# Семейное обучение: маршрут построен

Наталья Махнева

«Разорвать круг» – не манифест против школы, а честный, живой рассказ матери, педагога по образованию и бывшего сотрудника подразделения по делам несовершеннолетних, которая семь лет шла по пути семейного обучения. От отчаяния перед школьными «ранами» сына – до осознанного выбора, несмотря на страх, критику и сомнения. Здесь нет идеализации: только реальные вызовы и решения – как пройти аттестацию, найти репетитора, не разориться, сохранить ребёнку интерес к учёбе. Автор делится главными прозрениями: как эффект Пигмалиона раскрывает потенциал, почему право на ошибку важнее оценок, и как вера в ребёнка становится сильнее любой системы. Книга – не инструкция, а приглашение задуматься: а действительно ли успех лежит только через парту и домашки? Для родителей, уставших от гонки, но ещё ищущих смелости сделать шаг. Для тех, кто верит: каждый ребёнок достоин учиться с интересом, в своём ритме и с сохранением любви к знаниям.

## Введение. Мой побег из школьной системы

Я – педагог по образованию, экс-сотрудник подразделения по делам несовершеннолетних, но, прежде всего, я – мама. И семь лет назад я совершила то, что многие посчитали безумием. Я совершила побег. Побег из школьной системы, моя вера в которую угасала с каждым днем. Я забрала своих детей и перевела их на семейное обучение.

В то время это ощущалось как прыжок в открытый космос без скафандра. Семейное образование еще не было популярным трендом, и в голове настойчиво пульсировала тревожная мысль: «А вдруг я только наврежу? А если я ошибаюсь?» На кону было не просто формальное будущее моих детей, а их счастье, их способность реализовать свой потенциал.

Это решение было не минутным капризом, а криком отчаяния. Школа, к моему огромному сожалению, не справлялась с тем, что было действительно важно для моих детей. Конечно, было бы соблазнительно переложить вину на конкретных учителей или на устаревшую систему образования в целом. Но я не хотела тратить время на поиски виноватых. Я хотела дать своим детям качественное, полноценное образование без стресса, без удушающих рамок и бессмысленной гонки. И я взяла на себя стопроцентную ответственность за это, понимая, что гарантий успеха нет, и я далеко не уверена, что справлюсь.

Но я справилась. Сегодня мой сын уже студент, уверенно строящий свое будущее. Дочь – десятиклассница, которая с удовольствием учится и развивается в собственном темпе. И я знаю наверняка: тогда, семь лет назад, я приняла одно из самых важных и самых правильных решений в своей жизни.

В этой книге я не собираюсь давать вам готовые рецепты или учить вас, как правильно жить. Я просто хочу честно рассказать свою историю: о страхах и сомнениях, о неожиданных провалах и ярких победах. О том, как я искала свой собственный путь в образовании, и что из этого в итоге получилось.

Я искренне надеюсь, что мой опыт вдохновит тех, кто сейчас стоит на пороге выбора: пойти по уже проторенной дорожке или создать свой собственный, уникальный маршрут для образования своих детей. Возможно, кто-то узнает в моей истории себя и найдет то самое «да», которого не хватает, чтобы решиться на семейное обучение. Поверьте, это возможно. И оно действительно того стоит. Пусть мой опыт станет для вас отправной точкой, стимулом для поиска своего собственного пути. Ведь образование – это не просто знания, это ключ к счастливой и полноценной жизни.

## Раздел I. Движение в сторону семейного обучения

### Глава 1. В поисках идеального учителя. Игра в «школу» как лакмусовая бумажка

Я всегда ощущала священный трепет перед профессией педагога. Верю, что именно учитель – проводник, способный открыть ребенку двери в мир знаний, привить любовь к учебе и помочь раскрыть потенциал. Поэтому к выбору педагогов для своих детей я всегда относилась особенно тщательно.

Первые годы материнства дарили мне возможность влиять на этот выбор. В детском саду нам посчастливилось встретить настоящих профессионалов, чутких и любящих детей. Потом я, не без труда, нашла для сына замечательную первую учительницу. Мы даже возили его в школу в другой район, зная, что именно этот педагог станет для него надежным наставником.

