# Искры хаоса с небес

Михаил Анисимов

В январе 2025 года в Лос-Анджелесе, где зимняя жара смешивается с дымом лесных пожаров, случайная встреча на обочине дороги переворачивает судьбы миров. Латор, воин с далёкого Ксавирона, бежит от преследователей своей расы, а Земля становится для него не только убежищем, но и зеркалом, в котором отражаются все человеческие слабости и надежды.С помощью земной девушки Софии Рамирес, гениального мальчика Вовочки и миллиардера Джозефа Паркера Латор пытается остановить вторжение ксавиронской Армады, ведомой безжалостным Верховным Вседержителем. Банды, ФБР, древние артефакты и сверхскоростные порталы сплетаются в вихрь, где каждый выбор может либо спасти галактику, либо превратить её в пепел. От жарких улиц Лос-Анджелеса до объединения двух планет в одну – история о том, как хаос рождает порядок, а случайная искра может зажечь новую звезду. Космическая сага с элементами сатиры на нашу кипучую действительность, где герои учатся быть людьми, а люди – смотреть в небо.

## Вступление (от редакции)


В день, когда автору пришла в голову идея новой приключенческой книги с элементами социальной сатиры его кипучей действительности, в которой он оказался по воле Вселенной, он, наверное, и не предполагал, что у него получится что-то вразумительное. В общем-то, вы можете обозреть весь его творческий путь – и понять, что это потуги графомана хоть как-то проявить себя в социуме. Он и сам прекрасно понимает, что пишет не так, чтобы многим было интересно читать. Он лишь идёт по выбранной тропе. И мы бы не сказали, что без цели. Ведь написание книги – это уже сама по себе цель. Но пусть это уже останется на его совести. Пусть выскажется – возможно, кто-то даже оценит. А мы, те, кому посчастливилось (хотя и это спорно) первым ознакомиться с новым произведением этого литературного созидателя, просто продолжаем читать всё, вышедшее из-под его пера… Да-да, пером уже давно никто не пользуется, это лишь так, образность повествования – нахватались у него, опять же…

Так вот, как признался сам автор, идея нового сюжета зародилась в его голове после пересмотра старого американского сериала под названием «Hard Time on Planet Earth». Он сказал, что смотрел его когда-то давно в детстве – а тут вдруг что-то вспомнилось… Там был некий фантастический сюжет, по которому с далёкой планеты на Землю в ссылку отправляют некоего военного за его плохое поведение вместе со специальным летающим роботом-наблюдателем, обладающим довольно нестандартным образом мышления для машины. Сериал был коротким и не имел продолжения. Бюджет у проекта, судя по всему, был маленьким, поэтому в нём нет большого количества спецэффектов, сложных комбинированных съёмок, глубины сюжетных поворотов, нет приглашённых звёзд первой величины тех лет и многого другого, что могло бы помочь данной развлекательной программе стать чем-то значимым в культурном поле. Историям в сериале не хватало усложнения и больших интриг. Не чувствовалось масштабности, не было космичности. То, что главный герой – это инопланетянин, выступало лишь фоном в большинстве эпизодов. А моменты, где его происхождение хоть как-то влияло на взаимоотношения персонажей, обыгрывались не так блистательно, как бы хотелось (по крайней мере автору). И вот, после просмотра 13-ти эпизодов старого теле-шоу, наш приятель решил пораскинуть мозгами. Ведь канва увиденного показалась ему вполне подходящей для развёртывания более эпичных событий, чем было показано в далёком 1989-ом году. А ещё автору показалось, что он может взять схожую завязку сюжета – и вплести её в основное своё повествование. Ведь, как он признавался сам, после двадцатой книги своего главного цикла ему как бы и не о чем было больше писать. По большому счёту он и так уже высказался с избытком. Да, какие-то сюжетные линии остались незакрытыми. Что-то осталось открытым. Он вообще любит эту самую открытость и возможность продолжать, развивать, рассказывать. Хотя его можно упрекнуть, что он топчется на одном месте, но придраться можно к чему угодно, а сам он никогда не претендовал на какое-то величие и истину в последней инстанции. Да, он вполне мог быть не прав в своём мнении. Он был необъективен – он и не отрицает. Но таков уж был пафос творчества. Он лишь записал то, что видел и слышал в литературной обработке, что-то домыслил сам, кое-как склеил – и кое-что вышло. И вот и сейчас он решил, что сможет превратить несложное начало во что-то масштабное (и, может быть даже, грандиозное). И впишет всё это в продолжение приключений своих литературных героев, коих у него на это время накопилось приличное количество. И кому-то из них вновь придётся вернуться на страницы произведений, чтобы в очередной раз разобраться с некой глобальной задачей, решение которой выходит далеко за пределы орбиты планеты Земля. Да-да, автор от каких-то насущных, волнующих лично его, житейских проблем отправился в глубины космоса, чтобы там попытаться найти ответы на интересующие его вопросы. Или он всего лишь использует образы Вселенной как декорацию. Или он делает и первое, и второе в какой-то гремучей смеси собственной воспалённой фантазии. В общем, давайте просто приступим к прочтению очередной увлекательной книги, полной чего-то такого близкого и знакомого, но в то же время показывающей нам и что-то невообразимое с первого раза.

Вперёд!

## Часть I: Галактические братья

### Глава первая: Космические соседи


Как бы приступить к рассказу этой истории, начало которой завязывается где-то далеко во Вселенной? Не бы хотелось прибегать к всем знакомым речевым оборотам – это уже как-то банально и скучно. Не хотелось бы впадать в излишнюю образность – для этого ещё будет время. В общем, как бы мы ни ухищрялись, но всё же должны сказать, что где-то там, на бескрайних космических просторах, случилось то, что непосредственно задело и судьбу Земли. Да-да, мы живём и не знаем ничего об инопланетных расах и цивилизациях. Они про нас тоже мало что знают. Но мы есть здесь и сейчас. И они есть где-то там. Расстояния так велики, что время не исчисляется часами или днями… Годы. Десятки, сотни и тысячи световых лет разделяют нас, но в тот же миг и соединяют. И это не объяснить в двух словах. И в трёх тоже. Это просто надо понять, подняв голову к звёздам. Где-то там… Живут такие же разумные существа, на что-то надеются, во что-то верят. И может быть, нам посчастливится с ними встретиться. Или мы никогда ничего не постигнем. Но хоть частичку этих странных событий мы попробуем понять…

Позвольте мне повести вас за руку через звёздный полог, где тени света и тьмы сплетаются в причудливый узор, а судьбы миров висят на тончайших нитях случая. Там, среди безмолвных просторов, где Ксавирон угрюмо взирает на своего кроткого соседа – планету Селарин, родилась искра, что вскоре обожжёт земную твердь. Но обо всём по порядку…

Ксавирон и Селарин были очень близки друг к другу. Расстояние между ними было приемлемым – и долететь на ту или другую планету можно было за совсем короткое время. Если бы мы точно знали, где они находятся, то, наверное, были бы удивлены такому удачному расположению этих двух очень схожих (но с яркими отличительными особенностями) космических тел по своим природным условиям, в которых благополучно сформировалась разумная жизнь практически одновременно. Звезда, вокруг которой вращались эти галактические братья, была похожа на наше Солнце. И, кажется, это светило было одним из самых счастливых во Вселенной, ведь мало у каких звёзд есть сразу две обитаемые планеты, богатые своей флорой и фауной.

Ксавирон и Селарин имели близкие орбиты другу к другу, но не настолько, чтобы сильно друг на друга влиять. Хотя, конечно, это влияние присутствовало, имело проявления и ощущалось некоторыми. Пару раз в их астрономическом году, у планет случалось схождение. Плюс у каждой было по одному спутнику. Иногда их луны тоже совпадали периодом вращения, взаимно притягивая друг друга. Но главные планеты своими магнитными полями компенсировали воздействие этих маленьких астрономических объектов – и особенного в такие минуты ничего не происходило. И длились такие события недолго. И даже жители планет (ксавиронцы и селаринцы), чувствительные к их движениям, хоть и замечали что-то такое, но без сильного эффекта. Скажем, голова ни у кого не болела, а так лишь, включалось какое-то дополнительное чувство… Конечно, когда сходились Ксавирон и Селарин – их взаимное притяжение было куда сильнее, чем у спутников. Но для обеих планет это не являлось критичным. На жизни обитателей и той, и другой это мало сказывалось. Раз за период вращения вокруг солнца случалось, что и главные планеты, и их спутники выстраивались в одну линию – и в такие мгновения атмосферы Ксавирона и Селарина окрашивались очень интересными узорами. На Ксавироне, в поясе плотных металлических паров и багровых облаков, вечно клубившихся в воздушных потоках, небеса вспыхивали яростными сполохами алого и золотого, словно раскалённая лава пробивалась сквозь трещины коры угрюмого вулкана. Эти вспышки, резкие и непредсказуемые, отражались внизу, на зеркальных равнинах из давно застывшего сплава, создавая иллюзию, будто планета вздрагивает в судорогах. Селарин же, напротив, окутывался мягким сиянием: его тонкая, почти прозрачная атмосфера расцветала переливами бирюзы и серебра, словно тысячи крошечных кристаллов танцевали в потоках ветра, рождённого притяжением спутников. В такие моменты казалось, что Ксавирон рычит в гневе, а Селарин шепчет в ответ мелодию покоя, и этот контраст лишь подчёркивал их вечное, молчаливое противостояние…

В звёздной системе, где находились сразу две похожие (и обитаемые) планеты, привязанные к одному солнцу, были и другие (их было несколько – точно не знаем, сколько). Но они уже находились на боле дальних орбитах от светила. На них не было жизни и тех благоприятных условий для её образования, которыми обладали Ксавирон и Селарин. Другие планеты системы были интересны только для исследователей, которые хотели глубже понимать природу Вселенной и её закономерности… Эти холодные безжизненные космические тела, чьи рубежи пролегали за пределами обитаемой зоны Ксавирона и Селарина, представляли собой массивные каменно-ледяные сфероиды, лишённые атмосферного щита и подверженные непрерывному воздействию различных излучений. Их поверхности, изрытые кратерами от древних столкновений с астероидами, хранили следы космической эволюции, а спектральный анализ указывал на присутствие силикатов, замёрзших газов и редких металлов, не известных в других уголках Вселенной. Исследователи, изучая эти периферийные объекты, стремились реконструировать динамику формирования системы, вычисляя эксцентриситет их орбит и гравитационные резонансы, которые, вероятно, стабилизировали полёт Ксавирона и Селарина вокруг их звезды. Эти далёкие миры, хоть и мёртвые, служили молчаливыми архивами, где каждая трещина и каждый минерал рассказывали о миллиардах лет хаотического становления галактики Дипланетис. Назовём это место так – ведь мы не знаем другого похожего. В этой уникальной системе лишь две планеты кружат в вечном вальсе на довольно малом расстоянии друг от друга, в неповторимой и невидимой гравитационной связи…

Биосфера Дипланетиса эволюционировала в условиях постоянного обмена материей между Ксавироном и Селарином. Летучие формы жизни, названные «аэрофитами», способные преодолевать пространство между мирами, используя электромагнитные поля и солнечный ветер, возможно, были теми существами, которые и занесли на обе планеты жизнь. По крайней мере, такая теория в обоих мирах считалась наиболее научно обоснованной. Однако спор вёлся, откуда первый аэрофит прилетел: с Селарина на Ксавирон или наоборот? И вообще, не найдено ни одного ныне существующего аэрофита, не обнаружено ни одного ископаемого, доказывающего однозначно, что всё было именно так. Это лишь догадки учёных Дипланетиса, которые, как какие-то поэты-фантазёры, только и могли представлять аэрофитов в виде каких-то полупрозрачных птиц, с телами мерцающими различными оттенками при реакции на изменения в окружающей среде.

Познавая формирование своих планет, учёные установили, что в доисторические времена на Ксавирон и Селарин падали астероиды, оставившие в некоторых местах и там, и там кратеры-близнецы, когда упавший объект на одну из планет выбрасывает с её поверхности материал, который достигает соседнего мира, создавая тем самым симметричные шрамы. Учёные называли это явление «резонансной импактацией».

В экваториальных регионах обеих планет существуют обширные зоны с пониженной гравитацией, где кристаллические формации растут как будто в направлении планеты-компаньона. Это очень необычное явление. И эти «гравитационные сады» переливаются всеми цветами спектра, когда их освещает местное солнце…

Ещё учёными обеих планет было доказано, что, когда планеты максимально сближаются в своём движении, между ними возникает так называемый феномен «квантового моста» – область пространства, где законы физики словно размываются, создавая удивительные оптические эффекты и аномалии во времени и материи. Исследовательские зонды групп учёных с обеих планет, отправленные в эту зону, собрали данные, которые до сих пор не поддаются полной расшифровке. Но даже той информации, которую получили ксавиронцы и селаринцы, было достаточно, чтобы понять, что истории обеих планет неразрывно связаны. И нет ещё тех слов, которыми бы можно было описать силу их взаимной тяги к друг к другу, когда даже атмосферы обоих миров переплетаются в космическом пространстве, образуя светящуюся дорожку из ионизированных газов. Но это настолько редкое явление, что не все обитатели обеих планет при своей жизни видели такое. Ведь несмотря на сближение этих соседей, атмосферы их не пересекаются в прямом смысле. Для этого нужно, чтобы и другие планеты данной системы заняли определённое положение в пространстве. И чтобы на солнце случилась сильная яркая вспышка с большим выбросом корональной массы. И до чего же это великолепное зрелище… И, к слову, это ещё и возможность для извлечения большого количества энергии, необходимой для быстрого перемещения по всей известной территории Дипланетиса. И может быть, даже дальше…

Эта идея пришла в головы мудрецов на обеих планетах. Но воспользоваться они решили ей в различных целях. Ведь и сами планеты хоть и были близки, но не были похожи друг на друга. Не в плане внешнем, а больше в духовном…

### Глава вторая: Ксавирон и Селарин


Итак, мы немного у знали о галактике Дипланетис. Мы немного познакомились с её главными планетами – Ксавироном и Селарином. Давайте теперь посмотрим на каждую поближе…

Вращаясь около своей звезды, дарующей своим галактическим детям столь важную для формирования на них многообразной жизни, эти космические братья долгие-предолгие годы следовали друг за другом, параллельно друг другу, словно соревнуясь, кто из них первым пробежит свой путь по орбите. На самом деле это, конечно, было не совсем так. Просто Ксавирон находился к светилу ближе, имея меньшую траекторию движения вокруг него. И получалось так, что либо он находился как бы впереди Селарина, либо наоборот. Ну, и как нам уже известно, иногда у планет случались схождения…

Если рассматривать имеющийся в нашем распоряжении скромный объём информации о формировании и истории развития биосфер на Ксавироне и Селарине, то можно вполне уверенно предположить, что оба космических тела образовались очень давно и прошли сложный путь эволюции практически одновременно. Многообразие форм жизни на планетах говорит о том, что их первые зачатки попали на них, возможно, миллиарды лет назад. Свет звезды благоприятно сказался на общем развитии Ксавирона и Селарина. В тот момент, когда мы знакомимся с этими удивительными мирами, их природа полна красоты и настоящих чудес, которые уму не постижимы для нас, землян…

Ксавирон и Селарин, словно два лица одной космической души, словно вселенские братья-близнецы, имеют так много схожего в своём устройстве, что трудно сказать, кто же из них старший брат, а кто младший… Да, у них есть некоторые контрастные различия, но общего всё же больше. И главным тут можно назвать состав атмосферы. Да, по каким-то незначительным параметрам здесь есть разность, но в общих чертах планеты обладают одинаковыми атмосферами. Поэтому, когда первые исследователи пространства и на Ксавироне, и на Селарине стали изучать друг друга, то они приятно были удивлены, узнав, что на соседней планете можно находиться вполне безопасно и дышать полной грудью. Ну, а когда прошли годы – и первые космические гости смогли достичь своих соседей – то там их встретили как давнишних друзей по галактике, в которой они обитали. Кстати, для обеих планет первый контакт прямого общения лицом к лицу стал знаменательным событием, которое было занесено в анналы истории этой галактики. Подготовка к такому важному шагу шла не одно столетие. Но столь близкое расположение двух поразительно схожих планет подспудно подстёгивало их обитателей как можно скорее приблизить миг долгожданной встречи. Наверное, поэтому технический прогресс на Ксавироне и Селарине шёл ускоренными темпами. Потому что все прогрессивно мыслящие жители обеих планет искренне желали приблизить это событие. Ведь в ту минуту, когда кто-то первый с одной планеты увидел своего собрата по разуму на другой, стало понятно, что у них одна общая космическая Судьба. И было бы глупо это отрицать. Конечно, по мере развития цивилизаций Ксавирона и Селарина, на обеих планетах происходили сложные общественно-политические события. И там, и там социум не был однородным с самого начала. Если сравнить обе планеты с Землёй, то они отличаются от неё меньшим диаметром и площадью, поэтому на Ксавироне и Селарине не было большого количества различных народов и государств. Там даже рас разных-то не появилось. Так, лишь некоторые региональные отличия образовались. И да, у жителей планет были разные языки общения. И на самих планетах появилось несколько их групп. Но прогресс, как мы уже поняли, не стоял в этой галактике на месте. Идея единения двух планет распространялась по Ксавирону и Селарину быстро. Но естественно нашлись среди ксавировнцев и селаринцев жители косных взглядов, не желавших сближаться с братьями по разуму. Планетарный консерватизм внёс свою лепту в развитие планет. Из-за столь ограниченного взгляда на процесс собственного развития на Ксавироне и Селарине случались настоящие планетарные катастрофы: войны, гонения, разрушения, уничтожение достижений и даже голод. Но стремления добрых представителей миров было не остановить. Все ограничения в установлении контактов с соседями по галактике, налаживании крепких дружественных долгосрочных отношений были вызваны страхом перед новым. Боящиеся хотели бы оставаться в темноте своих убеждений, не видя очевидного. Им было так проще. Намного проще не смотреть вверх. Проще уткнуться в землю и не оглядываться по сторонам. В узком мире всё однозначно и прямолинейно. Не нужно напрягать мозг и сложно думать. Зачем выстраивать трёхмерные конструкции, когда всё можно изобразить на плоскости?..

Они думали, что защищали свою самобытность, не понимая, что сами себя ограничивают. Ведь не только на Земле, но и в других секторах и квадрантах бескрайнего космоса, абсолютно ясно, что от увеличения контактов, от расширения коммуникаций и взаимодействия увеличиваются возможности, открываются новые грани бытия… Да и просто повышаются шансы понять своё место во Вселенной. И как бы кто и где ни пытался ограничить стремления разумных существ стать ближе друг к другу, как бы регрессивные силы не тянули общественную мысль в тьму веков, луч света всё равно пробьётся через тернии – и яркое солнце взойдёт и одарит всех своим теплом. И именно так и произошло в галактике Дипланетис…

Тысячи лет прошли, прежде чем ксавиронцы и селаринцы смогли передать первые приветственные сообщения соседям. Ещё сотни лет потребовались, чтобы развить технологии, понять природу волны и заряженной частицы и разработать первые приборы дистанционной коммуникации. Селаринцам и ксавиронцам было сложно понимать друг друга, ведь их языки всё-таки отличались, хотя фонетический ряд был родственным. Языковая разность усложняла общение. Особенно на ранних этапах, когда у учёных обеих планет в арсенале имелись лишь средства дальнего наблюдения да световые передатчики, которыми поначалу только и можно было разве что помаячить, чтобы на другой планете кто-нибудь их разглядел в свой (условно) телескоп. Ну, худо-бедно со временем с помощью световых сигналов научились передавать простейшую информацию. Это, к слову, был большой вклад в формирование науки, ведь обитатели разных планет сумели придумать некий универсальный и понятный всем (кто им пользовался) язык обмена информацией. А уже с этого начался настоящий прогресс в развитии отношений, так как учёные стали помогать друг другу решать более сложные задачи, чтобы упростить и ускорить межпланетную коммуникацию. Ксавиронцы и селаринцы, несмотря на мешавшие им ограничения, помогли преодолеть их друг другу. И решив технологические задачи – тьма, мешавшая планетам общаться, окончательно отступила…

Две цивилизации, пойдя дорогой сотрудничества, смогли преодолеть первоначальное недоверие и страх, сообща решили сложные фундаментальные задачи, справились с неприятием отдельных частей своих обществ, устранили большую часть бытовых проблем и как итог этого титанического труда – открыли друг другу свои сердца. Космическая тьма между Ксавироном и Селарином, казавшаяся непреодолимой преградой, постепенно рассеялась под силой объединенных технологий и искреннего стремления к диалогу. Конечно, этот путь был полон трудностей – это нам уже понятно. Но по мере продвижения научной мысли в массы, всё больше и больше жителей этих планет проникались общим стремлением к единению. Ведь в межпланетном тандеме Ксавирон и Селарин только в рамках своей галактики обеспечили друг для друга технологический прорыв, создали основу для межпланетной коммуникации и обогащения культур. Эти две планеты, возможно, были единственным примером в обозримом пространстве формирования единого общепланетарного общества, ставящего перед собою высокие цели и идущие к ним совместно…

Да, многим союз Ксавирона и Селарина доказал, что истинная дружба способна преодолеть любые преграды, даже космическую тьму. Будущее теперь виделось ярким созвездием возможностей, где разные цивилизации могут учиться друг у друга и вместе двигаться к новым горизонтам познания. В этом единении различных миров была сокрыта великая надежда для всех разумных существ – надежда на то, что взаимопонимание и сотрудничество всегда сильнее разделяющей нас тьмы…

Но мы с вами прекрасно понимаем, что такой расклад не всех устраивал…

### Глава третья: Язык общения


Наверное, в развитых цивилизациях главные математические законы одинаковы. Ведь если та или иная инопланетная раса умеет считать, то ей будет понятен счёт и другой расы. Ведь единицы и нули, скорее всего, везде одни и те же и несут в себе одну и ту же функцию. И именно такие математические принципы стали основой общения двух планет, ведь даже там, где звёзды горят своими тайнами, главные математические законы неизменны для всех, кто осмелился их постичь. Разум, способный сосчитать шаги света от одной пылинки до другой, вряд ли удивится тому, как другой разум складывает свои числа. Единицы и нули, эти крохотные маяки порядка, должно быть, сияют одинаково в любом уголке космоса, неся в себе ту же суть: начало и пустоту, присутствие и отсутствие. Быть может, в этих простых знаках скрыта красота, что прячется в бездне, и понятна лишь тем, кто видит ослепительные закаты и рассветы, и тем, чей взгляд способен рассмотреть прекрасное даже в утренней холодной мгле. Числа, словно звёзды, выстраиваются в узоры, и их последовательности, возможно, шепчут о законах, что правят движением миров – от тончайших орбит до яростных бурь, рождающихся в сердце галактик. И если где-то там, среди мириад светил, разумные существа обращают взор к небу, то, вероятно, их мысли, как и наши, текут по руслам тех же вечных истин, где математика становится языком, что не знает границ…

Но, как говорится, числа числами, а общаться-то как? Да, можно передать какую-то информацию с их помощью, но, чтобы ясно выразить глубину своих идей, нужен какой-то общий язык. А на Ксавироне и Селарине их было несколько…

Ещё до того, как у первых учёных, начавших обмениваться сигналами с коллегами с другой планеты, появилась возможность увидеть друг друга и, что более важно, услышать, на Ксавироне и Селарине задумались практически одновременно о том, на каком языке им придётся вести диалог со своим соседом. И это был очень животрепещущий вопрос, которым на обеих планетах попытались воспользоваться некоторые недобросовестные личности. Споры о языковом превосходстве той или иной группы перешли в острую фазу конфликта внутри обеих планет, охватив их полностью. Каждая группа, у которой был свой язык коммуникации, считала, что только их вербальные средства коммуникации можно считать главными, и только они заслуживают стать тем языком, на котором в будущем станут общаться обе планеты. И, как легко предположить, никто не согласился с тем, чтобы их язык был предан забвению. И этот спор стал причиной очень трагических событий на Ксавироне и Селарине, которые только и нужны были тем, кто был против этого космического альянса. Он был причиной торможения в их сближении. И на решение разногласий ушло несколько сотен лет, ведь никто не хотел уступать. Но каким бы спор о языке не был острым, всем было ясно, что рано или поздно он перестанет быть актуальным, ведь исследования глубин космоса продолжались без остановки. Да, с задержкой, да, с остановкой, замедлением, но тем не менее, они продолжались и во времена войн, болезней, упадка. Учёные неизменно находили способы идти дальше по заветам своих учителей. Поколения сменяли друг друга, а работа шла своим чередом. И тот факт, что рядом находятся две планеты, на таком расстоянии, что в будущем путешествие с одной на другую станет делом обыденным, только придавал ускорения прогрессивным идеям, как бы их ни старались остановить…

Проблему языка общения решили на обеих планетах примерно в одно время. На Ксавироне с ней справились просто: силовым методом. Эта планета была меньше своего космического собрата. Население её было меньше, а значит, и различных языковых групп тоже было меньше. И одному правителю показалось, что завоевание всех народов и немногочисленных государств Ксавирона – это лучший выбор для завершения всех конфликтов и устранения противоречий. В чём-то этот легендарный деятель был прав. Мы не станем углубляться в вопросы морали, которые ему пришлось решить. Да и испытывал ли он угрызения совести? Его цель была благой, как ему самому казалось. Он хотел объединить планету, все её ресурсы и возможности. Ведь Ксавирон был богат редкоземельными металлами, которых, по мере научных открытий и достижений, требовалось всё больше и больше. Ксавирон мог быть настоящей ресурсной базой для всей галактики Дипланетис. В этом виделось преимущество данной планеты. Но тут же возникали и опасения, ведь Ксавирон был меньше. Людей на нём было меньше. Селарин, постоянно висевший в небе, был больше. И ресурсов просто могло не хватить. Поэтому развитие технологий стало первостепенной задачей всех ксавиронцев, после того как вся планета была покорена господствующей группой. Планета стала единой. Главным языком стал общексавиронский, в основу которого был положен диалект, на котором говорил тот первый государь, что составил этот план объединения, реализованный уже после него…

На Селарине тоже был соблазн взять и прийти к общему языковому знаменателю быстро и через силу. Но планета была больше соседа. Население было больше. Больше групп, больше народов, больше языков. Больше культурных различий даже в рамках одного государства. Путь военного решения мог затянуться на века. Он бы вообще никогда не был пройден, ведь почва для вечных междоусобных конфликтов была плодотворной. Поэтому на Селарине, после долгих размышлений, пришли к выводу, что нужно искать истоки языков – и уже от этого отталкиваться. Плюс селаринцы продолжали развивать технологии. Их планета также была полна ресурсов, с помощью которых можно было создавать что-то новое. И они ни капли не боялись конкуренции со стороны ксавиронцев, потому что видели в них братьев и готовы были отдать им последнее. И исходя из такой позиции, учёные Селарина стали развивать теорию языка параллельно фундаментальным наукам. На Селарине стали искать доказательства существования некогда единого языка, от которого произошли все остальные. И они достигли весомых результатов в своих поисках. Они за несколько столетий смогли докопаться до древних источников информации и доказали родство всех языков планеты. И даже сумели сделать это по отношению к языкам планеты Ксавирон, которые успели изучить к тому времени. А это, в свою очередь, доказывало, что у планет действительно общая история. К тому же на основе кое-каких знаний, откопанных исследователями Селарина в какой-то пещере, они совершили одно удивительное открытие, которое заставило их посмотреть не только на Ксавирон и весь Дипланетис, но и на всю Вселенную немного под другим углом…

В общем, на Селарине, после разрешения всех противоречий, не стали действовать так, как поступили на Ксавироне. Возможно, у их собрата не было выбора. Или, может быть, там поспешили. Ведь если бы был избран более мирный путь развития, то селаринцы с большой радостью поделились своими открытиями и технологией, которую успешно сумели внедрить в бытовое межличностное общение всех обитателей своей родины. И когда об этом стало известно на Ксавироне, то его руководство восприняло эту новость весьма настороженно…

На правительственном совещании планеты некий докладчик, который был приписан к группе постоянного межпланетного контакта, доложил:

– На планете, именуемой Селарин, наблюдается повышенная продуктивность труда. Как сообщили их учёные, этого удалось добиться с помощью преодоления языковых барьеров…

– Ха! – усмехнулся какой-то важный чиновник. – У нас эта проблема решена давно!

– Да, это так, полностью с вами согласен, – продолжил докладчик. – И при этом в низших слоях нашего общества сохраняется языковая память народов, некогда покорённых нашими предками. В высшем обществе так же используется свой язык общения. Из-за этого у нас ниспадающая динамика продуктивности труда, несмотря на технологические инновации…

– Эти показатели нам известны, – произнёс ещё один из членов правительства. – Что нового вы нам хотите сообщить?..

– Да-да, позвольте. Селаринцы не стали придумывать единого языка. Они придумали технологию, которая позволяет им общаться друг с другом беспрепятственно уже не одно поколение, даже если разговаривающие не знают языка друг друга. Они внедрили эту технологию в повседневный обиход – и уже давно общаются так, что позволяет им понимать друг друга и решать вопросы быстро. И при этом в их учебных заведениях преподаётся общая теория языка, которая доказывает, что все языки произошли от одного. – Докладчик показал всем небольшую книгу, подняв её со стола. – И здесь, в этой лженаучной книге, делается вывод, что в будущем все носители тех языков, что берут свои начала из общего, снова будут говорить на нём. Они верят в это! – громко крикнул он с осуждением. – И самое страшное: они доказывают, что и языки, преданные забвению на Ксавироне, того же происхождения. И они смогут возродить их вновь – и ликвидировать границы общения между разными группами…

Члены правительства Ксавирона пришли в волнение. Ведь они не собирались лишаться своего привилегированного положения. У них был язык. И он был единственным! И никакой другой не может его заменить!

– Что мы будем делать, государь? – обратились члены правительства к своему повелителю.

Глава Ксавирона, сидевший на возвышающемся над всеми троне в таком положении, что смотрящие на него снизу видели лишь его силуэт, ответил не сразу, чем вызвал чувство тревоги в сердцах присутствующих на заседании.

– Наверное, это было неизбежно, – твёрдо промолвил он. – Наверное, мудрость нашего Всеотца, сковавшего разрозненные куски Ксавирона в одно целое, простиралась и за пределы нашей планеты… Нам стоило больших усилий, чтобы построить наш дом, сделав его единым обществом. С одним языком. С одной культурой… И с одной целью – добавил Вседержитель после паузы. – Как вы считаете, несут ли технологии Селарина и их учения о едином языке угрозу нашему образу жизни и нашей единой государственности? – обратился Вседержитель планеты ко всем членам совещания.

Никто не посмел выразить хоть каплю сомнения в вопросе, который предполагал только один правильный ответ…

– Раз наше мнение единогласно, – промолвил Вседержитель, – то я жду решений. – Он взглянул на докладчика, повернувшись в его сторону и спросил: – Что мы должны предпринять?

– Нам нужно действовать. И немедленно, – промолвил докладчик быстро.

Вседержитель на мгновение задумался, а потом задал вопрос:

– Когда там планеты выстроятся в нужный нам ряд? Как тогда, когда состоялась наша с ними встреча?..

– В тот день только спутники были, – внёс небольшую поправку государственный советник.

– Но сейчас же планеты сходятся? – как бы уточнил Верховный.

– Так точно, – проговорил докладчик и велел развернуть перед членами совещания трёхмерную карту галактики Дипланетис, на которой движение всех крупных космических объектов, входящих в её состав, отображалось в реальном времени…

Вседержитель посмотрел на карту и промолвил:

– Мы не можем так долго ждать…

### Глава четвёртая: Дальние горизонты в пустоте


Единый Вседержитель Ксавирона неслучайно спросил про построение планет и вспомнил первый контакт с селаринцами. Долгие сотни космических циклов Ксавирон и Селарин не могли протянуть друг другу рук, чтобы дружески пожать их. Больше тысячи лет ушло на то, чтобы наладить стабильный и непрерывный контакт. Световые сигналы, радиопередачи, установление видеосвязи…. Чем больше развивались технологии обеих планет, тем ближе был тот день, когда жители двух планет встретятся лицом к лицу. Возможно, ксавиронцы и селаринцы побаивались этого момента, но большой опыт общения и обмена информацией меж планетами всё же позволял рассчитывать на понимание двух цивилизаций, которые развивались параллельно и оказывали влияние друг на друга, помогая учёным расширять свои знания…

Уж не знаем, мудрец с какой планеты первым открыл это явление, но оно (и открытие, и явление) пошло на пользу обеим планетам. Всё дело в том, что при их схождении, как нам уже известно, образовывались области пространственно-временной аномалии. Происходила некая деформация привычного понимания природы и физики, к которым успели привыкнуть исследователи с Ксавирона и Селарина…

Долгие сотни лет учёные обоих миров ломали головы над этими странными зонами, что возникали, когда две главные планеты галактики Дипланетис как бы становились в одну линию. На Ксавироне, где разум питался точностью машин, приборы сходили с ума в такие минуты, фиксируя скачки гравитации и всплески энергии, которых не должно быть при стандартных условиях. Селаринские же мыслители, привыкшие искать ответы в тонких вибрациях кристаллов, замечали, как их инструменты улавливали эхо сигналов, словно пришедших из ниоткуда – или, быть может, из будущего. Отклонения от нормы ускользали от понимания: предметы, оказавшиеся в этих зонах, то исчезали, то появлялись вновь, будто пространство складывалось само в себя, а время замирало, пропуская мгновения вперёд или назад. Годы споров и гипотез не давали ответа, пока один учёный – то ли с Ксавирона, чьи металлические архивы хранили миллиарды вычислений, то ли с Селарина, где интуиция ценилась не меньше формул – не обратил внимание на странность: сигнал, отправленный в аномалию с одной планеты, достигал другой за доли мгновения, минуя разделявшее их расстояние. Это наблюдение, простое, но ошеломляющее, стало искрой: что, если аномалия не ломает пространство, а сжимает его, создавая пути, по которым можно шагнуть с широких равнин Ксавирона прямо на зеленеющие плато Селарина?.. Так и зародилась мысль о мгновенном перемещении – дерзкая гипотеза, обещавшая связать два мира быстрее, чем свет успеет пробежать между ними…

Сначала общение, потом обмен идеями, а после (после споров, сомнений, ошибок и их исправлений) – глобальный космический проект по построению межпланетных летательных аппаратов. Осознание природы аномалии, рождавшейся при схождении, перевернуло умы учёных обеих планет. То, что поначалу казалось хаотичным разрывом физических законов, обернулось ключом к невиданным возможностям. Пространство в этих зонах, как поняли исследователи, не просто искажалось – оно сворачивалось, образуя туннели, где расстояния сокращались до мгновений. Но как обуздать эту силу? Учёные Ксавирона, чьи лаборатории гудели от раскалённой энергии ядра планеты, первыми задались вопросом: можно ли извлечь мощь из этих аномалий, словно черпая воду из неиссякаемого источника? Их машины, выкованные из сплавов, что выдерживали адский жар, начали улавливать крохотные всплески энергии, возникавшие при сжатии пространства. Эти импульсы, нестабильные, но невероятно плотные, напоминали отзвуки далёких звёздных коллапсов. Тем временем на Селарине, где наука вплеталась в хрупкие узоры кристаллов, мыслители экспериментировали с резонансами: они заметили, что определённые частоты, пропущенные через аномалию, усиливались, порождая потоки, способные питать целые города. Объединив усилия, учёные двух миров принялись создавать двигатели, которые могли бы укротить эту силу. На Ксавироне прототипы гремели, словно молоты, их ядра пульсировали, улавливая разряды аномалии и преобразуя их в направленные волны. Селаринские конструкции, напротив, были изящны – тонкие решётки из минералов, что вибрировали, синхронизируясь с ритмом пространства. Первые испытания были рискованны: корабли, оснащённые такими двигателями, либо застревали на орбитах планет, либо исчезали в ослепительных вспышках. Но с каждым циклом учёные приближались к цели, учась стабилизировать энергию, достаточную, чтобы пробить путь от багровых пустошей Ксавирона к мерцающим полям Селарина за считанные вздохи. Эти машины, ещё несовершенные, обещали эпоху, когда межпланетные полёты станут не длинным путешествием, а шагом через звёздную пустоту…

Загадка аномалий, возникавших при выстраивании планет, постепенно раскрывалась, но истинное сокровище таилось в энергии, что пульсировала в этих разрывах пространства. Учёные Ксавирона и Селарина, погружённые в свои расчёты, поняли: эти зоны не просто искажали реальность – они высвобождали потоки силы, чья природа ускользала от привычных формул. На Ксавироне, где наука питалась жаром недр, исследователи обнаружили, что аномалии испускали сгустки энергии, подобные микроскопическим звёздам: каждый такой импульс содержал потенциал, сравнимый с мощью термоядерной реакции, но сжатой в неуловимый миг. Эти вспышки, названные ими «фотонными квантами пустоты», были нестабильны, их плотность колебалась, словно дыхание живого существа, и попытки захватить их часто заканчивались взрывами в лабораториях, выжигая целые секции металлических куполов. Селаринские учёные, чьи инструменты улавливали малейшие колебания кристаллических структур, подошли иначе: они заметили, что аномалии резонировали на ультранизких частотах, порождая волны, которые можно было преобразовать в устойчивый поток. Эти волны, прозванные «эфирными токами», текли подобно рекам света, но их интенсивность зависела от точной настройки – малейшая ошибка, и энергия рассеивалась, оставляя лишь слабое свечение. Для двигателей требовалось объединить эти открытия: ксавиронские кванты, способные дать мощный толчок, и селаринские токи, обеспечивающие стабильность. Чтобы это осуществить, нужно было некое ядро, в котором бы энергия аномалий удерживалась в магнитных ловушках, сплетённых из сверхпроводящих сплавов Ксавирона и усиленных резонаторами Селарина. И надо сказать, что теория подобного прибора возникла на обеих планетах довольно быстро. Оставалось лишь дело за малым: передать необходимые материалы с одной планеты на другую. А вот с этим пока ещё были сложности. Да и чем глубже селаринские и ксавиронские учёные понимали тонкости материи и энергии, тем настороженнее относились друг к другу. Хоть они всеми своими силами старались приблизить день встречи, но на обеих планетах существовали органы государственной безопасности, которые не желали раскрывать секретов перед кем бы то ни было. Однако логика прогресса развития межпланетных взаимоотношений требовала ото всех участников этого процесса устранить предрассудки и продолжить сотрудничество. Встреча ксавиронцев и селаринцев была неизбежна. Не имело смысла затягивать и без того эту долгую историю. Ведь на единственных обитаемых планетах этой галактики учёные поняли, что без взаимной помощи никому из них не суждено будет шагнуть за пределы своих миров. Поэтому, после некоторых обсуждений внутри своих сообществ данной проблематики и при консультации с органами безопасности, ксавиронцы и селаринцы будто синхронно, точно прочитав мысли друг у друга, поделились необходимыми формулами, чертежами, схемами, данными спектрального и химического анализов и прочим, что было необходимо каждой из планет для создания у себя того, что было у соседей. И да, ушло ещё много времени, прежде чем ксавиронцы воспроизвели резонаторы селаринцев, а те, в свою очередь, создали нужный сплав для создания ядра…

И когда пришло следующее схождение, эти ядра были готовы. И в миг встречи Ксавирона и Селарина эти приборы стали улавливать энергию, начав мерцать, будто пойманные звёзды. И, согласно расчётам, эта энергия могла разогнать летательный аппарат до скоростей, при которых пространство между планетами сворачивалось, как лист бумаги. Но эта энергия была капризна: её избыток грозил разорвать саму ткань реальности, а недостаток мог оставить машины беспомощно дрейфовать в пустоте…

Нужно было найти решение этих противоречий. Да, ксавиронцы и селаринцы совместными усилиями научились фиксировать космическую энергию. Причём побочным эффектом их работ стала возможность получать любой вид космической энергии. Пока ещё в малых количествах, но это дополнительное открытие могло послужить в будущем при достижении новых межгалактических горизонтов. Да-да, учёные на планетах уже задумались о покорении дальнего космоса, хотя ещё не построили необходимых летательных аппаратов для этого. Они ещё не могли встретить друг друга лицом к лицу, а уже строили далеко идущие планы…

Мечтали ли эти первооткрыватели просто изучать неизвестные рубежи или же ими двигали сугубо прагматические мотивы?.. Только ли желание сблизиться с собратьями по разуму толкало их к открытиям загадок Вселенной?..

Без взаимной помощи учёным обоих миров не удалось бы достигнуть столь быстрого прорыва в понимании природы энергетических потоков и как их можно использовать на практике. Но чем больше знаний накапливалось на Ксавироне и Селарине о космосе, тем больше перспектив к его покорению возникало у этих цивилизаций. И тут могла бы возникнуть дилемма: как им шагать в этом направлении – по отдельности или всё же вместе? Ведь они не одно столетие общаются, они многому друг у друга научились… Долгий путь расчётов, отчаяния и надежд мог привести многих к тому, что они начали видеть в звёздах не только волнующие ум загадки, но и ресурсы в виде, например, металлов, что могли укрепить их города. Или же далёкие звёзды могли стать источником новой энергии, способной затмить даже аномалии Дипланетиса. Для столь сложных задач нужны были настоящие космические ковчеги гигантских размеров, чьи корпуса выдерживали бы напоры межзвёздных бурь, а ядра двигателей питались бы квантами пустоты, открывая пути к новым мирам… Но, может быть, учёные и с Ксавирона, и с Селарина, напротив, склонялись к осмыслению бытия и его созерцанию. Может быть, их мысли, словно отражения от хрустальных вершин, тянулись к пониманию того, как звёзды вплетаются в великую сеть космоса. И для этого им бы нужны были зонды, тонкие и лёгкие, что скользили бы между галактиками, собирая данные о рождениях светил и угасании чёрных дыр… Но какой бы мотив ни толкал учёных этой галактики к дальнейшим изысканиям, главным было то, что на Ксавироне и Селарине чувствовали, как их миры, какими бы величественными они ни казались – и их обитателям, и со стороны, – лишь крупицы в бесконечности…

Планы рождались в тиши лабораторий, где работали машины Ксавирона и пели кристаллы Селарина, но все понимали – для покорения звёзд нужны не только двигатели, но и смелость заглянуть за грань известного. Быть может, их мечты о дальних мирах были попыткой найти ответ: одиноки ли они в этом бескрайнем просторе или где-то там уже ждут другие, чьи числа тоже начинаются с единиц и нулей?..

Нет сомнений, что умы учёных горели амбициями, стремительными и яростными. Покорение звёзд – это вызов! Много ль величия в том, что на других планетах можно найти минералы и редкие ископаемые элементы? Да, они бы могли открыть какие-то невиданные ими материалы и вещества, найти в них пользу для повышения прочности своих технологий. А ещё они могли бы строить аванпосты за пределами своих орбит, расширяя обитаемую площадь галактики, следуя дальше, туда, куда не ступала нога любого из жителей Дипланетиса. На Ксавироне и Селарине были те, кто задумывался о подобном величии. Этим людям хотелось стать легендами космического масштаба, но они при этом отдавали себе отчёт, что на фоне Вселенной их миры – ничтожны и даже беззащитны. И нет гарантии, что там, где-то в неизвестности, есть кто-то более могущественный, кто уже приближается. Нужно было подумать о защите своего дома, а не о приключениях где-то меж звёзд. Ведь космос – это не добыча. Это большое полотно, в котором есть что-то загадочное. И, может быть, в других мирах есть та же гармония, что свойственна этой галактике. Или же наоборот: мир Дипланетиса – это лишь случайность в потоке Хаоса, а звёзды – лишь единственное доказательство существования Ксавирона и Селарина…

Две цивилизации, столь близкие, но всё же разделённые, вглядывались в одну и ту же бездну, и их мотивы были разнообразными (жажда власти, страх конца, стремление к знанию) и переплетались, как лучи их солнца, падающие на разные грани одной истины…

Как бы то ни было, но учёные справились со всеми трудностями. Они обуздали энергии, сумели спроектировать первые космические корабли и были готовы к тому, о чём их предшественники могли только мечтать…

### Глава пятая: Долгожданная встреча


Это было поистине грандиозное событие в масштабах галактики Дипланетис. Да, что уж говорить, на многие парсеки во все стороны Вселенной такое происходит не так часто, как может показаться по первому впечатлению. Мы, земляне, могли бы сравнить тот важный день для Ксавирона и Селарина с первым полётом человека в космос. Конечно, сравнение не совсем корректно. У нас всего один представитель планеты облетел Землю за несколько минут – и это было вдохновляюще для всего человечества. А здесь же, в неизвестной нашей науке галактике, происходило куда более внушительное действие… Возможно, когда и мы полетим на другие планеты – например, на Марс, – то это станет хоть как-то сопоставимо с тем, что изменило ход истории двух цивилизаций раз и навсегда. И резко. Если долгое время их развитие шло независимо друг о друга, хоть и под опосредованным влиянием, то теперь взаимопроникновение культур, идей, мировоззрений и даже простейших бытовых традиций стало неизбежным…

Впервые ксавиронцы, чья жизнь была выкована под палящими лучами солнца Дипланетиса, и селаринцы, чьи дни текли в мягкой тени своего космического брата, оказались на пороге встречи. Впервые они должны были встретиться вживую. Для обеих планет это был важный миг. Сердца всех искателей приключений на Ксавироне и Селарине трепетали от волнения. Наконец-то они посмотрят друг на друга с близкого расстояния – и объединятся в общую семью двух планет. Большинству обитателей планет казалось, что в новом общем союзе заложен невероятный по своей силе потенциал! Ведь только представьте, что ксавиронские машины, чья мощь могла раскалывать горы, в сочетании с изяществом селаринских технологий, где каждая вибрация кристалла несла в себе точность, обретают такую продуктивность работы, которую никто и не представлял даже. Селаринцы, в свою очередь, могли бы вдохновиться ксавиронской решимостью, что позволяла им бросать вызов самой природе их не всегда благоприятного мира из-за более низкой орбиты. На Ксавироне ценили порядок и практичность. Селарин мог обогатить собрата своими подходами к созданию систем, где каждый элемент был частью единого целого, словно звенья в сложной цепи. Представьте: ксавиронские машины, способные перестраивать целые ландшафты, могли бы перенять селаринскую тонкость, позволяющую управлять энергией с ювелирной прециозностью, вплетая её в повседневную жизнь. Селаринцы, в свою очередь, могли бы заимствовать ксавиронские методы масштабного производства, которые позволили бы их технологиям выйти за пределы локальных решений, охватывая целые регионы…

Конечно, технологическое влияние должно было ускорить цивилизационное развитие галактики. Учёные рассчитывали на прорыв, на скачок в этой области. Они предполагали, что совместно их науки, используя разные подходы к исследованиям, успевшие сформироваться на Ксавироне и Селарине, смогут быстрее находить верные ответы на фундаментальные вопросы. Они рассчитывали быстрее понять суть Вселенной и перейти к её покорению на практике.

