Максим Буранов
Адено-вирус

Глава 1: Чёрная сталь

За три года после окончания Второй мировой войны, и победы третьего рейха, жизнь Марина изменилась до неузнаваемости. Смерть матери, с которой он, пусть и редко, но поддерживал связь, оставила в его душе глубокую, незащищённую пустоту. Единственным убежищем от боли стала работа терапевтом – профессия, которой он выучился и в которую уходил с головой, лишь бы забыть собственные страдания. Всё чаще Марин ловил себя на мысли, что его существование держится только на этой работе, будто она была последней ниточкой, удерживающей его от падения в пропасть.

В один из мрачных дней, когда жизнь казалась ему серой, как осенний туман, Марин шёл по тёмному переулку города поздним вечером. Именно там он встретил его – странное существо, называвшее себя доктором Фризом. На нём был синий халат с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Но дело было даже не в тени: лицо Фриза было слишком тёмным, настолько, что будто поглощало свет. Марин пытался разглядеть хоть какие-то черты, но перед глазами словно зияла пустота.

Молчание затянулось. Марин смотрел прямо в то, что должно было быть лицом, а в ответ видел лишь чёрную, неподвижную гладь.

– Вот мы и встретились, – произнёс наконец доктор Фриз.

Марин бросил на него тяжёлый, почти презрительный взгляд. «Только тебя мне сейчас не хватало», – раздражённо подумал он.

– Оставьте меня в покое, пожалуйста, – сказал он вслух, пытаясь не задаваться вопросом, кто же стоит перед ним на самом деле.

– И что ты решил по поводу моего предложения? – спокойно поинтересовался Фриз.

Две недели назад, под предлогом побега из Третьего рейха, Фриз уже пытался втянуть его в непонятную авантюру. Он появлялся на работе Марина, говорил загадками, намекал на какую-то угрозу и настойчиво пытался завербовать его. Тогда Марин отказался.

– Легко ведь дождаться нужного момента, чтобы снова ко мне заявиться, да? – язвительно бросил Марин.

– Мне незачем выполнять чужую работу. Всё и так прошло достаточно успешно. Но… если этого мало, придётся вынудить тебя силой, – произнёс доктор Фриз так спокойно, что от этих слов по спине Марина пробежал холод.

Марин понял: терять ему действительно нечего. Ни близких, ни родных, ни будущего. Он тяжело вздохнул и после короткой паузы произнёс:

– Ладно, я пойду с тобой. Но сначала скажи: что ты имел в виду, когда говорил, что я в опасности?

– Ах… об этом узнаешь позже, – ответил Фриз, будто обсуждая что-то обыденное.

– Что? – Марин нахмурился. – Ты говорил о каких-то преследователях.

– Крестоносцы, – пояснил Фриз. – Отряд смерти. Они пока не знают, где мы находимся, но это ненадолго. Они хотят нас убить.

Марин резко остановился.

– Подожди. С какой стати кому-то охотиться на меня? Я что, кому-то дорогу перешёл?

– Нет. Они охотятся на тебя просто из-за того, что ты существуешь. Ты не сделал ничего плохого. Единственное, что нам остаётся, – бежать, – спокойно ответил Фриз.

Эти слова только усилили тревогу, пульсирующую в голове Марина.

– Объясни! – потребовал он.

– Времени нет, – коротко бросил Фриз.

Он положил руку Марину на плечо – и реальность взорвалась светом. В следующий миг они стояли на шумной улице американского города восьмидесятых годов. Вокруг мерцали яркие неоновые вывески, звучала музыка уличных исполнителей, а прохожие были одеты в модные вещи эпохи. Атмосфера казалась живой, динамичной и полной какого-то смутного предчувствия приключений, словно каждое мгновение могло стать началом невиданной истории.

В шоке от внезапного скачка во времени и пространстве Марин стоял посреди яркой и шумной улицы, словно выброшенный из собственной реальности. В груди у него всё кипело от вопросов, которые напирали с такой силой, что он едва удерживал себя в руках.

– Как ты это сделал? – выдохнул он, пытаясь осмыслить произошедшее хоть на долю секунды.

Доктор Фриз, будто ничего невероятного не случилось, ответил таким спокойным тоном, словно объяснял устройство чайника:

– Это сложно объяснить простыми словами. Я бы не стал называть это телепортацией… Перемещение – куда точнее. Мы использовали Балк, пятое измерение. Оно позволяет пройти сквозь четвёртое – то самое, в котором мы сейчас с тобой и находимся. В каком-то смысле это похоже на то, что ваши учёные называют кротовыми норами.

Он сделал шаг вперёд, обернулся, словно преподаватель перед любопытным учеником, и продолжил:

– Представь, что наша реальность – это лист бумаги. Двухмерная плоскость. Если согнуть лист так, чтобы две удалённые точки соприкоснулись, то путь между ними станет ничтожным. Ты просто переходишь из одной точки в другую, минуя обычное расстояние. Именно этот принцип и используют кротовые норы. Но если к пространству добавить время, получается четвёртое измерение. А Балк – это следующее, более глубокое измерение, позволяющее обходить ограничения света и расстояния. Проблема лишь в том, что создать устойчивый переход крайне трудно. Стабильные кротовые норы – редкость.

Марин слушал, но понимание приходило медленно, как вода, просачивающаяся сквозь пальцы. Всё происходящее казалось ему безумным, но что-то в словах Фриза звучало… убедительно.

– Тогда куда мы попали? – наконец спросил он, осматриваясь вокруг.

Доктор Фриз слегка усмехнулся, будто ждал этого вопроса с самого начала:

– В совершенно другую вселенную. Со своими законами, своей историей, своим временем. Это, так сказать, наш временный пункт назначения. Идём. Я хочу познакомить тебя с одним человеком.

Они двинулись по улице. Толпа, не замечавшая их появление из ниоткуда, жила своей жизнью: музыка, пронзительный свет неона, смех, запахи уличной еды. Всё было настолько ярким и живым, что Марин чувствовал себя пришельцем, выпавшим откуда-то из трещины реальности.

Фриз продолжил говорить, но его слова долетали до Марина словно через толщу воды. Слишком многое обрушилось на него за считанные минуты. Он чувствовал себя потерянным – но вместе с тем где-то глубоко внутри пробуждалось странное, робкое чувство: понимание, что он оказался частью чего-то куда большего, чем мог себе представить.

Марин стоял перед высоким мужчиной корейской внешности, который не спеша допивал бутылку пива. Даже не убирая её из руки, незнакомец протянул другую – для рукопожатия. Пожатие оказалось настолько сильным, что пальцы Марина мгновенно окоченели, будто их сдавили металлические тиски. Перед ним явно был не просто крепкий человек – настоящий боец, закалённый войнами, о чём красноречиво свидетельствовали многочисленные шрамы на его руках.

Кореец на секунду отвлёкся, обменявшись парой тихих фраз с доктором Фризом – слишком тихих, чтобы Марин мог что-либо разобрать. Затем он снова повернулся к нему и кратко представился:

– Меня зовут Шан Шухан. Сейчас объясню тебе, что нужно знать для начала.

– Марин Шнайдер, – ответил Марин, всё ещё не до конца оправившись от череды невозможных событий.

Шан нахмурился, всматриваясь ему прямо в глаза:

– Ты знаешь, кто я такой? – спросил он с явной ноткой самодовольства.

– Нет, не знаю, – честно признался Марин, чувствуя, как неуютно становится под тяжёлым, оценивающим взглядом этого человека.

Шан коротко усмехнулся – усмешка прозвучала как вызов:

– Я первый из двадцати воинов человечества. И пока ты под моим крылом – с тобой ничего не случится. Но запомни: ни один из этих миров не безопасен. Так что не вздумай полагаться на меня во всём.

Марин уловил терпкий запах перегара, исходящий от Шана, и непроизвольно задумался, стоит ли вообще доверять тому, кто держит бутылку крепче, чем собственные обещания. Его поведение, напускная бравада и высокомерие только усиливали сомнения.

– Ни разу о тебе не слышал, – пробормотал Марин, оглядываясь по сторонам. – А где доктор Фриз?

– Кто его знает, – отмахнулся Шан. – Он всегда так делает. Появится из ниоткуда – и исчезнет так же. В общем, слушай. Я не смогу быть рядом постоянно. Поэтому сейчас познакомлю тебя с ещё одним человеком.

Марин мысленно закатил глаза, едва сдерживая раздражение: «Серьёзно? Они перебрасывают меня от одного человека к другому, как мячик…»

Но проговаривать это вслух он не решился. В данный момент у него не было ни выбора, ни плана. Только один путь – следовать за Шаном и попытаться разобраться в этом безумии, которое внезапно стало его новой реальностью.

Шан вёл Марина по пыльной дороге к старому, едва держащемуся на столбах сараю на окраине района. Дверь, скрипнув, открылась, и Марин оказался внутри. Его взгляд сразу же зацепился за хаос, царивший в помещении: повсюду лежали детали, платы, инструменты, аккуратно сложенные и грубо брошенные устройства – от примитивных до явно не принадлежащих этому миру. Воздух пах маслом, нагретым металлом и лёгким озоном.