Переезд из тихой сибирской глубинки в шумный Краснодар внес свои коррективы. Школы здесь оказались переполнены, и возможности выбирать учителя практически не было. К счастью, сыну снова повезло: он попал в класс к внимательному и опытному педагогу.

Все изменилось, когда дочь пошла в первый класс. Активная и жизнерадостная, она вдруг стала возвращаться домой подавленной, с головными болями, словно выжатый лимон. Я видела, как постепенно гаснет ее интерес к учебе.

В такие моменты я всегда прибегала к проверенному методу, своеобразной лакмусовой бумажке: я предлагала детям поиграть в «школу». Я – ученица, а Саша – учительница.

И тут начиналось самое тревожное. Дочь кричала на меня, замахивалась, вырывала из рук ручку. Когда я пыталась неправильно ответить на вопрос, она начинала трясти меня за руку. Дети в игре транслируют увиденное и прочувствованное. Им просто неоткуда взять иной опыт. Эта игра – безошибочный индикатор того, как ведут себя педагоги наедине с детьми. Бессмысленно засыпать маленького ребенка вопросами о школе. Проще и вернее поиграть.

После этого «урока» я обзвонила других родителей из класса Саши. Оказалось, что состояние моей дочери – не исключение. Многие дети возвращались домой измученными и не хотели идти в школу. Я предложила родителям вместе обратиться к директору, считая, что мы, взрослые, не имеем права оставлять своих детей в таких условиях. Последствия могут быть серьезными: от потери интереса к учебе до психологических травм.

К моему горькому удивлению, родители не поддержали меня. Страх конфликтов и нежелание «высовываться» оказались сильнее беспокойства за собственных детей. Тогда я решила действовать одна.

Я пришла к директору и подробно рассказала о ситуации. Попросила перевести мою дочь в другой класс, к другому педагогу. К чести администрации, мою просьбу удовлетворили оперативно. После осенних каникул Саша уже сидела за партой в новом классе.

Перемена произошла мгновенно. Дочь снова стала веселой, с удовольствием шла на занятия и с радостью рассказывала об учебе. Кошмарная игра в «школу» осталась в прошлом. Тогда я поняла, что сделала правильный выбор. И это был только первый шаг.

### Глава 2. Клеймо «тупого». Как школа едва не сломала моего сына

После неприятного инцидента с переводом дочери в другой класс наступило затишье. Дети ходили в школу, учеба шла ровно. Конечно, периодически возникали какие-то ситуации, которые меня не совсем устраивали, но я старалась решать их по мере поступления. Уже в третьем классе сыну потребовалась помощь репетиторов по основным предметам. Превышенное количество учеников, к сожалению, сказывались на качестве знаний. Но тогда я не придавала этому особого значения. Слепо следовала общепринятому сценарию: школа, кружки, репетиторы – «полная детская занятость», как сейчас это модно называть.

Настоящая тревога забила в набат, когда сын перешел в среднюю школу. Я все отчетливее понимала, что он ходит в школу формально, «для галочки» и практически не получает там знаний. Как ни печально, подобная картина наблюдалась у большинства детей в классе. Мы, родители, настойчиво просили классного руководителя о встрече, надеясь сообща найти выход из сложившейся ситуации. Но получали лишь бесконечные отговорки о колоссальной загруженности.

В отчаянии мы, несколько самых активных родителей, обратились непосредственно к директору школы. И услышали обескураживающий ответ: система образования трещит по швам от нехватки квалифицированных кадров, учителя перегружены настолько, что ни о каких родительских собраниях или внеклассных занятиях не может быть и речи. В итоге, дети, только вчера вышедшие из-под заботливого крыла начальной школы, оказались предоставлены сами себе. Ни о какой адаптации к новой, более сложной программе, о мягком переходе в среднюю школу не было и речи.

На тот момент надежда на школу умерла окончательно. Я, как и многие родители, готовилась к привычному сценарию: нанять как можно больше репетиторов, чтобы хоть как-то залатать критические бреши в знаниях моего ребенка. Но однажды Андрей произнес фразу, которая прозвучала для меня как сокрушительный удар: «Мам, я, наверное, тупой».

