Евгения Шамшина
Непрожитая жизнь

Позволь мне подойти ближе…

Она думала, что смогла убежать, чтобы начать новую жизнь.

Но Он уже выбрал её…

Пролог

Она смотрела ему прямо в глаза, без тени страха и сомнений. Её тело непроизвольно подрагивало от гнева, от осознания. Он видел всё это, но в душе не чувствовал никакого отклика – только оглушающую пустоту. Это чувство ему было слишком хорошо знакомо. Он жил с ним всю свою жизнь. Вцепившись руками в прутья решётки, она словно хотела испепелить его своим красноречивым взглядом.

– Ты больной ублюдок! – с ядом бросила она, оскалившись как маленький дикий зверёк, загнанный в угол. – Ты не сможешь держать меня здесь вечно! – Бровь мужчины чуть приподнялась, после чего он усмехнулся. – Что ты ржёшь, старый козёл?! Я больна! Мне постоянно нужно принимать кучу лекарств! Ты. – Пыл девушки спадал, она процедила последнее предложение сквозь зубы, чеканя каждое слово. – Не. Сможешь. Держать. Меня. Здесь. Вечно.

– Пока ты была без сознания, ты уже прошла полный медицинский осмотр. – Она услышала негромкий мужской голос, самоуверенный и чёткий. – Все необходимые препараты ты будешь получать вовремя, а также все необходимые тебе витамины, да и в целом, всё, что тебе будет необходимо. Но ты никогда не покинешь этой комнаты. – Этими словами он словно ударил девушку наотмашь. На секунду у неё перехватило дыхание, она злобно сверкнула глазами. – Никогда, ты не ослышалась. Исключением будет только твой поход в ванную. Но это уже будет зависеть от тебя. Ты сама сделала этот выбор.

– Меня будут искать. – В отчаянии она вновь вцепилась пальцами в решётку.

– Прекрати, – вздохнул мужчина и устало потёр переносицу. – Никто тебя не станет искать. И мы оба это знаем. Ты никому не нужна. Ты никому не интересна. О тебе никто не вспомнит. – У девушки от этих слов всё похолодело внутри, она непроизвольно съёжилась. – Отныне вся твоя жизнь заключается в этой комнате, в этих стенах.

– Я убью тебя, как только смогу добраться. – Голос её изменился и теперь звучал гораздо выше, всему виной были эмоции, которые она уже не могла сдерживать, а он лишь громко рассмеялся в ответ. И в смехе этом было что-то ужасающее – он не шутил. – Ты сдохнешь, старый больной ублюдок, а я станцую на твоих костях!

– Детка, – шагнул он к ней, и она отпрянула от решётки. – В твоих интересах, чтобы я прожил как можно дольше. Слышишь? Потому как только я знаю, что ты находишься здесь. И если вдруг… – развёл он руками в необъяснимом жесте, при этом взгляд его стал ледяным, наполненным злобой. – Меня по какой-то причине не станет… О твоём существовании никто и никогда не узнает. И ты останешься здесь, в этом подвале, в этой клетке в одиночестве. И будешь умирать от голода и ужаса. Это ещё хорошо, что у тебя будет хотя бы вода… Но ты будешь тихо подыхать в муках, в адских муках. Поэтому я бы на твоём месте начинал молиться за моё здоровье. На это у тебя будет предостаточно времени. А теперь, я думаю, нам всем стоит отдохнуть.

– И что ты мне прикажешь здесь делать? – Собрав последние силы, она вернулась к тактике нападения.

– Почитай. Отличная книга. – бросил ей мужчина, поворачиваясь спиной.

Девушка посмотрела на книгу, лежавшую на небольшом столике, прикрученном к стене, схватила её с такой силой, что побелели пальцы, и с остервенением швырнула в удаляющегося мужчину. Разумеется, не попала, а мужчина лишь хмыкнул. Следом она схватила единственный стул, и его постигла та же участь. Мужчина слышал треск, но не удосужился обернуться. В глазах его блеснула усмешка. В этот момент они оба подумали о том, что это будет очень долгий путь.

Одержимость

1

Отвлеклась от экрана ноутбука, закрыла глаза. В комнате царил полумрак. Раздавалось клацанье клавиатуры, и слышались шумные возмущения Антона, который уже третий час продолжал увлечённо играть по сети в свою любимую стрелялку на компьютере. Кира улыбнулась, не открывая глаз. Именно сейчас в памяти так непрошено всплыли воспоминания: она стоит на вокзале этого незнакомого города, вдыхает воздух полной грудью, так, словно только сейчас смогла дышать. Она помнила это пьянящее чувство. Страх неизвестности с примешанным к нему диким ощущением свободы. Она ещё раз улыбнулась и открыла глаза. Всё это было давно, всё это было недавно. Её взгляд, направленный на играющего Антона, был наполнен нежностью. Она встретила его практически сразу. Он был обаятелен и безрассуден до невозможности. Он так много говорил, и, кажется, его вполне устраивало, что она молчит, словно немая. Она улыбалась, как дурочка, он был с другой планеты. Он был первым, кого она узнала здесь. Он стал первым, кому она постаралась поверить. Поверить, но не довериться. Она не хотела говорить, а он никогда не спрашивал. Он крепко держал её за руку и рассказывал, рассказывал, активно жестикулируя и тряся её ладонь. Она шла за ним, округляя глаза от его неуёмности, но не смея даже вдохнуть как следует. Всё, что она тогда сообщила: «Меня зовут Кира». Антон удивился, узнав, что у неё никого нет, что она не знает, что делать дальше, где остановиться и как быть вообще. Удивился, но воспринял это с каким-то непостижимым оптимизмом. Он вёл её к себе, такую странную и такую чужую. Она была не в состоянии даже возразить. Он оставил её у себя в маленькой съёмной квартирке-студии, а сам как ни в чём не бывало, отправился ночевать к другу. Это было странно. Это было неправильно. Так или иначе, но он был рядом. Здесь и сейчас. Помог найти работу, при которой она могла не контактировать с людьми. Признался в своих чувствах. Ей казалось это преждевременным, но он был непоколебим. Она не поверила, но снисходительно приняла это признание. С ним ей было гораздо спокойнее, чем совсем одной. У него было много друзей, она же не искала компании. Он уходил вечерами в бар или просто к кому-то из друзей. Она выключала свет в квартире и садилась за работу. Тишина и темнота давали ей покой и умиротворение, а также возможность расслабиться. Она не позволяла мыслям о прошлом возвращаться, блокировала их всеми возможными способами. Бежала от них, пряталась, старалась скрыться, хотя всегда знала, что уничтожить прошлое просто так невозможно. Оно рано или поздно настигнет, схватит своими мерзкими костистыми лапами, и схватив уже никогда не отпустит. Но сейчас она была в безопасности. Антон был рядом. Кира снова прикрыла глаза, захлопнув крышку ноутбука.

У молодого человека не ладилось с работой. Он искал, по крайней мере, говорил, что ищет. Но едва ли на неделю задерживался на новом месте. Рекорд составлял полтора месяца. Ответы были стандартны: там одни идиоты, много требуют, мало платят, они не дают мне работать, пожирают живьём. Кира не осуждала. Кира не спорила. Кира только кивала. Кира понимала. Кире было комфортно, когда он был рядом. Кира боялась. Антона просто устраивало. Он любил играть в компьютерные игры и проводить время с друзьями. Они могли покурить травку, выпить – им было необходимо расслабиться. Он быстро усвоил простое правило: отдохнул – не приходи. И он не приходил, оставаясь у друзей. Их жизнь складывалась так. Устраивало обоих. Она молчала практически всегда. Ему не нужно было больше. Он не требовал домашней еды и чистоты, она ни на чём не настаивала и не контролировала. Он привык, что она полуночник, и не включал без лишней надобности свет. Она привыкла к его прикосновениям, теперь уже больше не вздрагивала. Для соседей и его друзей они были идеальной парой: тихой, скромной, почти незаметной.

Всё изменится в одну секунду.

2

– Останови машину! – скомандовал мужчина, обращаясь к водителю, который реагировал молниеносно и уже аккуратно парковался на обочине, не задавая никаких вопросов.

Мужчина внимательно смотрел сквозь тонированное стекло. Его пульс участился, достигая критических показателей. Моментально бросило в жар. Ослабил воротник рубашки, который превратился в удавку. Ему хотелось вдохнуть свежего воздуха, но открыть окно, казалось, будет самой провальной ошибкой. В голове друг за другом проносились лихорадочные мысли: «Это не может быть она! Не она! Не может быть! Этого не может быть!». Он боялся упустить этот образ, прильнув к окну автомобиля. Водитель внимательно посмотрел на него, после чего перевёл любопытный взгляд на предмет наблюдения. Он по-прежнему не задавал никаких вопросов.

Кира спустилась с высокого крыльца сетевого супермаркета, держа в руке небольшой пакет с продуктами, поправляя лямку сумки, которая всё время сползала с плеча. Могла ли она что-то подозревать? На секунду остановилась, оглядываясь по сторонам. Для мужчины, наблюдавшего за ней, все её движения замедлялись, словно при покадровой съёмке. Ему хотелось, чтобы время остановилось. Девушка медленно пошла вперёд по тротуару. Навстречу ей пробежали двое мальчишек, смешно бранясь и в шутку толкая друг друга. Она посмотрела им вслед, улыбаясь. Сердце мужчины в машине громко ухнуло и провалилось куда-то вниз, на доли секунды перестав биться. К горлу подступила удушливая волна, голова закружилась, вокруг поплыл неплотный туман. Мысли теперь скакали словно маленькие кролики. Он открыл дверцу и практически вывалился на тротуар, не выпуская девушку из виду. Кира уже переходила дорогу, теряясь в толпе прохожих, спешивших по своим домам после тяжёлого трудового дня. Мужчине так отчаянно захотелось прокричать её имя, но приступ дурноты не дал ему произнести ни звука, и более того, он совершенно точно знал, что это не Она. Не та, которую он видит ночами, о которой он мечтает всю свою жизнь и никогда не сможет забыть.

Водитель помог ему сесть на заднее сиденье, закрыв за ним дверцу. Мужчина был подавлен. Расстегнул все верхние пуговицы рубашки и, открыв бутылку воды, жадно отпил несколько глотков.

– Едем? – уточнил водитель.

– Едем, – хрипло ответил он.

