Ольга Ярошинская
Кровь дракона. Искры на ветру

Глава 1. Яйцо дракона

Камни под пальцами еще хранили ночную прохладу, но небо уже разгоралось рассветом. Скоро солнце встанет из-за красных вершин, и драконы вернутся.

Я видела их вдали – крылатые тени у горной гряды. Период линьки длится всего пару дней, группа Яниса уже вернулась с драконьими яйцами, а сейчас пришел наш черед попытать удачу.

Я прижалась к скале, перевела дух и, оттолкнувшись, перебросила руку на каменный выступ. Страшно не было. Зато меня до краев переполняли азарт, восторг приключения и жгучее предвкушение – у меня будет дракон! Свой собственный!

Страховочный трос натянулся, и я, глянув вверх, встретила взгляд Элая. На крыльях он лететь не рискнул – один из драконов кружил неподалеку, охраняя кладку, а мы пытались остаться незамеченными. Элай шел первым, крепил трос, а мы ползли следом, цепляясь за камни. Поначалу склон был пологим, но теперь скала стала почти отвесной. А вокруг простиралась такая красота! Красные острова гор вырастали из зеленых волн леса, как плавники диковинных рыб. Розовое небо штриховали золотые нити рассвета, и кудрявые облака медленно плыли за горизонт.

Туч перевесился через край плато, взял меня за шкирку и вытащил наверх, где уже ждали парни.

– Хорошо идем, – похвалил Элай шепотом, а я огляделась.

Драконьи гнезда лепились в выемках скал, топорщась ветками, и в каждом осталось по одному-два яйца. Здесь уже побывала команда Яниса.

– В драконьих сообществах ярко выражена иерархия, – свистящим шепотом пояснил Рони. – Самые сильные пары гнездятся выше всех. А их потомство, соответственно, в потенциале самое перспективное.

– Лезем дальше, – подытожил Иней и вдруг задорно мне подмигнул. – Ты как, Вивиана? Не устала? Я могу идти сзади и, если что, подтолкнуть под пятую точку.

– Чтоб тебя опять чешуей отбросило? – возмутился Рони. – Забыл, как мы спаслись от карганов? Иней, никакого экспромта!

– Задача на сегодня – добыть яйца, – напомнил Элай. – А увижу, что лапаешь мою девушку…

Пока что мы остановились на этой фазе отношений, и лично меня все устраивало. Но Элай постоянно подталкивал зайти дальше. Он вновь пошел первым, буквально взлетев на следующее плато. Закрепив трос, сбросил вниз, и мы послушно пристегнули страховочные карабины.

– К скале! – гулким басом скомандовал Туч, и все дружно прижались к камням, затаив дыхание.

Тень драконьих крыльев пронеслась по нам – и исчезла. Мы оделись в серо-зеленые кофты и такого же цвета штаны, так что издали нас можно было принять за гонимые ветром кустики, что цеплялись за красные скалы.

– Вперед, – поторопил нас Элай.

Острый камешек впился в ладонь, и я, ойкнув, едва не сорвалась. Запрокинув голову, посмотрела наверх: Рони лез шустро, как ящерица, Иней использовал магию, и под его ногами вырастал зубчатый лед, помогая взбираться выше.

– Подпихнуть? – прогудел снизу Туч, и я поползла быстрее.

На втором участке гнезд было меньше, зато яиц куда больше: в каждом по три-четыре. В каком-то смысле мы спасали дракончиков от неминуемой гибели, ведь выживает только один, сильнейший.

– Я, пожалуй, останусь здесь, – сказал Туч, стянув с могучих плеч лямки рюкзака. – Мало ли, вдруг наверху всем не хватит. А в дозоре выкупят любое яйцо, что я притащу.

Элай кивнул и указал на очередной утес.

– Последний рывок.

– Мы летаем выше всех! – прошептал Рони.

Его распирало от восторга: глаза горели, щеки раскраснелись, он кинулся к скалам, но Иней оттеснил его плечом, явно намереваясь первым дойти до финиша. Однако магия льда сыграла с ним злую шутку: нога поскользнулась на ледяном выступе, пальцы потеряли опору. Элай подхватил Инея, когда тот съехал вниз по скале, поднимая красную пыль.

– Не выпендривайся, – строго сказал Элай, прижав его за шкирку к камням. – Идем тихо.

– Понял, – с досадой ответил Иней и дернул плечом, высвобождаясь.

На вершине было всего три гнезда, сложенных из чего попало: лохматые ветки, какие-то доски, останки кораблей… Женская фигура, вырезанная из дерева, поднимала обломок меча. В одном из гнезд белел огромный остов акулы. Папа-дракон хорошо позаботился о питании мамы.

– Выбираем и сваливаем, – сказал Элай, вглядываясь вдаль. – Быстро.

Я заметалась по площадке, а после выхватила яйцо прямо из акульих челюстей. Теплое, шершавое, цвета глубокого моря. По поверхности бежали волны узора, а внутри была жизнь. Я чуяла через чешую биение сердца!

– Давай я понесу, – предложил Элай, но я, упрямо мотнув головой, засунула яйцо в рюкзак.

Нацепила лямки на плечи, и меня ощутимо качнуло от тяжести. Я едва успела подумать, что, быть может, разумнее принять предложение, когда снизу раздался свист.

– Бежим! – выкрикнул Элай. – Иней, Рони! Скорее!

На лицо упала густая тень, и я бросилась к краю плато.

– Пошел, пошел, пошел, – Элай подталкивал каждого вниз, а сам замыкал колонну, черные крылья развернулись у него за спиной.

Туч подхватил нас внизу и выставил щит, прикрывая от ударивших с неба когтей. Дракон взревел и взмыл выше, заложив вираж вокруг скал.

Элай уже был у второго участка. Пристегнул каждому карабин.

– Все будет хорошо, – пробормотал, быстро поцеловав меня в губы. – Не бойся. Просто скользи.

Дракон спикировал вниз, но Элай шарахнул огнем, отпугнув ящера и дав нам такое нужное время.

Трос заскользил в ладонях, обдирая кожу, а дракон-охранник взлетел, делая круг, и дикий протяжный рев разорвал тишину рассвета.

Земля ударила в ноги, и Элай, отцепив карабин, подтолкнул меня дальше. Рони, Иней, Туч – парни спрыгивали, бежали вперед. Ладони, ободранные тросом, горели, сердце выскакивало из груди, а по спине била тяжесть драконьего яйца. Еще одно плато, после пологий спуск.

– Драконы обладают весьма развитым речевым аппаратом, – сбивчиво бормотал Рони, спускаясь следом. – Ученые выделяют более ста осмысленных звуковых форм.

Рев повторился, и я понимала без ученого переводчика: дракон зовет стаю, они возвращаются к скалам, и если нас догонят…

– Выйдешь за меня? – спросил Элай, поймав меня внизу и удержав от падения.

– Сейчас? – с изумлением выдохнула я. – Ты серьезно?

– Я подумал, вдруг на адреналине согласишься, – пояснил он, широко улыбнувшись, и, взяв меня за руку, рявкнул: – В пещеры!

***

Мы втиснулись в темный провал между камней, успев ускользнуть от погони. Гуськом, пригнув головы, прошли по тоннелю, где воздух пах сыростью, и выбрались наконец в пещеру. Свет лился тонкими струйками сквозь отверстия наверху, такие крохотные, будто кто-то потыкал в скалы иголкой.

– Дырявая как дуршлаг, – сказал Иней, скептически оглядев наше укрытие, и ухмыльнулся во весь рот. – Ну, что, померяемся яйцами?

Напряжение схлынуло, и я опустилась на землю, вытянув дрожащие ноги. Сняв драгоценный рюкзак, обхватила его обеими руками, прижав к животу. У нас получилось!

Рони уже достал яйцо, темно-зеленое, цвета лесного мха, и ворковал над ним как голубка:

– Ты вырастешь большим и сильным, – бормотал он, нежно поглаживая скорлупу, – умным и грозным драконом, полетишь высоко-высоко…

– Вряд ли он тебя слышит и тем более понимает, – скептически заметил Иней, расстегивая рюкзак.

– Я читал, что это полезно, – упрямо заявил Рони. – Дракон привыкает к твоему голосу. Связь становится крепче.

К моему удивлению, Иней не стал спорить, а даже наоборот – достал яйцо, ослепительно белое, точно слепленное из снега с горных вершин, и сказал:

– Ну, что, дракон, теперь я твой папа. Мы всем покажем…

Он запнулся, сам не зная, что собрался показывать, а Элай присел на корточки рядом со мной, и в нос ударил знакомый запах.

– Дай руку, – попросил он. – Обработаю раны. Вот говорил же – перчатки надень.

– С ними хуже сцепление с камнями, руки скользили, – посетовала я, пока он наносил на ладони вонючую мазь.

В пылу суматошного бега я почти позабыла о содранной коже, но сейчас боль вернулась – и тут же затихла.

– Полегче? – спросил Элай, заглянув мне в глаза, и я кивнула. – Ты молодец, – похвалил он, – отлично прошла. Парни, – позвал, выпрямляясь, – кому драконьего дерьма?

Иней тут же подставил бок, на котором расплывался багровый синяк. Рони, чуть смущаясь, зачерпнул мазь и, заведя руку за спину, сунул ее в штаны. Видать, приземление со скалы вышло жестким. Туч походил туда-сюда по пещере, хмуро вглядываясь в дырявый потолок, и сказал:

– Лучше подольше тут посидеть, драконы так и шныряют.

– Посидим, – согласился Элай. – Ты как? Взял яйцо?

– Два, – расплылся в щербатой улыбке Туч. – Загоню в дозор, пусть летают. Так-то на сторону выгоднее отдать, но я не хочу. Посадят на цепь, наденут намордник… Драконы созданы для полета, как женщины – для любви.

Сомнительное утверждение, но Тучу простительно – с его горячей влюбленностью в прекрасную Каталину. Я же вспотела как псина, волосы растрепались, еще и мазью несет, аж в глазах щиплет, – совсем не мечта.

Но Элай снова сделал мне предложение. И ведь он всерьез собрался на мне жениться! Королева Вивиана… Я фыркнула. Бедное королевство. Хотя, если собрать мудрых советников… К примеру, Хильду. С ее знаком она видит куда дальше остальных. И профессора Денфорда. Он хоть и зануда, но умный. Или Туч – основательный, спокойный, как и его Каталина. А Рони, как выяснилось, был вхож во дворец и наверняка осведомлен о придворной жизни куда больше меня. Вот из Инея советник так себе: слишком порывистый и склонный к авантюрам. Зато для переворота самое то. Он остался единственный в нашем гнезде, кто не в курсе тайны опального принца, но Элай не торопился раскрывать ему правду.

– Назову тебя Лед, – бормотал Иней, нежно поглаживая белоснежное яйцо. – Или Зимний Вихрь. Коготь Смерти. Хладный убийца…

– Ты что, не в курсе, что у тебя девочка? – невозмутимо спросил Рони. – Посмотри, какой круглый кончик.

Иней растерянно глянул на Рони, затем на яйцо и, помешкав лишь миг, обнял его обеими руками.

– Пусть девочка, – согласился он. – Снежинкой назову. Вылупится настоящая красавица, я знаю.

Я тоже достала яйцо – большое, тяжелое, с едва заметным узором на темно-синей поверхности. Устроив его на коленях, положила ладонь на шершавую поверхность, прислушиваясь к жизни внутри. Опомнившись, отдернула руку, но поздно – мазь уже попала на скорлупу. Попыталась оттереть локтем, а Элай уселся рядом и прислонился спиной к стене.

– Вреда не будет, – успокоил он.

Выдохнув, я виновато погладила яйцо кончиками пальцев.

– Так себе из меня мама дракона, – повинилась я. – Только заполучила – и тут же испачкала.

– Ты, видно, редко бываешь в драконятнике, – усмехнулся Элай. – Там, конечно, заботятся о чистоте, но о стерильности речь не идет.

– Больше грязи – шире морда, – подтвердил Туч.

Он перемотал серо-зеленые яйца какой-то видавшей виды рогожей, укутал их точно младенцев и запаковал назад в рюкзак.

– Решила, как назовешь? – спросил Элай, кивнув на яйцо.

Я мотнула головой.

– Сперва посмотрю, какой он, – ответила, любовно поглаживая темно-синюю поверхность. – Увижу – решу.

– Я думаю, ты будешь отличной мамой, – вкрадчиво добавил Элай. – Для дракона и вообще…

Я закатила глаза. Еще один камень преткновения: Элай не видел ничего страшного в наших возможных детях и готов был становиться отцом хоть сейчас. Я же надеялась, что драконья кровь защитит меня от залета на года два от инициации, как и прочих. Потому что долго я не продержусь.

Я словно стояла на краю пропасти.

Я росла без отца и понимала, как тяжело женщине, оставшейся одной с ребенком. Мама так и не устроила свою жизнь и о мужчинах отзывалась с пренебрежением: обманут, используют, предадут… Потом еще Тириан и инициация, после которой я и думать не хотела о каких-то романах. Но я узнавала Элая все лучше, и мне казалось, что, сделав шаг, я не упаду, а полечу…

Склонив голову к нему на плечо, я устало прикрыла глаза. Мы стартовали ночью, чтобы прийти к скалам на рассвете, и сейчас меня неумолимо клонило в сон.