Я была шокирована и буквально онемела. Спросила, откуда у него такие мысли. Сын нехотя признался, что эти слова он постоянно слышит от учителя математики почти на каждом уроке.

Мой разум отказывался верить в подобное. Не раздумывая ни секунды, я решила лично посетить несколько уроков в школе. И то, что я увидела… Это был словно кадр из фильма ужасов, антиутопия в школьных стенах. Не школа, а настоящий концлагерь для детей.

Я побывала на уроках математики и истории. В классе – больше тридцати учеников, в кабинетах – духота неимоверная, дышать просто нечем. Мы живем на юге, где даже осенью бывает очень жарко. Учитель совершенно не заинтересован в учебном процессе, монотонно бубнит информацию, которую, казалось, никто не слышит из-за непрекращающегося гула в классе. Педагоги будто бы смирились с хаосом, царящим в классе, и даже не пытались хоть как-то завладеть вниманием учеников. При этом учителя практически никогда не хвалили детей, а лишь бесконечно сыпали обвинениями и упреками. Конечно, в моем присутствии моего ребенка напрямую не оскорбляли, но мне показалось, что подобное отношение к детям здесь считается вполне нормальным.

Я готова была закрыть глаза на пробелы в знаниях, нанимать репетиторов, сколько потребуется, чтобы хоть как-то поддержать Андрея. Но я никогда, ни при каких обстоятельствах не позволю сломать веру моего ребенка в себя, растоптать его самооценку, лишить его желания учиться. Именно тогда, в тот момент, я окончательно поняла: пора искать выход. Я просто обязана вырвать сына из этой токсичной, разрушительной среды. Но как это сделать? Что предпринять?

### Глава 3. Разочарование в частном образовании. Первый шаг к семейному обучению

Тот год, когда сын пошел в среднюю школу, прошел как кошмарный сон, полный тревог и непрекращающегося стресса для всей нашей семьи. Летние каникулы после пятого класса пролетели в лихорадочных размышлениях о том, что так дальше продолжаться не может. Нужно было срочно найти выход, принять какое-нибудь решение. И тут, словно луч надежды в непроглядной тьме, в соседнем районе открылась новая частная школа. Она только-только проходила процедуру лицензирования, поэтому стоимость обучения была значительно ниже, чем у раскрученных конкурентов.

Посоветовавшись с мужем, мы неуверенно решили рискнуть и попробовать эту школу. Меня переполняли робкие надежды: приветливые педагоги, маленькое количество учеников в классах, современные, прекрасно оборудованные кабинеты, уютные комнаты отдыха… Дети, загоревшись энтузиазмом, с нетерпением ждали первого дня в новой школе. Какое-то время я верила, что наши мучения остались позади. Как же я ошибалась!

Не прошло и месяца, как раздался тревожный телефонный звонок. Это была учительница истории. Без всяких предисловий она поинтересовалась, кто делает домашние задания с моим сыном? Я честно призналась, что он старается заниматься самостоятельно. В ответ, с плохо скрываемым раздражением в голосе, она выпалила: «Вы вообще в курсе, что у вашего гения ошибки в тетради?!»

Я, стараясь сохранять самообладание, ответила, что не знала об этом, но считаю, что это совсем не катастрофа. Теперь у преподавателя есть прекрасная возможность увидеть, какие именно темы остались не до конца понятыми, и помочь восполнить пробелы в знаниях. Задохнувшись от возмущения, учитель менторским тоном заявила, что мое отношение к образованию в корне неверное, и что моя первейшая обязанность – сидеть рядом с ребенком и помогать ему корпеть над каждым упражнением.

Моему возмущению не было предела. «Простите, – процедила я сквозь зубы, – тогда какой смысл вам проверять домашние задания, если в них будут мои ответы, а не мысли ученика, которого вы должны учить? Кстати, а вы уверены, что сами-то хорошо усвоили методику преподавания в педагогическом институте? Как вам удается не объяснить новую тему всего лишь семи ученикам в классе?» На этом наш разговор, полный абсурда и взаимного непонимания, подошел к концу. Я положила трубку, чувствуя, как во мне поднимается волна праведного гнева.