Посреди всей этой техно-разрухи стоял парень среднего роста в рабочем комбинезоне. На лице – аккуратная короткая борода, чёрные волосы были слегка растрёпаны, а в глазах – необычная смесь внимательности и искреннего дружелюбия. Он покинул стол с инструментами и подошёл ближе.

– Кто это? – спросил он, кивнув на Марина.

– Это Том, – представил его Шан. – Гений-инженер. Если тебе что-то понадобится – обращайся к нему. Я ненадолго исчезну. Справляйтесь без меня. Пока.

И прежде чем Марин успел что-либо сказать, Шан буквально растворился в воздухе, будто стираемый чьей-то невидимой рукой. В помещении воцарилась тишина, слишком резкая после его присутствия. Марин потрясённо уставился на пустую точку, а затем посмотрел на Тома.

– Какого хрена? – выдохнул он.

– Он всегда так делает, сколько его знаю, – спокойно ответил Том, снимая рабочие перчатки и бросая их на стол. – Ладно, давай начнём сначала. Как тебя зовут?

Он протянул руку.

– Марин… Марин Шнайдер, – ответил тот, пожимая её.

– Томас Смит. Но можно просто Том. Я хозяин этой мастерской, – сказал он с улыбкой.

Марин огляделся ещё внимательнее. Мастерская оказалась куда просторнее, чем казалась снаружи: металлические стеллажи, шкафы, приборы неизвестного назначения, наборы инструментов, странные цилиндры и контейнеры. В дальнем углу он заметил нечто вроде металлического костюма, покрытого слоем пыли – массивного, будто созданного для гиганта или бронированного существа.

– Тут… довольно просторно, – произнёс Марин. – И приборов чертовски много.

– Всё это приносит Шан, – пояснил Том, уловив его взгляд. – У нас… договор. Он таскает мне всё, что найдёт в других мирах, а я чиню, разбираю или продаю. Чем сам занимаешься?

Марин задумался. Его прежняя жизнь – терапевт, больницы, пациенты, бумажная рутина – казалась настолько далёкой, будто принадлежала другому человеку.

– Раньше я был терапевтом, – наконец сказал он. – А теперь… понятия не имею, кем стал. Всё будто рухнуло и началось заново.

Том понимающе кивнул.

– Многие здесь начинают с нуля. И никто не знает, кем окажется завтра. Так что… если хочешь попробовать себя в технике – я всегда рад ученику. Иногда новые миры открывают таланты, о которых человек даже не подозревал.

Марин внимательно оглядел мастерскую, прежде чем заговорить:

– Я вырос в Германии и выучился на медика. Также могу работать медбратом.

Сразу после этих слов он обернулся, и Томас мгновенно заметил шрам на его шее.

– Шрам на шее? Что это? – спросил он, прищурившись.

– Последствие одного нацистского эксперимента.

– Ого… интересное у тебя прошлое, – произнёс Том, слегка нахмурившись. – Хотя вряд ли приятное. И что это был за эксперимент?

В глазах Тома появился неподдельный интерес.

Марин тяжело вздохнул и продолжил:

– Суть эксперимента заключалась в полном контроле над человеческим организмом. В позвоночник, на уровне седьмого шейного позвонка, C7, вводили вещество под названием «Nervenfluss – A». Оно вызывало мутацию всей нервной системы на тканевом уровне. В моём случае всё прошло более чем успешно, хотя многие испытуемые погибли. После этого меня намеревались снова привлечь к опыту, но по неизвестным мне причинам дело так и не продолжили. Я не знаю, что тогда произошло, но больше в экспериментах я не участвовал, хотя все шансы на это были.

– А ты сам что об этом думаешь? – осторожно спросил Том.

– Меня не спрашивали, – холодно ответил Марин.

Он твёрдо посмотрел на Томаса, а затем отвернулся, словно ставя точку в разговоре.

Томас оглядел свою мастерскую и предложил:

– Слушай, если хочешь, могу провести тебе экскурсию.

– Давай, – с интересом откликнулся Марин. – Я с удовольствием посмотрю.

Они двинулись между столами, стеллажами и хаотично сваленными деталями. Вскоре Томас остановился у массивной кладовки, похожей на небольшой армейский склад.

– Смотри, – начал он, открывая дверь, – здесь у нас всякое оружие: гранатомёты, гранаты с радиусом взрыва сорок метров, инопланетные пушки… Только их лучше не трогай, а то ещё рванут. – Он кивнул в сторону небольшой витрины. – А вот эти два разноцветных камня, по словам Шан Шухана, очень мощные, но лично у меня они ни разу не заработали. Тут же лежит куча запчастей от компьютеров и всякого оборудования.

Марин скользнул взглядом по стенду, и что-то сразу привлекло его внимание.

– Ни фига себе… Смотри, вон тот костюм.

На стенде возвышался железный костюм, подключённый к проводам и лишённый нескольких деталей. Он выглядел обгоревшим, исцарапанным, будто вытащенным из пожара. На груди тускло читалась надпись «Чёрная сталь». Том подошёл ближе и, как будто представлял экспонат музея, провёл рукой по корпусу.

– Вот это моё главное достижение, – сказал он с гордостью. – Он ещё не готов. Я так и не нашёл левую руку, да и батарею тоже. По идее, этот красавец даже должен был летать, но до этого я пока не дошёл.

Костюм был покрыт обугленными чёрными пластинами, под которыми виднелась плотная бронированная ткань неизвестного происхождения. Провода тянулись вдоль позвоночника и сходились в массивный чип, встроенный в шлем. На шлеме не было прорези для глаз – обзор обеспечивали камеры, а изображение выводилось на виртуальные очки, единственный доступный способ управления.

Марина же куда больше привлёк небольшой уголок мастерской, где в беспорядке лежали инновационные медицинские приборы. Он подошёл ближе, и взгляд его загорелся.

– О, вот это… Можно я заберу это медицинское оборудование? – спросил он.

Томас удивлённо поднял бровь:

– Зачем? Оно же всё грязное. Я как раз собирался от него избавиться.

– Ничего страшного, – спокойно ответил Марин. – Я всё помою, простерилизую и докуплю нужные детали. И оборудование будет, как новое.

Томас прищурился, с лёгким подозрением глядя на Марина:

– И что же ты собираешься с ним делать? Только не эксперименты. И уж точно не здесь!

Марин задумчиво произнёс:

– Типа того. С таким оборудованием я мог бы продолжить исследования.

Том прищурился, подозрительно всматриваясь в него:

– Какие исследования?

– Эксперимент на нервной системе.

– Но ты же говорил, что некоторые испытуемые погибли из-за него, – напомнил Том.

– А я – нет, – холодно ответил Марин. – Возможно, эксперимент проваливался из-за халатности докторов. Здесь полно дорогостоящего оборудования, которое могло бы значительно облегчить мою работу.

Том поднял ладони, словно пытаясь остановить его.

– Стой, стой, парень. А на ком ты вообще собираешься ставить эксперименты? Я понимаю, тебя может шокировать вся эта медицинская хренотень, но не до такой же степени.

Он покачал головой:

– Ладно… как знаешь. Но только одно условие: никаких экспериментов в моей мастерской.

– В любом случае она не подойдёт, – согласился Марин. – Мне нужна полноценная лаборатория, с вентиляцией и всем необходимым. А это… требует денег.

Он замолчал, будто собираясь с решимостью, и наконец спросил:

– Могу ли я попросить об одолжении?

Том, слегка удивившись такому переходу, бросил на него внимательный взгляд:

– Слушаю.

– Я хотел бы подработать у тебя. Чтобы накопить на лабораторию.

Том улыбнулся краем губ, словно такое предложение он ожидал услышать давно.

– Почему бы и нет? Мне как раз не хватает рабочих рук.

Так началось их сотрудничество. И хотя их бизнес нельзя было назвать полностью законным, он процветал благодаря уникальному сочетанию навыков. Марин внёс в работу свои знания в области науки и технологий, а Том – мастерство, смекалку и опыт. Вместе они построили необычный, но эффективный альянс, который быстро стал для них обоих чем-то большим, чем просто работой.

Глава 2: Птица, Самолёт, Супермен

Том вошёл в подпольную лабораторию Марина по его просьбе и сразу ощутил пронизывающий холод, будто помещение не отапливалось вовсе. Воздух был насыщен едким запахом химических реагентов, от которого начинало першить в горле. Где-то в глубине комнаты тихо жужжала аппаратура, создавая ощущение непрерывной работы невидимых механизмов.

Взгляд Тома скользил по столу, заваленному папками, листами с расчётами и неразборчивыми схемами. Стены были оклеены чертежами, формулами и биологическими диаграммами. Том украдкой посмотрел на Марина, который, полностью погружённый в процесс, осторожно перемешивал содержимое пробирки.

– Так зачем ты меня вызвал? – спросил Том, нарушив тишину.

Марин, облачённый в хирургический халат и перчатки, поднял голову и приветливо улыбнулся. Аккуратно зачёсанные волосы и сосредоточенный взгляд делали его похожим на учёного из старых научно-фантастических фильмов.

– Привет. Хотел показать кое-что важное. Кажется, у меня всё получилось.

Том вскинул бровь.

– И что же?

– Регенерация, – ответил Марин. Он взял серебристый скальпель, блеснувший в свете лампы. – Смотри.