– Как думаешь, если потом свести моего мальчика с твоей девочкой? – расслышала я свистящий шепот Рони.

– И не мечтай, – отрезал Иней. – Моя девочка никому не даст. Снежинка, не слушай его…

Элай обнял меня, поцеловал в макушку. Я таяла в теплом огне его любви и почти перестала бояться. Может, в глубине души я уже ответила «да»?

***

Вив уснула, и Элай сдвинулся так, чтобы ей было удобнее. Взяв узкую ладонь, перепачканную мазью, перевернул. Ссадина небольшая, но есть. Хваленая чешуя защищала не на все сто процентов. Последние пару дней Элай осторожно прощупывал ее возможности и уже кое-что выяснил.

Когда Вив сознательно вызывала аркан, он проявлял себя как непробиваемый щит, уступая лишь холоду, проникающему через мерцающую пелену. Иней, зараза такая, довольно скалил белые зубы, когда от его магии под майкой Вив отчетливо проступили соски. Но камни, стрелы и арбалетные болты отскакивали как от брони. Разумеется, Элай стрелял не в Вивиану, а рядом, на случай, если чешуя пропустит удар.

Но в обычной жизни легендарный аркан мог дать сбой: падения, ушибы, растяжения… Вив вполне могла причинить себе вред сама. Недавно ткнула острым концом кисточки в руку, увлекшись картиной, и остался синяк. А теперь ссадина. Может, дело в характере повреждения? Вив ободрала руки, съезжая по тросу. Допустим, чешуя не защищает от трения…

Элай вздохнул. О чем бы он ни думал, мысли неизменно сворачивали в одну колею. Он хотел Вив так, что едва не дымился. Не раз и не два прилетал на ее балкон с твердым намерением довести все до конца, но она так сладко спала. Вот как сейчас: тихое дыхание, тень от рыжих ресниц, ямка над верхней губой и розовый завиток ушка…

В принципе, хорошо, что чешуя не дает абсолютную защиту, иначе как он лишит Вивиану девственности?

– Что там со ставкой? – прошептал Иней, усевшись напротив с белым яйцом и скабрезно ухмыляясь.

– Иней, это неприемлемо – наживаться на личной жизни друзей, – воззвал к его совести Рони.

– Моя ставка уже не сыграла, – отмахнулся тот. – Я как раз по-дружески интересуюсь. Вдруг надо помочь.

– Не надо, – отказался Элай.

Казалось, Вив вот-вот дозреет сама, но ждать было невыносимо.

– А ты вообще помнишь, как это делается? – не отставал Иней.

– Лучше помолчи, – посоветовал Туч.

– Ну, мало ли, – не унимался тот. – Мы же одна команда, я беспокоюсь за друга. И даже не начинай свою заунывную песню, Рони, я ради них стараюсь.

– Справлюсь и без тебя, – вновь отказался Элай.

Хотя сомнения были: шесть лет – не кот начхал. Но стоило прикоснуться к Вив, поцеловать – и дальше все шло само собой. До тех пор, пока она не отворачивалась и не говорила «нет».

– Это все равно что летать на драконе, – пробасил Туч. – Не разучишься.

– Интересное сравнение, – хмыкнул Иней. – Сразу возникают вопросики насчет Каталины.

– Вот сейчас точно рот закрой, – приказал Элай. – Не хватало нам драки.

– Еще яйца побьете, – заволновался Рони, прижимая драгоценное яйцо к груди.

Иней сообразил, что ляпнул лишнее, и умолк, но Туч не сводил с него тяжелого взгляда. А Элай пригладил мягкие кудри Вив. Она больше не соглашалась спать с ним вместе, тем более что Элай не спешил давать обещаний, которые не смог бы выполнить. В следующий раз, когда они окажутся в одной постели, он не удержится.

А потом она скажет «да», станет его женой, а если еще и забеременеет, то можно будет предъявить королю внука – продолжателя династии, о которой он так печется. Но стоило представить, как Вивиана входит во дворец, и сердце сжало тревогой. Нет, не так. Пусть сперва отец выберет его наследником, а мачеха с Тирианом понесут наказание. Но что он может им предъявить? Его слово против их. А король выполнит все, что захочет его королева. Это казалось странным, ведь отец, насколько Элай помнил, даже избегал на нее смотреть, а о любви, которую король испытывал к первой жене, говорили с придыханием. Хотя это у нее был аркан сердца, это она любила мужа по-настоящему. Элай едва помнил свою мать, но даже из обрывочных детских воспоминаний понимал, что и ему с лихвой хватало этой любви.

Вив тоже станет отличной матерью и королевой. Ее сомнения говорят лишь о том, что она думает о других, и это само по себе уже хорошо.

Лучи солнца, падающие в пещеру, стали теплее. Вив открыла глаза и потянулась, разминая затекшую спину.

– У меня предложение, – сказал Рони. – Чтобы не сидеть тут до ночи, я могу прикрыть нас иллюзией.

Он взмахнул руками, и пещеру заволокло белой дымкой.

– То есть по земле будет волочиться мелкое облачко, а драконы ничего не заподозрят? – ехидно уточнил Иней.

– Это клочок тумана, – заявил Рони. – Природный элемент. Что в нем подозрительного?

Туч быстро сообразил, что это даст ему пару дополнительных часов с Каталиной.

– Пойдем вдоль ручья, там часто туман, – поддержал он идею Рони. – Да и есть охота. С собой ведь не несли ничего, чтобы не привлечь драконов лишним запахом.

– Пойдем, – согласился Элай, поднимаясь, и подал Вивиане руку.

Чем сидеть тут голодными и спать на камнях, лучше отвести Вив в уютный комфортабельный дом. Можно переночевать там, а в Драхас пойти утром. Спален хватит на всех, а еще есть большая ванна, в которой легко можно уместиться вдвоем…

Но когда они добрались до Айданы, скрылись от драконов за городскими стенами и подошли к дому, их уже ждали.

Йоргас встал со ступеней и протянул письмо.

– Капитан Муро приказал возвращаться немедля, – сказал он. – Король мертв!

Глава 2. Полетели

По пути в Драхас мы видели летящих из дозора драконов: далекие темные тучи, несущиеся против ветра. Первый пост ушел целиком, на втором и третьем – большая часть, а вот на четвертом и пятом осталась добрая половина драконьих всадников. Про другие посты пока не было новостей.

Первым своим указом Тириан призвал драконов в столицу – для поддержания порядка на церемонии коронации, а также в связи с волнениями у восточных границ.

Такова была официальная версия, но даже я понимала – это способ отнять у Элая потенциальные силы. А если вдруг красноперые нападут на Айдану, оставшуюся почти без прикрытия, и старший принц погибнет в бою – тем лучше. Его и так считают мертвым.

В Драхасе бурно обсуждали перемены, смерть короля, нового наследника, а особенно защиту границ. Раньше на помощь крепости выступал первый пост, сейчас мы остались одни. А новая партия дракончиков пока еще подрастет…

Мы сгрузили яйца в драконятнике, в особом отсеке, устроенном наподобие гнезда. Рони задержался, прощаясь с яйцом, а остальные пришли в столовку, где собрался весь Драхас.

Ребята растерянно переговаривались, Берта тайком вытирала слезы. В воздухе повисло напряжение, и даже радость от удачной вылазки за драконьими яйцами померкла. Нас будто бросили на растерзание красноперым!

Капитан Муро уехал по каким-то важным делам, но мне отчего-то казалось, что он просто вовремя смылся.

– Что будешь делать? – спросил Туч, сев напротив с горой еды: перловая каша, три сочные отбивные, миска овощей, булочка и компот – никакие волнения не могли испортить его аппетит.

Тот же вопрос вертелся и у меня на языке: что делать? Тириан не успокоится, пока не уничтожит старшего брата, красноперые рвутся в Айдану, и теперь у них есть шанс победить. С какой стати Тириан вообще отдает приказы? Он ведь еще даже не король!

Элай пожал плечами, обвел взглядом столовку.

– Если я сунусь в столицу, меня ждет верная смерть, – хмуро сказал он. Постучав письмом по ладони, добавил: – Чезарь собирает силы на юге, и в совете далеко не все горой за Тириана, но… Я не знаю, Туч.

Элай показал мне письмо, которое Йоргас вручил ему в Айдане. Чезарь Мареска, давний друг матери Элая, писал о том, что смерть короля была неожиданной, хотя в последнее время он и страдал здоровьем. Поговаривали, что король так и не назначил Тириана преемником официально, а некоторые шептались, что на смертном одре он звал старшего сына. Но за Тирианом стояла мать-королева, а с ней – большая часть совета и армия.

Хильда тоже подошла к нам, села рядом с Элаем и легонько коснулась его руки.

– Соболезную, – прошептала она. – О, Элай, я бы так хотела обнять тебя сейчас…

А я обняла. Сразу после того, как Йоргас сообщил печальные новости, и теперь Иней странно косился на Элая, явно складывая одно к одному.

– Тебе надо заявить о правах на трон, – тихо добавила Хильда.

Глаза Инея стали круглыми, как монеты.

– Не сейчас, – отрывисто бросил Элай и повернулся ко мне. – Поела?

А когда я кивнула, встал из-за стола, подав мне руку. По одним манерам можно было опознать в нем принца, но что-то королевское скользило и в его осанке, и в повороте головы, и даже в том, как Элай говорил – он будто с детства привык, что его приказы выполняются беспрекословно и немедленно.

Наверное, мой отказ его страшно бесит.

Мы перешли по коридорам в наше гнездо, поднялись на крышу. Я невольно глянула на сторожевые башни – тонкие, точно стрелы, летящие в небо. Теперь, когда прозвучит сигнал, Драхасу придется защищаться своими силами, не надеясь на дозор.

Элай дважды свистнул – и Дымок захлопал крыльями, вылетая из драконятника.

– Нам нужна помощь, – пояснил Элай. – Я хочу слетать к Вересу и попросить выделить хотя бы пару человек, иначе уже этой ночью нас раскатают. Красноперые шастают по скалам и следят за дозором, они явно в курсе перемен. А капитан… Не факт, что он вообще вернется.

– Элай, – я шагнула к нему и, обняв, заглянула в глаза. – Мне так жаль. Я могу что-то для тебя сделать?..

Элай многозначительно ухмыльнулся, и я ахнула от возмущения.

– Ну, а чего ты ждала, – пробормотал он, обнимая меня в ответ. – Не волнуйся, Вив. Я не раздавлен горем. Да, на душе тоскливо. Да, когда-то мне казалось, что мы с отцом очень близки, но после того, как он приказал добить меня как собаку, я не питал особых иллюзий.

– Может, он сделал это из любви? – предположила я. – Не мог смотреть, как ты мучаешься?

– И за шесть лет не нашел времени, чтобы навестить любимого сына?

Я вздохнула, не зная, что на это ответить.

– Наверное, все могло быть иначе, – продолжил Элай. – Каждое решение имеет последствия. Не знаю, что отец думал в конце. Жалел ли… Мне хочется верить, что да.

Я положила голову ему на грудь, слушая ровное биение сердца.

– Кажется, что у нас есть варианты, – говорил он. – К примеру, улететь куда-нибудь далеко. Я и ты. Сменить имена и все такое. Но мы всегда будем жить в страхе. Наши дети – угроза для трона.

– У нас нет никаких детей, – ворчливо напомнила я.

– Будут, – ответил Элай. – К тому же Чезарь Мареска, как и многие другие, считает Тириана ослом.

– Так и есть, – подтвердила я со всей возможной горячностью.

– Бросать страну на растерзание придурку и его злобной мамаше? Это как-то не по-драконьи. Так что вариантов у нас нет. Отец не верил в меня, но ты, пожалуйста, верь.

Дымок протянул к нам башку, толкнул Элая в плечо, повернулся ко мне и улыбнулся. Вернее, я бы хотела думать, что это улыбка, потому что оскал был пугающим.

– Я верю, – ответила я. – Элай, верю!

– А я заполучу корону ради тебя, – пообещал он. – Чего бы мне это ни стоило! А сейчас лучше отойди в сторонку, чтобы хвостом не задело.

Поцеловав меня на прощание, Элай взлетел на Дымка. Дракон взмахнул крыльями и, сорвавшись с места, помчался вдоль горной гряды, быстро превращаясь в черную точку.

А я опустилась на пол, скрестила ноги, положила камень на камень, как делал Туч, но башенка тут же развалилась – оно и понятно, я как никогда далека от душевного равновесия.

Иней осторожно высунулся из двери, оглядел опустевшую крышу.

– Один вопрос… – начал он.

– Да, – буркнула я. – Элай – старший принц. Ты с нами или как?

***

Под ногами крошился камень, облака бежали над головой, позади лежала бескрайняя степь, а Сайгат все стоял и смотрел, как уходят драконы с приграничных постов. Огромные ящеры взмывали из башен, распахивали широкие крылья, становились в клин и улетали прочь, как дикие гуси перед зимней стужей. Их тени плыли по зеленой земле, а после терялись в холмах.

