во много раз, чем бар на десять столиков.

– Да, место действительно неплохое, предлагаю тебя с ним познакомить, а я взамен приведу знакомых отдохнуть к тебе, идет?

– От такого предложения сложно отказаться. Тогда договорились. До встречи, Ник. Была рада тебя увидеть.

Я еще раз окидываю его взглядом оценивая перемены. Изменился. Можно подчеркнуть.

В баре пусто. За последним столиком, маленькая я, рисовала свои рисунки пока папа работал в баре, каждый посетитель знал и любил меня, как свою дочь. Я помогала вытирать столы, готовить их к новому дню, расставлять аккуратно все чашечки, натирать бокалы и разделять все отцовские шутки.

Я не могу продать бар. Он единственное, что я так сильно люблю в этом городе. Я была здесь счастлива и не могу лишиться этих воспоминаний. На дальней стене до сих пор хранится мой детский рисунок. Невозможно продать эту жизнь, каким бы ни было сейчас мое финансовое состояние. Это было бы предательством той жизни, которую я прожила до того, как в нашей семье появилась Эстер и ее неблагополучный сынок.

Мне удалось выяснить, что после того, как я попала в больницу с порезами, отец с женой уехали из города. Это решение было принято настолько быстро, как говорили соседи, что собирали вещи они практически ночью.

Правду никто не знает, даже близкое окружение семьи. Все было слишком внезапным. Майкл, говорил о том, что в последнюю свою ночь они ехали, чтобы продать все и покинуть город навсегда, но осуществить желаемое им было не суждено. Теперь все, что осталось от моего отца перешло ко мне, но как бы я хотела, чтобы всего, что я сейчас имею, у меня не было, так как с каждым днем долги лишь растут, а платить по счетам уже становится невозможно.

Глава 2

Джо

День сменяется другим днем, в котором все одинаково: утренний кофе, затем пробежка, душ и дорога в офис, в котором приходится решать вопросы в которых я практически ничего не понимаю, а назойливый Майкл, будто нарочно приносит все новые и новые стопки бумаг с отчетами и цифрами, от которых голова идет кругом.

После мучений в офисе еду открывать бар, ведь единственной надеждой пока остается только он. И так до поздней ночи изо дня в день.

Ник, как и обещал, начал часто посещать мой бар, приводя туда друзей и проводя там почти каждый из вечеров, чему я несказанно рада. Ведь, если есть посетители, значит, что есть и прибыль, а пока есть прибыль, бар держится на плаву.

– На этой неделе будет праздник в городе, ты должна обязательно туда пойти. Твой отец всегда посещал эти мероприятия, и ты должна это сделать ради него. Ты должна себя показать, – Ник шагает рядом со мной пытаясь уже битых пол часа меня уговорить отправиться на праздник.

– Хорошо, я пойду. Я просто об этом забыла, ведь это было так давно. День города. Хм. – Я закручиваю на палец прядь волос криво улыбаясь. Я бы пошла и без уговоров, но уж очень хотелось послушать все аргументы. – Ничего не изменилось? Открытие в парке? Как всегда, начинается со старого вальса? Мне всегда так нравилось за этим смотреть, было в этом что-то такое завораживающее.

Но, теперь, как сказал мне Ник, я не просто смотрю со стороны на происходящее, а непосредственно принимаю участие в открытии праздника и танцую с ним танец. Ну что же, я готова. Поэтому теперь смело в обеденное время хожу на репетиции и была приятно удивлена, увидев миссис Грейс, которая раньше преподавала в школе. Мы немного поболтали о жизни, делах и предстоящем празднике. Я рада была снова встретиться с ней, она была мне близка.

А также, я встретила свою старую неприятельницу Тину, которая сверкает стальными глазами, словно жуткая кукла из фильмов ужасов. Мы еще со школы с ней друг друга не приветствуем.

Ник меня ждет в баре до поздней ночи и выпивает не меньше пяти чашек кофе. Он стал часто оставаться до конца работы и болтать, пока я готовлю бар к завтрашнему дню, потом он идет провожать меня до машины или, если ему посчастливится, то до самого дома. Он не умеет прятать свои чувства и эмоции, они все отчетливо красуются на его лице и мне не доставляет особого труда их прочесть.

Сегодня он как никогда взволнован и разговор его скачет, как сивый конь по неровной дороге, перескакивая то одну кочку, то другую, путаясь в правильности выбранного направления. Наблюдать за этим и вправду достаточно весело и всю дорогу с моего лица не сходит улыбка. Он снова ведет себя, как мальчишка. Переживает и волнуется, будто идет на первое свидание.

Легкий и теплый ветер разбрасывает мои волосы то в одну сторону, то в другую и я подставляю ему свое лицо, прекращая периодически слушать то, о чем говорит Ник. Ноги устали, а пальцы немеют от работы стоя, голова слегка болит от музыки в баре, которая звучала весь вечер и от шумных разговоров. Сил нет на то, чтобы стоять и в эту минуту я жалею, что сегодня отправилась на работу пешком. Все тело ломит, на пробежку с утра точно не хватит сил, поэтому позволю себе поспать на час подольше. Я измотана работами и жутко хочу спать, а он продолжает все о чем-то меня спрашивать.

– Как ты после вчерашнего, Джо? Не передумала принимать участие в празднике? Лучшей пары, чем ты мне теперь не найти. Ты прекрасно танцуешь. Где ты этому научилась?

– Спасибо, Ник. Такое событие теперь я не пропущу. Я переступила через себя, когда решила прийти на репетицию: праздник теперь мне совсем не страшен, – улыбаясь говорю ему я, а сама засыпаю на ходу. – А танцевать я научилась еще когда училась в колледже.

– Я рад, что ты не передумала. Думаю, тебе стоит снова включаться в общественную жизнь, ведь как я понимаю ты в Иствуде надолго?

– Да, думаю да. Здесь слишком много нерешенных вопросов. Думаю, что это затянется надолго.

– И я этому рад, – улыбаясь говорит Ник.

Милая улыбка растекается по его лицу. Несколько недель тесного общения сказались на нем и очень не вовремя. Его взгляд теперь иной и не говорит ни о какой дружбе. Я ему нравлюсь и это читается в его глазах. Как же не вовремя.

Он стоит на пороге моего дома и молчит. Это молчание слишком длинное, слишком многозначительное. Мне хочется бежать, но совесть не позволяет, и взгляд невольно бегает из стороны в сторону. Очень некомфортная ситуация. Он тоже напряжен.

Его рука скользит к моим ладоням, и я вздрагиваю. Только не это. Они у него мозолистые и шершавые от работы, чувствую, как он дрожит.

Меня простреливает изнутри молния, когда его лицо наклоняется ко мне и он вытягивает свои губы. Я отворачиваюсь, а он сильнее сжимает мои ладони. Как же неловко. Я не могу ответить ему взаимностью, потому что моих сил еще на него не хватит точно. Он замечательный парень, но пришел в мою жизнь совершенно не вовремя.

– Прости, Ник, я не могу, я не готова к этому. Это так не вовремя, – шепчу, пытаясь забрать свои руки себе, но он продолжает их сжимать. Мне хочется убежать и не продолжать разговор.

– Джо, ты мне нравишься. Я хочу поцеловать тебя, в этом нет ничего криминального. Прости, если я обидел тебя. – Мои слова его удивили, но он старается сдерживать себя, пытаясь говорить спокойно.

– Нет. Но, я не готова к отношениям или еще к чему-то. Сейчас мне не до этого.

– О чем твои переживания? Я могу помочь тебе? Я не хочу делать тебе больно или неприятно. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но готов помочь преодолеть тебе все, что происходит в твоей жизни. Ты мне нравишься… – его мимолетный взгляд скользит к моим шрамам, и я смотрю на него широко открытыми от изумления глазами, – такой какая ты есть, я принимаю тебя такой какая ты есть.

– Какой? – меня будто обожгло изнутри, злость невольно подступила к горлу, я в бешенстве отбрасываю его руку. – Ты обо мне ничего не знаешь! Ты видишь только то, что хочешь! Реальность совершенно другая. Прости, но ничего не выйдет. Мне сейчас не до этого.

– Джо…

Я хлопаю входной дверью у него прямо перед носом. Это просто невиданная наглость. Он подчеркнул взглядом мои шрамы, словно я душевнобольная и ему меня жаль.

Он, видите ли, принимает меня такой, какая я есть. Интересно, какая я в его понимании? Чокнутая? Меня пробирает злость от кончиков пальцев до макушки. Всю усталость как рукой сняло, и я шагаю по своей комнате из стороны в сторону. Я потеряла только что своего единственного друга, которому меня просто было жаль.

Даже не знаю на кого должна злиться больше, на него или на себя, что позволила ему меня пожалеть. Он видит только то, что хочет видеть и не удосужился обо мне узнать что-то, чего не знает никто. Он видит перед собой ту девочку, которая жила здесь несколько лет назад и боялась собственной тени. Но он не увидел то, как я боролась с этой тенью не смотря на свой страх. И теперь я не нуждаюсь ни в жалости, ни в помощи. Я стала сильнее.

Ник больше не заходит в бар и вот уже как два дня я его не видела. Пусть будет так, я поддаюсь судьбе. Наша встреча будет завтра на празднике и, если он и там себя не возьмет в руки, то нашей дружбе придет конец.

Мои все мысли только о работе, в которой я совершенно не могу разобраться. Майкл меня раздражает и слишком сильно давит. Он хочет продать фирму, покрыть долги, возможно, это и правильно, но пока я к этому не готова. Я должна попытаться все выровнять. Фирма наткнулась на риф и выплывать совершенно не желала.

Он то и дело сует мне бумаги на подпись, а я все так же не понимаю, что подписываю. Надеюсь, лишь на его честность. Он не внушает мне доверия. Он был одним из инвесторов в этой фирме и не удивительно, что пытается забрать положенное себе. Не сомневаюсь, что он может подставить меня в любой момент, поэтому пытаюсь быть максимально осторожна с ним.

Я закрываю бар пораньше, сажусь в машину и еду домой. Мне еще нужно примерить свои два платья, которые предназначены к завтрашнему дню. Одно для танца в честь открытия, а другое для вечера. Я в предвкушении облизываю губы и стучу пальцами по подлокотнику машины.

Я проснулась с рассветом. Первые солнечные лучи уже пробиваются через балкон и нагло растягиваются по всей комнате заставляя подниматься с постели.

Через несколько часов мне придется изображать из себя милую девушку, которая вовсе не хотела покончить с собой. Которая не хоронила недавно свою семью. Которая никогда не страдала от рук близких. И я сыграю эту роль на отлично.

Смотрю на свои шрамы и меня до сих пор пробирают от них мурашки. Как же я их ненавижу. Они разделили мою жизнь пополам.

Помогает от плохих мыслей пробежка и сваренный кофе. Я вытягиваю ноги сидя на балконе. Мольберт приковывает к себе взгляд, будто просит внимания и легких касаний. Сегодня не до него.

Ник стоит уже у входа в парк. На нем серые брюки и белая, наспех отглаженная рубашка. Он смущается как мальчишка и опускает глаза. Это не может не умилять. Он взял себя в руки и это радует. На нем ни тени обид.

– Ты прекрасна.

– Спасибо.

Беру его под руку, и мы вместе шагаем по аллее.

На мне шелковое лиловое платье струится до пола, как река, играя волнами от дуновения ветра. На шее небольшой кулон с аметистом. Русые волосы развиваются по плечам, слегка завитые снизу открывая вырез на спине. Только каблуки прибавляют хоть немного роста, и я с ними достаю до лба Ника.

– Надеюсь все пройдет хорошо. Я немного переживаю.

Верчу головой в разные стороны. Здесь много людей и все они бродят из стороны в сторону.

– Несомненно. Ничто не может омрачить сегодняшний день. Не зря же я на репетициях оттаптывал тебе ноги, – он тихо смеется, будто хоть что-то может скрыть его неприкрытую симпатию.

– Это точно. Две пары моих туфель должны были погибнуть не зря. Их смерть должна быть во благо этого города. Несмотря на то, что все пялятся на меня будто думают, что я не вижу, – говорю я сквозь зубы, окидывая встречных твердым взглядом и поднимаю от этого лишь выше подбородок. Никто не должен видеть моего страха.

– Не обращай внимание. В этом городе слишком редко случается что-то, что может привлечь чье-то внимание.

Я в этом и не сомневаюсь. Я позволяю себе прийти на праздник и при этом еще принимать в нем участие. Это несомненно повергнет многих в шок. Но это не имеет никакого значения. Если уж и притащиться обратно в Иствуд, из которого пришлось бежать, то и зайти нужно красиво, чтоб остаться здесь навсегда.

Движения в танце легкие и незамысловатые. Ник заметно напрягается и приходится то и дело ему улыбаться как можно мягче, чтоб он расслабился и не тормозил движения. Его рука вспотела на талии.

– Соберись, – шепчу ему на ухо и веду за собой.

Взгляды прикованы и неуверенность Ника начинает раздражать. На кону стоит слишком многое, и он это знает. К счастью, время смены партнеров и я ускользаю в другие руки. Есть надежда, что они окажутся немного увереннее.

И они увереннее. Даже слишком.

Мои ноги подкашиваются, по телу пробегает дрожь пронизывая каждый нерв. Музыка больше не звучит в моих ушах, хоть меня тащат за собой и приходится двигаться машинально.

– Здравствуй, Джо, – знакомый голос словно разрядом тока ударяет и проходит через все тело.

Макс.

Он живой и настоящий. И это, кажется, не сон. Я могу лишь ошарашенно смотреть в его лицо, а мои руки невольно трясутся.

– Только не делай глупостей, мы должны закончить этот чудесный танец. Улыбайся, на тебя смотрят люди.

Он улыбается и глаза его сверкают всеми оттенками огня. Его рука прижимает так, что дышать невозможно и я, как рыба, жадно глотаю воздух. Но его это, кажется, лишь забавляет и он скалит зубы. Еще секунда и ребра начнут трещать.

Я в ужасе, а мои ноги путаются под его ногами. Возможно, я их оттоптала или он оттоптал их мне. Ничего не чувствую и не могу дышать.

Ник взволновано смотрит. Наверняка мое лицо уже посинело от нехватки кислорода. Никто ни о чем не догадывается. Все видят лишь танец. Хорошо, что мы танцуем не спереди и не видно этих хаотично разбросанных движений.

– Я не могу дышать, – я хриплю ему в плечо, и он ослабляет хватку, только тогда я вдыхаю полной грудью.

– Представляться, я думаю, мне не нужно, мы и так друг друга знаем, – шепчет, все так же танцуя Макс, взгляд его холодный, как лед. – Думаю, что ты знаешь зачем я пришел. Где-то по этой прекрасной земле ходит твой замечательный братец, которого мне необходимо найти. Угадай, кто мне в этом поможет? Правильно – ты. А если ты этого не сделаешь или сбежишь, то я убью сначала половину этого, не менее прекрасного городка, а потом и тебя. И чтобы этого не случилось, лучше соглашайся на мои условия.

– Иди к черту, – хриплю я, пытаясь отдышаться.

– Ответ неверный. Я даю тебе еще один шанс на правильный ответ, – с издевкой говорит Макс, его голубые, словно небо глаза, зловеще сверкают скользя по моему лицу. Он похож на волка на охоте. – Кстати, ты хорошо танцуешь, загляни сегодня вечерком, я покажу тебе как танцевали лет двести тому назад, тебе понравится. Прошу, – подталкивая, он уводит меня.

Стальная хватка уже тащит мою руку в сторону. Ник где-то ходит. А прямо напротив стоит тот, кто оставил на моей руке шрамы и перечеркнул всю мою жизнь за несколько минут. Он живой. Совершенно не сон.

Я продолжаю хлопать глазами, пытаться проснуться, но ничего не выходит, тогда вонзаю свои ногти в ладонь пытаясь взять себя в руки. Мое дыхание прерывистое, а колени трясутся.

Верхние пуговицы на рубашке Макса небрежно расстегнуты, на рукавах блестят синие запонки, идеально отглаженные черные брюки. Он чертовски красив и чертовски ужасен.

Все внутри содрогается, он наверняка видит мой страх, который я пытаюсь всеми силами сдержать. Я все еще не верю, что он стоит передо мной.

Макс довольно ухмыляется, обнажая слегка свои зубы. Эта насмешка раздражает еще сильнее.

– Время истекло. Ты подумала над правильным ответом, который устроит нас обоих? – его речь спокойная и твердая.

– С чего это я должна делать то, что ты мне говоришь? – рычу я стискивая зубы.

Внутри все горит огнем и желание ему выцарапать глаза становится ведущим. Он медленно обводит меня взглядом, изучая мою реакцию и жесты, каждый вздох, впиваясь своими голубыми жуткими глазами.

– Потому что выбора у тебя нет. Ты одна осталась, кто сможет помочь мне его найти. Если ответ снова будет неверный, то я заставлю тебя сделать так, как нужно мне. Ты хранишь мои шрамы? – он протягивает руку пытаясь взять меня за запястье, но я со злостью одергиваю его.

– Не трогай меня!

Он улыбается. Так же он улыбается и проходящим мимо людям, кому-то пожимает руку. Напускное дружелюбие.

Нервы играют под кожей и приходится выхватить у официанта бокал с шампанским, чтоб хоть как-то себя успокоить. Хоть это вряд ли поможет.

Миссис Грейс тоже подошла поздороваться со мной, но также поздоровалась и с Максом, после чего мне становится понятно, что все плохо. Его знают слишком много человек. Он здесь давно, а я об этом ничего не знала.

– Прекрасный городок. – продолжает Макс. – Маленький, уютный. Думаю, что мне здесь понравится. Особенно, когда еще и ты тут.

– Я как раз не считаю, что тебе здесь место. Кто ты и зачем тебе я?

– Кто я, ты узнаешь чуть позже. Не торопись. Возьми, выпей еще, думаю, что сейчас тебе это не помешает, – он окликает официанта и протягивает мне еще один бокал, забирая пустой. – Ты подумала, Джо?

– Мой ответ такой же. Иди к черту, – выпив залпом шампанское я разворачиваюсь чтобы уйти, но Макс ловит меня за руку и притягивает к себе так близко, что чувствую его дыхание. Он высокий и на каблуках я еле достаю до его носа. А еще он очень сильный, его пальцы сжимаю мою руку, словно тиски. Я намного слабее, слишком маленькая, и худая, чтобы даже пытаться с ним побороться, хоть я и стараюсь разжать его пальцы.

– Тогда знай, что его смерть на твоих руках, – шепчет на ухо Макс и от его слов пробегает холодок по всему телу. – Помни, что я заставлю тебя делать то, что нужно мне. Любой ценой.

Как произошло все дальше я не успела даже понять. Макс ушел по направлению к Нику, сказав ему что-то, подмигнул в мою сторону и через несколько секунд Ник, взяв со стола нож, вонзил его в себя. Я, бросаю бокал и бегу к нему.

Люди кричат, кто-то вызывает скорую, кто-то отталкивает меня, пытаясь оказать первую помощь. Перед глазами все мелькает: люди, проносятся слова, какие-то фразы, но я ничего не вижу, никого не слышу, я просто пытаюсь помочь Нику дождаться скорой. Пытаюсь с ним говорить, держать его за руку, вытирая кровь о свое лиловое платье, которое теперь все запачкано алым цветом, слезы не переставая текут из моих глаз, капая на окровавленное тело.

Макс стоит в стороне, надменно отпивая из бокала шампанское, наблюдая за происходящим. И это явно его забавляет.

– Убийца, – я сказала это шепотом, и он прочитал это по моим губам, с которых стекали слезы.

Ник скончался до приезда скорой. Праздник в честь Дня города был залит кровью.

Глава 3

Джо

Я сижу в кухне рассматривая чашку с выпитым кофе. На улице уже давно ночь, или начинается рассвет. Голова трещит, будто кто-то бьет по макушке молотком. Она не проходит с того дня, как Ник вонзил в себя нож. Эта картинка не уходит, и стоит только закрыть глаза, как снова все повторяется.

Нож. Кровь. Макс.

На руке шрамы. Они, словно клеймо. Все началось с них.

Его голубые глаза плавают в воспоминаниях и от них хочется завыть. Все слишком нереальное, чтоб в это можно было поверить.

«… его смерть на твоих руках», – хуже этой фразы нет на свете, и она чувством вины застревает в горле не позволяя дышать. Это чудовище посмело сказать то, в чем виновно само.

Ник был словно завороженный. Никто в здравом уме не станет колоть себя ножом. Только не таким способом. Только не при всех. Он бы никогда так с собой не поступил. Это нечто иное, чему невозможно дать объяснение.

Так отвратительно я не чувствовала себя уже давно. Будто кто-то перекрыл подачу кислорода, отчего я начинаю медленно задыхаться. Как тогда, когда Макс сжал своими руками грудную клетку так сильно, что чуть не треснули ребра. Это была нечеловеческая сила.

Макс жил здесь. Уже давно он поселился на соседней улице, выкупив самый дорогой дом из всех ему предложенных. Теперь мне не составляет труда навести о нем справки, и они вовсе не утешительные. Он активно налаживает связи в городе, перезнакомился с половиной жителей Иствуда и стал любимчиком среди женщин. Хоть он и молод, но пользуется колоссальной популярностью.