Безусловно культурный обмен обещал не меньше, чем технологический, а может, и больше. Ксавиронские традиции коллективных собраний, где решения принимались быстро и чётко, могли вдохновить селаринцев, чьи обычаи склонялись к длительным обсуждениям ради консенсуса. А селаринские ритуалы, где каждая деталь несла в себе некий метафорический и духовный смысл, могли бы научить ксавиронцев ценить мелочи, которые придают жизни глубину…

Обмен знаниями обещал расширить их науки, обогатить культуру. Этот альянс мог породить новый вид искусства, в котором бы были отражены их общие взгляды на звёзды, космос, Вселенную. Для двух цивилизаций сразу открывалась дверь в новый мир, в котором бы Ксавирон и Селарин должны были неизбежно переродиться во что-то иное, чем каждый из них являлся по отдельности…

Однако в этом слиянии двух миров крылась угроза. Только наивный не видел и тени опасности, что таились в этом союзе. Технологии Ксавирона, ориентированные на эффективность, могли подавить селаринскую философию, где процесс был важнее результата, стирая их подход к жизни, что делал каждый день искусством. Селаринские же идеи, с их акцентом на взаимосвязь, рисковали замедлить ксавиронский прогресс, где скорость часто определяла выживание. Ксавирон, с его жёсткой твёрдостью, рисковал утратить свою непреклонность, растворившись в мягком свете селаринской гармонии. А Селарин, чья культура ценила тишину и равновесие, мог потерять свою хрупкую суть под напором ксавиронской мощи. И что, если в погоне за обогащением один мир начнёт растворяться в другом, теряя те черты, которые веками развивали и строили ту или иную цивилизацию? Что, если их уникальность – то, что делало каждый мир неповторимым – поблекнет в этом объединении? Смогут ли они, обмениваясь дарами, сохранить свою суть, или их культуры, как планеты на слишком близких орбитах, начнут разрушать друг друга из-за взаимного притяжения, оставляя лишь обломки былой неповторимости? Смогут ли они найти равновесие, где каждый сохранит своё лицо, или их миры, подобно звёздам, столкнувшись, породят лишь ослепительную вспышку, за которой последует пустота?..

Вера в прекрасное будущее, сомнения, страхи, поиски выгоды, чистый холодный расчёт и искреннее желание стать частью одной большой семьи – всё это, да и многое другое, переплелось в умах и сердцах селаринцев и ксавиронцев в день их первой настоящей встречи…

Событие, вещание которого осуществлялось на всю галактику Дипланетис. О, да, технически обе цивилизации уже могли посылать сигналы не только соседям. Подготовились ксавиронцы и селаринцы хорошо. Учли все возможные недочёты. Осуществили предварительные запуски. Исправили выявленные ошибки. Направили к месту встречи зонды и спутники, которые давали подробные сведения об обстановке в месте стыковки. Да-да-да, после некоторых споров о том, на какую планету и кто должен прибыть первым, было найдено компромиссное решение: состыковать два корабля на полпути от одной планеты к другой. Для этого летательные аппараты должны были стартовать синхронно с равной скоростью. Плавно приблизиться – и стыковаться…

Этот стык кораблей Ксавирона и Селарина должен был стать символом единения двух миров. В пустоте космоса, где звёзды Дипланетиса сияют холодным светом, два судна должны были соединить миры, столь близкие друг другу образом и подобием. Этот момент, запечатлённый в числах и сигналах, что неслись через пространство, был больше, чем механическое действие. Он олицетворял надежду: на то, что разумы, так долго разделённые расстоянием, но знавшие о существовании друг друга всё время своего существования и формирования, наконец-то смогут вступить в полноценный контакт. Это не светопередача. Не обмен радиоволновыми сообщениями. Не видеотрансляция (с постоянными артефактами на картинке). Это общение лицом к лицу. Это возможность смотреть в глаза собрату, возможность разглядеть в них более глубокое родство, чем обычное внешнее сходство. Конечно, в силу разности орбит по отношению к главной звезде галактики, из-за разности её влияния на планеты, имеющихся отличиях в климате и атмосфере и, наверное, ещё по каким-то причинам во внешнем виде ксавиронцев и селаринцев имелись отличия. Но они не были существенными. Они не бросались в глаза. И это было одним из доказательств, что обе цивилизации имеют один исток. И, возможно, высшая миссия тех, кому выпала честь первыми участвовать в этой встрече, и состояла в том, чтобы окончательно устранить между планетами все границы и различия, слившись в одну большую семью. Великое объединение (так позже назовут этот день) ознаменовало начало новой эпохи в развитии разумной жизни Дипланетиса. Все накопленные знания о мирах теперь соприкасались поистине – и это могло породить различные его комбинации: от восприятия квантовых флуктуаций в структуре кристаллического сознания до основных принципов волновой интерференции. И всё это должно было перемешаться – и привести к созданию чего-то инновационного… Ведь при слиянии ментальных матриц представителей обеих рас неизбежно должен был произойти резонанс, образующий собою некое поле, в котором и начнётся созревать новое общее понимание мироздания. И оно словно эхо и со скоростью мысли должно пройти по всему Дипланетису. И даже дальше…

Эхо понимания… Это отголосок разума среди звёзд, безмолвно шепчущих свои тайны. Это не просто мысль, родившаяся в одиночестве какого-то существа, но волна, что распространяется через пространство и время, касаясь других миров, других умов. Представьте: разум, будь то на Ксавироне, Селарине или далёкой Земле, рождает идею –простую, как число, или сложную, как природа света. Эта идея, подобно радиоволне, покидает своего создателя и уносится в бездну, где звёзды и пустота становятся её проводниками. Но эхо понимания – это не просто передача. Это момент, когда другой разум, быть может, через парсеки или эпохи, улавливает эту волну и отвечает, добавляя свой голос к хору Вселенной. Это мечта, мечта о единстве. Каждый акт познания, каждая формула, открытая в пылу вычислений, каждый взгляд в небо – это часть целого, что связывает все формы жизни. На кораблях, которым суждено было слиться в один большой высокотехнологичный механизм, эхо понимания могло бы проявиться в миг, когда ксавиронский инженер и селаринский философ, разделённые пропастью культур, вдруг осознают, что их числа и их мечты говорят об одном – о стремлении выйти за пределы своего мира. Но в этом эхе есть и хрупкость: что, если волна исказится, дойдя до другого, и вместо гармонии породит шум? Или если разумы, слишком разные, не услышат друг друга, и эхо затеряется в пустоте? Вселенная – это не только материя, но и мысль, и эхо понимания – её дыхание, которое может объединить миры или напомнить, как далеко они друг от друга. Это зов, что звучит в каждом из нас, когда мы смотрим на звёзды, спрашивая: кто там, и услышат ли они нас?..

Не многим мирам повезло так, как селаринцам и ксавиронцам. Они словно созданы были для этого момента, который стал для них точкой невозврата в эволюции разума, когда количество наконец перешло в качество, и зародилось нечто большее, чем просто сумма двух цивилизаций. Случился самый настоящий Великий Синтез, открывающий путь к пониманию фундаментальных законов Вселенной, недоступных для одиночного разума. Ведь наконец-то два народа, чьи пути веками расходились, могли найти общую точку в бесконечности космоса. Для Ксавирона этот союз означал шанс найти новые высоты собственной мощи: их мир, привыкший к прямым решениям и твёрдым структурам, мог обрести новую глубину, впитав селаринский взгляд, где каждая деталь вплеталась в единое. Это был не просто стык металла, но возможность для ксавиронцев увидеть, как их технологии, способные двигать горы, могут стать частью чего-то большего – системы, где эффективность сочетается с равновесием. Для Селарина же этот момент был шагом к расширению границ: их культура, ценящая тонкость и взаимосвязь, могла вдохновиться ксавиронской решимостью, позволяющей брать на себя риски ради прогресса. Стыковка обещала им не только новые знания, но и смелость мечтать о звёздах за пределами их орбиты. А в диалоге культур, где ксавиронские традиции быстрых решений встретятся с селаринским искусством видеть целое в частном, мог произойти удивительный симбиоз миров…

И всё же, в этом символе единения крылись вопросы, что волновали обе планеты. Что, если союз, столь желанный, приведёт к утрате того, что делало их непохожими? Для Ксавирона – риск смягчить свою твёрдость, для Селарина – опасность утратить хрупкую гармонию. Этот стык, такой простой в своей механике, нёс в себе груз надежд и страхов: станет ли он мостом, по которому идеи потекут свободно, или границей, где различия столкнутся, как астероиды в пустоте?..

В миг, когда корабли замерли, готовые соединиться, космос, казалось, ждал, какой след оставит это соприкосновение в истории двух миров…

### Глава шестая: Первая коммуникация


На самом деле это было не первое общение между Ксавироном и Селарином. Они же вели переговоры уже давно. Но это был первый контакт, когда их не разделяло расстояние. Теперь они сидели за одним столом – и могли говорить без помех. Тысячи лет упорного труда, направленного на сближение двух миров, завершается триумфом прогрессивной мысли, создавшей высокие технологии возможностей. С придыханием и замиранием сердец жители обеих планет наблюдали, как их корабли медленно, плывя в пространстве, готовились слиться воедино…

Ксавиронский корабль, чьи двигатели гудели от энергии аномалий, нёс в себе дух народа, привыкшего к чёткости и силе; его системы были настроены на мгновенные реакции, а экипаж, возможно, уже мысленно просчитывал каждый манёвр. Селаринское же судно, скользящее с почти неуловимой грацией, казалось продолжением их философии: каждый его изгиб был рассчитан так, чтобы гармонировать с потоками Вселенной. Что могло родиться из этого соприкосновения? Быть может, обмен технологиями, когда ксавиронская мощь соединится с селаринской точностью, поможет создать машины, способные пересечь галактики. Да, оба мира могли дать импульс развития друг для друга. И в тот день это стало реальностью, к которой так долго они стремились вместе…

Два космических корабля, по обшивкам которых разливался свет главной звезды галактики Дипланетис, – одно массивное, с чёткими гранями, другое текучее, будто выточенное из звёздного эфира – застыли на пороге сближения. Мы не знаем точно, сколько, но их безусловно было очень много – тех, кто так же замер в это мгновение перед трансляционными экранами в ожидании эпохального события. Все на долю секунды перестали дышать. И члены экипажей кораблей, и те, кто следил за ними с планет. Вот-вот случится это соприкосновение миров – и эффективность наконец-то сольётся с равновесием во что-то новое и небывалое…

Ещё немного – и случится стыковка. Ещё несколько мгновений… И вот, когда этот момент настал, спутники, что вели видеопередачу, показали, что смыкание шлюзов пошло как-то не так. Некоторым даже показалось, что они услышали резкий удар и скрежет металла (хотя в безвоздушном пространстве звук, мягко говоря, плохо распространяется). Толчок ощутили оба экипажа – и на корабле с Ксавирона, и с Селарина. Да, инженеры-проектировщики двух миров предупреждали о возможных проблемах. Системы одного звездолёта могли не совпасть с другим – и тогда их скрепление стало бы невозможным. Мог случиться сбой, равносильный катастрофе. Ведь при испытаниях беспилотных космических аппаратов поначалу происходили аварии. И чтобы они не повторялись – искать решения таких трудностей пришлось долго, очень долго… И когда конструктивно был найден выход, который бы обезопасил оба корабля, на Ксавироне стали чересчур подозрительно относиться к предложениям Селарина сделать их летательные аппараты полностью идентичными в плане внутреннего устройства. Ксавиронцам не понравилось это из-за соображений безопасности. Вдруг кто-то с другой планеты решит захватить их судно? Эти подозрения озвучивались вслух при дискуссиях. На что селаринцы отвечали, что могут опасаться того же самого – ведь их системы будут идентичными. И если есть такие подозрения, то Селарин готов проявить максимальную открытость благих намерений. Они показали своим соседям весь свой корабль; показали, что нет никакой хитрости и злого умысла; что все, кто летит, будут безоружны. На Ксавироне сделали вид, что поверили, но сами не стали сбрасывать со счетов, что видеосообщение с Селарина могло быть и поддельным. Поэтому заверив соседей, что они удовлетворены и не прячут в душах своих потаённого, всё же собрали делегацию большей своей частью из профессиональных военных, которые могли бы и в рукопашную оказать достойное сопротивление. Собственно, уже многие лета на Ксавироне общение с собратьями по галактике находилось под управлением военных. На Селарине это прекрасно знали – и намеревались всеми своими действиями доказать им собственную миролюбивость и приверженность к добрососедским отношениям. Поэтому, когда при стыковке случилась некоторая заминка, на обоих кораблях внутренне напрягся каждый делегат. И лишь техноархеолог Вейл с Селарина сохранял невозмутимое спокойствие. Одним своим видом он успокоил своих коллег. Он лишь скромно улыбнулся – и тут же случилось соединение кораблей. Наконец-то они сомкнули свои шлюзы. Глухой лязг магнитных захватов, за которым последовала тишина, возвестил: два мира, веками не имевшие шанса повидаться, теперь соединены. Ксавиронский корабль, массивный, с поверхностью, исчерченной следами аномальных энергий, и селаринское судно, чей корпус переливался, будто сотканный из жидкого света, застыли как единое целое.

Обе планеты радостно встретили это!..

На кораблях же было не до веселья. Все сосредоточенно готовились к встрече. После откачки вредных космических примесей, которые могли попасть в шлюзовые камеры, после их дезинфекции – всё наконец-то было готово…

Ксавиронцы и селаринцы заняли места перед дверьми, которые вот-вот откроются синхронно. По согласованному церемониалу, главы делегаций должны были вместе войти в переходную камеру, дойти друг до друга и поприветствовать. Далее, по протоколу, принимающей стороной становился корабль с Ксавирона, на который следовало взойти гостям с Селарина…

В переходном шлюзе воздух дрожал от работы систем стабилизации низким, пульсирующим звуком. Видимо, таким и должен быть баланс между двумя кораблями. Этот гул был не просто фоном, но живой силой, пронизывающей пространство. Он рождался из синхронизированных импульсов ксавиронских генераторов, чьи ритмичные толчки напоминали биение механического сердца, и селаринских резонаторов, добавлявших высокий, почти музыкальный тон, похожий на свист далёкого ветра. Для ксавиронской делегации, привыкшей к тяжёлому рёву их машин, что дробили породу в недрах планеты, этот звук был странно мягким, почти тревожным – словно их собственные технологии, столкнувшись с чужими, заговорили на незнакомом языке. Селаринцы, чьи уши были настроены на тонкие вибрации кристаллических структур, улавливали в этом шуме непривычную грубость, как если бы их мирное течение энергии вдруг обрело вес и плотность. Этот звук, ни ксавиронский, ни селаринский, а рождённый их союзом, стал первым намёком на то, что их миры уже меняются. В шлюзе, освещённом холодным светом, ксавиронский командующий в боевой броне и селаринский лидер в мерцающих одеждах шагнули навстречу друг другу, а гул, словно невидимый свидетель, обволакивал их, напоминая: их встреча – не просто жест, но столкновение двух реальностей. Каждый из них, возможно, чувствовал, как этот звук вибрирует в груди, предвещая и величие, и риск того, что ждало их впереди. За их спинами экипажи молчали, а системы продолжали петь свою странную песню – гимн единства, ещё не понятый, но уже начавшийся…

Итак, с ксавиронской стороны выступил командующий в строгом экзокостюме, чьи линии повторяли угловатую мощь их технологий, а глаза, видимые через прозрачный щиток шлема, горели решимостью, закалённой в суровых реалиях родного мира. Глава селаринской делегации, напротив, двигался с плавной уверенностью, его одеяние из полупрозрачных волокон мерцало оттенками глубокого космоса в такт дыханию, а лицо, лишённое резких черт, казалось отражением философии целостности. Шлюз, стерильный и холодный, стал ареной, где Вселенная, казалось, на миг остановилась.

Техноархеолог Вейл с Селарина и командующий Латор с Ксавирона стали первыми представителями своих цивилизаций, которые посмотрели друг другу в глаза на расстоянии вытянутой руки. Они несколько секунд не отрывали друг от друга взгляда. Каждый рассматривал оппонента. Вейл выглядел миролюбиво и утончённо рядом с могучей фигурой Латора. Струящееся вокруг селаринского делегата одеяние, светящееся то сапфировой синевой далёких туманностей, то серебристыми искрами звёздных скоплений, выглядело словно живое. Волокна, из которых были созданы одежды не только Вейла, но и всех членов его команды, состояли из минералов, что добывали в хрустальных недрах Селарина. Они не просто украшали, но точно жили в гармонии с носителем: они слегка колыхались, улавливая малейшие колебания воздуха, и переливались в ритм движений Вейла, будто отражая ход его мыслей. Одеяние не имело чётких краёв – оно растворялось в пространстве, создавая иллюзию, что фигура Вейла парит на грани реальности. Тонкие нити, вплетённые в ткань, пульсировали мягким светом, образуя узоры, напоминающие созвездия, которые селаринцы изучали веками. Эти линии, едва заметные, были не просто декором, а проводниками энергии, связывавшими костюм с миниатюрными устройствами, встроенными в его структуру. На груди, где ткань чуть уплотнялась, сверкал центральный элемент – кристалл, огранённый с изящной изысканностью, который, по слухам, мог хранить целые архивы данных или усиливать сигналы, посылаемые в космос. Лицо Вейла, открытое, без шлема, казалось выточенным из того же материала, что и его мир: гладкое, с мягкими чертами, оно излучало спокойствие, а глаза, глубокие и тёмные, словно вбирали в себя свет шлюза. Он был очень спокоен. Каждый его жест, от лёгкого наклона головы до шага вперёд, был текучим и ровным, и казался частью замысла, где нет случайностей. В этом одеянии Вейл был не просто главой делегации, но живой демонстрацией Селарина – мира, где технология и природа сливались в единое гармоничное целое…

Латор, представитель Ксавирона, в своём экзокостюме, с виду казавшимся неповоротливым, смотрелся как-то скованно. Несомненно, это облачение было технологичным и функциональным. Он был выкован из тёмного сплава, отполированного до зеркального блеска. Его словно высекли из цельного куска самого прочного в галактике металла. Чёткие геометрические линии экзокостюма, острые, как лезвия, подчёркивали суровую эстетику мира, где всё подчинено силе и точности. Плечи были усилены массивными пластинами, похожими на острые выступы горных хребтов Ксавирона, а грудная секция, сегментированная и слегка выпуклая, напоминала броню древнего механизма, способного выдержать напор самых сильных бурь. По суставам, где подвижность была ключевой, тянулись тонкие, но прочные сочленения, испещрённые гравировкой числовых кодов – символов ксавиронской веры в математику как основу мироздания. На поясе и предплечьях мерцали встроенные панели, испускавшие слабый багровый свет, – индикаторы энергии, что питала костюм, черпая её из миниатюрной батареи, спрятанной в спинной секции. Шлем, венчавший образ Латора, был столь же внушителен: его прямолинейный дизайн с узким забралом из прозрачного композита, усиленного силовыми полями, позволял видеть лишь глаза командующего. По бокам шлема тянулись антенны, улавливающие сигналы, а на затылке – гребень, напоминающий о боевых традициях Ксавирона, где лидеры были и воинами, и инженерами. Костюм, несмотря на свою тяжесть, двигался с Латором как вторая кожа, каждый шаг сопровождался едва слышными звуками сервоприводов, что подчёркивало его мощь. В этом облачении Латор был полной противоположностью Вейлу. Если в образе селаринца проглядывало что-то лёгкое и естественное, единое в своей сути, то Латор демонстрировал готовность к борьбе и преодолению. Мир Ксавирона всё же был суровее мира Селарина – отсюда и такое отличие во внешнем виде посланников…

Что ж, весь процесс встречи был прописан заранее и одобрен на обеих планетах. Долго рассматривать представителя иного мира было некогда. Надо продолжать церемонию. Как известно, за тысячи лет, за которые развивалась коммуникация между планетами, учёные сумели выработать универсальный язык общения для более точного и быстрого понимания и передачи информации. Все лица, причастные к событию, знали этот язык. Поэтому договорились ещё при планировании встречи, что делегаты будут общаться на нём. Однако селаринцы решили немного удивить собратьев…

Когда Латор первым взял приветственное слово на универсальном языке, Вейл сразу понял, что такая форма общения даётся ксавиронцу трудно. И дабы не случилось лишней заминки, он попросил Латора говорить на родном для того языке.

– Но поймут ли меня другие? – тихо спросил удивлённый командующий, всё ещё не снявший шлема.

– Поверьте, мы вас поймём, – ответил Вейл, покрутив кристалл у груди. – Это не просто украшение, а прибор, с помощью которого мы можем понимать любой язык в нашей галактике. Я потом вам объясню всё. Давайте продолжим….

Латор слегка смутился, но шлем хорошо скрыл его эмоции. И раз гость просит говорить на общексавиронском – то пусть будет так. Хотя это уже было нарушением протокола торжества. И командующему не нравилось, что процесс отбивается от графика и начинает выходить из-под контроля. Но этот универсальный технический язык, неестественный, искусственный, понятный только узкому кругу мудрецов, для него, человека военного, был сложен. Он его, конечно, знал, но выражаться правильно на нём ему было сложно. Поэтому, поддавшись доброй интонации речи Вейла, для которого трудностей в общении не имелось, Латор продолжил на государственном языке своего мира.

Он волновался – и поэтому говорил отрывисто. Но так как никто не знал, как этот ксавиронец ведёт себя в менее официальной обстановке, то всем, особенно на Селарине, показалось, что так и должно быть. Даже на его родной планете не обратили внимание на манеру речи Латора. Самое главное, что он произнёс правильные вещи, которые ему было велело озвучить в приветствии. Он говорил о великом труде, который осилили оба мира на пути к «долгожданной встрече», о прочности нового союза и о том, как их технологии послужат их общему делу. Селаринец, учтиво выслушав Латора, поклонился и молвил ответное слово. Он сказал, что сегодня наконец-то реализуется главный гармоничный принцип развития Вселенной (оба мира уже знали, что за пределами их галактики есть и другие), что их связь была неизбежной, их миры когда-то должны были соединиться – и этот момент настал…

Между ними, в этом узком пространстве, висело напряжение – не враждебное, но осязаемое, как ток, что пробегает перед грозой. Каждый жест, каждый взгляд был попыткой понять: кто перед ними? Союзник, чьи идеи укрепят их мир, или чужак, чья непохожесть станет вызовом? Свет в шлюзе, отражённый от стен, играл на их фигурах. И в этот миг два представителя обитаемых миров галактики стояли на пороге её объединения. За их спинами, в глубине кораблей, экипажи ждали, а системы записывали этот момент, который был первой строкой новой истории двух миров…

Вот таким стало первое живое общение Ксавирона и Селарина.

Далее Латор пригласил Вейла и его команду на свой корабль, чтобы там продолжить церемонию.

Таков был регламент – и его требовалось соблюсти.

### Глава седьмая: Торжественный приём на ксавиронском корабле


Следующим этапом этой самой настоящей космической церемонии был обед (так было прописано) на борту ксавиронсокого крейсера. Данную процедуру также передавали на обе планеты. Представители двух миров должны были сесть за большой стол. Хозяевам встречи полагалось поблагодарить гостей за то, что те согласились к ним прийти, а гости, в свою очередь, должны были сказать, что для них это великая честь. Потом бы они вкусили угощений, после чего произнесли бы ещё несколько пафосных речей. Ну, а потом бы уже пообщались более неформально и без присмотра трансляционных машин. Всё-таки событие событием, а какие-то важные государственные сведения должны были остаться только между членами делегаций двух планет. Но пока не будет завешена вся протокольная часть встречи – думать об этом ещё рано. Сначала надо попасть на соседний корабль…

Шлюз, соединявший два корабля, издал шипение, и его створки разошлись, открывая путь на ксавиронскую сторону. Согласно заранее обговоренному соглашению, проход на селаринское судно оставались охранять грозные воины Ксавирона. Латор, в сверкающем угловатыми линиями экзокостюме, голосом, усиленным шлемом – и звучавшим из-за этого металлическим эхом, с твёрдой уверенностью отдал приказ своим подчинённым ценою собственной жизни охранять корабль гостей от любых посягательств. Эти слова производили соответствующее впечатление. Точнее та манера и интонация, с которой их произнёс Латор. Селаринцы, сопровождавшие Вейла, даже невольно вздрогнули, но виду, что их что-то испугало не подали. Нельзя было проявлять слабости в такую важную для галактики минуту.

Члены экипажа корабля с Ксавирона расступились по сторонам. Латор также сделал пару шагов назад, чуть склонив голову, уступая селаринцам право вступить на свой корабль, чтобы продолжить торжественную часть встречи. И вот через несколько мгновений делегация Селарина, ведомая Вейлом, уже шагала по коридорам ксавиронского крейсера, и сердца гостей с другой планеты беспокойно трепетали от смеси волнения и веры…

Переход на ксавиронский корабль был для селаринцев словно шаг в иную реальность. Коридор, холодный и стерильный, был выкован из тёмного сплава, его стены, лишённые изгибов, резали глаз своей строгой геометрией. Для селаринцев, привыкших к текучим формам и мягкому сиянию их флагмана, эта суровая прямолинейность казалась почти враждебной – как будто сам корабль был высечен из непреклонной воли Ксавирона. Селаринские одеяния, лёгкие и переливающиеся, казались неуместными в этом мире острых углов, и каждый шаг отзывался слабым эхом, что усиливало их тревогу. Соприкосновение с новым миром, где всё подчинено силе и порядку, вызывал в умах делегатов с Селарина сомнения. Вдруг их взгляд на мир, несмотря на тысячи циклов общения, окажется не просто непонятым, но совершенно неприемлемым?.. Опасения, подобно теням, шептались в их мыслях: вдруг их технологии, такие хрупкие, не найдут отклика у ксавиронцев? Вдруг их слова, даже переведённые, утратят смысл, столкнувшись с чужим мировоззрением?..

Ксавиронцы, встречавшие гостей у входа в ту часть корабля, которую мы бы могли назвать кают-компания (а это она и была), только усиливали это чувство. Их экзокостюмы, массивные, с резкими очертаниями и тёмно-красными индикаторами, внушали невольный страх. Фигуры в этих доспехах, похожие на ожившие машины, двигались с механической точностью, а их лица, скрытые за забралами, казались лишёнными тепла. Для селаринцев, чья культура ценила открытость и гармонию, ксавиронцы выглядели пугающе нерадушными, словно стражи, а не союзники. Их присутствие, их тяжёлые шаги, отдающиеся в палубе, словно предупреждали: этот мир не прощает слабости. И всё же, несмотря на эти страхи, селаринцы цеплялись за веру. Вейл, шедший впереди, слегка касался пальцами своего кристалла на груди, будто черпая в нём уверенность. Он и его спутники верили: если два мира смогли построить корабли, способные встретиться в пустоте, то и разумы их смогут преодолеть эту пропасть. Они видели в ксавиронцах не угрозу, а возможность – их сила могла стать опорой, их порядок – основой для общего будущего. Селаринцы, хоть и смущённые строгостью линий и суровостью внешнего вида хозяев, не теряли надежды. Они знали: дружба, как и их технологии, требует времени и усилий, и если оба народа будут стремиться к пониманию, то даже самые острые углы можно сгладить совместным трудом. А уж его, этого самого труда, у них накопилось довольно большое количество. И сейчас эти горы должны перерасти в иной вид взаимодействия…


И вот, пройдя несколько длинных однообразных коридоров, обе делегации оказались в главном помещении ксавиронского корабля. Это пространство, казалось, дышало той же угловатой мощью, что и экзокостюм Латора. Зал был сконструирован так, что сложно воспринимались его размеры. Можно даже было подумать, что он огромен, а стены его, выкованные из всё того же сплава, поднимаются к потолку, теряющемуся в мерцающем полумраке, будто в некоей космической бездне. Удивительная художественная задумка, которую по достоинству оценили гости с Селарина. Все поверхности стен, лишённые плавных изгибов, были испещрены рельефными узорами. Они были выполнены в особом стиле, присущим ксавиронскому изобразительному искусству, но при этом не носили чисто декоративной функции, а были вполне функциональными: кабель-каналы, панели управления и гравировка различных числовых кодов, без сомнений, отражали историю или законы их мира, являясь при этом частью важных систем корабля. Пол, отполированный до зеркального блеска, отражал шаги ксавиронцев в их массивных экзокостюмах, и каждый звук, от гула аппаратуры до металлического звона, усиливался, создавая ощущение, что зал обладает собственной волей. В центре возвышалась платформа, окружённая низкими барьерами. На ней Латор, снявший шлем, ждал гостей; его лицо, напряжённое, но внимательное, контрастировало с холодной строгостью окружения. Над платформой парил голографический дисплей, испускавший потоки данных в виде различных символов. По периметру зала стояли терминалы, у которых ксавиронские техники, тоже в угловатых костюмах, следили за стабильностью работ систем, совершая странные резкие движения, точно это были не люди, а роботы какие-то…


Для селаринцев, выросшим в мягком сиянии их мира, этот зал был ошеломляющим и чуждым. Они в своих светлых одеждах были здесь словно звёзды, заблудившиеся где-то во Вселенной. Строгость линий, отсутствие тепла в освещении, тяжёлое дыхание механизмов – всё это усиливало их смятение, рождённое ещё в переходном коридоре. Зал, казалось, воплощал сердитую душу Ксавирона: мир железного порядка, силы и эффективности, где нет места для лишних деталей. Ксавиронцы, стоявшие вдоль стен, в своих экзокостюмах, похожих на доспехи, производили слишком подавляющее впечатление, их взгляды, скрытые забралами, казались холодными, как сам зал…


Вейл, первым вошедший в главный зал, бросил взгляд на голограмму – и заметил в её узорах что-то знакомое: формулы, напоминавшие их собственные вычисления. Это было доказательством того, что два мира, столь разные, нашли общий язык в математике, – а значит, и души их смогут сблизиться…


Селаринцы приблизились к платформе, на которой стоял Латор. Наконец-то он показал им своё лицо. Странно, но, когда этот ксавиронец был в шлеме, селаринцы его представляли более старшим по возрасту, чем он оказался на самом деле. Это был ещё молодой мужчина. Да, он был суров, хмурился и всеми силами выражал твёрдость своего характера. Он так старался изобразить на своём лице каменную холодность, с которой веками противостоял всем возможным стихиям… Но черты лица его не были резкими… Волосы светлые, кудрявятся. Нос картошкой. Никаких глубоких морщин и шрамов. Селаринцы даже немного разочаровались в нём, хотя нисколько не сомневались, что Латор – это воин, закалённый испытаниями. Его густые брови сходились к переносице, образуя складку, которая придавала ему вид вечной сосредоточенности или едва сдерживаемого недовольства. Под этими бровями горел взгляд, которым можно сразить наповал – глаза, странного зелёного оттенка, пронзительные, подобные острию клинка, вонзались в противника с такой силой, что могли заставить дрогнуть даже самых стойких бойцов. Казалось, этот взгляд способен был разрезать завесу лжи или подчинить себе хаос одним лишь движением зрачков…


Но в глубине этих глаз, за их стальной непреклонностью, таилось нечто неожиданное: внутренняя доброта, мягкий свет, похожий на тёплый отблеск очага в холодной ночи. Это тепло было едва заметным, словно скрытым за плотной пеленой, но оно говорило о том, что суровость Латора – лишь маска, напускная броня, которую он носил, чтобы соответствовать своей роли. Настоящий он жил где-то внутри: человек, способный на сочувствие и понимание, но вынужденный прятать это под слоем строгости, возможно, из-за ожиданий своего народа или бремени командования. Однако от мудрого Вейла, техноархеолога Селарина, утаить эту правду было невозможно. Его проницательный взгляд, привыкший разгадывать тайны древности и читать между строк, сразу уловил тот мягкий свет в глазах Латора. Вейл понял, что перед ним не просто строгий лидер, а тот, чья душа глубже и сложнее, чем кажется. Пока Латор стоял перед делегацией, высоко держа голову, его глаза невольно выдали то, что он так тщательно скрывал. И Вейл, слегка прищурившись, словно изучая редкий артефакт, мысленно отметил: за этой маской скрывается не враг, а, возможно, союзник, чья истинная натура станет мостом между их мирами…


– Дорогие гости с Селарина, – обратился к ним Латор. – Благодарю от имени всего Ксавирона за оказанную нам честь! Прошу вас к столу! – добавил он в конце.


Вдруг пустой зал тут же заполнился столами и стульями. Растерявшиеся селаринцы были подхвачены ксавиронцами, которые буквально усадили их на выделенные им места. Вейла разместили в самом центре. Рядом с ним должен был сесть Латор, который как раз сошёл с платформы. И приближаясь к столу с ним произошла занимательная вещь: его экзокостюм точно по мановению какого-то волшебства прямо на нём вдруг стал сворачиваться. Через несколько шагов от облачения командующего ничего не осталось. Словно его и не было на нём. За стол он уже сел в военном мундире, не менее угловатом и строгом, чем сам костюм. Селаринцы даже похлопали за такое представление…


– Вы освоили преобразование материи? – спросил тихо Вейл у Латора, когда тот оказался рядом.


– И даже научились программировать этот процесс по заданным заранее параметрам. Но сам я в этом ничего не понимаю, – услышал техноархеолог в ответ.


– Я думаю, здесь задействован нейроинтерфейс на основе нанотехнологий, – добавил селаринский лидер. – А сама броня вживлена вам под кожу…


– А вы разбираетесь в технологиях, – похвалил Латор Вейла. – Что ж… Продолжим! – крикнул он громко.


Вдруг освещение приёмного зала стало ярче, что слегка удивило гостей. Затем появились ксавиронцы в строгих лаконичных нарядах с подносами в руках. Они несли угощения –блюда, традиционные для Ксавирона. Это был жест, призванный подчеркнуть стремление к единению двух миров, несмотря на разделявшую их пропасть. Зал, с его угловатыми стенами и багровыми огнями, на миг стал чуть теплее, когда ароматы блюд разнообразных смешались в воздухе…


Ксавиронцы представили свои угощения первыми, разместив на длинном столе, высеченном из тёмного дерева, блюдо под названием Крон-плита. Это были плотные, геометрически ровные бруски, приготовленные из прессованных зёрен, выращенных в гидропонных фермах под поверхностью их планеты, смешанных с порошком минералов, добытых в её недрах. Каждый брусок, слегка блестящий от тонкого слоя масла, добытого из подземных грибов, был пропитан концентрированной энергией. Такая пища создавалась специально для восполнения сил и повышения выносливости. Вкус, резкий и землистый, отражал суровую природу Ксавирона, где еда служила топливом для тела и разума. Рядом стояло Железное вино – густой, тёмно-красный напиток, ферментированный из ягод, что росли в редких экзотических оазисах их мира. Его терпкий, почти металлический привкус будил чувства, но требовал привычки…


Вид ксавиронских блюд, их запах и вкус вызывали в гостях с Селарина неоднозначные ощущения. Они никогда не пробовали ничего подобного. И они вряд ли могли бы назвать этот опыт приятным, но именно с точки зрения опыта распробовать еду Ксавирона было бесценным. Но гости пришли на встречу не с пустыми руками – поэтому на столах присутствовала и более привычная для селаринцев пища, приготовленная по рецептам их планеты…


Селаринские блюда своей формой контрастировали с ксавиронской строгостью. Например, Луна-нить, представляло собой тонкие, почти прозрачные пластины, сотканные из волокон растений, что колыхались на ветрах их хрустальных равнин. Эти пластины, пропитанные сладковатым нектаром, собранным из кристаллических цветов, растворялись на языке, оставляя лёгкое послевкусие, напоминающее морозное утро. Вкушать это блюдо требовалось плавными движениями рук, ведь приём пищи был ритуалом, подчёркивающим философию гармонии Селарина. К Луна-нити подавался Звёздный ток – напиток, искрящийся, словно жидкий свет, созданный из фильтрованной воды подземных источников, обогащённой полезными соединениями, придававшими ему мягкое сияние и вкус, пробуждающий ясность мысли…


Блюд на столах было много. И, исходя из их разнообразия, можно было сделать вывод о том, что кухня Ксавирона была прямолинейной и функциональной: их блюда, насыщенные и плотные, отражали мир, где выживание зависело от силы и дисциплины. Селаринская кухня, напротив, была утончённой, с акцентом на текстуру и лёгкость, воплощая их стремление к равновесию и красоте. Эти различия, явленные в угощениях, стали ещё одним мостом – и вызовом – для двух миров.


Когда все блюда были расставлены, для создания атмосферы взаимного доверия, Латор поднялся и жестом предложил Вейлу отведать Крон-плиту, а Вейл, с лёгкой улыбкой, указал на Луна-нить, – и в этот миг их взгляды встретились, словно признавая: даже в еде они могут учиться друг у друга, если найдут смелость попробовать…


Вейл, взяв в руки тяжёлый кубок из особого сплава, почувствовал его вес и заметил тёмно-красный, почти непрозрачный цвет напитка. Принюхавшись, он уловил сильный, землистый аромат с металлическим оттенком. Первый глоток оказался неожиданным: густая, вязкая текстура обволокла его рот, а терпкий, металлический вкус заставил его слегка поморщиться. Это было совсем не похоже на лёгкие, утончённые напитки Селарина, и Вейл на мгновение замялся, чувствуя, как тепло разливается по груди. Его глаза слегка увлажнились от интенсивности, и он сделал паузу, чтобы справиться с впечатлением. Однако, будучи мудрым и открытым, он постарался разглядеть глубину вкуса, уловив намёки на ягоды под остротой.


– Мощный напиток, – произнёс он, стараясь звучать уважительно, и кивнул, признавая силу ксавиронской традиции. Его реакция была смесью удивления и попытки понять культурное значение происходящего…


Латор, заметив реакцию Вейла на Железное вино, мягко улыбнулся и сказал:


– Оно укрепляет дух. К нему можно привыкнуть.


Это утешение, выданное с неожиданной добротой, не ускользнуло от Вейла – и вера в потенциал союза планет возросла в его душе.


Затем настал черёд Латора. Он, в свою очередь, с любопытством взял хрупкий кристаллический сосуд со Звёздным током, заметив, как жидкость искрится, переливаясь от бледно-голубого к серебристому. Он слегка наклонил сосуд, наблюдая за игрой света, и, сделав первый глоток, был удивлён лёгкостью и свежестью напитка. Сладковатый вкус с нотами соли и эфира был необычным, но приятным, и Латор почувствовал, как его мысли проясняются, словно туман рассеивается. Его обычно суровое лицо на мгновение смягчилось, и он сделал ещё один глоток, закрыв глаза, чтобы лучше уловить эффект.


– Это необычно, – сказал он, и на его губах мелькнула редкая улыбка.


Открыв глаза, он добавил:


– Оно действительно пробуждает ясность.


Его реакция была искренней, с ноткой удивления и уважения, что отражало его скрытую доброту, которую Вейл уже заметил ранее. Глава селаринской делегации был рад видеть, как Латор оценил Звёздный ток, поняв его свойства, и пояснил:


– Да, он создан для гармонии разума и тела.


Их обмен напитками стал символом, подчёркивающим различия, но также открывающим путь к взаимопониманию, где каждый пытался увидеть мир другого через вкус и традицию. Этот момент стал маленьким, но значимым шагом к установлению дружбы, где культурные особенности народов могли стать основой для диалога.

После этого наступил момент для торжественных речей. Первым слово взял хозяин встречи – командующий Латор. Его речь была лаконична и пряма, соответствуя ксавиронскому подходу к коммуникации. Он, выйдя в центр зала, чтобы его хорошо было видно и трансляционная техника могла чётко передать картинку и звук.


Латор поправил китель и промолвил:


– Уважаемые гости с Селарина, друзья, что сейчас перед нами в этот исторический момент. Мы собрались здесь, в сердце нашего корабля, чтобы отметить не просто встречу, а начало нового пути. Наш мир, Ксавирон, всегда ценил силу, порядок и решимость. Мы выковали свои города из металла и огня, и наши технологии – это отражение нашей воли к преодолению любых преград. Но сегодня мы смотрим не на преграды, а на возможности. Мы видим в вас, селаринцах, не просто соседей по звёздной системе, а партнёров, чья мудрость и гармония могут дополнить нашу мощь. Мы знаем, что наши миры разные: ваши кристаллические равнины и наши металлические недра, ваши тонкие технологии и наши массивные машины. Но именно в этом различии кроется сила. Вместе мы можем построить будущее, где наши народы будут процветать, обмениваясь знаниями и ресурсами. Мы предлагаем вам нашу руку – руку дружбы и сотрудничества. Пусть этот день станет началом великого союза, который принесёт мир и процветание всей галактике Дипланетис. И не только, – прибавил он в конце.


Латор немного торопился, но, в целом, говорил без запинок. Только чуткий разум мог понять, что оратор отрепетировал свою речь – и справился с задачей хорошо. Хотя, конечно, можно было бы к чему-нибудь тут придраться, но ксавиронского командования здесь не было, а Вейл не собирался проявлять неуважения. Он просто посмотрел на Латора – и всё понял без слов. Тот, кажется, тоже. Но обмен взглядами не был предусмотрен по расписанию. Следующим говорить должен был Вейл.


Техноархеолог встал из-за стола и занял место, на котором только что находился командующий. Вейл почувствовал направленные на него лучи, которые точно сканировали всё его тело. Стоять под ними было не совсем комфортно, но в столь важный миг истории можно и потерпеть…


Вейл собрался с духом и сказал:


– Досточтимый командующий Латор, уважаемые представители Ксавирона, мы собрались здесь, в этом священном пространстве, словно звёзды, что выстроились в созвездии единого неба. Наш Селарин – мир, где кристаллы поют под светом солнца, где каждая грань отражает гармонию целого. Мы видим в вас, ксавиронцах, пламя, выкованное в глубинах, – пламя, что может согреть и осветить путь. Ваши машины, рождённые из железа и воли, и наши технологии, сотканные из света и тишины, подобны двум рекам, что встречаются, чтобы дать жизнь новой долине. Мы принимаем вашу протянутую руку не просто как символ, но как семя, что прорастёт в древо сотрудничества. Пусть наши различия станут нитями в великом гобелене, где сила и мудрость, порядок и красота сплетаются воедино. Мы верим, что это мгновение – не конец пути, но его начало. Как звезда питает планету своим сиянием, так и наш союз может дать жизнь будущему, где оба наших мира расцветут в созвучии. С благодарностью и надеждой мы шагаем вперёд, устремляя взор к горизонту, что зовёт нас к великому…


Далее Вейл и Латор обменялись некими верительными грамотами, подписанными высшими государственными органами каждой из планет.


После этого трансляция была закончена. На Ксавироне и Селарине начались празднества в честь столь значимого события. А где-то там, в небе, на полпути между планетами две делегации спокойно завершили приём пищи – и уже могли провести переговоры без какой-то лишней шумихи…

### Глава восьмая: Разговор в неформальной обстановке


Мы, наверно, не будем рассказывать в больших подробностях о том, как на планетах отмечали первую встречу ксавиронцев и селаринцев. Там народные шествия устроили, всякие мероприятия, выступления первых лиц, лидеров общественного мнения, учёных, военных. Салюты разные, песни, танцы. А вы как думали? Раз это неизвестная галактика, то там нет творчества? Ещё как есть! И, поверьте, оно там такое, что земным поэтам и художникам (и прочим деятелям культуры) пришлось бы краснеть от зависти – или от лёгкого недоумения.


На Ксавироне, где всё, от архитектуры до утреннего рациона, подчинено строгому порядку, творчество, конечно, тоже было… скажем так, организованным. Их искусство напоминало инженерное черчение, возведённое в ранг шедевра. Представьте себе грандиозные инсталляции из металла, где все детали – от болта до балки – выверены до микрометра. На празднике в честь встречи ксавиронцы устроили концерт под названием «Симметрия мощи»: гигантские механические конструкции двигались в идеальном ритме под рокот синтезированных звуков, которые, по их мнению, были музыкой. Зрители, разумеется, стояли в чётко выстроенных рядах, аплодируя строго по сигналу. Их песни? О, это были гимны о победах над аномалиями. И в их строчках звучал будто отчёт с завода: «Мы куём, мы строим, мы стоим!» Иронично, но в этой суровой точности было что-то завораживающее – как если бы таблица умножения вдруг обрела душу.


Селаринцы, напротив, превратили своё празднование в нечто, что можно было бы назвать «космическим перформансом с лёгким перебором». Их искусство было таким же пластичным, как их одеяния, и, честно говоря, слегка сбивало с толку. На площадях, окружённых хрустальными шпилями, они устроили световую феерию: лучи, отражённые от кристаллов, сплетались в трёхмерные узоры, которые, по их словам, изображали «душу гармонии мироздания». Звучит красиво, но попробуйте три часа смотреть на переливающиеся фигуры, пока кто-то рядом напевает мелодию без начала и конца! Их песни, исполненные на инструментах, похожих на стеклянные струны, были такими же – бесконечные, с текстами о звёздах, что «шепчут истину в тишине». Селаринцы, конечно, считали это вершиной творчества, но, признаться, ксавиронцы, которые так же могли видеть трансляцию с Селарина, смотрели на инопланетную эстетику с тактичным сарказмом, украдкой проверяя, не завис ли их переводчик. Танцы? Это были скорее плавные движения толпы, где каждый пытался не задеть соседа, чтобы не нарушить «энергетический баланс».