Боги сполна одарили Сайгата удачей, но о таком он не смел и мечтать! Дозор опустел, враги отступали. Куда? Зачем? Надолго ли?

Ясно одно – нельзя упускать такую возможность. Надо напасть немедля, этой же ночью. Айдана осталась без защиты. Ему все равно что гостеприимно открыли ворота – заходи, дорогой, бери древний город, правь цитаделью королей и стань тем великим драконом, что соберет свободные кланы под своим крылом.

Сердце пело в груди, ветер дергал за красные косы и приносил запахи трав и горячего камня. Сайгат смотрел вслед драконам и словно летел с ними вместе. Но густая тень вдруг скользнула по его лицу, заставив вскинуть голову, и пальцы сжались на рукояти клинка.

Черный Огонь мчал вдоль гряды, стрелой разрезая небо. В голове промелькнула трусливая мысль – вот бы и он улетел с остальными. Но Сайгат тут же одернул себя. Нет, пусть остается. Пусть примет бой и в нем же умрет. А Сайгат заберет и его дракона, и женщину.

Когда Черный Огонь повернул к дозорному укреплению, Сайгат улыбнулся. Выходит, его враг здесь. Мечется точно кошка, которой прижали хвост.

Черный дракон опустился на крышу дозорной башни, и Сайгат перевел взгляд на город. Отсюда он казался совсем крохотным – жалкое поселение, притулившееся в бухте. Да, вокруг плодородные земли, рядом гнездятся драконы, а в море плещется рыба – но все это было неважным. Когда Сайгат захватит город, пророчество сбудется. Аркутан вернется, великий красный дракон возродится опять и будет править Айданой. А оттуда тень его крыльев накроет весь мир.

Хрустнули камешки под неловкой ногой, и Сайгат недовольно посмотрел на воина.

– Все как я говорил, – сказал тот, довольно выпятив грудь, густо покрытую чешуей. – Они улетают. Надо напасть и…

– Сам знаю, – перебил его Сайгат. – Иди, скажи всем. Ночью я захвачу город.

А Черный Огонь погаснет навсегда.

***

Новость о принце привела Инея в замешательство, но он быстро с ним справился.

– Если моя чешуя пропускает холод, то, значит, и драконы красноперых получат урон, – говорила я, торопливо сбегая по ступеням башни.

– Ага, – подтвердил Иней, следуя за мной.

Элай просил верить в него, но я могла попытаться сделать что-то большее.

– У тебя уникальный дар, и такой сильный к тому же, – неустанно хвалила я Инея.

– Вив, давай к делу, – попросил он. – Я очень красивый, умный и сексуальный, но говори уже, чего хочешь.

– Можешь устроить красноперым снежную бурю?

Иней вздохнул.

– Ты меня переоцениваешь, – нехотя сказал он. – Но, допустим, легкий снежок, если поблизости будет подходящее облако…

Коридор привел меня в хозяйственную часть Драхаса, и я увидела профессора Денфорда, который смиренно держал в руках пряжу, пока Хильда мотала клубок.

– Ночью на нас нападут, – сказала я, разрушив их идиллию. – Это как пить дать. Надо готовиться к обороне. У нас есть свободные драконы, на которых можно посадить первокурсников? Сильва, к примеру…

– Это исключено, – возразил профессор, строго на меня глянув. – У первокурсников нет ни опыта, ни необходимых навыков. В бою дракон может действовать непредсказуемо, а вы – пострадать.

– Нас всех убьют, – спокойно сказала Хильда. – Вивиана права, надо что-то придумать.

– Дррахас! – выкрикнул Арчи, покачиваясь на кольце. – Дыр-ра!

– Хильда, его словарный запас удручает, – неодобрительно заметил профессор. – Это вовсе не дыра. Некогда Айдана была большим культурным центром. Это древний город с богатой историей.

– Дыр-ра! – возразил Арчи, покивав розовым хохолком.

– Элай полетел за подмогой, но неизвестно, сколько драконов он приведет, – добавила я. – А красноперые наверняка наблюдают за дозором и знают, что всадников стало меньше.

– Нельзя сидеть сложа руки, – поддержала меня Хильда. – Чарльз, что говорит твое сердце дракона?

– Мое сердце велит заботиться о тех, кто мне дорог, – проворчал он. – Хильда, тебе лучше уехать из Драхаса немедля!

– Неужели в нем хватило места лишь для меня одной? – изумилась она.

Профессор помолчал, а после кивнул.

– Я и правда привязался ко всем этим ребятам, – признал он. – Пусть большинство из них не способны даже связно изложить свои мысли, но… Это по сути дети, за которых мы несем ответственность. Где вообще капитан? Кто возьмет на себя защиту крепости?

– Надо собрать всех, кто остался, – сказала Хильда. – Организовать оборону. Пусть нас мало, зато у каждого есть дар.

Оставив Хильду с профессором, я побежала в драконятник, и Иней следом за мной.

Рони, наш мастер создать то чего нет, сидел в гнезде, обнимая яйцо. Мою идею он выслушал внимательно, но энтузиазмом не воспылал.

– Вив, ты вообще представляешь, что просишь? – возмутился он. – Это высший уровень! Я вряд ли смогу создать даже одного дракона, а если и смогу, то мне не удастся удержать иллюзию на достаточно долгий срок.

– Жаль, – вздохнула я.

Мой план казался простым и гениальным – пригнать по небу иллюзию стаи драконов, как будто все вернулись в дозор.

– Но с туманом у тебя получилось, – напомнил Иней. – Мы отлично прошли вдоль ручья, и ни один дракон ничего не заподозрил, хотя лично я сомневался, что выйдет.

– Вот ты сравнил, – фыркнул Рони. – Туман и дракон. Это совершенно разная детальность, реалистичность, движения…

– Бабочки и стрекозы у тебя получаются высший класс, – не сдавалась я.

– Они маленькие.

– Тем более нам не нужна детальная иллюзия, – добавил Иней. – Кто там разглядит из степи? Крылатая тень – и довольно.

– Ну, не знаю, – проворчал Рони. – Разве что ночью… Но лучше бы тебе придумать что-то еще.

У нас есть Иней с его холодом, Туч на отважном Ковшике, я… У меня легендарный аркан, чешуя, неужели я не смогу защитить тех, кто мне дорог?

– Может, выпустить братьев-вонючек? – предложил Иней, почесав белоснежный затылок. – Янис запрещает им использовать дар во всю мощь. А тут сам бог велел. Устроим газовую атаку, чтобы никто и близко не подлетел к Драхасу.

– Если ветер будет подходящий, – осадил его энтузиазм Рони. – А то потравят Айдану вместо млечников.

Он погладил яйцо на прощание и выбрался из гнезда.

– Ладно, – сказал, деловито закатывая рукава. – За дело!

Глава 3. Представление

Вряд ли хоть один драматург так волновался перед премьерой. А это именно то, что я собиралась устроить, – спектакль. Звездой представления был Рони.

– Главное – размах, – настойчиво говорила я. – Чтобы красноперые впечатлились и испугались.

– Вив, – Рони вздохнул, – я даже не уверен, что иллюзия на них подействует. Я не работал на такую толпу.

– Они – дикий народ, примитивный разум, склонный верить во всякое сверхъестественное, – предположил Туч, который присоединился к нашей команде. – Так что давай, жги.

Хотя жечь предполагалось Берте. Она выслушала мою идею и согласно кивнула.

– Если все подготовить, то я смогу. Моей искры хватит. Конечно, лучше бы это сделал Элай…

Он еще не вернулся. От поста лететь пару часов, а на Драхас уже опускались сумерки. Профессор Денфорд сказал, красноперые всегда нападают ночью. Степные драконы – ночные охотники, их глаза чувствительны к свету. Я с тоской глянула на край солнца, сверкающий над горизонтом, как будто могла заставить его задержаться.

– Глас дракона на месте, – отрапортовал Йоргас, – хотя лично я не понимаю, с какой стати ты тут раскомандовалась. Какая-то первокурсница…

– У Вивианы художественный талант, – пояснил Туч, делая шаг ближе, и его тень накрыла и меня, и Йоргаса, и Когтя, который тоже открыл было рот, чтобы что-то там вякнуть. – Она творческий человек. А это то, что нам сейчас нужно. Мы делаем театр. Ты бывал в театре?

Йоргас мотнул белобрысой головой, на всякий случай попятившись.

– То-то же, – снисходительно усмехнулся Туч и похлопал Йоргаса по плечу, вбивая его в землю.

– А если хочешь выяснить отношения, то давай лучше потом, – предложил Иней, разминая ладони. – Я всегда в твоем распоряжении, если вдруг имеешь что-то против Вивианы.

Йоргас поспешил ретироваться, и Коготь следом за ним.

– Я тут вдруг осознал, – лицо Инея озарило широкой улыбкой. – Я шлепал по заднице будущую королеву!

Я задохнулась от возмущения, не зная, что на такое ответить.

– Только ради этого у вас должно выгореть с переворотом, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Я в деле, конечно. Но сперва разберемся с красноперыми. Туч, оденься потеплее. Будет очень холодно! Настоящий мороз!

Так, стоги сена расставили вдоль горной гряды, Глас на месте, Туч пошел одеваться, Иней готов.

– Рони, – вновь повернулась я к своей приме. – Я могу сделать что-то еще?

– Можешь, – сварливо подтвердил он. – Найти мне маленького дракончика, чтобы я накинул иллюзию на него. Так бы крепче держалось. При этом чтобы он еще и летал. Нет у тебя случайно такого?

– А ворона не подойдет? – быстро спросила я. – Рони, у меня есть ворона. Очень умная и дрессированная.

– Давай ворону, – согласился он, и я, сломя голову, понеслась в башню. По пути встретила Хильду, которая спустилась со сторожевого поста.

– Млечники собираются, – подтвердила она мои опасения. – Я не вижу их, но чувствую зреющую угрозу. Вот за тем пиком.

Указала тонкой рукой на острый зубчик горы. Значит, зрители там.

– Хорошо, – кивнула я. – Спасибо.

Хильда придержала меня, когда я собралась убежать.

– Ты будешь замечательной королевой, – сказала она.

Я лишь закатила глаза и помчалась в башню за вороной, всей душой надеясь, что она не улетела по своим вороньим делам. К счастью, Барри был на балконе, скакал по перилам и радостно каркнул, завидев меня.

Я аккуратно взяла его на руки, погладила плотные перья.

– Ты будешь драконом сегодня, – сказала притихшей вороне. – Не против? А потом, если выгорит, я накормлю тебя до отвала! Попрошу лучшего мяса для лучшей в мире вороны! Идет?

Когда я вышла на площадку перед крепостью, все были в сборе. Туч, еще более огромный в лохматом вязаном свитере, и Иней, непривычно сосредоточенный, уже сидели на Ковшике.

– Будет слегка непривычно, – говорил Рони, цепляя туман на дракона. – Как будто лететь через облако. Видимость снизится, опять же. Но лучше так, чем красноперые вас засекут. А если иллюзия пропадет – летите оттуда как можно быстрее.

Ковшик тряхнул мордой, пытаясь сбросить клочок тумана, куснул его зубастой пастью. Туч успокаивающе похлопал дракона по боку, и вскоре они превратились в небольшое косматое облачко.

– Отличная маскировка, – похвалила Хильда. – Но вы все же будьте настороже.

– Мы шли под иллюзией с яйцами от красных скал, – сказал Туч. – Если уж драконы нас не увидели, то млечники и подавно.

Он с готовностью одобрил мою крайне опасную идею и заверил, что в случае чего они отобьются: у него, в конце концов, щит. Но я все равно чувствовала себя так, словно отправляю друзей на смерть. Барри, которого я слишком сильно прижала к груди, недовольно завозился, и я заставила себя выдохнуть и успокоиться.

Мы должны попытаться. Выступить превентивно. Я не особо смыслю в военной стратегии, но куда лучше предотвратить бой, чем вступать в него с неравными силами.

– На самом деле это неплохая идея, – гундосил профессор Денфорд. – Сомнительная, но как знать… Красноперые суеверны и могут счесть изменение погоды дурным знаком.

Я погладила Барри, глянула туда, где погасло солнце, и решительно сказала:

– Пора.

***

Солнце садилось, и тени частых шатров линеили степь. Воины собирались у костров, и головы все чаще поворачивались к горному перешейку. Будет славная битва! Кровь дракона пела в теле Сайгата, предвкушая жаркий бой.

Он послал клич и теперь с удовлетворением наблюдал, как растет лагерь. Пусть не все отозвались на призыв, но многие. Сегодня они захватят Айдану. Золото и драгоценные камни, еда и вино, женщины… Сайгат шел за славой. Пришло время пророчеств. Он чуял в себе великую силу, он знал – боги выбрали ему особую судьбу.

– Так ты говоришь, в дозоре никого не осталось? – спросил Арн, лукаво щуря глаза.

Он приходился ему дядей, но Сайгату не нравилась ни снисходительность в его взгляде, ни недоверие, что сквозило в голосе.