Этот убийца тащит к себе в кровать ничего не подозревающих девчонок, и они с радостью туда запрыгивают, будто им оказана была честь и самый теплый прием. От этого тошнит еще больше.

О смерти Николаса позже написали в газете, заголовком которой была, по моему мнению, несусветная чушь. И лишь я знаю правду.

Я до сих пор не понимаю, как Макс проник в мою комнату в общежитии и как оттуда ушел. Мне страшно. Не понимаю кто он, что ему нужно и зачем ему этот чертов Дэвид. Я злюсь от того, что ничего не могу сделать. И даже, если бы смогла, то не сделала бы этого.

Дела в фирме застряли между «плохо» и «очень плохо». Это добавляет еще большую изюминку в мою жизнь. Только лишь бар еще подает малейшие признаки жизни. В него хотя бы кто-то приходит. И пусть не слишком много людей, но он не так часто пустует. На него лишь одна надежда.

В баре пусто. Все разошлись еще пол часа назад. Музыку слушать уже нет сил, пришлось выдернуть провод из телевизора, позволяя своим ушам хоть немного отдохнуть.

Дверь открылась, и я еле удерживаю в руках стакан. Макс заходит медленно, держа руки в карманах черных брюк. Он окидывает взглядом помещение, проводя пальцами правой руки по столикам и спинкам стульев.

– Какое уютное место. Поговаривают, твой отец открыл его, когда ты была еще ребенком? – Глаза Макса пламенем скользят по стенам бара останавливая свое внимание на мне. Я вдыхаю воздух пытаясь скрыть страх.

– Что тебе нужно? Пришел еще кого-нибудь убить? Как жаль, что здесь только я. – Я пытаюсь нащупать хоть что-то, чем можно будет себя защитить на столике под баром.

– Давно тебя не видел. Вот решил зайти посмотреть все ли в порядке. Вижу, что не плохо, – протяжно говорит он, садясь за стойку бара и продолжает сверлить меня своими голубыми глазами.

– Посмотрел? Можешь проваливать отсюда, убийце не место в моем баре, -с презрением вырываются слова, которым не следовало вылетать, ведь лицо Макса после сразу меняется.

Заткнись, Джо.

Мне следовало бы придерживать свой язык за зубами.

– Послушай, девочка, ты играешь с огнем. Ты не успеешь моргнуть, как я сверну твою худенькую шейку, поэтому будь покладистой и не груби. Веди себя хорошо, и никто не пострадает. Мне всего лишь нужна от тебя информация, а ты должна ею со мной поделиться и всем сразу станет хорошо.

– С чего я должна что-то тебе говорить?

Его пальцы барабанят по столешнице. Заданный тон ему совершенно не приходится по душе и слова звучат едко, как кислота.

– Только потому, чтобы я не злился и еще кого-нибудь не убил, например твоих школьных знакомых или случайно кого-нибудь из жителей этого города, – с этими словами на его лице появляется кривая и надменная ухмылка.

– Ты уже убил Ника.

– Мне пришлось. Таких как ты приходится заставлять делать то, что нужно. И я могу тебя заставить сделать все что угодно, – он беспечно пожимает плечами и улыбается краем рта.

– Кто ты вообще такой? Что тебе нужно в этом городе?

Я чувствую, что не могу себя сдержать, что злость настолько велика, что еще немного и она вырвется наружу.

Он убил Ника. Он порезал мои руки. Он чудовище, которое сидит сейчас прямо напротив меня.

– Ты была в тот раз тоже слишком груба и мне это начинает надоедать. Если ты думаешь, что будешь со мной так говорить и диктовать свои правила в моей игре, то ты глубоко заблуждаешься, девочка. – Встав из-за стойки он, медленно обходя ее, направляется ко мне.

Его шаги тихие, медленные и предвещают только что-то очень нехорошее. Стук моего сердца, кажется, слышен на весь бар, и оно сжимается так сильно, что еще немного и перестанет гонять кровь по телу. Нервно моргаю, впиваясь пальцами в сервировочный нож.

– Уходи из моего бара, – мой голос слишком испуганный и Макс довольно скалит зубы. Он доволен тем, что в нем достаточно силы, чтобы меня напугать.

Вот черт.

Он останавливается, практически, у самого острия ножа, который направлялся прямиком ему в живот. Он слишком высокий и приходится поднять голову, чтоб увидеть его лицо, на котором зловеще сверкает улыбка, затем в одно мгновение меняется и передо мной уже стоит не человек. Его глаза темнеют, а из пальцев вырастают серые когти, как у зверя, зубы становятся острее, он возит по ним языком, облизывая и губы. Его руки обхватывают меня и, сделав короткий шаг, оказывается лицом к лицу так, что дыхание скользит по моей щеке. Нож в его животе и горячая кровь, пульсируя пробегает сквозь мои пальцы, ручейком стекая к ремню и струясь по его черным брюкам.

Слова застряли в горле. Он смеется на ухо и этот смех до ужаса зловещий.

– Что ты такое? – голос дрожит еще сильнее и руки в его руках тоже.

Я бы сейчас все отдала, лишь бы не находиться здесь.

– Не так со мной все просто, – наклонившись шепчет он на ухо, второй рукой вынимая нож, который я не выпускаю из рук, но его силы достаточно, чтобы вынуть его вместе с моими руками.

Его цепкие пальцы смыкаются на шее, обхватывая ее когтями и силой прибивают к задней стенке так, что на секунду вылетает дух и нож валится со звоном на пол. Да и он вряд ли поможет.

– Ты, маленькая дрянь, запомни, что не нужно со мной играть. Твой братец должен приехать сюда как можно скорее, а до этого времени ты будешь делать то, что я тебе скажу. Все понятно?

Рука отцепилась, и я вжимаюсь в угол жадно глотая воздух. Когти его исчезли, но от этого не стало легче. Отпечатки его пальцев останутся на шее. Я вытягиваю вперед руку пытаясь удержать его на дистанции, но и это его тоже не остановит. Он слишком сильный. Он чудовище.

– Где он? У тебя есть с ним связь? – его взгляд устремлен прямо в мои глаза, а рука не помогает держать его на расстоянии.

Я молчу. Макс щурится и притягивает меня ближе за подбородок. Он наверняка чувствует, как я дрожу.

– Где Дэвид? – он снова смотрит в глаза, будто там скрыты ответы, я, недоумевая моргаю.

– Я не имею понятия, – прерывисто отвечаю сквозь зубы.

Хоть я и могу его найти, но этого делать не хочу. Это опасно. Прежде всего для меня и для человека, который мне дорог.

Макс пальцами скользит аккуратно к моей шее, пока я стою в полном оцепенении, пробирается сквозь волосы и касается основания моего позвоночника, втягивает в себя воздух, глядя в мои испуганные глаза.

– Интересно, – он еще раз смотрит вплотную на мое лицо, обводя медленно его затуманенным взглядом и убирает свои пальцы с моего позвонка. – Тогда найди его.

Он ушел. Я с ужасом опускаюсь на пол держась за горло, пытаясь прийти в себя. Он чудовище, которых я никогда не встречала. Кем является Макс я не понимаю, но понятно одно, что он опасен и ему зачем-то нужен сын Эстер.

Я не видела Дэвида уже много лет, он уехал насовсем из Иствуда еще когда я училась в выпускном классе и больше о нем ничего не слышала. Единственное знаю, что в записной Эстер где-то в подвале в коробках был записан его номер и необходимо было его найти.

Я должна попытаться или Макс точно меня где-нибудь придушит. Гоняю в голове мысли сопоставляя все плюсы и минусы. Я понятия не имею, где Дэвид, что может случится, когда он вернется и что он может сделать со мной. Теперь мне страшно вдвойне.

Я направляю короткое сообщение на найденный номер. Мои руки трясутся, и я судорожно бросаю телефон в сторону.

«Дэвид, есть вопросы по фирме отца, мне нужно чтобы ты приехал. Джо».

Через час приходит ответное сообщение, которое теперь рушит все мои надежды на то, что все закончится, не успев начаться.

«никто не должен узнать о том, что ты мне писала.

Я знаю твой секрет».

Моя судьба решена. Отправляю записную книжку в пламя камина, стираю все сообщения и удаляю этот номер навсегда. Надежды окутаны пламенем огня и развеяны пеплом. Сил на что-то большее не хватает, ведь что можно сделать и как противостоять неизвестному? Нужно лишь защищаться.

На следующий день я решила не открывать бар, а уехать из города хотя бы на пол дня, чтобы собрать все свои мысли, все обдумать и понять, как быть дальше. Сажусь в машину, делаю погромче музыку и еду вдоль улиц, домов и магазинов подальше от города. Солнце пробивается через деревья, мелькает в окнах машины, загородная дорога прекрасна, вокруг только лес и тишина, которая, как лекарство больному мне так необходима.

Еще в детстве я с отцом приезжали вглубь леса к озеру, где практически никогда не было людей. Мы подолгу сидели, иногда на обрыве, а иногда спускались к берегу, чтоб порыбачить или искупаться.

Я сижу на обрыве у озера перелистывая воспоминания, как кадры фотопленки. Но то, что прошло было уже не вернуть. Значит так должно было быть. Сейчас меня тревожит только одна мысль о том, что теперь я одна и мне необходимо себя защищать от неизвестного мне чудовища.

За ночь я перерыла весь интернет в поисках хоть чего-то, что могло описать Макса. В ответ были лишь мифы и сказки. Ничего правдоподобного, но и он сам не похож на что-то, что можно описать человеческим языком. Чудовище с когтями, заостренными зубами, темнеющей оболочкой глаз и нечеловеческой силой. И этому чудовищу нужен Дэвид и нужна я сама.

Смотрю на свои руки, тонкие пальцы, худые плечи, уставшие ноги. Сердце колотится, грозясь выпрыгнуть из груди. На шее остались отпечатки пальцев, которые я пыталась все утро замазать тональным кремом. Ничего не вышло.

Единственным решением, которое приходит в голову – это отправится за оружием. Попытаться хоть как-то себя защитить, хоть и оно может тоже не помочь. Он всадил нож себе в живот и даже не поморщился. Его горячая кровь до сих пор ощущается на моих руках.

Оружие продается в самом отвратительном районе города, но у меня нет выбора, поэтому покупаю пистолет в вонючем подвале, где не спрашивают моего имени и вылетаю оттуда пулей. Теперь мне спокойнее. От кого мне придется защищаться покажет лишь время, но другого выхода у меня нет. Я одна и мне угрожает опасность.

Макса не видела несколько дней, но это не значит, что он больше не придет. Теперь в моей сумочке есть пистолет и мне немного спокойнее.

Сегодня в моих планах отправиться в местный клуб. Нужно выдохнуть и выплеснуть из себя весь этот мрак. Чем бы все это не закончилось, пока я еще дышу и хожу, нужно не забывать о том, что необходимо продолжать жить нормальной жизнью. Пусть Макс не думает, что я его боюсь. Пусть видит, что мне не страшно.

Бросаю машину у клуба. На мне повседневная одежда. Я в коротком, черном в горох платье, оно не слишком нарядное, но и я не нахожусь в лучшем из клубов.

– Джо, – сзади крикнул знакомый голос, я останавливаюсь на ступеньках и вижу Тину, которая беспечно смеется и держит под руку Макса. Мое дыхание на мгновение перехватывает, я сильнее прижимаю сумочку к бедру, – разве сюда начали пускать таких как ты? Нужно срочно поговорить с управляющим.

– Заткнись, Тина. Без тебя решу куда мне нужно ходить. Вижу ты сегодня снова с новым кавалером? Ничего не подцепи, – огрызаюсь я в ответ, она фыркает, отворачивает в сторону голову и уходит вперед.

– Иди, детка, я догоню, – подмигнув ей говорит Макс. – Как дела, Джо? Ты решила развлечься? Хорошее место для такого небольшого городка.

– Решила. И не хочу портить свое настроение общаясь с тобой. – Я иду вперед, но он держится слишком близко.

– Ты строптивая. Но так даже интереснее, – он подмигивает и уходит на второй этаж.

Чувствую весь вечер его взгляд на себе. Он смотрит, облокотившись на перила. Тина то и дело дергает его танцевать, но он лишь от нее отмахивается. У него наверху столик, там всегда отдыхают только те, у кого достаточно денег, чтобы позволить себе смотреть на остальных, будто тут выплясывает отребье. Но мне плевать. Я пришла сюда не для того, чтобы кого-то оценивать. Знаю, что он смотрит на меня и я рада этому. Пусть видит, что я ничего не боюсь. Что я не боюсь его.

Здесь несколько моих знакомых, но я не уверена, что рада их видеть именно тогда, когда за мной пристально наблюдают. Не хочу кого-то подвергать опасности. Не хочу, чтоб Макс еще кому-то навредил.

Он пропал с поля моего зрения, а я ускользаю, домой запрыгивая поскорее в машину. Я устала, но эта усталость сегодня приятнее, чем обычно. Дома наливаю себе бокал красного вина и заматываюсь в плед на диване. Скоро рассвет, а я совершенно не хочу спать.

Вздрагиваю от резкого стука в дверь. Время половина третьего утра.

На пороге Макс, я вспоминаю куда положила свой пистолет.

– Поболтаем?

Я все еще не знаю кто он или что. Вскидываю подбородок и устремляю на него взгляд полный ненависти. Его руки в карманах, в глазах горят огоньки. Он играется со мной, это приносит ему удовольствие. Приносило бы еще большее, если бы я продолжала от страха трястись, но я стою ровно, лишь сжимая кулаки.

Я слышала о нем многое. Особенно от девушек, которые заходили ко мне в бар. Они так восхищены, что меня от этого еще сильнее тошнит. Он развлекается, забавляет себя. Он может себе позволить все. У него огромный дом, несколько машин, куча женщин и какая-то незримая власть.

– Говори, – я отвечаю как можно спокойнее.

– Пригласишь меня войти?

– Здесь тоже можно поговорить. В моем доме тебе делать нечего.

– Я должен еще раз попросить? Или нужно заставить тебя это сделать?

Он кривит край рта. Ответ ему не нравится, но я не хочу уступать. Он делает шаг ко мне, вижу, как он с удовольствием сжал бы мою шею в своих руках, но что-то не дает ему зайти внутрь. Не понимаю, что это, будто невидимая стена, в которую он упирается.

– Пригласи, пожалуйста меня в дом, и мы спокойно поболтаем и при этом все останутся живы, – шипит он.

Я молчу, понимая, что здесь что-то не так. Он злится и мне становится страшно. Мои глаза нервно бегают по его лицу.

– Тина, милая, иди сюда.

Из-за дома показалась Тина, уверенно шагая, она приблизилась к Максу, который раздраженно хватает ее за руку и грубо притягивает к себе, от чего та тихонько взвизгивает, но не произносит ни слова. Он рукой обхватывает ее шею, запрокидывая волосы на бок. По щекам Тины текут слезы, а мои ноги подкашиваются, когда из его пальцев снова показываются когти, одним из которых он делает неглубокий порез на шее девушки и слизывает ее кровь языком, а затем резко касается пальцев ее позвоночника и она стискивает от боли зубы. Я не понимаю, что он делает, но вижу, что это приносит ей боль.

– Отпусти ее, – я не выхожу за порог, хоть мне очень хочется. Эта незримая стена сейчас единственное, что ограждает меня от него.

– Послушай, Джо, – он убирает пальцы от ее позвоночника, и Тина облегченно выдыхает, – если бы я мог, я бы зашел сам и не стоял здесь десять минут уговаривая тебя меня впустить. Видишь ли, твоя хорошая знакомая Эстер наложила заклятие на дом, запечатав его. Я не могу в него войти пока, видимо, ты не пригласишь меня или его не снимешь. В такие моменты я расстраиваюсь и хочу кому-то сделать очень больно. Ты непослушная, впускать меня не хочешь, поэтому я должен тебя заставить. Спрашиваю в последний раз и, если ответ снова отрицательный, то одной хорошенькой шлюшкой в этом славном городке станет меньше.

– Хорошо, – мой голос срывается, глядя на испуганную Тину, которая уже в голос рыдает, – только отпусти ее, пожалуйста.

– Приглашай!

– Входи, – рычу я, он отпускает девушку шепча ей что-то на ухо, она разворачивается и спокойно уходит прочь не оборачиваясь.

Макс идет по коридору обводя взглядом стены. Я иду сзади.

– Симпатичный домик у тебя. Виски есть? – он садится в кухне за стол и кладет локти на столешницу.

– Нет. Для тебя здесь ничего нет.

Пистолет в полочке прямо рядом с ним. Я должна до него добраться. Делаю короткие шаги, которые бы не привлекали много внимания. Макс не отрывает от меня взгляд и мне приходиться остановиться.

– Как проходят поиски? Ты связалась с Дэвидом?

– Я пытаюсь его найти, но пока он не выходит на связь.

– Послушай, Джо, – он подходит ко мне вплотную и ставит свои руки на столешницу отрезая мне выход со всех сторон. Я сжимаюсь, мне снова страшно. Он говорит медленно, его взгляд скользит по моему лицу сверху вниз, – я все еще не убил тебя только потому, что мне нужно найти твоего братца, которого мне необходимо достать, где бы он не находился. Единственным связующим звеном в этой цепочке являешься ты, а ты почему-то делать это совсем не торопишься, что начинает меня злить еще сильнее. Мне очень хочется тебе что-то сломать, чтобы поторопить тебя, но я пока держусь, не заставляй меня передумать. А еще на тебя не действуют некоторые мои способности, а это очень интересно. Ты дочь сильного колдуна, а значит ты тоже что-то умеешь, и мы это проверим.

– Я не понимаю, о чем ты, – мои глаза расширяются, он слишком близко, чтобы здраво понимать его слова.

– И не нужно. Делай то, что я говорю. Твой брат убил моего и теперь я должен его найти, поэтому ищи. Такие как ты должны уметь выполнять мужские приказы. Не так ли?

Он проводит пальцем по моей щеке, я отворачиваю голову вбок и дергаюсь в сторону, как обожженная. Он насмехается надо мной. Ничьи приказы я выполнять не стану.

– Применяй свою связь и давай его ищи, – он толкает меня к столу, я ударяюсь бедром о край. Стою прямо напротив ящика с пистолетом, осталось только развернуться и открыть его. Но прежде я должна узнать о моем отце.

– Почему ты говоришь, что мой отец был колдун? Что это значит?

– Значит то, что он был очень сильный, как и Эстер. Это магия, девочка. Ты слишком многого не знаешь. Ищи! – он снова толкает меня на стул и задвигает его силой, вместе со мной.

Закрываю глаза и не понимаю, что от меня он хочет. Но, кажется, это работает – он спокойно чего-то ждет. Я дышу ровно, хоть меня и трясет. Под столом вонзаю ногти себе в колени, чтоб хоть немного успокоиться, это мне помогает. Макс отходит в сторону, я вижу его слегка приоткрытым правым глазом и не теряя ни секунды, прыгаю к полке и вынимаю пистолет направляя прямо в него.

Он молчит, обводит меня взглядом с ног до головы. Я не опускаю пистолет. На его лице ничего не отражается, ему либо не страшно, либо в него целились уже неоднократно. Глядя на Макса, я не могу прочитать, о чем он в данный момент думает. Он отлично скрывает свои эмоции.

– С предохранителя сними, – его голос твердый и спокойный.

А я не знаю, что такое предохранитель.

– Отважная девочка с пистолетом, – мурлычет Макс.

– Только попробуй сделать шаг ко мне, и я выстрелю, – я пытаюсь пальцем щелкнуть какой-то штукой, которая наверняка и есть предохранитель, о котором я напрочь забыла. – Я не буду никого искать. Я не хочу в этом участвовать. Нужно найти Дэвида не мне, а тебе, вот и ищи его сам.

– Будешь. Либо я сделаю так, что все те, кого ты знаешь в этом городе умрут. Лучше не испытывай судьбу. Твой друг – это было лишь предупреждение.

Макс смотрит прямо на меня и делает медленные шаги вперед, а я пячусь назад, пока не упираюсь спиной в угол шкафа.

Рука с пистолетом содрогается в муках неспособная нажать курок. Я выдыхаю, прикусываю губу, а Макс ухмыляется.

– Стрелять будешь?

– Понадобиться, я и лицо расцарапаю, если ты сделаешь еще хоть один шаг.

Он вскидывает подбородок, искривляя злобно рот в смехе. Я не знаю куда мне бежать. Сзади шкаф, спереди Макс и посредине я, которая не может нажать на курок.

– Ты стрелять то хоть умеешь? – цедит он сквозь зубы.

– Нет… – опускаю пистолет и мысленно сдаюсь. И я отвечаю правду, потому что мне никогда не приходилось стрелять. Я защищала себя, но без пистолета. Мне нужно было купить его намного раньше и тогда бы не было всего того, что со мной произошло.

Он забирает из моих рук пистолет и смотрит на мою шею. На ней все еще виднеются следы от его пальцев. Они бледные и мне днем получается их скрыть. Но не сейчас.