Неуверенными шагами переступил порог своего дома. Поднимался в кабинет. Лихорадочно, дрожащими руками что-то искал в шкафу, выбрасывая книги, ещё какие-то мелочи прямо на пол. Небольшая потрёпанная шкатулка. Он коснулся её кончиками пальцев, по руке словно скользнул электрический разряд. Машинально отдёрнул руку. После чего медленно достал вещицу, покрутив её в руках. Постарался припомнить, как давно он её не касался. По телу скользнули мурашки, а в горле застыли непрошенные слёзы, такие неуместные. Открыл шкатулку. В ней лежал небольшой локон волос, перевязанный тоненькой алой лентой, которая выцвела от времени, как и сами волосы. Мужчина бережно скользнул по ним пальцем, после чего аккуратно подцепил золотую цепочку. Теперь она лежала в его ладони, такая холодная, он невольно передёрнулся, так и не поняв: от холода или от нахлынувших воспоминаний. На ней был кулон Богородицы и два кольца. Одно сейчас казалось совсем крошечным, а второе заметно больше – его кольцо.

Сердце мужчины так болезненно сжалось, стало трудно дышать. Закрыл глаза, сжимая в руке цепочку. А перед глазами всё в той же замедленной съёмке он видел её (Киру) там, на улице, так близко, что при желании мог бы коснуться её и обнять, обнять так крепко, чтобы никогда больше не отпустить. Эти картинки плавно перемешивались с блёклыми кадрами далёкого прошлого. Он осел на пол, отпуская шкатулку из рук. На дне её покоился маленький оборванный и очень потрёпанный снимок девушки, который никто сейчас не смог бы разглядеть.

Кира не могла даже помыслить, что отныне её судьба уже была предрешена. И счёт пошёл на дни.

Если бы нам представилась возможность посмотреть на свою жизнь со стороны, так, словно кто-то снял о нас фильм с нами же в главной роли, мы очень удивились бы, осознав, сколько деталей упускаем, сконцентрировавшись на чём-то столь жалко-мелочном…

3

Водитель помог обмякшему мужчине подняться, усадив в удобное кресло. Налил в бокал добрую порцию янтарной жидкости и наблюдал, как тот нехотя пригубил.

– Как? – спросил водитель, спрашивая о состоянии.

– Нормально, – с неохотой отозвался в ответ, махнув стаканом, словно салютуя. – Спасибо, Лёш.

Мужчина прищурился, чуть склонив голову, ничего не ответив.

Внешность водителя устрашала. Огромный рост составлял без малого два метра. Тёмные волосы с проблесками седины, торчащие в разные стороны, смотрелись неухоженными. Чёрные глаза с пытливым взглядом, настолько близко посаженные, что лицо казалось нереалистичным. Мощное, с громоздкой челюстью и носом, свёрнутым несметное количество раз, что он теперь лишь отдалённо напоминал человеческий нос. Между кустистых чёрных бровей залегла глубокая морщина, словно борозда от тяжёлого удара чем-то острым. Левую половину лица от виска и до самого подбородка уродовал бугристый рваный шрам. Сложно представить, при каких обстоятельствах можно получить такое ужасное ранение. К тому же казалось, что кожа на этом лице зарастала сама собой, без какого-либо хирургического вмешательства. Он приводил в ужас, и привык к нелицеприятным взглядам в свой адрес. Мордоворот из страшных девяностых. С огромными, словно у гориллы, ручищами. Голос его был низким, хрипящим, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом. Никому не пожелаешь услышать подобный где-то тёмной ночью в узком переулке. На людях он не любил появляться, сознавая свою внешность здоровенного Квазимодо, а уж тем более открывать свой рот. Он прекрасно понимал то, как его слышат другие, а также свою природную косноязычность. Мир не принимает подобных, шарахается, ненавидит. Лёша иногда радовался, что времена инквизиции давно прошли. В то время ему бы точно несдобровать, а в нынешнее – очень даже ничего. Он практически всю свою жизнь провёл бок о бок со Львом Витальевичем. И, разумеется, весь физический удар он принимал на себя. Девяностые были непростыми. И Лёша знал, что он бы долго не протянул, если бы не приметил его Лев на одной из уличных разборок банд, которые занимались мелким рэкетом. Лёша был здоровым физически и познавшим «сладости» жизни во всех проявлениях. А ещё он был бесстрашным, словно бронелобый бык, верным и благодарным. Все противоборствующие стороны звали его Волкодавом. И вполне заслуженно. Сейчас были совсем другие времена и нравы, Лёша это знал. А ещё он точно знал, что с лёгкостью, не напрягаясь, переломит пополам спину любому среднестатистическому мужчине. Рабочий тандем мужчин держался уже почти тридцать лет.

Лев Витальевич Огнев – выходец девяностых, злых, беспощадных и давно канувших в Лету. В те года он был юным двадцатилетним парнем, который и не думал, что окажется в эпицентре криминального мира.

В настоящем ему уже исполнилось пятьдесят. Светло-русые поредевшие волосы с неявной сединой, аккуратно зачёсанные назад, открывали высокий лоб. Мелкие морщинки выдавали возраст, хотя мужчина выглядел моложе своих лет. Но при этом не располагал отличным спортивным телосложением, он не был полным, не был и худым. Такой типаж хочется назвать обычным, среднестатистическим. Крупный нос выделялся на бледном лице, которое с возрастом уже потеряло свой овал. Тёмно-зелёные, блёклые, совершенно безжизненные глаза.

Сегодня он жил далеко за городом, обнеся свою территорию глухим забором, по которой ночью носились пять очень больших среднеазиатских овчарок. Рядом совсем никого на километры, и единственная дорога только к этому дому. Вся территория находилась под камерами. В небольшом домике несколько хорошо проверенных охранников вели свой дозор. Хотя вряд ли кому из знающих людей захотелось бы посетить территорию Огнева, зная хозяина и его личного Волкодава. В узких кругах это место значилось местом смерти. Кто попадал туда, уже никогда не возвращался.

Огнев имел вполне легальный бизнес. А ещё громадную «подушку безопасности», которую успел получить в печально известные времена. Сейчас все знали его как Мусорщика. Очень редко, но всё же всякие разные «дядечки», и не только «дядечки» нуждались в услугах такого, как он. Он чётко следовал своим криминальным принципам. Его боялись. Его уважали. По личным причинам в своё время он не полез во власть, о которой все бредят и по сей день. Его устраивало настоящее, а прошлое уже нельзя было изменить. Да и искупить все грехи было невозможным. Он знал, что ему остаётся лишь заработать на самый лучший персональный костёр в аду. Раньше изворотливый, хитрый и беспредельно наглый, заносчиво-дерзкий, теперь он был хладнокровно спокойным, уставшим от жизни, но не желающим себе смерти. В возрасте пятидесяти лет он имел в этой жизни всё, но не имел души. Еда не имела вкуса, золото потеряло ценность, всё, что окружало – для него было лишь затхлым тленом. Всё, о чём он мечтал, это вернуться на двадцать лет назад. И остаться навсегда в том самом единственном дне, который имел для него ключевой смысл. В тот день он потерял всё.

4

– Ты всё верно понял, – сухо отрезал Огнев. Лёша лишь кивнул.

Лёша не до конца понимал, что задумал Лев, но уточнять не планировал.

Эта ночь для Льва Витальевича была бессонной. Мысли роились в его голове, сводя с ума. И только этот мимолётный невесомый образ девушки – всё, что его интересовало. За ночь он выстроил идеальный план. Идеальным он был только в его голове. Он знал только одно: она должна принадлежать ему. Цена и средства не имели значения. Именно тогда он вспомнил об известном произведении Фаулза «Коллекционер». Огнев подивился тому, что ему ничего и не нужно придумывать. Его это даже позабавило. От всех этих диких мыслей уровень адреналина подскакивал в крови, включая запоздалый инстинкт охотника. Хищная улыбка коснулась губ. Он закрыл глаза и несколько секунд слушал, как бешено колотится его сердце. Мужчина не был настолько диким, чтобы сначала не попробовать более традиционные методы. Так или иначе, он уже прописал в голове свой сценарий, которому будут следовать он и его ищейки. А ничего не подозревающая девушка пока продолжала жить своей жизнью, даже не предполагая, что та ей уже не принадлежит.

Следующим днём Огнев уже знал, что девушку зовут Кира. Он знал, где и с кем она живёт, чем дышит. Его порадовало, что она достаточно замкнута и очень избирательна в своём общении. Но он чувствовал некоторое неудовлетворение, и это беспокоило его. Он не мог перестать думать о том, что Кира – совершенно не подходящее ей имя. «Кира…» – шептал он вслух, словно пробуя его на вкус. «Хлёсткое, грубое, оборванное и неприятное.» – заключил он вслух. Он где-то очень глубоко внутри осознавал, что девушка не имеет ничего общего с историей двадцатилетней давности, но никак не мог втолковать это себе самому. Он видел перед собой то самое лицо, такое нежное, бесценное. Он отчаянно жаждал видеть только то, что хотел. И в пылу своей жалкой безрассудной одержимости не мог сейчас воспринимать происходящее адекватно. Не мог и не хотел.

Вечерами он оставался в своей машине, наблюдая за ней с заднего сиденья авто. В эти минуты его бросало в жар, а потом резко в холод. В горле всё пересыхало от эмоций, которые душили его, управляли им. Зрачки его расширялись, как у наркомана, когда он смотрел на объект своих желаний. И как только Кира пропадала в темноте подъезда, да и не важно, где, как только он терял добычу, он испытывал практически физическую боль. Пульс его учащался, в теле появлялась ломота, на лбу выступала испарина. Он закрывал глаза, нервно сглатывал слюну и не мог больше ни о чём думать. Он был одержим ею.

Самым страшным было то, что Огнев не сознавал своей маниакальной одержимости.