– Я так не говорил, – ответил с достоинством. – Но многие улетели. Сейчас враг слаб как никогда, момент удачный.

– Удача, – усмехнулся Арн, пригладив чешую, что острым клином украшала его подбородок. – Она – ненадежная союзница, Сайгат. Ты слишком полагаешься на везение.

– Я полагаюсь на то, что видел своими глазами, – сказал он, раздражаясь. – Дело твое, дядя, можешь оставаться здесь, сидеть у костра с женщинами, нам достанется больше добычи.

– Может, и останусь, – ответил Арн, не отреагировав на поддевку. – Посмотрю, как ты снова вернешься с поджатым хвостом. Сколько ты уже грызешься с дозором? Три года? Пять? Как зовут того воина, что подпалил твою косу? Черный Огонь?

– Скоро от него останется только пепел, – пообещал Сайгат. – Ты как будто недоволен тем, что я хочу большего для нашего народа!

– Для себя, – возразил Арн. – Ты хочешь этого для себя. Захватить Айдану, примерить имя великого Аркутана, завоевать земли…

– И что?

Арн помолчал, пристально разглядывая племянника.

– И ничего, – сказал наконец. – Я не вижу в тебе величия. Но как знать? Может, это потому, что я помню, как ты когда-то упал лицом в теплую кучу, что навалил мой дракон. Ребенком ты вечно лез, куда не надо.

Арн рассмеялся, демонстрируя крепкие белые зубы, дружелюбно хлопнул Сайгата по плечу и отошел к костру, где сидели еще три вождя млечников. Сайгат заставил себя подойти и присел в круг.

– Выступим, как только стемнеет, – сказал он. – Прорываемся через дозор и летим к Айдане. Крыши утыканы кольями и пиками, садиться лучше в бухте, там есть небольшая площадь, а потом…

– Погоди, – поднял ладонь Старый. Его волосы побелели, но в темных глазах плескался яркий бордовый оттенок. – Не торопи дракона: он вылупится из яйца, когда придет срок. Твой клан понес большие потери в постоянных стычках с дозором, и тебе нужны люди – это понятно. Но нам надо все взвесить, обдумать…

– В степи становится тесно, – перебил его Сайгат. – Вместо того, чтобы драться друг с другом, не лучше ли объединить силы и сражаться против общего врага?

Солнце уснуло, и но пламя отражалось в глазах вождей.

– Что ж… – начал Арн, и Сайгат затаил дыхание. За дядей пойдут другие. Каждый захочет урвать свой кусок.

– Глядите! – воскликнул ребенок.

– Что это? – ахнула женщина.

Все вскочили с мест, повернулись. Пламя текло по горе, будто та вдруг проснулась и решила выплеснуть лаву. Тень огромных крыльев распахнулась над пиком, закрывая собой первые звезды.

– Великий дракон… – выдохнул Арн.

От грозного рева содрогнулась земля, дети, плача, побежали к мамкиным юбкам, а с десяток драконов сорвались с привязи и улетели в степь, мотая хвостами. Они, конечно, вернутся, но как же некстати! Сайгат нашел взглядом своего верного Ркхутана – тот настороженно раздувал ноздри и все косился наверх. Сайгат тоже поднял голову: небо, звезды, облако…

– Ты говорил, дозора нет! – выкрикнул Старый, тыча пальцем в пылающую гору. – Ты хотел повести нас на гибель!

Крылья сложились, черный дракон спрятался за горой, а после снова взлетел. Какой огромный!

– Не может быть, – произнес Сайгат. – Он больше чем любой дракон! Это какой-то обман!

От очередного раскатистого вопля задрожали шатры, а пламя костров перекинулось на сухую траву. Кто-то плакал, кто-то визжал, женщины постарше, измотанные до отупения тяготами кочевой жизни и материнства, споро затоптали начавшийся было пожар.

Сайгат повернулся к вождям, еще не веря, что все закончилось, не начавшись, но что-то ударило его по щеке, затем по плечу. Как будто кто-то совсем потерял страх и бросил в него камень! Он обернулся, пытаясь найти наглеца, но воины уже разбегались, прячась в шатры, а с неба посыпался град. Вскинув щит, Сайгат обвел взглядом вмиг опустевший лагерь.

– Боги сказали свое слово! – выкрикнул из шатра Арн. – Не сегодня. Они пытаются остудить твой пыл, разве не ясно?

Град стучал по щиту, точно кто-то колотил кулаками в дверь.

Огромный дракон больше не показывался и не ревел, и огонь погас. Боги шлют знак? Сайгат вновь посмотрел в небо. Мелкое облачко оторвалось от большого и быстро поплыло к горе. Сайгат, хмурясь, проследил за ним, но, заметив движение у гряды, перевел взгляд на вереницу драконов. Четыре, пять, шесть… Сайгат не мог разобрать издали, но отчего-то был уверен, что первым летит Черный Огонь.

Если б напасть всем вместе, то дозору не выстоять, но воины трусливо попрятались по шатрам. Сайгат посмотрел вниз, на одну из своих дочерей, что дергала его за штанину. Был бы то сын, уже получил подзатыльник, но девочка была мала и мила, с красными косами, как у него.

– Чего тебе, Лета? – спросил Сайгат.

Она протянула ладошку, на которой лежала градина размером с яйцо.

– У меня будет дракон, – доверчиво сказала Лета. – Сильный и быстрый. Я сяду на него, полечу через горы и помогу тебе погасить Черный Огонь.

Сайгат усмехнулся и погладил ее по голове.

– Иди скажи матери, что я приду к ней сегодня ночью.

Пусть постарается и в следующий раз родит сына, такого же смелого, как и дочь. А Сайгат все равно получит свое. Даже если придется подождать.

***

– Это что вообще было?! – воскликнул Элай, спрыгнув с Дымка прямо на сторожевой пост.

– Спектакль для красноперых, – пояснила я, поглаживая ворону.

Берта зажгла отлично – стоги, расставленные парнями по горе, вспыхивали один за одним, создавая иллюзию огненного дыхания дракона и привлекая внимание млечников в нужном направлении. Освещение – очень важно, это в меня вдолбили еще на первом курсе академии искусств. Глас – молодец, ревел так, что я, несмотря на ушные затычки, немного оглохла. А вот иллюзия постоянно сползала с вороны, и хвост отваливался. Оставалось надеяться, что в темноте, да еще издали, это было незаметно.

Пригодилась наша игра с тех давних пор, когда Барри боялся летать: я подбрасывала его и ловила. Вот и теперь я бросала Барри повыше, он распахивал крылья и спускался назад ко мне в руки. А Рони тем временем цеплял на него иллюзию, и черные крылья простирались на полнеба. Мы устроились на сторожевой башне, самой высокой точке Драхаса, ориентировались на зубчик горы, указанный Хильдой. Но Барри испугался рева Гласа, забился ко мне под мышку, и у нас получилось запустить его только пару раз.

Увидев приближающееся облачко, в котором угадывались очертания крыльев, я с облегчением выдохнула:

– Вернулись!

Иней и Туч спрыгнули на крохотный пятачок площадки, где сразу стало тесно. Рони, взмахнув рукой, согнал остатки иллюзии, и Ковшик, клацнув зубами в попытке поймать тающий клочок тумана, полетел в драконятник. Барри тоже высвободился из моих объятий и улетел. Надо будет забежать в столовку за угощением – я обещала.

– Все прошло великолепно! – хвастался Иней. – Мы нашли подходящее облако, прямо над лагерем дикарей, взлетели повыше, я хорошенько его охладил…

– Д-д-д-да, – подтвердил Туч, колотясь от холода. От лысой головы валил пар, а на косматой кофте лежал густой узор изморози.

– Красноперых собралось, конечно… – Иней сокрушенно тряхнул белой головой.

– Т-т-т-тысячи, – еле выговорил Туч.

– Скажешь тоже, – фыркнул Иней. – Там куча женщин, детей, всякого сброда. Воинов хорошо если сотня наберется.

Элай помрачнел, и я взяла его за руку, легонько пожав. Это много, слишком много для тех жалких сил, что оставил нам Тириан!

– В общем, я так отморозил! – продолжал хвастаться Иней. – Повалил град, красноперые побежали, спрятались в своих палатках как тараканы. Никто к нам носа не сунет – зуб даю!

– З-з-з-зубы поб-береги, – посоветовал Туч.

Он попрыгал на месте, размахивая руками, поприседал и слегка отогрелся.

– Но, д-думаю, Иней прав. Их драконы испугались воплей нашего Гласа, с д-десяток удрали. Пока их еще отловят…

– Это все Вив, – встрял в разговор Рони. – Ее идея.

Я лишь вздохнула – дурацкая идея, но придумала, что могла… Элай обнял меня и поцеловал в лоб.

– Настоящий художник, – улыбнулся он.

Спустившись с поста, мы встретились с остальными участниками спектакля. Глас схватил меня за руку и все тряс, благодаря за возможность использовать дар во всю мощь. Берта взахлеб рассказывала Элаю, как бросала искру в сено, парни из других гнезд гордились тем, как ловко это сено расставили.

– А ведь тоже непросто, – говорил Коготь. – Попробуй затащи здоровенный стог на верхушку горы! Вив, ты в следующий раз сюжет попроще придумай, а?

– Я могу их хоть каждую ночь градом дубасить, – не унимался Иней. – Дайте мне дракона и облако – и я устрою в степи локальную зиму.

Рони же, мой главный артист, гордился собой умеренно:

– Маскировка туманом продержалась, это хорошо, – бубнил он. – Что до дракона, то не факт, что его вообще увидели.

– Увидели, – заверил Туч. – Нам все было отлично видно.

– А хвост? – заволновался Рони. – Заметили, как хвост отвалился?

– Главное – крылья, – ответил Иней. – А они получились что надо. Может, млечники вовсе свернут палатки и умчат на другой край степи. Было бы славно. Мы бы как раз занялись другими, более важными делами.

Он многозначительно посмотрел на Элая, но тот качнул головой – не сейчас.

Хильда хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Все молодцы, а теперь пора спать, – коротко скомандовала она.

– Уроки по расписанию, – добавил профессор Денфорд, который стоял на ступеньках Драхаса с нею рядом. – Если думаете, что вдруг получили освобождение от занятий, то зря надеетесь. Завтра пишем сочинение на тему – как еще можно отвадить млечников от нападения.

Все так горели энтузиазмом, что обошлось даже без традиционного нытья.

А позже, когда мы остались вдвоем на балконе, где наше уединение нарушал только Барри, жадно клюющий фарш, Элай сказал:

– Патовая ситуация: я не могу оставить Драхас и Айдану без прикрытия, и идти в столицу без всякой поддержки – тоже не вариант.

– Мы что-нибудь придумаем, – сонно пробормотала я, положив голову ему на грудь.

Усталость навалилась вся разом – поход за яйцами, смерть короля, театр для млечников – день выдался слишком длинный и тяжелый. Руки Элая скользили по моей спине, расслабляя напряженные мышцы, и это было так приятно, что я чуть не уснула стоя, как лошадь.

– Устала? Давай я уложу тебя спать, – мягко предложил он.

– Нет, – ответила я, мигом взбодрившись. – Я лучше сама.

Элай усмехнулся и поцеловал меня в губы, настойчиво и нетерпеливо. А его руки спустились ниже, обхватив мою пятую точку. Такой уложит…

– Сегодня дежурят дозорные, – сказал он. – Верес дал пять человек. Он послал за подмогой на дальние посты, может, удастся перетянуть еще пару драконов. Выстоим.

Может быть. Но сейчас я валилась с ног.

– Спокойной ночи, – пожелала я и шагнула в комнату.

– Сладких снов, – ответил Элай, не торопясь уходить.

Но я так вымоталась, что просто упала на кровать и уснула. Уже сквозь сон почувствовала, как меня укрывает теплое одеяло, губы ласково коснулись щеки.

– Есть у меня одна идея, – тихо сказал Элай. – Но она совсем сумасшедшая.

– Нам подходит, – сонно пробормотала я.

***

Теплый пар клубился над водой, благоухающей ароматическими маслами, лепестки роз скользили по ней алыми лодочками. Свет отражался в мраморных стенах, дрожал на поверхности воды, гладил обнаженные плечи королевы.

Сивилла закрыла глаза, откинув голову на край ванны. Ее волосы, обычно уложенные в сложную прическу, свободно раскинулись по мокрому мрамору, темнея от воды. Тело постепенно расслаблялось, но мысли не знали покоя.

Похороны состоялись.

Тело короля омыли, облачили в парчу, уложили в саркофаг. Допущенная к церемонии знать аккуратно скорбела, но королева чувствовала взгляды, что кололи ее не хуже клинков. Смерть случилась внезапно, ходили вопросы, заключение лекаря не устроило многих. Королева держалась безупречно и была холодна как мрамор. Ей хотелось бы стать неуязвимой как камень, но увы – драконья кровь подарила Сивилле самый неподходящий знак. В официальных архивах указан тот, что проявился первым – хвост. И говорить-то неловко… И уже потом, через пару недель, завиток знака, улегшегося под грудью, вдруг заискрился, переливаясь разными цветами и наполняясь еще одним значением – иллюзия.

