# Автомобиль по имени Артём

Мария Андреевна Коршунова

23-летняя девушка вечерами развозит пиццу на ржавом автомобиле ВАЗ 21099, чтобы заработать на его ремонт. Этот год за рулём – первый, и ей очень сложно доставлять заказы в большом, плохо знакомом городе. Все вокруг постоянно осыпают машину насмешками и советуют от неё отказаться. И вот в особенно тяжёлый вечер автомобиль даёт понять, что он разумное живое существо, и начинает совершать самостоятельные действия. Почему это случилось? Как вести себя с такой необычной машиной и как выжить обоим в чужом неласковом городе?

Автомобиль по имени Артём


«Какая-то совсем уж глубокая яма», – подумалось мне, когда передняя часть машины рухнула вниз.

Но когда и задние колёса совершили такой же гигантский прыжок, я в ужасе выскочила из автомобиля, предварительно заглушив мотор. Я всё поняла.

Как всегда, во дворе многоэтажки, одна из обитательниц которой решила побаловать себя пиццей, не нашлось парковочного места. Я пристроила свою девяносто девятую на въезде к одному из гаражей – на бетонном блоке приличной высоты, так как дальше дорога круто спускалась вниз – и пешком побежала в нужную квартиру с термокоробом и терминалом.

Когда я возвращалась к автомобилю, мне позвонили из пиццерии и сказали, что следующая клиентка рвёт и мечет от нетерпения. И что день рождения её ребёнка идёт насмарку из-за того, что пицца до сих пор не там.

Мучимая совестью, помноженной на излишне растрёпанные для моих лет нервы, я принялась разворачиваться. В гаражах, естественно, было темно, и я забыла, что стою на краю бетонного блока…

Ну а дальше вы знаете.

Я оглядела своего несчастного многострадального Артёма. Именно так мне привычно называть машину из-за букв «ТЕМ» на номерах. Что интересно, предыдущий владелец тоже её так звал, о чём мне стало известно уже после.

Может, это человеческое имя и стало одной из причин дальнейших загадочных событий?

Внешне Артём был жив-здоров, но такой удар не мог пройти бесследно. Я огляделась по сторонам и увидела на одном из гаражей вывеску: «Автосервис». В нём горел свет, и я побежала посвящать мастеров в свои приключения.

– Вы не первая здесь падаете, – не удивился произошедшему молодой мужчина. Осмотрев Артёма снизу, он сообщил:

– Да всё нормально, можете ехать. Только я вам так скажу: она у вас скоро ездить перестанет.

– Почему? – с испугом поинтересовалась я.

– Балка сгнила задняя, треснет однажды.

– А, это я в курсе, – с облегчением выдохнула я. – Ей вот-вот кузовной ремонт будут делать, сейчас ещё чуть денег заработаю.

Процесс накопления средств на заветные сварочные работы двигался небыстро. Вечерняя развозка пиццы приносила в день чуть более тысячи (если считать чистую прибыль, без суммы, которая покрывала бензин). По основному месту работы – той, которая по образованию – мне тогда платили двадцать шесть. Более шести из них уходили на аренду жилья.

Все вокруг советовали продать машину и не скупились на насмешки в её адрес. В какой-то момент я устала отшучиваться, ощетинилась в ответ и стала довольно агрессивно защищаться. Артём был мне нужен, чтобы видеть по выходным родной город, близких и друзей. На машине туда ехать два часа, на общественном транспорте – полдня.

Распрощавшись с мастером гаражного автосервиса, я помчалась на адрес разгневанных женщины и ребёнка. Интересно, случайно ли сервис расположен прямо-таки у этого злополучного места, откуда по ночам валятся машины? Будь он метров на двести ближе к блоку, автомобили бы падали практически к ним на смотровую яму. И тогда можно было бы повесить табличку: «Залетай на диагностику»!