5

Кира выходила из маленькой кофейни, где они с коллегой провели уютный вечер. На город опускались сумерки. Девушка невольно поёжилась, не от холода, а от неприятного ощущения накрывшей тревоги, огляделась по сторонам, ведь причин волноваться не было. Обычный июльский вечер. Да, лето в этом году выдалось на редкость прохладным, но её это не печалило. Глубоко вздохнув, отогнав непрошенные мысли, она медленно двинулась по тротуару по направлению к дому. Когда рядом остановилась чёрная машина с такими же чёрными тонированными окнами, Киру обдало холодной волной ужаса, ноги вросли в серый асфальт, сердце загрохотало где-то глубоко в грудной клетке, а она забыла, как моргать и дышать. Из машины вышел огромного роста великан с неподходящим к дорогому костюму внешним видом. Кира и хотела бы пойти прочь, броситься куда-то вперёд, не разбирая дороги, но не могла сдвинуться с места. Оставалась слабая надежда, что эти люди остановились перед ней случайно. Громила открыл заднюю дверцу автомобиля. Кира прикрыла глаза, мысленно заставляя себя сделать хотя бы шаг. Ведь если эти двое идут куда-то по своим делам, то она выглядит минимум как полная идиотка, идиотка, которая стоит в оцепенении посреди тротуара. Огнев вышел из машины, и в тот момент, когда Кира сделала полушаг, он мягко, но очень уверенно придержал её за запястье, от чего ей моментально подурнело, голова закружилась, а мир вокруг потерял свой фокус и все краски разом. Мужчина отпустил её руку, по телу пробежала лёгкая дрожь. Он не мог наглядеться на это прекрасное лицо. Ему до одури хотелось прикоснуться к ней, скользнуть по атласу кожи кончиками пальцев. Во рту пересохло, но он сдержал свой порыв. Кира распахнула глаза, полные животного ужаса. Она чувствовала, как сильно дрожат её колени. Люди вокруг спешили по своим делам, никому вокруг не было до них дела. И никто не мог знать, как отчаянно ей хотелось закричать.

– Меня зовут Лев, – вкрадчивым голосом, чуть откашлявшись проговорил он, протянув ей руку, – Лев Витальевич Огнев.

Кира серьёзно смотрела на незнакомого мужчину в тёмном костюме и белой рубашке. На нём не было галстука, и верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, что придавало его виду лёгкую небрежность. При этом волосы его были аккуратно причёсаны, он был гладко выбрит и не производил отталкивающего впечатления. Но страх не хотел уступать дорогу человеческому любопытству. Вся эта сцена длилась пару секунд, после чего девушка опустила взгляд на предложенную руку и, чуть дрогнув, вложила свою прохладную ладонь в горячую руку незнакомца, который легонько её сжал.

– Кира, – выдавила она из себя, не понимая, что ей делать дальше.

– Мне очень приятно, Кира. – Он выделил её имя тоном, который она не смогла интерпретировать, отчего нахмурилась, продолжая изучать странного, достаточно взрослого незнакомца.

Постепенно страх сменился полным недоумением. Огнев же не мог оторвать от неё своего взгляда. Нарушая все нормы приличий, он пожирал её глазами, стараясь запомнить и выделить все детали этой картины. Ему казалось, что он в пустыне, а она – долгожданный глоток воды.

– Кира. Я хочу вас попросить пройти со мной и выслушать. – всё так же вкрадчиво говорил он. – Я понимаю, как дико сейчас звучит это предложение, но это очень важно. И я искренне надеюсь, что буду услышан.

– Я Вас впервые вижу, – едва слышно отозвалась она, разорвав зрительный контакт, от чего у мужчины по спине поползли неприятные мурашки. – И, если честно, я очень тороплюсь, меня ждут.

– Я не отниму у Вас много времени, – спокойно ответил Огнев. – К тому же мы можем Вас подвезти до дома и переговорить в машине.

В эту секунду Кира бросила мимолётный взгляд на верзилу с изуродованным лицом, и ей стало дурно. Волна ужаса в очередной раз накрыла разум. Перспектива оказаться с двумя этими незнакомцами в одной машине была не радужной. И девушка всем своим шестым чувством понимала, что лучше выслушать его, чем отказать. Она изо всех сил старалась держать лицо, оставаясь бесстрастной, умирая от панического ужаса внутри. И у неё это неплохо выходило, по крайней мере, так сейчас думал Огнев.

– Мы можем зайти в эту кофейню, – очень тихо отозвалась она, так, что ему пришлось прислушиваться к её голосу, который походил на лёгкий ветерок. – Здесь неплохой кофе. Но у меня есть всего десять минут.

Он открыл дверь, пропуская её вперёд. Она видела, как верзила вернулся в машину. Избавившись хотя бы от одного из незнакомцев, она почувствовала, как по её телу растеклось тепло, но она всё же передёрнулась. Ей не нравилось то, что происходило с ней прямо сейчас. Они заняли красивый столик у окна, на котором стояли зелёные цветы, и на стекле светилась жёлтая гирлянда, придавая домашней теплоты. Кира присела на край кресла, мужчина – напротив, их разделял столик. Она никак не могла расслабиться, и то и дело возвращалась взглядом к невольному спутнику. В её голове проносились всевозможные мысли, и одна была ужаснее другой. Официантка принесла им кофе, одарив Огнева лучезарной улыбкой. Кира машинально это отметила, хотя и не поняла, почему.

– Кира, – обратился он к ней, привлекая внимание своим низким и глубоким голосом, полностью спокойным, даже умиротворяющим. – Я не стану ходить вокруг да около. У меня к Вам определённый интерес. – Он взглянул в её чистые и ясные глаза, понимая, что разучился говорить. Все слова разбегались как тараканы при резком включении света. Это очень нервировало его, от чего не становилось лучше. – Я хочу Вам предложить. Я хочу, чтобы… – он закрыл глаза и перевёл дыхание, стараясь совладать с эмоциями. – Вы стали моей. Моей, – шумно выдохнул он, ощутив себя сопливым подростком, потерявшим контроль. – Моей девушкой.

Кира едва удержала свою челюсть, которая хотела самопроизвольно отвиснуть от абсурдности происходящего. Все мысли от ужасных до любопытных вылетели из её головы. Она смотрела на этого странного мужчину, который сначала напугал её до ужаса, а теперь представлялся ей этаким дурачком.

«Но ведь дурачки не ездят на люксовых машинах с водителем.» – мелькнуло в её голове. Пока она не собралась с тем, чтобы произнести хоть звук, Огнев продолжил:

– Я понимаю, как это звучит. Но я не вижу смысла в том, чтобы разводить ненужные сопли. Я могу сказать, что у Вас будет всё. Абсолютно всё, что Вы пожелаете. Лишь щелчок пальцев – и желаемое уже у Ваших ног, равно как и рестораны, цветы, совместные прогулки и прочее сопутствующее. Я привык отвечать за свои слова и поступки. Мне нужны Вы. Только Вы. Я признаюсь, что уже много дней подряд слежу за Вами. – Бровь девушки изогнулась дугой, но она продолжала хранить молчание. – Да, Вы не ослышались. Я привык подходить к любому вопросу со всей серьёзностью. – Следующую фразу он произнёс приглушённым голосом и тоном гораздо более низким, чем до этого. – И я привык добиваться своего любой ценой.

Ей показалось, что она услышала лёгкое рычание в этом голосе, ставшим источником реальной угрозы. Этот голос разжигал в ней страх, который и без того был постоянным её спутником. Помимо страха она ощутила полное отчаяние. Он – охотник, она – его жертва. Огнев чётко обозначил все границы, и он это знал. Он видел панику, отразившуюся в её глазах.

– Я Вас услышала, – произнесла она ещё более тихим шёпотом.

После чего сорвалась с места, стараясь не бежать. Она была уверена, что сегодня за ней не будет никакой погони. Ведь это было первое представление, показательное, чтобы заявить права на собственность. Под гулкие удары сердца она взлетела по ступенькам своего подъезда. Прижалась спиной к двери и, закрыв глаза, попыталась отдышаться. Его слова гудели в голове колоколом. Она старалась восстановить дыхание и убедить себя в том, что это просто не может происходить с ней. И где-то очень глубоко внутри она точно знала, что заслужила это…

Тихонько прошла в слабоосвещённую комнату. Антон не отвлёкся от экрана, продолжая что-то говорить в микрофон наушников. Он был полностью поглощён игрой. Кира была этому рада. Она забралась в постель, укутавшись в одеяло с головой. Ей хотелось прогнать все эти чёртовы мысли. Прогнать их все, и вместе с ними все чувства и страхи. Ей хотелось оказаться в полной темноте и полной тишине – это было бы единственным спасением.

Загнать добычу

1

Работы велись и днём, и ночью. Огнев всегда находил тех людей, которые будут делать качественно и не задавать никаких вопросов. Мужчина хотел всё это доверить Лёше, но почему-то не смог. Он спускался в подвал, пачкая свои дорогие костюмные брюки в пыли. Подвал был огромным. И большая часть была занята стандартным хозяйственным блоком, а также необходимыми коммуникациями, а во второй части появилась отдельная комната. Относительно небольшая, всего три на три метра. Предусмотрительно в углу комнаты расположились белая раковина и такой же унитаз. Сейчас в этом недострое, не имеющем ничего общего с жилым, могло показаться, что хозяин дома решил обустроить ещё одну туалетную комнату прямо здесь, в подвале. Особое внимание рабочие уделили системе вентиляции, что лишь усиливало их убеждённость. Отделочники вообще ничем не интересовались, объём работ был маленьким, а вот платил Огнев щедро. И вскоре комната стала походить на то, что видел в своей голове хозяин. Последним этапом стала решётка. Кованая решётка, которая отгородила эту комнату с одной из сторон, и вот теперь это уже было похоже на тюремную камеру из фильмов. Огнев долго вечерами лицезрел все усилия рабочих. В комнате появилась кровать, намертво вмонтированная в пол, такой же «недвижимый» столик с отдельным освещением прямо над ним. Ширма отгораживала санузел. У кровати небольшой светильник, разобрать и сломать который не удалось бы даже Лёше. И общий свет на потолке. Огнев пока не знал, что ещё здесь может понадобиться Ей. Камера видеонаблюдения в «прихожей» перед комнатой была вмонтирована под потолком и двадцать четыре на семь снимала всё это крошечное жилище как днём, так и в ночном режиме. Все эти записи прямиком отправлялись на компьютер Огневу. Сейчас он смотрел в монитор на пустую (пока) комнату, и уже видел Её там, испытывая при этом лёгкое возбуждение. Ему были дики эти чувства, но тело словно не подчинялось разуму. Голова кружилась от той власти, которой он обладал. Он хотел Её, он жаждал Её, он мечтал всю свою жизнь вернуть только Её. И пусть ему пришлось прибегнуть к столь экстравагантным мерам. Он не видел в этом ничего плохого. Абсолютно ничего. Он знал, что создаст для неё идеальные условия, и как только она поймёт, что он не маньяк и не извращенец, как только она примет его, он незамедлительно освободит её из этого заточения. И они смогут просто жить здесь, в этом доме вдвоём, пока смерть не разлучит их.