– Я сделаю все, чтобы ты нашла Дэвида и привела его в этот город. Он ответит мне за смерть моего брата! Это будет любой ценой.

Вжимаюсь в шкаф еще сильнее пальцами вонзаясь себе в предплечье. Он заставит меня привести Дэвида, а теперь я не могу этого допустить, и не знаю, что мне делать, чтобы все это остановить. Я в отчаянье. Все внутри обрывается, я могу лишь со стоном произносить свои слова:

– Пожалуйста, не заставляй меня это делать. Я не могу его привести. Ты можешь убить его, можешь делать с ним все, что хочешь, но я не могу сделать то, о чем ты просишь. Я не хочу его видеть.

Я знаю, что будет, если он заставит меня его найти. Пострадаю не только я, а и тот человек, которого я оберегаю. Он снова вернется, и вместе с Дэвидом вернется то, что он делал со мной. Меня трясет от одного воспоминания.

Я дрожу, Макс это видит, ничего не могу с этим поделать, хоть и вонзаю ногти в свою кожу, чтобы успокоиться, но когда начинаю думать о Дэвиде, то это становится не так просто.

– Придется, – он будто дразнит меня и мне не хватает сил, чтобы сопротивляться.

– Я ненавижу его так же, как и тебя. Он такой же, как и ты, – хрипло заявляю я, но это больше походит на скуление. – Мне плевать на то, что с ним будет. Я просто хочу жить спокойно. Без него и его матери, поэтому проваливай отсюда и пистолет можешь забрать с собой.

Я хочу спрятаться и убежать. Залезть под кровать или укрыться в ванной, чтобы меня никто не видел и не мог найти. Меня будто раздели и выставили на всеобщее обозрение. Мои нервы оголены до предела, а внутри кровоточит моя рана, которая уже почти зажила, пока не пришел сюда Макс и не расковырял ее снова.

Я похожа на загнанного в угол зверька, а вот напротив меня стоит хищник, готовый разорвать меня на мелкие кусочки в любой момент. Я не знаю о чем он думает сейчас, на его лице ничего не написано, он молчит, только смотрит на меня своими голубыми, жуткими глазами. Это он загнал меня в угол и, возможно, сейчас этим наслаждается.

Макс засовывает мой пистолет в свои брюки, накидывает на него майку, разворачивается и молча уходит, а я остаюсь стоять зажатая в углу.

Глава 4

Макс

Я выхожу из дома этой девчонки Джо. Она меня взбесила, еле сдержался, чтобы не свернуть ей шею еще на празднике, когда она в первый раз мне огрызнулась. Ее явно не учили хорошим манерам. Ничего, это поправимо. Я могу заставить ее слушаться. Это в моих силах.

На нее не действует мое внушение, не могу почувствовать ее душу. Я раньше такого не встречал, хоть и живу уже больше половины тысячелетия. Мой шепот всегда заставлял людей делать то, что мне нужно. Это наша фишка, которая изначально была предназначена для того, чтобы заметать за собой следы. Никто не должен знать, что мы существуем и, если кто-то нас заметил, то мы должны были внушить этому человеку, чтобы он нас забыл. Но многое изменилось, мы пользуемся силой внушения и в личных целях, и в любых других.

Джо может быть либо могущественной ведьмой или чем-то сверхъестественным и очень сильным. Вот им мы не можем внушать. И мне предстоит выяснить, кто же она на самом деле.

Если бы она еще держала свой язык за зубами, было бы намного проще, а так она до ужаса строптивая и постоянно мне огрызается. Меня это злит и в то же время становится все интереснее. Люблю девушек с характером.

Имя «Дэвид» ей явно не приходится по вкусу. Особенно сегодня. Что-то за этим скрыто. Не может же человек просто так вздрагивать от одного имени? Все настолько становится интересно, что не могу себя уже сдерживать от того, что хочу узнать, какие тайны скрываются в этом небольшом городке и какие скрыты в одной девчонке.

Джо такая маленькая, что я боюсь не рассчитать силы и придушить ее раньше, чем нужно. Она еще должна пожить и выполнить свое предназначение, а после всего, я сверну ей шею, чтобы не слышать ее нахальный голос!

Таких, как я называют элигеронами, демонами, иногда даже исчадиями ада. Но я не просто элигерон, как остальные, у меня есть изюминка, которая дает мне некоторые привилегии. Мы сильнее обычных людей, выносливее и быстрее, а делает нас такими человеческая душа, ну или их кровь. Касаясь пальцами шеи, можно нащупать человеческую душу, которую нужно подцепить пальцами, забрав себе частичку, если сильно не увлечься и не вытащить всю, что происходит только в крайних случаях. В любых других, человек будет испытывать только легкую усталость и сонливость, его тело быстро восстанавливается.

Еще можно питаться кровью. Она передает множество эмоций, которые не сравнятся ни с чем, особенно если эта кровь свежая и еще теплая, тогда все чувства, которые накануне испытывал человек передаются через нее.

Я очень быстрый и могу без напряжения преодолевать любые дистанции, хоть предпочитаю передвигаться на авто, пока не наступит голод, а его я чувствую достаточно часто. Поэтому приходится подыскивать себе молоденькую душу или заказать у местного доктора пакетик с кровью на ужин, но ничего из вышеперечисленного мне не нужно, потому что меня окружают прекрасные дамы, готовые на все.

Я бросаю машину въехав немного в кусты. Ну и пусть. Не буду припарковывать ее заново. Что хочу то и делаю. Завтра придет кто-то из прислуги и поставит ее в нужное место. Я заплатил за этот дом кучу денег и могу делать здесь все, что мне заблагорассудится. Вот я и делаю.

В моей гостиной сидит Тина. Я внушил ей идти домой и ждать меня, она послушно выполняет все мои приказы. Эта девушка жутко глупая и иногда мне даже не приходится ей внушать, она и так согласна делать все, чтоб только я был в хорошем настроении.

В этом городке много таких, как Тина. Я для них, словно свежее мясо и они готовы сделать все что угодно, чтобы я их заметил, а я даже не помню и половины имен, которые побывали в моей кровати с того момента, как приехал в Иствуд. А приехал я следом за Джо. Понадобилось некоторое время, чтобы уладить свои личные дела и вот я, наконец-то, в Иствуде, готов вершить правосудие. Этот пригород достаточно небольшой, но это даже лучше.

Город встретил меня достаточно напряженно. Как оказывается здесь и без меня проживали люди со сверхспособностями. Но мы уладим и это. Кроме ведьмы Эстер и ее мужа колдуна, тут тоже есть парочка ведьм и еще несколько мелочи, которая сопротивляется и жаждет от меня избавиться. Но у меня на этот счет уже есть план, который я готов в ближайшее время осуществить. Никто не должен угрожать мне или этой девчонке. Мне навредить у них не получится, но они могут добраться до нее, а она пока мне нужна.

Многое решили деньги. Я внес хорошую сумму пожертвований для города, и все слегка поутихли, но это только пока. Я слежу за каждым, налаживая все возможные связи в этом городе. Мне предстоит здесь задержаться, и я не хочу, чтобы под моими ногами кто-то болтался.

Мне нравится мой дом. Он огромный и светлый. Не люблю, когда мрачно. В нем все выполнено в лучших для меня тонах и все достаточно современно. Люблю идти в ногу со временем. Только недавно люди и представить себе не могли, что у них будут телефоны или ванная, прямо в доме. А я прекрасно помню, как жили люди раньше. У них были вши, они умирали от различных болезней. А я нет. Я бессмертный во всех смыслах этого слова. Убить меня просто невозможно.

Сажусь рядом с Тиной, она кладет свою голову мне на колени сворачиваясь клубочком. Она меня немного раздражает, но я хочу позлить Джо. Знаю, что они учились вместе в школе. Пусть видит, что я способен на все и могу получить то, что захочу, даже ее школьную знакомую.

– Поболтали? – беспечно спрашивает Тина, не поднимая головы, отвечаю утвердительно откидывая голову на спинку дивана. – Ты меня поцелуешь?

– Когда ты нальешь мне виски и бросишь в него льда.

Она сопит, но уходит выполнять то, о чем я ее прошу. Для этого мне не нужно ей шептать. Она и так это сделает.

Не перестаю думать о Джо. О ее реакции на Дэвида. Я наблюдаю за ней с самого начала, изучая ее поведение, ее эмоции, связанные с чем-либо. Мне это всегда интересно. Я люблю наблюдать за разными людьми. Это единственное развлечение для меня (ну не считая охоты).

Она его боится, и мне интересно отчего. Я многое знаю о Дэвиде и навел справки о нем еще тогда, когда он только связался с моим братом. Он неуравновешенных псих и доставлял своей мамаше уйму проблем. Чего он только не натворил. Поэтому они, наверное, и сошлись с моим братом – тот тоже не подарок. Только мой братец еще и убивал всех направо и налево.

Но несмотря ни на что, он мой брат, и я обязан за него отомстить. Его смерть не останется безнаказанной.

– Что ты знаешь о Джо? – я отпиваю любимый виски и сажусь удобнее на диване.

– А что тебя интересует, милый?

– Все. Не понимаю почему раньше об этом тебя не спрашивал. Может хоть сейчас ты станешь немного полезной.

Ей не нравятся мои слова, и она хмурит брови.

– Ты так и хочешь меня чем-то обидеть, – в ответ на это я лишь криво улыбаюсь. Мне плевать, что она чувствует. – Ты такой напряженный, может ты голоден? Ты поешь и станешь снова добрым и хорошим, а после я расскажу тебе все, что знаю.

Это хорошее предложение. Касаюсь пальцами ее позвоночника, медленно, словно играю на пианино, Тина выгибает спину, словно ей нравятся такие прикосновения. Каждый ее позвонок ведет к месту откуда проще всего вынуть частичку души и когда я нахожу нужную точку, то когтями поддеваю сущность, она струиться, как жидкость по пальцам. По моему телу сразу проходит волна энергии, передаваемая от человека мне, а затем дергаю сильнее, и девушка взвизгивает от боли, которую причиняю резким движением. Это словно отрывают кусочек кожи. Я раздражен, мои движения слегка хаотичны. Затем делаю небольшой надрез на шее и слизываю немного крови, которая передает мне ее эмоции, скудные, пропитанные завистью и злостью на окружающий мир. Такой привкус мне не нравится, и я оставляю Тину в покое.

Отпиваю виски, вытираю край губ и запрокидываю голову обратно. Не хочу на нее смотреть.

– Я же знаю, что нравлюсь больше злым и плохим, верно? – говорю я стуча пальцами по бокалу.

– Немного, – она смеется. Глупая дурочка. – Что ты хочешь знать об этой Джо?

– Все, что знаешь ты.

– Я знаю не так уж и много, – она садится поудобнее, а я закрываю глаза и готов слушать. – Мы учились с ней в одной школе с самого детства. Она жуткая грубиянка и постоянно мы из-за этого ругались. Все время таскалась со своими рисунками взад-перед. Однажды я даже разорвала ей их несколько и выбросила с лестницы.

– Зачем?

– Чтоб ее позлить. – Я открываю глаза и смотрю на Тину поднимая бровь. – И вместо того, чтобы разрыдаться и начать собирать свои каракули, она набросилась на меня и вцепилась в мои волосы. Вот там скандал был. Это было уже в старшей школе. Вызвали ее родителей, а потом она пришла с разбитой губой через два дня. Я, конечно, не хотела, чтоб так получилось и мне жаль, что я так сделала.

Я слушаю внимательно все, что говорит Тина. Перед моими глазами отпечатки моих пальцев на шее Джо, коричневых и едва заметных. Она еще подняла к верху подбородок, специально, чтоб я их увидел. Но в отличие от Тины, я этого и хотел. Я хотел напугать эту девчонку.

– Расскажи мне о ее семье. Об их отношениях с Дэвидом.

– Это вообще отдельная история, – Тина запрокидывает на меня ноги, но я их отталкиваю. Не хочу, чтоб что-то сейчас меня отвлекало. – У Джо с Дэвидом была война и я больше, чем уверена, что губу разбил ей тогда именно он, потому что отец ее никогда не бил, а Эстер вела себя, как примерная жена. Джо часто приходила с побоями, и я не раз сама видела, как он грубо с ней обращался. Он это делал назло. Он ее ненавидел. Насколько я знаю, что однажды она попала в больницу из-за него и после пошла в полицейский участок, пыталась заставить шерифа сделать хоть что-то. Не знаю всех подробностей и того, что он мог с ней делать еще, но слышала многое. Говорили, конечно, что Джо сама его не раз провоцировала своим поведением и что у них даже что-то было. Дэвид жутко мрачный и странный, просто кошмар. Он часто куда-то ездил и создавал Эстер много проблем. Но она так ненавидела Джо и очень хотела от нее поскорее избавиться, что это было заметно даже слепому. Короче, семейка сплошной мрак.

– Интересно… – я глотаю виски и прокручиваю у себя в голове услышанное. – Чем же она им мешала?

– Не знаю. Они так отрешенно жили все это время. Такие мрачные. Этот Дэвид, так просто ужас. Некоторые его даже боялись после того, как услышали, что он делал с Джо. Но он уехал, потому что разразился такой скандал, что ему просто необходимо было скрыться.

– Конкретнее говори, детка.

– Ну, Джо пошла в участок и рассказала все там, написав на него заявление, а отец с мачехой заставили его забрать, типа, живут они всю жизнь здесь, а теперь такое клеймо на их семью. Она этого делать не хотела. Они там ругались. Точно всего не знаю. Кажется, она его забрала, а его больше не видели. Мы как раз закончили школу, и все разъехались.

– Такой небольшой город и столько всего в нем происходит интересного. Пойдем-ка в спальню, подними мне настроение, – я хватаю ее за руку и она, махнув волосами шагает за мной.

Я так и не уснул. Слишком много мыслей в моей голове. Все так интересно складывается, что теперь мне просто необходимо узнать все подробности об этой Джо. Она не такая простая штучка, какой кажется на первый взгляд. Я думал все будет намного проще, но не знал, что она будет сопротивляться и тыкать в меня пистолетом, из которого даже не умеет стрелять.

Сажусь в машину и еду в участок. Хочу узнать все подробнее. Я внушил шерифу следить за всеми передвижениями Джо, сообщать мне, если она попытается сбежать. Нужно было сразу у него узнать все подробности о ней, а я подумал, что это будет лишним. Маленький город скрывает порой слишком много в себе секретов.

В кабинете Сандерса, как всегда, стоит дым столбом. Он курит не прекращая. По его пристрастию можно сказать, будто он считает, что ему отведено слишком много времени на земле и он побыстрее хочет покинуть этот бренный мир.

Он развалился в кресле, но, когда вхожу я, Сандерс вскакивает, будто обожженный, расплываясь в приветственной улыбке. Я не говорю ни слова, не улыбаюсь, а нагло сажусь прямо напротив него.

– Мистер Роулинс, рад вас видеть, – от этих слов я закатываю глаза.

– Мне нужно знать поподробнее о Джоанне Мэйсон. Не дадите мне о ней информацию, давние дела, – я перехожу к делу. Не люблю прелюдии, когда мне что-то нужно.

Сандерс покорно кивает и уходит в архив. В его кабинете нечем дышать. Он такой маленький, завален разным хламом. Куча наград, статуэтки, бумаги, папки, которые не открывали уже несколько лет. Тут негде развернуться. Я открываю пошире окно, в кабинет врывается ветер унося с собой остатки дыма, который не успел впитаться в стены.

Шериф дает мне бумаги, я листаю их одну за одной. Убеждаюсь в том, что рассказывала мне Тина. Джо действительно обращалась в полицейский участок и пыталась хоть как-то усмирить Дэвида, но она даже не знает кто он. В любом случае это вряд ли бы помогло.

Здесь медицинское заключение и я от него кривлюсь, будто ем кислый лимон. У нее было сломано ребро, сотрясение мозга, множественные ссадины и вывихнутая рука. Хорошенько он ее потрепал. Припугнуть это одно, а избить – совершенно другое. Поэтому она и пугается от одного моего вида, думает, что я сделаю с ней то же самое.

В моей голове проносятся картинки того, как это все было. Снова морщусь. Я видел Дэвида как-то однажды и могу точно сказать, что он достаточно крупный, хоть в нем силы и поменьше, чем у меня, но он вполне мог бы убить ее, не прикладывая усилий, а это значит, что делал он это с определенной целью. Если бы он захотел ее убить, то сделал бы это одним движением руки. Она ниже меня на голову и весит не больше ста десяти фунтов.

– Что еще известно?

– Именно по этому делу? – Сандерс стучит фильтром от сигареты по столу, а его старый стул назойливо скрипит. – У мисс Мэйсон были сложные отношения с новой семьей. А с Дэвидом особенно. Я много раз просил ее отца прекратить это все и заставить Дэвида образумиться, но тот лишь пожимал плечами и обещал с ним поговорить, но ничего не менялось. Мне жаль Джо, она выросла на моих глазах и было больно наблюдать за тем, как ее пытаются всеми силами сломить близкие люди. Я выдохнул только тогда, когда она уехала в колледж. Эстер хотела отправить Джо в школу для трудных подростков, ссылаясь на то, что она постоянно провоцировала ее сына. Сложная ситуация. Эстер так же рассказывала о том, что у Джо было серьезное нарушение сна и ей часто снились кошмары, которые тревожили все семейство, но Том не позволил никуда упрятать дочь и она спокойно доучилась.

Я держу в руках бумаги и все еще колеблюсь по поводу правдивости сказанного и шерифом, и Тиной. Факты подтверждают все их слова, а я все еще в этом хочу убедиться лично. Люди способны на ложь, хоть я и не думаю, что Джо стала бы об этом врать.

Она должна была стать моим союзником в поисках Дэвида, а получается, что не торопится его искать. Это для меня не понятно. Она должна хотеть отомстить, а в это время она его всячески скрывает и думает, что я не понимаю, что ей не хочется, чтобы я его нашел. Я должен выяснить причину всего этого. Джо что-то точно таит и мне нужно узнать, что именно. Или она с ним заодно.

Я еще сильнее хочу его убить. Он все еще ходит и так же продолжает дышать, в отличие от моего брата. Я должен прикончить его и только тогда смогу жить спокойно. Он должен знать, что я иду за ним. Пусть боится и прячется, но рано или поздно я найду его и свершиться правосудие.

Я никуда не тороплюсь. Месть должна созревать, как хорошее вино, а пока пусть Дэвид живет в страхе и оборачивается каждый раз выходя на улицу. Он должен чувствовать каждой клеточкой своего тела меня, что я где-то рядом и, что я за ним иду.

Пожимаю шерифу руку, прошу сообщить мне, если он найдет что-то еще или вспомнит что-то интересное, он, естественно, соглашается, а я ухожу из участка.

Я еще сильнее напряжен, даже зол. Мне нужно выбросить адреналин и немного украсть чьей-то души. Или свернуть кому-то шею.

Ударяю по педали газа и еду в соседний город. Скоро стемнеет, а мне удастся словить симпатичную девчонку на окраине городка и немного перекусить ею. Жаль, что я не могу оторвать голову Дэвиду. Это было бы лучшим для меня подарком. Я должен заставить эту Джо искать его лучше.

Глава 5

Джо

Я все еще ничего не понимаю до конца и не успеваю ни в чем толком разобраться из-за двух работ. По ночам роюсь в интернете, читаю про ведьм и колдунов. Там и про них ничего конкретного не пишут.

Я не верю в то, что мой отец был как-то связан с магией. Это невозможно. Я жила с ним на протяжении восемнадцати лет и ни разу не замечала ничего сверхъестественного. Вот Эстер точная ведьма, но и на этот счет у меня нет доказательств. Но вспоминая когти Макса понимаю, что многого не знаю вообще.

Неужели я вообще ничего не знаю о своей семье? Если существуют такие существа, как Макс, то, возможно, есть и колдуны.

На меня накатывают волнами воспоминания, будто я снова учусь в школе, придя домой меня ждет Эстер и ее сынок. Вздрагиваю и разбиваю за сегодняшний вечер второй стакан. Посетители испуганно оборачиваются, а я лишь кратко улыбаюсь. Все валится из рук.

Макс заставил меня вспомнить то, что я всеми усилиями пыталась забыть, хоть и понимаю, что это невозможно. Такое остается в памяти на всю жизнь. Я тру рукой шрамы. Все пытаются сделать мне как можно больнее. Но это всего лишь тело, меня им не сломить. На это мне был вручен ужасно упрямый характер и без боя я не сдамся.

Дэвид издевался надо мной и Эстер его в этом поощряла. Она закрывала глаза на все, что он со мной делал. Они вдвоем хотели от меня избавиться, будто я лишняя. А мой отец просто зарылся в кокон и делал вид, что ничего не замечает. Он предал меня и мою любовь к нему. Я не могу его ненавидеть, но и любить тоже больше не могу.

Посетителей сегодня не много, это дает мне слегка отдохнуть. В голове крутится одна и та же мысль и я думаю, как бы воплотить задуманное. Кручу в руке телефон уже больше часа, хочу набрать один единственный номер, который может дать мне надежду. Возможно, ничего не узнаю для себя нового или меня просто сочтут сумасшедшей, но я должна попытаться.