Отстегнув халат и оголив предплечье, Марин уверенным движением сделал надрез. Лезвие легко разошло кожу; кровь только начала выступать, как рана стремительно затянулась, будто перематываясь невидимой нитью. Через секунду на коже остался лишь бледный след, который тоже постепенно исчезал.

Том ошеломлённо выдохнул.

– Ничего себе… А что насчёт серьёзных ранений?

– Ещё не проверял, – спокойно сказал Марин. – И, думаю, не стоит это делать без необходимости.

– Согласен. Ладно, поздравляю – это круто. Но давай выйдем отсюда, – предложил Том, оглядывая стены. – Тут пахнет так, будто ты смешал всё, что только мог найти на свалке химикатов.

Марин усмехнулся:

– Хорошо, сделаю нормальную вентиляцию. Пошли.

Они вышли наружу. Тёплые лучи солнца и прохладный ветер сразу смыли ощущение клаустрофобии, нависавшее в лаборатории.

– Так что нужно сделать? – спросил Марин.

– Я почти закончил костюм, – ответил Том, поправляя ремень на талии. – Осталось испытать его. Но мне нужна помощь с оформлением – финальная сборка, подключение модулей и проверка интерфейсов.

– Конечно, помогу, – уверенно сказал Марин. – Пора двигаться дальше, верно?

Том и Марин подошли к мастерской и начали загружать боевой костюм в фургон. «Чёрная сталь» уже выглядела почти законченной: гидравлические приводы тихо подрагивали при движении, на корпусе блестели новые электронные модули. Марин провёл рукой по холодному металлу, внимательно изучая каждую деталь, и повернулся к Тому.

– Костюм действительно впечатляет, – сказал он серьёзным тоном.

– Он ещё послужит своему владельцу, – с гордостью ответил Том, бросив взгляд на своё творение.

– Ты готов к испытанию? – уточнил Марин.

– Готов. Но кто знает, что может случиться. Поедем подальше от города – лишние свидетели нам ни к чему.

Фургон выехал за пределы городских улиц, оставляя позади шум и свет. На шоссе, среди полей и редких деревьев, повисла непривычная тишина. Марин нарушил её первым:

– Есть новости от Шана?

– Был вчера, – ответил Том, не отводя взгляда от дороги. – Принёс крошечную, но нереально мощную батарею. Сейчас заряжается.

– А меня он видеть не захотел? – спросил Марин, слегка удивившись.

– Да кто его знает, – усмехнулся Том. – Шан – ходячая загадка.

Когда они добрались до окраины и съехали на заброшенную площадку, фургон остановился.

– Это точно не последнее испытание, – заметил Марин, выходя наружу и оглядывая местность.

– По-другому никак, – согласился Том. – Проект всё ещё сырой.

Некоторое время они молчали, готовя оборудование и разгружая костюм. Затем Том нарушил тишину:

– Вот что я хотел спросить, – начал он, глядя на Марина. – Зачем тебе всё это? Все эти эксперименты?

Марин пожал плечами:

– Ты сам видел регенерацию. Это необычная штука.

– Не об этом. Что заставило тебя стать таким? Что подтолкнуло к этому пути?

Марин замялся, затем тихо сказал:

– Хочешь правду?

– Говори.

– В пятнадцать лет у меня обнаружили диабет второго типа. Тогда эта болезнь считалась малоизученной.

– И что было дальше?

– Нацисты… каким-то образом его вылечили.

Том даже перестал двигаться. На лице застыло неподдельное изумление.

– Стоп. Что?

– Именно так, – кивнул Марин. – Они вылечили диабет. Представь себе, какие возможности открывает подобная наука. Если понять, как именно это сработало… возможно, можно лечить и другие заболевания.

– Ты думаешь, это можно повторить?

– Не знаю. Возможно, я просто выжил из-за особенности организма. Но я обязан выяснить.

Том медленно выдохнул, осмысливая услышанное.

Они приступили к подготовке испытания. Том начал облачаться в костюм, подгоняя его под себя. Когда защёлкнулись последние крепления, гидравлика ожила – мощные приводы реагировали на малейшее движение, усиливая каждый шаг.

Марин тем временем расставил импровизированные мишени из бутылок и подготовил измерительное оборудование. Закончив, он взял кувалду, надел защитные очки и подошёл ближе.

– Готов? – спросил он.

– Полностью, – уверенно ответил Том, чувствуя, как адреналин пробегает по венам.

– Тогда начинаем. Первое испытание – оружие, – объявил Марин, отходя на безопасное расстояние.

С каждым мощным выстрелом, который Том выпускал из оружия, мишени из бутылок разлетались в мелкие осколки, осыпая землю прозрачной крошкой. Марин внимательно наблюдал, время от времени делая пометки в блокноте и сверяясь с приборами, фиксирующими мощность и точность стрельбы.

– Почему ты не используешь лазеры? – спросил он, искренне удивлённый тем, что Том ограничивается пулевым оружием.

– Батарея слабая, – ответил Том, перезаряжая оружие и наводя его на очередную мишень. – Лазеры высаживают заряд за пару минут.

Марин понимающе кивнул.

– Ладно, – сказал он, поднимая с земли тяжёлую кувалду. – Теперь проверим прочность. Держись!

Он со всей силы ударил по корпусу костюма. Том почувствовал, как от удара его почти сносит с ног – металл приглушил силу, но инерция всё равно была чудовищной. Он едва удержался на ногах, приземлившись на одно колено.

– Ничего себе ты вдарил… – выдохнул Том, ощупывая место удара. – Повреждений нет?

– Вмятина есть, но не критично, – ответил Марин. – Переходим к последнему этапу.

– Полёт, – произнёс Том с заметным волнением.

– Ты уверен? – осторожно уточнил Марин.

– Нужно же когда-то попробовать, – сказал Том, активируя ракетные сопла.

С громким ревом костюм поднял его в воздух. Том взмыл примерно на сорок метров, чувствуя, как ветер хлещет по лицу, а сердце бешено колотится от адреналина. Но на пике подъёма система дала сбой, и он резко начал падать.

За мгновение до столкновения с землёй парашют раскрылся, однако не полностью – удар всё равно оказался сильным. Тома бросило вперёд, он перекатился по земле и остался лежать, пытаясь отдышаться.

Он поднялся, хромая.

– О, чёрт… Чёрт побери! – выругался он, оглядывая повреждённый костюм.

– Ты как? Жив? – обеспокоенно спросил Марин, подбегая ближе.

– Да ноги – в заднице! – зло ответил Том. – Парашют сработал неправильно!

Марин быстро освободил Тома из костюма и осторожно уложил его на заднее сиденье автомобиля. Действовал он уверенно и без суеты: проверил пульс, дыхание, убедился, что Том остаётся в сознании, после чего поспешно захлопнул дверь.

– Я поведу. У тебя ноги переломаны, – твёрдо произнёс Марин, усаживаясь за руль.

– Ладно… понял, – выдохнул Том, пытаясь держаться, хотя боль накатывала волнами.

Марин ещё раз бросил быстрый взгляд на друга, затем закинул повреждённый костюм в фургон и сел за руль. Машина сорвалась с места. Он вёл предельно сосредоточенно, но не забывал следить за состоянием Тома в зеркало.

– Почему ты не поставил два парашюта? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги. – Дублирование никогда не помешало бы.

– Думал, одного хватит, – улыбнулся Том, хотя это больше было похоже на болезненную гримасу.

– Падение с сорока метров обычно заканчивается летально, – заметил Марин. – То, что ты жив, – вообще-то чудо.

Том тихо хмыкнул и после короткой паузы пробормотал:

– Ну и как это Сильвии объяснить?

Марин удивлённо повернул голову:

– Кто такая Сильвия?

– Моя новая девушка, – признался Том, чуть смутившись.

Марин укоризненно покачал головой:

– Вот же… И даже другу не сказал?

– На дорогу смотри! – резко одёрнул его Том.

– Ладно-ладно, – буркнул Марин и вновь сосредоточился на трассе.

На мгновение в машине воцарилась тишина. Том попытался сменить тему:

– Ты ведь медик… У тебя, случайно, костыли есть?

– Пфф. Я тебе и костыли найду, и гипс поставлю, – усмехнулся Марин.

Том слабо улыбнулся в ответ, чувствуя, что, несмотря на боль, находится в надёжных руках.

Спустя месяц после визита к врачу Том всё ещё шёл по пути к полному выздоровлению. Ноги болели, но он уверенно держался на костылях, понемногу привыкая к нагрузкам. Несмотря на ограничения, он продолжал помогать Марину в лаборатории – пусть и не так активно, как раньше. Их сотрудничество не прерывалось: напротив, общее дело только сильнее сблизило их.

В этот день Марин выглядел особенно сосредоточенным. На столе, среди аккуратно разложенных инструментов и записей, стояли стерильные контейнеры и шприцы.

– Итак, эксперимент номер тридцать шесть, – произнёс он, проверяя последнюю запись в журнале. – Это будет заключительным. Если всё пройдёт правильно… я получу полный контроль над своим организмом.

Том нахмурился, опираясь на костыли.

– Очень надеюсь, что без осложнений. Ты всё-таки не робот, – сказал он с тревогой в голосе.