Он спускался вниз, сжимая прутья решётки руками, вжимался в неё лбом. В эти очень редкие минуты он вдруг начинал терзаться тем, что собирается сделать нечто ужасное… противоестественно-дикое, граничащее с настоящим безумием. Он собирался похитить человека и держать его в своём подвале в специально оборудованной комнате, в отдельной части цокольного этажа, о существовании которого и знать никто не знает. Но такие минуты были очень короткими, Огнев быстро возвращался к своей маниакальной жажде получить её любой ценой.

– Тебе не кажется, что это слишком? – прямо и без обиняков спросил Лёша, которому совершенно не нравилась вся эта затея.

– Нет, – спокойно ответил Огнев, пригладив свои редеющие волосы.

В последние дни мужчина очень плохо спал. Эти недели подготовки заметно вымотали его. А мысли были слишком далеки от адекватности. Глаза его глубоко ввалились, под ними залегли тёмные тени. Морщины сейчас проступили особенно чётко, словно их прорисовали тёмным карандашом. Он забыл, когда последний раз ел. Поддерживал себя чёрным кофе и вечерним стаканом виски. Лёша наблюдал за этим. Ему не нравилось. Не нравилось всё, связанное с этим делом. Огнев много чего делал до сих пор, он был «мусорщиком», поэтому сложно было бы утверждать, что он хороший человек. Они убивали, они знали, что такое смерть. Но похищать молодую девушку средь бела дня – это было чем-то совершенно из ряда вон выходящим. Лёша не узнавал осунувшегося Огнева. Неприятный червячок страха, да, страха… чувства совершенно неведомого Волкодаву, сейчас точил его изнутри.

– Мне кажется, ты перегибаешь, – невольно передёрнулся громила, вспомнив о тайной комнате, там внизу, в глубине серого подвала.

– Нет, – снова повторил Огнев. После чего добавил тихо: – Она будет моей. Она всегда была только моей.

С этими словами он поднялся, напевая себе что-то под нос, и удалился из кухни, при этом с несколько придурковатым видом. Лёша всерьёз начинал считать, что Босс слегка тронулся умом, когда увидел эту девушку тем злополучным вечером.

2

Первые несколько дней Кира боялась покидать убежище. В то же время она понимала, что очень глупо прятаться в квартире. Она чувствовала всеми внутренностями: если этот человек захочет её достать, он сделает это, и ему не будут помехой ни стены, ни даже другая планета. С тоской она взглянула на своего парня, который мирно похрапывал, отсыпаясь после «мощной ночной рубиловки». Что будет, если она расскажет ему всё как есть? Что он сможет сделать? Как он сможет ей помочь?

«Огнев Лев Витальевич» – всплыло в её мозгу. Она слышала его голос как наяву. Взгляд этих мутных зелёно-карих глаз, взгляд пронзающий, но почему-то не вызывающий должного ужаса. Кира закрыла глаза и в очередной раз подумала, что пора бежать. Собрать свою жалкую сумку и рвануть на вокзал, ехать в любом направлении и сойти на рандомной станции, не доезжая до конечного пункта. Там можно ещё немного попетлять, стараясь замести следы. Девушка открыла глаза, уставившись в потолок, осознавая, как это всё глупо…

Почему всё это происходит с ней? Снова.

Пару недель она не видела ни чёрной машины, ни намёка на страшного верзилу с изуродованным лицом. Да и в целом ничего не напоминало о той странной встрече, кроме её собственных мыслей. Она постоянно ощущала себя трусливым зайцем, который находится в бесконечном страхе перед возможностью быть схваченным любым, абсолютно любым хищником. Уговаривала себя хоть немного расслабиться, чтобы окончательно не сойти с ума.

Она размышляла и о том, что будет, если она всё-таки согласится? Возьмёт и согласится на это ненормальное предложение… быть его… Он богат, делаем вывод по машине с водителем и по недешёвому костюму, хоть и без галстука. Что он там ещё ей обещал? Всё, что пожелает. Цветочки, украшения и всё прочее. Плевать она хотела на всё это! Но что если он сможет дать ей то единственное, о чём она мечтает? Что если он сможет дать ей долгожданную свободу? И она сможет жить, не оглядываясь больше по сторонам? Богат, у него есть власть и связи. Да, конечно, он определённо староват, и от этого факта сложно откреститься. Но он и не уродлив, а даже физически привлекателен, особенно если сравнивать его с верзилой-водителем. Кира на секунду закрыла глаза и тут же запнулась, чуть не упав, одёргивая сама себя от тех дебрей, в которые занесло её сознание.

Этот вечер настал. Вечер, когда она увидела чёрную машину. Из неё никто не выходил, но Кира точно знала, что он неотрывно следит за каждым её движением. И от этого холодные мурашки ползли по спине, заставляя сердце биться быстрее. Теперь и в квартире Антона она не могла чувствовать себя в безопасности. Ей снились кошмары, но они все были связаны с её прошлым, в них не было ни чёрной машины, ни Огнева с его пронзительным взглядом. Она села на постели. Антон снова играл, то и дело что-то громко говоря в микрофон, раздражённо клацая клавишами. Кире стало невыносимо тоскливо. Она поймала себя на мысли, что никогда не жила по-настоящему. Никогда не дышала полной грудью, не могла всецело насладиться чем-то. Она всегда была лишь тенью…

Жалкое существование.

Огнев наблюдал за ней. И делал это открыто, чтобы она могла видеть и всё понимать. Он опускал стекло и не сводил с неё напряжённого взгляда, дожидаясь её реакции. Его очень забавляло, как девушка, завидев его, сначала на доли секунды столбенеет от страха, а потом незамедлительно ускоряет свой шаг. В такие моменты это подпитывало его ощущение власти. Он наслаждался.

Она видела его машину в своём дворе. В квартире не горел свет, и она наблюдала из-за тюля, нервно ломая пальцы, чётко понимая, что круг сужается. И очень скоро он не побоится появиться прямо у дверей. Да и что за глупость?! Кого он может побояться? В эту секунду внутри, где-то глубоко в груди словно что-то разорвалось. Кира громко фыркнула, нахмурившись. Собрав жалкое подобие сил и уверенности, она накинула длинный кардиган. К чёрту эти кошки-мышки! Антон даже не удосужился отвлечься, он, как и всегда, ничего не видел и не замечал. Девушка выскользнула в подъезд, на улицу. Она чуть сбавила шаг, но не остановилась, приближаясь к автомобилю под своё оглушительное сердцебиение. Лев Витальевич, завидев Киру, вышел из машины сам, Лёша остался на месте. Тишина, нереальная тишина опустилась на ночной двор. Так, словно двое оказались в вакууме: ни гула дороги, ни шума из открытых окон.

– Кира, добрый вечер. – обратился он к ней, протянув руку.

Она замерла в нерешительности, но отступать было слишком поздно. По лицу её пополз стыдливый румянец, а привычный страх не заставил себя ждать. Всё перемешалось в затуманенном мозгу.

– Я надеюсь, ты обдумала моё предложение? – спросил он, не спуская с неё глаз.

Она кивнула головой, понимая, что в горле всё пересохло.

– Я не могу, – тихо, но чётко произнесла она, испугавшись.

И в каком-то странном порыве, который сама себе не смогла объяснить, она прикоснулась к его прохладной руке. Этот жест выглядел так, словно она извинялась за свой ответ.

– Я не могу, – повторила она шёпотом, отпустив его руку, и бросилась обратно в дом.

Ноги мужчины подкосились сами собой. Не то чтобы он ожидал другого ответа. Нет. Просто теперь его уже ничего не останавливало от воплощения своего первоначального и единственного плана в жизнь. То место, где она коснулась его руки, горело адским пламенем, причиняя мужчине жгучую боль. Ему было катастрофически мало этого.

Дома он машинально поглаживал место её прикосновения, даже не замечая этого жеста. Он до сих пор чувствовал тепло её нежной руки на своей коже.

Он ждал столько сколько мог.

Он дал ей выбор. Она приняла решение сама.

3

После того вечера преследователь пропал. Ни машины, ни малейшего намёка на присутствие. Кира нервничала, и это внезапное исчезновение беспокоило её. Она понимала, что должна радоваться, но вот ощущение надвигающейся беды сводило с ума. Девушка всегда считала, что не обладает и скромной долей интуиции, но теперь она очень чётко сознавала, что её жизнь максимально приблизилась к точке невозврата. Ещё год назад ей казалось, что хуже быть не может. Но в сегодняшнем контексте появилось стойкое понимание, что может. И не просто может… А главный ужас ждёт её впереди. Ощущение давящей безысходности, собственное бессилие и постоянное ожидание казни лишь усиливали этот гнёт. В её сумке был паспорт – единственный её документ, и тот никудышный. Наличность, которую она теперь отчаянно берегла, уговаривая себя, что нужно хотя бы попробовать бежать.

Антон обнимал её почти не касаясь, а сам неотрывно смотрел на экран монитора. Кира глубоко вдыхала воздух, но, казалось, из него выкачали весь кислород. Мысли её лихорадочно рассыпались. Она понимала, что, рассказав парню о своей беде, едва ли она чего-то добьётся. Он обычный компьютерный игрок, зависимый и безразличный. Что он сможет сделать? Какой адекватный отпор можно дать такому, как Огнев? А вот что сможет сделать с молодым человеком этот мужчина… Какие-то ужасные картинки без спроса лезли в воспалённый и уставший мозг. Девушка в отчаянии закрыла глаза.

– Я тебя люблю, – услышала она голос Антона откуда-то из-под густой белой пелены, окутавшей её разум.

Кира вздрогнула всем телом как от удара и замерла. Парень не обратил на это никакого внимания. Он отпустил её и вернулся в своё кресло, на ходу надевая наушники и погружаясь в свой виртуальный мир.

Огневу отчаянно хотелось закурить. Тело неприятно зудело от нервного напряжения. Он предвкушал этот финальный рывок в своей игре. Достал сигару из красивой шкатулки, которая имела столь же красивое название – хьюмидор. Огнев покрутил сигару в руке и вдохнул её терпкий аромат, вспоминая, как долго и усиленно он старался сначала выговорить это название, а потом запомнить. В тот вечер он так и не закурил, вернув сигару в шкатулку.