Набираю миссис Грейс. Это единственный человек в этом городе, которому могу доверять, которая хорошо знала мою семью и, если у нее не будет ответов, то тогда надежда упокоится с миром.

Ее голос мягкий и льется, как мед. Я начинаю уговаривать ее со мной встретиться, но, кажется, будто она и сама ожидала моего звонка и сразу соглашается.

Я бесконечно рада. Пока меня еще нигде не убили я должна узнать правду о своей семье, поэтому быстро закрываю бар и отправляюсь к миссис Грейс.

У меня больше нет моего пистолета, за который я отдала свой месячный заработок, а на новый у меня нет денег, впрочем, как и на все остальное. Нашла в подвале старый раскладной нож отца и закрепила его на своем бедре, а юбка его тщательно скрывает, пусть он мне не поможет, но так мне спокойнее. Теперь могу ожидать от всех чего угодно и должна быть наготове. Меня окружают люди, которых я знала и о которых не знала ничего.

Барабаню пальцами в дверь, поправляю майку, приглаживаю волосы. Хорошо, что синяки с шеи уже сошли и не нужно их прятать. Мое сердце колотится в груди отбивая самые быстрые ритмы. Во рту пересохло от волнения, каждая секунда ожидания кажется вечностью.

Дверь открывается, и миссис Грейс расплывается в своей обычной добродушной улыбке. Я жутко рада ее снова видеть. Она единственное теплое воспоминание за школьное время.

В ее доме пахнет стряпней и лавандовым маслом. Здесь уютно и тепло. Дом небольшой, скромный, но тут, почему-то хочется задержаться. Сажусь на кухонный стул, а миссис Грейс протягивает мне чашку с кофе и ароматные булочки с сахаром и корицей. Я голодная, поэтому начинаю сразу их есть, не обращая внимание ни на что и совершенно забываю о том, что пришла сюда не есть и прекращаю нагло жевать, выпрямляю спину кратко улыбаясь.

Не знаю с чего начать, какое-то время сижу молча, продолжая отрывать по кусочку от булочки. Не могу удержаться, они слишком вкусные.

– Ты пришла о чем-то спросить меня, Джо? – начинает миссис Грейс первая, я с облегчением выдыхаю. Она сломала грань, которую я не могла переступить.

– Да. И я не просто хочу спросить, я хочу знать то, чего не знала раньше, – мой голос звучит тверже, чем я ожидала, и мы обе от этого слегка напрягаемся, но я не хочу терять темп и продолжаю. – Вы знали хорошо мою семью, поэтому должна вас попросить рассказать мне все, что вы знаете.

Она крутит в руках чашку с кофе, не отрывая взгляда от меня. Я держусь уверенно, не хочу дать ей повод хоть что-то скрыть.

– Это из-за Макса Роулинса?

Этот вопрос меня слегка выбивает. Я точно не хотела бы говорить сегодня о Максе. Меня интересует исключительно сейчас моя семья, а уж после я готова говорить и о нем. Но лишь киваю головой, и миссис Грейс протяжно выдыхает. Она знает точно больше, чем я.

– Я думаю, что ты уже знаешь кто он?

– Не до конца. Я только почитала кучу мифов и легенд. Мне необходимо понять лучше.

– Он элигерон. Это существа, которые питаются душами, иногда кровью, потому что она передает им в себе большое количество эмоций, имеют способности к изменениям сознания и являются бессмертными.

Она продолжает описывать еще некоторые мелкие детали, от которых мои глаза расширяются от ужаса. Больше булочка в меня не лезет после того, как слышу, что они убийцы, но выдыхаю, когда миссис Грейс говорит о том, что они убивают крайне редко и чаще плохих людей. Я пока не знаю под какую категорию подхожу, и это не исключает того, что меня не пощадят.

Я даже не могла себе представить, что в мире могут существовать подобные создания, которые питаются душами, кровью и убивают, изымая человеческую сущность.

– Твоя семья была необычной. – Она мнется и не знает, как правильно начать то, о чем я боюсь услышать больше всего. – Ты многого не знаешь, Джо. Твой отец не хотел вплетать тебя в эту жизнь, всячески пытаясь скрыть от тебя кем он является на самом деле. Я могу посоветовать тебе лишь бежать и сделать это как можно скорее.

– Я не стану убегать. У меня нет выбора, я должна остаться здесь. Я не прошу у вас совет, а прошу помочь мне во всем разобраться.

Я сама от себя не ожидала такой жесткости и миссис Грейс тоже. Она слегка хмурится.

– Я могу рассказать тебе о том, что знаю. Я очень не хотела, чтобы эта правда все же открылась для тебя, но раз ты здесь, тогда я вынуждена говорить, – она делает паузу, доливая мне и себе кофе. Откидываюсь на спинку стула и чувствую, как мое сердце сейчас выпрыгнет из груди. – Твой отец Том так сильно хотел быть обычным человеком, что нашел себе самую обыкновенную девушку и хотел с ней прожить самую провинциальную жизнь. Так и появилась ты, но его жена узнала о том, кто он и, испугавшись сбежала, оставив и тебя, и его, боясь, что ты, Джо, будешь такая же, как и он. Он был колдуном. Очень сильным, но магией не пользовался, потому что ее ненавидел. Но в один момент все изменилось, что меня очень удивило. Он встретил Эстер, не менее могущественную ведьму, которая была способна на многие вещи и это его, будто приковало к ней навеки. Они предназначались друг для друга, поэтому их союз и был таким нерушимым, что не смогла даже ты стать между ними. Том выбрал ее.

– Почему она ненавидела меня?

– Этого я не могу сказать. Она, видимо, знала больше, чем я, поэтому хотела от тебя избавиться.

Молчу в ответ, прокручивая то, что только что услышала. Мой отец был колдун, а Эстер ведьмой. Просто прекрасно. В мире существует куча всего, о чем я даже не догадывалась. Все было у меня под носом.

– А Дэвид? Что вы знаете о нем?

Она сжимает губы и нехотя начинает говорить. Я должна знать все, что знает она.

– Ее сын смешанных кровей. Его отец был локару, это тоже демоны, которые могут менять облик и превращаться в животных, и они, так же, как и элигероны, хорошо владеют способностями к изменениям сознания, поэтому он получился полукровкой. Это сложно объяснить. Он нечто среднее и всегда считал, что это случилось с ним несправедливо.

– Я не понимаю, как это возможно? – Я поддаюсь вперед, кладу руки на стол сплетая пальцы между собой.

– Ты много чего не знаешь, Джо. Помимо того, что Дэвид ненавидел весь мир, так он еще и возненавидел тебя, считая тебя слишком для него опасной. Так же считала и Эстер, а Том делал вид, что ничего не замечал. Я думаю, что тут дело не обошлось без ее магии, хотя природой не позволено привязать к себе человека. К счастью Том, понимал то, что ты не готова к тому, что тебя окружало, поэтому прекратил всякое общение с тобой, как только ты покинула Иствуд и уехала в колледж. Он считал, что для твоих сил еще не пришло время и чем позже ты о них узнаешь, тем проще тебе будет с ними справиться.

– Моих сил? – Я от ужаса округляю свои глаза и готова сейчас вытряхнуть из миссис Грейс любую информацию.

– Ты дочь колдуна, а это значит, что ты тоже должна владеть магией.

Не выдерживаю и поднимаюсь со стула. Нервы играют под кожей, я начинаю наворачивать круги по кухне натирая ладонью шрамы на своей руке. Миссис Грейс ждет пока я успокоюсь и лишь молча наблюдает. А я не могу успокоиться. Колдовство, магия, локару, элигероны и я.

Меня словно прокалывают иголками по всему телу. Она убеждает меня в том, что я владею какой-то магией. Да я стаканы не могу удержать. За прошлую неделю я четыре раза порезала себе пальцы, пока готовила есть. Я разве что магическим образом могу все на свете проспать.

– Откуда вы это все знаете? – Возвышаюсь над ней упираясь руками в стол. Ее глаза напротив моих в двадцати дюймах, я выдерживаю ее взгляд не моргая.

– Мы с твои отцом были из одного клана ведьм. Только отличие в том, что я давно уже не владею магией. Я решила прожить обычную жизнь без всего сверхъестественного, поэтому отказалась от своих сил.

– Как мне узнать, владею ли я магией?

– Приходи ко мне, и я научу тебя всему, что когда-то знала.

– Обещайте мне, что об этом никто не узнает.

– Обещаю.

Я иду домой. Мои чувства настолько смешанные, что даже не знаю, как мне их распределить по степени тяжести. Я бы хотела услышать совершенно не то, что пришлось, но теперь мне остаются лишь принять тот факт, о котором мне сообщили.

К счастью, меня никто не отвлекает и между двумя своими работами приезжаю к миссис Грейс. Она учит меня магии. Пока безуспешно. Я уже просверлила взглядом все предметы, махала руками в разные стороны, шептала непонятные слова и ничего.

Она убеждает меня в том, что все приходит не сразу, что моя магия преспокойно спит где-то в глубине меня. Она либо есть, либо ее нет, и вот у меня точно второй вариант.

Мне были вручены стопки записей о том, как можно контролировать магию и правильно ею пользоваться. Но как можно контролировать то, чего во мне нет? Но я снова и снова пытаюсь. Читаю, пробую делать что-то одна. Снова машу руками, читаю заклинания и ругаюсь на себя за то, что у меня ничего не получается.

Я в отчаянии разбила уже три тарелки и две чашки пока пыталась их передвинуть с помощью магии. Они не двигались, поэтому по очереди бросала в них вилками сшибая их со стола.

И Макс, и миссис Грей твердят мне то, что я ведьма, а я почти соглашаюсь. Может это даже лучше, что они так думают. У меня есть шанс прожить немного дольше, пока все будут докапываться до истины.

На улице находится невозможно, посетителей в баре сегодня больше чем обычно. Я внимательно слушаю, о чем говорят те, кто находится ближе всего к стойке бара, за которой я режу фрукты для смузи. Мне так нравится слушать, что не могу себя сдержать. Я должна быть в курсе новостей, особенно тогда, когда где-то рядом тот, кто хочет меня убить, как только я выполню то, о чем он просит. Я должна протянуть время и меня интересует все, что происходит в городе.

Три девушки сидят за стойкой бара и громко хихикают. Они обсуждают вечеринку, которая намечается сегодня вечером. Они уже выбрали наряды и готовы покорить нового жителя. Я закатываю глаза засовывая фрукты в блендер. Им не больше семнадцати, но они желают сегодня вдоволь повеселиться и выпить как можно больше бесплатной выпивки, пока их не видят родители. Я тоже так делала.

– Что за вечеринка? – невзначай спрашиваю я, разливая по бокалам смузи.

– Вечеринка у Макса Роулинса.

– Приглашены все.

– Нам уже не терпится туда попасть. Наверняка там будет довольно весело, ведь он такой красавчик и такой милый.

Они говорят одна за другой продолжая смеяться. Я напрягаюсь.

– Наверняка, – коротко отвечаю я, делая вид, что мне совершенно не интересно.

– Ты пойдешь, Джо?

– Думаю, что мне там делать нечего.

– Ты обязана это сделать. Он говорил о том, что в конце ждет всех незабываемое представление.

– Что же за представление?

– О, мы не знаем, было сказано только то, что такого не видел еще никто.

Вот это мне точно не нравится. Вечеринка у Макса не может сулить ничего хорошего. Только не от этого человека. Либо он хочет кого-то убить, или сделать что-то очень плохое. Я должна там быть. Не могу допустить никакого кровопролития в моем городе.

Точно не знаю где он живет, но не сложно это узнать. Еду в машине оглядываясь по сторонам. Куда идут люди – в ту сторону мне и надо. Туда сходится почти весь город и мне это очень не нравится.

Его дом огромный. Идеально выстриженный газон, словно его стригли только за сегодняшний день несколько раз. Кустарники имеют идеальную форму и совершенно не выгорели от палящего солнца. Территория просто колоссальных размеров, наверняка, за домом она имеет свое продолжение.

Я здесь ни разу не была. Этот дом построен недавно и выглядит внушительно. Макс любит жить на широкую ногу желая произвести впечатление. В таком-то доме можно проводить не только вечеринки, а и свадьбы и даже городские праздники.

Верчу головой со стороны в сторону, внимательно все рассматривая. Я должна знать о нем все. Так же, как и он желает узнать все обо мне.

Вечеринка давно началась, с заднего двора доносится музыка. Я вхожу в дом. Он светлый и красивый, небольшой коридор приводит меня в зал, где всюду толпятся люди, справа видно гостиную, но туда не пойду. Наверх ведет белая мраморная лестница, там второй этаж, но и там мне делать нечего.

Здесь слишком много людей. Вижу много тех, кого я знаю, здесь жена мэра, а значит, что и мэр тоже тут. Это не просто вечеринка, чтоб потанцевать и расслабиться, здесь что-то намного важнее, но пока не понимаю, что именно.

– Неужели в мой дом и на мой праздник пожаловала Джо?

Макс скользит пальцами по моей спине, и я одергиваю его руку. Он улыбается мне и всем проходящим мимо. Его глаза скользят по мне сверху вниз, внимательно осматривая, будто я на приеме у врача, а на мне ищут кожные заболевания. Он до ужаса высокомерен и ведет себя очень надменно. Терпеть не могу таких людей. Он свысока смотрит на всех, кто проходит мимо, а девушки только сильнее и шире ему улыбаются. Им нравятся такие как он. Богатый и избалованный парень.

При всей его жестокости он ведет себя очень уверенно, его стан ровный, подбородок задран к верху, и ухмылка не сходит с его лица. Черная рубашка снова небрежно расстегнута, сверху открывая его длинную, мускулистую шею, рукава закатаны по локоть, а темные волосы спадают на лоб. Вся его одежда по фигуре, на брюках блестит дорогой ремень, туфли начищены до блеска.

Я выгляжу скромнее. На мне простое платье цвета хаки, а под ним спрятан на подвязке нож, волосы сверху заколоты заколкой, а на ноги не хватило сил надеть каблуки, поэтому я просто в сандалиях и мне приходится поднимать чуть голову вверх, чтоб смотреть в его лицо.

– Говорили, что здесь сегодня будет весело. Я не могла не прийти, – говорю ухмыляясь ему в ответ.

– Да. Я думаю да. Будет весело, – он вскидывает бровь и смотрит мне прямо в глаза, я не отрываю глаз, смотрю в ответ так же нагло, как и он. – Сегодня мы должны будем увидеть, кто есть кто в этом городе. Тебе должно понравиться.

Он скользит пальцами по моим лопатками и уходит на задний двор.

Пью только сок, воруя параллельно жутко вкусные закуски со стола. Я снова ничего не ела с самого утра и мой желудок жалобно урчит. Даю ему насладится хорошей едой и пару вкуснейших клубничных круассанов кидаю себе в сумку.

На заднем дворе большой бассейн, а вокруг него площадка, на которой танцуют молоденькие девчонки. Пока все тихо.

Микрофоном кто-то завладел, звучат несколько слов до боли знакомого голоса. Я ищу взглядом Макса, который стоит на импровизированной сцене подвинув в сторону музыкантов. Становлюсь у края недалеко он него, прислоняясь к стене. В его руках играет бокал с виски, и он довольно улыбается.

– Спасибо всем, кто пожаловал на мою скромную вечеринку. – Аплодисменты зазвучали с разных сторон приводя в чувства всех, кто хоть на миг отвлекся. – Хотелось бы сказать, что двери в мой дом, как и сегодня, будут для каждого открыты. Я рад познакомится с каждым из вас. Этот город нуждается в изменениях, и я помогу ему измениться.

Ловлю его взгляд на себе. Он смотрит широко открытыми глазами, и я не отвожу своего взгляда в ответ. Пусть считает, что я не боюсь. В надменности ему точно нет равных, не позволю считать себя игрушкой в его руках.

– Давайте же общими силами восстановим его и поможем ему процветать.

Замечаю, как всюду снуют официанты, меняя бокалы на новые. Мне вручили тоже, хоть я и не допила еще свой сок.

– Хочу поднять этот бокал, – продолжает Макс, – за перемены. Прошу, не пренебрегайте моим гостеприимством и сделайте этот глоток за прекрасное будущее. Спасибо, друзья.

Здесь сейчас все, кто пришел на вечеринку. Все в одном месте и смотрят на Макса, который поднимает к верху свой бокал, затем отпивает глоток виски. Все послушно повторяют за ним.

Я стою не шевелясь, наблюдая за остальными. И сейчас понимаю, что тут что-то не так.

Макс насмешливо ухмыляется, вижу, как несколько человек поперхнувшись падают на землю, кто-то кашляет и из толпы слышу крик о помощи, инстинктивно дергаюсь вперед, но меня хватает рука и не дает сдвинуться с места.

Нескольких человек уносят в дом, другие пытаются вызвать скорую и в панике оглядываются по сторонам. Я замерла, а цепкие пальцы Макса прижимают меня к себе.

Оглядываюсь на него и он, улыбаясь смотрит в ответ. Вижу, как на нас пялятся остальные и эти взгляды передают злость и ненависть. Наш мэр и его жена тоже смотрят в стороне, с не меньшим ужасом наблюдая за происходящим. Во взгляде мэра я замечаю страх – он не ожидал такого поворота событий. Некоторые просто смотрят недоумевая.

Где-то вдали раздаются хлопки, и я вздрагиваю. Начался салют, но сейчас совершенно не до него. Он отвлекает только тех, кто не понимает, что происходит. Макс стоит за спиной прижимая еще сильнее так, что чувствую тепло, исходящее от его кожи.

– Что ты делаешь? – шепчу я, и он касается своей щекой моего уха. Я не двигаюсь и не вижу его лица.

– Я хочу, чтоб все увидели, что ты со мной.

– Зачем? – я спрашиваю, но уже знаю ответ.

Никто кроме него не посмеет мне навредить. Все остальные должны это понимать, и я это тоже понимаю.

Мои ладони вспотели, сильнее вонзаю в них свои ногти.

– Хочешь я тебе расскажу маленькую тайну? Все они плохие люди. Совсем не те, кем они представлялись. Некоторые из них элигероны, кто-то локару, а кто-то такие как ты. Ты не глотнула из бокала, но я и так знаю кто ты такая. В этом бокале есть то, что может показать мне кто есть кто. И теперь я об этом городе знаю немного больше. Но теперь и они знают о том, что я знаю. Поэтому веселье только начинается.

– Зачем тебе это нужно?

– Я хочу владеть не только тобой. Мне нужны все. Они должны меня бояться, ведь лишь страх заставляет людей быть покорными. Если они будут бояться, то не посмеют навредить ни мне, ни тем, кто мне интересен, – он откидывает прядь моих волос с лица, прячет ее за ухо освобождая мое предплечье от своей руки, я поворачиваюсь к нему лицом. – Поэтому будь спокойна, девочка, кроме меня тебе никто не посмеет навредить в этом городе.

В ответ молчу и просто разворачиваюсь прочь. Больше я не хочу разговоров. Он знает, что делает и хочет показать другим, что теперь в этом городе главный он. Теперь люди Иствуда, которые были связаны хоть как-то со сверхъестественным знают, что о них известно. Кто бы не управлял этим городом раньше, теперь эта власть сменилась и господствующее место занял мой враг.

Я не хочу играть в эту игру на сегодняшнем празднике. Не хочу видеть людей, которых знала и теперь понимаю, что многие из них такие же как Макс, Дэвид или Эстер. Теперь я одна против них всех.

У меня нет сверхъестественной силы, чтоб сопротивляться на том же уровне, на котором на меня нападают, но я должна быть хитрее, продумывать в два раза тщательнее каждый свой шаг начиная с этой секунды.

Помню до сих пор удары Дэвида. Помню, на что он способен. Знаю какая сила есть у Макса и что он может со мной сделать, если только захочет. Я должна быть аккуратнее.

Я пью чай и жую сворованный круассан. Через пять часов мне нужно быть на работе, а спать совершенно не хочу. Перед глазами падающие без сознания люди, которых я знаю. Меня окружает слишком много сверхъестественного.

В дверь кто-то стучит, и я вместе с едой в руках иду смотреть кто там. В такое время можно ждать лишь одного человека и вот он, запрокидывая подбородок, высокомерно пялится на меня, а я ем его еду.

– Что? – жуя спрашиваю я, а он улыбается краем рта. – Не поздно ли ты приходишь в мой дом?

– Не думаю, что можно уснуть так быстро после такой веселой вечеринки. Пустишь?

– Входи. Будто у меня есть выбор, – сухо замечаю я, уходя вперед.

Этот человек убил Ника, хотел меня задушить и отравил жителей города, он появлялся в моих снах и оставил шрамы на моей руке. А теперь он бродит по моей гостиной рассматривая безделушки на полках. Мне хочется вышвырнуть его из своего дома, но я не могу этого сделать, поэтому буду всячески действовать ему на нервы.

– Как тебе мое представление, Джоанна Мэйсон? – Макс крутит в руках статуэтку тигренка внимательно ее рассматривая, будто она для него интересна.

– Не могу с тобой разделить радость твоего разоблачения. До этого жилось как-то спокойнее.