В моей голове всплыли слова моей уважаемой преподавательницы по педагогике. Она часто говорила нам: «Если вы не можете научить ребенка и жалуетесь на это его родителям, то можете смело выбрасывать свой диплом на ближайшую помойку. Потому что, начав перекладывать свою некомпетентность на ребенка и его родителей, вы навсегда лишаете себя права называться педагогом». Ее слова служили мне напоминанием о том, что нельзя перекладывать свою ответственность на плечи детей.

Этот неприятный инцидент стал лишь первым в длинной череде разочарований. Один за другим стали вылезать вопиющие факты непрофессионализма, безразличия и полнейшей некомпетентности. И тогда до меня дошло, как обухом по голове: за глянцевыми стенами и ультрасовременным оборудованием скрываются все те же равнодушные, уставшие от жизни люди, что и в обычной средней школе. Платишь больше денег, а получаешь ту же самую, только упакованную в красивую обертку, посредственность.

Именно тогда я впервые по-настоящему задумалась о семейном образовании. Спустя полгода, проведённых в этой частной школе-разочаровании, я приняла окончательное решение: забираю детей и сама буду организовывать их образование.

## Раздел II. Мои страхи

### Глава 4. Выходя из тени. Рождение домашней школы

Мы забрали детей из частной школы, и вот они дома, в конце первого полугодия. Информации о семейном образовании в то время практически не было. Мы знали лишь, что это законно и что детям нужно дважды в год проходить аттестацию. Где именно ее сдавать, кроме как в обычной школе, я понятия не имела.

Страх сжимал сердце. Я боялась, что совершила непоправимую ошибку, выдернув детей из привычной системы. Цена ошибки казалась огромной – их будущее. Тревожные мысли роились в голове, а масло в огонь подливали родители – и мои, и мужа, и даже все друзья и знакомые. Вместо поддержки я ощущала лишь давление и критику, особенно от самых близких.

После очередного душераздирающего разговора с мамой, выслушав все, что она думает о моих материнских способностях и о том, что я ставлю на детях «эксперименты», я не выдержала, бросила трубку и разрыдалась.

Тогда муж обнял меня и с теплой улыбкой сказал: «Ну чего ты убиваешься? Решила послушать родителей? Ты что, не понимаешь, что наши родители далеко не эксперты в вопросах образования детей? Что-то я не припомню, чтобы у тебя или у меня были дипломы Гарварда или Оксфорда!»

Его слова словно отрезвили меня. Я взглянула на ситуацию под другим углом. А чего я, собственно, так боюсь? Ведь последние несколько месяцев дети прекрасно занимаются с репетиторами, усваивают программу гораздо быстрее, чем в школе. Я сама выбираю учителей, подходящих именно им.

И тут меня словно пронзило: пока я тонула в страхах и сомнениях, я не заметила, как стихийно организовала для детей прекрасный образовательный процесс. Им комфортно, они получают знания, радуются жизни. Разве сейчас нужно что-то большее?

Действительно, дети изменились. Дома они расцвели. В их глазах появился огонек, интерес к учебе и к жизни в целом. У них появилось время на свои увлечения, на творчество. Я же, в свою очередь, научилась планировать учебный процесс, находить интересные ресурсы, создавать атмосферу, в которой им хотелось учиться и развиваться.

И знаете, что самое интересное? Те, кто раньше осуждали меня, теперь с любопытством спрашивали: «Как вы учитесь?», «А что, так вообще можно?», «А может и нам попробовать?».

Некоторые наши знакомые даже решились последовать нашему примеру.

Тогда я окончательно осознала: страх – это не враг. Это всего лишь сигнал о том, что мы выходим за привычные рамки, ступаем на неизведанную территорию. Если ты испытываешь страх, значит, ты стоишь на пороге чего-то действительно важного. И это не повод отступать, а, наоборот, мотивация двигаться вперед.