– Всё должно быть естественно, – напомнил он Лёше, который в свою очередь очень хотел ответить, что куда уж естественнее просто похитить девушку. Не очередного «плохого человека», приговорённого к смерти кем-то другим, а обычную молодую девчонку…

Кира вышла из подъезда поздним вечером, сжимая в руках свою сумку, словно та могла бы её спасти от всех жизненных напастей. Пугливо озираясь по сторонам, она спешила по тротуару и не могла видеть, насколько комично она выглядит со стороны. Страх отчаянной птицей колотился где-то в груди, заглушая сердце. Она очень плохо соображала, продолжая выглядывать в спускающейся ночи знакомую тёмную машину, которая превратилась в символ настоящего ужаса. План Киры был простым и, как ей казалось, логичным. Она пешком добралась до ближайшего пяточка, на котором любили «кормиться» таксисты, ожидая заказов. Даже в свете фонарей ей сейчас всё казалось гротескно угрожающим, особенно незнакомые лица мужчин, которые не без интереса наблюдали за странной, жутко бледной девицей. Кира подошла к единственной девушке-водителю, после нескольких коротких фраз она села вперёд, и только сейчас смогла выдохнуть. Девушка была приветливой, но особого любопытства не проявляла, хотя и удивилась конечному пункту назначения. В салоне было тихо, лишь шуршание шин по асфальту и затихающие звуки удаляющегося ночного города. На трассе машин было не много и ни одной похожей на ту самую. Кира изо всех сил старалась расслабиться и унять дрожь, но это оказалось слишком сложной задачей. В воспалённом мозгу назойливо кружилась одна и та же фраза: «Всё повторяется. Всё повторяется.»

В темноте ночи пейзажей за окном не было видно. Впереди выделялись огни многофункционального заправочного комплекса.

– Нужно заправиться, – спокойно произнесла девушка, съезжая с дороги.

Кира кивнула, решив купить кофе, хотя логичнее было бы принять успокоительного, сразу лошадиную дозу.

Летний воздух был прохладным. На ярко освещённой заправке кроме них было всего несколько машин: две заливали топливо, остальные ждали своей очереди. Кира осмотрелась по сторонам, вдыхая полной грудью. В машине напротив шумно возились ребятишки, заставляя непроизвольно улыбнуться и подумать о том, куда направляется эта счастливая семья.

У стойки она заплатила за кофе. Парнишка-кассир был вежливым, но очень уставшим. Девушка прошла в туалет, ополоснула лицо холодной водой и уставилась на себя в зеркало. Мертвецки бледная с тёмными кругами под глазами, она задумалась о том, когда ела в последний раз. А вот о том, что она будет делать дальше, ей думать совершенно не хотелось – лишь бы уехать от города как можно дальше. Забрав свой кофе, она вышла на улицу. Автомобиль уже отъехал от колонки и ожидал её за углом. Она прекрасно видела его заднюю часть. Подошла, потянувшись к ручке. В эту секунду раздался громкий сигнал клаксона, она подпрыгнула на месте, оборачиваясь и роняя стаканчик с горячим кофе. У колонок уже происходила какая-то громкая перепалка. Кира подняла бумажный стаканчик и бросила его в урну, после чего села на переднее сиденье. У неё жутко заболела голова, виной всему был конечно же страх. Машина тронулась с места, раздался тихий щелчок, сигнализирующий о сработавших замках на дверях. Сердце девушки громко ухнуло. Она боялась поднять глаза, но видела на рулевом колесе огромные мужские руки. Ей стало дурно, непонятно откуда появившаяся тошнота подкатила к самому горлу. В момент её бросило в жар, потом в холод, тело прошиб мелкий озноб. Она вперила взгляд в пол, словно это могло бы её спасти. Как в детской игре: если я тебя не вижу, значит и ты меня не видишь.

С заднего сиденья чьи-то руки крепко, но очень мягко обхватили её лицо, прижимая к нему влажную тряпку с эфирным запахом и сладковатым привкусом. Кира даже не пыталась сопротивляться. Она сдалась. В эти последние секунды понимая, что всё равно, что бы она ни делала, она заведомо была в проигрыше. Сознание покидало её, и последней мыслью мелькнуло в её уставшей голове: «Если вы не можете повлиять на ситуацию, просто постарайтесь расслабиться».

Лёша припарковался на тёмной обочине, стараясь не смотреть на обмякшую девушку. Огнев аккуратно вытащил свою жертву, прижимая её к себе всё также нежно и очень крепко. А дальше всё происходило очень быстро. Машина развернулась и направилась обратно к заправке. Огнев пересел в свой автомобиль, припаркованный в тени на самом выезде на трассу, не сводя любовного взора с бесчувственной добычи. А Лёша тем временем вернул ключи девушке. Она смотрела на него странно, но вопросов этому верзиле задавать не хотелось. Заплатил он очень много, да и при всём желании она не могла бы видеть, что на самом деле произошло с её незадачливой пассажиркой. Девушка-водитель внимательно смотрела на добавленные купюры, осознавая, что за эту короткую ночную поездку заработала больше, чем за последние полтора месяца постоянной работы – это автоматически отметало любые едва зародившиеся в мозгу вопросы.

Игра началась.

4

Дезориентированная Кира попыталась открыть глаза. Голова была неподъёмно тяжёлой, всё тело было слабым. Она не сразу смогла вспомнить, что с ней произошло. Незнакомое место озарял приглушённый свет. Девушка постаралась сконцентрироваться, но всё давалось ей с огромным трудом. В помещении было очень тихо. Её окружили незнакомые запахи. С горем пополам она села, обхватив голову ладонями. В следующую секунду она увидела Его прямо перед собой, сидящим на стуле очень близко к кровати, на которой она находилась. Девушка вжалась в стену позади себя, инстинктивно прижимая колени к груди. Туман перед глазами окончательно рассеялся, и она была совершенно не рада тому, что пришла в себя. Сейчас она бы с раболепной благодарностью приняла полное тёмное забвение навсегда. Ей хотелось слиться с этой стеной воедино.

Мужчина молча наблюдал за ней, что приводило её в ещё больший ужас. Он изучал её тёплые ореховые глаза, не замечая плескавшейся в них паники. Её светло-русые волосы чуть ниже плеч были растрёпаны, отчего она выглядела как нахохлившийся птенец. Аккуратный вздёрнутый носик, тонкие губы. Чёрные ресницы контрастировали с бледной от усталости и потрясений кожей. Он наслаждался тем, что теперь мог рассмотреть каждую чёрточку её прекрасного лица, красивые изгибы её тела. Она была в его власти. Она была здесь, с ним. Рядом. Навсегда. Она была его.

На секунду он подумал, что такие мысли о ней приравнивают её к вещи, ему не понравилось. Он отмахнулся от этого, поднялся с места и налил стакан воды. Вернувшись, он тихо присел обратно. От него не ускользнуло, как судорожно дрогнули мускулы на её тонкой шее при виде воды. Он чуть склонил голову, ещё больше напоминая безжалостного хищника перед последним броском. Кире стало дурно, но она побоялась закрыть глаза.

– Тебе нужно попить, – услышала она низкий мужской голос и вздрогнула, но дрожащими пальцами приняла стакан. – Станет легче.

Вода показалась ей самым сладким нектаром. Она осушила стакан и сжала прохладное стекло в руке. Огнев наблюдал, раздумывая, хватит ли ей духу швырнуть в него стакан. Он бы непременно это сделал. Но у Киры таких мыслей не возникло даже в самых потаённых уголках сознания. Не тот характер. И слишком сильно она его боялась.

Только сейчас она осознала, что находится где-то… Её взгляд скользнул по импровизированной комнате. Внутри всё напряглось и вытянулось в струну. Она вспомнила крошечную пыльную кладовку детского дома, куда её запирали. Чувство дурноты не заставило себя ждать. И, конечно, это помещение было больше и светлее, чем страшная кладовка из воспоминаний. Стол, санузел в углу за ширмой, она не могла оценить его, но догадывалась, что он именно там. Кровать, лампа около неё, включённая сейчас. Не топовый ремонт, но и не кладовка, явно не та кладовка из детства. Почему-то почувствовав разницу, девушка немного успокоилась. Она вновь вернулась взглядом к Огневу, который молча, без каких-либо эмоций на лице, продолжал на неё смотреть. Ей очень хотелось собраться с духом и спросить, чего же он от неё хочет, но она лишь сильнее обхватила свои колени руками, не выпуская стакан из задеревеневших пальцев. Она боялась его ответов и прекрасно это знала. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, какое радужное будущее ждёт её в этой комнате. И вот сейчас она увидела решётку, отделяющую её новое обиталище от «прихожей». В висках отчаянно застучало, она прикрыла глаза, сдерживая немой стон. Воспоминания неудавшегося побега закружились перед глазами.

«Что они сделали с девушкой-водителем? Убили? Покалечили?» – мелькнуло в голове. Кира раскрыла глаза, стараясь выдернуть себя из этого омута и вернуться к новой реальности. Она понимала, что нет смысла утопать в прошлом. Вся её жизнь теперь заключена здесь, в этих серых, мышиных стенах, навсегда отгороженных от мира этой решёткой.

Тишина стала невыносимо гнетущей, но она не могла произнести ни звука.

Огнев поднялся со стула. Она слышала его глубокий вздох. Уловила лёгкий аромат его парфюма.

Он запер клетку, после чего вновь посмотрел на Киру.

– Скажи мне, что тебе будет нужно. И ты всё незамедлительно получишь.

Кира не моргала, продолжая молчать, поймав себя на мысли, что когда он предлагал ей это в кафе, ох и не так она себе всё это представляла… Ох не так…

Подождав пару минут, мужчина нахмурился:

– Ну так что?

– Книгу… – прошелестела она, не узнав свой голос.

В помещении повисла тишина. Кира напряглась всем телом. Она чётко понимала, что правила этой дурацкой игры устанавливает он, но пока просто не понимала, что ей нужно делать, и от этого незнания и липкого ужаса цепенела ещё больше.

– Я хочу, чтобы ты поняла, – произнёс он низким, но не устрашающим тоном. – Ты не пленница. И не рабыня. Ты… – запнулся он, стараясь подобрать нужное слово. – Ты моя гостья.

Кира многозначительно приподняла брови, взгляд её из загнанного стал осмысленным и красноречивым. Огнев осознал, как абсурдно сейчас прозвучали его слова. И ему срочно захотелось сменить тему:

– Какую книгу?