– Зато теперь каждый из нас понимает, какое место занимает в этой цепочке. Не люблю, когда кто-то зазнается. Мне больше нравится видеть каждого на своем месте.

Сижу спокойно. Под моим платьем нож, я еще не успела его убрать. Макс вытаскивает по очереди книги из полок, длинными пальцами листая страницы.

– Какое же место занимаешь ты?

Он садится в кресло и разваливается в нем, как у себя дома. Смотрит на меня своими голубыми глазами, которые еще более неестественно сверкают в приглушенном свете напольной лампы. Волосы его небрежно растрепаны, он обводит меня взглядом, будто изучает.

– Не думаю, что кто-то займет ступень выше.

– Почему ты так думаешь?

– Я это знаю. В этом городе вряд ли есть кто-то сильнее чем я. Каждый думает о том, что я элигерон и на этом история заканчивается. Но это совершенно не так. Когда-то очень давно, наверное, в первом столетии моей жизни, я убил одну ведьму. Так уж вышло. Не помню всех деталей. Я был в агонии, это состояние, при котором не даешь отчет своим действиям. Это иногда случается с элигеронами. Не воспринимаешь никого, ни знакомых, ни близких… – он останавливается, несколько секунд просто смотрит на меня, будто перебирает воспоминания в своей голове. – Ты становишься животным. Диким, неконтролируемым животным, требующим крови и убийств. Так случилось со мной. Я не умел контролировать это состояние и то, что со мной происходило. И убил эту… ведьму. После этого ее мать наложила на меня заклятие. Я стал бессмертным навечно. Меня невозможно убить. Это мое проклятие, которое я должен нести все время проведенное на этой земле. Я как птица феникс. Это даже неплохо, правда?

Слушаю внимательно. Он говорит со мной спокойно, не делает никаких резких движений. Мое сердце отбивает чечетку, но я не подаю вид.

Не могу прочитать на его лице никаких эмоций. Он спокоен и смотрит на меня в упор. Мало того, что он элигерон, о которых я вообще ничего не слышала буквально месяц назад, так еще его невозможно убить. Мне как всегда несказанно везет.

Он прекрасно себя контролирует. Его уверенность не пропускает то, что он чувствует в данный момент или в любой другой. Мне приходится просто наблюдать и слушать.

– Даже не знаю. И сколько лет ты уже живешь?

– Не помню, может пол тысячи, может больше. Теряется счет времени, когда твой день похож один на другой. Меняются только лица. Кто-то умирает, кто-то идет своей дорогой. Чаще всего все умирают.

– Чем ты питаешься? Виски, душами и кровью? – язвлю я.

– Мне нравится твой острый язык, – он снова улыбается и поддается чуть вперед, отчего глаза его играючи блестят. – Виски – это как дополнение к душам. Я могу есть все, что угодно, но ничто меня не насытит кроме человеческой сущности. Она неповторима.

– Как такими становятся?

Я понимаю, что не знаю ничего. Сущности, когти, сила, бессмертие. Передо мной кто-то или что-то, способное своими когтями разрезать меня пополам, а потом вынуть душу и замечательно ею полакомиться, а он сидит в моем доме и разговаривает о себе. Но раз так, то не упущу возможности узнать больше.

– Превратить может только яд. Как у змей, – он поднимает слегка бровь и край губ. – Нам же не просто так были даны острые зубы. Я выпускаю яд, человек умирает и превращается в элигерона, не выпускаю – он остается человеком. Если добавлять яд в выпивку или еду, то он тоже способен превратиться в мне подобного, но только если человек по какой-либо причине умрет и концентрата достаточно для превращения.

Он продолжает говорить и мне этот разговор не нравится все больше. Не понимаю зачем он мне это рассказывает, но для себя я нахожу это полезным. Думаю, что он знает, что делает, избавляя меня от ненужных попыток найти способ, чтоб избавится от него. У меня это не получится.

Макс может менять человеческое сознание, от этого я напрягаюсь, он это видит и усмехается. На меня это не действует, утверждает он, я с облегчением выдыхаю, хоть и не могу знать наверняка. Он может внушить мне забыть об этом.

– Я хочу знать точно, что ты не можешь со мной этого делать, – настаиваю я.

– Ты хочешь проверить?

– Да. Только пообещай мне, что ты не обманешь.

– Хорошо. – Это не обещание, но я соглашаюсь. – Встань.

Он улыбается и тоже поднимается с кресла. Мои руки трясутся. Макс стоит прямо напротив меня, чувствую запах его парфюма. Он наклоняется ближе и его горячее дыхание касается моей шеи. Я напрягаюсь, но не шевелюсь, лишь держу руку рядом с ножом.

– Стань на колени, – шепотом произносит он и по моему телу пробегают мурашки. Я отстраняюсь и с изумлением смотрю на него.

– Это все?

– Это все, – подтверждает Макс.

Я вынуждена ему поверить, даже если он солгал. По-другому это никак не проверить. Я не подчинилась и меня это радует. Хоть мой мозг он оставит в покое. Страшно даже представить, чтобы он мне мог внушить.

Он слегка наклоняется, делаю шаг назад, упираюсь в диван и падаю прямо на него. Движения Макса не резкие, а даже наоборот. Одной рукой он упирается в спинку дивана так, что его глаза находятся напротив моих, не отрывая взгляд смотрю в ответ широко открытыми глазами. Он проводит пальцем от моей коленки скользя кверху и упирается прямо в острие ножа. Поднимает бровь улыбаясь краем рта.

– Ты носишь его слишком низко, – тихо говорит Макс и садится обратно в кресло.

– Не твое дело, – огрызаюсь я, он смеется.

– Ты думала, что я его заберу?

– Если заберешь, я найду новый.

– Я и не сомневаюсь. Ты упрямая.

Он хотел, чтобы я стала на колени. Вздор. Даже под дулом пистолета не стану этого делать, особенно перед ним.

– Не понимаю одного, почему именно я должна найти Дэвида? Почему никто другой не может этого сделать? Ведь есть же кто-то, кто еще может тебе в этом помочь? Если ты живешь так долго, то наверняка должен знать ведьм или других существ, которые смогли бы сделать то, что тебе нужно.

– Так уж вышло, что нет. Только ты сможешь увидеть, где он. Больше этого не сможет сделать никто. Вы связаны друг с другом. Ваши родители связали вас, когда поженились. Союзы колдунов и ведьм соединяются силами свыше. Они объединили вас всех четверых. Чтобы в случае чего, вы всегда могли друг друга найти. Так уж складывается. Глупые ведьмовские правила. Никогда мне не нравились. Кто-то пользуется этой связью, а кто-то нет, но ваши родители решили воспользоваться такой возможностью, чтобы в случае чего вы могли отыскать друг друга.

Значит ли это, что Эстер или Дэвид могли так же за мной наблюдать? Мне становится жутко страшно. Не хочу, чтобы он мог ворваться в мое сознание без моего ведома и наблюдать за тем, что я делаю.

– Дэвид может отследить меня?

– Ты это почувствуешь, – Макс внимательно смотрит и наверняка заметил мой страх. – Ты боишься его?

Не хочу отвечать на этот вопрос и стараюсь не выдавать своих чувств. Конечно, я боюсь его. Больше всего мне не хочется, чтоб он смог снова навредить мне. Я думаю, что Дэвид и так знает где я и уже мог бы в любую минуту прийти сюда, пробраться в дом и перерезать мне ночью горло. Тогда бы его точно никто не нашел. Во всяком случае я бы не была тому свидетелем.

– У меня нет сил, – перевожу тему, слишком резко, ну и пусть. – Как я могу его найти?

– Тут ты заблуждаешься. Они есть. Просто нужно что-то, что их в тебе откроет. Пока они скрыты. Я думаю, что ты и сама знаешь о их существовании.

– Я не знаю. Я уже ничего не понимаю. Вся эта магия, вся мистика, все так резко появилось, что я не могу разделить сейчас ничего. Не знаю, что я должна сделать, чтобы снова жить как прежде.

– Как прежде уже не будет, Джо. Даже когда все закончится я не смогу заставить тебя все забыть. Поэтому, смирись. Теперь ты связана с тем миром, о котором раньше ничего не знала. Сопротивление бесполезно. Запомни сейчас главную истину, что ты либо со мной и делаешь то, что говорю тебе я, либо против меня.

– Я не хочу быть на чьей-то стороне.

И я говорю правду. Не хочу быть ни на его стороне, ни на чьей-либо еще. Просто хочу продолжить жить, как и прежде. Заниматься картинами, работать в баре, разбирать дальше все то, что на меня упало. Не хочу ввязываться в магию, мистику и подобное этому. Я бы предпочла не знать, кем был мой отец, Эстер и Дэвид. Я считала этих двоих чудовищами, но не в том смысле, в котором знаю сейчас.

– Так не бывает, Джо Мэйсон.

Он встает с кресла и снова подходит ко мне. Я смотрю в сторону. С удовольствием бы сейчас забралась под одеяло, чтобы больше никого не видеть.

– Придется выбирать.

Макс уходит, оставляя меня с вопросом выбора. Он ясно дал понять, что если не стану ему помогать, то мне же будет хуже. Он заставит меня это сделать, а так как он не может применять на мне свои сверхъестественные штуки, то будет действовать иначе. Не хочу, чтобы в следующий раз он убил Тину или еще кого на пороге моего дома, чтоб я выполнила то, что ему нужно.

Сегодня он каждому в этом городе раздал свои роли. Каждый из нас занял свою нишу. И мне в том числе отведено отдельное место, хоть и ставят меня на него насильно.

Я снова была несколько дней подряд у миссис Грейс. Снова никаких результатов. Я сначала даже поверила в то, что владею магией. Все так старательно меня убеждают, но все еще ничего не могу из себя вытащить.

Миссис Грейс учит меня концентрироваться на предмете, быть более сдержанной и усидчивой. Я прячу свое раздражение, пытаясь делать так, как она говорит. Большую часть времени она учит меня самоконтролю, рассказывает о магии.

Мой ядовитый язык и здесь не может себя контролировать, я то и дело срываюсь на ругательства. Меня нервирует то, что у меня что-то не получается, но продолжаю это делать снова и снова.

Мне пора открывать бар, ухожу снова ничего не добившись и теперь грызу то самое яблоко, которое не смогла сдвинуть с места.

Сегодня снова жуткая жара и нечем дышать. Асфальт накалился до максимального предела, что даже ветер не помогает разогнать эту удушливое пекло.

Но такая погода всегда хороша для бара. Сюда приходит в два раза больше людей за холодными напитками. За весь день я сделала не меньше тридцати стаканов одного только лимонада.

Роюсь в подсобке в поисках салфеток к завтрашнему дню. В баре уже пусто, а я ужасно хочу спать. Ноги устали и не отказались бы улечься в постель. А мне самой не помешает прохладный душ, чтобы смыть с себя всю сегодняшнюю жару.

Слышу чьи-то шаги. Надеюсь, что это не Макс. Он зачастил с ночными появлениями в моем доме и баре. Я пока не готова снова о чем-то с ним говорить или подтверждать, что я на его стороне или просить, чтоб он никого не убивал.

– Мы закрыты, – кричу, силой внимая салфетки из-под завалов.

Посреди бара стоят двое мужчин. Я их не знаю и впервые вижу. Они точно не из Иствуда.

– Джоанна Мэйсон? – спрашивает один из них.

– Я слушаю.

На вид они достаточно крупные. Да и в сравнении со мной любой покажется крупным, кроме пятиклассника. Один невысокий, но достаточно крепкий. Он водит глазами по стенам бара, пальцами бьет по столику. Я двигаюсь за стойку бара. Не понимаю, что им нужно и это может быть все что угодно. Моя жизнь перевернулась с ног на голову и теперь я могу ожидать всего.

Если это элигероны, то я не удивлюсь. Локару? Тогда придется познакомится и с ними. Колдуны? Прекрасно. Я готова к любому исходу событий.

– Строительная фирма Тома Мэйсона теперь принадлежит тебе?

И именно этого вопроса я не ожидала больше всего.

– Да. А что случилось?

– Его долги теперь стали твоими. Твоя фирма должна крупную сумму денег одному из своих инвесторов. Ты должна как можно быстрее этот долг погасить. Последствия, сама понимаешь какими могут быть. В следующий раз мы не будем с тобой разговаривать. Понятно?! – хрипит на меня тот, что ближе всего стоит ко мне и я судорожно киваю в ответ.

Я ожидала всего, чего угодно, но не того, что ко мне придут и будут вымогать деньги, которых у меня нет. Я злюсь и швыряю салфетки на пол, когда они уходят из моего бара. Но они вернуться, это лишь вопрос времени.

Мне хочется закричать, разбить здесь все. Я по уши увязла в проблемах. Это как песчаная буря в пустыне, она надвигается, а мне даже негде спрятаться. С одной стороны у меня жуткие долги по фирме отца, а с другой мне угрожает бессмертный элигерон. Я стою посредине, а рядом все рассыпается на мелкие кусочки.

Я должна что-то придумать.

Глава 6

Джо

Снова пытаюсь разобраться со всеми бумагами, а Майкл только пожимает плечами. Я не стала ему говорить о том, что ко мне в бар приходили люди. Не думаю, что он мне в чем-то поможет.

В фирме несколько инвесторов и неизвестно кто из них послал этих людей. Перелистываю документы и последние деньги, которые у меня есть отправляю на погашение кредита. Даже не могу представить, что мне делать дальше. Я могу продать дом, жить какое-то время в баре в подсобке, но и этих денег не хватит, чтоб оплатить все счета даже, если продам все, что имею.

Чертов Майкл все сильнее меня бесит. Я хотела бы его уволить, но это сделать не просто. Я и ему тоже должна денег.

Дома в подвале мне попадались какие-то личные бумаги отца по фирме, и теперь я должна их найти. Тогда я не придала им никакого значения, но сейчас они могут мне хоть как-то помочь после того, как я научилась в них разбираться.

Как всегда, то, что мне нужно находится в самом углу и на самом верху. Ставлю себе маленький старый стульчик пытаясь дотянуться за коробкой. Как и предполагалось, он не выдерживает моей настойчивости, и я валюсь вниз на пол, успев ухватится рукой за край полки, но она тоже со всем своим содержимым падает прямо на меня.

Я отряхиваю с себя все, что слетело вниз, на моей ноге непременно с минуты на минуту появится чудесный синяк. Локоть вовсе содрала, упав на него всем весом. И мне еще что-то говорят о магии.

Среди всех вещей на глаза попадается довольно знакомая вещь, которая принадлежала не мне, но я ее отчетливо помню. Эта статуэтка долгое время стояла в комнате Дэвида. Ему ее подарила какая-то его подружка и он все томно на нее смотрел, вертя часто в руках. Это маленький серый волчонок. Как символично. Видимо она знала кто он на самом деле, а я нет.

Кручу ее в руках и на мгновение мои глаза закрываются, я что-то чувствую.

– Что за черт? – ругаюсь себе под нос, но предмет не отпускаю.

Снова закрываю глаза и понимаю в какой-то момент, где нахожусь. Это то, о чем говорил мне Макс. Я чувствую Дэвида, знаю, что именно сейчас я в его голове. Могу предположить, где он и даже назвать примерные координаты. Пока не понимаю, чувствует ли он меня, но точно знаю, что это он.

Он спит, а я в его голове. Жаль, что не могу оказаться сейчас там, где он чтобы придушить его собственными руками за все, что он творил. Мне позволено лишь присутствовать в его скудном разуме.

Думаю, сейчас о его спальне, после чего она появляется перед моими глазами и в этой же комнате на меня смотрит Дэвид. Это сон и только что я его создала. Не знаю, как это получилось, но знаю, что должна делать дальше.

– Дэвид, – говорю ему, и он роняет на меня свой удивленный взгляд.

Мне остается надеяться лишь на то, что, проснувшись, он запомнит, то, что я ему сейчас скажу.

Он испуганно пялится на меня, приподнимаясь с кровати. Взмахиваю рукой, из пола появляются ветки, которые обвивают его ноги так, что он не может двигаться и подойти ко мне. Я даже во сне, который творю сама, его боюсь.

Он судорожно дергается, злобно на меня рычит, тогда думаю о кляпе, и он тут же появляется в его рту. Хоть здесь я могу поиздеваться над ним. Дэвид мычит, машет руками в разные стороны, пытаясь вырваться ногами и удержать при этом равновесие, но мои ветви крепко держат его на месте.

– Я позволю тебе говорить, если ты пообещаешь, что заключишь со мной сделку.

Он снова мычит, я догадываюсь, что он осыпает меня ругательствами. Он с радостью разорвал бы меня на части, если бы это было на самом деле, а не во сне.

Дэвид положительно кивает головой, а после, вытаскиваю кляп из его рта одним взмахом руки, затем ругательства льются в мой адрес, будто рассыпали крупу.

И почему я не могу так делать в реальной жизни? Такой может быть магия, которой меня учит миссис Грейс? Если да, то я бы не отказалась ею владеть.

– Ты знаешь об одном моем секрете, – мой голос тверд, а он щурится. Как же я его ненавижу. С удовольствием бы выцарапала его глаза, но стою с гордо поднятой головой, смыкая руки на груди.

Дэвид знает человека, который мне дорог, а об этом не знает никто, поэтому он может навредить мне вдвойне, а я не могу позволить сделать это.

– Что тебе нужно? – рычит он. – Я что неясно написал тебе, чтобы ты отвалила? Либо я заставлю тебя отвалить.

– Полегче, – шикаю я, отчего он дергает нервно плечами. – Ты должен мне пообещать, что сдержишь уговор, который у нас был раньше, а за это я не стану сейчас помогать Максу тебя найти. А он сделает все, чтобы тебя отследить и оторвать твою голову. Сдержи свое слово, а я выиграю для тебя время и за это время ты сможешь что-то придумать и скрыться как можно дальше. Идет?

Дэвид хмурится, но он должен согласится. При любых других обстоятельствах я бы его лично притащила и отдала бы Максу, и все остались довольны. Но Дэвид опасен не только для меня.

– Хорошо, – злобно отвечает он и я выдыхаю.

Силой толкаю его так, что ветки вырываются из пола вместе с досками и он летит в сторону стены, а я прихожу в себя сидя на полу подвала. По моим щекам текут слезы. Мне остается только надеяться на то, что Дэвид сдержит свое обещание.

Я, как всегда, действую вопреки всем правилам. Когда все в этом городе занимают свои ступени я снова оказываюсь подвешенной на перилах. Все не так как должно быть. Все летит кубарем вниз.

В баре сегодня слишком много народа. От их разговоров у меня звенит в ушах. На ноге светит фонарем синяк, а на локте пластырь. Я умею удачно приземляться.

– Привет. Пива не нальешь? Был жаркий день.

За стойку бара садится Софи. Мы дружили с ней еще в школе. Она, как и я тоже не доучилась в колледже и приехала помогать бабушке. Родителей у нее нет уже лет десять. Она моя ровесница и я обожаю ее кудрявые волосы. Софи часто уезжает в поисках работы и лучшей жизни, поэтому мы виделись с ней после моего приезда только раза три.

– Привет, Софи. Конечно, – наливаю ей стакан пива, и она с удовольствием залпом отпивает его треть. -Ничего не случилось?

– Уезжала из города. Все пытаю счастье в поиске работы. Тут такая дыра, что еще немного и я не выдержу и уеду просто наобум.

– Потерпи. Что-то попадется.

Ей так же здесь одиноко, как и мне. С ее внешностью ей определенно нечего делать в пригороде. Она пользуется колоссальным успехом среди мужчин. Ее взгляд стреляет и попадает в цель. Я так не умею. Ей не нужно прилагать усилия, чтобы с кем-то найти общий язык и через тридцать секунд молчания она уже может болтать с любым незнакомым ей человеком. Мне нравится ее огонь, хоть она кажется ветреной, но на самом деле знает, чего хочет.

– Может в клуб сегодня сходим? Скука смертная. Оторвемся, потанцуем. Как тебе идея?

– Почему бы и нет. Завтра суббота. Бар открывать только вечером. Я освобожусь через несколько часов, съезжу домой переоденусь и можем идти.

– Вот и чудно. Будет у нас маленький девичий вечер, – подмигивает Софи.

Мне как раз нужно выпустить пар. Я надеваю облегающее бордовое платье, туфли на каблуках и даже крашу губы. Не помню, когда последний раз это делала после того, как вернулась в Иствуд.

В местном клубе не много пространства, но довольно живо. Внизу площадка для танцев, окруженная столиками, второй этаж предназначен для тех, кто не любит толпу и предпочитает отдыхать отдельно от всех. Здесь пахнет дорогими духами и дешевыми дезодорантами, которые смешаны с потом.

– Сегодня много людей, – кричит мне Софи на ухо.

Здесь сегодня шумно, а я желаю быть в эпицентре этого вечера. Мне нужно как следует отдохнуть, пока я не сошла с ума.

Естественно, наверху Макс, он смотрит на меня. Мне от него не спрятаться нигде. Я стараюсь не смотреть в его сторону, но не всегда это получается.

Сверху и Тина. Она ласкается к нему, словно щенок, который требует, чтобы его погладили. Эта картина меня жутко бесит. Неужели он не мог найти себе кого-то другого, а не эту глупую девчонку? Он обнимает ее за талию, шепчет что-то на ухо. Надеюсь, что это не его внушение. Тина согласна и без этого запрыгнуть в койку к любому, у кого в кошельке больше тысячи долларов.