Об этом знала она, да еще трое: отец, муж, сын. Отец, приближенный ко двору, быстро смекнул, как использовать горе безутешного вдовца-короля и второй дар дочери. Он заставил ее тренироваться, устроил в доме картинную галерею с портретами покойницы-королевы, рассказывал, как она двигалась, улыбалась, взмахивала густыми ресницами. Сивилла терпеливо тренировалась, оттачивала южный акцент, и когда ее привели к королю, превратилась в другую женщину.

Пальцы медленно провели по воде, разгоняя лепестки.

Свадьба, корона, иллюзии… Вся ее жизнь превратилась в игру, но теперь Сивилла может сама устанавливать правила.

Ее сын взойдет на престол, а она будет рядом.

Хвост развернулся в огромной ванне – длинный, чешуйчатый, с острым шипом на конце, и Сивилла застонала от наслаждения. Так прекрасно было возвращать себя настоящую!

На похоронах она едва сдерживала радость и сейчас наконец улыбнулась: широко, зловеще, с предвкушением. Если бы умники из совета увидели ее такой, то попрятались бы в норы как крысы.

Первым делом она призвала драконьих всадников с дальних границ. Риан, сын южной розы, сидел там шесть лет и мог обзавестись поддержкой. Если Сивилла верно раскусила его характер – а она редко ошибалась в людях, то ему будет очень сложно бросить в опасности тех, кто когда-то ему помог. Если же это случится, и Риан выведет оставшиеся силы с дозора, то Айдана, несомненно, падет.

Сивилла использует это против старшего принца – подверг опасности свой народ, как можно! А Тириан отправит туда войска и отобьет город назад. Его правление начнется с победы. Пусть над жалкими дикарями, но новость преподнесут как надо.

Все этот Чезарь Мареска, явившийся с юга. Сбил с толку совет своими россказнями про легендарный аркан. Да еще Альфред подложил ей свинью на смертном одре: покажи крылья, Риан, сынок…

На совете Луциан Крауф первым произнес то, что крутилось на языке у многих, – король назвал преемником старшего сына. Но у Сивиллы был несомненный козырь: старший принц Риан не годен для продолжения династии. Огонь делает его неприкосновенным в прямом смысле. Она сохранила копию письма короля, где тот приказывает сыну оставаться в Драхасе.

Луциан прикусил язык, но Сивилла не обольщалась: игра еще не закончена, надо быть начеку.

После коронации Тириан займет трон. А она подберет ему подходящую партию, какую-нибудь послушную девушку из хорошей семьи. Пусть сидит и рожает, и закрывает глаза на некоторые особенности характера мужа.

Сивиллу слегка волновало то, что происходит с сыном. Служанки бежали из дворца – где это видано? Все после того случая, который, к счастью, удалось замять. Дар дракона, полученный Тирианом, принял уродливую форму. Созданное природой казалось ему несовершенным, и он менял человеческое тело по своему усмотрению, используя вместо инструментов скульптора нож…

Набрав в грудь побольше воздуха, Сивилла опустилась под воду с головой, задержала дыхание. Это просто еще одна тайна, которую придется скрывать. Лекарь сказал, загрузить Тириана делами. Быть королем – тяжкий труд, пусть почитает законы, посидит на совете, проведет встречи с послами… У него не останется времени, чтобы резать девок.

Вынырнув, Сивилла жадно вдохнула и протянула руку к шкатулке со свежей почтой. Перебрала конверты, взяла письмо от капитана Драхаса. Зачем только она ему платит, если от этого болвана все равно никакого толку?

Разорвав конверт, Сивилла вытряхнула письмо. Поморщившись, пропустила цветистое приветствие и традиционное заверение в преданности. А потом ее брови невольно поползли вверх.

– Девушка, не подвластная огню? – прочитала она вслух. – Легендарный аркан чешуи? Взаимные чувства?!

Не веря своим глазам Сивилла перечитала письмо еще раз и еще, и хвост взметнулся из-под воды и с силой ударил по мраморному бортику, так что каменное крошево разлетелось по ванной.

Смяв письмо и выровняв сбившееся дыхание, Сивилла задумчиво посмотрела на вмятину, оставшуюся после удара. С этим надо что-то делать. Не с ванной, конечно, а с принцем и его девчонкой.

Глава 4. Крепость падет

После уроков профессор Денфорд привлек меня к проверке сочинений, под благовидным предлогом – вдруг это вдохновит на новый спектакль. Хильда тоже решила поучаствовать, но она лишь хихикала над корявыми строчками, а самые безумные предложения зачитывала вслух:

– Привязать братьев-вонючек к драконам, спустить на веревках пониже и полетать над степью, выпуская смердящий газ. Во избежание травм от стрел красноперых заключить братьев в железную броню с дырками на стратегических местах.

Она запрокинула голову и заливисто рассмеялась, обмахиваясь листочком как веером.

– Ой, представляю, – сказала Хильда, успокоившись. – Газовая атака из дырявого ведра.

– Тебе все смешно, – проворчал профессор. – А на самом деле каждая идея стоит внимания.

Даже та, которую изложил Элай.

Красноперые ждут великого дракона, который объединит кланы. А он, Элай, как раз такой. У него и крылья есть, и огонь, и знак летописца, который дарит возможность изъясняться на их языке. Это стало бы идеальным решением проблемы: убрать угрозу с Драхаса и Айданы, а заодно привлечь на свою сторону войско. Вот только как убедить млечников, что их заклятый враг на самом деле – потенциальный вождь?

– Профессор Денфорд, – начала я. – А каким должен быть легендарный дракон, который объединит племена красноперых?

– Да кто ж его знает, – пожал плечами профессор. – Наверное, он должен сделать что-то великое, что заставит их поверить в его мощь. Или всех победить. У примитивных племен все просто: кто сильней, тот и главный.

– Это у всех так, – заявила Хильда. – Вот, еще предложение. На мой взгляд, рабочее: запустить в степь Элая и сжечь дикарей к красноперой матери.

Профессор Денфорд задумчиво потер подбородок, а я, не удержавшись, напомнила:

– Там же дети!

– В Айдане тоже, – напомнил профессор. – Сомневаюсь, что млечники их пощадят. Вообще-то я кое-что нашел в архивах. Я сразу так предполагал, а теперь лишь убедился в своей правоте…

– Чарльз, ближе к делу, – поторопила Хильда.

– Идея с Инеем была весьма удачной, – сказал он. – Красноперые верят в силы природы, град и снег – дурное предзнаменование. Они не пойдут в атаку в плохую погоду.

– Прекрасно, – сказала я.

А то сочинения идеями не блистали. Впрочем, команда Лорана еще не высказалась. Они ушли в ночь к красным скалам за яйцами и пока еще не вернулись. Война войной, а возможность разжиться драконами упускать нельзя.

Элай заглянул в кабинет, кивнул всем.

– Я в разведку, – сказал он. – Слетаю к красноперым, посмотрю, что к чему.

– С ума сошел? – воскликнула я, вскочив с места.

– Да не бойся, Рони сделает мне иллюзию, – успокоил Элай. – Это абсолютно безопасно.

– Я с тобой!

– Еще чего!

– У меня чешуя! А ты, со всеми своими арканами, уязвим! Куда собрался один? Жить надоело?

Я говорила это уже в коридоре, крепко схватив Элая за руку.

– Если там так безопасно, то что мне грозит? А если вдруг нас заметят, то я сумею создать защиту для нас обоих.

– Думаю, ты меня тоже любишь, – сказал Элай, самодовольно улыбнувшись. – Так волнуешься…

– Конечно, волнуюсь, – фыркнула я. – Если тебя подстрелят, то и вся крепость падет. Элай, профессор сказал, что великий дракон красноперых должен их как-то впечатлить.

Глянув по сторонам, он развернул меня к себе и, слегка подтолкнув, прижал к стенке. Горячие губы нетерпеливо накрыли мой рот, язык нахально проник внутрь, сплетаясь с моим в диком танце.

– А тебя я не впечатляю? – хрипло поинтересовался Элай, отрываясь от моих губ. – Вив, какой твой ответ сегодня?

В его глазах тлел огонь, который будто поселился и в моем теле. Бесстыжие ладони огладили мое тело и опустились на ягодицы, привлекая тесней.

– Разведка! – выпалила я. – Мы… собирались…

Тяжко вздохнув, Элай приподнял пальцами мой подбородок, и еще один жадный поцелуй обжег мои губы.

– Пошли, – сказал он, взяв меня за руку. – Скажу Рони, чтоб сделал облачко погуще. Знаешь, Вив, ты меня удивляешь: как лететь в тыл к красноперым, так Элай, я с тобой. А заняться любовью – нет, я боюсь. Ты серьезно?

Я шла за ним следом, потупив взгляд. Что тут скажешь?

– Ты могла уже убедиться, что я тебя не обижу, – продолжил Элай. – Я сделал тебе предложение. Твой дракон выбрал меня своей парой, и я вижу, что нравлюсь тебе. Разве нет?

– Нравишься, – подтвердила я. – Просто… Может, я как яйцо.

– Какое еще яйцо? – не понял он.

– Дракона. Вылупится, когда придет срок. А то, что ты меня постоянно торопишь, не помогает, а наоборот!

Элай страдальчески закатил глаза, а в драконятнике мы повернули к яйцам. Рони, конечно, был там, сидел в обнимку с зеленым яйцом и читал ему книжку. Синее яйцо тоже было на месте: чуть шершавое, идеальное, мое. Я погладила скорлупу, задержала ладонь, и мне показалось, что с той стороны тоже прислушиваются.

– Скоро встретимся, – пообещала я. – Я тебя очень жду.

– Рони, нам нужна иллюзия, – поторопил Элай, почесывая лоб Дымка, который бухнул башку ему на плечо и теперь блаженно жмурил глаза. – Сделай надежно, чтоб не растаяло. Вив полетит со мной.

***

Степь раскинулась до горизонта, как бескрайнее море. Ветер гнал по ней волны, что разбивались о редкие утесы камней, овечьи отары рассыпались серыми островками. Вдоль черного ручья, бегущего к морю, раскинулся лагерь кочевников, и округлые шатры напоминали шляпки грибов.

– Я бы это нарисовала! – воскликнула я, вглядываясь в непривычный пейзаж.

Светлую охру в основу, золотистый оттенок наверх, чтобы степь заиграла под солнцем. Короткими, рваными мазками передать движение трав – будто ветер гнет стебли. А тени у подножия скал не черные, а как спелая слива.

Дым от очагов тонкими струйками сочился в небо, и мне померещился аромат жареного мяса. В лагере неспешно текла жизнь. Я воспринимала красноперых врагами, но сейчас видела их обычный несуетный быт: женщины возились у котлов, стайка детей понеслась за кудлатой собакой, в отдалении от лагеря, скрывшись в высокой траве, целовалась какая-то пара.

Драконы спали ниже по ручью – бордовая клякса на теле степи, как запекшаяся рана. Так и не разглядеть, сколько их, но, обернувшись, я увидела, как помрачнел Элай. Он придержал Дымка, и тот, покрытый туманом иллюзии, завис в настоящем облаке, расправив крылья и планируя на потоках воздуха.

– Это же хорошо, что их много, – попыталась я приободрить Элая. – Видишь, сколько потенциальных союзников?

– С этой точки зрения – да, – согласился он.

Мы старались не слишком наглеть и привлекать внимание, хотя кочевники не часто смотрели в небо. Куда больше их интересовало то, что происходило внизу: женщины поволокли к ручью грязную посуду, мужчины вернулись с парой драконов и отвели к остальным.

– Может, просто гаркать на них Гласом дракона каждую ночь? – предложила я. – Раз уж они так пугаются.

Элай кивнул, явно думая о своем. Да и я понимала, что какой бы концерт мы ни устроили, это все временные меры. Однажды красноперые нападут. Может, мы и отобьемся. Раз, другой, ценой больших потерь. Мне было жаль дозорных, но их я не знала. В следующий раз погибнут те, кого я видела каждый день: Лоран, Туч, Элай…

Дымок так и планировал вместе с облаком в сторону моря, и Элай не стал поворачивать к Драхасу, чтобы не привлечь внимание дикарей. Золото внизу сменилось насыщенной бирюзой. Морской воздух хлестнул по щекам, растрепал волосы. Я попыталась собрать их, чтобы кудряшки не лезли Элаю в лицо, но он сгреб их сам, потянул, так что я запрокинула голову, и накрыл мои губы своими.

Он целовал меня неспешно, сладко и так спокойно, что его нежность словно стирала тревоги. Я невольно расслабилась, оставив волнения о красноперых на потом. Толку волноваться, если сейчас я все равно ничего не могу сделать?

Дымок спустился ниже, к самой воде, зацепил крыльями волны, и меня обдало свежей моросью.

Я рассмеялась от неожиданности, а Элай обнял меня крепче.

– Знаешь, что думаю?

– М? – было так приятно опираться на его крепкую грудь и просто лететь, не думая вообще ни о чем.