– Фаулз, – прищурившись, с несдерживаемой издёвкой ответила Кира, моментально испугавшись, прикусив себе язык, – «Коллекционер».

Огнев отвернулся, чтобы она не могла видеть его улыбку, он оценил её укол. Закрывая дверь, уходя, он буркнул в ответ:

– Хорошо.

Кира ещё долго сидела в оцепенении, глядя куда-то в пустоту перед собой. Её мысли улетучились. Волна страха отступила, схлынув лёгким потоком. Спустя долгое время она тихонько сползла с кровати, едва передвигая онемевшими ногами. И тихо на цыпочках дошла до раковины, где смогла вдоволь напиться. И осознать, что всё это время она безумно хотела в туалет.

– Хорошо, что не кладовка, – тихо констатировала она себе под нос, ложась обратно в кровать.

Закутавшись в одеяло с головой, она закрыла глаза. И отметила про себя, что матрас был намного лучше, чем в её квартире. Незаметно для себя она погрузилась в тёмный сон, даже не выключив прикроватную лампу. Она не видела снов и была благодарна этой тихой темноте, окружившей её.

Огнев наблюдал за всем этим, не отрывая взгляда от экрана. Он ждал слёз, истерики – соответствующих человеческих реакций на травмирующее событие. Он боялся, что девушка попытается что-то с собой сделать, а для этого у неё были вполне реальные возможности, было бы желание. Но Кира отключилась, спрятавшись в одеяло как в тугой кокон.

– Скоро ты превратишься в прекрасную бабочку, – произнёс мужчина, вспомнив в эту секунду о книге и невольно улыбнувшись.

5

Кира проснулась, села на кровати. Первое, что она осознала, едва открыв глаза: она полностью дезориентирована во времени. Она даже приблизительно не могла предположить, который сейчас час. Следующим неприятным и пугающим наблюдением стало то, что она увидела на столе книгу. Чёртову книгу Фаулза «Коллекционер». А значит, Он был здесь. Был. И она ничего не слышала… От этой мысли колючий холодок скользнул по её коже. Она судорожно глотнула воздуха, стараясь утихомирить разбушевавшиеся эмоции, понимая, что глупая паника ни к чему её не приведёт. Решётка сама собой не откроется, и не появится волшебный портал в другой мир, куда она сможет сбежать из этого заточения.

Она закрыла глаза и постаралась прислушаться к своему телу. Если бы он к ней прикасался, она явно бы это почувствовала! Нет, просто не может этого быть! Она бы точно знала, если бы он прикасался к ней…

Девушка нахмурилась, отгоняя непрошенные назойливые мысли.

Провела пальцами по выбитым крупным шрифтом буквам в названии книги. Невольно передёрнулась. Она читала эту книгу, да, давно, но прекрасно помнила содержание. Равно как и свои эмоции от прочтения.

Ну и идиотка же ты… Могла бы попросить отпустить тебя, а не глупую книгу. Ага, и он бы радостно распахнул перед тобой эту клетку и отпустил в закат!

Кира невольно шлёпнула себя по лбу, злясь исключительно на себя. После чего исподлобья посмотрела на камеру видеонаблюдения. Она теперь комнатный зверёк… Его комнатный зверёк.

Обследовать в новом жилище было особенно нечего. Минималистичный интерьер тюремной камеры с единственным отличием – дорогущей кроватью с не менее дорогущим матрасом.

Девушка пыталась в уме прикинуть, какой следующий шаг её ждёт. Но сколько бы она об этом ни думала, всё сводилось к теме «восемнадцать плюс». Эта тема для неё и без того была слишком болезненной, поэтому она усиленно старалась прогнать эти мысли, которые ужасающими картинками выпрыгивали перед глазами, перемешиваясь с её прошлыми воспоминаниями, от чего ей становилось совсем дурно. Несколько раз она едва сдерживала слёзы, бросаясь к раковине, смывая их.

Чтение отвлекало. Должно было отвлечь, но справлялось со своей задачей гораздо хуже, чем обычно.

Кира вынырнула из книжного подвала в свой реальный и глубоко вздохнула, уткнувшись в подушку. Станет ли Антон её искать? Заметит ли он вообще её исчезновение? Конечно, заметит, как только еда в холодильнике полностью закончится. А коллеги? Какая глупость. Она работает удалённо и реальную связь поддерживает буквально с парой-тройкой человек… Вероятно, её просто уволят, потому что она пропала… А уж причины едва ли кого-то заинтересуют…

Киру накрыла волна тоскливой безысходности.

Она потянулась к выключателю, и её камера заключения погрузилась в темноту. Невольно она вспомнила о том, как недавно мечтала оказаться в темноте и тишине. Немного странноватым образом, но ведь это желание сбылось. Так что чего гневить Бога…

День подходил к концу, когда к Огневу в кабинет вошёл Лёша. Мужчина был слишком серьёзным, даже больше, чем обычно. Хозяин отвлёкся от наблюдения за пленницей, которая лежала в темноте, закутавшись в одеяло. Волкодаву много хотелось сказать и так же много хотелось спросить. Босс видел это, но не хотел развивать этот разговор.

– Ты её кормил? – Огнев промолчал, на его лице появилось придурковатое выражение. – Хочешь сломать её, ждёшь, когда она сама попросит? – И снова молчание, но взгляды мужчин встретились. Огнев слегка прищурился. – Она не попросит. Не тот человек.

– Сильна духом? – съязвил Огнев, сам не зная, почему.

– Нет. Слишком боится тебя. Ты посадил её в клетку. И теперь чего-то ждёшь, ничего не объясняя. Не лучшая тактика, чтобы расположить её к себе.

– Она должна понимать, что она со мной навсегда. И, к твоему сведению, решётка не закрыта. Как и подвал. Как и любая дверь. Замки только в её голове. И это сбивает меня с толку.

– Ты хочешь сказать, что она даже не попыталась?

– Не-а. Совсем ничего не попыталась. Более того, она отключила свет и находится там в темноте, но при этом она не спит. Я был готов ко всему. К любому виду конфронтации. И мне казалось это естественным. А то, что я наблюдаю, полностью сбивает меня с толку.

– Может, ей нужно больше времени, – задумчиво произнёс Лёша. Огнев дёрнул плечами в ответ. – А с другой стороны: ты получил её. Получил покорность. Что тебя не устраивает? Наслаждайся.

На этих словах он развернулся и покинул кабинет. Огнев пару минут смотрел на закрытую дверь, после чего вернулся взглядом к экрану.

6

Никто не появлялся. Кире время казалось вечностью. Желудок неприятно сводило, она никак не могла припомнить, когда ела в последний раз, а одной водой сыт не будешь. Девушка старалась осмыслить, чего же добивается её похититель. Но от голода и постоянного напряжения соображала она слишком плохо. Может быть, он хотел, чтобы она позвала его сама? Позвала и попросила о еде… о свободе… А может, он хочет, чтобы она умоляла его на коленях, унижаясь и целуя его ботинки?.. Кира нахмурилась, сидя в темноте на кровати. Так или иначе, она не собиралась делать ни того, ни другого. Лучше сдохнуть в голодных муках, чем пойти у него на поводу. Каким-то внутренним чутьём она понимала, что он постоянно наблюдает за ней. Наблюдает и чего-то выжидает.

Я терпеливая. Ничего ты от меня не дождёшься.

В таком режиме прошло ещё двое суток. Кира и без того была дезориентирована во времени, а физическая слабость и постоянно ноющий желудок, который сводило неприятными спазмами, лишь усугубляли мозговую активность. Она провалилась в беспокойное забытьё, но теперь ей постоянно виделись яркие пирожные, обильно украшенные кремом, тортики и прочие блюда. А в рационе оставалась лишь вода.

Огнев успел завершить всё, что планировал. И был бессовестно доволен собой, словно сдал сложный экзамен. А вот упёртое поведение пленницы уже порядком его напрягало.

Ему хотелось примчаться на её зов. Примчаться и открыть перед ней двери в её новую безоблачную жизнь. Показать ей, какой он на самом деле, что он не желает ей зла, а наоборот, он готов заботиться о ней, постелить к её ногам весь мир. А по факту всё обстояло совсем иначе. Неприятная пощёчина по его самолюбию.

Кира услышала аромат мужского парфюма и с трудом приоткрыла глаза, веки словно налились свинцом. В прихожей горел свет, но она этого даже не заметила, настолько глубоко провалилась в полное беспамятство. Огнев сидел перед ней на стуле, близко к кровати, как и в тот первый день заключения. Девушка с трудом села, прислонившись к стене и притянув к груди колени, это далось ей с трудом. В ушах стоял тихий гул, а голова кружилась. Она молчала, твёрдо собираясь не произносить ни звука, что бы ни случилось. Он видел её искажённые черты лица, затуманенный взгляд. Лицо её стало ещё бледнее и заметно осунулось. Это вызывало в нём праведную волну негодования. Он понимал, как она истязает себя, и это не могло его устроить.

– Тебе нужно поесть, – не без труда сдав свои позиции, констатировал он.

После непродолжительной паузы, собрав остатки самообладания в кулак, Кира ответила чуть хриплым шёпотом:

– Спасибо, я не голодна.

После чего мягко сползла обратно на подушку, с трудом закутываясь в одеяло, но принципиально повернувшись к нему спиной. Она зажмурилась, ожидая худшего: что он просто сдёрнет её с кровати, и, возможно… за этим последует и другое проявление его гнева. Но к её удивлению, не последовало ничего. Он просто встал и вышел, выключив свет в прихожей. Холодок скользнул по её коже. Она не могла понять, что было хуже? Это равнодушие или если бы это был выплеск эмоций. А правда состояла в том, что она просто не видела перекошенного лица уходящего мужчины. Он с трудом смог обуздать накатившие эмоции, скрежеща зубами в безмолвном возмущении. И, конечно, девушка не подозревала, что видеть её истощение для него было самой настоящей физической пыткой. Его тело буквально выворачивало от боли, словно по нему пропустили разряд электрического тока.

– Чёртова засранка! – выругался он вслух, глотнул воды из стакана и бросил его в раковину. Стакан просто чудом не разбился, но пошёл паутиной трещин.

– Ну ты же хотел конфронтации, – услышал Огнев голос Волкодава, оборачиваясь, не в силах совладать с бурлящими эмоциями. – Ты её получил. Только тихую.