И все-же я наблюдаю. Макс не только с Тиной и меня, впрочем, это не удивляет. Рядом с ним извивается еще одна. Высокая брюнетка, чуть младше Тины, она обтерла об него уже все свое платье, как старается ему понравится. Еще бы, он провел их наверх, куда не пускают лишь бы кого и теперь они несказанно обе счастливы.

Моя голова немного кружится от выпитых напитков, но в целом вечер складывается неплохо. Подкрашиваю в уборной = губы и поправляю волосы. Во рту пересохло, я хочу пить, возможно, снова что-то алкогольное.

В дверях сталкиваюсь с Тиной, которая шатается в разные стороны. Она точно выпила намного больше, чем я. Не могу уйти и остаюсь стоять рядом с зеркалом. Она роется в своей бездонной сумочке. Не понимаю, что ищет – она вытащила уже из нее все содержимое.

– Все нормально? – спрашиваю я и она шарахается, будто только меня заметила.

– Вот засранец, опять он с этими девками. Ты видела это? Я его так люблю, а он просто мной пользуется, возвращаясь из клуба то со мной, то забирая отсюда еще одну или две этих…

Эти подробности меня мало интересуют, а вот Тину совершенно наоборот. Она чуть не плачет, поправляя свои кудри, которые за вечер все рассыпались и торчат в разные стороны.

Мой взгляд приковывает ее сползший с шеи шарфик, хватаю ее за руку и притягиваю к себе, чтоб лучше рассмотреть.

– Это что у тебя?

– Отпусти меня, чокнутая, – вопит Тина. -Я порезалась о ветку в саду. Иголки вонзились прямо мне в шею.

Ну, конечно. Если в этом убедили ее, то это не значит, что поверю я.

– Покажи. – Пытаясь оттянуть платок, чтоб увидеть лучше.

– Не тронь! – кричит девушка и убегает из туалета, будто ее обдали кипятком.

Я в гневе. Вот за этим то ему и нужна Тина. Он питается ею, как сделал тогда при мне. Завел себе игрушку, над которой можно издеваться, когда ему вздумается.

Вылетаю из уборной и стучу своими каблуками, расталкивая всех со своего пути. Я не позволю ему вредить никому в этом городе, даже Тине.

На входе охрана. Толкаю и их пытаясь ворваться внутрь.

– Пусти, говорю, – ругаюсь на них, но они упорно продолжают меня не пускать. – Макс!

Наконец-то, меня замечает Макс и лениво шагает ко мне. Выглядит он небрежно, а глаза его сверкают похотью. Какой же он мерзкий.

– Хочешь присоединиться к нам? – запах алкоголя от него ударил в нос. Я кривлюсь.

– Какого черта на шее у Тины? – хватаю его за руку и оттаскиваю в сторону.

– Не понимаю, о чем ты. Ты выпила. Тебе что-то показалось, – он дотрагивается игриво до моего плеча, а я делаю шаг назад.

– Не трогай меня. Я училась с ней в школе и не позволю тебе с ней такое делать!

– Какое такое? – его взгляд бегает по моему лицу, я снова вцепляюсь в его руку.

– Не притворяйся, что ты не понимаешь, о чем я. Ты делаешь с ней что-то плохое.

– Я же не могу питаться белками, – ухмыляясь отвечает Макс.

Он со мной играет, а меня это жутко раздражает.

– Это не мои проблемы. Я пошла на твои условия. Спи с кем хочешь, но не делай больно моим знакомым.

– Хорошо, твоим не буду. Мне нравится, когда ты злишься, девочка.

– Иди к черту.

Разворачиваюсь и ухожу вниз. Нервы танцуют под кожей. Его явно забавляет меня бесить. Иду к бару и утоляю жажду со злостью коктейлем, отчего моя голова идет кругом от выпитого. Позволяю себе больше, чем хотела. Все запахи и вкусы перемешались, только расслабляющее тепло гуляет по мышцам. Ноги гудят от танцев, но сейчас мне нет до этого дела.

– Джо, провожать тебя не стану, меня у такси ждет тот парень, с которым я танцевала, – улыбаясь шепчет мне Софи перед выходом.

– Тогда хорошо тебе провести время, – махнув рукой говорю я убегающей к такси Софие.

Ноги стерты. Я останавливаюсь, чтобы снять каблуки и иду дальше босиком, ища в сумочке ключи от машины, которая стоит за углом.

– Не много ли ты выпила, чтоб садится за руль? – сзади послышался голос Макса, я останавливаюсь, но не оборачиваюсь, у меня кружится голова. – Сверху хорошо видно кто сколько пьет.

– Не твое дело, – чеканю я, пытаясь заставить себя идти дальше, чтоб он не подходил ко мне близко. Я все еще злюсь.

– Возможно. Но за руль, думаю, все же не стоит садиться. У тебя такого преимущества на вечную жизнь как у меня нет.

– Очень замечательно. Лучше бы у тебя была способность исчезать в нужный момент.

Он облокачивается на дверь машины, которую я намереваюсь открыть.

– Обещаю это сделать, как только привезу тебя домой. Идет?

– Послушай, ты долго по пятам будешь ходить? Я имею право делать что-то самостоятельно или теперь ты будешь везде за мной следить? Я не убегу и никуда не уеду. Мне некуда бежать, – отталкиваю его руку и сажусь в машину назло ему.

– Пойдем, моя машина через дорогу. Твою тебе завтра с утра привезут.

– Нет.

Он злится, мышца на его шее дергается, а я пытаюсь засунуть ключ, чтоб завести машину. Получается плохо, но я не сдаюсь.

– Выйди из машины или я вытащу тебя отсюда, – рычит Макс, оскалив зубы.

Бросаю попытки, поддаюсь и иду за ним, размахивая по сторонам своими туфлями. Скоро должен начаться рассвет. Сегодня я позволила себе расслабиться и чувствовала себя как никогда хорошо. Напеваю под нос себе песню и не хочу думать о том, что рядом со мной идет убийца. Я сегодня до нельзя бесстрашная. Плевала я на всех демонов в округе.

– Прошу, – открывая дверь своей машины говорит Макс.

Дорогая спортивная машина, которая кричит о свой немыслимо дорогой стоимости. Сажусь внутрь, закидывая туфли на ее панель. Макс смотрит на меня, но сейчас я не хочу оценивать выражение его лица и отворачиваюсь в сторону.

Чувствую на себе его скользящие взгляды. Знаю, что он следит за мной, наблюдает и оценивает. А я думаю совершенно о других вещах, которые происходят со мной помимо него.

– Приехали, Джоанна Мэйсон, – он открывает мне двери, я выхожу.

– Спасибо, – цежу сквозь зубы уходя к дому.

– Тебе не идет алкоголь, девочка, – говорит он мне в спину, и я через плечо показываю ему средний палец.

Он делал Тине больно. Сегодня я могу себе это позволить.

Глава 7

Макс

Сегодня в обед мне позвонил один из моих людей и сказал, что в трехстах милях от Иствуда был замечен Дэвид и я уже еду в эту сторону. Он очень хорошо умеет скрываться, а я очень хорошо умею искать. Мои люди и некоторые знакомые из разных штатов осведомлены о том, как он выглядит и знают, что он нужен мне.

Дорога извилистая, но я не сбавляю скорость, до заката мне необходимо быть на месте, поэтому гоню так, как только эта машина способна ехать. По дороге подбираю Сару. Она моя давняя знакомая, знаю ее уже очень давно, еще с тех времен, как только стал элигероном. Она мой друг. Я больше бы никому не позволил знать настолько меня, на сколько знает Сара.

Она расслаблено откидывается назад, задает кучу вопросов, на которые у меня нет желания отвечать. Она знает, что я сейчас в Иствуде, знает о том, что мне нужно. Сара помогает мне искать этого проклятого Дэвида. Я переступлю через все и через каждого, чтобы отомстить за моего брата. Пусть мы не были с ним слишком близки, но я рос с ним, когда был ребенком.

– Если его там не окажется? – спрашивает Сара и от одной этой мысли стискиваю зубы так сильно, что еще немного и они треснут.

Она знает на что я способен. Знает на сколько могу быть жестоким, если дело касается жизни и смерти. Знает меня в гневе и знает меня в различных других состояниях. Понимаю, что она переживает, но не могу ее утешить тем, что если Дэвида не будет на месте, то я каждому, кто там будет вручу букет с цветами. Не могу сказать какой будет моя реакция в тот момент. Эти координаты первые, которые мне предоставили с момента смерти моего брата. До этого Дэвида не видел никто.

– Я не знаю, Сара. – Я говорю правду, но она точно ей не нравится. – Значит буду еще лучше его искать.

– Твоя ведьма тебе помогает?

– Там все оказалось не так просто, как я думал. Она либо очень сильная ведьма, либо что-то другое. Я пока не знаю и должен это выяснить.

Она спрашивает о Джо, но у меня не находится слов, чтобы описать что-то точнее.

– Ты тратишь слишком много времени на развлечение и женщин. – От этих слов кривлю рот, а она остается серьезной.

– У меня нет счета времени. Я никуда не тороплюсь, а если буду только делать то, что нужно, сомневаюсь, что смогу быть продуктивным.

– Ты никогда не изменишься, – Сара закатывает глаза слегка улыбаясь. – Я не буду учить тебя, как нужно жить. Ты и без моих советов хорошо справляешься. Я доверяю твоим решениям.

– Это взаимно, Сара, – я говорю ей это как можно серьезнее, и она накрывает мою руку своей поджимая губы.

– Надеюсь, что ты когда-нибудь влюбишься и позволишь себе насладиться другой жизнью, которой захочешь с кем-то поделиться.

– Это не обо мне, и ты прекрасно это знаешь, – отрезаю я. – Я не способен на такие чувства.

– Когда-то же был способен.

– И к чему это привело? – Я раздраженно отбрасываю ее руку и еще сильнее давлю на газ.

– Любить кого-то это не преступление и не слабость, как считаешь ты. Любовь может дать тебе еще больше сил, чем у тебя сейчас есть.

– Или меньше.

Не люблю такие разговоры. От таких тем начинаю нервничать и злиться, а она делает это нарочно, считая, что меня любовь может вразумить. Уж точно не такого как я. Внутри меня все давно уже затвердело настолько, что во мне практически не осталось тех чувств, которые испытывают обычные люди. Мне не жаль, я не чувствую сочувствия, не могу разделить чье-то горе, я даже радоваться, как следует не могу. Все это во мне уже давно погибло. Я сам по себе пять веков, а это достаточный срок, чтобы выработать иммунитет к пониманию человеческих эмоций.

– Не думай так, – тихо произносит Сара, а я снова кривлюсь.

– Тогда почему никого не любишь ты? – огрызаюсь я, и она смеется в ответ на это.

– У меня нет мужчины, но я люблю тех людей, которые находятся рядом со мной. Я отдаю и делюсь этим чувством, своей заботой со своим близким окружением, а ты эгоист.

Ничего не хочу отвечать на это. Ненужные разговоры сейчас ни к чему. Я должен сосредоточиться на более важных вещах, чем на ее мечтах, должен оторвать голову Дэвида и тем, кто попытается стать на моем пути.

Мы въезжаем в небольшой городок в соседнем штате. Здесь не так много людей и они не обращают на меня никакого внимания, пока я медленно передвигаюсь по улицам. Машина двигается бесшумно, а я внимательно всматриваюсь в лица прохожих.

На окраине стоит небольшой дом, выглядит он достаточно небрежно. Оставляю машину посредине улицы и дальше мы к дому идем пешком. Рев мотора не должен никого испугать и, если в доме Дэвид, то мы должны зайти как можно тише. Вся территория поросла травой, ветви кустарников спутались между собой, гнутся и ломаются под собственным весом налегая друг на друга.

Сара уходит на задний двор, а я тихо прислушиваюсь, стоя на пороге. Этот дом больше схож на какой-то притон, где собираются все отбросы города. Не удивляюсь, что здесь был Дэвид. Ему нравится все грязное и вонючее.

В доме слышны голоса. Дергаю ручку двери, она поддается и открывается. В коридоре никого. На всякий случай сзади в брюках у меня пистолет, но надеюсь, что он мне не пригодится.

Половицы скрипят, я понимаю, что в кухне меня услышали и делаю резкое движение, чтоб перегородить им путь. Слышу Сару, она уже на втором этаже вышибает ногой по очереди двери. На меня уставились трое, а я на них свой пистолет.

Они люди, я чувствую их запах, перемешанный со страхом. Двое ребят так и остались сидеть за столом, а молодая девушка сразу отпрыгнула в сторону поднимая кверху руки. На столе выпивка и сомневаюсь, что в этой компании обходятся только ею. Все трое выглядят жутко, кожа серая, как асфальт, глаза впалые и практически мертвые. У одного парня татуировки на одной руке и кажется, что они выбиты на костях. Девушка совсем плохая, тощая, как ветка плюща и ее ключицы похожи на две палки. Я бы не стал ими питаться, даже если бы был слишком голоден. Их души гнилые, как их кровь.

– Где Дэвид? – мой грозный голос отлетает от стен, девушка вздрагивает, как лист клена.

– Это кто? – спрашивает парень с разукрашенной рукой.

Достаю из кармана брюк фото и бросаю его на стол. Берет сначала тот, что с тату, а затем передает остальным.

– Мы понятия не имеем кто это.

Его тон мне совершенно не нравится, и я мысленно отсчитываю до десяти. Девушка сжимается, когда в ее руки попадает фото. Она точно его видела.

– Еще одна попытка, – я киваю в сторону фото. Девушка испугано передает его обратно, но тот, что с тату, ее не берет.

Шесть.

– Еще будут вопросы? – выплевывает он.

Семь.

Чертов кретин играет со смертью. Я начинаю сильнее злиться. Сара кого-то тащит сверху и все трое нервно дергаются. Я стою ровно не оборачиваясь.

– Только не трогайте моего брата, – жалобно говорит девчонка.

Восемь.

– Мне нужен Дэвид и любая информация о нем, – последний раз повторяю я и она начинает крутить головой в разные стороны. Один из парней ерзает на стуле, а самый дерзкий сидит, не шевелясь и нагло на меня косится.

Девять.

Сара за шиворот притаскивает молодого парня лет четырнадцати. Его кожа розовая и живая, но это только пока. Он дергается в ее руках, но никуда не убегает. Тощая девушка срывается к нему, но я приказываю ей стоять на месте.

Десять.

Одним движением подаюсь вперед и вытаскиваю из-за стола одного из парней и свои когти вонзаю ему в шею обхватывая трахею. Он дергается, пытаясь вырваться, захлебывается собственной кровью, начиная кашлять. По его футболке стекает кровь, девчонка визжит, но сама себе закрывает ладонями рот. Тот, что с тату вскакивает с места и пытается в одном из ящиков что-то найти, наверное, нож. Я закатываю глаза и одним рывком вырываю трахею, бросая судорожное тело на пол.

– Разговор продолжим? – спокойно говорю я, делая шаг вперед.

– Макс, – шипит сзади Сара, но я отмахиваюсь рукой.

– Пожалуйста, – умоляюще стонет девушка, но сейчас меня интересует не она, а этот парень, который хочет воткнуть в меня нож.

– Ты кто такой, черт возьми? – банальный вопрос и я ухмыляюсь. Как же мне нравится такая реакция.

Парень бросается на меня, но я уворачиваюсь. Его глаза испуганно бегают, а руки трясутся от страха. Он снова нападает, я парирую его удар и хватаю его за руку прижимая к стене так сильно, что стоит мне надавить еще чуть и его шея превратится в кашу.

– Я все скажу. Только отпусти его, пожалуйста, – продолжает стонать девушка.

Она скажет все и так, а я очень не люблю, когда мне дерзят. Это дело принципа. Этот парень с тату меня разозлил, и он заплатит за это.

В моих руках он дергается, пытаясь выбраться, но моя хватка слишком сильная для человека, особенно такого слабого, как он.

– Ты все-равно бы сдох через пару месяцев. – Я вонзаю свои когти рядом с его печенью, он протяжно рычит от боли. – Я делаю тебе одолжение и твоя смерть не будет мучительной.

Вынимаю окровавленные пальцы из его бока, одним движением сворачиваю ему шею, и он падает на пол. Серое тело теперь под моими ногами.

Сара стоит молча и держит испуганного мальчишку. Она ему наверняка уже что-то внушила, потому что он перестал дергаться и только слезы стекают по его щекам.

Иду к девушке, которая забилась в углу между стеной и стареньким холодильником. Она рыдает в голос закрывая рот руками. Я кривлюсь от ее вида. Она, наверняка, могла бы быть красивой, с хорошими густыми волосами и красивой смуглой кожей. Если бы не выбрала для себя притон.

– Теперь ты. Говори.

Она нервно дергается и постоянно смотрит на мальчишку.

– Он… был… здесь… – глотает слова девушка, но продолжает говорить. – Но вчера в обед… он собрал вещи… и… уехал. Пожалуйста.

– Он сказал куда? – я шепчу эти слова и ее зрачки расширяются.

– Нет. Я видела, как он выбегает из дома… и все.

Она говорит правду, а я теперь злюсь еще сильнее. Я опоздал больше чем на сутки, а мне сказали о нем только в обед, а точнее я нашел свой телефон только в обед, на котором были пропущенные звонки как раз в то время, когда он был еще здесь. Злюсь в большей степени на себя, потому что всю ночь провел в клубе, а потом отвозил эту Джо домой. Черт бы ее побрал. А остаток ночи провел с Тиной и какой-то девчонкой. Идиот.

Ударяю кулаком со всей силы в холодильник, метал скрипит и сворачивается.

– Макс, успокойся, – говорит Сара, но я не могу этого сделать. – Не трогай девчонку.

– Тогда разберись с ней сама, – бросаю взгляд на Сару и ухожу в машину.

Мои руки в крови, а от злости сводит всю челюсть. Я знаю, что сделает Сара и не хочу на это смотреть. Я бы прикончил там всех и спалил бы дом дотла, а она сделает сейчас все совершенно по-другому. Она внушит девушке стать хорошей сестрой и больше не употреблять то, что она употребляла до этого, наладить свою жизнь и растить своего брата, быть прилежной и хорошей, устроиться на работу, отрастить нормальные волосы. Все в духе Сары, но я позволяю ей сделать то, что она хочет, потому что она позволила сделать мне то, чего хотел я.

Жду ее около получаса, пока она заметает все следы, и мы уезжаем отсюда подальше без каких-либо результатов. Дэвид снова ускользнул.

Сижу один в своей гостиной продолжая злиться сам на себя. Не хочу никого видеть и ни с кем говорить. Я сам виноват в том, что упустил этого локару. В чем-то Сара права, и я должен сосредоточиться на поисках, а это значит, что должен заставить Джо его искать. Сейчас он ушел, но он знает, что я за ним иду и будет прятаться как можно лучше.

Наливаю себе бокал виски, выпиваю его залпом и иду в библиотеку отвлечься от дурных мыслей. Здесь много книг, я попросил, чтоб привезли только самые лучшие и мои любимые. Хоть я читал их уже больше десятка раз, но заняться все-равно нечем, поэтому усаживаюсь поудобнее в кресло запрокидывая ноги на стол, но все еще продолжаю думать о вчерашнем бессмысленном дне и о том, как моя поездка ни к чему не привела.

Слышу, как стучат в мои двери уже больше десяти минут, но мне совершенно не хочется идти их открывать, кто бы это ни был. Но стук усиливается и мне приходится все же оторваться от книги. Я бы с удовольствием оторвал голову тому, кто решил притащиться в мой дом так поздно.

– Мистер Уокинс! – Открываю двери и удивленно смотрю на гостя. Это наш замечательный мэр пожаловал прямо ко мне в дом. – Должно быть что-то серьезное, раз вы приходите после захода солнца и стучите мне в дверь как минимум минут двадцать.

Впускаю его внутрь, хотя с удовольствием бы вышвырнул его за порог. Он проходит в гостиную и скромно усаживается на край дивана. Не понимаю, что ему нужно, но мне становится интересно и я вальяжно наливаю себе виски нагло глядя ему в глаза. Он в руках нервно крутит ключи, его лоб покрывается капельками пота. Он знает кто я, знает, что я могу свернуть его толстую шею в одно мгновение или вынуть всю его душу пока он будет делать вдох.

– После своего приема в твоем доме ты внес смуту в наш город. Я хотел бы это обсудить.

– Пожалуйста. Обсуждайте, – вскидываю бровь, отпивая из бокала. – Виски или коньяк?

– Ничего. Ближе к делу, – отчеканивает каждое слово гость. – Хотелось бы обсудить случившееся. Как только ты приехал в этот город некоторые из нас сразу поняли кто ты. Ведь подобные тебе не приезжают в пригород, как наш и не покупают себе сразу дома с перспективой на проживание рядом с нами.

– Я считал, что это не запрещено, – с ноткой сарказма говорю я – Не думал, что кому-то из вас это может не понравится. Я не шумный сосед. Собаки нет. Обещаю с утра в воскресенье не стричь газон, чтоб не разбудить спящих.