Припарковаться пришлось опять за тридевять земель…У телефона оставались последние проценты заряда, что добавляло ситуации драматизма… Мобильнику моему, конечно же, было триста лет в обед, и «Навигатор» работал в нём разве что без скрежета…

Я неслась под дождём по сумеречной улице большого, очень плохо знакомого мне города, умудряясь тащить и термокороб, и терминал, и умирающий телефон с включенными картами. Я уже не стеснялась того, что разговариваю, ругаясь, сама с собой. Кажется, ко мне постучалось сумасшествие. Впрочем, кому до меня какое дело? Это чужой для меня город, чужим и останется, и не за горами тот день, когда я его покину. Только не встретить бы студентов колледжа, у которых я до недавнего времени преподавала заготовку древесины и других лесных ресурсов за пять тысяч в месяц. Это тоже, конечно, являлось подработкой, а не основной работой. Однажды встретила так своего студента, когда курьерила ещё на велосипеде – лохматая, со съехавшим набок шлемом и, наверно, за три версты пахнущая потом. Ох и погано потом было на душе. Зато теперь этот парнишка моложе меня на пару лет точно знает, что работать по специальности – выбор наказуемый.

– Почему так долго? – завопил на весь подъезд мальчуган старшего дошкольного возраста.

– Машинка улетела с большой высоты. Я плохой водитель, плохой курьер и скоро уволюсь. Обещаю, – совершенно честно посулила им я. А про себя подумала, что мне в его годы покупали в магазине торт «Сказка», и я была искренне счастлива. Мои родители умели ходить.

Перед моим носом закрыли дверь, не став дослушивать объяснения и извинения. Уничтоженная морально, вымотанная физически, я вышла из подъезда. Предстояло долго и мучительно вспоминать, где остался Артём. Телефон полностью сел. По интересному совпадению, прямо напротив подъездной двери тарахтела синяя девяносто девятая, ни дать ни взять брат-близнец моего Тёмки. Даже степень коррозии та же самая и на тех же местах. Внутри никого не было.

«Не страшно же людям так оставлять. Угонят ведь», – вздохнула я и пошла прочь.

И вдруг девяносто девятая поморгала мне дальним светом.

Я обернулась и в ужасе попятилась назад. У машины были номера Т139ЕМ50. Номера Артёма.

Я несколько секунд в оцепенении смотрела на автомобиль. Дальше произошло самое страшное: он медленно поехал мне навстречу.

Не выдержав фантастического зрелища, я побежала оттуда. Достигнув последнего подъезда в этом доме, остановилась и обернулась. Артём больше за мной не ехал.

Во двор повернул «Хавал» и упёрся в мою машину.

– Девушка, это ваш автомобиль? – сердито крикнул мне водитель.

– Мой, – ошарашенно закивала я.

– Так уберите его нафиг с дороги, а потом бегайте по двору!

Мне ничего не оставалось, кроме как зашагать к Артёму. Но шла я медленно, с этим уж ничего не могла сделать. Когда оставалось несколько шагов, нервы сдали – остановилась.

– Девушка, побыстрее! У меня у сына день рождения! Что с вами вообще?

Теперь, выходит, и с отцом семейства познакомилась. За полчаса я умудрилась насолить им всем. Наверно, если однажды они решат придумать семейный герб, я там тоже буду изображена – в виде абсолютного зла, препятствующего их счастью.

Неимоверным усилием воли я заставила себя открыть ожившего Артёма, кинуть туда терминал и термокороб, обойти его и сесть за руль. Конечно же, от нервов я бросила сцепление и заглохла. Сзади «Хавала» тем временем образовалась вторая машина.

– Да как таким курицам вообще права выдают?!

На меня нахлынула злость, мощная, отрезвляющая. Слишком много за последний час я испытывала страха, а страх и агрессия – две стороны одной медали. (Эту фразу я прочитала в тринадцать лет в учебнике по дрессировке собак и теперь люблю ей козырять, дескать, сама додумалась). И вот теперь медаль перевернулась.

