# Не здесь и не сейчас

Ксения Люцина

Лиза мечтала спасти отношения с Марком, уговорив его на романтические выходные в затерянном горном домике. Но всё пошло не по плану, когда простой поход в винный погреб обернулся кошмаром. Она вышла из него спустя пять лет, обнаружив, что её жизнь украдена, а Марк, считавший её погибшей, теперь счастлив с другой.

Отчаявшись, Лиза возвращается в проклятый дом, где узнаёт шокирующую правду: погреб – это портал между мирами. Чтобы вернуть своё «сегодня», ей предстоит пройти через боль утраты и чужие реальности, где её любовь давно умерла. Это путешествие станет для неё жёстким уроком, заставив понять: чтобы обрести всё, нужно сначала научиться ценить то, что имеешь. Сможет ли она исправить ошибки прошлого, когда получит второй шанс?

## Глава 1

Марк уткнулся в экран ноутбука, его лицо озарялось холодным синим светом. За окном автомобиля сгущались сумерки, а навигатор на телефоне уже давно показывал лишь извилистую линию пути на фоне пустоты.

– Я же говорила, что здесь нет сети, – Лиза дотронулась до его руки. – Хотя бы сейчас отключись.

– Мне нужно было отправить отчет, Лиза. Понимаешь? Карьера не ждет, – он раздраженно щелкнул по клавиатуре, но браузер упрямо показывал ошибку подключения.

– А наша жизнь ждет? – ее голос прозвучал тихо, но твердо. – Мы не виделись нормально три месяца. Ты либо в офисе, либо дома за тем же ноутбуком. Рыбалка, ты же сам говорил, что любишь рыбачить. А вечер… вечер будет только наш.

Она соблазнительно провела пальцами по его запястью, и Марк наконец оторвал взгляд от экрана. В свете фар мелькали стволы сосен, дорога сужалась, уходя в горный серпантин. Он вздохнул, смирившись.

Ладно. Ты победила.

Через три часа изнурительной дороги они наконец увидели его. Домик, точнее, аккуратный сруб, стоял на небольшой поляне, утопая в темном массиве гор. Казалось, тишина здесь была материальной, плотной, как вата. Звезды на небе, не засвеченные городским смогом, сияли неестественно ярко.

– Ну что, правда, прекрасно? – Лиза выпрыгнула из машины и вдохнула полной грудью холодный, хвойный воздух.

– Да, – согласился Марк, и его напряжение начало понемногу таять. Домик и правда был уютным. – Жутковато, конечно, одни в такой глуши.

– В этом и есть вся прелесть, – таинственно улыбнулась Лиза, доставая ключ. – Никто нам не помешает.

Они не знали о дурной славе этого места. О том, что за последние двадцать лет здесь бесследно пропали четверо человек. Охотник, заблудившийся, казалось бы, в знакомом лесу. Двое влюбленных, которые, как и они, приехали на выходные. Местный егерь. Все они словно растворились в горном воздухе.

Внутри дома пахло деревом и старой печкой. Молодые быстро распаковали вещи. Марк в очередной раз тщетно проверил телефон, пока Лиза растапливала камин. Пламя ожило, отбросив на стены пляшущие тени.

– Завтра с утра на озеро, – сказала она, подходя к нему с двумя бокалами вина. – Говорят, там форель просто сама прыгает в садок.

– Не сомневаюсь, – Марк взял бокал и наконец расслабился, обняв ее за талию. Он смотрел на огонь, а Лиза смотрела на него. В ее глазах отражались не только блики пламени, но и что-то еще. Глубокое, давно зреющее решение.

– Ты знаешь, почему я так настаивала именно на этом домике? – тихо спросила она.

Марк покачал головой, пригубив вино.

– Потому что здесь тебя ничто не отвлекает. Ни работа, ни интернет, ни городской шум. Здесь только ты, я и горы. Они… они забирают все лишнее. Все, что мешает быть настоящим.

Ее слова повисли в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев. Снаружи послышался далекий волчий вой, и Марк невольно вздрогнул.

– Успокойся, – прошептала Лиза, прижимаясь к нему. – Мы в безопасности. Я позабочусь о тебе. Навсегда.. – Холодно стало, но я знаю, как согреться. Хочешь, откроем бутылку чего-нибудь особенного? Говорят, хозяева оставляют достойное вино в своём погребке.

—Сиди, отдыхай. Я сама справлюсь. Говорят, там целая коллекция. Выберу что-нибудь.Марк, наконец расслабившись, кивнул: «Отличная идея». Лиза лукаво улыбнулась.

Она пошла на кухню, откинула тяжелый люк с железным кольцом и спустилась по прохладной каменной лестнице в погреб. Воздух был насыщенным, пахло дубом, пылью и винным камнем. Она осмотрелась: помещение было просторным, стеллажи из темного дерева ломились от бутылок. Все было поразительно чисто, ни паутины, ни следа плесени, будто за погребом кто-то тщательно ухаживал.

«Изумительно», – подумала Лиза, медленно проходя между рядами. Она с интересом изучала этикетки – французское бордо, итальянское бароло, даже какое-то грузинское вино, выдержанное, судя по всему, с советских времен. Она так увлеклась, что почти не обратила внимания на легкий сквозняк.

Громкий, оглушительный СТУК заставил ее вздрогнуть.

—Марк? – крикнула она. – Это не смешно! Открой!Она обернулась. Люк в потолке был закрыт.

Ответом была мертвая тишина. Та самая, материальная, горная тишина, которая еще несколько часов назад казалась ей романтичной. Теперь она давила на барабанные перепонки.