Конечно, нам землянам, знающим о культуре других миров только по литературным описаниям, сложно передать весь внутренний смысл таких празднеств. И каким бы ироничным нам не казалось различие в мировосприятии селаринцев и ксавиронцев, в этом контрасте было что-то трогательное. Ксавиронцы, с их механическими гимнами, и селаринцы, с их эфирными узорами, праздновали одно и то же – надежду на союз. Их творчество, хоть и вызывало друг у друга лёгкую усмешку, стало зеркалом их миров: один стремился к порядку даже в искусстве, другой – к гармонии даже в хаосе. И, кто знает, может, в будущем они научатся петь вместе – если, конечно, ксавиронцы согласятся на мелодию без чёткого ритма, а селаринцы перестанут видеть в каждом болте угрозу вселенскому равновесию…


Но так было на поверхностях планет. Цивилизации знакомились друг с другом ещё дистанционно. А в космосе же уже началась вполне продуктивная работа в этом направлении. Когда формальности были улажены, все этапы пройдены по списку, речи произнесены – встреча двух делегаций пошла по вполне простому руслу. Гости и хозяева отведали вкусных (думаем, так) блюд, выпили разных напитков, а затем разделились на группы, чтобы более детально обсудить дальнейшие шаги их совместной деятельности. Необходимо было утрясти всякие нюансы, чтобы избежать недопонимания. Ведь за тысячи лет (десятки или даже сотни) формирования их планетарных государств, там накопилось очень много индивидуальных особенностей. И об одной из них как раз и начали диалог Латор и Вейл, когда уединились от общего собрания в отдельной переговорной комнате.


Это помещение было стерильно чистым и жутко скучным: всё ровно и прямо. Такое убранство Вейлу показалось чересчур унылым даже для Ксавирона. Но, похоже, Латора такая функциональность устраивала полностью.


Из пола поднялись удобные кресла. Они в них сели. Освещение было тускло-мягким, немного расслабляющим. Вейла лишь сковывало ощущение какой-то скрытности в обстановке, но он не мог объяснить причину волнения…


– Достопочтимый Вейл, – обратился в нему Латор, чуть наклонившись. – У нас с вами не так много времени… Мой государь уполномочил меня говорить с вами от его имени.


– Это честь, – выражая признательность, кивнул Вейл.


– На Ксавироне знают о ваших заслугах перед народом Селарина. И о вашем вкладе в развитие межпланетного взаимодействия. Ваша неуклонная позиция на сближение вдохновляла не только ваших соратников, но и нас, простых ксавиронцев, которые также понимают всю пользу от союза планет…


– Я польщён тем, что вам так много обо мне известно. Я даже удивлён, что моя скромная персона, оказывается, имеет какой-то вес в вашем мире. Я признателен вам. Я бы хотел сказать что-то похожее и о вас, Латор, но, к сожалению, ничего о вас не знаю… Вы командующий этим кораблём, военный с боевым опытом, герой нескольких войн, которые терзали вашу планету ещё совсем недавно…


– Да, наш мир прошёл череду нестабильных эпох. И мы надеемся, что последняя из них была окончательной. Ведь из каждого такого кризиса единый Ксавирон выходил на качественно новый уровень развития. Мы словно совершали рывок со скоростью света…


– Это похвально, – промолвил задумчиво Вейл.


– Но нас всё-таки удивляет ваша планета… – промолвил командующий. – Вы развивались в более мягких условиях. Как природных, так и социальных… Я бы хотел понять, как вам это удаётся? И что нам нужно сделать, чтобы навсегда устранить кризисы из нашей жизни?..


Вейл, погладив свою аккуратную бороду, пристально посмотрел в глаза Латору. Кажется, в них исчезла внутренняя доброта, которую он заметил в них ранее. Взгляд ксавиронского командующего стал острее. Блеск решимости и твёрдости, немного пугающей, появился в нём. Теперь Вейл понимал, что перед ним сидит всё-таки представитель другого мира, всё ещё непонятого и загадочного. И что на пути их сближения будет непросто всем. Ну, хотя бы трудностей в личном общении не должно было возникнуть – вот на что надеялся Вейл сейчас больше всего…


Техноархеолог снял с себя кристалл и протянул его Латору. Тот принял, как ему показалось, безделушку и с недоумением уставился на Вейла.


– Что это? – задал вопрос командующий с Ксавирона.


– Я всё объясню, – кротко ответил Вейл. – Из ваших слов о Селарине, я делаю вывод, что вы смотрите на нас слишком комплиментарно. Я заметил, что вы неустанно подчёркиваете, каких тяжких трудов и больших усилий вам стоило построить свою цивилизацию. Я нисколько не сомневаюсь в истине слов об этом. И я готов признать, что на Селарине более мягкий климат. Может, в силу нашей орбиты, мы не испытываем сильного влияния от магнитных бурь с нашей общей звезды. Этот фактор, конечно, повлиял на наше формирование. При этом мы тоже прошли через череду, как вы выразились, кризисов. Нам также было непросто объединить планету…


– Но вы сделали это раньше нас! – громко произнёс Латор, чем удивил Вейла.


– Да, мы это сделали раньше вас, – через паузу сказал техноархеолог.


– У вас нет очагов сопротивления, а мы до сих вынуждены наводить порядок по всей планете.


– Друг мой, – обратился к Латору Вейл. – Я надеюсь, что могу считать вас своим другом. Я не просто так дал вам свой кристалл…


– Кристалл? – немного нервно промолвил Латор, уже и забыв, что у него в руках. – Ах, эта вещица… Это какой-то талисман? Что это?..


– Это устройство, позволяющее мне общаться с вами на разных языках при полом понимании речи. Я же попросил вас говорить на ксавиронском. Вам я отвечал на нашем научном языке, который был придуман мудрецами наших планет для контакта. Но сейчас я говорю с вами на селаринском, главном языке нашей планеты. И вы по-прежнему меня понимаете. Но я могу с вами общаться и без его помощи…


– Что? – задался вопросом Латор, широко раскрыв глаза. – Но как такое возможно? Что это за переводчик такой? И… Вы знаете общексавиронский?..


– Да, я давно его изучаю, – ответил Вейл.


– И у вас есть эти кристаллы, которые помогают вам общаться с носителями других языков?


– Именно так.


– И при этом вы все знаете наш язык? – продолжил Латор задавать вопросы, пытаясь докопаться до истины, но до какой – он не понимал.


Вейл по-дружески улыбнулся:


– Мы на Селарине очень давно развиваем теорию языка. Наука языкознание у нас считается главной. Наравне с историей планеты. Именно эти два знания двигают нашу цивилизацию за пределы звёзд. Именно они помогают нам развивать другие области знания… Благодаря этому мы достигли всеобщего понимания между гражданами планеты, что позволило ускорить наше технологическое развитие, поскольку мы избавились от языковых барьеров, которые часто мешают… понимать… А когда первые языковеды с Селарина и Ксавирона обменялись правилами грамматики и словарями своих планет – тогда и началась разработка универсального языка. Она помогла придумать новую языковую систему, понятную учёным обеих цивилизаций. Но этот язык мало пригоден для повседневного бытового общения. Мы не знаем, почему вы остановились в этом направлении, но мы продолжили двигаться по нему… Мы сумели найти доказательства родства всех языков нашей планеты. И мы создали языкового помощника на основе искусственного интеллекта, с помощью которого мы можем общаться с кем угодно. И мы внедрили в его базы информацию о ксавиронских языках. И мы вполне обоснованно можем утверждать, что и ваши языки имеют то же происхождение, что и наши. А значит, ни нам, ни вам не придётся тратить время и силы на усвоение разных языков. Мы сразу сможем общаться и понимать друг друга. Да, я знаю ваш язык. Я не только занимаюсь поисками древних артефактов. В силу своего направления деятельности я так же изучаю теорию языка. И наконец-то могу попрактиковаться…


Речь Вейла заставила Латора погрузиться в некоторые размышления. В его голове всё крутились слова «теория языка» и «общее происхождение». И он никак не мог совместить их в своей картине мира. Они с ней не совпадали…


Латор вдруг оживился. И даже улыбнулся. Он протянул кристалл Вейлу и на ломаном общенаучном языке проговорил:


– Что-то мы заболтались… По протоколу – я уже должен лететь на вашу планету. –Посмотрев на что-то, напоминающее наручные часы, ксавиронский командующий добавил: – Так мне велело моё правительство…


– Понимаю вас. Очень даже понимаю. Оставьте кристалл себе. С ним вам будет проще общаться с нами.


Латор посмотрел на Вейла, увидел его добрые глаза – и убрал камушек в нагрудный карман мундира. Наверное, этот селаринец прав. Проще говорить на своём языке, чем на научном…


– Согласен, это повышает результативность труда, – добавил командующий.


– Именно, мой друг, именно так, – радостно промолвил техноархеолог.

### Глава девятая: Что было велено Латору


Перед отправкой в космос Латор получил полноценный инструктаж, что ему делать, как себя вести, о чём говорить или молчать, что спрашивать, какие давать ответы. Наверное, это было верным решением со стороны правительства Ксавирона. Всё-таки Латору поручалось не просто ответственное задание, а целая миссия, столь важная для его планеты. От её исхода зависела дальнейшая судьба всей галактики. Он должен был стать первым ксавиронцем, который окажется на Селарине. И должен будет представлять интересы всей цивилизации. Это нешуточное дело. Оно крайне серьёзное. Имеет наивысший приоритет. И Латор, видимо, как никто другой соответствовал для такой роли…


Его выбрали неслучайно. Среди всех уважаемых граждан Ксавирона Латор оказался наиболее подходящим кандидатом. Хотя выбор в его пользу, на первый взгляд, был неочевидным. Имелись и другие лица, которые могли достойно справиться с данным поручением. И нет сомнений, что кто-то сделал бы это лучше, чем молодой командующий, который получил своё высокое звание буквально накануне. Но полетел именно он. Среди военных, учёных, политиков и общественных деятелей Ксавирона нашлось очень много недовольных таким решением правящей верхушки. Но даже не её члены сделали ставку на Латора. Это было сделано лично государем – а с его мнением никто никогда даже в мыслях не пытался тягаться. Всем пришлось усмирить своё эго и принять предложенную кандидатуру беспрекословно.


Однако решение Вседержителя, словно камень, брошенный в стоячую воду, породило волну шёпота и слухов, что расходились по тёмным коридорам власти Ксавирона. В залах, где багровый свет едва пробивался сквозь узкие щели, элита обменивалась многозначительными взглядами. Почему Латор? Что видел в нём Верховный, чего не замечали они сами? Молодой командующий, хоть и славился своей решительностью, оставался фигурой загадочной. Его внезапное возвышение порождало вопросы, а возраст лишь усиливал недоверие. Поговаривали, будто в Латоре таилась некая сила, связанная с аномалиями, что пронизывали мир Ксавирона, – дар, о котором знали лишь единицы. Но эта версия была сущей выдумкой недалёких завистливых умов. Но ни для кого не секрет, как в такую фантастику легко верят вполне образованные люди при недостатке информации. А на Ксавироне за её распространением следили тщательно. И чем технологичнее становилось их общество, тем легче это удавалось властям имущим. И, смеем предположить, что именно с подачи специальных государственных служащих во властных структурах планеты ксавиронцы шёпотом стали передавать истории о детстве Латора: как он, ещё мальчишка, выжил в одной из смертоносных бурь, что разрывали поверхность планеты, оставив на нём незримый отпечаток судьбы. Другие намекали на древнее пророчество, сокрытое в пыльных архивах, где говорилось о предводителе, рождённом в пламени, что станет объединителем миров. Но эти слова оставались лишь тенями на стенах – никто не решался озвучить их открыто.


Сам же Латор, стоя перед кораблём, которым ему было велено командовать в предстоящей встрече с селаринцами, смотрел на холодный блеск его обшивки с тяжестью в груди. Эта миссия, этот внезапный выбор Вседержителя не были для него предметом гордости или жажды славы. Напротив, его терзали сомнения: сумеет ли он оправдать доверие, мотивы которого оставались для него непостижимыми? Но долг перед Ксавироном, перед народом, что смотрел на него с надеждой и подозрением, перевешивал личные страхи. Он чувствовал, что впереди его ждёт нечто большее, чем дипломатическая встреча двух миров. Это была часть непонятного для него Вселенского замысла, от которого зависело будущее – не только его собственное, но и тех, кто жил под суровым небом Ксавирона. И где-то в глубине души, за завесой звёздного мрака, он ощущал приближение сумрака – испытания, о котором никто не предупреждал, но которое уже ждало его, затаившись впереди. Латор сжимал кулаки, готовясь встретить неизбежное. Он военный. Герой подавления недавнего восстания сепаратистов (там, кстати, были опробованы новые технологии вооружения – и весьма успешно). Да, у него нет опыта дипломатических встреч. Он не имеет большого количества наград, которые есть у старых ветеранов, на легендах о подвигах которых он рос. Он мало понимает в культуре Селарина, о которой довольно хорошо знают в различных исследовательских центрах. Он плохо знает тот язык, который придуман учёными двух планет для контактирования. Но ему дали задание – и он его выучил. И раз глава единого государства даёт приказ – он готов его исполнить любой ценой…


Но перед тем, как Латор приступил, с ним провели беседу…


Его пригласили на встречу с самим правителем, которая прошла прямо на новом корабле, который отдан Латору под командование. Это случилось незадолго до отправления, но в тот период, когда на взлётной площадке никого не было. Точнее там была только личная гвардия Вседержителя Ксавирона, охраняющая его круглосуточно. Всех лишних возможных свидетелей присутствия Верховного убрали заранее. Латора привели на корабль под особым конвоем. Сам процесс его сопровождения больше походил на этапирование преступного элемента. Латору такая опека была противна, но он постарался сдержать свой негатив, молча проследовав с посланниками государя.


Верховный уже ждал на корабле. Вообще для него хотели организовать спецпоказ крейсера, продемонстрировать его возможности, дать правителю сесть за главный штурвал… Но это был бы чисто символический момент, ведь в основном система навигации таких космических судов управляется интеллектуальным программным обеспечением через суперкомпьютер. Поэтому Верховный без какого-либо восторга прошёлся по судну, без интереса посмотрел по сторонам, а затем сел в кресло командира и стал ждать Латора, которого должны были привести вот-вот. И стоит отметить, что Вседержитель Ксавирона почему-то не любил яркого освещения. Он велел приглушить лампы так, чтобы оставаться в тени. Когда явился Латор, он немного был удивлён: сам глава государства будет беседовать с ним. Так же на мостике остался один из основных консультантов государя…


– Командующий Латор по указанию Верховного прибыл! – было доложено одним из гвардейцев в экзокостюме.


– Оставьте нас, – сказал Вседержитель, махнув пару раз рукой.


Этот жест означал, что он крайне раздражён и лучше быстрее скрыться с его глаз.


– Латор, – начал Верховный.


– Готов служить, мой господин! – немного наигранно сказал тот, встав на колено.


Государь посмотрел на рядом стоявшего помощника, которого также частично скрывала тень.


– Командующий, встаньте, – проговорил советник Верховного. – Его Превосходительство не требует соблюдения регламента. Сейчас решается будущее всего Ксавирона – и зависеть оно будет от вас…


– Это честь для меня! – ответил Латор, встав на ноги.


– Тогда слушай меня внимательно, сынок, – промолвил Верховный, чуть поёрзав в кресле. – Не очень удобно тут сидеть, если честно. Надеюсь, тебе не придётся этого делать подолгу… Ладно, это мелочи. Сегодня начинается игра по-крупному. Ты будешь нашим первым солистом. И от твоей игры зависит если не всё, то многое… Мы выбрали тебя, потому что… – Вседержитель запнулся, консультант кашлянул. – Ты проявил себя героически, ты следуешь приказу и служишь Ксавирону. И ты… Ты будешь тем, кто возглавит наш поход на дальние рубежи. Это дело за такими, как ты. Это дело новое. И новое поколение командующих должно проложить наш путь во Вселенную… Но… Всё очень секретно и опасно… Тысячи лет шло наше общение с Селарином – и только за последние пару сотен циклов и мы, и они совершили большой скачок в технологиях. Мы точно не знаем, что сумели открыть они. И мы не сообщали им, какие достижения есть у нас. Исходя из той информации, что они делились с нами – мы сделали вывод, что они явно что-то нам недоговаривали все эти годы. Мы подозреваем, что у них от нас есть какие-то тайны. Мы опасаемся враждебной экспансии на планету. Они знают о наших ресурсах. Мы знаем, чем обладают они. Мы вынуждены были делиться с ними информацией об аномалиях, энергиях и прочем, на основе чего и мы, и они создали свои двигатели. Они помогли нам построить наши корабли. Ты знаешь, что их у нас много, но мы им этого не говорили. И ты молчи об этом. Они не должны знать, что мы готовы к обороне лучше, чем они к акате. Ты не должен распространяться о том, как мы научились управлять формой и энергией. Тебе нужно больше разузнать об их технологиях. Нужно понять, как они могут получать результаты так быстро. Они явно опережают нас в некоторых областях – нужно понять, в каких именно и за счёт чего. Если бы не наши стремления к лучшей жизни – они бы и без нас освоили полёты в космос. И мы бы уже были ими порабощены… Такие делают выводы наши математические модели. А они не ошибаются. Ты полетишь на их планету – и аккуратно всё разузнаешь. Протокол встречи согласован. Селаринцы хотели сами к нам прилететь, но мы настояли, чтобы наоборот… Ты примешь делегацию здесь, на корабле, а затем один перейдёшь к ним… Наш крейсер будет ждать тебя на орбите Селарина. Не волнуйся, веди себя сдержанно, по уставу, как тебя обучали. Наш агент, с которым у нас, к сожалению, уже давно оборвалась связь, должен будет передать тебе собранную им информацию в условленном месте.


Верховный кивнул – и консультант передал Латору координатный файл в шлем, который командующий держал в руках.


– Задача ясна? – спросил Вседержитель.


– Так точно! Но у меня есть вопрос, Ваше Превосходительство.


– Спрашивай, – позволил государь.


– Что я должен сказать агенту, когда с ним встречусь?


Ответил советник Верховного:


– Ему ничего не нужно будет говорить. Он сам вам всё скажет, когда вы откроете ларец. Его вам передадут наши гвардейцы перед переходом к селаринцам.


– Ларец? – задумался Латор. – Где я его должен открыть?


– В нём дары нашим галактическим собратьям – передайте его правителям Селарина, – пояснил советник.


– Думаю, на этом всё. Более подробные инструкции – в твоём коммуникаторе, – добавил Верховный.


Тут же на мостик вошли гвардейцы, которые вывели Латора с корабля.


– Вы думаете, он справится? – с каким-то сомнением спросил советник.


– Даже если он не справится, мы выиграем время… Латор самый подходящий из всех моих подданных. Он молод, амбициозен, только что вышел живым из боя. Доктрины государственной важности свежи в его мозгу. Они для него – вторая натура, если не первая. Своей выправкой и правильностью он расслабит бдительность наших соседей… Селаринцы считают, что убедили нас в своей безобидности… Но мы на Ксавироне не слишком доверяем уклончивым речам… Нужно, чтобы наши соседи поверили нам, что мы прислушиваемся. Пусть прямота Латора убедит их в том, что они, своею плавностью в понимании бытия, превосходят нас. Пусть вообще думаю, что хотят. Нам главное – информацию получить. А дальше сориентируемся, когда нам начать…


– Не устану восхищаться вашей гениальностью, – с небольшой иронией сделал комплимент правителю его советник.


– Ай, опять ты со своими шутками, – промолвил Вседержитель. – Идём уже отсюда…

### Глава десятая: По пути на Селарин


Как и было оговорено ранее, после всех церемоний на корабле ксавиронцев, после вступительных речей, праздничного (наверное) обеда и кратких кулуарных переговоров, далее всё это космическое действие плавно должно было перейти на флагман селаринцев. Поскольку культура Ксавирона была более воинственной, дипломаты с обеих планет договорились, что на Селарин полетит лишь один инопланетный гость. Большее количество представителей иной цивилизации могло напугать утончённые души принимающей стороны. Ксавиронцы сами это прекрасно понимали – и не хотели настраивать как-то негативно селаринцев по отношению к себе. Да и большое представительство Ксавирона могло вызвать ненужные подозрения, что было бы лишним для всех участников процесса. Ну, и, конечно же, были и иные причины, почему ксавиронцы практически без пререканий согласились на поправки собратьев по разуму. А селаринцам, казалось, только того и надо было. Они не стали вникать, почему вдруг упрямые соседи стали такими сговорчивыми. Всех устроило то, что в какой-то момент обсуждения пошли гладко. Некоторые могли бы подумать, что все устали от сотен и тысяч лет невозможности общаться лично – и приближали сей день, как могли.


Точно так же думал и Латор, пока ему не дали ответственного задания…


Итак, церемония перехода прошла в строго установленное время. Большой отряд ксавиронских гвардейцев сопроводил гостей и Латора до переходного шлюза. Там, перед открытием затворок, ему передали торжественно ларец из отполированного камня глубокого серого цвета с дарами правителям Селарина. Эта часть церемонии первого контакта также транслировалась на обитаемые планеты галактики Дипланетис. Латор вновь был облачён к экзокостюм, так как он покидал свой корабль, то по уставу соблюдал все меры безопасности. Он, перед принятием ларца в руки, сделал поклон, взял его, прислонился к нему лбом, а затем проследовал в шлюз. Он шёл первым. За ним двигались медленно селаринцы. Вейл с осторожностью и вниманием следил за каждым шагом Латора. Возле прохода на корабль селаринцев стояла ксавиронская стража. Командующий поднял над своей головою каменный ларец – и стражники тут же припали на колено. Это означало, что путь свободен. Створки открылись – и Латор стал официально первым ксавиронцем, формально вступившим на территорию другой планеты…


Латор, переступив порог шлюза, оказался в месте, резко отличающимся от всего, что он знал. Если его родной ксавиронский корабль был воплощением суровой прагматичности – с тёмными сплавами, угловатыми формами и прямыми линиями, то корабль селаринцев дышал светом и текучей гармонией. Стены, сотканные из полупрозрачных панелей, переливались мягкими оттенками: от бледно-голубого до серебристого, словно живые, они создавали иллюзию пульсирующего пространства. Потолок, высокий и куполообразный, мерцал, будто звёздное небо, усыпанный кристаллами, что искрились, ловя и отражая свет. Пол, гладкий и тёплый под ногами, был выложен мозаикой из минералов – её узоры, подобные волнам, струились под ногами, добавляя залу ощущение движения. В воздухе витал лёгкий аромат, почти неуловимый, напоминающий свежесть после дождя – он придавал этому месту ауру чистоты и покоя. По всему коридору, через который он шёл, вдоль стен тянулись тонкие, изящные конструкции: то ли системы управления, то ли элементы декора – их назначение оставалось загадкой для Латора, привыкшего к чёткой функциональности. Любезные селаринцы отвели его в особую комнату для приёма гостей. Там перед ним развернули прозрачный экран, на котором мерцали приветственные селаринские символы. Он плохо понимал, какая конкретно перед ним информация. Ему пояснили, что это коллективное послание от всех жителей Селарина. Оно получилось длинным и неразборчивым, особенно для представителя другого мира, но даже Латор оценил изящество этих знаков, в которых переплетались знание и искусство. И вообще всё на этом корабле было пропитано утончённостью, стремлением к красоте и равновесию, что так контрастировало с холодной строгостью ксавиронского мира. Латор, в своём массивном экзокостюме, стоял посреди этого великолепия, чувствуя себя чужаком. Его тяжёлая броня, угловатая и громоздкая, вдруг ему показалась неуместной среди этой текучести и света. В его глазах, обычно хмурых и суровых, мелькнула отблеск чего-то нового – восхищение, смешанное с лёгким смятением. Он молча взирал на этот мир, дышащий гармонией, и, возможно, впервые за долгое время ощутил, что красота может быть не просто проявление изобилия, а способом существования…


– Друг мой, – обратился к нему Вейл, вернув Латора в действительность из минуты задумчивости. – Вы можете расслабиться. Это ваша каюта, мы специально оборудовали её в соответствии с вашими устоями. Надеюсь, у нас это получилось и мы не нанесли вам никакой обиды…


– Всё вполне пристойно, – ответил Латор. – Я военный, привык и к более тяжёлым условиям. У вас получилось прекрасно. Вы хорошо поняли наши традиции…


– Полёт к Селарину займёт непродолжительное время, и вас не успеет утомить наше гостеприимство, я, по крайней мере, рассчитываю на это… Так вот, чтобы вам не докучать, мы вас можем оставить в этой уютной и просторной каюте. Или исполнить любую вашу просьбу…


Может быть, с точки зрения военной стратегии, Латору следовало запросить провести ему показ судна. Было бы полезно узнать побольше о летательном аппарате селаринцев. Но, с другой стороны, в задании ничего подобного не было. К тому же Латору захотелось побыть одному и поразмышлять…


– Спасибо, многоуважаемый Вейл, – промолвил командующий с Ксавирона. – Я действительно не обучен публичности. В мои обязанности не входит быть у всех на виду. С вашей стороны очень предусмотрительно дать мне возможность немного отдохнуть…


– Что ж, тогда не смеем вам мешать, – сказал Вейл. – Когда корабль пойдёт на посадку, за вами придут мои помощники…


Может быть, это был план представителей Селарина: оставить Латора одного и понаблюдать за ним. Либо они не хотели, чтобы он шастал по их территории. Может быть, на то они и рассчитывали, что ксавиронец станет ощущать себя как-то скованно в гостях, замкнётся и просто отсидится в выделенном для него помещении. Не знаем, не знаем. Дело-то такое, деликатное, галактическое. Не везде на просторах Вселенной такое возможно. Всем, наверное, был нужен небольшой перерыв, чтобы снять напряжение, которое могло появиться. Селаринцам, наверное, в этом плане было проще. Их кораблём управляла навигационная операционная система – и они поэтому могил спокойно сесть и помедитировать. Собственно, этим они и занялись…


Латор мог бы лечь на кушетку и чутка поспать. Но он не хотел смыкать глаз. Он был возбуждён, хоть и не показывал этого. Он снял экзокостюм, на этот раз не складывая его в виде трансформации, а просто оставив в углу у двери. Затем он встал перед окошком, в которое была видна его планета. Небольшая яркая точка – вот всё, что сейчас осталось от его дома. И она становилась всё меньше, а мыслей в его голове появлялось всё больше…


Командующий размышлял о своей миссии, о своей роли в становлении альянса Ксавирона и Селарина. И о том задании, которое ему дал Верховный Вседержитель – о встрече с агентом, который уже давно находился на планете и собирал сведения о ней…


Он стоял у овального окна, вглядываясь в космическую даль, и чувствовал, как мягкий свет, исходящий от полупрозрачных стен, обволакивает его, словно пытаясь успокоить. Но покой ускользал, растворяясь в потоке мыслей, что кружились в его голове подобно звёздам за иллюминатором – ярким, но недосягаемым.


Он провёл рукой по гладкой поверхности окошка, ощущая холод материала под пальцами. Этот жест был попыткой зацепиться за что-то осязаемое, когда разум тонул в сомнениях. Союз между Ксавироном и Селарином казался ему великой целью, мечтой, что могла бы изменить судьбы их народов. Но чем дольше он думал об этом, тем яснее понимал, насколько хрупко основание, на котором всё держится. Что, если его действия, его слова, его ошибки разрушат этот призрачную мечту о мире и счастье? Он был воином, привыкшим сражаться с врагом лицом к лицу, а не балансировать на краю дипломатических интриг. К тому же задание Верховного правителя добавляло ещё больше теней в его размышления. Встреча с агентом – кто он? Какую правду скрывают его донесения? Латор чувствовал себя неловко в этой игре, где правила были неясны, а ставки – слишком высоки. Он представлял себе этого агента: фигуру в полумраке, голос, полный намёков, слова, которые могут оказаться либо ключом к успеху, либо ядом, что отравит всё, ради чего он здесь. А что, если агент уже давно потерял веру в Ксавирон? Что, если его сведения раскроют слабости, которые Латор не сможет скрыть? Эти вопросы гудели в его сознании, как далёкий шум двигателей его корабля. Он бросил взгляд на свой экзокостюм, аккуратно размещённый в углу. Без него он чувствовал себя уязвимым, но в то же время освобождённым – словно сбросил не только броню, но и часть той маски уверенности, что носил перед другими. Здесь, в одиночестве, он мог признаться себе: он боялся. Не боялся битвы или смерти – к этому он был готов с юности. Он боялся подвести тех, кто верил в него, боялся, что его неопытность станет трещиной в фундаменте зарождающегося галактического союза. Достаточно ли в нём мудрости, чтобы понять, где правда, а где ложь? Сможет ли он распознать, если агент попытается каким-то образом использовать его?..


Латор продолжал стоять у иллюминатора, вглядываясь в бесконечную черноту космоса. Звёзды мерцали, словно подмигивали ему, но не давали ответов. Он думал о том, как селаринцы воспримут его – молодого командующего, чья сила в открытости, а не в хитрости. Их утончённость, их гармония пугали его своей непостижимостью. Смогут ли они доверять ему, если узнают о задании? И сможет ли он сам доверять агенту, чья жизнь на Селарине, возможно, изменила его больше, чем Латор мог представить?..


Он вновь сжимал кулаки, как и тогда – перед отправкой, чувствуя, как напряжение стекает к кончикам пальцев. В глубине души он хотел верить, что его миссия – это шанс, а не ловушка. Но неуверенность, словно холодный ветер, пробиралась в его мысли, нашептывая о том, что даже самые благие намерения могут обернуться катастрофой. Латор глубоко вздохнул, пытаясь отогнать эти сомнения. Ответы, как сказал он себе, придут позже. Но пока он стоял один в этой мерцающей каюте, ему оставалось лишь гадать, будет ли он достаточно сильным, чтобы принять их, какими бы они ни были…


Так он и простоял до самого прибытия на Селарин. В раздумьях своих он и не заметил, как пролетело время. За ним явились члены селаринской делегации, сообщив, что близится приземление.


– Один момент! – громко ответил Латор тем, кто ждал его за дверью.


Он быстро влез к экзокостюм, затем собрал его тем манером, который показал на торжественном обеде.


Теперь он точно был готов. Если что-то пойдёт не так, при нём была защита, в которую он мог облачиться моментально. Но Латору на самом деле не хотелось показывать свои боевые навыки. Он хотел побыстрее отмучиться с этой не по его статусу миссией и вернуться с докладом домой.


Что его ждало на Селарине?..


Он посмотрел на себя в зеркало и сказал:


– Отбросить панику. Я герой Ксавирона. Это большая честь… Больше уверенности… Больше… У меня получится… Это важно… Это очень важно…


– Командующий, вы идёте? – послышалось из-за дверей каюты.


– Да-да, я иду! – почти радостно проговорил Латор и вышел к ждавшим его селаринцам.


– Достопочтенный Вейл прислал нас за вами, командующий, – почти заискивающе проговорил худощавый селаринец. – Наш мир готов принять вас.


– Премного благодарен, – стараясь вспомнить, как положено отвечать по этикету, промолвил Латор.

### Глава одиннадцатая: Новый мир


Когда планировалась вся встреча и встал вопрос о возвращении селаринского корабля на родную планету, то большой астрономический коллектив учёных составил тщательный маршрут движения космического судна буквально посекундно. Его пришлось согласовывать с ксавиронцами. Потому что момент вылета и стыковки в заданной точке был проработан очень досконально. А вот о пути назад поначалу особо-то и не думали. И понято, почему представители Ксавирона к этому отнеслись несколько безучастно. Ведь им не нужно было двигаться обратно домой. Они должны были проследовать за селаринцами и остаться на их орбите. И, в общем-то, неважно сколько времени на это бы ушло. И не важен период вращения планеты вокруг своей оси. И многое другое – тоже неважно. Но не для селаринцев. Им нужно было учесть скорость корабля таким образом, чтобы он точно пришёл на светлую сторону их дома. А значит, все церемонии в космосе должны были пройти по заданному расписанию секунда в секунду. Иначе посадка могла не состояться там, где всё было подготовлено для неё. Ксавиронцы, любящие чёткость и последовательность действий, были согласны, что процедуры первого знакомства должны соответствовать предложенным пунктам. Они в них увидели что-то родное, что-то свойственное именно им. И в целом, им были понятны вычисления соседей и ясна прагматическая сторона вопроса.


Ах, как же хорошо, когда тебя понимают даже инопланетяне… Так, наверное, подумали все селаринцы, участвовавшие в проработке деталей встречи…


И вот пришла минута посадки. Латор стоял в окружении селаринских делегатов и наблюдал, как их корабль входит в атмосферу планеты. Прозрачные стены центрального зала, где они находились, словно растворились, открывая вид на Селарин, искрящийся своими хрустальными равнинами под лучами солнца. Корабль, изящный и текучий, будто сотканный из света, начал своё снижение, и первые языки пламени, порождённые трением об атмосферу, лизнули его корпус, окружив судно сияющим ореолом. Эти всполохи, мягкие, почти призрачные, отличались от яростных бурь, что сопровождали посадки ксавиронских машин – здесь всё было пропитано той же утончённой гармонией, что Латор уже замечал в селаринцах. Пол под ногами едва заметно дрожал, но вибрация была плавной, словно корабль не падал, а скользил по невидимым волнам. На экранах, окружавших зал, мелькали данные – кривые траекторий, показатели температуры, частоты реверберации, – но они казались скорее частью ритуала, чем необходимостью: селаринские технологии, похоже, сами знали, как возвращаться домой.


За иллюминаторами атмосфера Селарина расцветала красками: от бледно-голубого свечения стратосферы до перламутровых облаков, что расступались, открывая вид на поверхность. Хрустальные шпили, словно застывшие волны, тянулись к небу, а между ними простирались равнины, переливающиеся, будто усыпанные осколками звёзд. Латор, привыкший к багровым пустошам и металлическим хребтам Ксавирона, почувствовал, как его дыхание на миг замерло. Этот мир был слишком красив, слишком чужд, и эта красота, вместо того чтобы восхищать, пробуждала в нём тревогу, которую он старался скрыть. Его лицо, суровое, с нахмуренными бровями, оставалось неподвижным, но пальцы, скрещенные за спиной, выдавали внутреннее напряжение. Он был воином, командующим, избранным государем, но здесь, среди этой неизвестной гармонии, он ощущал себя пришельцем, чей экзокостюм, даже снятый, всё ещё тяготил его плечи.


В его груди боролись противоречия. С одной стороны, он чувствовал гордость за то, что стал первым ксавиронцем, ступившим на борт этого корабля, первым (надо подчеркнуть ещё раз – официально), кто увидит Селарин своими глазами. Но с другой – его терзали сомнения. Справится ли он с миссией? Сможет ли понять этот народ, чьи мысли, казалось, текли подобно их кораблю – плавно, без резких движений? Задание Верховного правителя, о встрече с агентом, лежало тяжёлым грузом на его сердце. Он не знал, что ждёт его на этой планете, и эта неизвестность, словно тень, сгущалась в его размышлениях. Латор старался держать голову высоко, но каждый раз, когда Вейл, стоявший рядом, бросал на него свой проницательный взгляд, он чувствовал, будто его неуверенность становится видимой, как трещина в броне. Он стиснул зубы, заставляя себя сосредоточиться на происходящем, но в глубине души боялся: а что, если его сила, его решимость окажутся бесполезными в этом мире, где всё дышит равновесием?..


Корабль тем временем завершал снижение. Пламя за иллюминаторами угасло, сменившись мягким сиянием, когда судно вошло в нижние слои атмосферы. Теперь равнины Селарина были так близко, что Латор мог различить тонкие нити растительности, колыхавшиеся на ветру, и отблески света, игравшие на хрустальных пиках. Корабль, управляемый невидимыми силами, замедлил ход, и лёгкий толчок, почти неощутимый, возвестил о посадке. Пол под ногами замер, а стены зала, словно в ответ, засияли ярче, отражая радость возвращения домой. Лица селаринцев, стоявших вокруг Латора, обычно спокойные, озарились едва заметными улыбками, и даже воздух, казалось, стал легче, наполнившись их безмолвным ликованием.


Латор, всё ещё неподвижный, смотрел на открывшийся пейзаж за иллюминатором. Его сердце билось быстрее, чем он хотел бы признать, и он усилием воли заставил себя выровнять дыхание. Он был здесь, на Селарине, в шаге от судьбоносной встречи, от задания, о котором знал так мало. Его сомнения, его страхи всё ещё шептались в дальних уголках мыслей, но он не мог позволить, чтобы эта неуверенность вышла и взяла верх. Не сейчас. Он выпрямился, готовясь шагнуть в новый мир, но в этот момент Вейл, стоявший рядом, повернулся к нему. Его глаза, глубокие и мудрые, словно видели сквозь маску Латора.


– Друг мой, вы здесь не один. Вы не одиноки во Вселенной. Мы идём вместе.


Эти слова, простые, но тёплые, как лучи их общего светила, на миг рассеяли тени в душе командующего. Он кивнул, не доверяя своему голосу, и шагнул вперёд, в неизвестность, что ждала его за шлюзом…


– Командующий, атмосферы наших планет практически идентичны, – проговорил один из членов делегации. – Вы можете не надевать своей брони. Вам ничего не угрожает…


Латор с подозрительностью посмотрел на селаринца и сказал:


– Я проинструктирован. И я не собирался надевать… своей брони.


– Мой коллега не хотел доставить вам неудобства, – вмешался Вейл. – Он просто так неловко предупреждает вас о том, что при вдыхании нашего воздуха, у вас могут возникнуть какие-то непривычные ощущения. Это нормальная реакция – вот что мы вам хотим сказать.


– Меня и об этом инструктировали, – ответил Латор, не меняя выражения лица.


Наконец-то двери корабля открылись – и все могли спуститься на поверхность планеты. Сначала яркий свет слегка ослепил глаза ксавиронца. Это, конечно же, с непривычки. При этом Латор почувствовал его мягкость. Это не тот свет, что печёт его родной мир. Это более благосклонный, более дружественный, более… Он не смог подобрать слов, чтобы описать его… Но ещё большее впечатление на него произвёл воздух Селарина.


Спускаясь по широкому трапу вниз, Латор вдруг сделал слишком глубокий вдох – и тут же покачнулся. Вейл с помощниками придержали его.


– Что с вами, друг мой? – забеспокоился техноархеолог.


– Ничего-ничего, всё хорошо, – уверил всех Латор.


Но так ли это было?..


Латор продолжил медленно спускаться. Его шаги отдавались глухим эхом в металлической тишине, пока он не замер на последней ступени, готовясь ступить на землю Селарина. Воздух этой планеты, свежий и прохладный, коснулся его лица, и он вновь сделал глубокий вдох…


Этот воздух был не похож на тот, что окружал его всю жизнь на Ксавироне – тяжёлый, пропитанный стальным привкусом, густой, как дыхание самой планеты, вырывающееся из её раскалённых недр. Здесь же воздух казался почти невесомым, слишком лёгким, чтобы наполнить грудь привычной тяжестью. В нём витал аромат – тонкий, ускользающий, нечто среднее между утренней росой, стекающей с листьев, и слабым электрическим шёпотом озона, который остаётся в небе после грозы.


Вдохнув снова, Латор ощутил, как его тело отозвалось на эту перемену. Голова слегка закружилась, будто командующий переступил грань привычной реальности, и он инстинктивно ухватился одной рукой за холодный поручень трапа, чтобы не потерять равновесие. Ведь во второй он держал ларец с дарами Ксавирона. И его никак нельзя было уронить…


Сердце Латора застучало быстрее, кровь запульсировала в висках, словно его организм пытался найти новый ритм в этом чужом мире. Воздух был слишком чистым, слишком прозрачным, и он, привыкший к плотной, насыщенной атмосфере своей планеты, почувствовал, как его лёгкие протестуют, требуя чего-то более осязаемого. Этот воздух не давал сопротивления, не цеплялся за горло – он скользил внутрь, оставляя после себя странное чувство пустоты. Его кожа, грубая и закалённая годами суровых условий, неожиданно отреагировала: по ней пробежала лёгкая дрожь, словно тысячи невидимых иголок коснулись её поверхности. Латор закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но вместо привычной темноты за веками вспыхнули яркие переливающиеся искры – будто сам воздух проник в его сознание, играя с восприятием. Когда он вновь открыл глаза, мир вокруг стал ещё резче: хрустальные шпили вдали сияли ослепительно, отражая солнечный свет, а небо над головой, глубокое и синее, казалось почти живым, готовым обрушиться на него своей бесконечностью.


Сделав ещё один вдох, Латор уловил новый оттенок в этом воздухе – слабый, но отчётливый привкус соли, словно где-то неподалёку плескались волны, хотя он знал, что Селарин не имел океанов в привычном смысле. Этот вкус был мягким, едва заметным, но от него по языку пробежало еле заметное покалывание, как от слабого электрического разряда. Латор нахмурился, пытаясь осмыслить это ощущение, но оно ускользало, растворяясь в потоке новых впечатлений. Его тело, привыкшее к резким ветрам и жёсткой пыли Ксавирона, здесь ощущало себя почти невесомым – гравитация Селарина, чуть более слабая, чем он привык, делала каждый вдох странно свободным, почти пугающим…


Он шагнул вперёд, и его нога коснулась земли – мягкой, упругой, покрытой тонким слоем мха, который, казалось, излучал слабое свечение. Это движение только усилило головокружение: воздух, проникая в лёгкие, словно растворял его изнутри, заставляя чувствовать себя одновременно едва ощутимым и уязвимым. Латор напрягся, пытаясь вернуть себе контроль, но даже его дыхание, обычно ровное и уверенное, стало прерывистым, аритмичным. Этот воздух был опьяняющим – слишком чистым, слишком живым, и он не знал, как к нему относиться. В нём не было ни пыли, ни жара, ни тяжести – только эта бесконечная лёгкость, которая казалась одновременно благословением и угрозой.


Латор, воин и командующий, приученный к суровым условиям и чёткому порядку, вдруг почувствовал, как его разум затуманивается. Этот поток новых ощущений – аромат, привкус, лёгкость – был слишком силён, слишком чужд. Он сделал новый глубокий вдох, и на этот раз почувствовал, как воздух Селарина проникает глубже, наполняя не только его тело, но и мысли. В глубине души шевельнулась тревога: враждебность. Он вдруг подумал, что окутавшая его лёгкость – лишь иллюзия, скрывающая нечто более опасное…


Он выпрямился, стараясь скрыть слабость, и бросил взгляд вокруг. Воздух Селарина продолжал кружить голову, но Латор заставил себя сосредоточиться. Этот мир был новым, неизведанным, и его ощущения – лишь первый шаг на пути к пониманию. Но в тот момент, стоя на мягкой земле под сияющим небом, он был не воином, а путником, чьи силы испытывает сама природа этого странного, прекрасного места…


Членов делегации на поверхности встречала особая группа посланников, которая сдержанно и радостно приветствовала прибывших. Эти селаринцы уже готовы были чуть ли не обняться с Латором, но случилось кое-что не по протоколу…


Латор сделал шаг назад, стукнул по одному из значков на груди – и тут же облачился в экзокостюм…


– Что с вами? – испугался Вейл.


Командующий ничего не ответил – он потерял сознание…

### Глава двенадцатая: Селаринская забота


Падение Латора не вписывалось в программу мероприятий. Это абсолютно было не по плану, вроде бы продуманному до самых мелочей. Но кто ж знал, что закалённый в боях ксавиронец так отреагирует на… Все терялись в догадках, что именно так повлияло на него. Но и особо-то и дискутировать об этом никто не собирался. Гостю нужна была помощь – и селаринцы принялись её оказывать…


Н-да, неловкая ситуация. Кто ж знал, что воздух Селарина, такой лёгкий и пронизанный неуловимыми ароматами, окажется столь чуждым для ксавиронской природы Латора. Перед потерей сознания, он всеми силами старался сохранить равновесие. Но его грудь так сильно сжалась, голова так закружилась, что командующий не смог совладать со своим телом. В последний момент он крепче сжал ларец, что нёс с собой – загадочный предмет, с дарами от Верховного Вседержителя, – но ничего не мог поделать. Ларец выскользнул из его ослабевших пальцев, ударился о землю с глухим звуком, но, наверное, к счастью, остался закрытым (его тайна осталась нетронутой). Латор, словно подкошенный, рухнул на колени, а затем, с тяжёлым лязгом экзокостюма, упал на спину, и его сознание погрузилось во тьму.


Селаринцы, стоявшие неподалёку, замерли в изумлении. Их лица, обычно спокойные и гармоничные, отразили смесь тревоги и удивления. Для них, привыкших к своему миру, где всё дышало грациозным балансом, такое внезапное падение гостя с другой планеты было не просто неожиданностью – оно нарушило их представление о порядке. Вейл, стоявший ближе всех, среагировал первым. Его мерцающее одеяние колыхнулось, когда он стремительно подбежал к Латору. Своим глубоким и проницательным взглядом техноархеолог тут же оценили ситуацию. Он опустился на колени рядом с неподвижным командующим Коснувшись легко шлема экзокостюма, Вейл пытался найти способ безопасно снять его.


– Держитесь, друг, – тихо произнёс он голосом мягким, но в то же самое время твёрдым, звучащим как успокаивающая мелодия, хотя в нём присутствовала тревога. Техноархеолог знал, что воздух Селарина, столь чистый и насыщенный минералами, мог стать шоком для ксавиронца, привыкшего к иной среде. Хотя предварительные исследования атмосфер обеих планет говорило о том, что никакой опасности ни для кого не существует. Возможно, это лишь личная реакция организма одного отдельно взятого представителя Ксавирона. Тут надо подумать…


Остальные селаринцы, оправившись от первого потрясения, начали действовать с той же утончённостью, что пронизывала их мир. Несколько фигур в струящихся одеждах, чьи движения напоминали танец, окружили Латора. Один из них, техноцелитель по имени Сайра, достала портативное устройство – небольшой кристалл, испускавший мягкий бирюзовый свет. Она направила его на Латора, и прибор начал сканировать его состояние, отображая данные на прозрачном экране, который буквально парил в воздухе.