### Глава 5. «А как же социализация?» Разрушая оковы школьных стереотипов

Критика долго не стихала, словно назойливый зуд. Но каждая колкость лишь закаляла меня, утверждала в правильности выбранного пути, наделяла даром убеждения. И вот какой парадокс: ни одно из этих язвительных замечаний не выдерживало столкновения с реальностью! Стоило мне заговорить о качестве знаний, о комфортном для детей темпе, как неизменно возникал один и тот же вопрос-заклинание:


– А как же социализация?

Он преследовал, словно тень: от родных и знакомых до случайных прохожих. В ответ я вопрошала:

– А что, по-вашему, есть социализация?

Чаще всего люди сводили все к общению, упуская всю глубину и многогранность этого понятия.

Но социализация – это не просто набор контактов. Это глубинное понимание окружающего мира, осознание себя его неотъемлемой частью, уважение к установленным правилам и личным границам, умение конструктивно взаимодействовать с самыми разными людьми.

Говоря простым языком, социализация – это постижение искусства жизни в обществе. Это усвоение правил, норм, ценностей и обычаев, принятых в нашем окружении, и овладение навыками взаимодействия с другими людьми. Социализация – это непрерывный процесс, пронизывающий всю нашу жизнь: она происходит и дома, и в магазине, и в парке, и в гостях, в интернете, в спортзале, даже в тесном салоне такси!

Этот процесс начинается с первым вздохом и не прекращается до последнего. Разве новорожденный, окруженный коконом любви и заботы, не проходит свой первый урок социализации? Разве малыш, делающий первые шаги и адаптирующийся к неизведанному миру, не социализируется? Так стоит ли утверждать, что отказ от школы – это «отмена» социализации?

Я всего лишь вывела детей из школьных стен, а не отправила их отшельниками в глухую тайгу, не отрезала от мира. Я просто выбрала иной путь, который, как оказалось, гораздо шире и увлекательнее, чем многие привыкли думать.

> Социализация ≠ Коммуникация

Уверена, что большинство вопрошающих о социализации в действительности имели в виду коммуникацию: «Будут ли они общаться со сверстниками? Как они заведут друзей?»

С переходом на семейное обучение мои дети стали общаться даже больше! Случайные встречи в парке, занятия с тренерами и репетиторами, приятели во дворе – все это органично вплелось в канву их жизни. И самое ценное – теперь они сами выбирали, с кем проводить время, по велению сердца, а не по принуждению.

Дружба вне школьных парт.

Бытует ошибочное мнение, что без школы дети обречены на одиночество. Но, как оказалось, у нас все вышло с точностью до наоборот! Они научились дружить более осознанно.

В секциях и кружках их объединял общий интерес, страсть к одному делу. Им было гораздо проще находить общий язык, ведь у них была общая цель, а не просто случайное соседство за партой.

Так рождались настоящие связи – те, где хочется быть рядом с человеком, потому что комфортно и есть общие увлечения, а не потому, что связывают обстоятельства.

Школьная дружба.

Конечно, у детей были друзья и в школе. Но со временем, после перехода на домашнее обучение, эти нити стали слабее. Я заметила, что школьная дружба часто произрастает из соседства, а не из осознанного выбора. Детей объединяло местоположение, а не общие взгляды.

Когда же ребенок сам решает, с кем делить время, дружба расцветает, становится глубже и осмысленнее. Именно поэтому я не тревожусь за коммуникации своих детей. Они не одиноки. Просто их общение стало более подлинным, чем формальным.

Общение со взрослыми.

И еще один важный штрих: мои дети перестали трепетать перед взрослыми. Занимаясь с репетиторами тет-а-тет, они могли свободно задавать наивные вопросы, не бояться ошибиться, посмеяться над собой, не опасаясь осуждения.

У них не развился комплекс перед всезнающим «авторитетным педагогом». Они привыкли воспринимать взрослого не как источник давления, а как партнера, с которым можно открыто и свободно делиться мыслями. Это взрастило в них уверенность в себе.