– Я тоже надеюсь, – Марин попытался улыбнуться, но напряжение всё же проскользнуло в его взгляде. – Тридцать пять экспериментов позади, и я всё ещё жив. Так что, вероятно, и этот переживу.

Он взял шприц с прозрачной, едва заметно мерцающей сывороткой. Руки его были – удивительно ровные, почти без дрожи. Марин ввёл иглу в вену, медленно ввёл препарат, затем прижал к месту укола ватный тампон, пропитанный спиртом.

– Готово, – сказал он, отложив шприц и выдохнув.

– Так быстро? – не скрывая удивления, спросил Том.

– Процедура простая. Теперь остаётся ждать, – ответил Марин. – Эффект появится не сразу.

Том подошёл ближе, насколько позволяли костыли, и внимательно всмотрелся в друга.

– Всё это очень странно… Зрелище, конечно, не из приятных – наблюдать, как ты колешь сам себя. Надеюсь, всё пройдёт нормально.

Марин коротко кивнул, принимая слова поддержки. Он сел рядом с Томом – впервые за долгое время позволяя себе просто остановиться.

Оба замолчали, чувствуя, как напряжение медленно заполняет комнату.

Они не знали, что принесёт этот последний эксперимент. Но знали одно: назад пути уже нет.

Прошло два часа после инъекции. Лаборатория погрузилась в вязкую тишину – даже аппаратура казалась притихшей, словно ожидая. Марин сидел неподвижно, сосредоточенно прислушиваясь к собственному телу.

И вдруг…

Он медленно поднял руку перед собой. Глаза его блеснули.

– Смотри, – тихо произнёс он.

Том наклонился вперёд, прищурившись – и в тот же миг резко отшатнулся.

– Какого…?! – вырвалось у него.

Рука Марина начала меняться. Сначала кожа вздулась, словно под ней что-то шевельнулось. Затем она резко разорвалась, раскрывая влажный блеск оголённых мышц. Волокна дрожали, извивались – будто жили собственной жизнью.

Вены обмякли и сползли вдоль костей, оставляя жуткий, почти механический каркас из белых костей предплечья.

Через секунду мышцы начали смещаться, закручиваться слоями, как лепестки. Вся рука приобрела форму, напоминающую кедровую шишку – страшную, рваную, сочащуюся слабой струйкой крови.

Том сглотнул.

– Офигеть можно… – только и выдавил он.

Марин стиснул зубы, сдерживая боль, но голос его оставался удивительно ровным:

– Я… могу перераспределять мышцы. Ломать привычную анатомию. Менять структуру.

Оголённые мышечные пучки дрогнули – и начали собираться, уплотняться, срастаясь в одно массивное образование.

За секунды рука превратилась в будто бы перекачанную, гипертрофированную конечность – живое оружие.

– Теперь сила сжатия вдвое больше… – выдохнул Марин, ощущая прилив мощи. – Я могу поднимать вес, который раньше и сдвинуть не смог бы.

– Даже как-то мерзко, – сказал Том, заворожённо глядя на трансформацию. – Но чертовски впечатляет.

Медленно, с едва слышным потрескиванием перестраивающихся тканей, рука начала возвращаться в нормальную форму. Кожа затягивалась, но не полностью – из-под свежих шрамов ещё проступала кровь.

Марин выдохнул, ощущая накатившую усталость.

– Да… выглядит круто. Но боль зверская. С таким контролем придётся ещё работать – иначе рискую оторвать себе руку и не успеть собрать её обратно.

Том усмехнулся, немного горько:

– Вот знаешь… мы с тобой удивительно похожи. Оба готовы идти до конца ради науки. Даже если цена – собственное тело.

Марин тихо кивнул.

– Похоже, да. И иногда я не уверен, хорошо это… или страшно.

Ночью, когда город тонул в лукавом свете уличных фонарей, Том вышел на двор и застыл. Перед ним, в окружении треска и искр, стоял Марин и подбрасывал в костёр тяжёлые металлические блоки, платы и разобранные приборы. Пламя лизало холодный металл, превращая часы работы в искрящиеся угли. Воздух наполнился резким запахом горелого пластика и озоном – всё, над чем они трудились последние месяцы, уходило в дым.

Том подошёл поближе, чувствуя, как в груди поднимается тревога.

– Зачем ты всё это делаешь? – спросил он тихо, стараясь не дать голосу дрогнуть.

Марин не оборачивался. В отблесках пламени его профиль казался строгим и слегка усталым.

– Всё самое ценное у меня в голове, – ответил он, не отрывая взгляда от огня. – Эта лаборатория, эти устройства – лишь инструменты. Без меня они пусты. Информация – наша сила. И, впрочем, мне сейчас это не нужно.

Между ними опустилась тяжёлая тишина, нарушаемая только треском горящих плат и сыплющимся металлом. Огонь отражался в глазах обоих – у Тома в основном страх и непонимание, у Марина – решимость и какая-то печальная свобода.

– Значит, ты сжигаешь всё, что могло бы помочь? – настаивал Том, стараясь подобрать слова так, чтобы не начать спор, который вряд ли мог помочь.

– Я не сжигаю знания, – спокойно сказал Марин. – Я закрываю главу. Иногда нужно что-то разрушить, чтобы освободить место для нового. Кроме того, это безопаснее – меньше шансов, что кто-то использует это против нас или – ещё хуже – что это попадёт в руки тех, кто не поймёт и применит по-дурному.

Том провёл рукой по воротнику, чувствуя, как мороз щекочет ладонь.

– И что дальше? – спросил он. – Ты что, собираешься просто уйти куда-то?

Марин откинул ещё одну плату в огонь, и она вспыхнула ярче прежнего.

– Меня волнует слишком много вопросов, – признался он. – Я хочу знать, кто такой Шан, кто такой Фриз, что за «крестоносцы», и зачем они охотятся за нами. Мы даже не понимаем, с кем имеем дело.

Том на секунду задумался, затем слегка кивнул.

– Я смогу ответить на пару твоих вопросов, – сказал он тихо. – Но прежде чем ты начнёшь что-то делать в одиночку – подумай о рисках. Ты слишком много рискуешь.

Марин, наконец, отвернулся от огня и посмотрел на друга. В его взгляде мелькнуло что-то мягкое – приглашение, доверие и, возможно, иная надежда.

– Тогда начнём, – прошептал он. – Рассказывай всё, что знаешь.

Некоторое время спустя они снова сидели на балконе старого дома, наслаждаясь редким вечерним спокойствием. Воздух был прохладным, с лёгким ароматом сосен – будто сама ночь старалась укрыть их от тревог последних дней. Где-то внизу шуршали деревья, изредка проезжала машина, но здесь, на высоте, мира словно становилось больше.

Том откинулся на спинку кресла, долго молчал, прежде чем заговорить:

– У доктора Фриза и Шана Шухана есть нечто вроде телепорта. Они называют его «Нексус». – Он говорил медленно, словно заново перебирая в памяти то, что слышал раньше. – И ещё… Шан невероятно силён. По его словам, он спасал целые цивилизации. Но… не знаю, правда ли это. Он многое рассказывает, но иногда это звучит слишком фантастично даже для него.

Марин нахмурился, задумавшись. В огнях города, отражавшихся в его глазах, читалось беспокойство – не из-за угроз, а из-за отсутствия ясности.

– А про доктора Фриза ты знаешь хоть что-то? – спросил он, внимательно наблюдая за выражением лица Тома.

Тот покачал головой.

– Про него – ничего. Чистый лист. Тень. Будто он и не человек вовсе. Я даже не уверен, существует ли он как физическое существо. Похоже, только Шан знает о нём больше, но и он говорит крайне неохотно.

Некоторое время они сидели молча. Сквозь ночной воздух протянулся тихий гул далёкой дороги, затем снова воцарилась тишина.

Марин нарушил её первым:

– Мы можем спросить Шана. Прямо. Если он знает хоть что-то – это лучше, чем гадать.

Том вздохнул, но кивнул.

– Хорошая идея. Но придётся ждать. Он появляется, когда захочет. Иногда – через неделю, иногда – через месяц. Он не дает знать заранее.

Марин устало провёл рукой по лицу.

– Значит, подождём, – сказал он, примирившись с мыслью. – Нам всё равно нужны ответы.

Том посмотрел на него с лёгкой улыбкой – едва заметной, но искренней.

– Они придут. Пусть и не скоро.

Вечер снова накрыл их тишиной, и на мгновение казалось, что весь мир затаил дыхание в ожидании следующего шага.

Глава 3: Город Чикатило

Том и Марин сидели на балконе, погружённые в вязкую тишину вечерних сумерек. Они ждали Шана Шухана – уже месяц, если не больше. Время от этого ожидания будто потеряло форму: дни тянулись одинаково, а мысли становились тяжелее.

Марин, хмурясь, всматривался в тёмную линию горизонта.

– До чего я докатился?.. – произнёс он глухо, почти шёпотом. – Сижу здесь, и до сих пор не понимаю, почему вообще оказался в этом месте.

Том повернул голову, ощутив, как слова друга эхом отдаются в нём самом.