– Посмотрим! – рявкнул Босс, покидая кухню. – Если понадобится, я вызову Айболита, и она будет питаться через капельницы, ну или через зонд, прикованная к этой чёртовой кровати!

И, разумеется, он не выдержал первым. На седьмой день у него просто не осталось никаких сил. Он спустился в бункер пленницы, ощущая, что она полностью взяла верх над этой ситуацией. Она словно оккупировала это помещение, а он лишь жалко старался вытянуть её на свет. Ему не нравилось такое положение вещей. На разносе миска с бульоном, свежеиспечённая булочка, яблоко, салат из зелёных овощей, кофе, стакан апельсинового сока, и бутерброд с маслом и сыром. Он просто не знал, чем девушка привыкла завтракать. Тем более после недели вынужденной, но такой принципиальной голодовки.

Кира вдыхала эти дурманящие и дразнящие ароматы. Голова её и без того кружилась, а желудок предательски заныл в какой-то дикой истерике, требуя то, что полагалось ему по законам природы. Она сглатывала слюну, которой не было во рту, зажмуриваясь, что есть мочи. Но продолжала упорно лежать, завернувшись в свой кокон, стараясь вообще не шевелиться, чем окончательно выводила хозяина дома из себя.

– Ты ведёшь себя слишком неосмотрительно, – процедил он сквозь стиснутые зубы, понимая, что самообладанию приходит конец.

– Я не голодна, – был её ответ.

Огневу показалось, что он получил удар по голове – такую силу имел её слабый шёпот.

Он вышел из клетки, но, не выдержав, с силой швырнул разнос с посудой в прутья решётки. Кира зажалась, ожидая худшего, не имея сил к каким-либо действиям. Но никаких санкций не последовало. Лишь запах еды. И одичалый от голода организм посылал сигналы в воспалённый мозг о том, что там, на полу, возможно, удастся что-то подобрать и съесть. Съесть хоть крошечный кусочек, но пищи. С этими измышлениями Кира провалилась в тревожное забытьё. Сквозь густую и плотную пелену тумана она слышала, что кто-то убирает битую посуду, но не смогла найти в себе сил, чтобы открыть глаза.

Когда она проснулась, вокруг была привычная темнота. Именно сейчас она дотянулась до прикроватного светильника и включила его, закрывая глаза. Нужно попить воды. Но и это стало почти непосильной задачей. Она заметила, что дверь в решётке приоткрыта, и изумилась, настолько сильно, что сердце оглушило её, а кровь с такой силой ударила в виски, что стало дурно. Божественное проявление или Его ловушка? Без сил, без возможности адекватно мыслить, она просто смотрела на решётку. На этот путь к свободе, который был открыт. Открыт для неё. Остатками разбитого сознания она понимала, что эта идея безрассудно глупая. У неё нет сил на побег. Выйти за решётку, а что дальше? Она не имела ни малейшего представления, в каком месте она заключена, куда ей двигаться, где спрятаться. И, чёрт возьми, сейчас у неё нет сил, чтобы элементарно добраться до раковины… Она смотрела на открытую дверцу. И в голове её созрела новая мысль, которая уж точно Ему не понравится. Кира твёрдо решила, что Он хотел Пленницу, значит так тому и быть.

Огнев наблюдал, выжидал, если быть точнее, как она, едва держась на ногах, смотрит на путь к собственной свободе. Это вызывало у него лёгкую улыбку. Хотя эта странная игра его уже не забавляла так сильно, как на моменте подготовки.

Но Кира вопреки всем ожиданиям, нырнула в постель и погасила свет.

Она проснулась от того, что Огнев стучал пальцами по столу. Без шуток, она постаралась подняться, чтобы сесть. Вышло слишком неуверенно. Тело не принадлежало ей, а жило своей жизнью. Ей хотелось держаться, хотя бы чтобы насолить ему. Он пристально сверлил её тяжёлым взглядом, в котором не было злобы. А она просто не могла знать, с какой силой у него всё обрывается внутри. Он поднялся под её блуждающим взглядом и вышел из клетки.

– Чего ты добиваешься? Я ведь объяснял тебе, что ты не пленница! Ты не пленница! Ты вольна покинуть это помещение. Здесь и сейчас. И я не понимаю, почему ты упорствуешь! Если из всех комнат дома ты выбрала себе именно эту, пожалуйста, я не буду против! Но запомни, это твой выбор. Твой. И если готова провести именно здесь остаток своей жизни, я не буду против.

Воцарилось тяжёлое и напряжённое молчание. Заметно исхудавшая за этот небольшой срок девушка с громадным усилием поднялась и шагнула к решётке, чем вызвала в мужчине волну ликования. Но она, ухватившись пальцами за прутья, закрыла перед ним дверцу клетки, чем вызвала сначала ступор, а потом полнейшее недоумение. Она держалась исключительно за металлические прутья, потому что без опоры стоять у неё просто не было сил. Высохшая, измождённая, со спутанными сальными волосами, в одежде, которую не имела возможности переодеть, она даже отдалённо не напоминала ту девушку, которую он так отчаянно желал.

– Мне… – прошелестел её потухший голос, каждое слово ей приходилось выдавливать из себя, во рту всё пересохло настолько сильно, что язык превратился в наждачную бумагу, и каждое его движение причиняло боль. – Кажется, что здесь… мне гораздо безопаснее… чем… там… с Вами… в доме.

Она видела, как исказилось его лицо, но не могла интерпретировать этих чувств. А ещё она очень остро ощутила, что сил попросту больше нет. Она была готова сдаться и сделать всё, что он попросит, потребует, прикажет, лишь бы получить хоть крошку хлеба. Он повернулся к ней спиной. Он хотел уйти. Но жгучая, ноющая боль резала грудную клетку без ножа. Он удивлялся этой глупой упёртости. Это должно было вызывать восхищение её силой духа, воли… Но он просто не мог понять, для чего все эти жертвы?

Он обернулся, вновь приблизившись к решётке, он ухватился за неё чуть выше её тонких задеревеневших белых пальцев. Возможно, она бы и хотела отшатнуться, но не могла потерять единственную точку опоры. Сейчас она смотрела в эти словно подёрнутые туманом глаза, изо всех сил стараясь сфокусироваться. Зачёсанные назад редеющие волосы с проступающей сединой. Взгляд, настолько печальный, и даже отчаянный, что ей подумалось, что это просто чудится. Он не вызывал в ней ужаса, ей сложно было это осознать.

– Можно мне принять душ? – прошептала она, понимая, что поесть было бы куда необходимее, но не меняя своего решения. – Я так больше не могу.

Он не произнёс ни звука, продолжая смотреть в эти потухшие глаза. Аккуратно открывая дверцу, он протянул ей руку. Кира очень глубоко вздохнула, скривившись лицом от спазма в желудке. Ноги были ватными. По всему телу резонировала тупая боль. Она не могла идти, как бы ни храбрилась, как бы не хотела держать свою оборону против похитителя – она больше не могла. Полушаг, сопровождаемый тихим всхлипом. Она не успела осознать, но почувствовала прикосновение его рук. Такое незнакомое ощущение, казалось, что к ней никто не прикасался целую вечность. Он подхватил её невесомое тело на руки. Она хотела бы взбрыкнуть, но закрыла глаза, погружаясь в уже знакомый аромат его парфюма. От него пахло свежескошенной травой с древесными нотками вперемешку с прохладой утренней росы. Её голова закружилась в трёхсотмиллионный раз. Ей казалось, что она плывёт, плывёт куда-то в невесомости.

Когда она пришла в себя, услышала шум набирающейся воды. В просторной комнате было очень светло. Классический интерьер, выдержанный в бело-бежевой гамме, оттенённой золотыми вкраплениями. «Дорого и со вкусом» – подумалось ей. Это была прекрасная спальня. Она лежала на огромной кровати, устало пытаясь осмотреться и ощущая себя куском грязи, брошенным в это изысканное пространство.

Огнев появился из коридора. Выражение его лица было весьма озабоченным. В руках он нёс блюдце с бутербродом и стакан воды. Желудок Киры свело. Он помог ей сесть, она ощущала себя дико.

– Ешь, – буркнул он. – Маленькими кусочками. Тщательно пережёвывай.

Она повиновалась, ощутив себя маленьким ребёнком. Мужчина продолжал её поддерживать. А ей не хотелось терять эту новую неожиданную точку опоры. Есть хотелось нестерпимо, но она физически просто не могла. Нужно было время. Он это понимал, отставляя блюдце в сторону.

– Ничего. После ванны мы пойдём ужинать.

Он мягко, но очень крепко поддерживал её, провожая в ванную комнату, отделанную мрамором, в центре которой красовалась огромная, так показалось девушке, ванна на резных золочёных ножках.

Воцарилось неловкое молчание. По её лицу скользнул бледный румянец. Ему некого было позвать на помощь. И оба не могли представить себе, как должны пройти водные процедуры в предложенных обстоятельствах.

– Ты справишься?

– Я постараюсь, – не очень уверенно отозвалась она, сгорая от стыда.

– Я буду в комнате. Если что-то не так, просто позови меня. – На этих словах он запнулся, ощущая себя озабоченным подростком. – Полотенце. И новая одежда, всё там. Если что – я рядом.

Он вышел за дверь, лишь прикрыв её. Кира держалась за край ванны, наполненной горячей водой и душистой пеной. Она чувствовала себя очень странно. Не было страха. Были странные сомнения и неуверенность. Он казался искренним в своих порывах. Он заботился о ней – могло ли это быть на самом деле? Всё это не укладывалось сейчас в её уставшей голове. Правду знала лишь она – о ней никто и никогда не заботился.

Приняв ванну, смыв с себя всю накопленную грязь, Кира словно избавилась от того пульсирующего гнёта навалившихся обстоятельств. Мягкие свежие полотенца. Она вдыхала запах чистоты, понимая, как быстро утрачивается ценность таких мимолётных моментов простого счастья. Изучала себя в большое зеркало. Какая-то угловатая, кривая, с дикими огромными глазищами, она не узнавала себя. Пижама оказалась чуть великовата, но Киру сейчас это беспокоило меньше всего. Она проводила руками по чистой и новой ткани, завязывая пояс халата, надев его поверх пижамы, для пущей верности. Она по-прежнему испытывала слабость, но отчего-то хотелось улыбнуться.

– У тебя всё хорошо? – услышала она обеспокоенный мужской голос, уже не ассоциирующийся с чем-то плохим.