– Как может понравится то, что тебя нагло опаивают на вечеринке с целью узнать кто ты?

– Вы знаете кто я такой, но я не знал кто вы такие. Теперь знаю. Врага нужно знать в лицо. Не так ли мистер Уокинс?

– Люди в панике, – пропустив вопрос он продолжает свою речь. – Они не хотят рисковать своей жизнью и жить в своем же городе в страхе.

Он начинает меня раздражать. Уж точно не такие как он будут мне указывать, где и как мне жить. Я бы свернул ему шею, будь он обычным человеком, но убить мэра города и привлечь к себе максимум внимания я не хочу. Но, если придется, то все-таки это сделаю.

– Как же они рискуют? Ваши полукровки трясутся от страха? Так это не моя проблема. Или те, кто их покрывает? Единственная пара молодых элигеронов уехала сразу после того, как узнали кто я. Мне нет до вас дела. Я искал рыбок покрупнее. Я это выяснил и больше мне не интересно.

– Я хочу, чтоб в городе оставался покой. Не хочу, чтобы люди переживали из-за разногласий с тобой. Большинство в Иствуде не знают ничего о том, что среди них есть что-то сверхъестественное. Мы не хотим войны ни с тобой, ни с кем-то другим. Люди хотят жить спокойно. Мы не хотим применять силу против кого-либо.

– Тогда не приходи ко мне с угрозами, – гневно отвечаю я.

– Ты должен понимать, что я – за мир. Я хочу удостовериться в том, что с твоим появлением не будет жертв.

– Зачем мне заключать с тобой сделку? Сделка – это оковы, которые будут сдерживать меня в любых обстоятельствах. Если никто не станет на моем пути, тогда останутся живы, если начнут мне противостоять – умрут. Все честно. Каждый делает то, что умеет.

– Я думаю, что это не честно. Тогда и мы применим силы против тебя. – Уокинс раскинулся после этих слов на кресле.

Я смеюсь, глядя прямо ему в лицо и от этого смеха он сразу принимает настороженное положение, сдвинув брови. Если он решил меня напугать, то ничего у него не выйдет. Его люди не способны будут справиться со мной, а если попытаются, то сделают этим только хуже себе.

– На что это был намек? – я отпиваю из бокала виски и еще вальяжнее раскидываюсь на кресле напротив него. – Если хоть один человек попробует пальцем прикоснуться к Джо Мэйсон, то я лично разорву его на мелкие кусочки. Если ты, конечно, намекаешь мне на это, мэр.

Он мнется и его ладони хорошенько вспотели. Лоб весь укрыт росой, он вытирает его носовым белым платком. Мэр не посмеет причинить вред Джо, но думаю, что многие знают о том, что она мне нужна в личных целях и попытаются через нее меня приструнить. Глупые идиоты.

– Я не могу уследить за каждым, – его слова тягучие, как кисель.

– Думаю, что на этом можно закончить наш разговор. Можешь передать своим людям, что я пришел не за ними. Я здесь хочу остаться на неопределенный срок, поэтому со мной не нужно ссориться. Но и мешать тому, что делаю я не позволю.

Уокинс поднимается с дивана и спешит поскорее покинуть дом. Я бы на его месте вообще не приходил. Он думал, что, одним словом, сможет поставить меня на место и указывать что мне делать.

Но в какой-то степени я даже рад, что он пришел и теперь у меня выдалась чудная возможность одним махом поставить определенный восклицательный знак. Сажусь за руль и еду к одному из домов. Свет здесь горит, я медленно шагаю по вымощенной дорожке к крыльцу. В доме тишина, а мне нужен здесь только один человек, а вернее наполовину человек.

Я готовлю пистолет и вхожу в дом. Мужчина вскакивает с места, как только меня видит. Знаю его и знаю, что он колдун, слабый и не практикующий, но все же. Вижу в его пальцах магию, которую он пытается призвать, но ее искры слабые и тусклые. Не дожидаясь момента, вцепляюсь ему в шею своими когтями поддевая второй рукой его душу. У меня еще несколько секунд, пока он снова не начнет призывать магию или не ослабеет. Ему не меньше шестидесяти, у него слабое сердце, и я чувствую, как его оставляют силы. Сильнее поддеваю его сущность, резко тяну на себя, после чего он падает замертво.

«Так будет с каждым, кто попытается встать на моем пути», – эту короткую записку я прикрепляю к его груди и ухожу прочь из дома. Думаю, это достаточно хороший урок, чтоб все в этом городе поняли, что не стоит мне угрожать или тем, кто мне здесь интересен.

Время уже за полночь, но мне завтра нужно уехать из Иствуда, а я должен еще раз заставить Джо попытаться отследить Дэвида. Может хоть в этот раз у нее что-то получится.

Вхожу в ее дом, пытаюсь пальцами выковырять из-под ногтей запекшуюся кровь этого колдуна. В доме тишина, но в гостиной вижу свет и шагаю туда. Чертова кровь не хочет выковыриваться, бросаю это дело.

Я как вкопанный замираю в дверном проеме. Она спит, свернувшись калачиком на диване и обе руки прижимает к груди. Книга валяется на полу в развернутом виде со смятыми страницами. Скорее всего она скатилась, когда Джо перевернулась на бок. В комнате работает кондиционер, а покрывало свалилось на пол.

Чувствую себя идиотом оставаясь стоять на месте и не знаю, что делать дальше. Могу ее разбудить, затем заставить сделать для меня то, зачем я сюда пришел, а могу просто уйти и оставить ее дальше спать. Выбираю третий вариант и зачем-то накрываю ее покрывалом, отхожу назад на несколько шагов и продолжаю смотреть.

Я бы дал ей на вид не больше шестнадцати. Она худая и маленькая. Пока она спит, мне не хочется ее придушить, но как только она открывает свой рот начиная нагло мне дерзить, то тогда появляется непреодолимое желание свернуть ее нахальную шею. Сейчас она все еще спит, а я все еще стою посреди гостиной продолжая на нее пялиться.

Джо открывает глаза и смотрит прямо на меня, потом окидывает взглядом комнату, удостоверяясь, что она дома, затем смотрит на одеяло и снова на меня. Она молчит и не шевелится, я тоже. Глаза ее сонные и уставшие, она моргает продолжая на меня смотреть. Ждет и наблюдает за тем, что буду делать дальше, а я и сам не знаю, что делать и наверняка выгляжу со стороны полным идиотом.

Джо потирает сонные глаза ладонью, затем засовывает ее обратно под покрывало. Все еще не говорит ни слова и даже не испугалась тому, что я пришел. Мало того, она вообще не услышала, что кто-то зашел в дом. Видимо, я правильно сделал, что убил этого колдуна, иначе ее бы прикончили в одну из ночей.

Вижу, как ее веки тяжелеют и она, не дождавшись от меня никаких действий закрывает глаза, заворачиваясь в одеяло с головой, что остаются только темно-русые волосы на бежевой подушке.

Я щелкаю выключатель света и выхожу из дома. Решу все, когда вернусь.

Глава 8

Джо

Я пытаюсь сообразить, что делать дальше. Перспектива того, что мне теперь будут угрожать, совершенно не прельщает и я уже несколько дней пытаюсь прийти к логическому выводу, но лишь сильнее запутываюсь в лабиринте своих мыслей.

Продать бар не могу, потому что тогда мне вовсе не на что будет жить. Картины, которые я рисую в этом городке не пользуются совершенно никакой популярностью.

Макс уехал из города, поэтому я имею возможность спокойно вздохнуть. Последний раз видела его около недели назад, когда он зачем-то пришел ко мне, но я жутко была уставшая и уснула так и не поняв, что все же от меня было нужно. Странно, что не удушил меня подушкой на прощание.

Стук знакомых каблуков слышен в коридоре, уже знаю, кто ко мне пришел и наливаю вторую чашку кофе.

– Джо, ты читала новости? Во всех сетях уже написали и в газетах. О, это ужас.

– Что случилось?

Недоумевая, смотрю на взволнованную Софи, которая тычет в меня телефоном.

Читаю внимательно, по моему телу пробегают мурашки. Неделю назад убили одного из жителей города в собственном доме, а тело нашли только сейчас. В ужасе сажусь на стул и перечитываю снова. Его нашел почтальон, который заметил, что никто не забирает газеты. У мужчины случился сердечный приступ, следов насильственной смерти не обнаружили.

Ничего не понимаю. Уже не различаю, правда это или от нас что-то скрывают. Мне не у кого спросить и сомневаюсь, что кто-то этом городе скажет правду. Я могла бы спросить у Макса, но его в городе нет. Как раз неделю.

Софи обычная девушка и совершенно ничего не знает о том, что меня окружает, а я очень хочу, чтобы она об этом и не знала. Я подвергаю ее опасности уже тем, что с ней дружу, но иначе просто сойду с ума.

– Ты представляешь как это ужасно? Он пролежал там целую неделю. Как плохо жить одному. Нужно срочно кого-то себе найти. Вот так случись что и останешься в закрытом доме совершенно одна, – попивая свой кофе рассуждает Софи.

– Ты права, – машинально отвечаю ей я.

Знаю лишь о том, что убитый мужчина был не просто человеком. Помню его на вечеринке. Я сначала не понимала, как он вообще там оказался, но теперь вспоминаю, что раньше он занимал не последнюю должность в нашем городе, часто помогал мэру с благотворительностью. Сейчас он ничем не занимается, но ходит на все городские мероприятия и знакомство с новым жителем не стало исключением. Помню, что ему тогда стало плохо. Он был не просто человек, а напрямую связан со сверхъестественным.

В обед звоню миссис Грейс. Она взволнована не меньше, чем я.

Убитый был колдун. Так сказала миссис Грейс, я сама догадывалась об этом. После его похорон город приутих, а мне становится в два раза страшнее, чем было до этого. Подробностей его смерти так и не сказали, но достаточно было видеть выражение лица тех, кто был с ним близок, чтобы понять, что он был убит.

Я не в силах сопротивляться в одиночку с тем, кто способен убить по щелчку пальца. Да и было бы глупо выходить на арену ни разу не потренировавшись.

Я до сих пор называю бизнес отца его, хоть он теперь и принадлежит мне. Майкл все настойчивее требует расплатиться с ним по счетам, но я все грубее ему отказываю понимая, что сделать этого не могу, ища все новые и новые причины для отказа и он от этого все сильнее злится.

В баре сегодня достаточно много народа. С небольшим облегчением пересчитываю прибыль за день. Пока это единственное место, которое приносит хоть какой-то доход.

Через час мы встречаемся с Софи и идем в клуб, тороплюсь домой, чтоб успеть принять душ и переодеться во что-то удобное. Сегодня никаких каблуков, хочу просто отдохнуть.

Часто вспоминаю своего отца и ту жизнь, которой жила до того момента, как в нее ворвалась порывом ветра Эстер. Помню, как он собирал меня в школу, завязывал мне хвостик, а я в это время напевала песню, что вызывало у него улыбку. Это были самые теплые мгновения нашей жизни, которые невозможно забыть. Он учил меня рыбачить. Я так радовалась, поймав свою первую рыбу. Хвалил меня за мои маленькие победы и не ругал за поражения. Том учил меня кататься на велосипеде, поддерживал меня за плечи, когда я кричала, чтоб он остановился и как целовал мое колено, когда получила свою первую ссадину, проехав несколько метров одна.

Он был рядом все мое детство. Проводил со мной все свое время. Восхищался мною и вдохновлял. Он был моей опорой и примером. А теперь его нет, а тот Том, который жил со мной, когда пришла Эстер, был чужим мне человеком.

Предателя очень сложно простить. Особенно, если предателем является близкий человек. Где-то в душе есть шрам, который всегда напоминает тебе о том, что твой родной человек сделал тебе когда-то очень больно. Когда-то он оторвал частичку твоего сердца, а такие раны не затягиваются никогда.

– Ты долго там еще? – возмущается в трубке Софи. – Я тут тебя жду. Уже красавчик Макс со своей собачонкой Тиной приехали и еще несколько симпатичных парней попались мне на глаза. Жду тебя у входа еще максимум десять минут и начинаю веселье без тебя.

– Я еду. Только посмей зайти без меня. Я тебе этого не прощу, – ворчу, выходя из дома и еду к подруге.

Как всегда, все толпятся у входа. Некоторые болтают, смеются и танцуют около машин, из окон которых звучит своя музыка.

– Наконец-то! Это невыносимо кого-то ждать. Ты обещала прийти вовремя, – возмущается Софи переминаясь с ноги на ногу от ожидания, а я дую виновато губы.

– Мне же нужно было привести себя в порядок. Я работала с самого утра, а при такой жаре невозможно оставаться в приличном виде.

– Всегда одно и то же.

– Лучше скажи, как я выгляжу.

Кручусь перед ней в новом сиреневом платьице, за которым мне пришлось ехать несколько миль от Иствуда в приличный торговый центр. На моей голове даже подобие какой-то прически, на которую были способны мои, от природы, самые ровные волосы в мире.

– По пятибалльной или десяти?

– Десяти. Будет не так обидно.

– Тогда семь, – прищурив глаза, оценивающим взглядом обводит с ног до головы меня Софи.

– Значит можно смело отправляться внутрь. Теперь мне ничего не страшно, раз уж я заслужила столь большую похвалу, – смеюсь я, ведь строгий критик Софи редко давала оценку моим вещам выше пяти.

Внутри душно, в воздухе витает смесь различных духов и запах напитков. Сегодня здесь посвободнее и есть несколько не занятых столиков. Софи заказывает себе что-то розовое с зонтиком, а я прошу лимонад.

Сверху уже смотрит Макс и, как всегда, нахально ухмыляется. Расхаживает наверху, небрежно и вальяжно, окидывает всех высокомерным взглядом. Он выглядит, как самодовольный павлин, каковым и является на самом деле. Таких еще напыщенных кретинов я не видела в жизни.

Делаю вид, что его не замечаю и совсем не заметила новых девчонок, которые снова, как ужи на сковородке, извиваются рядом с ним. Не заметила и Тину, которая постоянно одергивает его, чтобы получить больше внимания, чем остальные. Не заметила и то, как он целует одну из этих легких девок. Я совершенно ничего не замечаю, и он должен думать обо мне именно так. Пусть считает меня пустоголовой, ничего не понимающей, но я слежу за ним не только здесь. Я должна понимать все его стороны и те сильные, которые успела увидеть и слабые, к которым только присматриваюсь.

Софи, как всегда, попеременно с танцами висит у бара, где добродушный бармен не перестает ей подливать выпивку параллельно флиртуя, отчего Софи все чаще и дольше времени проводит рядом с ним. В это время даю себе возможность отдохнуть и наклеить пластырь на правую ступню, где новые босоножки успели мне натереть.

За мой столик подсаживается мужчина. Не сразу его замечаю, ковыряясь с пластырем. Он дергает меня за руку, чтобы что-то сказать.

– Пойдем со мной, – с этими словами он крепко сжимает мою руку и тащит в сторону. Ищу глазами Софи, но она слишком далеко, чтоб до нее докричаться. Звать на помощь некого и меня силой заталкивают в небольшую каморку справа от бара.

Помощи ждать не придется, а мой нож остался в сумочке на столике. Надежда на то, что мою пропажу обнаружит или Софи или Макс и успеют прийти вовремя.

Меня силой швыряют на небольшой диванчик в углу комнаты. Машинально взглядом ищу что-то, чем смогу защищаться, но лишь вижу еще двоих здоровяков в другом краю комнатки, и я их узнаю понимая, зачем меня сюда притащили.

Здесь воняет сигаретами смешанным со стойким запахом пота, мне остается давиться этими ароматами в надежде потерять сознание от этого смрада раньше, чем они приступят к делу.

Я напрягаюсь, слышу в ушах свой пульс, как все внутри меня сжимается. Ладони потеют, и от злости начинаю скрипеть зубами. Вокруг ничего, чем можно было бы себя защитить, даже чашки или стакана. Тут пусто, будто все убрали нарочно.

Один из них, который сидит у самого края дивана не перестает жевать жвачку, от которой иногда издаются лопающиеся звуки. Он похож на поросенка с маленькими глазками, которыми постоянно моргает либо от едкого дыма, либо они такие сами по себе. Складывается ощущение, что по счастливой случайности ему досталось редкое лакомство, которым невозможно наслаждаться в тишине, необходимо громко чавкать и от этого получать немыслимое удовольствие.

Второй немного поменьше телосложением, но слегка повыше ростом. Он, вероятно, сидел в тюрьме, постоянно наблюдает за мужчиной, который привел меня, играя с зажигалкой.

Сижу молча. В этой небольшой комнатке музыка звучит приглушенно, а это значит, что если буду кричать, то меня тоже никто не услышит.

– Джоанна Мэйсон. Вот мы и встретились, – закуривая говорит мужчина, стоящий в углу комнаты прямо напротив. – Я думаю, что ты знаешь, для чего мы здесь собрались и нам не стоит представляться.

– Предполагаю.

– Твоя отныне строительная фирма должна крупную сумму денег и вот за этим мы тебя сюда и пригласили.

– Я решаю этот вопрос, – спокойно пытаюсь отвечать я, слыша, как от волнения скачет мое сердце в груди.

– Ты слишком долго это решаешь. Пора тебя поторопить, – и он кивает одному из здоровяков, который стоит ближе всего ко мне.

Дергаюсь в сторону, но не успеваю и меня, как мешок с песком швыряют в другой угол комнаты. Резкая боль проходит по плечу, и не успеваю я им пошевелить, как один из них вцепляется в мои волосы таща в сторону. Я кричу, брыкаюсь ногами, но от этого делаю только хуже себе. Он пытается обвить мою шею второй рукой, и я со всей силы вцепляюсь в его кожу зубами. Он вопит, швыряя меня в сторону, в руки второго. Чувствую острую боль в челюсти и как мой рот наполняется теперь и моей кровью. Он толкает меня в стену, и я сплевываю ее на пол, забиваясь в угол.

Нет смысла кричать, закрываю свой рот прижимаясь ближе к стене. Чувствую, как по подбородку стекает кровь из разбитой губы, знаю, что не могу полностью поднять руку, но я совершенно не чувствую боль. Во мне кипит злость и адреналин, поэтому злобно смотрю на каждого, кто находится сейчас в этой комнате.

– Мне нужны мои деньги, стерва! Либо в следующий раз мои мальчики будут играться с тобой по-другому. – Он становится напротив, выдыхая дым в мое лицо.

– Я постараюсь найти их, – скриплю зубами я.

Снова ко мне подходит здоровяк и тянет за ушибленную руку от чего я невольно взвизгиваю. И снова боль. И новый привкус крови во рту. Кашляю от того, что удар пришелся прямо в живот, а после, сползаю вниз по стене. Все кружится в глазах, я снова сплевываю на пол, вытираю рот рукой, а руку о подол платья.

– Лучше не шути. Майкл должен получить свои деньги обратно. Иначе твоя спокойная жиз…

Не успеваю даже подумать, как кто-то вышибает ногой двери и вламывается в комнату.

Макс.

Он стоит в дверях сжимая свои кулаки от злости, окидывает взглядом сначала помещение, а потом смотрит на меня. Вижу, как его скулы напрягаются все сильнее. Глаза наливаются темнотой, которую замечаю даже в тусклом освещении комнаты.

Трое замерли, не ожидая подобного, смотрят на свисающий замок с дверной ручкой на болтающейся двери.

– Какого черта? – один из здоровяков, который похож на поросенка, придя в себя подходит к Максу.

Понимаю, что вся дрожу и не могу это сдержать, лишь пытаюсь подняться обратно на ноги. Макс делает шаг вперед выкручивая поросенку руку и раздается хруст, будто наступили на деревянную палку, отчего тот валится с криками на пол. Второй, видя все происходящее подходить не рискнул. Его глаза бегают из стороны в сторону. Он делает шаг назад и становится поближе к стене напротив меня, глядя то в мою сторону, то на Макса и на визжащего поросенка.

– Ты кто такой? – спрашивает стоящий около меня мужчина с яростью и смешанным шоком. Он нервно переминается с ноги на ногу, косясь на меня.

– Что ты стал? Разберись с ним! – кричит он на второго, но тот и не собирается сдвигаться с места, лишь сильнее прижимается к стене.

– Пусть подойдет и я сверну ему шею, – злобно рявкает Макс.

Вижу, как глаза Макса полыхают от гнева, смотрю на того парня, который лежит на полу и корчится от боли с открытым переломом руки. Знаю, что Макс мог бы убить здесь их всех, но не думаю, что он станет это делать в клубе, где полно народу.

– Какого черта тут происходит? – он хватает того, что ближе ко мне за шиворот, притягивает без каких-либо усилий к себе и так же легко отталкивает его обратно так, что я слышу глухой сильный стук о стену – Джо, подойди!

Я иду к нему держась одной рукой за живот. Макс уводит меня своей рукой себе за спину и именно сейчас я рада оказаться за ней и вцепляюсь пальцами в его футболку.

– Ты сломал руку моему человеку, – шипит злобно, поднимаясь с пола, здоровяк.