– Честно говоря, и правда пора бы узнать, как ты сюда попал, – сказал он спокойно, хотя внутри его кольнуло беспокойство.

Марин тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

– Меня просто… привели. Забрали. И всё. С тех пор никто не удосужился хоть что-то объяснить. Шан и Фриз держат меня в полном неведении.

Том прищурился, вспоминая всё, что связано с Шаном.

– Шан Шухан… – пробормотал он. – Он вообще вечно появляется пьяный. Я сколько его знаю – он будто живёт в каком-то своём хаосе. От него не стоит ждать логики, тем более объяснений.

Марин тихо рассмеялся, но смех вышел нервным, безрадостным.

– А доктор Фриз ещё хуже. Он говорил ещё меньше, чем Шан. Именно он привёл меня сюда, но даже не попытался рассказать, что от меня нужно. Такое чувство, будто он мне не доверяет. Тогда зачем вообще было выбирать меня? Мог бы найти кого-то другого.

Том замолчал, обдумывая слова друга. Вечерний ветер прошёлся по балкону, как будто тоже ждал его ответа.

– Задумывался, – наконец сказал он. – И… может, кто-то другой был бы хуже. Гораздо хуже. Может, Фриз выбрал тебя именно потому, что не хотел рисковать. Или хотел сделать всё правильно, насколько он считает это возможным.

Марин посмотрел на него – долгим, тяжелым взглядом, в котором смешались благодарность и сомнение.

– Хотел бы я в это верить… – прошептал он.

И снова наступила тишина. Но теперь в ней чувствовалось не только беспокойство – в ней появилась надежда, едва слышная, хрупкая, но живая.

Марин долго молчал, глядя туда, где тёмная линия горизонта растворялась в вечернем небе. Затем, едва слышно, словно боясь собственного признания, произнёс:

– Я… неудачник. Никогда в жизни не принимал решения сам.

Том резко повернулся к нему, нахмурившись.

– Да брось ты. Что за ерунда?

Марин медленно повернул голову. В его взгляде не было ни злости, ни жалобы – только усталость и какое-то спокойное, страшное принятие.

Том выдержал его взгляд и, сделав глубокий вдох, произнёс:

– Просто ещё не наступил момент, когда ты сделаешь свой собственный выбор. – Затем он усмехнулся уголком губ. – Послушай… я тебе кое-что расскажу.

Марин слегка приподнял бровь:

– Что же?

Том откинулся на спинку кресла, глядя в пустоту, будто воспоминание возвращало его в прошлое.

– Когда мне было девятнадцать, родители отправили меня учиться на авиационного инженера. Хотя, если честно, я тогда думал не о двигателях и чертежах, а о девчонках, вечеринках… и обо всём, только не о будущем.

Однажды преподаватель позвонил мне лично. Представляешь? Сказал: “Я не собираюсь терпеть твои прогулы. Либо приходишь на пары, либо вылетаешь к чёртовой матери”. И знаешь, что я ему ответил?

Марин покачал головой.

– “Мне это неинтересно, у меня есть дела поважнее”. – Том горько усмехнулся. – Поважнее… Господи. Через пару дней меня отчислили. И только годы спустя я понял, какой же был идиот. Мне дали шанс изменить жизнь, а я выбросил его в мусорное ведро.

Так что не вздумай повторять ошибки Томаса Смита.

Наступила пауза. Марин переваривал услышанное, опустив взгляд куда-то вниз. Потом тихо, почти нежно, улыбнулся.

– Ну… похоже, мы с тобой – идиот и неудачник.

Том рассмеялся, слегка хлопнув его по плечу.

– Зато какие, а?

Марин улыбнулся чуть шире. Вечер казался уже не таким тяжёлым.

Шан Шухан уже был там, будто материализовался из самого воздуха. Он стоял неподвижно, опираясь на массивный клинок, а его рыцарские доспехи поблёскивали в свете фонаря. Но эффект величия быстро рушился – от него ощутимо пахло спиртным, а под забралом читалась привычная, почти домашняя пьяная расслабленность.

Подойдя к Тому и Марину, он склонил голову и хрипло спросил:

– Чего такие кислые?

Марин чуть опустил плечи, будто вопрос надавил на него:

– Да так… ничего особенного.

Том коротко кивнул, подтверждая:

– Как я и сказал.

– М-да… – буркнул Марин, явно не желая развивать тему.

Шан, и без того не слишком трезвый, ещё больше запутался. Он развёл руками, почти комично:

– Чё?

Том махнул рукой, отбрасывая разговор в сторону:

– Забей. У нас к тебе просьба. Мы хотим, чтобы ты взял нас с собой в путешествие.

Шан прищурился. Даже сквозь пьяный туман его глаза стали внимательными – неожиданно холодными и расчётливыми. На секунду в нём проявился тот, о ком ходили легенды, тот, кто будто бы уничтожал цивилизации.

– Вы точно этого хотите? – спросил он уже значительно собраннее.

Марин кивнул с неожиданным для себя же энтузиазмом:

– Да. Мы всё подготовили.

Шан молча смотрел на них несколько долгих секунд. Пьяность словно рассеялась, и в его облике проступила твёрдость, которой они прежде никогда не видели.

Наконец он произнёс:

– Ладно. Но слушайте внимательно. Это путешествие может быть очень… очень опасным. Я возьму вас с собой, но только при одном условии: вы выполняете всё, что я скажу. Без исключений.

Марин выдохнул почти мгновенно, будто боялся опоздать:

– Конечно!

Шан медленно кивнул, словно взвешивая что-то ещё.

– Ладно тогда. Завтра. На рассвете.

Он развернулся, пошатываясь, но уже с уверенностью человека, который привык ходить в доспехах, будто они часть его тела.

Том и Марин переглянулись – тревога смешалась с возбуждением. Они знали: назад дороги уже нет.

Том, Марин и Шан Шухан оказались в новом мире, погружённом в атмосферу разрушения и хаоса. Вокруг воцарилась мёртвая тишина: улицы были заброшены, а некогда величественный город превратился в руины, будто они шагнули в постапокалиптическую реальность.

Марин, ошеломлённый происходящим, огляделся по сторонам и, понизив голос, спросил:

– Ого… что здесь произошло?

Шан лишь пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном:

– Чёрт его знает. Вникать в такие вещи – пустая трата времени. Итак, ваше первое задание: найдите и убейте маньяка с усами и в тёмном плаще. Он серийный убийца. Не советую медлить – либо вы его, либо он вас. У него есть нексус; если справитесь, можете забрать его себе.

Марин открыл рот, собираясь задать вопрос, но не успел – Шан Шухан внезапно исчез, будто растворился в воздухе, оставив Тома и Марина один на один с неизвестностью.

Они переглянулись. В глазах обоих читалось тревожное недоумение.

– Мы… что, должны убить человека? – тихо сказал Том.

– Ну… давай сначала найдём его, а потом посмотрим, – нерешительно ответил Марин.

Теперь им предстояло самостоятельно исследовать этот таинственный и опасный мир, пытаясь выжить и выполнить задание без помощи Шана.

Марин тяжело вздохнул, его взгляд скользил по безмолвным улицам, затянутым серым туманом.

– Ну вот, теперь мы точно одни. И он снова нажрался, – раздражённо бросил он, сжав кулаки.

Небо, затянутое свинцовыми тучами, нависало так низко, что казалось – стоит руку протянуть, и заденешь их пальцами. Никаких признаков жизни: лишь редкие порывы ветра, гоняющие пыль и сухие листья.

– Тут даже воды негде взять, – хмуро добавил Том. – Что за проклятое место…

Марин отвернулся и задумчиво всмотрелся в даль, словно пытаясь разглядеть хоть какой-то ориентир.

– Пора начинать поиски. Долго так бродить не получится.

– Нет, сначала надо еду найти, – упрямо возразил Том, сжимая живот от голода. – Мы долго не протянем.

Марин взглянул на него, оценивающе прищурившись.

– Хорошо. Разделимся. Я проверю ближайшие здания, а ты осмотри рынок – если его ещё не разграбили.

– Согласен, – кивнул Том, и они разошлись в разные стороны.

Город становился всё более чужим и пустынным. Молчание давило на уши, словно сам воздух был тяжелее обычного. Марин шёл вдоль треснувшей стены, пока внезапно не остановился.

Впереди, рядом с полуразрушенным домом, что-то привлекло его внимание: едва различимый круг потухшего костра. Чёрные угли ещё хранили тепло – совсем недавно здесь кто-то был.

– Том! – позвал он, кивая на следы вокруг. – Смотри. Они свежие.

Том поспешил подойти, настороженно оглядывая окрестности.

– Давай понаблюдаем издалека, – прошептал он. – Мне это не нравится.

Марин молча кивнул. Напряжение росло, сгущаясь где-то за пределами видимости. Казалось, что за каждым углом может затаиться нечто – живое или не очень.

Прошло уже полчаса. Прячась за массивным камнем, Марин всё чаще бросал взгляд на часы, чувствуя, как внутри растёт беспокойство.

– Мы уже тридцать минут тут торчим. Почему он всё ещё не появился? – пробормотал он, сдерживая раздражение.

Том вдруг поднялся.

– Я пойду отолью.

Марин удивлённо приподнял бровь.

– В костюме?