– Его организм перенасыщен нашим воздухом, – произнесла Сайра спокойно и сосредоточенно. – Нужно стабилизировать его дыхание и адаптировать к окружающей среде, – дала она заключение.


Вейл кивнул и отдал приказ принести портативный модуль адаптации – устройство, которое селаринцы специально приготовили для гостей с другой планеты. Они не собирались его задействовать. Ведь долгие циклы исследований и обмена данными с Ксавироном говорили о том, что они очень похожи – и проблем возникнуть не должно. Однако система искусственного интеллекта, внедрённая в управление Селарином, на всякий случай предложила подстраховаться. И это было верное решение, как показала практика…


Двое селаринцев, чьи одежды переливались оттенками закатного неба, быстро вернулись с устройством: это был тонкий обруч, испещрённый микроскопическими кристаллами, которые могли регулировать состав воздуха вокруг носителя. Вейл осторожно надел обруч на шею Латора, избегая резких движений, чтобы не повредить экзокостюм. Как только устройство активировалось, оно начало испускать едва заметное облако, обогащённое элементами, близкими к атмосфере Ксавирона, создавая вокруг Латора микросреду, которая должна была облегчить его состояние.


Пока техноцелители работали, другие селаринцы, стоявшие поодаль, начали тихо напевать мелодию – низкую, почти неслышимую, но наполненную вибрациями, которые, по их поверьям, помогали восстановить гармонию тела и разума. Это не было ритуалом в привычном смысле, а скорее инстинктивным откликом их культуры, где звук и свет всегда служили целительству. Ларец, лежавший рядом, привлекал любопытные взгляды, но никто не осмелился к нему прикоснуться – селаринцы уважали чужие тайны, особенно в такой момент.


Вейл, не отводя глаз от Латора, положил руку на его плечо, словно пытаясь передать ему свою силу. Он чувствовал ответственность за гостя, понимая, что этот инцидент мог омрачить их встречу. Но в его сердце не было места для паники – только решимость и вера в то, что их знания и технологии спасут ксавиронца.


– Командующий, вы сильнее, чем этот миг слабости, – прошептал он, обращаясь к Латору, хотя не знал, не слышит ли тот. Эти слова были не просто утешением – они отражали убеждённость Вейла в том, что Латор, несмотря на свою суровую внешность, обладал внутренней стойкостью, способной преодолеть этот испытательный момент.


Через несколько минут Латор начал подавать признаки жизни. Его грудь, стянутая экзокостюмом, медленно поднялась, и слабый вздох вырвался из-под шлема. Сайра, следившая за показаниями кристалла, облегчённо промолвила:


– Организм стабилизируется.


Вейл, всё ещё сидя рядом, позволил себе лёгкую улыбку, но его глаза оставались внимательными. Он понимал, что этот случай – не просто физическая реакция, но и символ хрупкости их нового союза. Селаринцы, окружавшие Латора, обменивались взглядами, в которых читалась радость, но и осознание: их миры, столь разные, потребуют большего, чем технологии, чтобы стать единым целым.


– Когда он придёт в себя? – задал вопрос Вейл.


Сайра пожала плечами:


– Мы впервые сталкиваемся с подобным. Я не могу дать прогноза.


Вдруг из общего числа селаринцев выделился один. Он был невысокого роста. На его голове совершенно не было волос, что вообще-то являлось редкостью для жителей планеты. В основном их тела были пропорциональны и гармоничны. Но в этом представителе данного мира что-то было не так. У него был какой-то недобрый взгляд. Узкие губы и крючковатый нос не делали его привлекательным внешне. Короче, он сильно и странно выделялся на общем фоне, но при этом был настоящем селаринцем.


Так вот, этот незнакомец сказал:


– Тут нечего переживать. Пару солнечных циклов – и тело привыкнет.


– Вы полагаете? – с сомнением спросил у него Вейл.


– Вы меня прекрасно знаете. Я уже давно занимаюсь теорией адаптации. Именно я предложил рассмотреть возможные проблемы нашим прогностическим оракулам – и по моему изначальному запросу они выдвинул предложение о создании портативного модуля адаптации.


– Да-да, Ксавор, – согласился с ним Вейл. – Так что нам делать?


– Отправьте его, – с каким-то пренебрежением сказал Ксавор, глядя на Латора, – в восстановительный бассейн. Пусть лежит там…


– Но уместно ли? – вмешалась Сайра. – Бассейны нужны при медитативных переутомлениях и перегрузках в интеллектуальной работе…


– У нас нет другого места, куда бы можно было направить больного с такими симптомами, – парировал Ксавор.


С его мнением было согласно большинство. Вейл также нашёл замечания этого селаринца резонными. Поэтому Латора быстро поместили на особую передвижную машину левитирующего типа – и увезли. Сайра отправилась вместе с пострадавшим…


– Нам нужно срочно собрать совещание, – подойдя к Вейлу ближе, прошептал Ксавор.


– Безусловно. Безусловно…


Техноархеолог в задумчивости смотрел на лежащий на земле серый ларец, интересно переливающийся под лучами солнца. Он бы мог долго его рассматривать, но коллеги по делегации не позволили ему уйти в размышления…


– Что с этим делать? – услышал Вейл вопрос, вернувший его в здесь и сейчас.


– Ах, ларец… Я присмотрю за ним… Созываем Вещий круг! – громко заявил он, подняв ларец.


Через некоторое время он, Ксавор, члены космической делегации с Селарина, а также несколько управляющих старейшин планеты встретились на конференции в режиме реального времени. Вейлу и тем, кто был с ним, пришлось вернуться на корабль – и оттуда выходить на связь с так называемым Вещим кругом.


Что же это такое?..


Вещий круг Селарина был высшим органом управления планетой. Он воплощал в себе её философию равновесия, мудрости и взаимосвязанности. В отличие от строгих иерархий или военных структур, что могли бы существовать в других мирах, Вещий круг – это собрание самых уважаемых умов Селарина, чья власть основана не на силе, а на глубине их знаний и способности видеть целостную картину. Этот орган был сердцем принятия решений на планете, и его влияние распространялось на все аспекты жизни цивилизации. В его состав входили представители различных сфер жизни Селарина, каждый из которых является мастером в своей области: техноархеологи, такие как Вейл, изучавшие древние технологии и их связь с современностью, чтобы извлекать уроки из прошлого; целители, владевшие знаниями о теле и разуме, способные восстанавливать гармонию на всех уровнях; философы, чьи размышления о природе космоса и роли Селарина в нём формировали мировоззрение народа; инженеры, создававшие утончённые машины и системы, поддерживающие жизнь на планете; хранители кристаллов, ответственные за поддержание энергетического баланса планеты через её хрустальные структуры.


Каждый член совета был не просто экспертом, но выступал носителем мудрости, отобранным за способность к глубокому пониманию действительности и беспристрастности. Круг состоял из двенадцати членов, и каждый носил звание ведающего, что подчёркивало их равенство и коллективную ответственность.


Круг традиционно собирался в Зале Света – величественном строении, чьи стены, построенные из полупрозрачных кристаллов, переливались всеми известными на планете цветами, когда его освещало местное светило. Видимо, эта особенность (полупрозрачность) была присуща всему, что создавалось на Селарине…


В центре зала парил Кристалл Гармонии, древний артефакт, который, по преданию, улавливает вибрации мыслей и помогает достичь консенсуса. Также в этом Кристалле находился тот самый искусственный интеллект, который часто помогал вырабатывать гармоничные выводы. Вот и из-за случая с Латором Вейл, как техноархеолог и ключевой член круга, созвал собрание, чтобы обсудить произошедшее и его последствия.


Когда Вейл доложил другим членам Вещего круга, находящимся в Зале Света, что случилось, повисла небольшая пауза.


– Какая странная нестандартность, не вписывающаяся в нашу идеальность, – промолвил один из ведающих.


– Ксавиронцы скоро поймут, что что-то стряслось, раз нет никаких известий от их командующего, – сделал заключение другой. – Их корабль висит над нами – и я опасаюсь, что они всё истолкуют не в нашу пользу. И из-за этого могут нас атаковать…


– Предлагаете нанести превентивный удар? – был задан кем-то вопрос.


– Это акт ничем неоправданной агрессии! – повысил голос Вейл. – Мы не должны их атаковать – это война без причины. Не для этого наши миры прошли через тысячи лет страданий, мучений и поисков, не для этого мы помогли друг другу выйти за пределы своих планет, чтобы первым, что мы сделали совместно – стала война по надуманной причине!


И вдруг в совещание вмешался Ксавор. Он не был членом главного селаринского органа управления, но часто входил в консультационные группы. И иногда имел право слова. Сейчас же он бесцеремонным образом вмешался. Нарушив гармонию процесса…


– Простите великодушно, дорогой Вейл и вы, о великие из мудрецов галактики.


Да, этот селаринец умел льстить, хотя лесть не была свойственна образу мышления его соплеменников. И откуда только в нём был этот талант?..


– Ситуация вышла из намеченных рамок и расписания, – продолжил Ксавор, хитро сузив глаза. – И мой порыв есть тому подтверждение. Но я не могу молчать, пока вы степенно предаётесь осмыслению события. Вейл, – обратился он к техноархеологу, – вы говорите про акт неоправданной агрессии… Но разве облачение в защитную броню этим… этим ксавиронцем – разве это не акт агрессии? Что в его ларце? Это безопасно? Он надел защиту, чтобы что?.. Чтобы стать неуязвимым? Он хотел нас отравить? Взорвать? И это был бы сигнал для начал экспансии? Они бы напали на нас своим огромным кораблём, а потом бы и остальной флот подтянулся? Почему вы не задаётесь такими вопросами?..


Все смутились. Ксавор весьма озадачил членов Вещего круга.


– Ещё немного времени – и ксавиронцы начнут задавать вопросы, почему их командующий не выходит на связь, где трансляция встречи, где обмен приветствиями и прочее, – не унимался Ксавор. – У них уже есть повод усомниться в нашей искренности – и начать атаку. Вы этого ждёте, всеведающие?


– Но наши намерения чисты! – почти прокричал кто-то из Зала Света.


– Но повод! – громко ответствовал Ксавор. – Повод начать первую галактическую войну есть! И я всегда предупреждал об этом! А мне никто не верил, уверяя, что наша гармония и баланс доказывают обратное. Но хорошо, что хватило ума у нас всех спросить у нашего ИИ – и он дал рекомендацию строить флот. Потому что Ксавирон свой флот построил – и мы видели это в наши наблюдательные устройства. Вопрос: а зачем им этот флот? Куда он двинется? Не на Селарин ли?


– И что, по-вашему, нам надо сделать? – спросили у него ведающие.


– Атакуем первыми! Уничтожьте их корабль – а потом посылайте флот на Ксавирон! Нужно разгромить этих фанатиков, грезящих вечной войной и не терпящих инакомыслия!..

– Одну минуту, – попросил Вейл, сбив ход мыслей оратора, подталкивавшего всех к безумным мерам. – Вы так хорошо описываете ксавиронцев, что я диву даюсь, откуда вы их так хорошо знаете…


Ксавор, отерев лысину от проступившего пота, ответил:


– Я изучаю их всю свою сознательную жизнь, дорогой Вейл… Я строю гипотезы и проверяю их жизнеспособность через искусственный интеллект…


– И что же говорит по этому поводу искусственный интеллект?


– Что с вероятностью 76% на нас нападут! И чтобы этого не случилось – мы должны нанести им молниеносный удар! Мы можем это…


– Стойте, Ксавор, – уже потребовал Вейл. – По вашим расчётам есть ещё 24% – и мы должны воспользоваться ими. Это наш долг.


Остальные члены совета, участвовавшие в собрании дистанционно, согласно принятым доктринам Селарина, приняли точку зрения Вейла.


– Но вопросы от ксавиронского корабля всё равно могут начать поступать, – было сказано кем-то из делегации. – Ксавор прав, они могут отреагировать враждебно.


– Ничего страшного не случится, – улыбнулся Вейл. – Я уже передал запрос ИИ сгенерировать передачу. Они даже не заметят разницы…


В Зале Света коллеги Вейла выразили уважение его прозорливой мудрости. Действительно, их управляющая операционная система может сделать всё в самом натуральном виде…


Что ж, консенсус принят. Ксавор, конечно, был недоволен, но его видение не было главным, хоть преподнесённые им данные казались убедительными. Обычно общее решение вырабатывается не так быстро. Но времени медитировать и сопрягать информацию с интуицией не имелось. Спешка – враг гармонии. И Вейл своим спокойствием смог дать, как он сам думал, верное направление для дальнейшего движения.

### Глава тринадцатая: На Ксавироне смотрят и ждут


На Ксавироне меж тем всё шло по заданной программе. С большой помпой был отправлен в свой первый исторический полёт главный крейсер планеты – этот шедевр инженерной и научной мысли. Это было действительно значительное событие для цивилизации этого мира. Ксавирон наконец-то выходил за свои пределы, о чём так долго мечтал единый народ планеты. Конечно, это делал и Селарин. И оба соседа договорились дать старт своим кораблям одновременно, чтобы никто не испытывал досады из-за утраты первенства по этому поводу. Но, кажется, собратья по галактике были готовы уступить ксавиронцам, но те почему-то решили, что синхронный запуск космических судов и их стыковка – это будет так гармонично с точки зрения Вселенной… Такой ответ удивил селаринскую сторону, но они приняли его как проявление уважения к их традициям и менталитету. Ну, а дальнейшие детали мы уже и так знаем: селаринцы получили право взойти на ксавиронский корабль, а те – первыми посетить их планету.


Визит на Селарин не планировался долгим. Ведь потом, по уговору, надо было Ксавирону принимать гостей. И к этому надо было хорошенько подготовиться. И не было никаких сомнений, что ксавиронцы готовы. Можно сказать, что во всеоружии. Всё-таки этот народ был воинственным. Вспышки борьбы разного толка у них вспыхивали до сих пор. Так что метафора вполне уместна. Хотя даже если не знать и близко истории Ксавирона, всё равно их военнизированность накануне создания первого в галактике Дипланетис альянса могла вызвать подозрения…


Они были готовы. И не только к событию, о котором все говорили и которого ждали тысячи лет…


Население планеты в большинстве своём ничего не подозревало. Да, они привыкли со строгостью относиться к происходящему, но всё же первый контакт с селаринцами для всех был чем-то вдохновляющим. И Верховный Вседержитель со свойственной ему рассудительностью поддерживал в массах радостное настроение. Ведь он и сам на что-то надеялся…


Перед стартом Главного крейсера – это было его официальное название – правитель Ксавирона выступил перед командой корабля и населением с напутственной речью. В окружении личной гвардии, он с трибуны, специально сооружённой для него, обратился к своему народу. Однако он начал не сразу. На минуту он задумался…


Он не был старым – его лицо, лишённое морщин, дышало энергией зрелого возраста, а глаза, острые и тёмные, сверкали властной уверенностью. Высокий, крепко сложённый, он казался высеченным из того же металла, что и их мир: широкие плечи, прямая осанка, движения точные, как механизм. На голове – чёрный берет, украшенный единственной звездой, отлитой из серебристого сплава, символизирующей его связь с космосом. Поверх строгого мундира струился фиолетовый плащ, тяжёлый, но изящный, с гранитными нитями, вплетёнными в ткань, причудливо отражающими свет, напоминая о существующих аномалиях пространства. Его образ внушал трепет, уважение и желание служить Отчизне. Он сам был верен Родине и долгу с рождения и до сего момента. Но даже он не мог подумать, что доживёт до столь великого события в жизни планеты. Нет, ему говорили, что рано или поздно это случится – и вдруг это действительно произошло. И все инновации с открытиями последних лет – выпали именно на его правление. А значит, его имя будет вписано в историю наравне с Всеотцом, который начал путь единения народов. И другие государи Ксавирона лишь шли по нему, а он… Он первым делает настоящий шаг вперёд…


После небольшой мысленной задержки, Верховный Вседержитель произнёс свою речь:


– Сыны и дочери Ксавирона, воины, учёные, строители нашего великого мира! Сегодня, в этот час, когда звёзды галактики взирают на нас с высоты, мы стоим на пороге судьбоносного свершения. Перед вами, перед вашим Главным крейсером, что подобен копью, выкованному в пламени наших недр, открывается путь в неизведанное. Я, ваш Верховный Вседержитель, обращаюсь к вам, чтобы укрепить ваш дух, напомнить вам о том, кто вы есть, и указать на тот светлый горизонт, к которому мы идём вместе! Ксавирон – это не просто земля под нашими ногами, не только металл, что мы куём, и не только аномалии, что мы укротили. Ксавирон – это дух, несгибаемый, как сталь, и пылающий, как ядро нашей планеты. Вы, стоящие здесь, – наследники тех, кто смотрел в лицо бурям и не отступал, кто возводил города там, где хаос пытался поглотить всё живое. Ваша сила – не только в машинах, что вы создали, но в характере, что закалён в невзгодах. Каждый из вас – это искра, рождённая в пламени испытаний, и вместе вы – пламя, что способно осветить космос! Тропа, что лежит перед вами, ещё не проложена, но уже намечена. И она не будет лёгкой. Ведь космос – это не только звёзды, но и тьма, что таится между ними. Вы встретите сомнения, что подобны теням, крадущимся за вами. Вы столкнётесь с вызовами, что испытают вашу решимость. Но я говорю вам: нет преграды, которую Ксавирон не смог бы преодолеть! Мы рождены, чтобы стоять твёрдо, когда другие падают. Мы рождены, чтобы строить там, где другие видят лишь руины. Главный крейсер, этот символ нашей мощи, отправляется на встречу с Селарином, к народу, чьи пути пока нам чужды, хоть и кажутся близкими и понятными. Но в этой встрече – не слабость, а сила. Мы протянем руку, и в этом жесте будет не только дипломатия, но и воля ксавиронцев, что говорит: мы готовы принять вызов, чтобы вместе создать будущее, достойное наших предков и наших детей… – Верховный посмотрел на Латора и продолжил: – Наш избранный командующий, достойнейший из достойных, стоит во главе этой миссии. Молод он годами, но дух его старше веков, ибо в нём горит тот же огонь, что вёл нас через ночь незнания. Его дорога будет трудна, но я верю – и все мы должны верить, – что он понесёт знамя Ксавирона с честью. Ибо что есть Ксавирон, если не вера в победу? Мы не просто выживаем – мы побеждаем! Мы не просто идём вперёд – мы прокладываем путь для тех, кто придёт после нас!


Шквал оваций прервал государя. Народ бы и не успокоился, но нельзя было отклоняться от расписания. Поэтому была дана команда утихомириться – и тут же послушные и дисциплинированные граждане угомонились.


Вседержитель закончил речь следующим образом:


– Когда вы покинете нашу планету, когда звёзды станут ближе к вам, помните: вы несёте с собой не только технологии, но и наш дух. Пусть каждый ваш шаг будет твёрд, как металл наших городов. Пусть каждый ваш выбор будет точен, как наши машины. И пусть каждый ваш взгляд в пустоту космоса будет взглядом воина, который знает: победа неизбежна, ибо она – в нашей крови, в нашей воле, в нашем единстве! Идите же, сыны и дочери Ксавирона! Пусть этот крейсер станет маяком в ночи, пусть ваш дух станет огнём, что зажжёт новую эру. За Ксавирон! За победу! За будущее, которое мы создадим вместе!


Если где-то на планете и были те, кто не слушал Верховного, то это были какие-то откровенные маргиналы. Все взирали на главу Ксавирона по стойке смирно. В каждом уголке. Так было принято. И говорил он так, что никто не оставался равнодушным. Его голос был твёрд и могуч, но в нём, звучала не только сила, но и скрытая искра веры в миссию. И после его слов не осталось того, кто не верил…


Вседержитель тоже верил… Он явно во что-то верил, когда отправлял Латора в дальние дали…


После выступления государь удалился. Корабль во главе с командующим Латором взлетел. На планете начались гуляния и празднования этого дня.


– Ваше Превосходительство, это было великолепно, – промолвил советник, когда они ехали обратно в резиденцию правителя.


– Что ж, теперь только ждать… – промолвил Вседержитель.


– Долго не придётся…


Советник был уверен, что всё пройдёт по плану. Но на Селарине кое-что случилось. Мы уже знаем, что именно. А вот на Ксавироне об этом узнали немного позже. Верховный Вседержитель и все его подданные были уверены, что их посланник совершает свою дипломатическую миссию с честью и достоинством ксавиронца…


Он перешёл на корабль селаринцев с ларцом, в котором находились дары лично от Вседержителя. Он прибыл на соседнюю планету и сошёл с трапа. Он стал первым официальным представителем Ксавирона в другом мире. Его с почестями приняли в гостях. По этому поводу был устроен самый настоящий пир с демонстрацией вариантов селаринской культуры…


Верховный в окружении членов правительства и военачальников наблюдал за Латором через трансляционные экраны – и удивлению его не было предела…


– Друзья мои, вам не кажется, что эта церемония затянулась? – спросил он.


Главный ассистент, который всегда сопровождал правителя, откликнулся первым:


– Мой господин, пока всё идёт в рамках регламента… Хотя вы безусловно правы. Даже у нас уже всё поутихло, а у них… Если они так и продолжат, то, боюсь, мы не уложимся в график…


– Этого бы не хотелось… – задумчиво промолвил Вседержитель. – Но… Дёргаться раньше времени у нас нет причин… Ведь нет?


– У нас всё под контролем, – доложили слева.


– Мы готовы действовать при любых обстоятельствах, – сообщили справа.


– Даже при тех, что мы не учли? – сыронизировал Вседержитель.


Стоящий позади него советник наклонился и прошептал:


– Любые задержки мы сможем всегда использовать в свою пользу. Если селаринцы вздумали водить нас нос, то это будет лишь нашим дополнительным козырем, когда наступит час икс…


Правитель искоса посмотрел на него. В лице консультанта застыло стойкое хладнокровие и беспристрастие. Ксавиронский государь пару секунд не отводил от его лица взора, а потом согласно кивнул.


– Ладно, давайте смотреть дальше, – произнёс Верховный бодро.


В общем, трансляция праздника, организованного в честь Латора селаринцами, шла непрерывно два дня. И торжества там, похоже, и не думали заканчивать. На Ксавироне внимательно смотрели за всем этим шоу… Верховный лично занимался наблюдениями – и больше суток не смыкал глаз. Но даже его сморил сон. А он когда очнулся – то увидел ровно то же, на чём и остановился, перед тем как сомкнуть глаза.


– Они всё ещё празднуют? – сонно спросил он.


– Да, – получен был ответ.


– А Латор? Он уже передал наши дары?..


– О нём пока ничего не говорят…


– Не нравится мне это… Вызовите Главный крейсер. Пусть сделают запрос!


Всё-таки расстояние между Ксавироном и Селарином было приличным. И сигналу для связи требовалось некоторое время. Да, обе цивилизации по мере развития технологий сообща заполонили пространство между планетами спутниками-ретрансляторами, которые позволяли передавать информацию быстро и точно. И если со вторым вообще проблем не возникало, то с первым по объективным причинам случались задержки…


– Долго ещё ждать? – в нетерпении спросил Вседержитель, когда уже прошёл длительный отрезок времени после вызова.


– Скоро должны ответить… – сказал консультант. – Надо только подождать.


– Я уже устал ждать! – вскипел Верховный. – И смотреть на этот дурацкий парад!


– Есть сигнал! – крикнул некий связист. – Канал связи активирован!


На экране, после короткого шипения помех, появилось лицо первого помощника Латора – Ксавена. Это был мужчина среднего роста, с жилистым телосложением, которое говорило о годах тренировок и дисциплины. Его лицо, угловатое и загорелое, покрытое лёгкими шрамами, отражало его тяжёлый воинский быт. Короткие жёсткие волосы, тёмные с проседью, были аккуратно зачёсаны назад. Глаза, серые и холодные, смотрели с непреклонной твёрдостью – и в них не было и малейшей искры тревоги. На нём был стандартный ксавиронский мундир, чёрный с коричнево-красными вставками, подчёркивающими его статус, а на груди – знак отличия, указывающие на его ранг.


Ксавен, выпрямившись перед экраном, доложил:


– Верховный Вседержитель, первый помощник…


– Вольно, – отмахнулся государь, усевшись в кресло перед экраном. – Что там у вас происходит?


– Миссия продолжается, мой господин. Латор находится на Селарине. Мы ждём его возвращения.


Голос Ксавена, глубокий и размеренный, всё же скрывал внутреннее напряжение, ведь он знал, что каждое его слово будет взвешено. Сейчас он командует Главным крейсером – и на нём лежит большая ответственность…


– Комендант Ксавен, – обратился к нему Верховный, – командующий Латор выходил с вами на связь?


– Никак нет, мой государь!


– А вы с ним связывались? – тут же последовал новый вопрос.


– Таких указаний не было, мы соблюдаем режим тишины, как нам и было велено, чтобы не вызывать у селаринцев подозрений…


– Вы поступаете верно… Попытайтесь поговорить с командующим Латором – а потом доложите мне лично. И не затягивайте с этим. Вам ясно?


– Так точно, Ваше Превосходительство!


Вседержитель, довольный собой, посмотрел по сторонам – связисты, удерживавшие устойчивую передачу звука и картинки, резко вернулись с своим обязанностям.


– Вы были великолепны, государь, – прозвучал комплимент от советника.


– Ой, хватит уже… Мне что-то не нравится, что там происходит. Латор уже должен был возвращаться…


– Ну, судя по информации с Селарина, там его чествуют чуть ли не все подряд… Он вот яко бы недавно посетил какую-то там Государственную лингвистическую академию, где ему что-то там объясняли…


– Будто он что понял! – усмехнулся Вседержитель. – Не пора ли им уже дать нам знать?..


– Не так быстро, Ваше Превосходительство. Из-за близости спутника к нашей планете в атмосфере опять излишек отрицательно заряженных ионов, которые могут мешать связи…


– Ох уж мне это ожидание… – посетовал Вседержитель.


Но что поделать – надо лишь ждать. Полдня ушло на ответ с Главного крейсера…


Вновь появился на экранах заместитель Ксавен, который доложил:


– Ваше Превосходительство, командующий Латор находится в полном здравии на территории планеты Селарин. Ему оказывается большое внимание, дабы он не ощущал дискомфорта из-за дальности дома. Его с уважением сопровождают высшие представители правящего класса. Его детально знакомят с культурой и традициями Селарина, чтобы он мог составить наиболее полный образ об этой цивилизации. Он ни в чём не нуждается и следует плану…


Верховный внимательно выслушал Ксавена, не перебивая. Государю было интересно, чем закончится эта заученная шаблонная речь подданного. В его словах не было ничего необычного. Они звучали очень доходчиво и последовательно. Мысль, которая была ими изложена, вполне ясно и точно усваивалась в мозгу. Но, несмотря на всю правильность этих слов, что-то в них всё равно смущало Вседержителя…


Он ничего не ответил Ксавену, помолчав непродолжительно.


– Это было сообщено селаринцами? – спросил правитель Ксавирона.


– Так точно!


– Ага… Значит, это не слова самого Латора. А сам он что-нибудь говорил? – поинтересовался Верховный.


– Никак нет, Ваше Превосходительство. Латор на связь не выходил. Мы сделали прямой запрос представителям группы, которые занимались обеспечением нашего с селаринцами контакта… Они нам передали эти сведения…


– Хм, а они хитрецы, – усмехнулся Вседержитель. – А теперь передайте этим представителям, что я лично требую, чтобы Латор переговорил со мной. И что требую этого немедленно!


Верховный был грозен в тот миг. Ксавен, даже находясь очень далеко от повелителя, всё равно испытывал какой-то благоговейный страх. А ещё он меньше всего хотел, чтобы из-за оплошностей командующего, пострадал бы и он сам. Поэтому он с большой прытью и энергичностью бросился исполнять новый приказ…


Мы-то с вами, внимательные читатели, понимаем, что на Селарине всё шло не совсем так, как докладывал Ксавен. Был некий момент, который они почему-то стеснялись озвучить вслух. И требование правителя Ксавирона дать слово Латору не слишком соответствовало текущей обстановке…


– И как теперь быть? – был задан вопрос членами Вещего круга Вейлу.


Они заседали в Зале Света.


Техноархеолог, погладив свою седую бороду, сказал:


– Ну, пока у нас получается… Давайте сделаем то же самое…


– Но получится ли? Наша система ещё не воспроизводила иноземцев детально…


– Думаю, вычислительных данных нам хватит. Если что – всегда можно сослаться на аномальные наложения при передаче сигнала…


Наверное, не всем было понятно, о чём договорились члены Вещего круга. И уж точно ксавиронцы этого бы не поняли. Ведь их требование было исполнено – и Латор вышел на связь…


– Что вы вытворяете, командующий? – с недоумением спросил Вседержитель. – Вы уже должны быть на пути домой, а вы уже – я со счёта сбился, на сколько вы там задержались… В чём дело?


– Ваше Превосходительство, я не могу взять и сорваться без причины, – ответил Латор. – Селаринцы крайне гостеприимны. Им интересно узнать нас ближе. Они хотят, чтобы мы поняли их лучше…


Верховный перебил командующего:


– Я не понимаю… Что они с вами там сделали? Вы в своём уме? У вас было задание…


– Задание? – вдруг удивился Латор. – Ах, да… Я выбился из временных рамок, но считаю, что так даже лучше. Я глубже вникну в положение дел на планете. Я соберу больше информации. Раз селаринцы считают своим долгом всё мне показать – я продолжу играть по их правилам. Затем я вернусь на корабль – и мы отправимся на Ксавирон…


Рябь стала мешать общению Верховного и командующего. Латор что-то ещё говорил, но изображение стало искажаться, а звук постоянно прерывался. Потом сигнал и вовсе был потерян…


– Что?.. – Вседержитель недоумевал. – И это всё? Связисты! Что случилось?!


– Это не у нас… Это с Селарина сигнал прервался… Там, видимо…


– Аномальные пустомели, – не стал дослушивать объяснений Верховный. – Консультант! Где мой консультант?!


– Я здесь, Ваше Превосходительство! – откуда ни возьмись появился тот.


– Ну и что скажешь?


– Думаю, при данном сценарии надо полагаться на чутьё Латора, который действует сейчас по ситуации. Да, мы планировали начать раньше, но раз уж так всё пошло, то используем это время на перепроверку готовности. В любом случае, нам нужно, чтобы он вернулся…


– Н-да… Н-да… – с некоторым недовольством произнёс правитель Ксавирона. – Пожалуй, ты прав… Хорошо… – Государь встал и направился к выходу из комнаты связи.


Перед дверьми он резко остановился. Консультант чуть не врезался в его широкую спину.


– А всё-так… Меня не покидают сомнения, что селаринцы нас как-то провели… Не знаю, в чём и как, но как будто… Неужели они что-то знают?.. – задумался Верховный Вседержитель.

### Глава четырнадцатая: Латор просыпается


– Он приходит в себя! – донёсся откуда-то издалека до него приятный женский голос.


В голосе чувствовалась забота. В нём слышалась сердечная теплота. И, кажется, в нём звучало то чувство, которое ни с чем не спутать во всей галактике… А может, даже и во Вселенной. Латор не хотел пробуждаться. В его представлениях мелькал утончённый образ женщины – и приятное волнение начинало охватывать всё его тело. Он старался удержать это видение в голове, но не смог. Его выкинуло из сна…


Когда Латор наконец открыл глаза, его взгляд, всё ещё мутный, встретился с глазами Вейла. Селаринский лидер, не теряя спокойствия, наклонился к командующему и тихо сказал:


– Добро пожаловать на Селарин, друг мой. Мы с вами.


Эти слова, наполненные добрым посылом, были обещанием – обещанием, что Латор не один в этом чужом мире, и что селаринцы сделают всё, чтобы он почувствовал себя как дома.


– Что со мной? Где я? – спросил Латор, приподнявшись.


Он находился в просторной светлой комнате. Лежал он в большой мягкой кровати. В стороне возле небольшого столика стояла техноцелитель Сайра и чем-то была занята. Как только она уловила слухом движения Латора, то оглянулась…


Их взоры встретились. И оба почему-то улыбнулись друг другу. Но затем Сайра отвернулась…


– С вами всё хорошо, – проговорил сидящий подле кровати на белом стуле Вейл. – Теперь всё хорошо. Мы не продумали этот момент полностью – за что приносим глубочайшие извинения…


– Какой момент? – настороженно спросил Латор.


– Мы были уверены, что ваш организм примет нашу атмосферу легко, но возникли осложнения. Вам потребовалась некоторая адаптация. Мы, конечно, просчитывали все варианты – и была вероятность, что с вами может что-то такое произойти. На этот случай у нас был подготовлен специальный модуль, который спас вам жизнь…


Латор принял сидячее положение:


– Так что со мной произошло?


К ним подошла Сайра, держа в руках поднос с какими-то смесями. Она вела себя скромно и старалась не смотреть в глаза Латору. Он словно онемел, когда она приблизилась. Её присутствие привнесло глоток свежести и чего-то настоящего в это стерильное окружение – такое мягкое, но ощутимое. Латор не мог отвести от неё взгляда, поражённый её инопланетной красотой, которая казалась ему одновременно знакомой и совершенно чуждой…


Сайра была молодой и изящной, с тонкими чертами лица, напоминавшими ксавиронские, но с едва уловимыми отличиями, выдававшими в ней селаринскую природу. На её бледном лице c едва заметным свечением хорошо были видными яркие румянца, говорившие о том, что девушка очень смущена. В своём прозрачно-голубом одеянии она выглядела словно покрытая тончайшим слоем льда, что придавало ей эфирный, почти призрачный вид. Но эти румяные щёки точно свидетельствовали, что перед Латором стоит живая селаринская девушка – воплощение женской красоты этого мира. Глаза Сайры были большими, с золотистым оттенком. Они казались живыми, глубокими, но в то же время скрывали в себе что-то недоступное, что Латору не удавалось разгадать. Её длинные светлые волосы были аккуратно заплетены в сложную косу, струящуюся по спине, словно серебряная река. Такая причёска на её голове смотрелась гармонично.


На ней был надет традиционный костюм селаринских техноцелителей – облегающий комбинезон из тонкой, из почти прозрачной ткани, которая переливалась разными цветами, от мягкого голубого до глубокого фиолетового, в зависимости от угла света. И сейчас могло даже показаться, что на ней и вовсе ничего нет, а сама она будто явление из сна. Но это лишь была секундная фантазия Латора. Он бы не отрываясь смотрел на Сайру, но присутствие Вейла не позволяло ему вести себя столь недипломатично. Да, таких нарядов на Ксавироне врачи не носят. Он подчёркивал стройную фигуру техноцелителя, изящные изгибы тела, но при этом оставался практичным: по бокам виднелись карманы и крепления, где висели небольшие медицинские устройства. На запястьях Сайры поблёскивали браслеты с инкрустированными камнями. Это были не просто украшения, а сложные инструменты для сканирования и лечения, которые Латор сумел распознать опытным взглядом военного. Вообще контраст между красотой и функциональностью очаровывал его, заставляя чувствовать себя одновременно восхищенным и немного потерянным…


Когда она подошла к кровати, Латор ощутил легкий аромат – что-то свежее, с ноткой металла, возможно, от смесей на подносе или от самой атмосферы комнаты. Её движения были плавными, почти бесшумными, и это только усиливало его замешательство. Он попытался поймать её взгляд, но Сайра упорно смотрела вниз, на поднос, или чуть в сторону, избегая его глаз. Это смущение, эта скромность в поведении девушки вызвали у Латора волну любопытства. Почему она так себя ведёт? Он чувствовал, что за этим скрывается что-то большее, чем просто профессиональная сдержанность…


Возле кровати Латора, у самых его ног, вдруг словно материализовалась небольшая тумбочка, на которую Сайра поставила поднос с лекарствами. Командующий продолжал внимательно следить за техноцелителем, которая отстегнула один из браслетов и стала им водить вокруг Латора…


– Что происходит? – задал он новый вопрос.


– Ах, это чистая формальность, – поспешил успокоить его Вейл. – Сайра просто снимает показатели жизнедеятельность вашего организма…


– Да, нам надо убедиться, что вы окончательно адаптировались в нашим условиями, – наконец-то подала она свой голос, случайно взглянув на Латора – и раскрасневшись из-за этого ещё сильнее.


Ксавиронец лишь улыбнулся. Её голос, мелодичный и мягкий, немного дрожал от лёгкого волнения. Она стала объяснять, что за смеси она принесла и чем они полезны для пациента. Оказалось, что это традиционные селаринские лекарственные препараты, которые улучшают метаболизм организма и насыщают его полезными витаминами…


– Но как вы поняли, что они мне помогут? – засомневался Латор в правильности выбранного лечения и дозировки препаратов.


– Некоторые накопленные знания за время дальних контактов наших цивилизаций помогли нам составить определённые представления о ксавиронцах, – пояснил Вейл. – А Сайра – один из лучших наших техноцелителей. Она знает своё дело. Эти смеси буквально поставили вас на ноги, мой друг.


Пока Латор отвлёкся на слова техноархеолога, Сайра успела сделать командующему внутреннюю инъекцию специальным прибором, который всё это врем висел у неё на поясе. Всё прошло безболезненно. Латор даже не понял, что произошло. Он прислонил ладонь к шее, к месту, куда был сделан ввод лекарства.


– Вы в надёжных руках, – похлопав его по плечу, проговорил Вейл.


Затем Сайра удалилась, ничего не сказав на прощание. Тумбочка растворилась, будто и не было её. Латор всё ещё пребывал в каком-то полусонном состоянии. Он не ощущал контроля над телом. Словно оно было невесомым – и он вот-вот взлетит. Поэтому он крепко держался за края кровати.


– Вам, наверное, также непривычна сила притяжения нашей планеты, – проговорил Вейл, увидев, как Латор вцепился в корпус кровати. – Она хоть и больше вашей в диаметре, но из-за стечения обстоятельств гравитация у нас чуть ниже. Ваша планета меньше – и сильнее притягивает вас к себе. И на неё сильнее воздействует наша звезда. А мы как бы находимся под прикрытием…


– Да-да, мы словно щит для Селарина, – сказал Латор. – Вы вечно весите над нашими головами…


– Ну, это ничего. Главное, что мы на физиологическом и генетическом уровне схожи – а значит, и вы, и мы сможем быстро приспособиться, – добавил Вейл.


– Но… – Вдруг Латор вскочил на ноги. – Где мой мундир? – Он стал пробовать пощупать себя за спину. – Где мой экзокостюм? Во что вы меня нарядили?


– Это обычная лёгкая одежда для того, кто находится на лечении, – также встав, промолвил Вейл. – Чтобы наша помощь вам была эффективнее, нам пришлось вас раздеть…


– Но как вы смогли снять экзокостюм? – с недоумение спросил Латор.


– Ах, друг мой, ваша технология, конечно, сложна, но мы тоже кое-что понимаем в наночастицах… Не переживайте, все ваши вещи в надёжном месте.


– Но я не могу ходить в этом! – возмутился Латор. – Я военный! Я командующий! Я… Мне же на церемонию встречи надо!


Он дёрнулся в сторону, но не увидел выхода. Это комната была сплошь из белых ровных стен. Но Сайра же как-то вышла?


– Не надо напрягаться, вам ещё рано… – предупредил Вейл.


У Латора вдруг слегка закружилась голова. Он сел обратно на кровать.


– Мы сейчас выйдем, – сказал Вейл. – Вам не нужно больше волноваться о том, как вы представили свою планету. Я вам даю слово, что вы сделали это очень достойно, что даже сам Верховный Вседержитель Ксавирона выразил нам благодарность за столь великолепный приём…


– Что вы имеете в виду? – не понял Латор. – Как? Встреча уже прошла? Но когда? Почему я об этом ничего не знаю?..


– Понимаете, друг мой, – присев рядом, стал объяснять Вейл, – с вами произошла деликатная ситуация. Это, конечно, наш просчёт и конфуз. Иначе говоря – дипломатическая катастрофа галактических размеров. Мы только-только вышли на новый космический уровень – и тут тебе такое… Полный провал. Срыв всех договорённостей. Мы толком не знали, как нам себя вести. И уж тем более – мы не могли и предположить реакции ваших соплеменников на произошедшее. Да, мы могли бы обдумать варианты, но времени не было. Надо было спасать положение и вашу жизнь…


– И как вы это сделали? – поинтересовался Латор. – В смысле, как спасли положение…


– У нас есть технологии генерации контента, – дал ответ Вейл. – Мы буквально воспроизвели вас, всё окружение, все церемонии – и показали это на всю галактику. И на Селарине, и на Ксавироне все уверены, что вы путешествуете по нашей планете, постигая её красоту и особенности…


– Я? – удивился командующий. – Путешествую и постигаю?.. Хм, как долго я это делаю?..


– Уже семь дней…


– Что?! Но это ложь! – начал негодовать Латор. – Это самая настоящая гнусная ложь! Мой повелитель не оценит такой выходки! Это обман! Вы обманываете и нас, и себя – зачем вы это делаете?


– Мы лишь хотели обезопасить наше соглашение о союзе…


– Немыслимо! – продолжал Латор, расхаживая по комнате. – Такое наглое враньё! Я на это не соглашался! Что я скажу своим людям на крейсере? Что я доложу Вседержителю, когда мне начнут задавать вопросы?


– Прошу вас, войдите в наше положение. Это наш первый опыт – и мы не придумали ничего лучше… Все воспоминания о ваших поездках по Селарину мы загрузим в память вашего экзокостюма. Вам не придётся что-то выдумывать – вы будете знать всё. Мы лишь просим помощи у вас. Да, дипломатия оказалась сложна, но давайте закончим то, ради чего наши миры проделали этот долгий путь. На кону будущее галактики. На кону – наше будущее на просторах Вселенной. Так давайте же усмирим свою гордыню ради счастья народов Ксавирона и Селарина. Я согласен, что воссоздание вашего образа без вашего согласия на то – это вторжение в ваше личное пространство. Для чести ксавиронского командующего такое неприемлемо. Да, это кажется ложью и обманом. Но для нас, селаринцев, это тоже неслыханная выходка. Мы привыкли к прозрачности и открытости. А тут, получается, мы сами опорочили свои идеалы… Но всё ради благой цели. Поверьте, нам намного сложнее. Вы единственный ксавиронец, кто вовлечён во всё это. А с нашей стороны очень много граждан знают, что происходит. И Сайра знает. И она очень волнуется из-за этого. Вы могли видеть, как она стеснялась смотреть вам глаза, как она раскраснелась… Ей стыдно, что она участвует в этом фарсе. Мне стыдно. Я взял на себя всю ответственность. И прошу вас лишь о малом: просто вернитесь к своей роли посланника Ксавирона. И вручите свой ларец с дарами нашему Вещему кругу, который уже ждёт нас в Зале Света. И на этом всё закончится. Вы вернётесь домой. Ваше право, рассказывать ли об инциденте. Мы просто хотим, чтобы вы поняли наши намерения…


– Я не понимаю, – отступив от Вейла подальше, сказал Латор. – Лучше бы вы просто сказали правду…


– Мы не могли… Я не мог… Латор, это я считаю вас своим другом. И весь Ксавирон. Но на Селарине есть те, кто не разделяет подобных взглядов. Они видят в вас не братьев, а инопланетян, потенциальных врагов. И они могли бы использовать вашу потерю сознания в своих недобрых целях. И я буду откровенен: я не знаю, как бы отреагировал ваш Вседержитель. Был бы он объективен и справедлив?..


– Что? Вы подозреваете нас в каких-то уловках? Мой повелитель – это лучший предводитель на всю галактику Дипланетис! – пафосно заявил Латор.


– Я не сомневаюсь в вашей оценке своего господина. Но я с другой планеты. Вы это понимаете?


Командующий немного подумал и сказал:


– Да, я вас могу понять. Могу понять вашу стратегию… Но всё равно она мне кажется абсолютно неверной. И это не приведёт нас ни к чему хорошему…


– Так давайте же сделаем всё от нас зависящее, чтобы избежать чего-то плохого, что так и витает вокруг нас! – попросил Вейл, схватив его за руки.


Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Техноархеолог искал во взгляде командующего ту искру доброты, которую он заметил в нём ещё в космосе. Ксавиронец видел искренность в лице Вейла. Но сомнения, что этот селаринец его продолжает обманывать, не покидали Латора.


– Хорошо, – сказал он. – Я вам подыграю. Я не хочу быть виновником вашей некомпетентности. Меня послали представлять интересы Ксавирона – и я исполню свой долг. Но вернувшись, я буду вынужден доложить.


– Благодарю вас, Латор. Это ваше право. Я надеюсь, что вы измените своё решение, когда узнаете больше.


– Больше? Мне кажется, я узнал о натуре селаринцев уже достаточно…


– Ах, вы судите строго и поверхностно, но вас можно понять, – выразил согласие Вейл. – Я прошу просто вас дать мне шанс доказать, что наш поступок был оправдан далеко идущими целями.


Только после этих слов техноархеолог отпустил руки командующего. Ксавиронец даже стал их разминать – видимо, селаринец сильно надавил, сдерживая эмоции.


– Так, верните мне моё одеяние! – потребовал Латор.


– Безусловно, идёмте.


– Но куда? Тут нет дверей! – подивился командующий.


– Они и не нужны, – улыбнувшись, сказал Вейл, – и провёл своего гостя через стену…

### Глава пятнадцатая: Непреднамеренный обман


Латор, хоть и остался недовольным, всё же решил сыграть в игру селаринцев. Вейл был убедителен. В целом, выходка этих гостеприимных хозяев встречи не посягала на какие-то святые постулаты – по крайней мере, ксавиронского мира. Командующий, ознакомившись со своими похождениями, даже нашёл что-то положительное в воспроизведённом его образе. Латора изобразили даже лучше, чем он выглядел и мог бы себя проявить. На родной планете им бы могли гордиться. И все соплеменники, кто его видел в трансляциях с Селарина, действительно были преисполнены высоких чувств – до того представитель их мира был хорош…


По мере приближения к Залу Света, где должна была пройти главная церемония, Латор постепенно знакомился со всем, что он яко бы уже узнал о Селарине. Он и Вейл ехали в особом закрытом транспорте бесколёсного типа на магнитной подушке. Движение их было плавным, ровным, не слишком быстрым, но и не медленным…


– Мои помощники рассчитали всё до секунды, – промолвил Вейл, когда они только сели в транспорт. – Вам хватит времени, чтобы принять всю информацию…


Латор уже был в своём парадном мундире. Экзокостюм также находился при нём.