– Мы нападем на них первыми, – ответил Элай. – Глас гаркнет, братья навоняют, я подпалю степь. Не так чтобы сильно, но панику им устрою. Пусть ящеры вновь разбегутся. Пока красноперые их соберут – еще одна ночь пройдет.

– Так-то они не привыкли защищаться, – задумалась я.

– Именно. Эффект неожиданности. Если еще Рони сваяет иллюзию целого драконьего войска, то, может, нам повезет, и дикари примут меня за великого вожака.

– Рони не сможет, – ответила я. – Он мне объяснял. Про детальность и все такое…

– Рони даже не подозревает, какой сильный у него дар, – возразил Элай.

– И у меня, – напомнила я. – Легендарный аркан. Я с тобой полечу.

Элай ничего не ответил, только вздохнул и поцеловал меня снова. Дымок неспешно летел над морем, и с каждым взмахом крыльев меня мягко подбрасывало, а после – короткое падение и снова взлет. Руки Элая скользили по моему телу, рисуя узоры, изучая, трогая, а мне оставалось лишь наслаждаться его прикосновениями и поцелуями. Я завела руки назад, запустив пальцы в его жесткие волосы, опрокинулась на широкую грудь, ощущая через ткань твердые чешуйки.

– По поводу яйца, – пробормотал Элай, исцеловывая мои губы. – То, что ты говорила… Цветистая метафора, я оценил. Про срок и время… Так вот, иногда дракону надо помочь. Скорлупа слишком твердая, малыш дохловатый…

– Считаешь меня дохлой? – возмутилась я.

– Считаю тебя обалденной, – заверил Элай, а его ладонь опустилась на мою грудь.

Я так и замерла. Оттолкнуть? Позволить? В конце концов, мы на драконе. Не станет же Элай лишать меня девственности на Дымке?! Вторая рука накрыла мою шею, и пальцы легонько подтолкнули подбородок, поворачивая мою голову в удобное положение.

Шумело море, сливаясь с небом, Дымок летел меж сплошной синевы, оставив позади и красноперых, и другие проблемы, и не было кроме нас никого.

Следующий поцелуй получился куда горячее, а нахальные руки тем временем гладили грудь, легонько сжимали, пальцы обводили кружки ареол, безошибочно найдя их через ткань. Вверх-вниз… Меня покачивало на драконе, и дыхание отчего-то сбивалось, а затвердевшие соски покалывало от удовольствия.

Элай слегка надавил мне между лопаток, заставляя наклониться вперед, и его ладонь забралась под рубашку, погладив мою спину и ловко справившись с застежками на белье. А когда я выпрямилась и откинулась назад, его руки накрыли уже обнаженную грудь.

– Элай!

Требовательные губы запечатали рот, не дав возможности ни отказать, ни возразить, но я и сама не знала – хочу ли его останавливать…

Меня покачивало на широкой спине дракона в такт крыльям, и это ритмичное движение только усиливало ощущения. Дыхание сбилось, превратившись в короткие вздохи. Вверх-вниз…

Мысли таяли, как иллюзия вокруг Дымка, оставляя только самое настоящее – желания, поцелуи, ласки. Пуговки на рубашке давно сдали рубеж, и я выгнулась от наслаждения, подставляя грудь жадным ладоням. Свежая морская взвесь охлаждала горячую кожу, губы пылали от поцелуев. Рука Элая скользнула вниз, на живот, и задержалась, будто давая мне шанс передумать. Пальцы, помедлив, обвели ямку пупка, а потом, справившись с пуговкой на штанах, спустились еще ниже.

Я ахнула от вспышки удовольствия, пронзившей меня маленькой молний, и обхватила запястье Элая. Он на миг замер, но я запрокинула голову ему на плечо и прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям полностью.

А бесстыжие пальцы отлично знали, что делать: ласкали, гладили, нажимали какие-то точки, от которых внизу живота собиралось что-то тягучее, жаркое. Вторая ладонь то терзала грудь, то гладила шею, то тянула за волосы, чтобы губы могли удобней приникнуть к моим. Вверх-вниз… Я невольно двинулась в такт, скользя по груди Элая, и его ласки стали требовательней, резче.

Пока я не задрожала от невыносимо сладкого напряжения.

– Выйдешь за меня? – хрипло спросил Элай, покусывая нежную кожу на шее, и я выгнулась и застонала от неудержимой волны, что прокатилась по моему телу.

Восхитительно острое удовольствие все длилось и длилось, а затем медленно схлынуло, оставляя после себя сладкую негу и повисший над морем вопрос. А еще каменное возбуждение Элая, что упиралось мне в поясницу. Пока я переводила дыхание и пыталась прийти в себя, он успел заботливо застегнуть мой лифчик и управился с пуговками на рубашке.

А я порадовалась, что сижу к нему спиной, иначе не знала бы, куда прятать глаза. При свете дня, на драконе… И кем я буду, если после этого скажу «нет»? Может, Элай прав? Толку тянуть? Пора решиться и сделать последний шаг. А дальше – будь что будет: полечу, упаду…

– Да? – тихо выдохнула я.

– Отлично, – сказал Элай так быстро, словно боялся, что я передумаю. – Сделаем это как можно скорее.

***

Они опустились на крышу башни, и Вив, соскользнув первой, умчалась по лестнице вниз.

– Что это с ней? – спросил Туч, проводив ее взглядом.

– С ней все отлично, – заверил Элай.

Просто прекрасно, если уж на то пошло. Его будущая жена – горячая штучка.

– А ты чего такой довольный? – с подозрением спросил друг.

– У меня сразу несколько поводов, – ответил он, спрыгивая с Дымка. Хлопнул по чешуйчатой ляжке, и дракон полетел на кормежку. – Во-первых, какую бы пургу Иней не нес, ничего не забыто. Базу я помню.

– Рад за тебя, – усмехнулся Туч.

– Во-вторых, Вив ответила «да». Мы женимся!

Только бы она не передумала! Надо ковать, пока горячо!

– Поздравляю! – Туч расплылся в широкой улыбке и хлопнул его по плечу. – Когда?

– Надо договориться с Вересом, чтобы провел церемонию, – задумался Элай. – Я хочу устроить праздник для всего Драхаса. Нам нужно поднять настроение и боевой дух.

– Согласен, – кивнул Туч. – Это все?

– Нет, но об остальном я умолчу, – ответил Элай, ухмыльнувшись.

Сегодня у него будет секс. Хватит ждать. Достало! Вив тоже его хочет – и еще как. Ее стон перед самым пиком – райский звук для его ушей. Главное – целовать ее, чтоб пискнуть не успела, и довести до той кондиции, когда уже поздно что-то говорить. Дорожку к стратегическим местам он проложил.

Но сперва надо разогнать дикарей, чтобы не явились в самый неудачный момент. Потому что Элай не был уверен, что сможет прерваться.

– А вот с красноперыми все плохо, Туч, – вздохнул он, вспомнив о главной цели разведки. – Если мы ничего не придумаем, то Драхас падет.

Сбежав по лестнице, Элай на минутку зашел к себе и чуть позже постучался в комнату к Вив. Она не сразу ответила, как будто пыталась там затаиться. Что за девушка ему досталась? Кажется, что поймал – утекает как песок сквозь пальцы.

– Кто там?

Элай не стал представляться. Вошел, закрыл за собой дверь и, опустившись перед Вив на колено, открыл шкатулку, доставленную утром из Айданы.

– Зачем это? – пробормотала Вив. – Я ведь уже ответила «да».

– Затем, что так надо. Можешь у Рони спросить.

А еще чтобы потом не сказала, мол, померещилось, передумала… Поставив шкатулку на пол, Элай принялся вынимать кольца по одному, унизывая ими тонкие пальцы Вив.

– Какое тебе больше нравится?

Она растопырила пальцы, сверкающие разноцветными камнями, растерянно на них посмотрела. А Элай, встав с колен, подхватил ее под бедра, усадил на стол и поцеловал снова. Надо закрепить успех, а то с ней шаг вперед, два назад.

К счастью, ее тело отвечало куда охотнее: нежные губы приоткрылись, впуская его язык, соски под его ладонями затвердели как камешки. Элай вжался в нее теснее, жарко целуя губы, шею, ключицы. Уже наловчившись, расправился с пуговками и, потянув лифчик вниз, оголил грудь.

Что бы такого придумать, чтобы вывести красноперых из строя минимум на неделю? Ясно же, что ночи ему будет мало.

Белый шелк кожи, буйная грива волос, глаза сверкали ярче любых драгоценностей, а Элай все целовал ее и не мог утолить свою жажду. Хотелось больше. Всего хотелось. И потом повторить.

Вив только и успевала, что вздыхать да ахать. И с кольцами отлично вышло – она явно к ним не привыкла, так и держала руки вверху, точно боялась, что украшения спадут, и совсем его не отталкивала. Вобрав в рот напряженный сосок, Элай поддразнил его языком, и Вив застонала и выгнулась, прижавшись к его паху. Ох, как это будет отлично…

В дверь постучали, и Иней спросил:

– Элай, ты там?

– Подожди! – выкрикнул он в сторону, не в силах оторвать взгляд от Вив. – Вот такой портрет я хочу, – сказал хрипло.

В расстегнутой блузке, с голой грудью, опухшими от поцелуев губами и глазами яркими как у кошки.

– Элай, там команда Лорана вернулась! – не унимался Иней из-за двери. – И что-то не так!

Вздохнув, Элай склонился, потерся носом о гладкую шею, впитывая чарующий аромат кожи.

– Сейчас иду! – громко сказал. – Вив, – добавил тише, – насчет свадьбы. Я все устрою как можно скорее. Но… нам ведь не обязательно ждать брачную ночь, так?

И поцеловал, не давая шанса ответить. Нахально, бесстыже вылизал ее влажный рот, искусал губы легонько и пошел узнавать, что там случилось с Лораном. В спину донесся прерывистый вздох. Затем звон колец, которые все же соскочили с пальцев. Надо будет отвести ее в ювелирку, пусть подгонят размер.

А Иней ждал у двери.

– Берта плачет, – скорбно вздохнул он, пытаясь заглянуть за плечо Элая, но тот тщательно закрыл за собой дверь. – Хотя вроде все живы. Я по головам посчитал.

– Разберемся, – ответил Элай, незаметно поправляя брюки.

Где ее сочувствие, в конце концов? Хотя вряд ли она понимает степень его плотского голода.

– Слу-ушай, Элай, – протянул Иней, шагая за ним по лестнице. – Я тут подумал. Не то чтобы это мое дело…

Значит, сейчас точно полезет, куда не звали.

– Вот у Вив чешуя. Но, по идее, она ведь снаружи. А что, если изнутри она от огня не защитит?

Элай развернулся, и Иней, налетев на него, отпрянул, зашипев от боли.

– Что ты за сволочь, а?! – вырвалось у Элая. – Вот зачем ты это сказал?

– Я беспокоюсь за Вив! – ответил Иней, делая честные глаза.

– Он новую ставку сделал, – подал голос Рони, догоняя их на лестнице. – Там вторая волна пари пошла. Иней поставил на «никогда». Он один. Если выиграет, сорвет куш.

– Ты проиграешь, – пообещал Элай.

Он сделает это сегодня. Вив не обожжется. От поцелуев с языком ей совсем не больно, а даже наоборот. Только что делать с красноперыми?

– И вот еще что… – начал Иней.

– Ляпнешь что-то про нас с Вив, я за себя не ручаюсь, – пригрозил Элай. – Я тебя обниму.

– Нет, не про это, – заверил Иней. – Облаков нет. Ветер все разогнал. А без облака я град не устрою. Может, конечно, к вечеру налетят, но пока небо чистое…

Команду Лорана они нашли в драконятнике. Новые яйца уже сгрузили в гнездо, а Берта безутешно рыдала, сидя прямо на земле, усыпанной соломой.

– Она разбила яйцо, – хмуро пояснил Туч. – Я бы дал свое, запасное, из тех на продажу, но у меня их сразу забрали.

– Драконы будто взбесились, – пожаловался Лоран. – Все же идти последними хуже всего. Повезло еще, что ты оставил тросы, Элай, а не то кого-нибудь как пить дать сожрали.

– И хорошо, что остались яйца в гнездах пониже, – добавил Хвост. – До верха бы мы не дошли. Там сразу два дракона-охранника кружили.

– Берта, еще будет возможность, – попытался утешить девушку Рони. Он присел рядом, погладил ее по плечу. – Да, ты теряешь год, но…

– Да плевать мне на год! – всхлипнула Берта, подняв зареванное лицо. – Мне дракончика жалко! Он еще не созрел! И… и…

– Умер, – равнодушно подытожил Коготь, ковыряя отросшим когтем между зубами. – Ну, велика вероятность, что его бы и так выкинули из гнезда.

Берта заплакала еще горше, а Элай глянул в сторону красных скал, над которыми летали потревоженные драконы. Много. Огромная стая. Большие дикие злые драконы, которые только и ждут, на кого бы напасть.

Что ж, если повезет, он сумеет отвлечь красноперых очень надолго.