– Я всё предусмотрел, – невозмутимо ответил Том, пожав плечами.

Марин хмыкнул.

– А запасной парашют ты тоже предусмотрел?

– В костюме уже два парашюта, – с гордостью сообщил Том, будто речь шла о грандиозном достижении инженерной мысли.

Отошедший по своим делам, Том на мгновение застыл. В нескольких метрах от него стоял человек в тёмном плаще. Высокий, с чёрными волосами и аккуратно подстриженными усами, он выглядел так, будто вышел из тени исключительно затем, чтобы стать угрозой. Его взгляд был тяжёлым, почти хищным.

– Марин! – выкрикнул Том. – Он здесь!

Не дожидаясь ответа, Том вскинул руку, и встроенный в костюм пистолет выплюнул короткую очередь. Пули прошли мимо, ударившись о стену позади незнакомца. Тот даже не шелохнулся.

Том рванул вперёд, стремясь сбить цель с ног, но незнакомец, будто предугадывая каждый его шаг, легко парировал удар и отбросил Тома в сторону, не прилагая видимых усилий.

– Что за клоуны тут объявились? – насмешливо произнёс он, глядя сверху вниз.

– Заткнись, чепушила! – огрызнулся Том, поднявшись с земли.

Незнакомец усмехнулся углом губ.

– Я вам не по зубам.

Том снова бросился в атаку, но результат был тем же – лёгкий, почти ленивый манёвр, и он снова оказался на земле. В этот момент Марин, воспользовавшись тем, что незнакомец отвлёкся, подобрал с земли тяжёлый камень и со всей силы ударил его по затылку.

Глухой звук удара эхом разнёсся по пустой улице.

Но незнакомец даже не качнулся.

Он медленно повернул голову, словно решая, в каком порядке с ними расправиться. Внутри Тома и Марина холодным узлом затянулось понимание: они столкнулись не просто с человеком. А с чем-то, что должно было быть невозможным.

Марин едва успевал реагировать на атаки незнакомца. Тот двигался стремительно, будто его тело подчинялось иным законам движения. Каждый удар был точным, резким, тяжёлым – Марину приходилось использовать всё, чему его когда-либо учили, чтобы не погибнуть в первые же секунды.

Сталь ботинка незнакомца со свистом прочертила воздух над его головой. Марин ушёл в сторону, парировал локтем следующий удар и попытался ответить контратакой, но кулак противника встретил его руку так, будто бил по камню.

– Господи… добыча сама идёт в ловушку, – ухмыльнулся незнакомец, видя отчаянные попытки Марина выдержать натиск.

Марин заскрипел зубами, чувствуя, как боль от отдачи проходит по предплечью. Следующий захват был настолько быстрым, что он не успел понять, как оказался с выкрученной рукой. Но в ту же секунду мышцы под кожей зашевелились, будто вспоминая недавний эксперимент. Сухожилия напряглись, смещаясь под непривычным углом, и Марину удалось вывернуться, врезав незнакомцу локтем в челюсть.

Тот качнулся лишь на полшага.

Этого хватило лишь на мгновение.

Блеск серебра вспыхнул в руке незнакомца так внезапно, словно нож вырос из воздуха. Марин почувствовал, как внутри всё похолодело.

Первый удар – в бок.

Второй – под рёбра.

Третий – в плечо.

Боль расплескалась по телу огнём, и ноги едва удержали его. Но он не падал. Он цеплялся за каждую крупицу силы, раз за разом отбивая нож, ища хоть один просвет, хоть одно слабое место, хоть спасительную секунду.

Том, выбравшись из укрытия, попытался сбить незнакомца рывком, но промахнулся и лишь скользнул по земле. Он увидел, как Марин, истекая кровью, ухватывается за руку противника и разворачивает её, пытаясь обратить нож против самого врага.

Но незнакомец вновь оказался быстрее. Одним движением он перекинул нож в другую руку и вонзил лезвие Марину в торс. Затем толкнул так сильно, что тот рухнул на землю, ударившись спиной о бетон.

Том взвыл от ярости и метнулся вперёд. Он вцепился в незнакомца, сбивая того с равновесия. Они вместе упали, катясь по пыли, обмениваясь ударами. Том вырывался из костюма – он не мог двигаться в нём достаточно быстро, не мог драться как человек. Но без брони он был уязвим.

– Давай, сильнее! – издевался незнакомец, уходя от каждого его удара так, будто дрался с ребёнком.

И тут раздался глухой звук – камень или кулак, Том не разобрал. Голова незнакомца дёрнулась в сторону. Том прижал его к земле, удерживая из последних сил. Тот, рыча, создал ещё один нож, протягивая руку к Томовой шее.

Блеск лезвия коснулся кожи.

Но Марин, едва держась на ногах, схватил запястье врага и изо всех сил направил нож обратно – к его горлу.

Сопротивляясь, незнакомец выгибался, но кровь уже проступила под сталью. Лезвие медленно входило глубже, разрезая кожу и подступающие под ней артерии. Руки Марина дрожали, но он не отпускал – не теперь, когда ставка была их жизнь.

– П… прошу… не надо… – хрипло выдавил незнакомец, глаза его впервые наполнились страхом.

Но было поздно.

Сталь прорвала сонную артерию. Тёплая кровь хлынула по рукам Марина. Тело врага дернулось, утратило силу и обмякло. Несколько секунд – и безжизненно рухнуло на землю.

Марин и Том, тяжело дыша, остались стоять над ним, оба едва держась на ногах, но живые – вопреки всему.

Марин, тяжело и прерывисто дыша, рухнул на потрескавшийся асфальт. Кровь стучала в висках, раны горели медленным огнём, а мир вокруг расплывался под пеленой усталости.

– Чёрт подери… – прохрипел он, закрывая глаза на секунду, будто пытаясь вернуться в своё тело.

Том стоял рядом, дрожа от осознания произошедшего. Только теперь до него полностью дошло то, что они сделали.

– Мы… – он сглотнул, голос едва не сорвался. – Мы только что убили человека.

Марин резко приподнялся на локтях, глядя на него исподлобья.

– Мне плевать. Это была самозащита. Иначе он бы убил нас обоих.

Он выдохнул, морщась от боли.

– Давай, поднимайся. Здесь нельзя оставаться.

Но Том не двигался. Его взгляд был прикован к телу незнакомца.

– Подожди… – прошептал он. – Смотри. Из него… что-то вытекает.

Марин повернул голову. Вокруг шеи убитого растекалась чёрная, густая, маслянистая субстанция. Она шевелилась. Как будто была живой.

Том отшатнулся, его охватил первобытный, животный ужас.

– Это… это ползёт на меня! – закричал он, делая несколько резких шагов назад.

И правда – чёрная масса медленно тянулась к нему, извиваясь, будто змея, и сразу же набросилась и скрылась под одеждой. Том, охваченный паникой, начал рвать с себя одежду, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между собой и неизвестной угрозой.

– Том, не делай резких… – начал Марин, но тот его уже не слышал.

Кусок брони упал на землю. Затем перчатка. Потом рубашка. Том буквально выдирал ткань когтями, пока не остался полностью обнажённым, тяжело дышащим, мокрым от страха.

Он замер. Чёрной субстанции нигде не было.

– Помоги! – сорвался его голос. – Где она?! Марин, где она?!

Марин, один глаз прикрыт от боли, осматривал землю.

Пусто.

Ни пятна. Ни следа. Будто то, что они видели, растворилось в воздухе.

– Том… – медленно произнёс он, стараясь говорить спокойно, хотя в голосе слышалась тревога. – Похоже… она во мне.

– Не паникуй. Просто… просто дыши. Мы не знаем, что это. Может… может, Шан сможет помочь.

Том стоял, дрожа всем телом, не в силах поверить в происходящее.

Ночь вокруг вдруг стала темнее, будто город затаил дыхание вместе с ними.

Том и Марин тяжело опустились на холодную металлическую скамейку возле разрушенного ресторана. Пыльный воздух жёг лёгкие, руки дрожали от напряжения, а перед ними лежал окровавленный труп незнакомца – напоминание о только что пережитой схватке.

Оба молчали, глядя в одну точку, пока пространство рядом не дрогнуло, будто воздух стал гуще. Из ничего шагнул Шан Шухан – ровно, спокойно, словно просто вышел из-за угла.

Он остановился перед ними, скрестив руки.

– Что с вами произошло? – спросил он без особой эмоции.

Том взглянул на него снизу вверх, глаза ещё в шоке.

– Хреново провели время, – хрипло выдавил он.

Шан скептически приподнял бровь и медленно обвёл их взглядом: разорванная одежда, кровь, царапины, синяки.

– Он вас так потрепал? – тихо спросил он, будто проверяя, насколько нелепым был их провал.

Марин коротко, без сил, кивнул:

– Да.

Шан бросил взгляд на труп и покачал головой.

– Двое на одного… при том, что он не самый сильный противник, – сухо заметил он.

Том выдохнул, уже не пытаясь оправдываться:

– А ещё эта чёрная жижа на меня набросилась.

Шан резко повернул голову к нему.

– Тёмная жижа? – он сузил глаза. – Ты про нексус?

Том побледнел, ладони сжались в кулаки.

– Нексус… во мне?