—Марк! Открой! Слышишь меня?! – ее голос срывался, отскакивая от каменных стен. Она била в люк кулаками, пока руки не заныли. Ничего.Она подбежала к лестнице и изо всех сил толкнула люк. Не поддавался. Ни на миллиметр. Дерево и железо будто вросли в пол.

Сердце бешено колотилось. Она прислонилась к холодной стене, пытаясь унять панику. «Спокойно, Лиза. Спокойно. Он просто дурачится. Или… или у него случилось что-то?»

Прошло, по ее ощущениям, минут пять. Семь. Она уже готова была спуститься и поискать в погребе что-то тяжелое, чтобы выбить люк.

Внезапно сверху послышались шаги. Не один набор шагов, а несколько. И голоса. Незнакомые голоса.

—Эй! – закричала она изо всех сил, снова подбегая к лестнице. – Я здесь! Откройте, пожалуйста! Я застряла!Сердце Лизы ёкнуло. Значит, не Марк.

Шаги замерли прямо над люком. Послышался удивленный возглас, потом громкий спор. Наконец, раздался скрежет железа, и люк с усилием откинулся.

В проеме, заливаемые светом с кухни, стояли трое незнакомых людей – две женщины и мужчина. Они смотрели на Лизу с одинаковым выражением лица: шокированным, испуганным и невероятно удивленным. Они были одеты в какую-то странную, непривычную ей одежду – более мешковатую, технологичную.

– Святые небеса… – прошептала одна из женщин, широко раскрыв глаза. – Еще одна…

—Спасибо! Огромное спасибо! Кто вы? Где мой парень? Марк! – она огляделась по сторонам.Лиза, не помня себя от облегчения, выбралась из погреба.

Кухня была чужой. Мебель другая, стены перекрашены, на столе стоял незнакомый тонкий планшет. Окно было открыто, и за ним виднелась не знакомая поляна, а аккуратный газон и часть новой, современной беседки.

—Лиза… Лиза Романова. Мы приехали с Марком… вечером. Он остался в гостиной. Вы его не видели?Незнакомец осторожно протянул руку, словно боясь спугнуть дикое животное. – Девушка....успокойтесь. Как вас зовут?

—Лиза… – медленно начал мужчина. – Этот дом был куплен и полностью отремонтирован три года назад. Его продали после… ну, после последнего исчезновения. Пять лет назад. Пропала девушка, вроде её тоже звали Лиза…Люди переглянулись. В их глазах читалась неподдельная жалость и ужас. —Что?.. Что вы говорите? Какие пять лет? Это шутка?Лиза отшатнулась, ударившись спиной о косяк двери.

Она посмотрела на экран планшета на столе. На заставке были цифры. Не только время.

Дата.

Она застыла, не в силах отвести взгляд. Ее мозг отказывался верить. Прошло не семь минут в погребе. Прошло пять лет.

Марка не было. Не было нигде. И единственным человеком за все эти годы, кто вышел из того проклятого погреба, оказалась она.

Лизе казалось, что она сошла с ума. Мир за пределами того проклятого горного домика был тем же, но чужим. Машины были тише, реклама на билбордах пестрела незнакомыми лицами, а смартфоны у прохожих казались тонкими стеклянными пластинками. Пять лет. Целая жизнь.

Она не помнила, как добралась до города. Деньги из ее старой сумочки, пролежавшей в прихожей домика, вызывали у кассиров в автобусе лишь удивленные взгляды – купюры были старого образца. Она шла по знакомым улицам, которые за пять лет успели обрасти новыми зданиями, выцветшими воспоминаниями в ее голове.

Единственной ее мыслью был Марк. Ее Марк. Тот, ради которого она затеяла эту роковую поездку.

Она нашла его дом – их дом, о котором они мечтали, глядя на проекты в интернете. Тот самый, с панорамными окнами и маленьким палисадником. Только теперь в палисаднике стояла детская горка, а на велосипеде у забора болтался яркий розовый рюкзачок в виде пони.

Стемнело. Лиза стояла в тени огромного клена напротив, ее пальцы впивались в кору дерева. Она чувствовала себя призраком, тенью из прошлого, которую вот-вот развеет ветер.

И вот, в гостиной зажёгся свет.

Он был там.

Марк. Постаревший на те самые пять лет, которые украли у нее. В его движениях была та же уверенность, но во взгляде, даже отсюда, угадывалась какая-то новая, взрослая усталость. И… счастье. Спокойное, обжитое счастье.

К нему подошла женщина. Высокая, ухоженная, с добрым, уставшим лицом. Она несла на руках маленькую девочку в пижамке с зайчиками. Девочка, лет двух, смешно тянула ручонки к Марку.

Сердце Лизы остановилось, а потом забилось с такой силой, что ей стало душно.

Марк улыбнулся – той самой, лучистой улыбкой, которую Лиза так любила и которую теперь видел кто-то другой. Он взял девочку на руки, подбросил вверх, и комната наполнилась беззвучным для Лизы, но таким ясным в ее воображении счастливым смехом. Девочка обняла его за шею, прижалась щекой к его щеке.

Жена – Лиза с ненавистью подумала это слово – подошла к ним, обняла обоих, положив голову на плечо Марку. Они стояли так, слившись воедино, идеальная картинка из чужого глянцевого журнала. Картинка, которая должна была быть ее.

Лиза сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она ждала пять лет. Пять минут в аду одиночества и пять лет в пустоте небытия. Она шла сюда, как к своей последней надежде, к своему якорю.

А ее якорь уже давно приютил другой корабль. И на его палубе смеялся чужой ребенок.

Она не чувствовала ни злости, ни ярости. Только всепоглощающую, ледяную пустоту. Она была призраком в собственном прошлом. Он двигался дальше, жил, любил, стал отцом. А она застряла в том самом вечере, в том самом погребе, в ловушке времени, которое для всех текло, а для нее – остановилось.