– Вы сказали, что передадите данные через мою броню, – промолвил он.


– Именно так… – ответил Вейл, когда они сели в машину. – У вас же там есть интерфейс подключения…


– Есть… Хм, вы и об этом знаете? – спросил командующий.


– Наши техники умеют разбираться в подобном. – Транспорт уже был в движении. – Я специально выбрал это средство передвижения. Мы скрыты – нас никто не видит. Вам нужно облачиться, чтобы я мог осуществить загрузку…


– Ну, дорогой Вейл, вы меня удивляете… – пожал плечами Латор.


Через мгновение он уже был в броне. Техноархеолог достал из своих одежд спрятанный кристалл, ощупал шлем Латора, нашёл на нём некий коннектор, к которому и приставил этот кристалл. И тут же началась загрузка данных, с которыми Латор бегло стал знакомиться…


Через какое-то время пути ксавиронец промолвил:


– Я должен сказать, что вы изобразили меня чересчур идеально… В реальности я бы так себя никогда не повёл, потому что меня не готовили ни к чему такому. Я опасаюсь, что моё командование уличит подлог…


– Уличит или нет – для нас это не будет иметь никакого значения, когда мы завершим свою миссию, – многозначительно произнёс Вейл.


В момент, когда передача содержимого из кристалла была практически завершена, их транспорт вдруг сделал резкий поворот на трассе. Нет, сам кристалл не отвалился от шлема, все данные загрузились в правильной последовательности, но в самом костюме кое-что сдвинулось. Латор слишком увлёкся собственными сгенерированными приключениями на Селарине, что потерял концентрацию. И при повороте немного наклонился вперёд, чуть не придавив Вейла, который успел подставить руки для защиты – и тем самым задел какую-то кнопку на предплечье экзокостюма. И перед ними вдруг появилась трёхмерная проекция некой области с координатами…


В эту минуту Латор подумал, что провалил задание полностью. Сработал координатный файл, который ему был передан перед отправкой сюда. Это было предположительным местом встречи с ксавиронским агентом, о котором Латору ничего не было известно. Совсем недавно он упрекал Вейла в обмане и непристойности, а на поверку сам оказался не лучше. Его сердце сжалось от стыда, словно стальной обруч стянул грудь, и он почувствовал, как жар прилил к щекам, скрытым под забралом экзокостюма. Машина, везущая их к Залу Славы, продолжала мягко скользить по удивительно гладким дорогам Селарина, но для Латора мир вокруг потускнел, будто свет его кристаллических шпилей померк в тени его собственного лицемерия…


Латор сидел неподвижно, его руки лежали на коленях, а взгляд, обычно твёрдый и прямой, был прикован к полу. Координатный файл, случайно активированный толчком машины, всё ещё звучал в его наушниках, встроенных в экзокостюм: холодный, механический голос повторял шифрованные данные – координаты, время, код для идентификации агента. Каждое слово било по его совести с сокрушительной силой. Он, командующий Ксавирона, избранный самим Вседержителем, только что осуждал Вейла и селаринцев в недостойном поступке, когда они, из благих побуждений, создали иллюзию его присутствия на планете, чтобы не посеять тревогу среди своего народа и ксавиронцев. А теперь его собственная тайна, куда более тёмная, вырвалась наружу, словно предательский луч света, обнажающий его двуличность…


Ему стало стыдно. Селаринцы, чья культура дышала гармонией и открытостью, скрыли правду о его состоянии, чтобы защитить союз, чтобы сохранить надежду на единство двух миров. Их поступок, хоть и вызвал его гнев, был продиктован заботой, желанием не допустить паники или сомнений. А что скрывал он? Тайное задание, о котором не знал никто, кроме него, Верховного Вседержителя и его советника. Эта встреча с таинственным агентом, который был послан неизвестно с какой целью, могла перечеркнуть труд многих поколений жителей обеих планет. Латор не знал, несёт ли этот агент угрозу или спасение, но само существование этой тайны делало его соучастником обмана, который, по его же собственным меркам, был куда хуже поступка селаринцев, которые лгали ради мира. Он же скрывал правду по неизвестным ему причинам, которые могла разрушить всё, что они пытались построить…


Латор чувствовал, как его душа разрывается между долгом и совестью. На Ксавироне честность ценилась превыше всего – не та мягкая, дипломатичная честность, а суровая, как металл, правда, что не допускает полутонов. Он был воспитан в этой традиции, закалён в ней, как сталь. И всё же он молчал, нёс в себе эту тайну, как яд, что отравлял его с каждым мгновением. Он вспомнил взгляд Вейла, когда тот извинялся за сгенерированный образ: в его глазах не было ни тени высокомерия, только искреннее желание быть понятым. А что мог предложить Латор? Только молчание, скрывающее координаты и шифры, которые, возможно, приведут к чему-то, что он сам не в силах предугадать…

Его пальцы невольно коснулись панели экзокостюма, где всё ещё хранился файл. Он хотел отключить его, заглушить этот голос, что звучал в его ушах, но не мог заставить проклятую панель откликнуться. Проекция карты местности так и висела перед ним и Вейлом, напоминая Латору о долге перед Ксавироном, перед Вседержителем, чья звезда на берете сияла в его памяти и свидетельствовала о доверии, которое ему оказали. Но с каждой секундой это доверие всё больше казалось бременем, цепями, что тянули его вниз. Он посмотрел на Вейла, сидящего напротив, чьё лицо, как всегда, было спокойно, но теперь Латору казалось, что за этим спокойствием скрывается вопрос: знает ли он? Слышал ли он голос файла? Или, хуже, понял ли техноархеолог, что Латор скрывает нечто большее, чем просто обиду за их обман?..


Машина мягко покачивалась, и хрустальные шпили за окном проплывали мимо, сияя, как звёзды, упавшие на землю. Но для Латора этот мир, столь прекрасный, стал зеркалом, отражающим его собственное несовершенство. Он упрекал селаринцев за их ложь, но их ложь была попыткой сохранить гармонию, в то время как его молчание могло разрушить её. Он представил, как Вейл, с его проницательностью, смотрит на него и видит не командующего, а человека, чья честность трещит под тяжестью секрета. Эта мысль была невыносима. Латор, привыкший держать всё под контролем, чувствовал, как его уверенность рушится, как песок, утекающий сквозь пальцы…


Он даже подумал признаться, объяснить, что это задание не его выбор, что он лишь следует приказу. Но слова застревали в горле, словно камни, слишком тяжёлые, чтобы их поднять. Он боялся – не за себя, а за то, что его правда может уничтожить хрупкое доверие, которое они с Вейлом начали строить. Селаринцы приняли его, спасли его, окружили заботой, а он, в ответ, принёс с собой тайну, которая создавала раскол в их союзе. Его гнев на их обман теперь казался ему мелочным, почти детским, по сравнению с тем, что он скрывал сам…


Вейл, заметив молчание Латора, решил первым нарушить повисшую тишину. Его глаза, глубокие и мудрые, словно уловили тень, что легла на лицо ксавиронца.


– Я узнаю это место! – радостно сказал он, и в его голосе не было нот претензий.


Латор сглотнул, чувствуя, как его горло сжимается. Он хотел ответить, но вместо этого лишь смог покачать головой, стараясь скрыть смятение. Координатный файл, наконец, замолк, но его эхо ещё оставалось в голове командующего, говоря тем самым, что он не свободен, что его долг – это не только миссия мира, но и тёмная тень, которую он не может сбросить…

Транспорт замедлил ход, и Зал Славы, величественный и сияющий, показался вдали. Латор знал, что скоро ему предстоит встретиться с Вещим кругом, завершить своё посольство, и, возможно, столкнуться с последствиями своей тайны. Но в этот момент он чувствовал только одно: он должен найти в себе силы быть честнее – если не с Вейлом, то хотя бы с самим собой. Ибо если он не справится с этим, то никакие координаты, никакие агенты не спасут его от того, кем он станет в собственных глазах…


– Я знаю это место! – опять повторил Вейл. – Это область крушения одного из наших стационарных спутников, которое произошло 14 лет назад…


«14 лет, – подумал Латор, вглядываясь в проекцию, – неужели агент на планете так долго?..»


– Почему это место так интересует вас? – спросил Вейл.


– Я точно не знаю, – начал говорить Латор как можно увереннее и спокойнее. – Тогда я был совсем молод, я лишь знаю, что в нашем обществе мысль о том, что скоро случится долгожданная встреча миров, вот-вот состоится. И вы, и мы уже могли сканировать пространство между планетами. Мы запускали зонды друг к другу…


– Да-да, это было большим достижением, – припомним прошлое Вейл с улыбкой.


– Вседержитель просил узнать, не было ли в крушении причин, в которых как-то косвенно виновны мы… – удивившись собственным словам, выдумал как-то уж складно Латор. – Потому что даже я помню, как в наших новостях сообщалось об этом. И на Ксавироне данный случай обсуждался активно…


Частично Латор сказал правду: да, падение спутника на Селарине было зафиксировано сканерами его планеты – и в некотором смысле взволновало научные группы, готовившие Главный крейсер к полёту в космос…


– Но вы могли бы напрямую обратиться к нам! – как-то весело произнёс Вейл. – В этом нет никакой тайны…


Последнее слово резануло слух Латора, хоть он и находился в броне.


– Мы вас сопроводим туда, когда пожелаете, мой друг, – искренне сказал техноархеолог. – Кристалл, думаю, уже можно убрать, – добавил он, отсоединив его.


Проекция сразу же пропала.


Они остановились.

– Приехали, – объявил Вейл.


Латор замешкался. Ему не хотелось сворачивать экзокостюм. Он переживал, что его волнение слишком заметно…


– Пойдёмте, мой друг, – подбодрил его Вейл.


Командующий постарался изобразить спокойствие.


«Кажется, он ничего не понял», – успокоил себя Латор, сняв защиту.


Он выбрался из транспорта…


– Друг мой, ларец! – вдруг опомнился Вейл. – Вы забыли свой ларец!


Ксавиронца немного передёрнуло от голоса селаринца, который вернулся за забытой вещицей и передал её в руки Латору.


– Удивительный ящичек, – с улыбкой добавил Вейл. – Мои коллеги даже подумывали его открыть, но я настоял, что это будет слишком некрасивый поступок… Но даже если бы и попытались – у нас бы не вышло. Тут ведь какой-то ксавиронский секретный замок?


– Ну… – протянул Латор, – ничего такого уж удивительного нет, обычная защита от внешнего несанкционированного вмешательства.


– Ах, я забыл, как важна конфиденциальность для вашей культуры… Мы в этом плане более открыты. Ну, пойдёмте, нас уже заждались, – проговорил Вейл и добро зашагал вперёд.

### Глава шестнадцатая: Зал Света


И вот он предстал перед ксавиронским послом. Великолепное здание, расположенное в лесистой местности на холмистой возвышенности, уходящее своими шпилями ввысь, которые поблёскивали чарующе при ясной погоде. Латор, такой мужественный и подтянутый, с ларцом в руках, взирал на этого исполина, сотканного словно из чистейшего света и тончайших теней. Его облик поражал воображение. Сердце командующего на миг замерло от восторга перед этим чудом селаринской архитектуры. Сейчас стены были полностью прозрачными – и сквозь них были видны ожидавшие Латора члены Вещего круга…


– Какое необычное здание… – не отрывая взора от него, промолвил Латор. – Оно какое-то иллюзорное, невесомое, готовое в любой момент раствориться в сиянии небес.


– Для представителя инопланетной цивилизации, военного и такого строгого, каким вы кажетесь всем, кто не знаком с вами близко, вы точно и поэтично описали весь замысел создания Зала Света… – сделал командующему комплимент Вейл. – Идёмте, нас ждут… Это видно невооружённым взглядом. Вы очень точно уловили смысловую нагрузку, которой наполнили весь этот проект наши архитекторы…


– А когда возведён Зал Света? – вдруг спросил Латор.


– О, это было задолго до того, как мы стали задумываться о дальнем космосе… Мне кажется, что Он нам достался от наших предков, которые жили здесь до нас…


– О чём это вы? – с удивлением спросил ксавиронец.


– Я техноархеолог, – пояснил Вейл. – Я ищу ответы в прошлом. И у нас есть теория, что мы не первые в этом мире…


Тут Латор слегка усмехнулся:


– Ну, вы, может быть, и не первые, но мы, жители Ксавирона, уж точно первые и единственные на своей планете. Такова основа нашего мировоззрения…


– Похвально, что вы придерживаетесь твёрдых убеждений, – сказал Вейл, уклонившись от назревавшего спора.


Опять случилось то, чему ранее свидетелем стал Латор, когда находился в белой палате: он не увидел дверей и ничего похожего на проход. Он и Вейл будто окунулись в эту прозрачность – и тут же оказались внутри. Латор и хотел бы не удивляться селаринскому волшебству, но сделать это было поистине трудно…


Вот он – Зал Света, переливающийся едва заметными мягкими оттенками цветов утреннего неба, лунным светом глади озера и многими другими. Латор взирал на эту красоту и понимал, что его серый ларец, да и он сам, никак не вписываются в эту кристальную чистоту…


Форма Зала Света была самой настоящей противоположностью угловатости ксавиронских конструкций. Его очертания напоминали застывшие волны, что вздымаются к небу в плавном, почти танцующем движении, а затем мягко опускаются, сливаясь с окружающей природой. Купол, венчавший здание, был усыпан бесчисленными улавливателями солнечных лучей, и разбрасывал вокруг радужные блики. Эти искры света перепрыгивали из стороны в сторону, превращая всё пространство Зала в живое полотно красок и отражений…


Не каждый взор мог различить в этой прозрачности Зала Света еле уловимые спиральные узоры, которые странным образом пульсировали в такт неслышимому ритму мира. И как Латору удалось это разглядеть – он сам не понял. Видимо, острота зрения и привычка замечать детали, что, в общем-то, полезно для быстрого реагирования на поле боя, пришли на помощь командующему и в этой мирной миссии, которую он выполнял…


Внутри Зала Света, несмотря на то что снаружи он казался небольшим, вились изящные арки, тонкие и хрупкие на вид, но поддерживаемые какими-то невидимыми силами, что только создавало ощущение чуда и невесомости. А из-за постоянного преломления света всё пространство Зала казалось дышащим, меняющимся, постоянно движущимся…


Завораживающий вид внутреннего святилища поражал воображение Латора, когда Вейл привёл его к ведающим – членам Вещего круга, чьи силуэты, окутанные потоками света, показались командующему почти призрачными. Они располагались в идеальном кругу. Их фигуры были облачены в длинные мерцающие мантии. Это мерцание, изменчивое и живое, словно отражало их роли и глубину их мудрости. Каждый ведающий держал в руках кристалл, испускавший мягкое свечение, которое сливалось с сиянием Кристалла Гармонии, парящего в центре Зала. Их лица, спокойные и сосредоточенные, излучали внутреннюю силу, а глаза, устремлённые в только им ведомую даль, будто видели нечто запредельное, недоступное простому взору…


Один из ведающих вдруг посмотрел в глаза Латору и произнёс:


– Прошу вас, пройдите в наш круг.


– Смелее, друг мой, – подбодрил командующего Вейл.


Члены круга не двигались с места. Но одно место было пустым. Там должен был сидеть сам Вейл. Именно через него техноархеолог и провёл Латора внутрь круга.


Эти мудрецы, как сам себе описал их командующий, будто оценивали его. Могло создаться впечатление, что они видят все мысли Латора. И от осознания этого ему было не по себе, но он держался…


– Миллиарды душ взирают на нашу встречу, – начал один из ведающих.


Остальные молчаливо поддержали оратора.


Трудно было бы выделить из числа ведающих Вещего круга кого-то главного. Их было двенадцать – Латор сосчитал. Они все были похожи в своих переливающихся одеждах и при таком освещении. В каждом имелась индивидуальная особенность, но выделить её при таких условиях в Зале Света было сложно даже местным обитателям – что уж говорить про представителя другого мира. Атмосфера в здесь была околдовывающей и пленяющей неискушённый ум. Легко было бы растеряться, когда над твоей головой висит огромный многогранный кристалл. И если бы здесь не было Вейла, единственного знакомого лица, с которым Латор успел хоть как-то сблизиться, то даже он, крепкий духом вояка, мог дрогнуть. Но техноархеолог поддерживал мысленно ксавиронского командующего, которому даже померещилось, что он услышал переданные ему слова…


Вдруг ведающие стали говорить все вместе. Они произнесли речь, в которой выразили свою мудрость.


Они сказали так:


– О посланник Ксавирона, Латор, чей путь пролёг через звёздную пустоту к нашему сияющему миру! Мы, ведающие Вещего круга, приветствуем тебя в Зале Света, где кристаллы поют гимн космосу, а время вплетается в вечность. Твоё прибытие – не случайность, но нить в полотне мироздания, где всё сущее связано незримыми узами. Мы видим в тебе пламя твоего мира – суровое, но несущее тепло. Ксавирон, выросший в постоянной борьбе, и Селарин, сотканный из света гармонии, встретились, как два потока, что сливаются, рождая новую реку. Мы, ведающие, знаем: всё в космосе стремится к равновесию, и твой шаг на нашу землю – это шаг к новой эпохе. Энергии, что текут в твоём сердце, и те, что струятся в наших кристаллах, могут сплести узор, что изменит судьбы наших народов. Ты принёс с собой не только слова, но и отголоски прошлого и обещания будущего. Мы чтим твою силу, твою волю, что привела тебя сюда, и видим в тебе того, кто воссоединит разделённое. Пусть наш союз станет светом, что разгонит тени, и пусть мудрость, текущая через время, направит нас к единству. Добро пожаловать, Латор, в сердце Селарина. Сами звёзды шепчут нам о надежде – и мы открыты к этим переменам…


После того как слова Вещего круга, произнесённые с мягкой, но властной мудростью, затихли, в Зале Света воцарилась тишина, такая глубокая, что казалось, будто само время замерло, прислушиваясь. Латор, стоявший перед ведающими, чьи струящиеся мантии переливались в лучах прозрачных стен, чувствовал, как его сердце, закалённое суровыми условиями жизни Ксавирона, невольно откликнулось согласием. И в этот миг, словно в ответ на невидимый зов, Кристалл Гармонии, парящий в центре зала, пришёл в движение.


Он был огромным и многогранным, подобным звезде, вырванной из небес и заключённой в хрупкую форму. Он начал медленно вращаться. Его грани, отполированные до изысканного совершенства, поймали свет, льющийся сквозь стены зала, разложив его на мириады радужных осколков, что заплясали по кристаллическим поверхностям, как искры далёких галактик. Каждый поворот кристалла рождал низкий, мелодичный гул, не звук в привычном смысле, а вибрацию, что проникала в грудь, касалась сердца, будила что-то древнее и забытое в душе. Этот гул был живым, словно голос самого Селарина, шепчущий о единстве, о потоках энергии, что связывают всё в бесконечной Вселенной.


По мере того, как Кристалл ускорял своё вращение, его свечение усиливалось, переходя от мягкого серебра к глубокому сапфиру, а затем к золотому сиянию, что напоминало закатное солнце, утопающее в море света. Из центра кристалла начали расходиться тонкие лучи, невесомые, как нити паутины, но сияющие так ярко, что их свет отражался в глазах ведающих, придавая их лицам почти неземное величие. Эти лучи, сплетаясь, образовывали сложный узор, висящий над кругом – то ли звёздную карту, то ли символ, чьё значение было доступно лишь тем, кто умел читать язык космоса. Узор колебался, как будто дышал, и с каждым его движением воздух в зале становился теплее, насыщеннее, точно наполненный невидимой силой, связывающей всех присутствующих в единое целое.


Кристалл Гармонии не просто двигался. Это был какой-то древний ритуал, начало которому было положено задолго до рождения звёзд. Его грани, переливаясь, пели без слов, и их мелодия была соткана из света, тишины и времени. Лучи, что он испускал, касались стен, пола, мантий ведающих, и всё вокруг оживало: кристаллические поверхности зала отвечали мягкими вспышками, будто вторя кристаллу, а пол, усыпанный мозаикой, загорался тонкими нитями света, что струились, как реки под звёздным небом. Это было не просто зрелище – это было глубокомысленное послание откуда-то из самого светоча Вселенной, из её первоисточника, где, согласно древним легендам, грани между материей и духом не существовало.


Латор, стоявший в центре круга под Кристаллом Гармонии, ощутил неуместность его тяжёлого тёмного ларца. Селаринцы встречают его открыто, а он тут с какой-то ёмкостью, в которой лежит что-то неизвестное. Его дыхание сбилось, но не из-за тревог, постепенно покидавших его разум, а от того, как эта красота, эта живая энергия проникала в него, минуя все ментальные преграды, которые имелись у Латора, дотягиваясь до чего-то глубоко внутри его сознания. Он почувствовал себя путником, случайно вошедшим в храм, чья святость была выше его понимания. Его глаза, обычно холодные и внимательные, расширились, ловя каждую искру, каждый отблеск, и в этот миг он забыл о своей миссии, о координатах агента, о стыде, что терзал его в дороге сюда. Был только этот свет, этот звук, эта гармония, что звала его стать частью чего-то большего…


Ведающие, сидящие в круге, слегка наклонили головы, их кристаллы в руках задрожали в унисон с Кристаллом Гармонии, усиливая его сияние. Их лица, озарённые светом, излучали спокойствие, но в их глазах читалась торжественность, будто они видели в этом движении подтверждение того, что прибытие Латора – часть Вселенского замысла. Мягкий шёпот, исходящий из Кристалла, донёсся до командующего: «Это приветствие мира, услышал ксавиронец. – Селарин принимает тебя».


Кристалл Гармонии, достигнув пика своего движения, постепенно замедлил вращение, и лучи, что плели узор, начали растворяться, оставляя за собой лишь слабое свечение, как послевкусие звёздного света. Гул стих, но его эхо всё ещё дрожало в воздухе, в стенах, в сердцах тех, кто был в зале. Латор, находясь под впечатлением от увиденного, почувствовал, как его грудь наполняет тепло – не от воздуха Селарина, а от чего-то непостижимого, что он пока не мог назвать. Зал Света, сияющий и величественный, стал местом, где на недолгое мгновение два мира, разделённые пространством, слились воедино. Именно в этом был посыл всего представления, если таковым его можно назвать. Селаринцы не питали больших иллюзий, что на Ксавироне правильно всё поймут. А там внимательно следили за трансляцией этой аудиенции. Ведающие знали, что быстрого слияния двух цивилизаций не получится, что это долгий путь, но часть его они, оба мира, уже прошли. Присутствие Латора было тому доказательством…


Ведающие, когда Кристалл окончательно остановился, устремили свои взоры на посланника Ксавирона. Он посмотрел на Вейла, который кивнул ему, подав знак, что командующий может говорить…


Голосом твёрдым, но с лёгкой хрипотцой, выдававшей в нём внутреннее волнение, Латор проговорил:


– Ведающие Селарина, я… благодарю за ваш приём. Ваш мир, ваш свет – они иные, чем всё, что я знал на Ксавироне. Я пришёл сюда с заданием… с миссией закрепить наш союз, но не скрою: ваши обычаи, ваш Кристалл… Они заставляют меня чувствовать себя чужаком. Что вы ждёте от нас? Как мы можем соединить наши судьбы? Я едва понимаю ваш мир…


Ведающая Эйра с мелодичным голосом, словно звон хрусталя, ответила ему:


– Латор с Ксавирона, твоя искренность – это открытость к переменам. Мы не ждём, что вы, ксавиронцы, станете одними из нас в одночасье, как и мы не сможем стать вами, ибо сила союза – в различии. Кристалл Гармонии отозвался на твоё присутствие, и это знак: ты несёшь в себе пламя, что может согреть, но не сжечь. Мы просим лишь одного – доверься потоку, что привёл тебя сюда.


Латор, нахмурив брови, промолвил немного резким тоном:


– Доверие… На Ксавироне доверие куётся в битвах, в деле, а не в словах. Ваш свет прекрасен, но я воин, а не поэт. Как мне знать, что ваши намерения чисты? Что этот союз не станет цепью для моего народа?


Ведающий Солар голосом низким, с вибрацией, что отдаётся в груди, с сияющими, как звёзды, глазами, взял тогда слово:


– Воин Ксавирона, твой огонь – твоя правда, и мы чтим её. Цепи рождаются из страха, но мы предлагаем нити – тонкие, но прочные. Доверие не в словах, а в деяниях. Ты видел наш мир, наш Кристалл. Мы откроем тебе наши знания, если ты откроешь нам свою силу. Разве не в этом суть моста?


– Я… хочу верить в это, – более мягко, но всё ещё с сомнениями, сказал командующий. – Но мой путь – не только мой. Я нёс долг, что тяжелее этого света. Если я оступлюсь, если мой народ пострадает… Скажите, ведающие, видите ли вы будущее? Знаете ли, что ждёт нас?


Вейл встал и подошёл к нему.


– Латор, – обратился он к ксавиронскому послу, – никто не видит будущего целиком – ни мы, ни Кристалл. Но мы видим потоки, что ведут к нему. Ты здесь, и это уже изменило течение. Дай нам время, дай себе время. Вместе мы найдём путь.


Латор замолчал, его взгляд скользнул по лицам ведающих, чьи глаза, полные мудрости, казались зеркалами, отражающими его собственные переживания и надежды. Он кивнул, не найдя слов, но в этом жесте было больше, чем согласие – это был первый шаг к тому, чтобы принять не только Селарин, но и себя в этом новом мире.


Вроде бы встреча прошла успешно – так подумалось Латору. Но он ровным счётом не знал, как надо правильно выйти из круга. И не подготовили ли селаринцы ещё какого-то сюрприза.


– Пора преподнести дар, – тихо сказал Вейл, намекая на ларец в руках Латора.


Командующий опомнился:


– Ах, да, мой повелитель велел передать вам это.


Латор приподнял ларец над головой. Ксавиронский посланник, конечно же, даже предположить не мог, что произойдёт дальше. А всё просто: ларец вдруг открылся. Не подавая виду, Латор, с показной невозмутимостью на лице, опустил его на пол. Из ларца шло свечение. Он посмотрел внимательно и увидел, что в нём лежит кусок неогранённого кристалла. На крышке ларца вдруг вспыхнул экран, из которого высветилась проекция Верховного Вседержителя Ксавирона в полный рост с голосовым сообщением:


– «Уважаемые члены Вещего круга, а также все жители планеты Селарин. От лица всего Ксавирона, и от себя лично выражаю вам наше уважение. Когда-то давно на нашу планету упал метеорит, в составе которого были кристаллические структуры. По мере сближения наших миров и обмена информацией, некоторые из наших исследователей предположили, что этот небольшой кусочек, ничем не примечательный на Ксавироне, может быть чем-то полезен вам, на Селарине. Есть даже гипотеза, что этот кристалл с вашей планеты, но как он попал тогда к нам – мы не знаем. Надеюсь, преподнесённый подарок вам понравится. И пусть наш альянс обретёт крепость кристаллов, которыми славится Селарин на всю галактику Дипланетис».


Потом образ Вседержителя исчез. А кристалл в ларце продолжал светить. Вейл медленно наклонился и взял его в руки.


Он провозгласил:


– Несомненно! Это частичка нашего мира! Смотрите, как он сияет! Это благостное знамение, друзья!


Все ведающие подошли к Вейлу и Латору. Командующий неловко улыбался. Он волновался на счёт содержимого ларца – и был удивлён, что всё вышло так хорошо. Даже гармонично. Похоже, у планет было намного больше общего. А на этом можно было построить прочные взаимоотношения…

### Глава семнадцатая: Реакция Ксавора


За встречей Латора с членами Вещего круга внимательно следили на обеих планетах. Селаринцы, верящие в космическую взаимосвязь материи и энергии, ожидали чего-то обнадёживающего и вдохновляющего. И извлечение небольшого куска кристалла из ларца стало именно этим. Вся планета прониклась моментом, когда Вейл поднял сияющий элемент над головой…


На Ксавироне мало интересовались всем этим световым представлением, которое устроили ведающие специально для Латора. Его согражданам было важно, чтобы их представитель проявил себя как истинный ксавиронец, чтобы он достойно показал себя. Для Верховного Вседержителя этот аспект также был значим, но не самым главным. Он и его помощник ждали открытия ларца. И когда это произошло, правитель Ксавирона сказал:


– Что ж, пока всё идёт по плану, хоть и с необъяснимой задержкой.


– Ровным счётом это не играет роли, – заметил ассистент-консультант.


– Да-да, тысячи лет ждали – чего уж несколько дней перетерпеть… Теперь ход за нашим агентом, который там прозябает без вести… Как думаешь, что с ним случилось? Жив ли он? Продолжает ли служить нашим целям? Узнал ли он что-то, что скрывают селаринцы?..


– Думаю, нужно лишь ждать, Ваше Превосходительство, – ответил советник.


Оба они были правы: несколько лишних дней мало теперь что значили, но выждать их в любом случае нужно. И нужно, что бы засланный когда-то давно на Селарин ксавиронский агент верно понял сигнал с родной планеты – и передал все собранные сведения Латору.


Кажется, что-то намечалось в галактике Дипланетис…


За трансляцией встречи в Зале Света с особым пристрастием наблюдал и Ксавор. Он хоть и был уважаемым членом селаринского общества, но не входил в число тех, кого допускали на собрания Вещего круга в столь значимые дни (а нынешний – был по-настоящему исключительным). Эта часть вообще мало кому была доступна – и в день прихода ксавиронского командующего в Зале были лишь ведающие. И это говорило о высшей форме государственного протокола. Да и вообще прецедент был неслыханным: никогда ещё из Зала Света не велось таких больших трансляций, чтобы не только Селарин, но и Ксавирон мог за всем наблюдать. Но день был знаменательным для двух цивилизаций. Да и технологии позволяли…


Ксавор, конечно, был недоволен, что ему не позволили присутствовать, хотя он считал, что заслуживает этого, как никто. Ведь он являлся главным разработчиком адаптационных моделей и прогнозирования на основе математических сопоставлений. Он придумал модуль, который впервые минуты приступа, помог стабилизировать Латора. Ксавор был главным исследователем теории адаптации. И во многом его наработки использовались при подготовке экипажа селаринского корабля для полёта в космос. Ксавор вообще-то придумал целую программу, помогающую переносить перепады давления. Он помог инженерам создать системы, которые бы гармонизировали внутреннюю атмосферу корабля при его нахождении в межзвёздном пространстве. По сути, он спас Латору жизнь, хотя и не собирался этого делать. Ксавор бы предпочёл, чтобы ксавиронец умер от анафилактического шока, но тому не суждено было случиться.


На Селарине все работы и обязанности распределялись с особой тщательностью. И граждане исполняли их ответственно. И Ксавор тоже. В этом плане он даже слишком выделялся на фоне остальных соплеменников…


Ксавор сидел в полутёмной комнате, своего жилища на Селарине, скрестив руки, и, не отрывая взора от экрана передающего устройства, следил за каждым движением Латора. С головы селаринца медленно стекали струйки пота, но он не обращал на это никакого внимания. Он был прикован к трансляции. И он был очень недоволен тем, что его не послушали – и продолжают эту бесполезную мирную инициативу. Тусклый свет отбрасывал тени на его лицо, искажённое гримасой ярости и презрения. Его пальцы сжимались, ногти впивались в кожу, а дыхание было тяжёлым, прерывистым. Он смотрел, как Латор, этот чужак с Ксавирона, стоял перед ведающими, окружённый мягким сиянием Кристалла Гармонии, и каждый жест пришельца, каждое его слово вызывали в Ксаворе волну негодования…


«Смотри на него, – думал Ксавор, его мысли рвались, как клочья ткани на ветру. – Смотри, как он стоит. Спокойный. Уверенный. Как будто… он один из нас. Ха! Ложь. Всё ложь. Этот… этот волк. Пришёл сюда, чтобы вынюхать, выведать. А они… они улыбаются ему. Вещий круг. Мудрецы, да? Слепцы! Глупцы! Как дети, что тянут руки к змее, думая, что она игрушка».


Он стиснул зубы, его челюсть задрожала от напряжения. Он подскочил к экрану, на котором виднелись ведающие и Латор, и начал злобно говорить:


– Я предупреждал их… Я кричал!.. Ксавирон – враг. Они сильны. Жестоки. Им нужен повод, только повод… чтобы раздавить нас. А они? Они что делают? Открывают двери. Приглашают его. Латора. Эту пешку Верховного… Ох, господин Вседержитель, у меня к вам есть несколько вопросов… Но… Он здесь, чтобы украсть… Нашу силу. Наши тайны. Кристалл… Они и до него доберутся. А эти идиоты… верят в возможность союза планет…


Ксавор резко встал, его шаги гулко отдавались по каменному полу. Он прошёлся до стены и обратно, будто зверь в клетке…


– Надо было напасть. Первыми. Показать им. Селарин – не добыча. Не в этот раз. Не мы слабаки. Не я… Я предлагал… я умолял. Ударить, пока они не готовы. Раздавить их. Но нет. Мир. Гармония. Ха! Мир с хищниками. С волками, что уже точат клыки. А я… Я должен сидеть. Молчать. Смотреть, как они играют в этот фарс…


Он остановился, снова взглянул на экран. Латор что-то говорил, его голос был ровным, лицо серьёзным, но Ксавор видел только фальшь. Ксавор прислонился лицом к экрану и промолвил:


– Ты… ты думаешь, я не вижу? Твои слова – яд. Твоя улыбка – нож. Ты разведчик. Их глаза здесь. А потом… потом придут остальные. Сапоги Ксавирона растопчут наш свет. Наши города. Нашу жизнь. И что тогда? Где будет с вашим Кристаллом Гармонии, ведающие? В их руках? Что они сделают с ним? Разобьют в пыль на тусклые осколки?..


Его кулаки сжались сильнее, до боли, до хруста костяшек.


– Слепцы. Наивные дураки. Они думают, он принёс мир. Спасение. А он… он смерть. Я вижу. Я знаю. Ксавирон не остановится. Они ждут. Ждут, пока мы расслабимся. Пока повернёмся спиной. И Латор… он их ключ. Их оружие. А я.. я один, кто это понимает. Я один против их слепоты. – Ксавор провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть гнев, но тот только глубже вгрызался в него. – Я говорил. Я настаивал. Никто не слушал. Ха-ха-ха… Они смеялись… «Ксавор слишком резок», – вот что слышал я от них. «Ксавор видит врагов там, где их нет». Ха! А теперь? Теперь он здесь. Среди нас. И они… они хлопают ему. Как будто он герой. Герой! Хищник в шкуре травоядного. А я… я должен ждать. Ждать, пока всё рухнет… Всё, чего я добился на этой планете, брошенный и забытый… Я начал с нуля – и смог сделать себе имя. Но героем будет Латор… О, нет, нет, мой господин, вы давали чёткие указания… Но вам несдобровать… Нет, это не вы, это я… Это сделаю я…

Он отошёл подальше, его глаза горели, а голос сорвался на хриплый шёпот:


– Ты не обманешь меня, чужак. Я вижу тебя. Вижу твою ложь. Вижу, как ты хитришь. Ты думаешь, я сдамся? Забуду? Нет. Я буду следить. Ждать. И когда ты оступишься… когда Ксавирон покажет клыки… я буду там. И скажу: «Я говорил. Я знал». А они… они пожалеют, что не послушали.


Ксавор отвернулся от экрана, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Он чувствовал себя загнанным, бессильным, но в глубине души тлела искра – упрямая, жгучая уверенность. Он не отступит. Не простит. И когда придёт час, он докажет, что был прав. Даже если Селарин заплатит за это кровью…


Он почти успокоил себя и даже начал улыбаться, представляя свой триумф, но вдруг в трансляции показали открытие ларца, сообщение Вседержителя и сияющий кристалл…


Ксавор замер, его взгляд впился в экран, где Вейл, один из ведающих Вещего круга, медленно поднял сияющий кристалл из ларца, принесённого Латором. Свет от кристалла разливался по комнате, мягкий, но пронзительный, как холодный луч, выхватывающий правду из теней. И в этот момент Ксавор понял. Это был не просто жест. Не символ. Это был сигнал. Сигнал отмены. Его план, его борьба, всё, что он строил годами, теперь висело на волоске…


– Пустая шахта!.. Сигнал отмены?! Они хотят… О, нет… Нет-нет-нет… Вы не испортите мне весь мой план! Не сейчас, когда я так близко… Вы думаете, что можете просто… просто взять и остановить меня? Меня, кто видел всё это задолго до вас! Я знал, я предупреждал, но вы… вы слепцы! А теперь этот кристалл… этот ржавый сигнал… Вы думаете, что можете отменить неизбежное? Нет! Я не позволю! Это больше не ваш план. Это мой план!.. Он должен сработать. Он должен! Иначе… иначе всё рухнет. Всё, ради чего я… ради чего я терпел всю эту кипучую действительность Селарина! Нет, нет, я не дам вам… не дам вам разрушить это. Я найду способ. Я всегда нахожу. Вы ещё пожалеете… В все пожалеете, что не послушали меня!..


Его голос дрожал, срывался на хрип, слова вырывались с гневом, будто он задыхался от ярости. Ксавор позеленел от злости. Он смотрел на Вейла, на этот кристалл, и в его глазах полыхала смесь злобы и отчаяния.


«Смотрите на них, – пронеслось в его голове. – Смотрят на этот свет, как на спасение. А это нож. Нож в спину Селарина. И они… они сами его берут из рук врага!..»


Он резко отвернулся от экрана, шаги загрохотали по каменному полу, словно он пытался растоптать саму мысль о поражении. «Латор… этот простак… он подсунул им это. А Вейл… глупец! Поднял кристалл, как трофей. Они не видят. Не понимают. Это не мир. Это капитуляция. Они отменяют всё. Мою борьбу. Мою правду. Но я… я не сломаюсь. Не сейчас. Не перед этими слепцами и их игрушками».


Ксавор остановился, отдышался. Он бросил последний взгляд на экран, где сияние кристалла всё ещё заливало его тёмный угол.


– Вы думаете, это конец? – прошептал он, и в его голосе зазвенела угроза. – Нет. Это только начало. Я заставлю вас увидеть. Заставлю заплатить. Вы ещё услышите меня. Все услышите…

### Глава восемнадцатая: После встречи


Как только торжественная часть в Зале Света была окончена, как только восторженные ведающие восхитились переданным им кристаллом, разместив его в одной из секций на стене, где он засиял ярче яркого, то Латор получил от каждого из членов Вещего круга заверения в дружбе, поддержке, партнёрстве.


Последним к нему подошёл Вейл.


– Меня уполномочили сопроводить вас, – сказал он Латору. – Вы приятно удивили всех нас. Весь Ксавирон, о котором, как мы считали, знаем всё, нашёл что-то невообразимое. Это редкая кристаллическая форма, которую вы нам преподнесли… Это очень щедрый подарок. Широкий жест, который мы ценим.


Они подошли к транспорту. Латор с момента открытия ларца не проронил ни слова. Он сам был под большим впечатлением. Зал Света, всё ещё мерцающий отзвуками Кристалла Гармонии, казался ему теперь средоточием непостижимой мудрости. Когда ведающие, чьи мантии переливались, как звёздное небо, обступили его и Вейла, держащего кусок кристалла высоко, а все тянулись к нему руками, Латор аккуратно вышел из этого круга. Он встал поодаль и смотрел, как они бережно принимают дар Ксавирона, маленький, но сияющий, словно пойманная искра аномалий его родного мира. Этот кристалл, вручённый по воле Вседержителя, был принят с теплотой, с лёгкими улыбками, которые, как он уже начал понимать, у селаринцев означали искреннюю благодарность. Но внутри Латора бурлил водоворот мыслей, и тишина, что он хранил, была не обычной сдержанностью, а попыткой сохранить равновесие в этом новом, непривычном мире…


Если бы что-то такое случилось на Ксавироне, то он бы ни минуты не думая облачился в броню. Но здесь его экзокостюм, тяжёлый и угловатый, никак не вписывался в сияние света… Глядя на счастливых ведающих, он чувствовал себя так, будто какая-то стена отделяет его от всего, что он здесь видит и ощущает. Он привык трудностям Ксавирона, к постоянной борьбе, ветру, обжигающему лицо, стальному лязгу машин, к чётким приказам и ясным целям. Но Селарин показывал другие возможности. Свет, струящийся сквозь прозрачные стены, мелодия Кристалла Гармонии, мягкие голоса ведающих – всё это проникало в него, как вода в трещины скалы, и он не знал, укрепляет это его или разрушает.

Латор опустил взгляд на свои руки, всё ещё помнящие тяжесть ларца. Этот ларец, переданный ему Вседержителем с напутствием, нёс в себе голос Ксавирона, его силу, его надежду. И его тайны. И теперь, когда дар был принят, Латор чувствовал странную пустоту. Он выполнил часть своей миссии, но вместо облегчения ощутил, как груз ответственности стал ещё тяжелее. Что дальше? Селаринцы приняли кристалл – и понимают его значение со своих позиций? Для них он не просто красивый предмет, а отражение ксавиронской души – суровой, но честной. Латору бы и самому хотелось, чтобы так оно и было. Он бы хотел оправдать доверие, что возложили на него селаринцы…


Его мысли кружились вокруг церемонии, что только что завершилась. Кристалл Гармонии, кружащий в воздухе, его свет, что касался самого сердца, – это было не просто зрелище, а нечто большее, почти мистическое. На Ксавироне всё имело цель: машины служили выживанию, оружие – защите, даже искусство было подчинено порядку. Но здесь, в Зале Света, он увидел красоту, которая существовала ради самой себя. Это пугало его, потому что он не знал, как с этим справиться. Он был воином, а не поэтом, и всё же этот свет, эти звуки, лица ведающих, полные спокойствия, задели в нём что-то, о чём он даже не подозревал. Может, в нём, в этом суровом ксавиронце, тоже была частица этой гармонии, просто погребённая под слоями дисциплины и долга?..


Вейл, который с самого начала помогал Латору, поддерживая и направляя, говорил с ним дружески и добродушно, но теперь слова его вызывали у командующего не только тепло, но и тревогу. Техноархеолог просто видел в нём больше, чем он сам был готов признать, но мысль, что этот союз окажется лишь иллюзией, беспокоила его. Латор думал о координатном файле, что случайно сработал в машине, о тайной встрече с агентом, о которой он никому не рассказал. Стыд, что он ощутил тогда, теперь вернулся, острый, как лезвие. Он упрекал селаринцев за их обман с генерацией его образа, но сам он понимал, что скрывает не меньше. Эта мысль вновь стала жечь его, словно раскалённый металл, когда он уже покинул Зал Света…


Вейл, провожающий его, что-то говорил. Латор посмотрел на его открытое лицо, его плавные жесты – и он вдруг подумал: а что, если они правы? Что, если этот союз действительно возможен? Но тут же другая мысль, холодная и резкая, как северный ветер Ксавирона, пронзила его: вдруг всё-таки они ошибаются? Что, если Ксавирон, его народ, его Вседержитель видят в Селарине не партнёра, а средство? Он вспомнил напутственную речь Верховного, его слова о силе, о победе, о пути, что должен быть проложен. Но куда ведёт этот путь? И какова его роль в прокладывании этого пути?..


Он глубоко вздохнул – и лёгкий чистый воздух Селарина, всё ещё кажущийся ему чужим, но после адаптации вполне привычный, нёсший в себе не только ароматы природы этого мира, но и что-то невыразимое, наполнил его грудь. Латор закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли. Он был здесь, в Зале Света, в центре неизвестного ему мира, который был так далёк от его собственного. Что-то изменилось в нём – особенно после открытия ларца. Но он не мог найти слов, чтобы выразить свои мысли. Поэтому он и молчал. Он немного нахмурился, но Вейл всё равно продолжал видеть тлеющую искру в его глазах – немного неуверенную, но живую.


– Друг мой… Латор! – позвал техноархеолог командующего погромче. – Вы о чём-то задумались?..


В голове Латора наконец-то рассеялись одолевавшие его мысли. Он осмотрелся и спросил:


– Мы едем?


– Да, – подтвердил Вейл.


– Я даже не заметил, как мы сели обратно в транспорт… А куда мы едем?


– Вам, судя по всему, церемония далась с трудом… Чувствуете нервное истощение?


Вейл положил ему руку на плечо.


Латор не понял, что это значит.


– Да, вы напряжены. Полагаю, это связано с той ответственностью, которую на вас возложили, – сделал вывод селаринец. – Вы совершенно не слушали, что я вам говорил…


– Простите, если это вас обидело, – извинился Латор.


– Нет-нет, не стоит, я вас могу понять. Я всё время ставлю себя на ваше место. И хоть нас воспитывают в иной атмосфере, чем у вас, хоть нас учат балансу, гармонии, равновесию – я думаю, мне было бы сложно сохранять их в условиях Ксавирона… Единственным выходом для себя, чтобы не проявить неуважения и не показать себя с плохой стороны, я бы выбрал молчание. Иной раз лучше замкнуться в себе, хоть ненадолго, постараться привести мысли в порядок. Надеюсь, вы без осуждения оцениваете нас…


– Прошу прощения за грубую бестактность, – промолвил Латор. – Я ни в коем случае не думал так о вас…


– Мне это и без слов понятно, друг мой.


– Так куда мы едем? – вновь спросил командующий.


– Ваши координаты, которые показал ваш экзокостюм – я же говорил, что знаю это место. Мы направляемся именно туда. Могли бы вы ещё раз отобразить информацию?


Просьба Вейла весьма напрягла Латора. Он боялся, что и озвучиваемая в файле информация может быть выведена на публичное прослушивание. Не хотелось бы этого…


– Мне для этого нужно облачиться в броню, – сказал Латор – и вид у него был очень серьёзным.