Шан кивнул так, будто речь шла о чём-то обыденном.

– Да. Он сливается с телом носителя. Это нормальный процесс.

В груди Тома что-то неприятно кольнуло – смесь страха, любопытства и неясной угрозы.

– Никаких побочек? – спросил он, глядя прямо в глаза Шану.

– Нет, – спокойно подтвердил тот. – Наоборот, от него одни улучшения. Но разберёмся позже.

Он оглянулся по сторонам. Заброшенные здания стояли черными силуэтами, и в тишине будто слышались едва уловимые шорохи.

– Уходим отсюда, – сказал Шан. – Этот район долго безопасным не будет.

Том и Марин переглянулись и поднялись, чувствуя, как мир вокруг будто сжимается, подталкивая их идти вперёд – в неизвестность вместе с новым, опасным секретом внутри Тома.

Спустя некоторое время, когда напряжение боя уже стихло, а воздух вокруг стал спокойнее, Шан Шухан собрал Тома и Марина. Он стоял прямо, руки за спиной, словно преподаватель перед двумя невнимательными учениками.

– Томас, – начал он спокойно, – ты знаешь, как пользоваться нексусом?

Том покачал головой:

– Нет. Понятия не имею.

Шан глубоко вздохнул.

– Тогда слушайте внимательно. Нексус позволяет перемещаться в любую точку пространства. В любую, – подчеркнул он. – Но есть два правила, нарушать которые нельзя. Вообще. Ни при каких обстоятельствах.

Том и Марин переглянулись.

– Первое, – продолжил Шан, – не теряй концентрации во время телепортации. Человеческий мозг не предназначен для управления нексусом. Потеря внимания – и ты застрянешь между точками, распадёшься или останешься инвалидом.

Марин громко сглотнул.

– Второе правило – не используй телепортацию слишком часто. Каждый прыжок создаёт радиоимпульс. Если ты подряд совершишь несколько, твой след станет очевидным.

Том нахмурился.

– Кому?

Шан посмотрел на него серьёзно:

– Империи. Они ведут охоту на нексусы. И если они тебя засекут – конец. Не просто проблемы, Томас. Конец.

Марин вскинул брови:

– Значит, тот тип, с которым мы дрались… Он хотел телепортироваться, но не смог сконцентрироваться?

– Абсолютно верно. – Шан кивнул. – Его мозг сорвался, он не ушёл, и вы смогли его добить. Но есть ещё один момент: для телепортации требуется энергия. Как только отдохнёшь, попробуешь переместиться домой.

Он делал шаг, но вдруг остановился.

– Хотя… постой.

Том напрягся.

– Что-то не так?

Шан огляделся, словно прислушиваясь к чему-то за пределами обычного слуха.

– Здесь нексус сменил носителя, – произнёс он тихо. – Это значит, что солдаты уже могут отслеживать нас.

Марин нахмурился:

– То есть мы… в опасности?

– В большой опасности, – подтвердил Шан. – Я отправлю вас домой.

Он положил руки им на плечи. Мир вокруг дрогнул, словно кто-то выключил звук и свет одновременно, – и в следующее мгновение Том и Марин уже стояли в своей квартире.

Они оглянулись, ещё не веря в мгновенное перемещение. Дом казался непривычно спокойным после пережитого ужаса.

Где-то далеко, в пустынной улице, Шан остался один – наблюдать, ждать и удерживать приближающуюся угрозу.

Том выдохнул:

– Он… нас спас.

Марин молча кивнул. Впервые за последние часы они почувствовали не просто облегчение – они почувствовали, что кто-то действительно стоит на их стороне.

Шан Шухан стоял на крыше покосившегося здания, высоко над разрушенным городом. Холодный ветер хлестал его по лицу, трепал плащ, но он оставался неподвижным, словно утёс, ожидающий волны. Он чувствовал приближение гостей – чужих, опасных, тех, кого он ненавидел всей душой.

На горизонте показались пятеро солдат Империи Гехена – тёмные силуэты в королевской форме. Шаг за шагом они продвигались вперёд, уверенные, дисциплинированные, вооружённые винтовками, от которых исходила блеклая голубая подсветка энергозарядов.

Шан щурился, наблюдая за ними. Он не собирался прятаться. Не собирался бежать.

Он их ждал.

И когда солдаты приблизились на достаточное расстояние, Шан сделал шаг вперёд и бросился вниз. Ветер взревел в ушах. Земля стремительно приближалась. Он приземлился между солдатами в один глухой удар, и вокруг разлетелась волна пыли.

Пятеро инстинктивно вскинули оружие, но остановились, увидев человека, который не должен был быть здесь – и точно не должен был пережить такое падение.

Из их рядов вышел главный – высокий мужчина с длинными белоснежными волосами, стянутыми в хвост. Его глаза холодно блестели.

– Валентайн. – Шан произнёс имя с неприязнью, как будто оно само было ядом. – Что ты здесь забыл?

– А ты кто такой, чтобы задавать вопросы? – Валентайн вскинул бровь.

Шан слегка усмехнулся, но усмешка не коснулась глаз.

– Просто скиталец.

Он медленно поднял руку и отдёрнул рукав. На коже была вытатуирована древняя символика – знак, от которого кровь в жилах солдат Гехены должна была стынуть. Валентайн увидел его – и на мгновение замер. Его глаза расширились, но лицо тут же вновь стало бесстрастным.

– Вот как… – проговорил он тихо. – Значит, ты правда скиталец.

Вокруг повисла тишина.

– Между нами ведь нет вражды, – сказал Валентайн, делая осторожный шаг вперёд.

– Нет, – резко ответил Шан. – Валите отсюда. Все.

Валентайн посмотрел на своих солдат и едва заметно махнул рукой:

– Уходим.

Солдаты послушно развернулись.

Но уходя, Валентайн обернулся и сказал:

– На то твоя воля… Уничтожитель миров.

Шан даже не шелохнулся. Но выражение его лица изменилось – словно слова Валентайна ударили в старую, давно зажившую, но всё ещё ноющую рану.

Белые волосы командира исчезли в тумане. А Шан остался стоять среди пепла и разорванного ветром мусора – один, как всегда.

И на лице его играла смесь ярости, боли и чего-то, что он давно не позволял себе чувствовать.

После того как Том и Марин с трудом установили тяжёлый экзокостюм на стенд, в комнате воцарилась непривычная тишина. Оба выдохнули почти синхронно – будто избавились от груза, который давил им на плечи всё последнее время.

Не говоря ни слова, они направились в ванную. Пот, кровь, усталость – всё это стекало в водосток вместе с горячей водой. Пар постепенно заполнял пространство, смягчая напряжение в мышцах и очищая мысли. Том прислонился ладонями к холодной плитке, чувствуя, как тепло возвращает ему способность думать. Он закрыл глаза и позволил воде литься на лицо, смывая остатки страха, боли и тех мимолётных эмоций, которые он ни за что не признал бы вслух.

Когда он наконец вышел, переодевшись в лёгкую, домашнюю одежду, тело словно принадлежало им снова. Они вернулись на балкон, где свежий воздух был как лекарство после удушливого жара ванной. Небо серело, но в этой серости чувствовалось спокойствие.

Они уселись на мягкий диван. Марин какое-то время молчал, глядя перед собой, затем повернулся к Тому:

– Слушай… а ты бы не мог меня выручить? – спросил он почти нерешительно.

– Помогу, чем смогу, – ответил Том, поднимая взгляд.

– Ты можешь телепортировать меня в мою вселенную?

Том удивлённо моргнул.

– В Германию?

– Да. – Марин уверенно кивнул.

Том улыбнулся и пожал плечами:

– Конечно. А как мне это сделать?

Вопрос заставил Марина задуматься. Он нахмурил брови, перебирая в голове все возможные варианты.

– Возможно… если я смогу объяснить тебе то место… если ты почувствуешь его так же, как чувствую я…

– Ну, попробуй, – поддержал Том.

Марин слегка потер ладонью ткань дивана, пропуская через неё небольшой заряд. Затем медленно коснулся Тома кончиками пальцев. На миг воздух вокруг них дрогнул, будто вдохнул.

И они исчезли.

Марин и Том рухнули на мягкие подушки дивана, прежде чем поняли: под ними что-то есть. Комната, в которой они оказались, была погружена в абсолютную тьму. Ни отблеска света, ни слабого контура – будто сама тьма обволакивала их со всех сторон.

– Что?.. Я вообще ничего не вижу, – растерянно произнёс Том, ощупывая пространство вокруг.

– Минуту, у меня есть зажигалка, – отозвался Марин.

Щёлк – и маленькое оранжевое пламя вспыхнуло в его руке, отбрасывая дрожащие тени на стены.

– Отлично… – пробормотал Том, склонившись ближе. – Мы что, переместились вместе с диваном?

– Судя по всему, да, – сухо ответил Марин. – Плохо то, что мы не знаем, куда.

Комната оказалась частью старых катакомб – ржавые трубы, обвалившийся потолок, следы влаги на стенах. Холодный воздух давил на грудь. Слабое пламя зажигалки не разгоняло тьму, а лишь обозначала её края.

– Чёрт, ладно, – выдохнул Том. – Давай выбираться отсюда.