Глава 5. Великий дракон

Кольца соскользнули с пальцев, звякнув, упали на пол и укатились куда-то под кровать. А я выдохнула, пытаясь прийти в чувство. Кожа горела от поцелуев, губы словно распухли, а внизу живота сладко тянуло и… хотелось чего-то еще.

Сглотнув, я поправила лифчик, запахнула рубашку. Пальцы подрагивали, и я пару раз ошиблась, застегнув пуговку через одну. Сняв кольца, сложила в шкатулку, а потом мне пришлось изрядно поползать, чтобы собрать остальные. Пересчитала – двенадцать. На каждый палец и два про запас. А в шкатулке искрились и переливались браслеты, ожерелье, сережки… Он бы еще корону мне подарил, честное слово!

Я сердито захлопнула шкатулку. Элай считает меня падкой на блестяшки, будто я ворона, как Барри! Не удержавшись, открыла шкатулку снова и, перемеряв все кольца, выбрала одно, которое село на палец точно влитое. Отставив руку, полюбовалась: изящный золотой ободок с тонким рисунком плетения и синий камешек, блестящий как вода под солнцем. Наверняка стоит кучу денег, но толку ломаться после того, чем мы занимались верхом на драконе?

Это было почти как секс. Волна наслаждения, что словно унесла меня в небо, – то, о чем шептались девчонки в академии. Я пошаталась по комнате, пытаясь унять непривычное томление. Решила переодеться, но зачем-то вытащила из шкафа картину, и память услужливо подбросила то самое воспоминание – как Элай стоит под потоком воды, и ручьи бегут по широким плечам, упругим мышцам, гладя спину и смуглую кожу, и черную чешую…

Стало только хуже и я, спрятав картину, вышла из комнаты. Надо узнать, что там случилось у Берты, а заодно и отвлечься.

В гостиной было пусто, в столовке из наших тоже никого. Пошатавшись немного по Драхасу, я нашла парней в драконятнике. Изменения в моем статусе заметили сразу.

– Кольцо? – оживился Туч. – Поздравляю!

Он обнял меня так, что ребра затрещали, и широко улыбнулся.

– Рони передавал поздравления, – сказал Иней. Состроив постное лицо, произнес: – Друзья, свадьба – это важный и взвешенный шаг… в пропасть унылых будней. – Осклабившись, добавил уже нормальным тоном: – Вообще правильно, мало ли, вдруг залетишь. По идее-то не должна, после инициации года два безопасно, но у Элая столько копилось, что…

– А где Рони? – перебила я.

Парни слегка стушевались, Туч виновато отвел глаза.

– С Элаем, – ответил Иней.

– А Элай где? – не отступала я.

– Я просил, чтобы он взял меня с собой, – пробурчал Туч. – Но Элай сказал, нужна скорость. А мой Ковшик очень выносливый и сильный, не так чтобы быстрый…

– Куда он полетел? – спросила я, и сердце пропустило удар.

– К Красным скалам, – ответил Иней и еще рукой махнул, как будто я забыла, где те скалы находятся.

– Ты за него не волнуйся! – торопливо добавил Туч. – Дымок – очень быстрый. А если Элай расправляет еще и свои крылья, то их вообще не догнать.

Я с ужасом посмотрела в сторону красных утесов, над которыми кружила стая драконов.

– Он что там, один?!

– Не один, – успокоил Иней. – Там Лоран, Берта, Рони. И Янис заодно полетел, потому что с Элаем никто, кроме тебя, сидеть вместе не может.

– В общем, у него план такой, – пробасил Туч, – раздраконить драконов, вызвать их на себя, перелететь через горы и натравить всю стаю на красноперых.

– А Рони в это время наложит иллюзию на Берту с Лораном, превратит их в какие-нибудь кусты, и они попытаются выкрасть еще одно яйцо, – радостно подытожил Иней.

– Янис, если что, прикроет. Его сфера крутая, – с ноткой зависти сказал Туч.

Я снова глянула в сторону скал. Раздраконить?!

– Конечно, если бы были облака, то я бы отлично справился с красноперыми, – продолжил болтать Иней. – Завалил бы весь лагерь снегом, вчера от града они так и попрятались…

Не дослушав, я бросилась в крепость, рванув что есть ног в хозяйственную часть.

– Скорей! – поторопила я Хильду, с грохотом распахнув дверь. – Мне срочно нужен глаз дракона! Элай… Он… Он полетел к Красным скалам!

Хильда отложила в сторону книжку и кивнула.

– Давай снова на пост поднимемся, – предложила она, вставая. – Оттуда лучше всего видно.

Я схватила ее за руку и потащила за собой, едва не рыча от бессилия и злости. Вот что он такое придумал?! Улетел – и даже мне не сказал!

Мы забрались на высокую башню, и я и без Хильды увидела, как драконы у Красных скал точно взбесились: закружились быстрей, сбились в темную грозовую тучу и потянулись к горному перешейку.

– Вот и Элай, – спокойно сказала Хильда, слегка прищурив глаза. – Видишь черную точку? Интересно, как ему удалось повести их всех за собой? Он что, выкрал яйцо?

Я вцепилась в край парапета, до боли сжав пальцы, и боялась моргнуть, чтобы не упустить из вида дракона, что летел впереди. Он вдруг взмыл, сделал круг, точно дразнясь, а следом вспыхнуло пламя.

– А, он огнем швыряет, – поняла Хильда. – Тоже вариант. Драконам вреда не будет, но это вроде вызова на бой за самочку.

Я едва сдерживалась, чтобы не разреветься, и Хильда, заметив мое состояние, обняла меня и утешающе похлопала по плечу.

– Что я вижу! Кольцо! – воодушевленно воскликнула она, заметив сверкающий камешек. – Дорогая, я так за вас рада! От души поздравляю! О, у нас с тобой куча дел: надо продумать праздничный стол, заказать цветы, пошить платье…

Элай полетел через горы, драконы – за ним.

Не хватало еще овдоветь, так и не став его женой по-настоящему!

***

Ветер гудел в ушах, воздух рвал легкие. Пригнувшись к шее Дымка, Элай впился пальцами в чешую, чувствуя биение его сердца точно свое. Мощные крылья дракона сплелись с его крыльями, и теперь они мчались быстрее ветра.

Первый этап плана прошел удачно: он привлек внимание зубохвостов, немножко покидал в них огнем, чтобы закрепить успех, и теперь те летели за ним следом, клацая зубами, и их рев напоминал раскат грома.

Чего не сделаешь ради секса.

Хмыкнув, Элай обернулся. Дистанция сохранялась: не слишком близко, чтобы это стало опасным, но и не далеко, чтобы зубохвосты не потеряли интерес. Вот она цель, под самым носом, давай, догони! Элай швырнул огнем прямо в морду дракона, летящего в стае первым, и тот оскорбленно взвыл и даже слегка ускорился.

Внизу пронеслись зубья скал, впереди раскинулась степь – выжженная солнцем трава до самого горизонта. Шатры кочевников жались к ручью, круглые шляпки юрт, дым костров, а вот и стойбище ящеров, точно озеро запекшейся крови. Млечники заметили его, засуетились. Поздно!

Элай сжал колени, пикируя вниз, Дымок упал камнем, едва не задев крыльями землю, и с ревом пронесся над лагерем.

В степь пришел хаос.

Ящеры красноперых, мирно спящие у ручья, заметались, взлетели, но поздно – дикая стая врезалась в их ряды. Драконы схлестнулись, и степь наполнилась ревом.

Элай заложил вираж, улетая подальше от драконьего месива. Зубохвосты потеряли его из вида, сосредоточившись на новых врагах, а ящеры красноперых отчаянно защищали свою территорию от вторжения. Взлетев выше, Элай наблюдал за бойней с холодным удовлетворением.

Не все же Драхасу защищаться. Пусть почувствуют – каково это.

Пара млечников успели оседлать драконов и взмыли над лагерем, пытаясь определить, где вообще враг.

– Я – великий дракон! – выкрикнул Элай на их наречии – пригодился знак летописца на щиколотке. – За мной идут люди! Мне повинуются драконы! Тень моих крыльев накроет весь мир! Склонитесь передо мной, и ваш народ обретет былое величие!

Возле уха просвистела стрела, и он разочарованно цыкнул.

Какие недоверчивые.

Один из ящеров подлетел ближе, и Элай узнал его всадника – воина с красными косами. Ненависть в его глазах была почти осязаемой и обжигала как пламя. Вот только Элай огня не боялся.

– Давай сразимся один на один! – выкрикнул он. – Я сильнее тебя. Я – великий дракон!

Ответом ему была стрела, метящая прямо в сердце, но он смахнул ее крылом и, подогнав Дымка коленями, сделал круг в вышине.

Млечникам пришлось туго: их ящеры разлетелись, зубохвосты разметали их по всей степи, гоняя как шавок. В лагере была суматоха, слышались крики и плач. Драконы не нападали на людей, но прихватили пару овец.

Довольно кивнув, Элай развернул Дымка к крепости. Пришло время награды.

Однако было одно «но». Погибший дракончик Берты и разбившееся слишком рано яйцо невольно вызвали ассоциации с недавними словами Вив. Вдруг она правда еще не готова? Вдруг он сейчас все испортит? Но сил нет терпеть и ждать уже невозможно. Вив – его невеста, почти жена. Но она так и не сказала, что любит…

Все эти мысли измотали его куда сильней, чем победа над красноперыми. Он посадил Дымка в драконятнике, рассказал парням об успехе. Конечно, млечники вновь соберутся с силами, но время теперь есть.

– Где Вив? – спросил у Туча.

– Вроде с Хильдой была, – ответил друг. – Они на пост ходили, пытались увидеть, что у тебя происходит.

Элай отправился к Хильде, но Вив у нее не нашел.

– Когда свадьба? – спросила Хильда, даже не поинтересовавшись его успехами у красноперых. – Элай, мне нужна хотя бы неделя, чтобы подготовить праздник, не слишком позорный для будущего короля.

– Вив где? – нетерпеливо спросил он.

– Пошла в гнездо, – ответила Хильда. – Она за тебя волновалась. И сердилась немного.

Этого следовало ожидать. Как бы ему вместо любви не получить очередную взбучку.

Заскочив по пути в душ и смыв с себя пот и запах дракона, Элай поднялся в гостиную – никого. Постучал к Вивиане и, не дождавшись ответа, заглянул в комнату – пусто! Выбежал на балкон, напугав ворону, вцепился в перила. Тревога рванула мурашками по спине. Что-то не так. Вив пропала! Он улетел, а ее в это время кто-то украл!

– Элай, – позвала она, стоя этажом выше.

Выдохнув, он взлетел к ней. Вот он – приз, его награда. Самая драгоценная в мире.

– Ты здесь?

Вив пожала плечами, по которым рассыпались рыжие кудри. Она надела его рубашку и выглядела в ней еще более хрупкой чем обычно.

– Мне спокойнее, когда я чувствую твой запах, – призналась неловко.

А потом попятилась в его комнату и расстегнула верхнюю пуговку. Вив немного боялась – это было заметно: пальцы подрагивали, на скулах пылал румянец. Она волновалась, но смотрела ему прямо в глаза. Она ждала.

Элай шагнул за ней следом и закрыл за собой дверь. Вив готова. Теперь точно.

***

Стены, что я выстроила между нами, смялись как скорлупа. Все преграды исчезли, оказавшись надуманной глупостью. При чем тут вообще Тириан или мой сбежавший отец, если рядом совсем другой мужчина, если он целует меня так нежно, что нельзя не поддаться, не уступить…

– Элай, а красноперые? – спохватилась я, прервав поцелуй.

– Все отлично, – заверил он и с придыханием добавил: – Вив, ты такая красивая…

Когда только успел расстегнуть все мои пуговки? Рубашка упала на пол, я инстинктивно прикрыла руками грудь, и Элай привлек меня к себе, погладил спину, расчесал пальцами непослушные кудри. Его сердце колотилось под моей ладонью, и казалось, он волнуется еще сильнее чем я.

Выдохнув, я обвила шею Элая руками и, встав на цыпочки, поцеловала его сама. Мои пальцы скользили по смуглой коже, царапали чешую. Он увлекал меня все дальше и дальше, и я доверилась ему полностью.

А вот незакрытой двери я не доверяла и все косилась – не дай боги кто-то войдет! Элай подхватил меня на руки и уложил на кровать, та скрипнула под нашим весом – кто-то может услышать.

Поцелуи, объятия, ласки – сперва нежные и неторопливые, а потом все более смелые и требовательные. Элай раздел меня и разделся сам, и я невольно отвела взгляд – ох, как это все в меня вместится… Он развел мои бедра в стороны, погладил золотистый знак чешуи, а затем и самую интимную мою часть, и я стыдливо свела колени.

– Ты везде красивая, – хрипло заверил Элай и лег на меня сверху.

Я невольно уперлась руками ему в грудь, и сердце загрохотало под моей ладонью точно набат. Жаркое твердое давление – и мое тело поддалось, принимая в себя мужчину. Вскрикнув, я вцепилась в плечи Элая, и в его глазах промелькнул ужас.

– Больно?