– Ничего страшного. Я уже привык к его угловатости. Если вы считаете, что это как-то меня стеснит, то уверяю вас – всё в порядке.


Командующему ничего не оставалось, как активировать броню, которая буквально поглотила его полностью. Он лишь шлем снял. Да, защита головы и лица так же разворачивалась и сворачивалась, как и все остальные элементы экзокостюма. Особенность была в том, что несмотря на целостность брони, каждую её часть можно было отсоединить. Обусловлено это тем, что, если во время боя получить повреждения оболочки, то некоторые её части можно было заменить…


– Далеко наша точка высадки? – как-то по-военному задал новый вопрос Латор.


– Сказать по правде, да, нам на другую сторону планеты надо. Но и мы, и вы, давно уже научились быстро перемещаться, так что никакой утомительной дороги. Скоро будем на месте…


Вейл был радостен. Латор не понимал его внешних реакций. Почему он так весел? Что заставляет селаринца быть на позитиве? Откуда эта уверенность? И почему она покинула его самого?..


– Так давайте сверимся с данными, – предложил Вейл.


– Ах, да, координаты… – Латор нажал какие-то кнопки в шлеме – и перед ними появилась карта.


– Всё именно так, – проговорил Вейл, ещё раз посмотрев на неё. – Вас что-то беспокоит? – спросил он, заметив нервозность Латора.


Ксавиронец старался, чтобы звук из шлема не донёсся до Вейла. Как только техноархеолог отвлёкся от карты, командующий тут же свернул броню.


– Нет-нет, всё нормально, – ответил он. – А зачем вы хотите туда попасть?


– Я просто хочу показать вам это место, чтобы вы убедились, что Ксавирон не имеет отношения к падению спутника…


– А, вот оно что… Да, моему государю важно об этом будет узнать…


Вдруг с ними связалась Сайра по видео. Она была необычайна серьёзна.


– Что случилось? – поинтересовался Вейл.


Голос техноцелительницы прозвучал не с той нежностью, которая запомнилась Латору. В её голосе вообще не было и намёка на что-то такое:


– Прошу извинить за беспокойство. Я провела некоторые дополнительные опыты с анализами командующего Латора. Есть опасность в перенасыщении его организма мелкодисперсными частицами нашей атмосферы. Чтобы не возникло осложнений, я прошу вас вернуться в Центр реабилитации и адаптации.


– Но со мной всё хорошо, – уверил её Латор.


– Внешних проявлений может не быть, но… лучше подстраховаться. Вы должны вернуться на родину здоровым…


– Хм, как не вовремя, – промолвил Вейл.


– Делать нечего, давайте вернёмся. Мнение целителя – самое важное для военного, – проговорил Латор.


Техноархеолог немного расстроился. Так ему хотелось показать то самое место. А вот Командующий напротив – мысленно поблагодарил Вселенную, что даровала ему это избавление. Он бы хотел уже покинуть планету. Его лишь удерживало задание, связанное со встречей с таинственным агентом. И как ему обещали перед отбытием, тот сам выйдет на связь…


Да уж, если б Латор только знал, каков Вселенский замысел на самом деле…

### Глава девятнадцатая: Ксавор действует


Ксавор не был одиночкой, как могло показаться. За годы своей деятельности он успел обзавестись несколькими верными последователями. Он даже сумел сформировать некое сообщество единомышленников. Не все селаринцы были гармоничными личностями. Многие даже не подозревали, что в их душе имеются какие-то радикальные наклонности. Но чем ближе был контакт с Ксавироном, тем больше враждебности к инопланетянам проявлялось в обществе Селарина. Поначалу к этому отнеслись как-то снисходительно. Непоколебимая вера в баланс энергий убеждала тех, кто сохранял стойкость духа, что все отступники успокоятся, перестанут поднимать панику, приведут мысли в порядок. На Селарине аксиома равновесия считалась непреложной, незыблемой, истинной. Сама природа планеты всеми своими проявлениями говорила, что любое состояние обретает гармонию. И так оно и было тысячи лет, но вот близость с Ксавироном стала неизбежной. Это не просто теперь обмен информацией – это прямое общение. И осмысление этого факта пошатнуло психику некоторых селаринцев. Но, конечно же, им помогли. Очень многих вернули в ментальную устойчивость, что в очередной раз доказывало верность постулатов о соответствии и правильности галактических процессов. Поэтому данной проблеме не уделили достаточного внимания. Не нашлось того, кто бы тщательно стал разбираться в нервных срывах обитателей планеты. Потому что всем показалось, что этого не требуется. Всё шло по порядку, контакт скоро всё равно осуществится. И, скорее всего, всё само бы самоустранилось – и все были бы счастливы. Если бы никто не подначивал… Но вдруг в обществе появился некий селаринец, который стал сеять смуту в умах сограждан. Его мнение звучало громко – и вызывало смятение в сердцах некоторых. С ним провели беседу посланники Вещего круга – и попросили больше не смущать соплеменников. Тогда он сказал:


– Я всего лишь задаюсь вопросом адаптации. Как они отреагируют на наши условия, а как мы – на их?..


– А вы занимаетесь этим вопросом глубоко? – спросили у него.


– Только я в нём и понимаю хоть что-то! – уверенно заявил, как все уже поняли, Ксавор.


С тех пор он и стал одним из ведущих специалистов по адаптации. И не скрывал своего критического отношения к союзу с Ксавироном. И постепенно собрал вокруг себя небольшую команду единомышленников разных специальностей. Они разделяли его скепсис, но никто не собирался проявлять какой-либо формы радикализма. Да и сам Ксавор лишь на словах был агрессивен, но без импульсивности, чтобы не навлечь на себя пристального взора вышестоящих селаринских иерархов. Он на что-то надеялся все эти годы. Но увиденное в трансляции из Зала Света повергло его в лютый гнев, которого он не испытывал очень давно…


Ксавор, чья душа должна была быть выкована из того же хрусталя, что сиял на равнинах Селарина, почему-то оказалась закалённой в огне разочарований. И, наверное, поэтому-то он больше не мог сидеть сложа руки. Пламя полыхало в его сердце, готовое вырваться и сжечь всё, что он считал враждебным. Латор, этот посланец Ксавирона, и его ларец, кристалл, поднятый Вейлом, – это всё подсказало Ксарову, что его мир, его цель, его жизнь и то, чего он добился – всё вот-вот сгинет в пропасти. И на сей раз Ксавор решил хоть что-то сделать, потому что он хотел, чтобы эта пропасть поглотила всё, ради чего он тут жил…


Ксавор покинул своё жилище, окутанное мягким светом кристаллических ламп, и направился на нижние уровни города, туда, где сияние равнин уступало место теням, а гармония Селарина казалась менее совершенной. Здесь, среди мастерских и складов, где инженеры и хранители кристаллов трудились над поддержанием жизни города, он знал, что найдёт тех, кто разделяет его тревогу. Его шаги, быстрые и резкие, нарушали привычную плавность движений селаринцев, и прохожие, замечая его резкий взгляд, невольно отводили глаза, словно чувствуя бурю, что собиралась вокруг него…


Он остановился у неприметного здания, чьи стены, хоть и хрустальные, были покрыты тонким слоем пыли – знак того, что сюда редко заглядывали ведающие или техноцелители. Внутри, в полумраке, его ждали трое – немногочисленные единомышленники, которых он собирал годами, шепча свои опасения в тени, вдали от всевидящего света Вещего круга. Их звали Лира, инженер, чьи руки, привыкшие к тонкой работе с кристаллами, дрожали от гнева на наивность лидеров; Тарон, хранитель кристаллов, чья вера в гармонию пошатнулась после слухов о мощи Ксавирона; и Мейра, философ, чьи размышления о космосе привели её к выводу, что мир возможен только через силу. Они не были толпой, но в этом и было их преимущество. И ещё: все эти селаринцы были участниками делегации, которую возглавлял Вейл при первом контакте…


Ксавор вошёл, не тратя времени на приветствия. Его голос, обычно сдержанный, теперь звучал как раскат грома в кристальной тишине.


– Вы видел! – начал он, и его слова падали, как камни в стоячую воду. – Латор. Его ларец. И его содержимое. Они называют это даром, но… это сигнал.


– Какой сигнал? – с беспокойством на перебой стали спрашивать единомышленники.


Ксавор зловеще рассмеялся, а потом промолвил:


– Вы многого не знаете, друзья мои. Мы многого не понимаем… Но мне и вам давно ясно одно: Ксавирон играет с нами, как с детьми, а Вещий круг… тусклые осколки, они слепы! Они поднимают этот кристалл, как трофей, не понимая, что это нож, приставленный к их горлу!


Лира, нервно перебирая пальцами, подняла глаза.


– Ты уверен, Ксавор? – В её голосе дрожал страх. – Это не просто… дипломатия? Они говорят о союзе…


Её голос сорвался, но в нём чувствовалась искра сомнения, которую Ксавор тут же подхватил.


– Союз?! – рявкнул он, и его кулак ударил по столу, заставив кристаллическую поверхность задрожать. – С волками не заключают союзов, Лира. Ксавирон – хищник. Их машины, их оружие, их аномалии… Они не хотят мира. Они хотят нас сломать. А мы… мы открываем двери, подаём им Звёздный ток, будто они наши братья! Ржавый шлак, это предательство!


Тарон, чьё лицо было суровее обычного, кивнул:


– Я слышал про их шахты. Их ядрах. Они сильнее, чем мы думаем. Если они ударят первыми…


Он замолчал, но его взгляд говорил всё.


Мейра, сидевшая в стороне, добавила тихо, но с ядом:


– Гармония – это иллюзия, если она не защищена. Вещий круг верит в потоки космоса, но космос – это хаос. Мы должны быть готовы. Ксавор, что ты предлагаешь?


– Одну минуту, – попросил он, глубоко вздохнув.


Его гнев начал обретать форму, как металл – в горниле. Он знал, что открытое восстание сейчас невозможно – Вещий круг слишком силён, а народ Селарина слишком доверчив. Но не зря он так долго действовал в тени, собирая силы и выискивая слабости.


– Мы начнём с малого, – сказал он, понизив голос до шёпота, будто стены могли подслушать. – Лира, ты знаешь системы связи. Нам нужно перехватить их сигналы. Узнать, что Латор собирается передать на Ксавирон. Если там есть хоть намёк на угрозу, мы будем готовы. Тарон, твои кристаллы… они могут больше, чем просто светить. Мы усилим их, превратим в оружие, если придётся. Мейра, твои слова – наш щит. Говори с теми, кто сомневается. Пусть они увидят правду.


Он замолчал, его взгляд скользнул по лицам единомышленников.


– Мы не позволим Селарину разрушить нас.


– Что? – не понял смысла фразы Тарон.


– Простите, я имел в виду Ксавирон, – сразу же поправил себя Ксавор. – Так вот. Не позволим Вещему кругу ослепить нас. Мы – тень, что защитит свет Селарина. Даже если для этого придётся сделать что-то, что противоречит нашим натурам…


Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как предчувствие бури. Лира, Тарон и Мейра кивнули, их лица отражали смесь страха и решимости. Ксавор знал, что его путь опасен, что он балансирует на краю предательства, но в его сердце не было сомнений. Он видел сигнал отмены, видел Латора, видел кристалл. И он не остановится, пока не исполнит свой долг – или пока всё не сгорит в пламени его гнева без возвратно…


– Ксавор, а ты уверен насчёт угрозы со стороны этого Латора? – задала вопрос Лира. – Вдруг он просто что-то передаст о нас незначительное, что не приведёт к конфликту…

– Ах, моя маленькая Лира, – ответил Ксавор, подойдя к ней сзади и обняв за плечи. – Ты так прекрасна в своих сомнениях. Я люблю каждое твоё сомнение, каждую твою неуверенность. Я был тем, кто разглядел в тебе этот дисбаланс – и поспособствовал твоему становлению как личности и специалиста… Я был твоим самым лучшим другом. Я каждый раз помогал тебе обрести равновесие, когда тебя что-то смущало… Но… Но как же невовремя ты со своими вопросами… – Он развернул её и посмотрел девушке в глаза. – Сейчас мне нужна твёрдость. Сейчас я хочу веры в правоту. Сейчас всем нам надо показать силу!


Тарон и Мейра встали с мест и хором крикнули «да».


Лира тихо присоединилась к их кличу, опустив глаза.


– А где же наша основная помощница? – вдруг задался вопросом Ксавор. – Где наша пламенная комета, что всех нас радует своими речами?


– Она сказала, что не может покинуть свой пост. Какие-то исследования… – объяснил отсутствие ещё одного члена группы Тарон.


– Какой диссонансный аккорд… Но… – Ксавор оживился. – Лира, нужны твои таланты. Нужно связаться с ней так, чтобы никто не смог дешифровать наш разговор. И чтобы никто не узнал, откуда был вызов. Сможешь?


– Думаю, да, – не очень уверенно ответила Лира.


Она подошла к какому-то старому комоду, в котором была спрятана радиоаппаратура. Она была мастером своего дела. Одним из лучших специалистов по связи на Селарине. Она видела в волнах и частотах не просто некие физические параметры, но красоту. В колебаниях и переходах – всё это рисовалось в её уме в удивительные картины, которые ей не хватало слов, чтобы описать. И просьба Ксавора – была для неё простейшим заданием, которое она выполнила блестяще…


– Ты слышишь? – спросил Ксавор в микрофон.


– «Да, что тебе нужно?» – прозвучало в ответ.


– Почему тебя нет с нами?


– «Я не могу покинуть… Мы и так слишком заметны…»


– Ты права, осторожность не помешает… Для тебя есть дело.


– «Какое?»


– Ты должна вернуть Латора в реабилитационный центр.


– «Но как мне это сделать?»


– Придумай что-нибудь.


– «Что вы задумали?»


– Мы будем действовать. Время пришло.


Повисла пауза.


– «Хорошо, я с вами», – услышали заговорщики.

### Глава двадцатая: Похищение посла


Сайра была компетентным специалистом – и её словам можно было доверять. Ни Латор, ни Вейл не услышали в них какого-то подвоха. Всё сказанное ею было вполне правдоподобным. С командующим случился приступ – это бесспорный факт. Селаринцы позаботились о нём, поспособствовали его быстрому восстановлению. Он теперь спокойно мог дышать воздухом этой планеты. Он совершенно адаптировался – вполне успешно. А поскольку на Селарине всюду следовали идеям гармонизации, то просто забыть о проблемах инопланетного гостя тут никак не могли. Это было логично. Даже на Ксавироне пришли бы к таким выводам. В опеке и попечении к кому бы то ни было здесь не скрывалось ничего предосудительного. Всё честно, прозрачно, понятно. Селаринцы не стремились извлечь какую-то выгоду для себя, исследуя представителя другого мира. С их стороны было бы беспечно отпустить Латора без присмотра. Вот они и продолжали приглядывать за ним. Такое отношение говорит об уважении, об искренности, о желании помочь. Кто бы мог подумать, что в подобном случае кто-то может иметь какой-то нехороший умысел?..


Могли ли мысли, подобно теням, скользящим по чудесным равнинам Селарина в час заката, начать собираться в уголках чьего-ибо разума? Латор и Вейл следовали указаниям Сайры – вряд ли они были теми, кто что-то подозревал. Да и кто это мог быть? Она была безупречна. Её профессионализм сиял, как кристалл под лучами солнца: чистый, без единого изъяна. Её тонкие пальцы, что так ловко управлялись с инструментами техноцелителей, её голос, мягкий, но уверенный, её глаза, всегда опущенные в знак уважения, – всё это внушало доверие. Она была мастером своего дела. Её ценили не только за умение исцелять, но и за ту гармонию, которую она привносила в каждый свой жест. Коллеги, пациенты, даже ведающие Вещего круга – все отзывались о ней с теплотой, и в её присутствии казалось, что само пространство становится чище, светлее, словно её аура растворяла всякий дисбаланс. Как можно было заподозрить в ней что-то иное? Её забота о Латоре, её внимание к его состоянию, её терпение – всё это было естественным, как дыхание этого мира, как свет, что струился сквозь стены Центра реабилитации, отражающийся в тысячах граней…


Могли ли зародиться подозрения в душе Латора по отношению к Сайре, будто слабый треск появился в идеально настроенном музыкальном инструменте – и музыка из-за этого потеряла благозвучие? Не явная, не грубая, как на Ксавироне, где предательство пахло ржавчиной и пеплом, но тонкая, почти неуловимая, как волна света, гаснущая в глубине кристалла… Латор не хотел думать о плохом. Просто боевая подготовка заставляла его проводить многовекторный анализ…


Почему Сайра так настойчиво звала обратно? Её слова о необходимости проверки звучали логично – даже слишком. Её забота была безупречной – слишком безупречной. Да, ксавиронцу такое непривычно. Его мир прямолинеен, каждый шаг там ясен, цель осязаема. Утончённая гармония Селарина была для него лабиринтом. Он не мог до конца понять значений скромной улыбки и опущенных глаза. За этим всегда скрывается нечто большее. Не умысел, быть может, но план, часть которого никто видит. Каким бы прекрасным ни был Селарин, но даже здесь мелькают знакомые любому ксавиронцу тени…


Что могла прятать Сайра, когда подавала Латору смеси в клинике? Её движения в тот миг были точны, но в них чувствовалась лёгкая дрожь, будто она скрывала волнение. Что в этом такого? Это лишь личная скромность девушки. Это обычай Селарина избегать прямых взглядов. Если это всё цепь единых событий, которые опутывают пришельца незаметно, но прочно, то нет ли в них тайного умысла? А если весь профессионализм Сайры – это маска, под которой скрывается нечто такое, что даже Вейл, с его мудростью, не замечает? Или хуже: он знает обо всём…


Когда они подъехали к Центру реабилитации, какие-то такие мысли уже стали роиться в уме Латора, но он прогнал их по прибытии. Сайра лично встретила его и Вейла.


– Как хорошо, что вы так быстро приехали, – с прежней заботой в голосе промолвила она.


С души Латора словно камень свалился. Он вновь слышал ласку, которой ему, если честно, всегда не хватало.


– Что-то серьёзное? – спросил Вейл опасливо.


– Нет, ну, что вы, но мой долг всё предусмотреть… Чтобы впредь ничего подобного… – уверила она и техноархеолога, и командующего.


Все трое вошли внутрь здания. Стены коридоров переливались мягким вечерним светом. В воздухе витал аромат незнакомого для Латора лекарства. Сайра улыбнулась ему, сказав:


– Не бойтесь, у нас прошла дезинфекция особым препаратом. Он скоро выветрится. Он безвреден для вас. Я проверяла.


– Скажите, – обратился к ней Вейл, – вы надолго хотите забрать нашего общего друга?


– О, нет, просто проверка, я не отниму много времени.


– Я успею принять восстановительную ванну? – тут же с интересом спросил Вейл.


Сайра взглянула на него каким-то необычно серьёзным взглядом – и только потом ответила, нацепив улыбку на лицо:


– Конечно, Вейл, можете не торопиться.


– Тогда, Латор, я вас отставляю Сайре – ей я могу доверять.


Ксавиронец и опомниться не успел, как техноархеолог удалился. Сайра, по-прежнему не глядя в глаза Латору, промолвила:


– Прошу вас, следуйте за мной.


Они пошли по длинному коридору. Он смотрел на Сайру, идущую впереди. Её фигура, в этот раз окутанная волнистой колышущейся мантией, казалась воплощением всего, что было в Селарине прекрасного и чистого. Её волосы, переливавшиеся от серебра до голубого, ловили свет, и каждый её шаг был совершенен в своей грациозности. Она была идеальной – слишком идеальной. И в этом совершенстве, в этой безупречности, Латор вдруг увидел не только свет, но и тень. Не потому, что он хотел это видеть – на Ксавироне его учили искать врага даже там, где его нет. Но здесь, в этом мире, где всё дышало равновесием, могла ли гармония быть завесой чего-то, что он не понимал?..


Он не хотел так думать. Сайра спасла его. Она помогла ему научиться дышать этим воздухом, встать на ноги, вернуться к миссии. Её навыки техноцелителя были вне сомнений, её искренность – очевидна. Но тень, что зародилась в его душе, не исчезала. Латор бы хотел придаться здешней лёгкости, но натура солдата говорила, что он должен быть осторожен. Не потому, что он не доверяет Сайре, а потому, что он начал понимать: истинные цели могут быть спрятаны не только в темноте, и при ярком свете…


– Садитесь, – велела она ему, когда они очутились в палате.


Он сел на скамейку. Всё белое. Чистое. Идеальное. Стоит аппаратура. Она отошла к столику у стены.


– Так что со мной? – спросил Латор.


– Всё хорошо с вами. Надо лишь кое-что уточнить, – стоя к нему спиной, ответила она.


– А я уж подумал, что есть какие-то осложнения…


– Нет, не в этом дело.


Она повернулась – и, наверное, впервые посмотрела в его глаза. Но тут же их отвела. В руке она держала что-то похожее на шприц.


Сайра приблизилась. Опять её лицо раскраснелось…


– Вы волнуетесь? – тихо спросил Латор.


– А что, так заметно? – произнесла она. – Могли бы вы закатать рукав вашей правой руки, – попросила она, не дождавшись ответа.


– Сайра, – позвал он, надеясь, что его голос звучит достаточно мягко, чтобы не спугнуть её. – Так будет достаточно? – спросил он, оголив предплечье руки.


Она слегка вздрогнула, но тут же собралась, подняв шприц чуть выше, словно это было её защитное оружие.


– Да, достаточно, – ответила техноцелительница сдержанно.


Латор посмотрел на её розоватые щёки и заметил, как её пальцы чуть сильнее надавили на шприц, из которого немного брызнул какой-то раствор.


– Я подготовила лекарство, – сказала она тихо, почти шёпотом, всё ещё не глядя на него. – Оно поможет вам… Ваша адаптация идёт… Но для укрепления иммунитета…


Латор кивнул, но его мысли были заняты не содержимым шприца. Он смотрел на неё, пытаясь понять, что кроется за этой застенчивостью. Внезапно он решился спросить:


– Сайра, почему вы не смотрите на меня? Я что-то сделал не так?..


Она замерла, словно не ожидала такого вопроса. На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь слабым гудением приборов. Затем Сайра, собравшись с духом, ответила:


– Это… часть нашей культуры, Латор. Прямой зрительный контакт с пациентом, особенно когда он ещё слаб, может быть воспринят как неуважение. Я не хочу вас обидеть или заставить чувствовать себя неловко…


Её голос был мягким. Латор моргнул, осознавая, что его предположения о каких-то подозрениях, были поспешны. Это было культурное различие, с которым он столкнулся на Селарине, и всё же… Что-то в её тоне, в том, как она чуть дольше задерживала взгляд на шприце, подсказывало ему, что дело не только в обычаях.


– Спасибо, что устранили мои опасения, – сказал он, стараясь улыбнуться. – Мне ещё многое нужно узнать о вашем мире.


Сайра наконец подняла глаза, всего на миг, и их взгляды пересеклись. Её сияющие глаза вспыхнули, словно маленькие звёзды, и Латор почувствовал, как его сердце на мгновение замерло. Затем она быстро отвела взгляд, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.


– Я рада помогать вам, Латор, – сказала она с нотками тепла в голосе.


Она взяла его за руку и сделал укол. Латор ничего не ощутил. Он просто смотрел на неё, очарованный красотой селаринской девушки и той загадкой, которую она собой представляла. Он всего лишь на какую-то секунду потерял бдительность. Всё было сделано с такой безупречностью, что даже экзокостюм не активировался из-за угрозы организму. Если в прошлый раз Латор сам его запустил, то сейчас он и не собирался так поступать. Он, хоть и были какие-то сомнения, не ожидал нападения. Даже специальная защитная функция его брони не сработала. Она обычно запускается, когда носитель сам уже не в состоянии что-либо сделать, а показатели говорят об опасности…


В мозгу командующего помутнело.


– Вы знаете, Латор, – вдруг заговорила Сайра, всматриваясь в его глаза, – когда я вас впервые увидела, то подумала: вот он – идеальный мужчина, которых отродясь не было на Селарине. Сильный. Высокий. Красивый. Мужественный. Надёжный. Тот, кто тебя защитит. Вы видели наших мужчин? Все такие утончённые, такие одухотворённые, такие… Я не знаю, почему, но мне они не нравятся… Видимо, во мне нет той гармонии, которая присуща большинству. Мне по духу ближе ваш Ксавирон, но… Мне не нравится ваше мужланство, ваша грубость, упрямство и угловатость… Я не терплю вашей прямоты и отсутствия изысков. Простите, что я оказалась не той, за кого себя выдаю. Вы не представляете, каких трудов мне стоило, чтобы добиться своей репутации… Даже болван Вейл ничего не понял. И эти смешные ведающие… Чем они там ведают? Ха-ха…


– Что вы со мной сделали? – из последних сил спросил Латор.


– Не сопротивляйтесь. Жить будете. С вами хотят поговорить мои друзья. Да-да, я не одна такая, полная противоречий и диссонанса…


Латор чуть не упал на пол, но она помогла лечь ему на скамейку. Тут же из стен вышли Ксавор и Тарон.


– Эвакуатор готов? – спросил Ксавор у Сайры.


– Сейчас будет, – дала она ответ, посмотрев на маленький кристаллик, висевший у неё на запястье и засверкавший красным цветом.


Вдруг одна из стен полностью исчезла. В воздухе висел транспорт. Он подлетел поближе. Открылась дверца. Латора затащили в эвакуатор.


– Я должна остаться, – проговорила Сайра.


– Нет, ты должна лететь с нами, – отрезал Ксавор.


– Но как же Вейл? Это вызовет подозрения…


– А пропажа ксавиронца не вызовет? Как ты её объяснишь? Нет, нам нужно выступить вместе. Лира и Мейра всё подготовили…


– А если явятся за ним ксавиронцы? – задала новый вопрос Сайра.


– Они пожалеют об этом, – ответил Тарон, вынув из-под плаща кристалл. – Испепелим их в прах!


– Решайся, Сайра! Время пришло! Больше не нужно притворяться в своих непопулярных убеждениях! – призвал её Ксавор.


– Хорошо. Согласна.


Заговорщики влезли в эвакуатор и скрылись прочь.

### Глава двадцать первая: Вейл на оздоровительных процедурах


Кто бы мог подумать, что благополучный Селарин таит в себе нечто противоречащее их основополагающим постулатам жизни… Цивилизация, достигшая высоты прогресса духовности и технологии, отрывшая себе дорогу в космос, вдруг показывает явную враждебность. Что это за дисбаланс? И сколько ещё носителей подобной точки зрения обитало среди граждан планеты? Надо полагать, что их было немного, ведь Ксавор со своими сообщниками не афишировали своей позиции. Она вообще считалась пережитком прошлого. Селаринцы пришли к гармонии давно – и для них было немыслимо такое недружеское поведение. Но раз Ксавор решил выступить, то рассчитывал на какую-то поддержку. Возможно, противников союза с Ксавироном было больше, чем могло показаться. Либо Ксавор окончательно запутался в своих экзистенциальных исканиях – и похищение Латора было лишь отчаянной попыткой прояснить окончательно, что происходит с его планетой, что её ждёт – хотя бы для себя. Не исключено, что у него имелась какая-то иная стратегия – но он не раскрывал всех своих мыслей даже своим соратникам…


Наверное, они действовали скрытно и быстро, так как знали, что их деятельность могут быстро пресечь. И даже при наличии сочувствующих в обществе, не все из них готовы были терять собственное стабильное благополучие в угоду каких-то выдуманных идеалов. Скорее всего, Ксавор с друзьями понимали, что им можно полагаться только на себя. Но их выходка была неожиданной – и в этом было преимущество похитителей ксавиронского командующего. Пока весь Селарин пребывал в блаженном умиротворении – их действия оставались без внимания…


Вот, например, Вейл, мудрый техноархеолог. Он слишком увлёкся своей высокой миссией налаживания дипломатических отношений с Ксавироном, что никакие мелочи его не отвлекали. Для него было важно стать союзником и другом Латору – в этом Вейл видел ключевой аспект будущего совместного успеха для обоих миров. И после церемонии в Зале Света все его сомнения в успехе рассеялись. Он уверовал в то, что галактика Дипланетис шагнула на ступень выше в своём космическом развитии. И это только начало…


Ещё много работы предстоит провести, много дел совершить, много труда вложить в совместные проекты на просторах Вселенной. А для этого надо быть в равновесии между духом и телом. И раз уж выдалась минутка – то и Вейл решил воспользоваться ею с пользой…


Пока Латор находился на приёме у Сайры, техноархеолог отправился через стерильные коридоры Центра реабилитации в область исцеления. В ней гармония Селарина проявлялась в полной мере. Это часть здания словно существовала в отдельном пространстве. Её стены, сотканные из переливающихся кристаллов, излучали мягкое сияние. Воздух здесь был чистым, пропитанным тонким ароматом звёздолиста – цветка, чей запах убаюкивал разум и успокаивал сердце.


Вейл прошёл внутрь особого павильона, где его встретила Люминара, целительница, чья аура словно излучала утренний свет, пробивающийся сквозь листву. Её глаза, глубокие и прозрачные, будто отражали звёздное небо Селарина, а голос звенел, как пение Высшего Вселенского Разума.


– Добро пожаловать, Вейл, – сказала она, её слова текли, как ручей. – Твоя энергия истощена, её потоки спутаны. Мы вернём тебе равновесие.


Она повела его в центральную залу – место, где красота и фантазия сливались воедино. Блистающие стены как будто шептал о тайнах космоса. И при этом тревоги сами куда-то улетучивались, а сердце успокаивалось. В центре залы находилась круглая плоская площадка, будто вылепленная из жидкого света. На вид она текла, как расплавленное золото, но, когда Вейл коснулся её, поверхность оказалась твёрдой, тёплой и податливой, принимая форму его тела, как объятия старого друга.


– Проведём диагностику, – произнесла Люминара. – Ложись, Вейл.


Техноархеолог не в первый раз посещал целительные процедуры. Он знал, что как только он ляжет на эту платформу – она тут же примет форму его тела…


В руках Люминары появился тонкий кристаллический жезл, испещрённый знаками, светящимися слабым сиреневым светом. Она провела им над телом Вейла, и жезл издал низкий, мелодичный звук, от которого по коже пациента побежали мурашки. В воздухе над ним возникли призрачные нити света. Это было отражение его энергетического поля. В целом, в нём отсутствовали изъяны, но некоторые его участки были тусклыми, спутанными, как узлы на старой верёвке.


– Твоя энергия несёт следы напряжения, – пояснила Люминара, её взгляд был сосредоточенным, но добрым. – Твой дух словно буря, что бушует в хрупком сосуде.


– Ох уж мне эти все межпланетные процессии, – шутливо и устало промолвил Вейл.


– Расслабься. Мы укротим твою бурю, – сказала Люминара.


Она отступила к краю залы, где в воздухе парили кристаллические сферы, каждая размером с кулак. Они были прозрачными, но внутри мерцали искры, будто пойманные звёзды. Целительница взяла в руки изящный инструмент, напоминающий перо, сотканное из света, и коснулась первой сферы. Та отозвалась глубоким, вибрирующим звуком, который проник в тело Вейла, словно волна, рожденная в глубинах океана…


Люминара продолжила, касаясь сфер в сложной последовательности, и вскоре зал наполнился настоящей музыкой, неподдающейся описанию словами. Звуки переплетались, образуя гармонию, которая резонировала с самим существом Вейла, который ощутил, как его нервы, натянутые, как струны, начали расслабляться, а думы, полные тревог, растворялись в этой музыке. Казалось, каждая сфера пела для определённой части его души, возвращая её в состояние равновесия…


Затем Люминара подняла взгляд к куполу залы, где сверкали сотни кристаллов, подобно созвездиям в ночном небе. Она шепнула что-то на языке Селарина, и кристаллы ожили. Они начали испускать лучи света, каждый своего цвета и назначения. Сначала на Вейла упал поток синего света, прохладный и умиротворяющий, словно лунный луч на зеркальной воде. Он почувствовал, как его мысли замедляются, а сердце бьётся ровнее. За синим последовал зелёный – цвет лесов и жизни. Этот свет проник глубже, наполняя его тело ощущением роста и обновления, будто внутри него распускали бутоны невидимые цветы. Затем пришёл золотой, яркий и тёплый, как солнце в зените. Он оживлял, пробуждал скрытые силы, заставляя кровь петь в венах…


Но самым удивительным стал последний луч – серебристый, искрящийся, словно звёздная пыль. Он не просто касался тела, а поднимал разум Вейла к чему-то большему, заставляя его видеть образы: бесконечные галактики, планеты, звёзды, а также осязать связь всего сущего.


Это было не просто исцеление – это было откровение…


Люминара приблизилась к площадке, на которой полулежал Вейл, и её руки засветились. Она не касалась его, но держала ладони над ним, и из её пальцев потекли тонкие струи света, будто вода. Эти потоки проникали в его энергетическое поле, массируя не мышцы, а саму суть его бытия. Вейл ощутил, как напряжение, начавшее, было, сковывать его, исчезает, как тьма под первыми лучами рассвета, и остаются лёгкость и тепло…


– Твоя энергия была стиснута, – тихо сказала Люминара. – Теперь она течёт свободно, как река к морю.


Финальной процедурой было купание в эссенции Селарина, которой заполнялись восстановительные бассейны. В одном из таких, кстати, и Латор плавал, когда селаринцы гармонизировали его тело в соответствии со всеми жизненными процессами планеты.


Вейл направился к особому углублению в полу – это и был бассейн с опаловой жидкостью.


– Дар нашей планеты, напитанный кристаллами и дыханием её недр, – загадочно промолвила Люминара, сделала поклон и отошла в сторону.


Вейл, не снимая одеяния, вошёл в бассейн, и жидкость обняла его, прохладная, но живая. Она текла вокруг него, проникая в поры, смывая усталость и боль. Под водой он закрыл глаза, и вдруг его сознание взмыло вверх. Он увидел Селарин с высоты: его леса, реки света, хрустальные поля. Он узрел пульсирующее сердце планеты. Затем картина расширилась – звёзды, галактики, бесконечная сеть жизни, где каждая точка была связана с другой. Это была суть веры Селарина: всё едино, всё в гармонии.


Когда он вынырнул, его тело дрожало от обновления. Он чувствовал себя так, будто заново родился: лёгким, сильным, цельным. И при этом он совершенно не промок – такой чудесной была эта живительная жидкость…


Люминара посмотрела на него с улыбкой.


– Ты восстановлен, – сказала она. – Твой дух теперь зеркало нашей гармонии. Иди вперёд с миром.


Вейл поблагодарил целительницу и покинул павильон, ощущая себя наполненным новыми силами. Уверенность в светлом будущем переполняла его. Он готов был бежать от радости. Он даже дёрнулся и сделал пару шагов, но остановился. Всё-таки он не юнец. Он техноархеолог, глава космической делегации – надо сохранять серьёзный вид. Латор, наверное, уже заждался. Хоть все процедуры, что прошёл Вейл, протекли быстро, у него создалось ощущение, что он всё-таки немного задержался в бассейне – и из-за этого потратил больше времени. Но Вейл знал, что Латор находится в хороших руках Сайры, которая позаботится о госте…


Техноархеолог обратился к внутренней поисковой системе Центра, чтобы узнать, где именно находятся Латор и Сайра. Но, странное дело, их нигде не было. Тогда он запросил последнее место фиксации искомых личностей…


Вскоре Вейл вошёл в палату, в которой Сайра сделала укол Латору, – и там никого не было. Всё было чисто. Лишь некий шприц лежал на полу…


Техноархеолог, только что обновивший свою ауру, почувствовал неприятное внутреннее напряжение. Из-за пазухи своего одеяния он достал что-то в виде очков с особым нейроинтерфейсом. Он их надел и вызвал перед собой некую программу дополненной реальности.


– Аги, – обратился он к программе, – ты можешь восстановить последовательность событий, произошедших здесь?


Перед глазами Вейла светились числа и знаки.


– Слишком мало вводных данных, – прозвучал в его мозгу голос Аги.


– У нас есть это, – проговорил Вейл и поднял с пола шприц.


Аги отсканировал предмет, пробежался по имеющейся информационной базе – и дал ответ:


– По остаткам раствора делаю вывод, что это психорасслабляющее лекарство.


Вейл прошёлся по палате, задумавшись…


– Есть ещё кое-что, – проговорил Аги. – Со стоянки пропала одна машина лечебного эвакуатора.


– Ты можешь его отследить?


– На нём отключена система локации. Будет сложнее, чем обычно, – с лёгкой усмешкой произнёс Аги.


– Немедленно объяви особую тревогу! – потребовал Вейл, что-то сообразив.


– Всё настолько опасно?


– Всё очень опасно, – волнительно ответил Вейл и покинул палату.

### Глава двадцать вторая: Кодовое рандеву


Латор с усилием открыл глаза. Его встретила кромешная тьма. По всему телу шла неприятная ломота. Он понял, что лишён сил и возможности двигаться, так как был привязан к какому-то креслу и никак не мог пошевелиться – его хорошо приковали. Экзокостюм не срабатывал.


«Плохи мои дела», – подумал командующий.


Неизвестно, где. Неизвестно, по какой причине. Полная неизвестность. Как военный он не сильно удивлялся случившемуся. Он был готов ко всему. Он ждал любой опасности от космоса. Он много раз представлял, как на корабле выходят из строя жизненно важные узлы или случается авария в двигателе – и межпланетное судно гибнет. Он мог объяснить причины, по которым его корабль мог бы разрушиться при старте, во время полёта, при стыковке и при приближении к Селарину. Он для многих причин знал основания. Но сейчас некоторое непонимание одолевало его…


Тьма вокруг была как будто густой, почти осязаемой. Латор чувствовал её давление на кожу, на веки, на грудь, будто она пыталась проникнуть внутрь, вытеснить последние искры его воли. Его тело, привыкшее к суровым испытаниям, теперь казалось предательски слабым. Ломота терзала мышцы. Эта боль будто как-то выкачивала из него силы, оставив лишь оболочку, прикованную к холодному креслу. Его запястья и лодыжки стягивали прочные ремни, как ксавиронская сталь, и каждый рывок, каждый слабый импульс к сопротивлению лишь глубже вдавливал их в кожу.


Защита молчала. Латор попытался хоть как-то его активировать, но тщетно – ответа не было. А это хуже, чем боль. Экзокостюм был частью его, продолжением его воли. И безмолвие брони ощущалось как утрата самого себя. Он стиснул зубы, чувствуя, как гнев, смешанный с отчаянием, закипает в груди, но даже этот гнев был слаб, словно яд, что тёк по его венам, отравляя не только тело, но и дух…


Латор пытался собраться с мыслями, но они ускользали, путались. У него не получалось сконцентрироваться, хоть он и старался… Где он? Почему? Последнее, что он помнил, – это Центр реабилитации, мягкий свет, струящийся по хрустальным стенам, и Сайра, её тонкие пальцы, держащие шприц. Её голос, мелодичный, как звон кристаллов, уверял, что это необходимо для окончательной адаптации. Он доверял ей. Доверял её глазам, всегда опущенным, её скромной улыбке, её безупречному профессионализму. Как он мог быть так слеп? Как мог он, сын Ксавирона, закалённый в битвах, научившийся видеть врагов в тени, не заметить яда в её руках? Эта мысль жгла его, как раскалённый металл, и он невольно дёрнулся в кресле, но ремни лишь сильнее впились в тело…


Сайра. Её образ, такой светлый, такой гармоничный, теперь казался ему зловещей маской. Зачем она это сделала? Что за отраву она вколола ему под видом лекарства? Латор вспомнил её дрожащие руки, её лёгкое волнение, которое он тогда принял за скромность. Теперь он видел в этом признак вины, предательства. Но почему? Что она хотела? Была ли она частью какого-то плана, о котором он не знал? Или это Вещий круг, с их сияющими кристаллами и речами о гармонии, решил устранить его, как угрозу? Или, хуже, это Ксавирон, его собственный мир, решил, что он провалил миссию, и подослал Сайру, чтобы избавиться от него? Эти вопросы кружились в его голове ураганом, но ни на один он не находил ответа. Тьма вокруг была не только внешней – она заполняла его разум, оставляя лишь горькие думы…


Поняв, что свободы ему не видать, Латор закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этой темноты, но она была повсюду. Он думал о своей миссии, о том, как Вседержитель возложил на него надежду, как его звезда на берете сияла, обещая победу. Он думал о Ксавироне, о его горах и пустошах, о народе, что ждал от него триумфа. И теперь? Теперь он здесь, прикованный, беспомощный, отравленный той, кому он начал доверять. Стыд, как кислота, разъедал его изнутри. Он, воин, командующий, оказался игрушкой в руках Селарина, в руках Сайры, чья красота ослепила его, как свет их кристаллов. Он вспомнил её взгляд, тот краткий миг, когда их глаза встретились, и как его сердце дрогнуло. Это было слабостью. Его слабостью. И теперь он платил за неё…


«Ржавый шлак», – в мыслях прошептал он в темноту. Он не мог подать голоса. Да и не хотел. Всё равно все звуки тонут в пустоте – какой смысл их издавать лишний раз? Надо копить силы. Но для чего?..


Он корил себя за то, что позволил этому миру, его свету, его гармонии проникнуть в него. На Ксавироне он знал, как бороться, как выживать. Здесь же он потерял бдительность, и это было хуже любого поражения. Он думал о Вейле, о его словах: «Мы идём вместе». Были ли они ложью? Или Вейл тоже не знал о предательстве Сайры? Латор не мог поверить, что весь Селарин против него, но по его венам текло что-то, что вывело его из стоя – вот это было реально, как и ремни, что держали крепко.


Его мысли вернулись к координатному файлу, к тайной встрече с агентом, о которой он молчал. Может, это и стало причиной? Может, Сайра или кто-то другой узнали о его секрете? Но как? И зачем так поступать? Он чувствовал себя пойманным зверем, окружённым тенями, что шептали о его провале. Горькие думы теснились в голове, и каждая была тяжелее предыдущей. Он подвёл Вседержителя. Подвёл Ксавирон. И, возможно, подвёл самого себя, позволив этому миру, его красоте, его лжи проникнуть слишком глубоко…


Латор напрягся, пытаясь найти в себе хоть каплю силы, но оковы была сильнее. Он не знал, сколько времени прошло, не знал, что ждёт его впереди. Только одно было ясно: он должен выжить. Не ради себя, а ради Ксавирона, ради правды, которую он ещё найдёт, даже если придётся вырвать её из этой тьмы, как металл из недр. Но пока он сидел связанный, в его голове звучал лишь один вопрос, горький, как яд Сайры: «Почему?»


– Гори оно всё в ядре! – со злостью громко сказал Латор.


И вдруг из темноты послышался голос с усмешкой:


– Ну-ну, командующий, вам не по статусу так выражаться. Вы попали в тень без света… Ха-ха-ха…


– Что за нелепая игра слов?! – с негодованием спросил Латор. – Кто вы?! Покажитесь!


– Да-да-да, некрасиво сидеть тут и наблюдать за вами…


Вдруг зажглись лампочки панели управления, появился тусклый свет – и Латор смог увидеть место своего заточения. Это был небольшой летательный аппарат. Командующий был прикован к креслу рулевого. Стоящий чуть в стороне селаринец был ему незнаком.


Так уж вышло, что Ксавор не был представлен Латору, хотят тот был в группе встречающих ксавиронца по прибытии на планету. Но командующий потерял сознание – а потом была встреча с ведающими…


– Наконец-то мы с вами можем поговорить без свидетелей и откровенно. Я Ксавор, – промолвил он, отерев запотевшую лысину.


– Что? – удивился Латор. – Такое типичное имя для… – Командующий прервался и уставился на похитителя. – Ксавиронец?


– А вы догадливый малый, – похвалил его Ксавор. – Интеллекта у вас больше, чем у всех селаринцев вместе взятых, так и не понявших, кто я такой на самом деле…


Ксавор приблизился к Латору и злобно уставился на него.


– Но… Но… Но как? – задал вопрос командующий.


– Что, действительно не понимаете? – отступив, с ехидством в голосе спросил Ксавор.


– Я должен был встретиться с тайным агентом… – сказал Латор.


– А, вон они как всё повернули… Я стал тайным агентом… Ну, в каком-то плане они правы… Вседержитель всегда прав, не так ли? Мне 14 лет пришлось притворяться и выдавать себя за местного жителя…


– Я должен был… Вы должны были мне… – запинаясь, стал несвязно говорить Латор.


– Успокойтесь, – перебил его Ксавор. – Наше правительство дало отбой моей миссии. Вы уже всё, что было нужно, мне передали… Я бы мог вам, в свою очередь, сообщить всю накопленную информацию о Селарине, но раз моё задание отменено, то и сообщать нечего. В этом теперь нет смысла…


– Но почему? Мы служим Ксавирону! – как-то уж пафосно изрёк Латор.


– Ну, вы, может быть, всё ещё и служите ему, а вот кому служу я… 14 лет, – протянул Ксавор. – Я лично сконструировал и собрал эту межпланетную птичку, в которой мы находимся. Я всё продумал. Я двигатель разработал, который бы позволил долетать с Ксавирона на Селарин за короткое время… И знаете, что мне сказал наш Верховный, когда я доложил ему о своих изобретениях?.. Что я должен стать первым ксавиронцем, который покорит космос! Какой же я был остолоп! – Ксавор рассмеялся. – Они обманули меня… Я был наивен и верил в великую цель. Мне внушили, что я должен это сделать! На маленьком кораблике, не прошедшим проверку и испытаний! Я сел в него, ни о чём не думая! И у меня почти получилось! Я долетел до Селарина, но двигатель при подлёте взорвался, не выдержав нагрузки. И я просто-напросто рухнул прямо сюда, попутно сбив один из спутников на орбите планеты. Селаринцы оказались настолько несведущими в космических делах, что я просто удивился, как они не смогли разобраться в инциденте. А они просто на падение спутника всё списали – и не стали глубже копать. Они не нашли ни меня, ни это судно. Я на него поставил хорошую маскировку. Его никто не найдёт…


– Чего вы хотите? Что вам нужно от меня? – дёрнувшись, задал вопрос Латор.