Они осторожно двигались вперёд, осторожно обходя мусор, провалы в полу и ржавые металлические конструкции. Тишина была настолько плотной, что каждый шаг отдавался эхом, будто кто-то невидимый шёл следом.

Наконец перед ними показалась массивная стальная дверь. Толстая, холодная, с вмятиной сбоку – словно кто-то однажды пытался её выбить.

– Ну давай… попробуем, – сказал Том, упершись руками в металл.

Марин присоединился, и оба, напрягаясь до скрипа суставов, толкали дверь. Та поддавалась неохотно, словно удерживаемая самой тьмой. Но спустя долгие усилия она наконец со скрежетом открылась.

Холод мгновенно ударил в лицо. Их встретила зима – настоящая, суровая, бескомпромиссная. Снег лежал глубокими пластами, а белое дыхание мгновенно растворялось в морозном воздухе.

– Слушай… – Том огляделся, прижимая ворот одежды к шее. – Нам нужно подготовиться. Здесь всё выглядит заброшенным.

Марин шагнул вперёд, щурясь от яркой белизны.

– Сначала включим свет в лаборатории, – сказал он. – Без электричества мы долго не протянем, – и кто знает, – добавил он, – может, в лаборатории остались какие-то припасы или оборудование. Но главное документы.

Том кивнул.

– Ладно. Давай займёмся поисками.

Когда в лаборатории загорелся свет, лампы мигнули несколько раз, будто не желая просыпаться после долгого забытья. Неровные блеклые лучи осветили помещение – и картина оказалась куда более мрачной, чем ожидалось.

Марин медленно огляделся. Разбитые плафоны свисали с потолка, словно оборванные осколки прошлой жизни. Стены были усеяны трещинами и вмятинами, местами – следами от ударов. В углах стояли старые палатки – теперь лишь грязные, перепачканные кровью и вековой пылью каркасы. Мусор, оборванные провода, разбросанные инструменты – всё выглядело так, будто что-то ужасное пронеслось по этому месту и выжгло его изнутри.

В воздухе стояла тяжёлая, застойная тишина.

Марин нахмурился.

– Стоп… Подожди, – произнёс он вслух, пытаясь собрать мысли. – Какой сейчас вообще год?

– Что? – Том повернулся к нему, сбивая снег с ботинок.

– Том, – Марин указал рукой на разрушения, – всё это… не могло случиться за пару лет. Это место работало минимум с тридцать девятого года. С момента, как мы ушли, прошло два, может, три года… но здесь будто десятилетия разрушений.

Том медленно провёл рукой по стене, на пальцах осталась смесь пыли и засохшей крови.

– То есть, по-твоему, мы вернулись… в другое время?

– Я не знаю, – Марин тяжело выдохнул. – Но объяснить это иначе трудно.

Том задумался, губы его слегка дрогнули, будто он прогонял сомнение.

– Возможно… – сказал он наконец. – В разных вселенных время течёт по-разному. Это как теория относительности Эйнштейна. Скорость течения времени зависит от условий, пространства, от того, через что ты проходишь. Может, здесь прошло восемь лет… пока у нас – всего три.

Марин покачал головой, но в его взгляде было уже меньше сомнений, чем страха.

– Думаешь, это возможно?

– Вероятно, да, – ответил Том. – И, боюсь, это не самое странное, что нам ещё предстоит увидеть.

Продвигаясь по заброшенной лаборатории, Марин ощущал, как с каждым шагом воздух становится всё тяжелее, будто насыщается воспоминаниями о том, что произошло здесь много лет назад. Тусклый свет ламп едва пробивался сквозь пыль и мрак, оставляя длинные, искажённые тени по углам коридоров.

Первой его остановкой стала заколоченная комната. Доски на двери были сбиты наспех, будто кто-то пытался как можно скорее отгородиться от того, что находилось внутри. Марин подошёл ближе, осторожно заглянул через мутное стекло – и его сердце ухнуло вниз.

Внутри, в кромешной темноте, на полу лежало нечто, отдалённо напоминавшее человеческое тело. Существа лишили кожи полностью: обнажённые мышцы словно натянутые канаты, рёбра проступали острыми дугами. Оно лежало, свернувшись в позу эмбриона, будто пытаясь спрятаться от мира, который причинил ему такую боль.

Марин не мог отвести взгляд.

Труп не разложился ни на грамм – как будто время здесь замерло. Возможно, это результат экспериментов, которые проводили учёные лаборатории: тщательное вскрытие, полное удаление кожного покрова, химическая обработка… и тело превратилось в своего рода мумию, сохранившуюся вопреки природе.

Марин с усилием оторвал взгляд и достал металлическую коробку с документами, что лежала рядом с дверью. Он забрал всё – отчёты, журналы, обрывки бумаг. Возможно, в них найдутся ответы.

Следующая комната оказалась анатомическим музеем. Когда Марин вошёл, его накрыл резкий запах формалина, застоя и старой смерти. Холодные витрины отражали его силуэт, и от этого казалось, будто он ступил в место, где время умерло вместе со всеми, кто здесь находился.

На полках стояли стеклянные банки с органами – мозгами, печенью, сердцами. Каждый из них был уродован тяжёлыми болезнями: опухоли, поражённые ткани, следы гепатита. Эти образцы когда-то служили учебным материалом – теперь же стали жуткими реликвиями прошлого.

Дальше – хуже.

Под потолком тянулись ряды банок с новорождёнными. Маленькие, беспомощные тела, погружённые в мутный формалин, были частично разложены, частично деформированы ещё при жизни. У некоторых отсутствовали части тела, у других живот был аккуратно вскрыт, чтобы обнажить внутренние органы.

На стенде, словно в мрачной галерее, были выставлены кости и черепа – человеческие и не только. Они смотрели пустыми глазницами, как немые свидетели того, что здесь творилось.

Марин сжал зубы, стараясь не поддаваться ужасающим ощущениям. Но внутри зарождалось неприятное чувство:

то, что произошло в этой лаборатории восемь лет назад… было лишь началом.

Марин уже собирался выйти из анатомического музея, когда его внимание привлёк металлический блеск на одном из столов. Он подошёл ближе – там лежал старый немецкий пистолет. Потускневший металл, потёртая рукоятка, застывшая пыль… Будто кто-то оставил его в спешке и никогда больше не вернулся.

Марин остановился. Внутри было странное чувство – смесь опасения и любопытства.

Работает ли он после стольких лет?

Он осторожно поднял оружие, проверил затвор, затем магазин. К его удивлению, внутри оставались патроны.

– Невероятно… – пробормотал он.

Чтобы проверить, он встал боком, прицелился в потрескавшуюся металлическую стойку и плавно нажал на спуск.

ГУЛЬК.

Выстрел разорвал тишину заброшенной лаборатории. Эхо прокатилось коридорами словно чей-то приглушённый крик.

– Том! – позвал Марин.

Том подскочил от неожиданного звука и выглянул из соседней комнаты.

– Что ты делаешь, мать твою?!

– Поможешь мне повидаться со старым другом? С Менгелем.

Том замер.

– Менгелем? Тем самым? Ангелом смерти?

– Да. Он самый.

Том задумался, потом медленно кивнул: – В нашем мире он умер в семьдесят девятом. В Бразилии. Утонул во время инсульта. Я читал.

– Значит, нам туда и нужно.

– Тогда… поехали.

Марин протёр пистолет об свой волосы и коснулся Тома – и пространство мгновенно развернулось.

Мгновенно они оказались на жарком пляже. Солнце освещало песок, ветер пахнул солёной водой. Мир вокруг был таким живым, что прошло мгновение, прежде чем оба поняли:

они действительно в Бразилии, 1979 год.

– Мы на месте, – сказал Том.

Марин смотрел вдаль. На берегу, одиноко прогуливаясь у линии прибоя, был человек – худой, лысоватый, с сутулой спиной и знакомыми чертами.

– Там… – тихо сказал Марин. – Это он.

Марин медленно пошёл вперёд, оставляя на песке глубокие следы. Том остался позади, наблюдая. Слышать их разговор он не мог – лишь отдельные немецкие слова доносились сквозь шум прибоя.

Марин подошёл почти вплотную и произнёс:

– Du bist bereits tot.

Ты уже мертвец.

Он поднял пистолет.

Но выстрела не последовало.

Менгель внезапно схватился за голову, словно его пронзила молния, и рухнул прямо в воду. Его лицо исказила гримаса боли.

Марин опустил оружие.

– У него инсульт?.. – произнёс он, не скрывая растерянности.

Том подошёл рядом. – Да. Он так и умер в нашей истории. От инсульта. Утонул… даже не понимая, что происходит.

Марин ещё несколько секунд смотрел на тело в волнах. Затем тяжело выдохнул, повернулся и пошёл обратно по пляжу.

Пистолет он выбросил в песок.

Снова вспышка – и они оказались в техасской лаборатории. Тихий, бетонный, безопасный бункер под землёй. Радиосигнал здесь не проходил – идеальное убежище.

Том первым вышел за дверь, оглядываясь.

– Ну… диван, похоже, нам уже не достанется. Никак.

Марин устало усмехнулся: – Придётся покупать новый.

И впервые за долгое время они почувствовали, что дышат спокойно.