### Глава 6. Подрезанные крылья

Я смирилась с критикой в свой адрес, она перестала меня задевать. Но была одна рана, которая кровоточила долго и мучительно – нападки на моих детей, пока меня не было рядом. Я чувствовала себя бессильной, словно птица с подрезанными крыльями, не способная оградить птенцов от жестокого мира. Почти каждый день они возвращались домой с одинаковыми историями, полными недоумения и детской обиды. Взрослые, узнав, что ребенок не ходит в школу, смотрели на него, как на диковинную зверушку в зоопарке, и почему-то считали себя вправе устраивать экзамены, даже не подозревая, насколько нелепо выглядят сами в эти моменты.

Приведу один пример, врезавшийся в память осколком стекла. У сына был товарищ, и мальчики часто гостили друг у друга. Однажды мама этого мальчика, узнав об Андрее и репетиторах, вдруг обрушила на него шквал вопросов: «Назови формулу воды! Кто написал "Войну и мир"?» Мой семиклассник сначала решил, что это шутка, ведь ответы он знал еще с начальной школы. К слову, в четвертом классе он сам попросил купить ему «Войну и мир», завороженный моими рассказами о классике. Андрей просто улыбнулся, а маме друга этого хватило, чтобы сделать «гениальный» вывод о его скудных знаниях и тут же поделиться им с моим сыном, не забыв блеснуть собственной эрудицией.

Сын пришел домой расстроенный. «Мам, – сказал он, – я подумал, что мама Коли шутит, и не стал отвечать на ее вопросы. А она, наверное, решила, что я не знаю ответов. Я просто не мог представить, что она будет спрашивать такие элементарные вещи, чтобы меня проверить!»

Я обняла его. «Ты не должен никому ничего доказывать, – сказала я. – Взрослые порой ведут себя хуже детей».

Когда мои надежды на то, что эта ситуация когда-нибудь изменится, разбились вдребезги, я перестала ждать чуда. Я просто начала учить детей не обращать внимания на колкости взрослых. И знаете, что удивительно? Со стороны сверстников такого никогда не было. Дети всегда с неподдельным интересом расспрашивали о подробностях домашнего обучения, а потом вздыхали: «Вот бы и мне так учиться, чтобы в школу не ходить!»

Мне пришлось объяснить детям горькую правду: мы, взрослые, порой бываем злее, жестче и глупее, чем дети. И поэтому не стоит смотреть на нас, как на небожителей.

## Раздел III. Юридические и Финансовые Аспекты

### Глава 7. Закон – мой щит

Позвольте поведать о еще одной проблеме, от которой меня, к счастью, уберегло лишь прошлое в органах внутренних дел и неплохое знакомство с российским законодательством. Но она, словно злой рок, преследовала все знакомые мне семьи, избравшие домашнее обучение. Нападки со стороны государственных служащих, тех, кто казалось бы, призван чтить и оберегать закон, повергали родителей-семейников в пучину стресса. Представители образования и силовых структур – вот кто становился причиной наших тревог.

Однажды дочь, играя на детской площадке, получила травму. А после любого подобного случая полиция обязана провести проверку, чтобы исключить криминальную составляющую. И вот, к нам домой явился сотрудник ОВД. Как только в объяснении я обмолвилась, что дети не посещают школу, лицо его мгновенно изменилось. «На каком основании ваши дети обучаются дома?» – прозвучал вопрос, словно гром среди ясного неба.

Я ответила резко, но уверенно: «Вам, как сотруднику, чья работа связана с несовершеннолетними, должно быть стыдно не знать о такой форме обучения. Законы моей страны дают мне право выбирать форму образования для моих детей, и я хотела бы знать, кто наделил вас полномочиями оспаривать и противоречить законам Российской Федерации?»

Сотрудник, опешив, не стал продолжать спор. Взяв объяснения, он удалился, больше не поднимая эту тему. Мужу я наказала: впредь, общаясь с представителями государственных структур, не упоминать о домашнем обучении детей, дабы не навлекать на себя гнев и непонимание чиновников. Он, в отличие от меня, не мог так же уверенно отражать подобные нападки.