– Я? Чего я хочу?.. Я вам объясню, командующий… 14 лет назад вы были ещё совсем юнцом, а я уже участвовал в решениях государственных задач. Мы понимали, что развитие технологий и обмен ими с Селарином рано или поздно приведут к тому, что обе планеты получат возможность полётов в космос. А как только это случится – начнётся борьба за ресурсы. Потому что, какой бы большой наша галактика ни была, их всё равно мало. Вокруг нашей звезды на отдалении крутятся ещё несколько безжизненных планет, но даже тогда мы уже знали, что на них есть полезные природные богатства. А с учётом технологического рывка – их потребуется всё больше и больше. Верховный уже тогда задумал построить огромный флот, который бы быстро захватил галактику. А потом бы и за её пределы вышел. Но для этого нужно было забрать всю ресурсную и интеллектуальную базу Селарина… Ха-ха… Мне обещали, что за мной вернутся… Я должен был проложить кратчайший путь! И я сделал это!.. Но шли дни – а флот так и не прибывал. А я ждал. Я долго ждал. Я честно исполнял свой долг. Поскольку я был пришельцем, я не сразу адаптировался к местным условиям. И мне долго пришлось прятаться тут, проводя исследования. Но благодаря им я сумел быстро интегрироваться в селаринское общество. Их учение о гармонии и равновесии – это такая несусветная чушь… Вещий круг, Зал Света, Кристалл Гармонии… Их умные бытовые системы… Я сумел взломать несколько хранилищ данных и внести туда правки. Я создал несуществующую личность – а они и не заметили. До того эти кодовые ошибки оказались незначительными, что даже их искусственный интеллект не распознал цифрового шума, устроенного мной. А потом я постепенно стал завоёвывать себе место. Я действовал как посланник своего мира, который хочет захватить чужую планету. Я проявил таланты в области теории адаптации – потому что знал о предмете на собственной шкуре. Я готовился к приходу своей армии, а вместо неё прислали вас, – с пренебрежением проговорил Ксавор. – И когда я увидел ваш ларец – я понял, что там что-то важное… Вседержитель говорил о сигнале, который они мне пошлют: красный – начало атаки. Но то, как светился кусок, который вы отдали Вещему кругу… Это старая сигнальная система…


Ксавор замолчал, уставившись в никуда.


– И что значит тот свет? – заинтересовался Латор.


Грустно улыбнувшись, Ксавор сказал:


– Он означает отмену… Только я мог понять смысл этого свечения на церемонии. Пока все ведающие восхищались, что, – он попытался скопировать манеру речи Вейла, – это частичка нашего мира, пустая шахта, я-то единственный, кто знал, для кого весь спектакль устроен. Для меня! Мне сказали, что я зря потратил годы! Что я зря готовился! Что я зря надеялся! Зря ждал! А я ведь посылал сигналы! Редкие. Одинокие. Я напоминал о себе. Вседержитель и его несносный советник знали, что я остался жив. И им теперь невыгодно моё существование. Признайтесь, они велели убить меня?


– Нет! – возмутился Латор. – Никогда такого не было!


– Вы говорите правду. Но вас используют, командующий. Вы не знаете, что они задумали. Они союз тут заключить собрались… Приоритеты у них поменялись… Но они совершенные глупцы! На Селарине тоже готовились всё это время! Здесь тоже построили флот! И тоже понимают, что такое борьба за ресурсы! Здесь готовятся к войне не меньше, чем на Ксавироне. Но их философия не позволяет им напасть первыми. Хотя я их убеждал сделать это неоднократно. Но не верят они, что всё может плохо кончиться. Не верят – и всё тут!.. Но… – Ксавор подошёл к Латору. – Мы им поможем поверить. Вы и я. И мои соратники. Ох, знали бы вы, сколько селаринцев в действительности ненавидят ксавиронцев! Я даже не могу объяснить природы этой ненависти. Мы к ним так не относимся, как они к нам… Но… Наличие таких граждан позволило мне собрать небольшую команду – и мы заставим наши миры столкнуться!


Ксавор встал у пульта управления летательного аппарата – и включил его двигатели.


– Мне было сложно, но я отремонтировал их, – проговорил он. – Я бы давно мог вернуться, но я служил великой цели… Что ж, Латор, теперь мы вместе сделаем это. Я должен был стать первым, но честь выпала вам…


Корабль стал набирать высоту.


Латор закричал:


– Но это бессмысленно! Мы вступили в союз! Это безосновательная война! К чему эти жертвы?! Вы не в своём уме! Остановитесь! Селарин не станет нападать на Ксавирон…


– Вы так считаете? – засомневался Ксавор.


Латор начал пытаться вырваться из оков и прокричал при этом:


– Да! Да, аномалия тебя раздери! Прекрати это немедленно! Это ни к чему не приведёт! Никакой войны между планетами не будет!


– Вы плохо знаете селаринцев, Латор. Очень плохо. Но ещё хуже вы знаете своего Верховного Вседержителя, который никогда не откажется от планов ксавиронской экспансии. Если Селарин не нападёт на Ксавирон, то будет наоборот. И вы сами этому поспособствуете, если сумеете вернуться живым. – Ксавор отвлёкся на управление судном. – У вас всё готово? – спросил он кого-то по связи.


– «Мы готовы», – послышался знакомый голос.


– Это Сайра? – удивился Латор. – Ржавчина я ядре, это голос Сайры! Что ты с ней сделал?! Ты одурманил её! Ты…


– О, Латор, это кто ещё кого одурманил… Сайра одна из главных идеологов селаринского сопротивления. Это она всё придумала…


– Она знает, кто ты?


– Нет, но она знает, кто вы, командующий… – как-то загадочно ответил Ксавор. – Вы ещё встретитесь. Она вам многое скажет!


– Я сообщу, что ты обманщик! – заявил пленник. – Мошенник!


– Это уже будет неважно – дело будет сделано… – хладнокровно промолвил Ксавор.


Он взялся за руль – и они полетели.


Латор был в отчаянии. Из-за его оплошности назревала первая межпланетная война в галактике Дипланетис…

### Глава двадцать третья: Мятежники


Они вынашивали свой план долго. Они вели себя осторожно и не показывали явных наклонностей против генеральной линии Вещего круга. В мире, где гармония вознесена в ранг идеологии, не стоит афишировать взглядов, нарушающих всеобщий баланс. Иначе можно было попасть под коррекцию ауры. И это не восстановительная процедура в области исцеления Центра реабилитации. Это более сильное мероприятие по эффекту воздействия. Настолько, что оно могло нанести психологическую травму. Или вовсе довести приговорённого до такого состояния, что его мозг просто не выдерживал нагрузки. Да-да, Селарину трудным путём далось всё это равновесие и благоденствие. И сознательные граждане планеты были готовы пойти на любой поступок, лишь бы сохранить видимую стабильность…


Конечно, в последнее время ситуация на Селарине была устойчивой и гармоничной. И довольно продолжительное. Последнего несознательного члена общества подвергли корректировке где-то три поколения назад. И так уж вышло, что он не выжил. И ещё кое-что: это был предок Сайры, который пожертвовал собой ради спасения семейного рода, в котором солидарность мнения была единой. Но им пришлось затихнуть. И некоторые даже отказались от убеждений своих. Но кое-кто сохранил верность клановой традиции – и передал свои знания потомкам. И Сайра оказалась в этом числе. Она была самой смышлёной из нового поколения своей семьи. Она быстро поняла, что не нужно кричать о том, что думаешь, направо и налево. Нужно работать, вести беседы, поднимать дискуссии на острые темы. И самое главное – внимательно слушать…


Она никогда не тянула одеяла на себя. Она лишь пыталась понять, кто ещё может разделять её позицию. Сайра была из семьи раскаявшихся противоборцев – и все её разговоры походили на попытку образумить тех, кто ещё грел в своей душе те тусклые идеи, из-за которых когда-то пострадал её дедушка, которого она так и не увидела при жизни. Говорят, он был хорошим селаринцем, но заблудившимся в своих ментальных поисках Истины. И эта тяга передалась Сайре…


Она общалась со многими. Но лишь троих единомышленников смогла найти за годы своей активной взрослой жизни: Тарона, Мейру, и Лиру.


Тарон трудился хранителем кристаллов. Это почётная и уважаемая должность в селаринском обществе. Но он происходил и рода воителей. Его семья хранила память о боевых подвигах своих предшественников. Среди них были великие полководцы и выдающиеся герои войн прошлых эпох. Эх, теперь-то те славные времена прошли. И практически не вспоминались. Гармония победила Хаос, а все те события были именно в Его период. Но Он был сражён. И забыт. Заодно и героев прошлого тоже вычеркнули из исторической памяти. Они не были нужны в мире, где всё в идеальном порядке. Они были слишком разбалансированы. И их пример мог только навредить светлому будущему…


Тарон не был каким-то затаившимся радикалом. Он просто любил историю. Он хорошо её знал. Он хорошо разбирался в технологиях прошлого. Его бы можно было назвать историческим реконструктором. Потому что у себя дома он хранил древние оружие и амуницию. Да, сегодня этим никому не нанесёшь сокрушительного поражения. Но тем и высоко было боевое искусство воинов прошлого, которые, можно сказать, без ничего шли на врага и одерживали славные победы…


Да, были времена, были… Они были трудные, принёсшие много страданий тем, кто их застал. Но Тарон не хотел их вернуть. Он просто собирал осколки прошлого в своём маленьком уютном домике. Правда, он вынужден был делать это тайно ото всех. Он скрывал свои увлечения, потому что знал: он не получит одобрения. И больше не за то, что хранил память о негармоничной эре Селарина, а за то, что создал секретный угол в доме, который не просматривался даже под лучами солнца. Не зря же Тарон занимался кристаллами. Он изучил их свойства и хорошо разобрался в том, как они умеют преломлять видимый свет. Он не сделал ничего противоправного. Он просто передвинул несколько предметов…


Однажды он познакомился с Мейрой, молодым философом. Она тоже изучала историю прошлого. И в виду развития технологий и близких контактов с Ксавироном, по мере приближения дня их встречи в космосе, она всё больше убеждалась, что только силой можно установить мир в галактике. Хотя никакого конфликта не было. Дипланетис жил мирно, наверное, миллиарды лет. Но Мейра провела параллели из истории Селарина и Ксавирона. Планеты давно обменялись этими данными, чтобы лучше понять друг друга. Да, эти две цивилизации пошли по разным путям своей эволюции. Но когда-то у них было больше общего. Хоть Селарин и двинулся по тропе гармонизации, но и на этом пути присутствовало сопротивление. И хоть, по мере формирования культуры, на этой планете отказались от физического насилия, тем не менее, и здесь были выработаны и применены меры воздействия на всех, кто хоть как-то вёл себя не так. Селарин использовал силу для установления собственной диктатуры гармонии, как сформулировала для себя эти процессы Мейра. Наверное, это был сложный выбор, но так было построено цельное общество. А Ксавирон, собственно, как выбрал дорогу ярости – так по ней и шёл весь свой онтогенез. Там не отказывались от проявления силы в физическом плане. Там её развивали. И даже на уровне технологий всячески подчёркивали. И Селарин на их фоне смотрелся не так внушительно…


Мейра сделала простой вывод: если случится противостояние, то Ксавирон выйдет победителем, потому что имеет больше силы. И это объективно. Тарон, когда она ему изложила свою теорию, конечно, расстроился. Ведь его предки были воинами! В его жилах текла их кровь! Он тогда признался, что хранит у себя старинное оружие, а в нём самом живёт дух тех, кто когда-то держал его в своих руках…


– Ах, это нарушение равновесия, – промолвила тогда Мейра. – Ни ты, ни я не сможем привлечь на свою сторону большинство, чтобы убедить наш Вещий круг действовать иначе. Но у меня есть одна подруга. Она, хоть и скрывает, но придерживается похожих взглядов. Нам надо пообщаться втроём…


Так Тарон познакомился с Сайрой, когда Мейра организовала встречу. Но Сайра пришла на неё не одна. С ней была Лира…


Она занимала должность инженера, участвовала в разработках высокотехнологичного оборудования для космических кораблей. Она занималась их конструированием. И ей, хрупкой селаринской девушке, почему-то казалось, что будущий флот её планеты не обладает достаточной мощью перед вызовами, которые ему бросит Вселенная, как только первый корабль выйдет за пределы орбиты Селарина. Так как шёл обмен знаниями между мирами, ведь обе цивилизации желали побыстрее начать непосредственное взаимодействие, то Лира имела представление о прогрессе, которого добился Ксавирон при построении своих звездолётов. И они внушали ей ужас. Она буквально трепетала, когда смотрела на чертежи ксавиронских космических судов. Они были лишены изящества того, над чем работала она. Они были полны мощного оружия. Да, у селаринцев имелась энергетическая защита кристаллов, но она всё равно считала это слабым аргументов. Она опасалась, что Селарин падёт, если Ксавирон того захочет…


У неё развились фобии психологического плана, из-за чего она не могла продолжать исполнять свои обязанности. Тогда её направили на реабилитацию – и там она попала к хорошему техноцелителю – к Сайре. Девушки переговорили, обсудили проблемы. Сайра выслушала Лиру и удивила своим ответом:


– Вы не сошли с ума. Ваша тонкая натура чувствует приближение злого умысла. Я тоже считаю так, как вы. И нам надо объединить усилия, чтобы спасти свою планету.


– Но как? – с испугом в глазах спросила тогда Лира.


– У меня есть подруга. Она тоже как-то лечилась у меня. У нас схожие взгляды…


– Но что могут три слабые девушки?! – сокрушённо промолвила Лира и заплакала.


Сайра обняла её, сказав:


– Не плачь, сестра, не надо. Мы должны быть сильными. Только мы можем дать отпор этой напасти… Ты пойдёшь сегодня со мной. Мейра просит встречи, хочет что-то сообщить…


– А нас не заподозрят?..


– В чём? В том что я сопровождаю пациента во время лечения? – с улыбкой проговорила Сайра – и Лира тогда тоже улыбнулась…


Ну, в общем, так они и познакомились. В один день их вдруг стало четверо. Сайра была рада приобрести верных товарищей. Ведь она всегда считала себя одиночкой, а тут в один миг…


– А это говорит, что вчера ты одна, сегодня нас четверо, а завтра нас может быть ещё больше! – уверенно сказала Мейра во время их первой тайной сходки.


– Что ж, друзья, тогда будем ещё осторожнее, – сказала Сайра. – Да, нас теперь больше, но и ответственности больше. Нам нужно продолжать работать и искать тех…


Она не закончила. Она заметила, что на неё смотрят восхищённо. В ней вдруг её единомышленники увидели лидера.


– Я знаю, как использовать кристаллы в качестве смертоносного оружия! – радостно чуть ли не крикнул Тарон. – Это древняя технология, но рабочая. Луч света буквально испепеляет…


– А я могу подготовить социально-философское обоснование нашей позиции! – поддержала его Мейра.


– А я… – Лира запнулась. – Если потребуется распространить наши убеждения быстро, я могу использовать свои знания…


– Хорошо, тогда готовьтесь… – согласилась со всеми доводами Сайра. – Но сохраняйте осторожность…


Не известно, чем бы закончился их, практически, антиправительственный заговор. Может быть, они бы так ничего и не сделали. Не решились бы выступить открыто. Сайра понимала, что они выглядят как какие-то отщепенцы, которые что-то о себе возомнили. Им прямая дорога была на коррекцию. Но она не хотела, чтобы друзья пострадали. Она сомневалась, стоит ли вообще продолжать, ведь корабли уже построены. Идут последние проверочные работы. Дата космической встречи определена. А у неё нет чёткого плана, как это использовать в своих целях. И вот как-то пребывая в таких раздумьях, сама Судьба свела её с Ксавором…


Вышло так, что он пришёл в Центр реабилитации на тестирование портативного адаптационного модуля, который он недавно сконструировал. Сайра должна была присутствовать во время испытания и фиксировать данные. Так же тут находилось ещё несколько селаринцев с компетенциями в смежных областях знания. Они входили в аттестационную комиссию…


Испытания модуля прошли вполне успешно, по заключению комиссии. Последней в одобрительном документе подпись поставила Сайра. Остальные участники этого мероприятия подчеркнули, что Ксавору удалось воплотить идею балансировки нарушенного равновесия с идеальной гармоничностью. Да-да, на Селарине то и дело любили сочетать эти слова в одной фразе. Сам Ксавор, хоть и был доволен результатом, но на лице его исказилась какая-то нетипичная улыбка. Именно она и привлекла внимание Сайры…


Как только всё закончилось, она обратилась к нему:


– Ксавор, скажите, где кристаллы, используемые в вашем модуле, прошли обработку?


Он замер и не шевелился несколько секунд. Потом он посмотрел по сторонам. И только убедившись, что они остались одни, ответил:


– На одном из нижних ярусов…


– Странный выбор, – произнесла она. – Я считала, что для подобной машины, нужно наоборот, больше света…


– Вы, видимо, не знакомы с моей теорией адаптации… Ксавиронцы привыкли к другой атмосфере. Да, по составу она схожа с нашей, но… Понимаете, я пробовал разные методы. Но этот вроде бы доказывает мою правоту…


– Да-да, вы хорошо знаете ксавиронцев… – с каким-то намёком произнесла Сайра. – Выбрали место, где свет тусклее, а воздух пропитан металлическими примесями… Дальновидно. Очень… Вас так заботит здоровье первых инопланетян, что шагнут на нашу землю?..


Ксавор настороженно на неё посмотрел.


– Инопланетян? – повторил он. – Никто так не говорит на Селарине…


Она двигалась по помещению, где проходило испытание, плавно, но с едва уловимой напряжённостью, её глаза избегали прямого взгляда, но сверкали скрытой решимостью, привлекая внимание.


– Ксавор, вы знаете, меня с детства терзает вопрос: как защитить Селарин, не жертвуя света? И мне показалось, что ваша разработка как-то соответствует…


– Чему? – изобразил удивление Ксавор.


Она отошла к большому окну и произнесла:


– Моя жизнь, сотканная из мелодий и света планеты, всё же имеет нестираемую тень, унаследованную от семьи. Мой род, в отличие от большинства селаринцев, не поклонялся слепо идее всеобщей гармонии. Мой дедушка, старейшина Эйдан, некогда утверждал, что гармония – хрупкий дар, который нужно защищать, даже ценой диссонанса. Он говорил о безопасности планеты, о том, что звёзды таят не только свет, но и угрозы, и что Селарин должен быть готов к ним. Эти слова, дерзкие и резкие, привели его к психокоррекции – процедуре, что должна была «очистить» его разум от дисгармоничных мыслей. Но… Дедушка не выжил. Его смерть, официально названная несчастным случаем, оставила в моём сердце горький осадок, как трещина в кристалле, что не видна глазу, но разрушает его изнутри. Я родилась уже после случившегося… Но эта идея о сильном Селарине не даёт мне покоя. Я часто думаю о том, не утратим ли мы свой свет, если пойдём тропою силы…


Она посмотрела в глаза Ксавору. Им вдруг обоим показалось, что они понимают друг друга без слов. Острый и бдительный ум Ксавора быстро сообразил, что эта техноцелительница не так проста, как выглядит…


– Я слышала о вас, – продолжила Сайра. – И о ваших речах про врагов, что только ждут момента, чтобы нанести удар. Вы говорите чересчур открыто – и вас не воспринимают даже те, кто сомневается в слепой вере Вещего круга.


– Зато я ничего не скрываю! – гордо заявил он.


Его слова были лживы. За маской пылкого защитника Селарина скрывалась правда, известная лишь ему: Ксавор был шпионом Ксавирона. Его селаринская личина, его утончённые манеры и знание их технологий были искусно выстроенным обманом. Он вёл свою диверсионную работу, пытаясь сеять раздор и страх, веря, что служит великой цели – укреплению Ксавирона, чья мощь, по его убеждению, была единственным путём к порядку в галактике. Но Сайра даже не догадывалась об этом. Ей было интересно то, что она увидела некоторую схожесть со своими целями. Оставалось лишь понять, насколько сам Ксавор решителен…


– Вы не скрываете, – с улыбкой парировала она, – но верите те ли вы в это?


– Я?.. А знаете, я верю… Гармония слишком хрупкий дар, чтобы полагаться только на неё. Мы вот-вот вступим в новую эру. И я думаю, что звёзды не прощают слабости. Ксавирон, например… Их машины, их ядра, их аномалии. Они не говорят о гармонии. Они говорят о силе. И если мы не будем готовы, их сила раздавит наш свет.


Эти слова, словно искры, попавшие в сухую траву, разожгли огонь в дрогнувшем сердце Сайры. Она вспомнила деда, его речи, его смерть, о чём только читала…


– Вы говорите, как… как тот, кто видел тень за светом, – сказала она тихо.


– Тогда продолжим нашу беседу где-нибудь в другом месте? – предложил он.


– Там, где вы калибровали кристаллы? – уточнила Сайры.


– Жду вас там, – промолвил Ксавор, оставив ей маленький кристалл с адресом.


Позже они встретились вновь и возобновили заговор. В своей мастерской Ксавор поделился мнением о галактике, считая её местом, где выживает сильнейший, где гармония – непозволительная роскошь, которую нужно защищать всеми доступными средствами. Он рассказал о Ксавироне, о его мощи, о том, как народ этой планеты, закалённый в бурях, не остановится ни перед чем. И нельзя сказать, что он говорил неправду. Всё так и было. Он рисовал Ксавирон врагом, потому что знал предмет обсуждения очень хорошо. Но цель его, конечно, была не в спасении Селарина, а в подготовке к его падению, но Сайра не ведала этого коварства, видя в нём лишь союзника, чьи мысли эхом отзывались в её душе…


Сайра поделилась своими сомнениями осторожно, как будто боялась, что её слова разрушат понимание между ними. Она говорила о деде, о его идеях, о том, как Селарин, ослеплённый светом, забыл о тьме…


– Мы лечим, мы строим, мы поём о звёздах, – сказала она, – но кто защитит нас, если звёзды обернутся против нас? Мой дед верил, что сила – не диссонанс, а часть гармонии. Но его… сломали за это…


Глаза Ксавора в этот момент сверкнули…


– Твой дед был прав. Сила – это единственное, что понимает галактика. Ксавирон знает это. И мы должны знать. Иначе… в тень без света, Сайра. Все мы.


– В тень без света, – повторила она, нервно теребя край мантии, которая была на ней.


Их взгляды сошлись тогда – и между ними возникло нечто большее, чем слова. Это была общая вера – или иллюзия веры, – что Селарин должен измениться, стать сильнее, чтобы выстоять. Сайра не знала, что Ксавор – шпион, что его слова – часть диверсии, что его преданность Ксавирону скрыта за маской селаринской страсти. Она нашла в нём лишь того, кто разделяет её боль, её страх, её надежду. А Ксавор увидел в ней искру, что могла разжечь пламя, которое он так долго раздувал…


Их союз, рождённый в тени мастерской, стал первым шагом к тому, что, по их плану, должно потрясти Селарин. Сайра, с её умом и сердцем, и Ксавор, с его ложью и целью, запустили цепочку событий, которые свяжут их судьбы с Латором, с Вещим кругом, с самой галактикой. Но пока они стояли в полумраке, окружённые кристаллами, их взгляды горели одной мыслью: Селарин должен измениться. Любой ценой. Чего бы это ни стоило. И ради этого они готовы были идти до конца…


Так появилась эта группа. Ксавор, когда познакомился с остальными, придал их деятельности большей конкретики. Он каждому поставил цель по определённому направлению. Он вдохнул в их движение новой энергии, вдохнув в него свежести в идеях. Сам он был только рад тому, что среди селаринцев оказались те, кого он мог использовать в своих целях. Потому что Ксавор понимал, если он останется один – то его голос не будет услышан в толпе фанатиков, поющих заунывно под звон кристаллов. Но найдя союзников, он убедился, что его намерения верны, что нужно продолжать – и всё удастся, всё получится, план будет реализован, а он, наконец-то, получит своё заслуженное признание…


Однако полученный сигнал во время трансляции из Зала Света об отмене миссии заставили Ксавора скорректировать свои действия. Но плюс был в том, что новая информация подтолкнула его к активным действиям. Ему теперь не важно было, кто на кого нападёт первым. Он избрал путь разрушения – и решил пройти его до конца…

### Глава двадцать четвёртая: Наивысший уровень опасности


Несмотря на то, что цивилизация Селарина была очень развитой и в ней все процессы были доведены до идеала совершенства в реализации, даже там случались бюрократические проволочки. Хотя сама суть их мировоззрения, их философии понимания окружающего пространства не предполагает, что такое может быть реально. Нет, они не отрицают и не сопротивляются в отрицании факта возможных каких-либо казённых препон. Их просто не должно быть. Они не должны существовать как явление. Даже понятия такого не должно быть в селаринском образе мышления и языке. И всё же, подобно тонкой трещине в безупречном кристалле, эти проволочки возникали, словно тени, что крадутся за светом, нарушая гармонию, которую Селарин возвёл в абсолют. Да, они не были постоянными, они были редки и удивительны, если случались, и не отличались хоть какой-то значительностью. Все важные процессы на Селарине текли с плавностью звёздного потока – и всякие мелочи оставались не замечаемыми социумом. Хотя подобное здесь можно было считать кощунством, но не в традициях Селарина относиться к загвоздкам как-то агрессивно. Селаринцы видели Вселенную как сплетение энергий, где всё движется в ритме космической оперы, и их технологии, их ритуалы, их жизнь были настроены на этот ритм. Бюрократия, с её медлительностью, с её ненужными барьерами, в этом мире казалась бы диссонансом, чужеродным аккордом, что нарушает движение к наивысшему озарению…


И всё же она существовала… Бюрократия. Она не была намеренной преградой, а оставалась едва заметным эхом несовершенства прошлых эпох. И даже мудрость ведающих не могла полностью искоренить эти отголоски преданья старины глубокой…


Взять, к примеру, случай с Латором. Его адаптация, безупречно проведённая Сайрой, была образцом селаринской эффективности: каждый этап, от диагностики до введения смесей, был рассчитан с точностью, достойной звёздных карт. Но когда дело дошло до передачи данных о его состоянии Вещему кругу, возникла заминка. Запросы на доступ к его медицинским записям, которые должны были пройти мгновенно, застряли в цепи согласований. Техноцелители, хранители кристаллов, даже инженеры, обслуживающие системы связи, оказались втянуты в круг уточнений и проверок, каждый из которых был продиктован не злым умыслом, а стремлением к идеалу. Ведь что, если данные окажутся неполными? Что, если малейшая ошибка нарушит гармонию? Эта чрезмерная тщательность, эта жажда совершенства и породила то, что на Ксавироне назвали бы «пустой шахтой» – бессмысленной тратой времени. И как хорошо, что это напрямую никак не задевало Латора. В этом плане селаринцы умели развязывать сложные узлы очень быстро и слаженно…


Они и бюрократией всё это не называли. У них не было слова для этого проявления, как не было места в их умах для хаоса или предательства. Они говорили о «задержке потока», о «спутанных нитях», что «нужно распутать для восстановления равновесия». И хорошо, что Латор, привыкший к прямолинейности Ксавирона, где приказы исполнялись с лязгом стали, мог бы увидеть в этом слабость, замаскированную под гармонию. Он вряд ли бы понял, как мир, сияющий, как кристалл, может спотыкаться о такие мелочи. Но его эти изъяны никак не трогали – так что пустяки это всё. Однако на сей раз выдалось кое-что посерьёзнее…


Вейл объявил экстренное собрание Вещего круга. Регламент их работы предусматривал такое право у каждого ведающего. Но им не пользовались очень давно. Не имелось даже малейшего повода для этого. Техноархеолог велел голосовому помощнику, имеющему прямой выход ко всем системам экстренного реагирования, разослать важное сообщение. Но Аги столкнулся с блокировками основного порядка, из-за которых требование одного ведающего должно быть согласовано с остальными членами Вещего круга. Но подобного ни одному из них не приходилось делать. Потому и вызов Вейла стал для всех неприятной неожиданностью…


Техноархеолог ехал в своём беспилотном транспорте в сторону Зала Света. Но не успел он и трети пути преодолеть, как все его коллеги связались с ним. Так и была организована многоканальная конференция ведающих…


– В чём дело, Вейл? – с недовольством спросила Эйра.


Такая интонация была нетипичной для неё. Обычно спокойная, с глубоким проницательным взглядом, способным в одно мгновение успокаивать бури, сейчас она хмурилась.


– Друзья, мои, – начал объясняться Вейл. – Ситуация чрезвычайная.


– Не может быть! – уж слишком расслабленно одновременно проговорило несколько ведающих.


– Латор пропал! – сбил их снисхождение Вейл.


Одиннадцать членов Вещего круга затихли. Все смотрели на двенадцатого – на Вейла.


– Что это значит? – решил уточнить Солар, старый философ.


Он был уважаем остальными, к его голосу прислушивались. Он смотрел на понятие гармонии не как на отсутствие препятствий, а как на их преодоление. И, может быть, в объявленной Вейлом информации он увидел что-то, что соответствовало его взглядам и теориям.


– Это значит, что его похитили! – громко вырвалось из уст Вейла. – Что тут не ясно?


– Но, возможно, всё не так, как вы описываете… – задумался хранитель кристаллов Тарис. – Я ни о чём таком от своих камушков не слышал…


– Да-да, знаю, что они вам говорят о будущем, – перебил его Вейл, – но нам не до мистицизма. Ситуация вполне реальна. И не предвещает ничего хорошего для всей планеты.


– И вы предлагаете объявить тревогу на весь Селарин? – спросила Лирана. – Такого не происходило со времён…


Она остановилась, так как не смогла вспомнить, когда был похожий прецедент.


– Я знаю, что моё требование нарушает привычный нам уклад, – стал обосновывать своё требование Вейл, – но ситуация того требует. И немедленно. Пока не случилось что-то непоправимое…


– Вы хотите напугать наших граждан? – с укором задал вопрос Келар, непреклонный с своей вере в силу внутреннего равновесия целитель.


– Я не… – хотел оправдаться Вейл, но ему не дали.


– Ситуация сложная. Меры принять нужно, – выразила согласие с ним Мирена, его коллега по техноархеологии, только более холодная при принятии решений и более склонная к аналитическому рассмотрения вопроса. – Я считаю, что нам нужно услышать Вейла. Пропажа Латора выглядит подозрительно. Недоброжелателей союза на Селарине хватает.


– Но они не представляют хоть какой-то значимой силы! – возразила ей Айрис, философ, как и Солар.


– Ваш скептицизм неуместен сейчас, – ответила ей Мирена. – Мы не ваши любимые вопросы о цене гармонии обсуждаем.


– Да! Наша дискуссия бессмысленна! – повысил голос Вейл. – Нужно действовать!


Зоран, единственный ведающий с суровым лицом, инженер, практикующий не только гармоничные медитации, но и физическую тренировку тела (а он всё-таки инженер – и знает, что такое физика), промолвил:


– Наше общество не готово даже к малейшему потрясению. Мы слишком мало уделяли внимания стрессовым ситуациям. Я поддерживаю Вейла в том, что надо объявлять тревогу, но нельзя этого делать во всеуслышание. Селарин не примет этого. Селарин слаб в противостоянии этому. Я не хочу видеть, как целая планета падёт духом…


– Мы не можем рисковать гармонией, – высказалась Селима, ещё одна хранительница кристаллов. – Это может нанести нам непоправимый урон.


Самый молодой из ведающих – Рейн проговорил:


– Действовать нужно быстро и дерзко! Если наши враги следят – то мы должны показать им нашу решительность и бесстрашие.


– Говорите, как ксавиронец, Рейн, – лучезарно улыбаясь, произнесла Новея. – Но нам не свойственно так себя вести. Нельзя смущать наш народ…


Она была последней, высказавшей своё мнение. После её слов Вейл понял, что попал в положение, при котором он ничего не может сделать. Кто-то его поддерживал, а кто-то нет. Из-за чего мог начаться долгий непродуктивный спор – и время было бы упущено. Конечно, Вейл как член Вещего круга мог бы воспользоваться какими-то обходными лазейками в регламентах – и единолично взять на себя всю ответственность. Но он посчитал, что не имеет на то полномочий. Ведь Латор не был частным гостем. Он представлял другую планету. Он был послом от целой цивилизации. И к его пропаже нельзя было отнестись буднично. Вейл соблюдал правила, а они требовали от него созыва экстренного заседания ведающих. Лучше бы он вышел за рамки нормативов. Или бы вообще превысил полномочия – уже бы был объявлен розыск Латора…


Вейл остановил транспорт, не доезжая до Зала Света. Он понял, что поступил неверно, следуя букве закона. Надо было его нарушить – и Латор уже был бы спасён. Так думалось техноархеологу в тот миг. А его коллеги продолжали спорить, как им не ударить в грязь лицом перед гражданами Селарина и всем Ксавироном…


Их бестолковые возражения, громоздящиеся в неуклюжие словесные конструкции, не внушали оптимизма. Вейл впервые в жизни столкнулся с отсутствием гибкости при принятии важного решения. Потому что даже те ведающие, которые вроде бы встали на сторону Вейла, так же не хотели понести потерь в личном реноме. Они все хотели сохранить в глазах общественности авторитет и почёт. Поэтому и не решались на рискованный поступок…


Вейл был разочарован и опечален. Он не верил в то, что воочию видит, как те, с кем он делил председательство в Вещем кругу, превращаются в тусклые осколки. В их словах звучал диссонанс. Сами они всё сильнее погружались в тень без света…


– Пустая шахта, – тихо сказал он сам себе, вспомнив ксавиронское устойчивое выражение чего-то бессмысленного и бесполезного.


Но делать всё равно что-то нужно – не бросать же Латора в беде. И только Вейл об этом подумал, как на экране переговорного устройства появился цифровой образ Аги в виде числовых движущихся столбиков. Он отключил звук конференции и обратился к техноархеологу:


– Пока вы безрезультатно бились головой о стену непонимания, я кое-что успел разузнать…


– Слушаю! – оживился Вейл.


– Кто-то вмешался в массовые коммуникации и не даёт проходить определённым запросам и сигналам. В частности – о Латоре. Но мне удалось расшифровать некоторые закодированные модальные связи. Вы совершенно правы: наш мир висит на волоске от войны. Заговорщики решили устроить провокацию!


– Сообщи это остальным! – велел Вейл. – Ты нашёл их?


– Нет, но предполагаю, что они себя проявят очень скоро. Даю 88%.


– Высокий прогноз, – закивал техноархеолог. – Дай связь с остальными…


Аги включил звук. Ведающие всё ещё спорили, но каждому пришло уведомление. Это их немного отвлекло от прений. И, наверное, помогло бы отбросить все диссонансные аккорды в их суждениях, но вдруг конференция ведающих прервалась.


По экрану побежали помехи…


– Аги! Аги! – стал вызывать Вейл, но безуспешно.


Тогда он вновь надел свои специальные очки.


– Аги, что происходит? – задал вопрос техноархеолог, когда перед глазами появилась некая информация.


– Идёт повсеместная атака. По всей планете.


– На нас напал внешний враг?


– Никак нет. Возмущений в атмосфере нет. Атакована система передачи информации изнутри. Очень умело.


– И что же теперь? – спросил Вейл.


Вдруг помехи расселись на мониторе – и на нём появилась Сайра, в окружении нескольких селаринцев.


Сайра стояла в белом плаще, покрывающим её плечи, и держала в руках старинный меч.


– Не к добру… – сказал Вейл. – Откуда идёт сигнал?


– Точно не скажу. Похоже, с какого-то летательного аппарата, – дал заключение Аги. – Попробую запеленговать…


– Ох чую неладное, – промолвил Вейл.


Сайра начала говорить…

### Глава двадцать пятая: Выступление


Пока Вейл пытался убедить членов Вещего круга в необходимости введения чрезвычайного положения, похитители Латора понапрасну времени не теряли. Они грамотно рассчитали последовательность своих действий. И даже спрогнозировали поведение ведающих, которые не решатся на активные действия. Ксавор хорошо изучил повадки каждого из них – и за годы работы на Селарине сумел составить точный психологический портрет каждого из них. И прогнав через математические вычисления собранные данные, Ксавор получил очень высокий процент вероятности, что у него всё получится. Он давно подготовился. Они все были готовы. И сейчас для участников заговора ставки выросли на такую высоту, о которой ни один селаринец (да и ксавиронец тоже) и помылить не мог.


Они хотели отстранить от управления планетой весь Вещий круг, ввести наивысшие меры безопасности – и атаковать Ксавирон.


Ах, как радовался Ксавор… Он уже видел, как корабль пришельцев, висящий на орбите Селарина, будет уничтожен сокрушительным ударом. И это послужит началом полномасштабных боевых действий чуть ли не по всей галактике…


На своём старом корабле Ксавор вместе с Латором перелетел на отдалённую поляну, где его ожидали остальные участники планируемого переворота. Они взошли на корабль. Латор, по-прежнему скованный в кресле, сидел и не дёргался больше. Он решил поберечь силы. Он понимал, что Ксавор придерживается какого-то плана, но пока не разобрался, что именно этот негодяй замыслил. Но вот они сели – и число пассажиров прибавилось. Командующий не хотел смотреть им глаза, но белый плащ некой женщины не мог остаться незамеченным. Она стояла спиной к Латору. Он присмотрелся – и узнал силуэт…


– Сайра, что вы наделали? – спросил командующий. – Зачем?


Она обернулась. Вид у селаринки был боевой. Точно легендарная воительница из древнего эпоса. От прежней кроткости и утончённости ничего не осталось. Её взгляд был убийственным. Мощь духа чувствовалась в ней. Пожалуй, Сайра в тот миг действительно могла снести любую преграду со своего пути…


Она промолчала, гордо отвернувшись.


– Кто вы? – начал задавать вопросы Латор. – Кто вы все такие? Что вы задумали?


Он видел незнакомых селаринцев – двух женщин и одного мужчину. Они что-то делали. Латор не мог видеть, чем именно они заняты. Ксавор и Сайра стояли у панели управления и о чём-то перешёптывались…


– Что?.. – удивилась Сайра, покосившись на пленника.


– Не слушайте его! Он лжец! Он вас обманывает! Ксавирон не собирается нападать! Он знает это! – закричал Латор. – Он сам агент Ксавирона! Он ксавиронец – как и я! Его сюда заслали 14 лет назад! Это из-за него упал спутник! Он всех обманул! Сумел внедриться в ваши ряды, втёрся к вам в доверие! Я ничего не знал о нём, но мне мой Вседержитель велел встретиться с ним! Я не знал, кем будет этот агент и какое задание он выполнял! Но он сам мне признался, что сияние кристалла, который был вынут из ларца в Зале Света, означало отмену его миссии! Всё кончено! Остановитесь!


Латор опять попытался вырваться – не получилось.


– Вот видишь? – с ухмылкой на лице сказал Ксавор. – Несёт бред сумасшедшего… Он называет меня ксавиронцем! Ха-ха-ха!..


– В его словах может быть доля истины, – задумчиво промолвила Сайра.


– А даже если это и так – что это теперь меняет? – спросил тогда Ксавор.


Все, кто был на корабле, замерли.


– Что в том, если этот ксавиронец, разбившийся на этом летательном корыте, – это я? – после короткого молчания задался Ксавор вопросом. – Я же вам помогаю. Я защищаю ваши интересы…


– Он толкает нас к войне! – прокричал Латор.


– Она неизбежна! Либо Ксавирон нападёт, либо мы! – ответил Ксавор. – И нет времени теперь обсуждать, прав ли командующий в отношении меня. Да, я ксавиронец! – вдруг признался он. – По имени давно бы могли все это понять, но никто вникать не стал. Так что теперь? Всё отменим?


Тарон, Мейра, Лира и Сайра переглядывались без слов. Повисшую паузу нарушил взлёт корабля.


– Отступать уже некуда. Ни мне, ни вам, – заявил Ксавор. – Либо идём до конца, либо…


– Нечего рассусоливать! – грозно промолвила Сайра. – Заткните этому недоумку рот! – велела она, указав на Латора, который тут же получил кляп от Тарона.


– Так-то лучше, – сощурив глаза, сказал Ксавор. – Зал Света ждёт… Лира, ретрансляторы запущены?


– Всё готово. Но тебе надо держаться ближе к высотным башням, что стоят рядом с Залом. Их шпили станут передающими антеннами… Вся планета тебя узрит, – с лёгким подобострастием произнесла она, глядя на Сайру.


– Вот текст, который я написала, – сказала Мейра, подойдя с электронным прибором к Сайре. – Надень это. – Она протянула очки, какие были у Вейла. – Текст появится у тебя перед глазами…


– Но зачем мне это? – отмахнулась Сайра. – Я знаю, что хочу сказать!


– Ты скажешь, что хочешь, но для красочности и убедительности, – стал объяснять Ксавор, – надо будет кое-что добавить. Ты теперь не просто Сайра – ты выразительница подавленного мнения интеллектуальной части населения. Тарон, ты нашёл, что я просил?


– Да, он у меня…


Тарон поднял что-то замотанное в ткань, размотал её и показал всем блестящий меч.


– Оружие предков, – с восхищение добавил он. – Я его лично отреставрировал… Держи, воительница.


Он преклонил колено, протянув меч Сайре. Она смутилась, начав смотреть по сторонам.


– Бери, – сказал Ксавор. – С ним ты сразишь всех, кто тебя увидит.


Запищала система оповещения.


– Мы на месте, – сообщила Лира. – Пора. Сайра, встань сюда.


Сайра подошла к небольшому экрану.


– Надень, – сказала ей Мейра про очки.


Та исполнила просьбу.


– И меч крепче держи, – попросил Тарон.


– Вот так? – уточнила Сайра.


– Да, вот так.


– Приготовились! – скомандовал Ксавор. – И… Начали!


Она дал отмашку – и по всему Селарину произошёл сбой в трансляционных сигналах. По всем передающим устройствам прошли помехи, из которых высветился могущественный образ Сайры. Вся планета восхитилась её видом, словно она находилась в окружении звёздного сияния. Её лицо, обычно мягкое и скромное, теперь было суровым, глаза пламенно горели, а голос, мелодичный, но твёрдый, разнёсся по городам и равнинам, заставляя замереть каждого, кто услышал его. Это была не техноцелительница, а воительница, готовая переписать судьбу своей планеты, всей галактики и даже Вселенной…


Сайра произнесла:


– Народ Селарина, мы – дети света, что сияет в наших кристаллах! Я, Сайра, обращаюсь к вам в час, когда тени космоса подступают к нашим порогам. Слушайте меня, ибо время гармонии, что мы лелеяли, обернулось нашей слабостью, и теперь мы стоим на краю пропасти. Взгляните в прошлое Селарина. Наши предки возводили города из света, укрощали кристаллы, что пели о звёздах, и верили, что гармония – единственный путь. Они были мудры, но слепы. Они видели свет, но не замечали теней, что крались за ним. Мы унаследовали их мечту, но забыли их урок: космос несправедлив. Вселенная – это не мелодия, а стихия, в которой выживают лишь те, кто готов держать меч. Мы же, в своей наивности, сложили оружие, думая, что наш свет защитит нас. Но свет гаснет, если его не охранять.


Ксавирон – вот угроза, что смотрит на нас из тьмы. Их машины, их ядро, их аномалии – это не дары, а оружие, готовое раздавить нас. Они не хотят союза. Они хотят нашей земли, наших кристаллов, нашей души. Латор, их посланник, был не связующим звеном, а кинжалом, подосланным, чтобы вонзить его в наше сердце. Вещий круг, ослеплённый речами о мире, проспал этот подлый удар. Но я и мои соратники остановили его. Мы раскрыли его ложь и его задание, что он принёс с собой. Он повержен, но угроза жива. Ксавирон не отступит. Война близится, и она будет борьбой за наше выживание…


Народ Селарина, я призываю вас: пробудитесь! Гармония – не щит, а меч, что нужно выковать заново. Мы должны быть готовы – каждый из вас, от хранителей кристаллов до инженеров, от целителей до философов. Все без исключения. Мы будем учиться сражаться, укреплять наши города, превращать наш свет в оружие. Ксавирон увидит не слабых мечтателей, а воинов, чья воля тверже их стали!


Вещий круг, чья мудрость обернулась слепотой, отныне отстранён от власти. Они говорили о потоках космоса, но не видели шторма, что идёт к нам. Мы берём судьбу Селарина в свои руки. Мы не допустим, чтобы наш мир пал под ударами врага. Угроза нападения реальна, и мы примем меры. Мы построим новый Селарин – сильный, несгибаемый, готовый к битве. Теперь Селарин будет другим. Мы сделаем это!..


Её слова стали громом среди ясного неба. Мгновение назад это был совершенно иной мир, но после речей Сайры действительно что-то изменилось в сердцах селаринцев. Вся планета словно остановилась и ждала развития событий. Какая-то неприятная тишина окутала всю планету. Никто не понимал, что это только что было. Правду ли сказала эта женщина, что Вещий круг отстранён? Что теперь будет? Ксавирон нападёт? Что будет с их образом жизни? Как быть? Как поступить? У каждого перед глазами стояли эти вопросы.


Шёпот, осторожный и тревожный, стал звучать в устах граждан, как шелест листвы перед бурей. «Сайра… она ведь одна из нас», – вот мысль, которую все побаивались озвучить вслух. «Она спасла Латора, она знает, о чём говорит». Но тут же пробегали и возражения: «Вещий круг отстранён? Это диссонанс! Это предательство! Как она смеет?!» Но ни в том, ни в другом не было уверенности, лишь растерянность, будто что-то оборвалось в их ткани мира…


Сайра, в своём белоснежном плаще, с сияющим мечом, стала в один миг и символом пробуждения, и предвестником хаоса. Её слова о Ксавироне, о войне, о необходимости силы резали слух каждого. Слышавшие её селаринцы стали ощущать утрату равновесия в себе. Но в их сердцах при этом зажглись искры сомнения… Молодые инженеры, чьи руки привыкли к созиданию, а не разрушению, переглядывались, задаваясь вопросом: а вдруг она права? Что, если Ксавирон действительно готовит удар? Хранители кристаллов, чья жизнь была посвящена их защите, начали шептаться о том, как эти кристаллы можно использовать не только для света, но и для битвы. Даже философы, привыкшие к созерцанию звёзд, чувствовали, как их мысли сворачивают с пути гармонии на путь выживания.