Я хотела выйти из машины и выплеснуть на него всё, что накопилось за месяцы жизни в этом неприветливом городе. Но Артём без какого-либо моего участия завёлся, тронулся с места, выехал со двора, прижался к обочине и заглушил мотор. Я тут же на всякий случай вышла наружу.

Минут десять я просто смотрела на машину, как самый глупый баран на новёхонькие ворота. Больше признаков самостоятельной жизни Артём не подавал.

Всё, что он сделал только что, было мне во благо. Дождался у подъезда, увёз от конфликтной ситуации с неизвестным исходом. Но всё равно не бояться его было невозможно. Когда сказка становится былью, это, знаете ли, страшновато. Будь я ровесницей сегодняшнего именинника, моя реальность процентов на шестьдесят состояла бы из сказок и мультфильмов, в том числе из горячо любимого мной мультика «Тачки». Тогда бы я восприняла произошедшее как должное и прыгала от счастья.

Но мне было уже двадцать три. Жизнь много раз успела показать, что если она и сказка, то страшная, жестокая. Со временем тускнеет самая горячая и искренняя дружба, распадаются хорошие семьи, любимые уголки природы чем-нибудь застраивают. Неожиданно предают те, от кого не ждёшь, а преждевременная смерть выкашивает тех, кто не предал бы. Любимая работа по специальности в тот год показала такие свои стороны, что пиццерия поначалу казалась чуть ли не отдушиной. Я жила, стараясь меньше думать о смысле бытия, меньше задаваться вопросами о любви и дружбе. Вертеться как белка в колесе, играя в свой квест на выживание и на сохранение Артёма, меня вполне устраивало.

И вот этот самый Артём возьми да оживи. Что теперь делать с таким разумным существом? Чувствует ли он боль? Каково же ему тогда было падать с бетонного блока, притереться дверью об другой бетонный блок, когда я разворачивалась в узком дворе? Хотя боль – это про нервные клетки, а у него их нет. Но у него же и мозга быть не должно, а я наблюдала рассудочную деятельность?

Тут рядом остановилась «Шкода», которую я когда-то уже видела.

«Ёлки, это ж машина начальника пиццерии! Сейчас меня будут убивать…»

Однако Илья, молодой парень чуть старше моих лет, вышел из автомобиля с улыбкой и распростёртыми объятиями.

– Ну слава Богу. Я уж думал, ты ударилась, когда падала.

Он знал о моём «пикировании»: успела сообщить, пока телефон не разрядился.

– Да нет, я ж пристёгиваюсь, – смущённо и с облегчением улыбнулась я. Всем бы таких начальников, давно такой добрый не попадался. В обычные дни, кстати, казался довольно строгим, даже требовал носить фирменную кепку. А тут я подвела пиццерию, пропала, сорвала его с работы, а меня ещё и обняли.

– Ну мало ли… Грудью об руль. А чего стоишь? Боишься теперь в неё садиться?

– Да, – нервно засмеялась я. Знал бы, почему боюсь.

– А как так вышло-то? Ты неопытный водитель, что ли?

– Конечно. У меня права с этого года. Вон знак «чайник», – я показала на восклицательный знак на заднем стекле Артёма.

– Ну тогда, конечно, беспонтово по этим дворам крутиться.

– Меня теперь уволят? Там эта тётка пожаловалась ведь куда-то, ты говорил.

Илья махнул рукой с широкой улыбкой и с видом максимального контроля над ситуацией.

– Маш, опытные водители работают в такси или курьерами в крупных конторах. И получают там совсем другие деньги. К нам приходят вот такие, как ты, и даже неопытней и младше. Вон парень восемнадцатилетний к нам устраивается на четырке, который права получил буквально вчера.

– Вчера?

– Да. И тут же пошёл на ней работать. Я представляю, как он будет ездить, и всё равно его беру. Потому что, если начну в вас копаться, сам заказы буду возить. И так вожу иногда. Поехали… помолясь. Тебе там покушать приготовили.

И мы двинулись в сторону пиццерии, которая в те минуты стала прямо-таки мила моему сердцу.