– Я сломаю сейчас тебе обе твои коленки, если ты не скажешь, что тут происходило! – Макс в ярости, лишь секунды отделяют его от того, чтобы не прикончит этого парня.

– Она должна… денег. Точнее… ее фирма, – запинаясь начинает тот говорить, когда Макс хватает рукой его за шею и его ноги повисают в воздухе.

Я вздрагиваю от этого сама, делая шаг назад, но спотыкаясь о ногу поросенка и отпрыгиваю в сторону, чтоб тот не схватил меня снова, но ему так больно, что он меня даже не замечает.

– Еще раз я увижу тебя рядом с ней, убью твоих дружков и тебя. Ты понял?

– Да… – еле дыша говорит мужчина и Макс опускает его на пол нашептывая что-то ему на ухо, я знаю, что это, но мне плевать.

– Теперь уходи.

Он послушно выполняет приказ, подхватив раненого товарища и все трое выходят из комнаты, а вслед за ними меня выводит из клуба Макс.

Он злится, а я поддаюсь вперед и бреду, хромая к своей машине.

– Это что еще было, черт возьми? – рычит он, догоняя меня.

– Не твое дело.

Я злюсь сама не меньше, чем он, чувствуя, как адреналин выветривается и все тело начинает болеть тупой болью, пронизывая кости. Губа постепенно начинает опухать, а во рту все еще привкус металлической крови.

– Не мое дело? Что касается сейчас тебя становится автоматически моим делом, девочка, – одернув за руку он останавливает меня и смотрит как она вся трясется.

– Что ты хочешь, чтобы я сейчас тебе сказала? – чувствую, как слезы жгут мои глаза и пытаюсь отвернуться, выдергивая свою руку.

– Тебе разбили губу и вывихнули руку, и это еще тебе повезло. Если бы я не заметил, что ты исчезла, то думаю, что это было бы только началом.

Шагаю к машине, а по щекам уже текут слезы. Злюсь на то, что не могу себя защитить, на то, что все кубарем валится вниз, а я никак не могу это остановить. Макс защитил меня сейчас, а завтра сам может сделать то же самое, и я снова не смогу противостоять.

– Для чего ты мне сейчас это говоришь? Что они со мной что-то могут сделать? Они? – я проговариваю это со всей злостью, на которую сейчас способна. – Чем же ты лучше?

Он останавливается и его взгляд пронзает меня насквозь. Мне хочется сейчас кричать, а я стою посреди улицы с окровавленным новым платьем, побитым лицом и вытираю руками слезы.

– Лучше заткнись, – шипит Макс.

– Я должна этим людям денег. Они хотят, чтобы я им их вернула. Строительный бизнес моего отца прогорел. Я в долгах. Да я просто в заднице, – мой голос отчаянно срывается и от этого мне становится еще хуже. – Ничего у меня не склеивается с той минуты, как я приехала в этот город. Теперь еще ты и твоя магия и все, что с ней связанно. Элигероны. Ведьмы. И ты сейчас спрашиваешь у меня какого черта?

– Поверь, мне бы тоже сейчас не хотелось стоять здесь. Не только твоя жизнь изменилась. А благодаря твоему семейству и моя тоже.

– Изменилась… Ха… Ты хочешь отомстить с помощью меня. Это твое решение. А я не принимала таких решений, что я кому-то что-то должна. Вот моя жизнь: я должна денег, которые из меня вытряхивают уже не первый раз, еле свожу концы с концами в этих кредитах, на этих двух работах, с которых начинается каждое мое утро и до самой ночи. Вот моя жизнь. Вот такая она, обычная. Человеческая. Я не знаю какой жизнью живешь ты, но моя жизнь – это долги и две работы. Вот моя реальность. А тут приходишь ты, который говорит мне о том, что есть в этом мире что-то другое, что-то сверхъестественное. Что вокруг ходят демоны и локару, и ведьмы с колдунами, а я об этом даже не успеваю думать, потому что меня окружает та реальность, которой я жила с самого детства.

– Ты закончила? – спокойно спрашивает Макс стоя около моей машины. – Ты не понимаешь, видимо, что с самого детства ты связана с моим миром, просто тебе об этом никто не говорил.

– Да лучше бы я ничего не знала об этом. – Отворачиваюсь к нему спиной облокотившись на машину и прячу лицо.

– Этим распоряжаешься не ты. Рано или поздно ты бы узнала об этом и не стоит сейчас кого-то винить. Твой отец должен был предположить то, что ты столкнешься с миром сверхъестественного и был обязан тебя к нему подготовить, чтоб не было вот такого.

– Я не хочу… Ничего не хочу.

– Давай я отвезу тебя, – тихо произносит Макс, когда я сажусь в машину.

– Нет. Лучше передай Софи, что я уехала. Скажи, что мне стало плохо.

Закрываю двери и еду домой отмывать с себя свою кровь и вычесывать из головы выдранные волосы.

Жизнь Макса – это вечеринки, оргии и убийства. Он может позволить себе все и не думать о том, что будет завтра, в отличии от меня. Наша с ним жизнь находится на совершенно разных уровнях. Он живет, а я выживаю. И это совсем разные вещи. Он не способен понять, как живут обычные люди за пределами его видимости лишь потому, что он сам не обычный человек.

Мне немного легче от того, что я об этом сказала кому-то, кроме себя. Я понимаю, что Макс мне никогда не станет помогать или сочувствовать и мне этого не нужно. Мне надо было просто об этом сказать и выплеснуть все то, что во мне скопилось. Мне не нужна жалость, не хочу, чтобы видели мою слабость или понимали то, что я не могу с чем-то справится. Я знаю, что способна сама найти нужное решение своих проблем.

Глава 9

Джо

Это был Майкл. Это он подослал их, чтобы скорее получить свою долю. Этот человек ходил, улыбаясь мне, делая вид, что помогает разобраться во всех делах и решил, что я полная дура и буду делать только так, как он говорит и не стану копаться или разбираться в бумагах, а он сможет получить больше, чем ему вообще положено.

Пытаюсь ему дозвониться для того, чтобы высказать все, что думаю о нем и хорошенько выругаться, а потом все-таки пообещать вернуть то, что должна, но он не берет трубку. Как же я сейчас его ненавижу. Подлая крыса.

На следующее утро обнаруживаю на столе в кухне свой пистолет. Не знаю почему, но Макс вернул мне его. Он полностью заряжен, я прячу его под свою подушку, когда снова ложусь спать. Так мне становится спокойнее. Не стану его благодарить за это, но внутри себя я шепотом произношу эти слова. Он мог бы не делать и этого.

Но есть новости и похуже. Моя подруга Софи ночевала с Максом в ту ночь, когда меня избили. Это обрушилось, словно лавина ко всему прочему в моей жизни и кубарем катится вниз. Моя злость бурлит вулканом.

Отражение в зеркале вернуло прежнюю Джо, по сравнению с тем, что отражалось еще несколько дней назад. Майкл так и не вышел со мной на связь, больше я его вообще не видела. Этот трус теперь будет прятаться до того момента, пока не найду деньги. На его месте я тоже не высовывалась бы после того, что он сделал. Ненавижу лжецов и не люблю коварство. А он впитал все два качества.

Все время думаю о том, кем же являюсь на самом деле и почему, как все утверждают, у меня есть какая-то сила, но я совершенно не могу ею воспользоваться в нужный момент. Как бы не старалась вытащить из себя что-то подобное магии – у меня ничего не получалось. Ничего не работало.

Несколько раз пыталась снова с помощью предметов переместиться в голову к Дэвиду, но кроме кромешной темноты от закрытых глаз ничего не видела, что еще больше раздражало. Не понимаю, почему тогда я смогла увидеть его и передать послание, а теперь все отрезано и даже намека на перемещение в его сознание нет.

Думала о Максе. Не понимаю до конца для чего нужна ему. Я никогда бы не подумала о том, что он может быть демоном. Он совершенно не похож на что-то сверхъестественное. Он похож на обычного человека. Выглядит, как обыкновенный парень, никакой шелушащейся кожи, красных глаз, демонского хвоста или еще чего-то (может хвост и есть, пока информация уточняется). Он просто ходит по земле, как и обычные люди. Пьет виски, водит машину, развлекается и активно пользуется спросом у девушек города. Я знаю о нем лишь то, что Дэвид убил его брата и то, что на нем проклятие, которое дает ему бессмертие. Но это невозможно считать минусом для него. Никто не может тебя убить. Делай что хочешь. Разве это можно действительно считать проклятием?

Всегда чувствую его взгляд на себе. Может у него какая-то демоническая энергетика? В его глазах огонь, смешанный с разными эмоциями, которые очень сложно уловить. Все его обаяние кажется таким напускным, скрывающим под собой ненависть, злость и боль.

Больше всего боюсь, что он мне мог соврать, когда сказал, что не может заставить меня делать то, что ему нужно. Все-равно кажется, что он может мне внушать и если он не делает этого сейчас, то не факт, что не сделает в любой из моментов.

Первый раз в клубе я увидела его настоящую злость. Он говорил с теми мужчинами в своей манере, с присущей злобой, но параллельно я словила что-то такое, что отделяет его от обычных людей. В тот момент увидела в нем, помимо черных глаз, жажду убийства, взгляд охотника, которому не удалось поймать свою добычу, которая было в метре от него. Думаю, что он не привык отпускать так просто тех, кто играет против него. Он желал их убить, разорвать своими когтями на месте, не дав глотнуть напоследок воздуха. Он был совершенно другим. Вся его сущность была готова сделать завершающий шаг, но что-то остановило его.

Сегодняшняя ночь для меня была бессонной. Сил не было совершенно после тяжелого дня, но сон будто испарился.

В бар ближе к вечеру заходила Софи, которая возмущенно рассказывала о том, что видела в кафе в городе Макса и Тину спокойно поедающими десерт, совершенно позабывшими о том, что только два дня назад в постели у Макса была Софи.

– Это вообще возможно? Она просто сидела с ним рядом и хихикала как дура, – возмущенно повествовала Софи. – Неужели он снова с ней? Я разочарована и разбита не хуже того стакана, который кто-то уронил.

– Прекрати. Это к лучшему. Ты же понимала, что он бабник и что ему наплевать с кем спать.

Я усердно натирала, в момент изливания чувств подруги, стаканы из-под лимонада, пытаясь всяческими усилиями ее утешить, хотя понимала, что достаточно было бы просто кивать в ответ, потому что в диалоге Софи не нуждалась. Она просто тараторила о своем без умолку, пытаясь донести какой Макс негодяй.

От бессонницы начинаю перебирать документы, относящиеся к фирме и к бару, думая о том, что можно предпринять, чтобы наконец закрыть повисший надо мной долг. С того момента, как приходили те люди, я не перестаю перекладывать бумаги с места на место в надежде на то, что решение придет само по себе.

В моей голове зарождается только одна мысль и я отгоняю ее, как муху прочь.

С закрытыми глазами пытаюсь найти рукой телефон. Они предательски не хотят открываться, а звенит он где-то на другом краю кровати. Я уснула ближе к утру и у меня сейчас только одно желание – выбросить мобильный в окно.

Время вставать, но мозг отказывается понимать зачем. Он только недавно уснул, а теперь снова необходимо было приниматься за работу. Сейчас всего восемь утра, а солнце уже жарит всех, как бекон на сковородке. День ожидается длинным.

После пробежки варю себе кофе. Теперь тренируюсь дольше, чем раньше. Мне нужны силы, и я заставляю себя любить спорт в два раза больше. Не знаю, поможет ли мне это, но упражнения делать не прекращаю.

За последнее время сегодня у меня хорошее настроение, я этому рада, поэтому делаю музыку погромче и танцую, размешивая ложкой сливки в кофе.

– Утро, все же бывает добрым.

Вздрагиваю от неожиданной реплики и чуть не роняю кофе на пол. Макс подкрадывается, как волк на охоте и облокотившись о стену нагло улыбается.

– Какого черта! – выкрикиваю я от испуга и делаю музыку тише. – Ты что тут забыл?

– Не знаю почему раньше этого не делал. Тут с утра я пропускаю, оказывается, слишком много. Не ругайся. Не хотел напугать, но я честно стучал. Целый один раз.

Он усаживается за стол, вальяжно развалившись на стуле.

– Чего тебе? – продолжаю злиться, вытирая пролитый кофе.

– Кофе угостишь?

– Еще чего, – говорю из-под стола.

– Я по делу. Присядь. – он кивает на стул и мне приходится сесть.

Мысленно продолжаю на него ругаться за то, что приходит без предупреждения и даже не удосуживается постучать. Хорошо, что я вообще сейчас одета.

Он хмурый. Смотрю на него настороженно ожидая всего чего угодно. Чтобы я не думала о нем, пока его нет рядом, но то, когда он в метре от меня, наводит на меня ужас.

– Мне необходимо, чтобы ты еще раз попробовала найти Дэвида.

– Ты же знаешь, что у меня ничего не выйдет. Я несколько раз пыталась.

– Нужно еще раз, – настаивает Макс. – Ты должна попробовать снова. Давай, возьми его вещь какую-нибудь или еще, что там надо и пробуй.

Он машет рукой в сторону гостиной давая понять, что отказ не примет. Больше всего, именно сейчас мне не хочется найти Дэвида. Только недавно я пообещала ему дать время, чтоб он скрылся и не хочу нарушать наш уговор. Но отказать не могу, потому что это может вызвать лишнее подозрение.

– Хорошо, давай попробуем.

Я нашла в шкафу какую-то безделушку, которую пришлось выдать за личную вещь Дэвида и принимаюсь за поиск. Сердце сжимается от страха. Чувствую, как Макс пристально наблюдает за всем, что я делаю. Закрываю глаза и сжимаю вспотевшими ладонями фарфорового дельфина.

Ничего не происходит. Макс начинает злиться и еще сильнее стучать длинными пальцами по столу, а я с облегчением выдыхаю.

– Какого черта ты его не видишь? Ты должна его видеть. Ты только можешь проникнуть в его сознание, – ворчит он, шагая со стороны в сторону.

– Почему я только могу? А как ты тогда проникал в мое?

Он смотрит на меня вопросительно. Я отхожу подальше, и мы стоим по разные края стола напротив друг друга. Мои волосы упали на лицо, рукой откидываю их назад, чтобы лучше видеть Макса, который внимательно скользит по мне взглядом.

– Ты это про что?

– В смысле про что? Вот про это. – я поднимаю свою руку со шрамами, он вскидывает бровь. – Ты все время говоришь о том, что только я могу его найти, что только я могу проникнуть в его голову, но как тогда все время делал это ты со мной?

– Какое время? Тебя интересуют твои шрамы? В этом нет, практически, ничего мистического. Я был в твоем общежитии, ночью пришел к тебе и сделал что сделал. Мне помогла в этом одна ведьма. Твоя ненормальная семейка меня разозлила, пришлось искать их через тебя. Чтоб они приехали к тебе в больницу или куда там еще и вывели меня на Дэвида. Но, приехали все, кроме него и так же поспешно уехали, наложив заклятие, которое сбило меня с пути.

– Это было последний раз. А предыдущие? – недоумевая продолжаю спрашивать я.

– Какие предыдущие? О чем ты? Мне тогда была нужна не ты. Для чего мне лезть в твое сознание? Оно не поддается внушению. Как бы я в него забрался?

– Я не понимаю ничего. Ты был в моем сне и порезал мне руку. Так было?

– Было почти так. Но, был это не сон. Я же говорю, что мне помогла ведьма и с помощью магии ты потеряла сознание. Должно было быть все красиво. Вот и все, – спокойно продолжает Макс, а по моему телу скачут галопом мурашки. – Я был в твоей комнате и порез сделал своими руками.

– Красиво? Это, по-твоему, красиво? – я в гневе снова тычу пальцем на шрамы и Макс кривит губы. – Ты больной придурок. Это же ты приходил ко мне во сне на протяжении стольких лет. Ты это был. А сейчас говоришь, что не можешь проникать в сознание? Чушь. Заставляешь искать Дэвида. Пусть твоя ведьма тебе и помогает в поиске.

Он облокачивается на стол, его темные волосы падают на лоб. Я все еще поражаюсь, как он сдерживается, когда я пытаюсь на него кричать и лишь слегка щурит глаза.

– Я половину не понял из того, что ты мне сейчас сказала, но могу сказать тебе одно, что проникнуть в твою голову мог только кто-то из твоей семьи. Демоны могут лишь внушать, менять сознание, но не фильмы в нем показывать. Ты что-то путаешь, девочка. А со шрамами, тут уж извини. Слегка перестарался. Но, больше я ни к чему не причастен, – он поднимает ладони к верху, и я почему-то ему верю.

– Я не понимаю тогда ничего, – сажусь обратно на стул схватив кружку, словно это спасательный круг, а я сейчас утону.

– Думаю, что тебе есть о чем подумать. Мне нет смысла тебя обманывать. Не люблю ложь. Если бы я что-то сделал, то не скрывал бы этого, но в том, что говоришь мне ты, я точно не участвовал, – спокойно говорит Макс, прежде чем уйти. – Подумай сама, кто бы мог это сделать.

Меня словно прошибает током и весь мой пазл складывается воедино. Все время я считала, что в моих кошмарах стоит винить Макса, что если он сделал эти шрамы, то и проникал в мои сны и только теперь я понимаю, что это был совершенно не он.

Я так легко проникла в сознание Дэвида и так легко управляла его сном совершенно не догадываясь, как именно это работает. Я могла делать в его сознании все что угодно, словно владею магией и могу перемещать любые предметы, создавать любые преграды и делать все, что только пожелает мой мозг вместе с моим воображением.

Оказаться в комнате или в лесу, обвить ноги ветвями или скинуть с обрыва. Я могла делать все и так же раньше делали со мной. Теперь понимаю для чего была создана эта связь. О ней знали все в моей семье, кроме меня и могли входить в мое сознание, словно это общественное место и творить с ним то, что хотели. Я знаю, кто это со мной делал и этого человека я ненавидела не зря.

Эстер.

Я смеюсь и это смех похож на приступ удушья. Швыряю чашку на пол, она разлетается на мелкие осколки оставляя коричневое пятно на полу от кофе.

И почему я не догадалась об этом раньше? Она так хотела от меня избавиться и у нее была прекрасная возможность свести меня с ума с помощью кошмаров. Она так хотела меня упрятать как можно дальше, что применяла все возможные способы. И вот один из них. Она управляла моими кошмарами, а точнее их создавала, выдавая это за то, что я нездорова. И самое главное, что об этом знал отец и ничего не сделал, чтобы это прекратить. Эстер убеждала его в том, что я просто ненормальная и это совершенно не то, о чем он думает. И он верил ей и не мог объяснить всего мне.

Каждый из них для меня предатель, только методы у них у всех были разные.

На улице нечем дышать. Меня спасает только кондиционер в баре, от которого отходить далеко становится опасно для жизни. Привычными движениями делаю то, что и каждый день. Все отточено и распределено по времени. Никогда не думала, что моя жизнь снова станет такой.

За мной наблюдает Тина. Она стала чаще заходить в бар и интересоваться моими делами. Думаю, что это дело рук Макса, это он ее подсылает за мной смотреть. Я все-равно никуда не сбегу.

Стучу в двери миссис Грейс. Время уже ближе к двенадцати, но раньше я прийти не могла, и радуюсь, что она не отказывает мне даже в столь поздних встречах.

Она открывает двери, сдержано улыбаясь. Раньше ее улыбка была шире, но раньше и я улыбалась, а теперь чаще хмурюсь или вообще погружаюсь в свои мысли.

В доме пахнет кофе, чем-то сладким и слегка приторным. Сажусь за стол в кухне, мне сразу протягивают чашку с ароматным кофе.

– Ты хотела поговорить. Все в порядке? Ты взволнована, – миссис Грейс садится напротив, и я чувствую, как и вправду переживаю.

– Все хорошо, – коротко отвечаю, сразу переходя к делу. – Можно ли понять, что было внушение?

– Ты о Максе, верно?

В ответ я киваю, снова отпивая кофе.

– Ты считаешь, что он тебе мог что-то внушить?

– Нет. Но, по правде говоря, не уверена в том, что он этого не делал. Я не знаю, как это работает, поэтому не могу точно сказать.

– Ты не узнаешь, как это работает, даже если он это сделает.

– Он пробовал. Я просила его, но у него ничего не получилось. Так сказал мне Макс.

Миссис Грейс напрягается, когда слышит, что со мной не сработало внушение Макса. Не понимаю пока, хорошо это или плохо, в моем случае.

– Как это происходит? Как он может заставлять людей что-то делать?

– Это работает, как гипноз. Он может не только заставить что-то сделать, но также забыть и изменить часть или множество воспоминаний, оставляя в голове только то, что нужно ему. Это шепот и проникает он в сознание навсегда и лишь демон применивший шепот может его снять. Иногда люди сами ищут элигеронов, чтобы им изменили сознание и заставили забыть что-то болезненное или неприятное.

Я морщусь от этих слов. Мне их слышать неприятно и жутко. Он может не только заставить забыть, но и изменить полностью все сознание, подчинить себе, как делает это с Тиной и делал эти вещи со многими другими. У меня пробегают мурашки от одной только мысли, что он может сотворить с любым из людей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.