– Да… – вышла она в комнату, держась за дверь, испытывая неловкость.

– Я принёс ужин сюда. Тебе нужно поесть ещё хоть немного.

– Я могу вернуться обратно, – прошептала она, остолбенев от произнесённого, потому что она ни за какие коврижки не хотела бы вернуться в эту одиночную камеру.

От неё не укрылось и то, как мужчина напрягся на этих словах. Она испытала что-то очень похожее на стыд. Странная смесь чувств, которые казались ей неуместными в условиях, в которых она оказалась.

– Сначала ты попробуешь поесть. А дальше, если решишь вернуться в подвал… – Голос Огнева стал отстранённым и очень холодным. – Я не стану этому препятствовать.

Он покинул спальню. А Кира с трудом, едва ворочая ложкой, заставила себя съесть половину порции горячего бульона. Аромат свежезаваренного чая дурманил. Но больше одного глотка она не осилила. Хотя измученные и голодные глаза так отчаянно хотели запихнуть в себя абсолютно всё, девушка чуть не захлебнулась слюной от аппетитных ароматов.

Кира не знала, что ей делать дальше.

Огнев заглянул в спальню через пару часов, ведомый тревожным любопытством. Но уставшая и замученная девушка спала на новой шикарной постели. Он невольно улыбнулся, утопая в волне трепета. Она была прекрасна, хоть и измотана. Она была здесь. Навсегда с ним.

Он забрал остатки ужина и покинул её комнату.

7

Она долго сидела на постели. Сложно было спорить, что в этой комнате она чувствовала себя гораздо лучше, чем взаперти в сером подвале. Ей было очень любопытно и одновременно очень страшно, ведь она не имела ни малейшего представления о дальнейших планах мужчины, который милосердно заботился о ней вчера, но перед этим запер в подвале, выкрав среди бела дня. Хорошо, среди ночи. Так или иначе. Он был похитителем. Девушка подошла к окнам, осторожно выглядывая из-за прозрачного тюля на зелёную территорию дома, которая даже из окна казалась бескрайней. Она видела аккуратные деревья, кустарники и дорожки, вымощенные светлой плиткой. К сожалению, это был весь обзор из этой точки.

– Красиво, – тихо констатировала она, обнимая себя.

От неё не укрылось и то, что окна невозможно было открыть, как и дверь на небольшой, но и немаленький незастеклённый балкон, на котором стояли красивые плетёные кресла и стеклянный столик. Во всех ручках были замки, которые предусмотрительно были заперты. А ключи… ключи были известно у кого. Кира понимала, что она пленница, но всё же отчего-то расстроилась. Неужели он думает, что она сиганёт вниз с балкона второго этажа? Эта мысль показалась ей крайне оскорбительной, но на секунду она задумалась, смогла бы она лезть через окна и прыгать с балкона, чтобы бежать? Глупая затея. Ведь такие дома обычно обносят высоченным забором… Да и охраняют пуще, чем тюрьмы. Кира вспомнила о страшном изуродованном лице верзилы и невольно поёжилась. Села на мягкую прикроватную скамейку. К дверям подойти она не решилась, хотя желание проверить, заперты ли они, так и подмывало её.

Огнев не часто заходил на кухню. И от его неожиданного появления пожилая полноватая женщина вздрогнула, тихо ойкнув. Он не обратил на это решительно никакого внимания.

– Лев Витальевич, пора подавать обед, – буднично заметила она. – Лёша будет обедать с Вами?

– Лёша будет обедать с нами, – отстранённо произнёс он. – И с нами будет обедать ещё один человек.

Женщина чуть приоткрыла рот от удивления и смотрела, не моргая.

– Да. В этом доме теперь есть хозяйка. И она будет обедать с нами. И ужинать, – мужчина словно размышлял вслух. – И вы должны неукоснительно выполнять все её приказы и просьбы.

Огнев задумался, ему хотелось добавить «кроме помощи в побеге», но он промолчал об этой деликатной детали. Женщина же стояла с озадаченным выражением лица, словно видела метеорит, только что пролетевший по её кухне. Она работала на Огнева долго, бессовестно долго. И в этом доме никогда не было женщин. Это если не брать в расчёт её саму и клининг, который она вызывала сюда раз в неделю. Она знала своего хозяина как облупленного. И понимала, что он далеко не ханжа и ведёт свою половую жизнь за пределами дома, территория которого для него была неприкосновенно святой. А здесь, здрасте… хозяйка… Это было что-то из разряда совершенно диковинных сочетаний слов. Женщина пыталась осмыслить услышанное, и её по-женски распирало любопытство. Хотелось увидеть её – эту новоиспечённую хозяйку. И, разумеется, очень хотелось узнать, откуда она такая свалилась на её седую голову. Хозяйка.

Огнев вошёл в спальню тихо, и девушка от неожиданности вздрогнула. Это не укрылось от его взгляда, но он тактично проигнорировал этот момент.

– Выглядишь лучше, – отметил он, минуя приветствие.

Она заметила его серьёзное выражение лица, от чего в груди всё неприятно съёжилось.

– Пора обедать. Я надеюсь, с этим больше проблем не будет?

Кира вытянулась в струну, хотя он не приближался к ней, и отрицательно качнула головой. К новым выходкам она пока была совершенно не готова, да и от полноценного обеда отказываться ей сегодня не хотелось. Она следила за ним взглядом. Мужчина подошёл к встроенному шкафу и распахнул его дверцы. За ними скрывалась внушительных размеров гардеробная, Кира даже не могла предположить, что такое возможно. Но идея ей очень понравилась, хотя она и старалась отогнать любые восхищённые мысли от себя.

– Я не очень силён по части женских нарядов. За это сразу прошу прощения. И думаю, что тебе самой стоит заняться своим гардеробом. А сейчас предлагаю тебе что-то надеть, и пойдём уже обедать. Спустишься вниз сама или тебя подождать?

Кира неуверенно кивнула, и Огнев интерпретировал это, как подождать.

– Я в коридоре, – бросил он свой ответ, выходя из комнаты.

Девушка нерешительно прошла в роскошную гардеробную, отметив, что она больше, чем та квартира, в которой она живёт – вернее, жила – с Антоном. Она не знала, что носят дамы, которых выбирают такие как Он. Поэтому под её руками оказались обычные домашние брюки и футболка в тон. Огнев тоже был одет похожим образом, и Кира решила, что так будет уместнее всего. Ну, а если нет, то её проинформируют об этой ошибке. Да и вообще, она пленница этого дома и этого конкретного мужчины, поэтому почему она должна переживать о каком-то глупом дресс-коде. Ещё вчера она сидела в полумраке подвала и готовилась к худшему. Сейчас она уставилась на себя в огромное зеркало от пола до потолка. Невольно провела по своим светло-русым волосам, они лежали на её плечах, концы чуть закручивались от природы. Лицо казалось совершенно чужим с этими ввалившимися щеками. Нос теперь стал казаться куда больше и острее, и эти ужасные выступившие скулы на бледной коже. Кира невольно закатила глаза, ощущая себя какой-то тощей марионеткой.

Она неуверенно вышла в коридор. Огнев бросил на неё внимательный взгляд. Она замерла, пока он изучал её глазами от самой макушки до белых носочков. Он тоже видел перемены в её внешности и злился на себя за то, что допустил всё это, увлекаясь своей игрой в хозяйский контроль.

– Пойдём, – протянул он ей руку.

Она шагнула, но руки в ответ не подала. Хотя и очень боялась его реакции на свои бунтарские жесты.

Коридор казался бесконечно длинным.

– Ты не обязана целый день сидеть в комнате, – услышала она его голос, смотря в широкую спину. – Весь дом и вся территория в твоём полном распоряжении.

Кире отчаянно захотелось съязвить, но она прикусила язык.

Огромная белая мраморная лестница с такими же как в спальне золотистыми прожилками вела в холл первого этажа. Панорамные окна занимали всю стену, открывая прекрасный вид на внутренний сад. Кира невольно поёжилась от размаха. Ей доводилось бывать в богатых домах, чаще в отелях, но дом Огнева отличался от других. Он казался ей живым. Не мёртвым офисным или барским помещением, в которых даже воздух был тяжёлым и спёртым. Здесь было тепло и уютно, несмотря на классический интерьер, не лишённый элементов роскоши. Девушка с лёгкостью могла представить, как здесь по этой лестнице сбегают ребятишки и несутся на зелёную лужайку во дворе, смеясь при этом так звонко и громко, а за ними вполне мог бы бежать домашний пёс, которого обожает вся семья. Но сейчас в доме стояла тишина. И тишина эта не подходила дому, она была здесь противоестественной.

Именно об этом думала Кира, когда натолкнулась на спину Огнева, увлечённая своими мыслями. Взгляд его оставался прежним, он указал ей рукой дальнейшее направление, пропуская вперёд. Боковым зрением в холле она увидела коллекцию холодного оружия, и по спине поползли мурашки. За белыми дверями с непрозрачным резным стеклом открылась большая столовая, в центре которой стоял белый стол, уже накрытый. Увидев верзилу, Кира съёжилась, моментально цепенея всем телом. Он же не обратил на неё никакого внимания. С большим трудом, какими-то угловатыми движениями, словно сломавшийся робот, она села на предложенное место. Обед проходил в полной тишине. Огнев наблюдал за своей пленницей. Она же не отрывала взгляда от тарелки, потому что Волкодав напротив приводил её в настоящий ужас. Она отвлеклась только, когда в столовой появилась пожилая женщина в униформе, седые волосы её были собраны в аккуратную шишку на макушке. Она была похожа на идеальную бабушку, сошедшую с рекламных плакатов. Кира внимательно посмотрела на неё, но осознав это, снова испуганно уставилась в тарелку.

– Алевтина Семёновна, это Кира, – услышала девушка голос хозяина, внутри всё похолодело. – Мы утром с Вами об этом говорили, надеюсь, Вы меня услышали.

– Услышала, – отрывисто отозвалась женщина, явно никого и ничего не боясь, внимательно изучая новую гостью-хозяйку, после чего добавила, пристально глядя на Огнева, прямо указывая ему на юный возраст девушки. – Пусть зовёт меня тётя Аля.

Огнев закатил глаза, прекрасно зная норов своей домоправительницы. И Кира сжалась ещё больше. Верзила громко хмыкнул и тут же нарвался на укоризненный взгляд хозяина, который, собственно, его совсем не смутил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.