Отпрянул, но я обвила его бедра своими. Обняла, привлекая снова.

– Чуть-чуть, – прошептала я, погладив широкие плечи. – Но так, наверное, и должно быть, в первый раз.

Элай выдохнул, и напряженные плечи под моими руками немного расслабились. Он снова качнул бедра вперед, входя чуть дальше, и я ахнула, выгибаясь навстречу. Элай накрыл мои губы своими, лаская рот языком, словно желая соединить наши тела полностью, везде. Он целовал меня и медленно двигался в моем теле, проникая все глубже.

Это было странно, ново. Чешуйки на его груди легонько царапали соски, жесткий пресс скользил по моему животу, а размеренные плавные толчки заставляли тело раскрываться навстречу. Ощущений было так много! А потом Элай застонал, и из-под прикрытых ресниц на миг полыхнуло пламя.

Он поцеловал меня в губы, в шею, уронил голову, уткнувшись в плечо. Я погладила его спину, чувствуя под пальцами шершавую чешую аркана и легкую дрожь. Элай так и оставался внутри меня, и там стало совсем горячо и мокро.

Переведя дыхание, он оперся на локоть, заглянул мне в глаза. А я провела кончиками пальцев по его лицу: брови, скулы, губы… Мой мужчина очень красивый. Сейчас – особенно. Черты разгладились и стали немного мягче, а эта улыбка…

Поймав мою руку, Элай потрогал тонкий золотой ободок колечка.

– Моя, – припечатал он.

Я согласно улыбнулась.

– Не больно? – нежно спросил, целуя мне пальцы. – Не обожглась?

– Нет, – качнула я головой. – Только…

Я запнулась, отведя взгляд.

– Что? – встревоженно переспросил Элай и, поймав мой подбородок, повернул лицо к себе. – Что-то не так?

– Нет, все нормально, просто…

– Говори, – потребовал он. – Вив, ты можешь сказать мне все. Особенно если это касается того, что произошло сейчас между нами. Что-то не так?

– Все так! – заверила я. – Но… Я как-то толком не поняла… Элай, мы можем сделать это еще раз?

Он странно фыркнул, а потом рассмеялся, уронив голову мне на грудь.

– Что смешного?! – возмутилась я, легонько стукнув его по плечу.

– Да, – подтвердил Элай, выдохнув и взглянув на меня. – Да, Вивиана, мы можем сделать это еще раз.

А потом обрушил на меня столько любви и страсти, что вылетела из головы и дверь без защелки, и скрипучая кровать, и все остальное. Он исцеловал меня всю, усаживал на себя, приподнимая мои бедра и покусывая соски, снова нависал сверху, двигаясь куда быстрее чем в первый раз, брал сзади, поставив меня на колени, и я стонала на весь Драхас, позабыв обо всем.

– Тебе хорошо?

– Да…

– А так?

– Да…

– А так нравится?

– Очень… А-а-а-ах… Да! О, Элай, да!

Я будто снова летела на драконе – только еще выше! До самых звезд! И упоительная волна наслаждения накрывала меня снова и снова.

– Еще хочу. Вив, я люблю тебя…

На моем теле не осталось неисцелованных мест, губы припухли, и тело словно звенело. Осмелев, я рассмотрела Элая везде. И потрогала.

– Вив, сделай так еще…

Под покровом ночи мы прокрались по спящей крепости в душ, а потом и в столовку. Украв целый поднос еды, вернулись в спальню и занялись любовью опять. Я забралась на него сверху и теперь сама выбирала темп, открывая и собственное тело, и наслаждение, которое могу получать и дарить.

А потом уснула в его объятиях, чувствуя спиной ровное биение сильного сердца, и проснулась от сладкого ощущения наполненности. Он был во мне, а его руки неспешно рисовали на моем теле таинственные арканы, и все они означали одно:

– Я люблю тебя, – прошептала я, и на этот раз мы взлетели и рухнули вместе.

Элай ласково целовал мою шею, плечи, и я словно превратилась в невесомое облачко.

– Давай еще разок? – пробормотал он.

***

Элай все не верил своему счастью, боялся – что-то вдруг помешает, или Вив придумает какую-нибудь отговорку и снова сбежит. Но она была рядом, с ним, такая красивая… Вся как солнечный луч: искристая, теплая, светлая. В его постели. Голая. Совсем! Плавные линии тела, белая кожа, огненный блеск волос, нежные округлости, дерзкие розовые сосочки, золотой треугольник внизу живота – и всю эту роскошь можно трогать, гладить, целовать, все для него!

А внутри такая мокрая, жаркая, тесная… Элай изо всех сил старался сдержаться, но не помогли ни генеалогия династии Карратисов, которую он вспоминал в уме, ни занудная поэма о великих королях древности, вызубренная когда-то в школе, ни насмешливая физиономия Инея, которого он пытался представить. Все закончилось слишком быстро.

Но Вив, прелесть такая, тут же предложила повторить.

И они сделали это снова и снова, и снова. Восхитительно!

Только один момент был ужасным, когда он решил, что Вив обжигается. Но после первых болезненных ощущений ей нравилось все, что бы Элай ни делал.

Хотя он слегка придерживал пыл – все-таки первый раз. Но Вив охотно откликалась на ласки, доверяя ему полностью. Первое смущение быстро прошло, и она принялась любознательно изучать новую сферу жизни. Элай был счастлив все показать. Да что там – он был просто в экстазе!

Потом Вив тихо спала в его объятиях, нежная, милая, с колечком на пальце – его будущая жена, и счастье было таким полным и чистым, что его крылья распахнулись, как при полете, укрывая ее от всего мира. Элай обнимал ее и чувствовал себя так, будто он и правда великий дракон. Способный на что угодно – хоть горы свернуть! – ради этой чудесной девушки.

Он поспал всего пару часов, и в его снах тоже была Вивиана. Проснувшись, тут же поцеловал нежное плечико, вдохнул аромат волос. Провел ладонью по гладкой как шелк спине, и Вив, поерзав спросонья, изогнулась и вжалась в него теснее, сладко ахнула, когда он не сумел отказаться от предложенного соблазна.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

И эта утренняя любовь, на грани сна и реальности, была такой нежной и нереальной, что Элай словно остался где-то там, на самой вершине удовольствия, которое все никак не кончалось.

А потом, целуя ее шею, плечи, ласково сжимая упругую грудь, уютно уместившуюся в ладони, он спросил:

– Давай еще разок?

И Вив, повернувшись к нему, рассмеялась и, обняв его за шею, поцеловала.

– Вообще-то я уже поняла, что к чему, – шутливо заявила она.

– Кое-какие пробелы наверняка остались, – поддразнил ее Элай. – Но сначала я тебя накормлю. Что хочешь на завтрак?

– А что мы вчера утащили из столовки? – живо поинтересовалась Вив, поворачивая голову к столу, куда они сгрузили поднос.

– Там были булочки и сыр, – ответил Элай, выбираясь из постели как был, голышом. – Так, яблоки, остывший чай… Сейчас я его подогрею. Наконец-то мой огонь пригодится для чего-то приятного. А хочешь, сделаю тебе горячий бутерброд с ветчиной и расплавленным сыром?

– Хочу, – сказала она, садясь на кровати и кутаясь в простыню. – Я буду все.

Вот и Элай так хотел – всего. Он годами довольствовался жалким существованием в дальней провинции, но с него хватит. Все – и не меньше.

– Я люблю тебя, – сказал он чуть позже, глядя, как Вив с аппетитом уминает чуть подгоревший бутерброд.

– Я люблю тебя, – эхом откликнулась она.

И этот завтрак, из подпаленных булок и вчерашнего чая, был лучшим в его жизни. Особенно десерт.

***

Сайгат сжал колени, и Ркхутан, сложив крылья, рухнул вниз. Ветер свистнул в ушах, сердце прыгнуло, но перед плато крылья расправились с громким хлопком. Дракон сел на скалы, царапнув когтями камни, и Сайгата окутала блаженная тишина. Здесь, на высоте, не было ни стенаний женщин, ни ругани воинов, ни рева раненых ящеров – только свист ветра в расщелинах и далекий шум моря.

Сайгату хотелось побыть одному. Подумать – как быть дальше. Они понесли большие потери: люди, овцы, припасы, но хуже всего – драконы.

А на него смотрели как на проклятого. Он обещал, что Драхас почти безоружен, что они возьмут его голыми руками. Сайгат призвал кланы, чтобы повести их на бой. И тут сперва знамение с горящей горой и черными крыльями, а потом, откуда ни возьмись, огромная стая драконов. Диких, зубастых и злых.

А с ними только один человек. Черный Огонь.

Ненависть захлестнула Сайгата такой горячей волной, что он стиснул зубы и прикрыл глаза. Перевел дыхание, пытаясь успокоиться и вернуть способность разумно мыслить.

Да, Черный Огонь перешел все границы. Напал на лагерь, нанес сокрушительное поражение. Сайгат понимал – у него было на это право.

Но он назвал себя великим драконом!

Этого Сайгат простить не мог.

Черный Огонь метил на его место. Он привел за собой драконов. Он пытался украсть его славу и его народ. Сайгат знал – слова, что прозвучали в небе, услышали многие. Их передавали шепотом, из шатра в шатер, а еще вспоминали черные крылья, распахнувшиеся на полнеба, и огонь, стекающий по горе. Знамение.

Кое-кто уже говорил, что оно предвещает приход великого вождя. А кое-кто обронил, что в легендах не уточнялось, по какую сторону гор тот должен родиться.

Сайгат заскрежетал зубами от злости, дернул обгоревшую косу. Черный Огонь заронил зерно сомнений, которое надо уничтожить еще до того, как оно даст всходы. Великий дракон может быть только один.

Спрыгнув с ящера, Сайгат вскарабкался по утесу. Прошелся по выступу, забрался выше. Учуяв запах, выцарапал ногтями пепел, что забился между камней. Повыше, в трещинах скал, торчала обугленная солома. Сайгат кивнул, получив подтверждение своим мыслям.

Они не проиграли – их переиграли.

Не было никакого знамения богов. Черный Огонь все это устроил. Как?.. Что ж, огонь, растекающийся по горе, был обычными кострами, которые кто-то ловко и быстро поджег. Возможно, и крылья, укрывшие небо, он как-то создал. А диких драконов заранее прикормил.

Поднявшись на верх перешейка, Сайгат сел, поджав под себя ноги и глядя на далекие огни города. Ркхутан подобрался ближе, цепляясь за каменные выступы когтями, положил голову на колени, как пес, выпрашивающий ласку. Сайгат погладил шершавую чешую. Такая же украшала его лицо и плечи. Сайгат впитал кровь дракона с молоком матери. Мать он не помнил, а дракон с ним с рождения – и до конца.

– Мое имя означает – Большая Удача, – произнес Сайгат вслух. – Знаешь, почему мне везет?

Ящер заглянул ему в лицо желтыми, как две крохотные луны, глазами.

– Потому что я не сижу и не жду милости от богов, – пояснил Сайгат. – Я делаю. Я иду и беру, что хочу. Боги любят смелых.

Надо признать, Черный Огонь тоже и смел, и решителен, и находчив. Достойный враг, над которым Сайгат одержит победу. Надо лишь выяснить, где его слабое место. А Сайгат был уверен – оно у него есть.

Глава 6. Вернулся

Не знаю, сколько мы пробыли в спальне Элая. Ночь, день, целую вечность… Время текло здесь иначе – медленно, как густой мед. Мне совсем не хотелось уходить, да Элай меня и не отпускал: то обнимал мою талию, то переплетал пальцы с моими, то вжимал меня в кровать своим телом, будто боясь, что я вдруг исчезну, если он хоть на секунду ослабит хватку, и любил меня так страстно и жарко, что я словно плавилась в его огне.

Но в одну из передышек, когда мы просто валялись, целовались и болтали о всякой ерунде, в дверь робко постучали.

– Кто? – резко спросил Элай и прикрыл мою грудь одеялом, словно ревнуя к чужому взгляду даже из-за двери.

– Я, – обреченно вздохнул Рони. – Элай, честно, я не хотел мешать. Но мы тянули жребий… В общем, капитан вернулся. Собирает гнезда, будет толкать речь. Что дальше делать, про Драхас и все такое…

Во взгляде Элая мелькнула досада, он покусал губы, словно колеблясь.

– Мы придем, – громко сказала я, прежде чем Элай успел ответить.

– Отлично! – выпалил Рони. – Поздравляю с помолвкой. И… с остальным… Ну, я пошел.

Его торопливые шаги быстро стихли, и я невольно рассмеялась.

– Жребий он тянул, – проворчал Элай, нахально стягивая с меня одеяло и накрывая ладонью грудь. – Могли бы и сами сходить послушать, что там капитан скажет. Явно ведь ничего интересного.

Его пальцы повторили уже знакомый маршрут, обрисовав грудь, погладив живот, скользнув ниже, и мое дыхание на миг сбилось.

– Вив, а давай слетаем в Айдану, – пробормотал Элай, целуя меня в уголок губ, в шею. – В мой дом. Там большая-большая кровать. И еще шикарная ванна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.