В тишине, повисшей над Селарином, в этом ожидании, было и нечто иное – предчувствие перемен, что пугало и манило одновременно. Селаринцы, воспитанные на идеалах единства, не знали, как реагировать на надвигающийся раскол. Они смотрели на свои города, на свои кристаллы, на свои жизни и впервые задавались вопросом: хватит ли их света, чтобы противостоять тьме? Сайра бросила вызов не только Вещему кругу, но и самому образу мышления своего народа, и теперь этот вызов висел в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться молниями.


В домах, в мастерских, в павильонах исцеления люди ждали. Ждали слов от ведающих, ждали ответа от тех, кто мог бы опровергнуть или подтвердить слова Сайры. Но Вещий круг молчал, и это молчание было громче любой речи. Оно усиливало тревогу, питало сомнения, заставляло каждого селаринца чувствовать себя одиноким перед лицом неизвестности. «Что будет с нами?» – этот вопрос, не высказанный, но звучащий в каждом взгляде, в каждом вздохе, стал пульсом планеты, её новым ритмом, далёким от гармонии, но полным жизни…


И в сумрачной тиши, прячась в дальнем углу своего корабля, Ксавор, наблюдал за этим расколом. Сейчас он был ксавиронцем, которому удалось реализовать что-то зловещее. Его сердце ликовало: Сайра, которая была инструментом – теперь стала искрой, разжёгшей пламя, могущее уничтожить эту планету или возвысить её. И как же не повезло Латору превратиться из вестника мира в того, чьё имя стало символом угрозы. Он понял, что если не предпринять мер, то смерч, закручивающийся возле него, унесёт его туда, куда он совершенно не собирался отправляться.


Все бы хотели жить тихо-мирно, но не всем нам суждено вести оседлый образ жизни. Кому-то выпадает доля быть подхваченным ветром…

### Глава двадцать шестая: Крах надежд повстанцев


Постепенно действие лекарства, которое обездвижило его, стало проходить – и Латор почувствовал, как к нему возвращаются силы. Туман в голове окончательно рассеялся. Теперь он начал соображать быстрее. Увиденное и услышанное им говорило ему о том, что мир в галактике Дипланетис стоит на краю бездны. Речь Сайры была вдохновенной, пропитанной агрессивной жаждой мщения, что несвойственно селаринской натуре. Но оказалось, что и среди них есть те, кто не был удовлетворён видимым спокойствием, кто терпел красоту бытия от безысходности, кто сдерживал свои эмоции и мысли, потому что они противоречили принятым на Селарине в абсолют доктринам. Но слова Сайры, если их действительно слышали все, могли поставить всё с ног на голову. И в период установки реальных дипломатических отношений с другой планетой это проявление радикально противоположных взглядов могло ввергнуть Селарин и Ксавирон в состояние не дружеского сосуществования, а в самую настоящую конфронтацию…


Сайра ещё не закончила говорить, когда Латор полностью пришёл в себя. Пока все внимали её словам, он стал соображать, как освободиться. Это сделать было сложновато, ведь Ксавор хорошо его обездвижил, крепко привязав к креслу. Но командующий был опытным военным, участвовал в реальных боевых действиях. Он был обучен выпутываться из сложных положений…


Всё было бы просто, если бы он смог активировать свой экзокостюм, но нейромышечная связь с наноматериалом, из которого была составлена броня, не срабатывала. Это значило, что нужно искать иной способ…


Ремни, сковывавшие его движения, были крепки – и Латор понимал, что порвать их не получится. Да, экзокостюм сейчас был бы весьма кстати, но он оставался безжизненным. Командующий ещё раз осмотрел полутёмное внутреннее пространство корабля. Он очень напоминал по своей конструкции малые лётные ксавиронские аппараты для небольших экипажей. Скорее всего, на основе этого старого корабля и были построены новые – просто доработаны в плане манёвренности, скорости, надёжности. Но, в целом, это был тот же самый корабль, на котором Латор проходил обучение навыкам пилотирования. А если это так, то на нём есть система подавления, блокирующая внешние устройства. Такие меры безопасности были стандартными для малых кораблей того времени: они предотвращали саботаж или побег пленников. Но Латор знал и другое: устаревшие модели, вроде этой, имели слабости – и он мог их использовать…


Закрыв глаза, командующий попытался сосредоточиться, прогнав остатки дурмана из головы. Этот корабль был легковесным, построенным для малого экипажа, и его конструкция была знакома Латору ещё с юности. Нужно отметить, что ксавиронская подготовка пилотов проходила не только в получении ими навыков управления летательными аппаратами. Они изучали не только это, но и то, как был собран корабль. Латор лично участвовал в сборке и разборке корпуса, вплоть до винтика. Он знал каждую панель, знал, где протянуты кабели…


Подумав немного, он стал вспоминать схему машины: магистраль питания, скорее всего, проходила за креслом, к которому он был привязан, а где-то рядом должен быть технический модуль. Если бы он смог добраться до него, то, возможно, отключил бы систему подавления, вернув экзокостюму функциональность.


Он был в ловушке. И лишь знания устройства корабля давали ему хоть какой-то шанс на освобождение…


Латор постарался осмотреться, чтобы найти какие-нибудь знакомые элементы, которые он мог бы использовать. В темноте трудно различать детали. Латор лишь по памяти мог предположить, что именно находится в той или иной стороне. В любом случае броня не может быть задействована системой подавления – по крайней мере, это логичное объяснение. И пока не отключены сигналы блокировки, Латор продолжает быть пленником. Но это только пока…


Когда речь Сайры окончилась и все пребывали под впечатлением от неё самой и её слов, Латор начал действовать. Он ещё раз попробовал высвободить руки, но крепкие ремни только резали запястья. Нет, одного лишь физического усилия тут будет недостаточно. Нужен другой подход…


И вдруг Латор вспомнил старый урок, на котором он присутствовал во время военной подготовки. Старый лётчик рассказывал об истории воздухоплавания Ксавирона. От самого начала до текущего момента. Преподаватель сам когда-то летал – и знал много деталей о летательных аппаратах. И он же поведал, что для быстрого вмешательства в работу корабля при его дестабилизации во время полёта (хоть обычного, хоть боевого) было придумано элегантное инженерное решение: технический модуль разместить сразу у основания командного кресла. И, как понял Латор, сидел он как раз в нём. И нужно было пробовать. Если он окажется прав, сумеет это использовать. К тому же ноги его, хоть и скованные, имели чуть больше свободы, чем руки: ремни на лодыжках были затянуты крепко, но не идеально прилегали к металлической раме кресла…


Он начал медленно шевелить ступнями, пытаясь нащупать что-то полезное. Латору пришлось проявить чудеса гибкости суставов, но благодаря годам тренировок он сумел-таки так повернуть одну ступню – и нащупал ею едва заметный выступ. Это был нижний край крышки технического модуля. Если это действительно так, то она, должна открыться без инструментов. Латор напряг ноги, стараясь подцепить выступ носком ботинка. Металл скрипел, но поддавался. Наконец, с тихим щелчком крышка приоткрылась, обнажив путаницу кабелей и переключателей.


Руки всё ещё были связаны, но теперь он мог работать ногами. Среди проводов должен быть переключатель системы подавления – маленький, неприметный, как он помнил по схемам. Латор осторожно просунул носок ботинка внутрь, стараясь не задеть ничего лишнего. Пот стекал по вискам, сердце бешено стучало, но поддаваться панике он не мог. Наступал решающий момент. Пока никто не заметил его движений, он нащупал переключатель и, затаив дыхание, нажал на него.


В тот же миг экзокостюм ожил. Защита активировалась моментально. Стратегия Латора оказалась верной. Ксавор, похоже, просчитался, решив, что молодой командующий не разбирается в системах старых кораблей…


Повстанцы ничего не успели сделать. Броня Латора наполнилась энергией, движения носителя усилились. Он рванулся всем телом, и ремни, хоть и крепкие, разорвались. Поддерживаемый мощью костюма, Латор быстро встал, готовясь дать похитителям решительный отпор.


Экзокостюм загудел громче, переходя в боевой режим. Ксавор, Сайра, Мейра, Лира и Тарон медленно обернулись – и от страха все широко раскрыли глаза. Они уже думали, что им обеспечен успех, но находчивый командующий сумел обратить безнадёжную ситуацию в свою пользу.


Намечалась схватка…


Сайра крепко сжала меч, который продолжала держать в руках. Тарон полез в карманы за оружием на основе кристаллов. Мейра и Лира приготовились кинуться на Латора. И лишь Ксавор не хотел с ним вступать в бой, потому что знал: в экзокостюмах ксавиронцы непобедимы…


Первой на него бросилась Сайра с диким криком, готовая вонзить в него меч. Латор увернулся от её клинка, вырвал его из её рук, а затем с силой ударил металлическим кулаком. Сайра отлетела к стене, вскрикнув от боли, но тут же вскочила, пылая яростью…


Тут Тарон попытался выстрелить из самодельного оружия, пустив в Латора мощный луч. Так поступать бы не следовало, ведь они находились в воздухе. Может быть, сам выстрел и не повредил кораблю, но Латор отбил луч мечом. Из-за чего изменился угол отражения – и энергетический заряд угодил в панель управления кораблём. Он стал кружиться, снижаясь быстро и опасно.


Очень многие селаринцы видели это падение. И даже Вейл. Шокирующее зрелище. Но схватка на корабле – вот что было действительно драматично…


В начавшейся суете заговорщики повалились с ног, а Латор благодаря экзокостюму устоял. Тарон попытался накинуться на него, но был нейтрализован специальной сеткой из наноматериала, которая вылетала из отсека на предплечье. Затем отчаянную попытку атаковать командующего предприняли Мейра и Лира. Обе девушки выхватили небольшие тонкие клинки, которые они носили с собой. Они хотели ими навредить противнику, но на броне от их неумелых ударов не осталось и следа царапины. У них и шанса поразить Латора не было. Он ловко крутанулся, схватил Мейру за руки – и швырнул её в Лиру. Они обе рухнули на пол без сознания.


Ксавор, наблюдавший за схваткой у пульта управления, знал, что битва будет проиграна. В отличие от остальных, он не собирался сражаться до последнего издыхания. Корабль же, сотрясаясь от повреждений, продолжал падать. Ксавор, бросив яростный взгляд на Латора, крикнул:


– Ты не остановишь неизбежное!


Он рванул к аварийному выходу. Латор не успел остановить его. Ксавор, видимо, заранее был готов к экстренному отступлению. Не заботясь о судьбе союзников, он сумел открыть шлюз и покинуть терпящее крушение судно. Латор бросился за ним, но люк захлопнулся прямо перед его носом.


С одной стороны, противники обезврежены, но, с другой, корабль падал. Латор повернулся к пульту, надеясь как-то выправить ситуацию, но было слишком поздно. Повреждения оказались существенными. Летательный аппарат вошёл в неконтролируемое пике…


Латор вцепился в кресло, готовясь к удару. За иллюминатором мелькнули хрустальные шпили Селарина, и с оглушительным грохотом корабль рухнул прямо на Зал Света. Крыша здания проломилась, стены задрожали, а кристаллы осыпались, словно падающие звёзды, погружая всё в хаос…

### Глава двадцать седьмая: Утрата гармонии


Селарин содрогнулся. Не буквально. Но те, кто видел падение летающей машины на Зал Света, вдруг ощутили острую боль в груди. Зал Света, венец гармонии, с поющими кристаллами о звёздах, с ведающими, хранящими мудрость веков, теперь лежал в руинах, его хрустальные шпили расколоты, а купол, что ловил свет небес, превратился в груду осколков, сверкающих, как слёзы. Воздух, пропитанный ароматом звездолиста, теперь нёс запах гари и пыли, и эта перемена была подобна диссонансу в вечно текущей безупречности бытия Селарина.


Это был удар в самую душу планеты. И вся планета видела это…


Система всеобщей трансляции на Селарине поддерживалась за счёт передачи сигнала от шпиля к шпилю, которую корректировало особое программное обеспечение. Она же в труднодоступные места направляла особые дроны, которые как бы выступали устройствами усиления этого сигнала. Они же могли ретранслировать картинку с места на ближайшую станцию обработки и рассылки передаваемой дистанционно информации. И поскольку Вейл задействовал в работу своего умного помощника Аги, то тот быстро наладил передачу данных, задействовав экстренные протоколы безопасности. А это означало, что не только техноархеолог наблюдал за происходящим в небе.


По всей планете экраны, ещё недавно транслировавшие речь Сайры, теперь показывали дымящиеся обломки, среди которых угадывались очертания корабля – чужеродного, угловатого, ксавиронского. Народ Селарина, привыкший к плавному течению жизни, замер в оцепенении. Хранители кристаллов, чьи руки привыкли к нежным касаниям, сжимали их, словно ища опору. Инженеры, чьи умы были заняты воплощением гармонии в материальных конструкциях, смотрели на руины с неверием, будто их собственные чертежи обратились против них. Философы, что воспевали единство, молчали, не находя слов, как объяснить этот разлом. Даже счастливые дети остановились, чувствуя, как их мир, такой надёжный и светлый, треснул, как тонкое стекло…


Шок был не только в зрелище разрушения, но и в том, что оно означало. Сайра, их техноцелительница, чья речь о войне и силе ещё звучала в сердцах граждан, была на этом корабле. Латор, чужак с Ксавирона, грозный инопланетный недруг, тоже. И повстанцы – Мейра, Лира, Тарон, – те, кто отверг гармонию ради борьбы. Как могло случиться, что их действия привели к такому? Вопросы, острые, как осколки кристаллов, раздирали умы селаринцев. Была ли Сайра права, говоря о войне? Или её путь, её меч, её гнев и привели к этому? И что теперь будет с Вещим кругом, чья власть, по её словам, была низвергнута? Эти думы, тяжёлой тенью накрыли планету, и в каждом взгляде, в каждом вздохе чувствовалась тревога и наэлектризованное напряжение…


Зал Света пал. Это была первая мысль, посетившая умы многих селаринцев. Вейл понимал, что вылезший неожиданно кризис вот-вот расколет общество. И нужно что-то предпринять, дабы не допустить коллапса системы…


Он направился к Залу Света, к его руинам.


– Аги, какая есть информация? Реакция граждан какая? – спросил он с волнением в голосе.


– Есть разные мнения, но доминируют два. Это отчаяние и апатия. При них ситуация воспринимается как знак: космос отвернулся от Селарина. Второе – это злость, обвинение Ксавирона во всех бедах. Предупреждение Сайры теперь считается пророческим.


– Есть ли выжившие на корабле?


– Из-за обилия кристаллов не получается провести сканирование…


– А мои коллеги из Вещего круга?


– Они молчат.


Нехороший факт, когда главные лица государства никак не реагируют на громкие общественные события. Конечно, никто не был готов к такому. Никто не знал всей правды. Никто не знал, кто виновен по-настоящему. На Селарине не принято было судить лишь по одним словам. Нужны были доказательства. Но сейчас большинство было готово отступить от этих принципов. Ведь вся эта недосказанность, неоднозначность, неизвестность были хуже любой раны, ибо они разъедали веру, что веками питала Селарин.


На равнинах, что прилегали к Залу Света, стали собираться толпы. Они смотрели на дым, поднимающийся над руинами, и их сердца бились вместе с пульсом планеты – раненым, но живым. Некоторые, вдохновлённые словами Сайры, шептались о необходимости встать, взять оружие, защитить свой мир. Другие, верные Вещему кругу, молились, чтобы ведающие явились и восстановили порядок. Но все они, независимо от убеждений, чувствовали одно: Селарин изменился. Вдруг, в один миг, необратимо, как кристалл, что, однажды треснув, уже не станет прежним.


Где-то в тенях высоких селаринских деревьев, ускользнувший со своего старого корабля Ксавор наблюдал за нарождающимся хаосом. Его глаза, холодные, как металл Ксавирона, скрывали ликование. Его план, пусть и ценой таких разрушений, двигался вперёд.


– Миссия выполнена, – сказал он сам себе тихо.


Но вдруг чуть вдалеке он увидел мчащийся к месту события транспорт. На таких ездили только ведающие. Нельзя было допустить, чтобы хоть кто-то из них добрался до Зала Света и нашёл доказательства предварительного сговора. Даже один член Вещего круга мог убедить толпу в том, что сложность обстоятельств вполне преодолима – главное, сохранять гармонию.


– Тусклый шлак! – выругался он. – Пустой осколок! Опять надо всё доделывать самому!


Ксавор точно почувствовал, что есть опасность его затеи. Он уж думал, что всё получилось, что все, кто мог рассказать хоть долю правды, погибли, но этот транспорт, везущий какого-то ведающего… Он как будто понял, что там едет Вейл…


Тем временем в обломках Зала Света Латор, уцелевший с помощью брони при падении, выбирался с корабля. Жаль, это был хороший образец летательного аппарата, таких больше нет. Командующему повезло, что у него была защита Экзокостюм искрил, но сохранял свою целостность. А вот сам корабль, конечно, вряд ли теперь поднимется к звёздам…


Латор увидел тела противников. Тарон, Мейра и Лира не перенесли авиакатастрофы. Их свет погас навсегда. Уцелела лишь Сайра…


– Ты обманула меня, – сказал ей Латор, помогая встать. – Ты предала…


– Я спасала свой мир, – ответила девушка, закашляв.


Её белоснежная одежда была вся в грязи и крови. На лице появились синяки и царапины. Когда они покинули корабль, она взглянула на своё отражение в обломке одного большого кристалла, грустно улыбнулась и промолвила:


– Как это всё негармонично…


Всюду была разруха. Латор хотел как можно быстрее покинуть это место. Стены его издавали истошный треск боли, а Кристалл Гармонии вот-вот готов был рухнуть им на головы…


– Ты победил нас, – слабым голосом проговорила Сайра. – Но это не триумф. Это трагедия, которая разорвала мир галактики на части… Утрата гармонии, – добавила она, попыталась рассмеяться, но не получилось. – Оставь меня, Латор, я своё дело сделала…


Он снял шлем.


– Чего вы добились? Зачем вам война между нашими планетами? – спросил он, усадив Сайру в более-менее безопасном углу.


– Нам она без надобности… Но мой дедушка… Он предвидел это… А я не хочу, чтобы мой мир пал от ваших рук… Я просто хотела… чтобы мы были жёстче… Но Ксавор… Он хотел войны… Он обманул всех нас, а отступать было поздно. Я не могла ждать, когда Селарин падёт. Я хотела…


Вдруг в Зал Света кто-то вошёл. Латор приготовился к новой битве, но всё обошлось – это был Вейл.


– Что вы натворили?!.. – увидев Сайру, спросил он.


– Латор не виноват… Мы всё подстроили… – ответила она.


– Я знаю, что Латор не может быть виновным…


– Это Ксавор, – сообщил командующий. – Он ксавиронец. Он прибыл сюда раньше меня. Падение спутника – это был он…


– Так вот причина его постоянных нападок! – сказал Вейл. – Но… Теперь вам предъявят претензии. В лучшем случае нас ждёт охлаждение отношений. Но если решат, что вы покушались на святая святых – а это так и есть, то войны не миновать… Какой ужас! Какой ужас! Но хорошо, что Кристалл Гармонии цел. На его основе мы сможем…


– Вы ничего не сможете! – прокричал злобно Ксавор, появившийся из ниоткуда.


В руках он держал оружие, такое же как то, которым пользовался (неудачно) Тарон.


– Командующий, не нужно резких движений, – сказал Ксавор, выстрелив в сторону Латора, который шевельнуться не успел – луч прошёл над его плечом, разрушив что-то позади. – У меня подготовка не хуже вашей – и я умею пользоваться оружием, – добавил он.


– Что вам нужно? – в недоумении спросил Вейл.


– Чтобы ваш мир погряз в хаосе. И мой пусть вместе с вашим горит в огне. Мне больше ничего не нужно. Всё сжечь! Всё разрушить!


– Какой в этом смысл?! – громко задал новый вопрос Вейл.


– Нет смысла! Ни в чём больше нет смысла! Всему конец! Ха-ха-ха!


– Но вы не знаете о том, что наши миры были когда-то единым целым! – попробовал вразумить Ксавора ведающий.


– Враньё! Типичное селаринское враньё! Командующий, и с этими лжецами Верховный хотел заключить союз?! Это смешно!


Ксавор стал смеяться и палить во все стороны. Вейл пригнулся. Латор закрыл его от лучей пушки Ксавора. Один из них попал в спину командующего. Экзокостюм обезопасил его от негативного воздействия луча, но некий дискомфорт командующий всё же ощутил.


– Ох, если его не остановить – нам будет худо, – заключил Латор. – Сидите здесь! – велел он Вейлу, оставив того рядом с Сайрой, которой совсем было нехорошо.


Ксавор совершенно обезумел. Он стрелял без остановки. Он хотел разрушить всё. Он выключил прагматизм в мозгу. Обуреваемый отрицательными эмоциями, он буквально изучал злобу, ненависть, враждебность. Он не желал успокоения своего гнева. Он сеял хаос – и этого ему было достаточно в данный момент…


Латор же, намереваясь остановить противника, понимал, что броня хоть и защищает его, но лучи всё равно представляют собой опасность. И под них лучше не попадать. Он стал перебежками двигаться в сторону Ксавора, который вскоре заметил его – и открыл огонь по цели…


– Вам не скрыться, командующий! Я вас прикончу прямо тут – и стану героем Селарина! Ха-ха-ха! Я хотел быть героем Ксавирона, а вы заставляете меня…


– Что же ты на корабле не был таким прытким?! – решил поиздеваться над ним Латор. – Почему не стал помогать товарищам?! Ты недостоин звания ксавиронца! Ты трус!


– Я не трус! – крикнул Ксавор. – Вы бы сами не стали стрелять в таком малом пространстве! Тупица Тарон это сделал – и корабль рухнул! Мой великолепный корабль! Который я лично собрал! Моё прекрасное творение уничтожено – а это всё, что я любил в обеих планетах! Но… Теперь я могу сквитаться с вами! Ха-ха-ха!


Ксавор ещё несколько раз выстрелил в Латора. На него упала какая-то балка – и могло показаться, что всё кончено.


– Вот и славно, – промолвил Ксавор. – Осталось убрать остальной мусор.


Он направился к Вейлу и Сайре. Подойдя ближе, он нацелил на них ствол. Гибель несчастных была близка, но тут из обломков выскочил Латор – и одним ударом выбил оружие из рук Ксавора, а вторым уложил его на пол.


Командующий не хотел убивать бывшего соотечественника, но тот был сам виновен в печальном исходе для себя. Из-за беспорядочной стрельбы появилось много острых обломков конструкции здания – и Ксавор угодил прямо на один из них…


– Латор… – отплевываясь кровью, промолвил он на последнем издыхании. – Ты сделал неверный выбор…


– Я спас нас от безумия! – проговорил командующий, но Ксавор уже испустил дух.


К Латору подошёл Вейл.


– Не волнуйтесь. Все узнают правду, вы ни в чём не виноваты, – сказал техноархеолог. – Кристалл Гармонии остался цел – мы вернём порядок на планету… У них не вышло…


Вдруг за их спинами раздался голос Сайры:


– Тогда я сама завершу начатое.


Они повернулись и увидели её, стоящей под Кристаллом Гармонии. В рука она держала оружие Ксавора. Подняв пушку стволом вверх, она приготовилась нажать на спуск…


– Нет! – только у успел сказать Вейл.


– Наши жертвы не будут напрасны! – крикнула Сайра во весь голос и сделала выстрел.


Огромный кристалл, держащийся всё это время каким-то чудом на весу, тут же упал на неё. Так она и погибла под ним. Сам он не разрушился, но пошёл трещинами, что тоже нельзя было считать благоприятным исходом…


– Неужели нас ждёт война, Вейл? – спросил тогда Латор.


Командующий свернул броню. В ней стало невыносимо жарко, тесно и неуютно. Наверное, впервые в жизни он ощутил себя в защите несвободно – поэтому и захотел от неё избавиться…


– Вам нужно покинуть планету как можно быстрее, – дал ему совет техноархеолог, но было поздно.


Силы безопасности Селарина всё-таки явились к месту трагедии. Они оцепили Зал Света. Войдя в него, они застали там Латора и Вейла. Ксавиронец был арестован. Ведающий хотел опротестовать эти действия, но понял, что его мнение не будет учтено. Предстояло разобраться в произошедшем и дать ему оценку…


– Я буду на вашей стороне, – заверил Вейл Латора, когда того заковали в электроцепи.

### Глава двадцать восьмая: Нелёгкое решение коменданта


Ксавиронский корабль на орбите Селарина все дни присутствия на нём Латора мирно кружил, ловя трансляции с поверхности планеты – и далее передавал их в сторону родного мира. Верховный Вседержитель лишь раз связывался с экипажем. Никаких экстренных поручений не поступало с Ксавирона. Все ждали возвращения командующего по окончании дипломатической миссии. Всё шло по принятому распорядку – и ничего его не нарушало. Члены команды даже немного стали скучать, ведь все системы корабля были проверены и перепроверены уже по нескольку раз. Но приказ нарушать нельзя. Лишь Латору было позволено спуститься вниз. Все остальные обязаны были дождаться окончательного решения правящих кругов Селарина. И трансляция из Зала Света стала лучом надежды на общее будущее двух цивилизаций.


Ксавиронский экипаж был полон радости… Они, затаив дыхание, следили за Латором, Вещим кругом, их речами. И каким же счастьем для них оказался подарок Верховного. Все уверовали, что стали свидетелями новой великой эры для всей галактики…


Первый помощник Ксавен все дни был напряжён. Нам нём лежала ответственность за весь корабль и его экипаж на время отсутствия командующего. Он с трудом скрывал свои переживания – и так же сложно ему далось скрыть радость за успех Латора в Зале Света. Ксавен, пожалуй, стал в тот миг самым счастливым ксавиронцем на оба мира. Наконец-то он мог расслабиться и спокойно дождаться возвращение командира, которого должны были доставить селаринцы…


Всё шло хорошо. Трансляции шли непрерывно. Все ликовали. На Ксавироне, кстати, тоже. Но он был сейчас так далёк. И от этого вернуться домой хотелось ещё быстрее…


– «Комендант!» – вызвали его по громкой связи.


Ксавен только сел отдохнуть у себя в каюте, только задремал…


– Что такое? – отозвался он.


– «С Селарина прервался сигнал. Идёт сплошной шум. Что нам делать?»


Ксавен встал, включил на своём рабочем столе передающее устройство – и убедился в достоверности переданной информации.


– Проблемы на нашей стороне? – задал он вопрос.


– «Никак нет, мы всё ещё раз осмотрели – наши антенны в полной функциональности. Не проходит сигнал с планеты».


– И с чем это связано? Они сообщили?


– «Мы пытаемся их вызывать, но нет ответа…»


На лице Ксавена отобразилась гримаса недовольства. Он подошёл к иллюминатору и стал смотреть на Селарин. Нехорошие предчувствия появились у него…


– «Что нам делать, комендант?» – спросил докладчик.


– Трансляция на Ксавирон продолжается? – поинтересовался Ксавен.


– «Так точно. Приказа об отключении не было…» – стал оправдываться подчинённый.


– Всё верно. Всё верно, – прервал того Ксавен. – И запрашивать помощи с Ксавирона нет времени… Пока пройдёт сигнал… А там, – он опять посмотрел на Селарин, – могло что-то случиться… Там явно что-то произошло… Но у нас приказ не вмешиваться…


– «Есть сигнал!» – крикнул кто-то.


– Ко мне на экран! – скомандовал Ксавен.


То, что они увидели, ужаснуло их. Они получили картинку разрухи Зала Света, а также увидели арест Латора…


– «Это акт агрессии! – вмешался в разговор связиста и коменданта офицер по безопасности (сокращённо – офбез). – Наш регламент гласит…»


– Я знаю, что он гласит! – повысил голос Ксавен. – Но у нас другой приказ…


– «Командующего взяли под стражу, – продолжил офицер по безопасности. – С нами не выходят на связь. Трансляций больше нет. Зал Света в руинах. Мы обязаны вмешаться…»


– Это расценят как нападение… – засомневался Ксавен. – Аномалии их раздери, ведь всё же было прекрасно… Весь командный состав на совещание! Немедленно! – приказал он.


Ксавен был крайне раздосадован. Он теперь точно становился главным на корабле. И ему надо теперь действовать решительно – в духе ксавиронского командира, который бы ни за что не позволил так обращаться со своим воином. А тут даже не просто воин – тут сам командующий…


Офицерский состав собрался в особой совещательной комнате. Ксавен никогда не думал, что ему хоть раз придётся присутствовать на подобном собрании, но уже в качестве командира. Они тут всего один раз встречались, перед вылетом. Латор тогда всех поблагодарил за службу и выразил уверенность, что им всё удастся. Потом каждый офицер сделал небольшой доклад по своей части. И всё. Ксавен хоть и был первым помощником, и был подготовлен к такому развитию событий, но он не рассчитывал, что они наступят так скоро. Хотя бы морально настроиться он не успел…


– У нас что-то случилось… – раскрасневшись, начал он, когда все офицеры пришли его выслушать.


Они сидели за овальным столом и смотрели на него…


Воргат, отвечающий за безопасность корабля и экипажа. Этот опытный вояка всегда был наготове, во всём видя угрозу. Его бы воля – он бы уже атаковал Селарин…


Тарак, главный инженер, отвечающий за техническое состояние корабля. У него были волшебные руки – он мог починить любую поломку, даже самую безнадёжную.


Марнак, навигатор, мастер звёздных карт, отвечающий за движение корабля в космосе.


Офицер связи Вира, единственная женщина среди этого мужского коллектива. Она занималась обеспечением точности коммуникаций и надёжности передачи данных. Также она с собой привела связиста по имени Рангар, который доложил Ксавену о потере сигнала с Селарина. Он был среднего роста, с худощавой, но жилистой фигурой, типичной для ксавиронцев, закалённых суровыми условиями. Его лицо с острыми скулами было покрыто короткой щетиной, а глаза, серые, как сталь, смотрели настороженно. Короткие чёрные волосы были небрежно зачёсаны назад…


На помощь волнующемуся Ксавену пришла именно Вира:


– У нас есть точное время потери сигнала. Мой помощник Рангар был первым, кто это зафиксировал. Он немедленно доложил вам, Ксавен…


– Ох, – выдохнул комендант. – А он не должен был вам сначала сообщить?


– Рангар, что вы скажете в своё оправдание? – обратилась к связисту Вира.


– По протоколу безопасности я имею право докладывать напрямую командиру корабля.


– Но только в экстренных ситуациях, – подал свой грозный голос Ворга, немного напугав Рангара. – Считаю ситуацию с потерей сигнала именно такой.


– Рангар, продолжай, – приказала Вира.


– Да, так точно… Мы потеряли сигнал, но потом неожиданно получили непродолжительную картинку… Мой опыт как работника связи говорит, что этот сигнал не был обычной случайностью. Кто-то специально его нам послал, чтобы поставить нас в известность… И также вместе с картинкой нам пришли координаты, где может находиться командующий Латор…


– И какие будут предложения, исходя их имеющихся данных? – спросил у всех Ксавен.


– Мы должны провести спецоперацию, – безапелляционно предложил Воргат. – Высадиться на поверхность планеты, освободить командующего и отбыть на родину.


– Мы готовы к такому? – Ксавен обратился к Тараку и Марнаку.


– Пока мы тут летали, я изучал планету, – ответил навигатор. – У нас теперь есть подробные карты Селарина, более точные, чем имелись ранее. И да, мы можем быстро вернуться восвояси, маршрут давно мной проложен. Он даже короче, чем тот, которым мы двигались сюда. Но надо, чтобы двигатели находились в идеальном состоянии…


Он посмотрел на инженера.


– Все системы корабля в идеальном состоянии, – подтвердил Тарак. – Мы можем стартовать хоть сейчас за доли секунды. Но не на всю мощь, потому что мы тогда затормозить не успеем.


– Но этого хватит, чтобы уйти от возможной погони? – с большой заинтересованностью спросил Воргат.


– Этого хватит с лихвой, – уверил всех Тарак.


– Но не будет ли это считаться инопланетным вторжением? – задался вопросом Ксавен.


– Комендант, нам нельзя медлить и размышлять о правильности или неправильности поступков, – сказал тогда Воргат. – Селаринцы задумали что-то – и не отвечают. Мы просто обязаны нанести им визит. И пусть увидят нашу мощь – чтобы им неповадно было так поступать…


Ксавен ещё раз осмотрел всех присутствующих. В глазах каждого он видел отвагу, которая его вдруг решила покинуть. Но прослыть комендантом ненадлежащей смелости и отваги он не хотел. Не хотел он быть и тем, кто развяжет межпланетный конфликт, но из двух аномалий он выбрал большую – так велит традиция Ксавирона…


– Что ж, если все согласны и мы готовы, то я… Я отдаю приказ о спасательной операции, – проговорил Ксавен, сам не веря в то, что сказал.


Офицеры одобрили его решение единогласно.


Воргат заулыбался больше всех. Ему уже поднадоело шастать по кораблю – хотелось размяться. И тут выпала хорошая возможность: он лично собрался командовать отрядом эвакуации…

### Глава двадцать девятая: Шутка Аги. Стойкость Латора


Начиная с того момента, как Вейл надел свои многофункциональные очки для общения с Аги, он их так и не снимал. Виртуальный помощник непрерывно был с ним в контакте, передавая собираемую им информации в режиме реального времени сразу на сетчатку глаза техноархеолога, попутно давая советы.


Когда задержанного Латора сопроводили в спецтранспорт и увезли в неизвестном направлении, Вейл, оставшись у развалин Зала Света, где начались работы по ликвидации разрушений, обратился к Аги:


– Какие прогнозы?


– Боюсь, что самые неутешительные…


– Свяжи меня с остальными, – попросил Вейл.


– Я предвидел вашу просьбу – и пытался вызвать всех ваших коллег по Вещему кругу, но ни один не ответил. Вам лишь пришло уведомление. Хотите с ним ознакомиться?


– Конечно! Конечно! – оживился техноархеолог.


Ведающие, узнав, чем закончилось восстание Сайры, хотели как можно быстрее успокоить общественность. И, даже не сговариваясь, каждый из них решил, что Латор вполне годится на роль виновного. И если бы он погиб при крушении летательного аппарата – было бы всё просто. Ну, да, прискорбная ситуация, но как-то уладить с Ксавироном её можно было бы. Но командующий остался жив. И Вейл присутствовал в Зале Света. Все знали, что он будет защищать Латора. И уже не получится легко во всём его обвинить. И, следовательно, нужно провести разбирательство. Поэтому Солар, самый старший из ведающих, велел доставить ксавиронца на допрос в одно из административных зданий самого большого селаринского города, в котором были сконцентрированы все управленческие функции планеты. Оставшиеся члены Вещего круга не стали возражать. Дело всё-таки щепетильное. Надо как-то выкрутиться, чтобы и народ успокоить, и с инопланетянами не разругаться…


– Допрос, значит… – проговорил тихо, Вейл, глядя в светлеющее небо Селарина, на котором ещё не пропали звёзды.


Заметив движущуюся яркую точку, он промолвил:


– Аги, анализ инцидента. Какие выводы можно сделать?


– Вейл, у нас двоякое положение дел. С одной стороны, разрушена святыня Селарина, пострадали граждане, замешаны ксавиронцы. Это говорит о прямой агрессии. Но я думаю, что ведающие не станут обвинять во всём наших соседей по галактике. Но и признавать ошибок они не пожелают – ведь это будет означать, что они совсем ничего не видели. И проглядели восстание. Ваша власть пошатнулась, но всё ещё крепка. Я всё-таки полагаю, что Латора попытаются сделать крайним в этой истории. Может быть, решат его ликвидировать…


– Казнить? – удивился Вейл. – Но у нас давно уж не было такого…


– Я не сказал «казнить», – поправил техноархеолога Аги. – Я сказал «ликвидировать». Надеюсь, вы понимаете разницу…


– О… О, да, о, да… Разницу я понимаю… Что это за точка в небе, которая движется? – вдруг спросил Вейл.


– Это корабль ксавиронцев, – тут же ответил Аги.


– Они видели, что у нас тут творится?


– Вряд ли. Повстанцы хорошо поработали над передачей сигналов с планеты. Они замкнули сеть на своей трансляции. Скорее всего, на орбите могли принимать только помехи…


– Вот что, Аги… Есть у меня одна идея, – промолвил Вейл, садясь в свой транспорт.


Через несколько часов он добрался до города, куда отправили Латора. Это место выступало средоточием управленческих, регулирующих и хозяйственных органов планеты. Мы бы могли представить, что в этом городе жили и трудились различного ранга чиновники в большом количестве, но по факту их на всей планете было не столь много. В основном тут обитало больше инженеров программного обеспечения и ремонта компьютерных систем. Для всех остальных рутинных задач существовал искусственный интеллект.


Сирин-Эль – таково было его название. Как и всё на Селарине, здесь тоже было полно различных переливов, оттенков, блеска и сияния. Улицы города были ровными, из полупрозрачного минерала, отражающего каждый шаг. Обычно оживлённый Сирин-Эль в это раннее утро был необычайно тих. Вейл медленно проезжал через город – и не заметил ни души. События в Зале Света крайне негативно отразились на этом месте. И будто мрачные тучи накрыли его…


– Н-да, нехорошо как-то это выглядит… – сказал сам себе Вейл.


Он подъехал к зданию, где должен был пройти допрос Латора. Оно возвышалось в самом сердце Сирин-Эль, подобно мрачному стражу, чья угрюмая тень растекалась по хрустальным улицам, словно чернила, пролитые на чистый лист. Его стены, некогда искрившиеся звёздным блеском, теперь стояли тусклыми и холодными, как остывшие угли давно погасшего костра. Высокие арки, тянувшиеся к небесам и символизировавшие тягу в вечному, теперь напоминали зияющие челюсти чудовища, готового поглотить всякого, кто осмелится переступить порог. И тревога, пропитывающая воздух города, густая и вязкая, словно туман, крадущийся перед рассветом, скрывающий очертания мира, будто сконцентрировалась вокруг этого здания…


Вход охраняло несколько военных. Да-да, они тоже есть на Селарине. Их фигуры, словно высеченные из хрусталя, излучали сдержанную мощь, но в их позах сквозила лёгкая нервозность. Она была еле заметна, но Вейл хорошо разбирался в повадках местных жителей. Многие бы не обратили внимания, как не замечают слабого ветра, а он часто предвещает смерч…


Доспехи охранников переливались мягким светом, будто вобрали в себя сияние кристаллических равнин Селарина. Лёгкие, но прочные, они облегали тела, подчёркивая грацию, а не тяжесть, в отличие от угловатых экзокостюмов Ксавирона. На груди каждого воина сверкал небольшой пульсирующий кристалл, – знак их связи с энергией планеты. Лица скрывались за тонкими забралами, через которые виднелись глаза. В руках они держали кристаллические жезлы (похожие были у Тарона и Ксавора), чьи острия мерцали голубым светом и кажется, были готовы в любой миг выпустить заряд энергии…


Военные стояли неподвижно, их осанка была безупречной, как у стражей древнего храма, но их взгляды выдавали напряжение. Они не переговаривались, не двигались без нужды, но их глаза были подобны лучам, ищущим трещину в броне врага. Один из них, чуть выше остальных, слегка сжимал жезл, и его пальцы, затянутые в перчатки, едва заметно дрожали – не от страха, а от готовности к мгновенному действию. Когда Латора вели ко входу, они повернулись в его сторону, и в этом движении чувствовалась какая-то холодная подозрительность. Они чувствовали угрозу, начавшую разрушать их мир. И решение напрашивалось само, но дисциплина не позволяла военным Селарина чинить самосуд. Они без слов смотрели на проходящего мимо пленника. И их молчание было красноречивее слов, их неподвижность – громче крика. Они не теряли гармонии состояния, но были готовы к бою. Но проходящий мимо них пленник будто был вестник нехороший событий, о которых теперь неустанно шептал каждый шорох, что можно было услышать (даже если его и не было).


Латора завели в здание – и звук его шагов тревожил умы селаринских военных…


Вейла расстроило их присутствие здесь.


– Аги, как нам избавиться от стражников?


– Думаю, ксавиронцы справятся с этим лучше нас, – слегка иронично ответил помощник.


– Я не хочу, чтобы наши граждане пострадали. Довольно напрасных жертв.


– Тогда дайте мне немного подумать… – Аги на несколько секунд ушёл в обдумывание, а затем раздался его голос, полный цифрового энтузиазма: – О, это будет весело!


Вейл нахмурился:


– Аги, это серьёзно. Никаких шуток.


– Да-да, конечно, – ответил Аги, но в его тоне сквозила лёгкая ирония. – Но вы же знаете, что я не могу удержаться от капельки креатива. Особенно когда речь идёт о стражах порядка.


Виртуальный помощник продолжил, его голос стал ещё живее:


– Смотрите, Вейл, у нас есть несколько охранников у входа. Селаринские военные, в их сияющих доспехах и со своими жезлами – ребята серьёзные. Но даже у них есть слабости. Я подумал, что нам следует нарушить их идеальный порядок чем-то совершенно нелепым…


– Нелепым? – переспросил Вейл, уже предчувствуя, что план будет необычным.


– Точно! Я взломаю систему дронов-уборщиков – эти маленькие летающие штучки, что поддерживают чистоту в городе. Перепрограммирую парочку, чтобы они стали… скажем так, моими агентами хаоса! – Аги даже хихикнул. – Они начнут носиться как сумасшедшие, пищать, как космические крысы, и даже петь дурацкие песенки. А для пущего веселья я загружу в них аудиофайлы с издевательскими фразами. Например: «Эй, стражник, поймай меня, если сможешь!» или «Твоя броня – проржавевший шлак!».


Вейл невольно усмехнулся:


– И ты думаешь, это сработает?


– Ещё как! – заверил Аги. – Они будут в шоке от такой наглости. Им придётся ловить эти дроны, чтобы восстановить порядок. А пока они будут гоняться за моими маленькими шалопаями, мы проскользнём мимо. План гениален, скромно говоря.


– Звучит забавно, – признал Вейл. – Но не слишком ли рискованно? Вдруг они заподозрят подвох?


– Не стоит волноваться, – ответил Аги. – Я сделаю так, что дроны будут вести себя хаотично, будто у них сбой в программе. Охранники подумают, что это техническая неполадка, а не чья-то хитрость. А для комизма добавлю изюминку: один дрон может зацепиться за шлем стражника. Представьте: здоровенный вояка бегает по улице, пытаясь стряхнуть пищащий дрон, который вопит: «Отпусти меня, я просто хочу дружить!»


Вейл рассмеялся:


– Ха-ха-ха! Ладно, это может сработать. Но не переборщи.


– Я? Переборщить? Никогда! – Аги изобразил перед глазами Вейла подмигивающий аватар. – Приготовьтесь. Шоу начинается!


Спустя несколько минут Вейл, не покидая транспорта, наблюдал, как из уличного отсека подзарядки беспилотных аппаратов вылетело два дрона-уборщика. Сначала они казались обычными, но вдруг один резко вильнул и врезался в стену рядом с входом в здание, издав писклявый смешок. Второй начал кружить вокруг охранников, напевая фальшивую мелодию, похожую на пьяный космический шансон.


Охранники, до этого неподвижные, как статуи, встрепенулись. Один махнул рукой, пытаясь схватить дрон, но тот увернулся и пролетел над его головой, пропев:


– Не поймаешь, не поймаешь!


Другие стражники бросились за ним с жезлами наперевес, но дрон, словно издеваясь, метнулся в сторону и врезался в первого охранника, а затем уселся ему на голову.


– Эй, отпусти меня, я просто хочу дружить! – пропищал он.


Охранник, покраснев от смущения, начал отчаянно дёргаться, пытаясь избавиться от «назойливого гостя».

Тем временем второй дрон завис перед лицами других стражников и выдал:


– Твоя броня – проржавелый шлак! – после чего ловко уклонился от удара жезлом.


Охранники, обычно непоколебимые, превратились в героев комедии: один метался по улице, размахивая руками, другие боролись с дроном, который теперь пищал что-то невнятное, будто насмехаясь. Хаос был в полном разгаре.


Вейл с трудом сдерживал смех. Аги превзошёл себя. Пока стражники были поглощены этой нелепой погоней, он быстро выскочил из машины и проскользнул мимо них. Его сердце в тот миг колотилось от адреналина, а на лице играла улыбка.


– Напомни мне, чтобы я никогда не недооценивал тебя, Аги, – прошептал он, оказавшись в здании.


– Никаких проблем, – триумфально ответил Аги. – Я не дам вам забыть!


– Нужно найти Латора. Как можно быстрее! – проговорил техноархеолог.


– Я внедрился в коммуникационные узлы – даю направление.


Вейл, бегом двигаясь по коридорам, задал ещё один вопрос:


– Ведающие здесь?


– Ещё не прибыли, но ожидаются в ближайшие минуты…


– Надо поторопиться, – заключил Вейл.


Дойдя до комнаты, где держали Латора, он приказал ещё двум охранникам пустить его к арестованному.


– Но у нас приказ от Вещего круга… – стал говорить один из них.


– А я, по-твоему, кто?! – грозно спросил Вейл. – Я член его, один из ведающих!


– Ну… хорошо… Хотя…


На помощь опять пришёл Аги: он запустил ещё несколько дронов, которые начали суматошно летать и шуметь.


– Что за беспредел?! – возмутился Вейл. – Вы не можете обеспечить безопасность? Разберитесь с этим бардаком!


Охранники смутились – и побежали исполнять приказ техноархеолога.


– Не ожидал от вас, что вы можете быть таким грозным, – промолвил Аги.


– Я сам от себя не ожидал, – сказал Вейл. – Отрой замок… И, когда тут будут ксавиронцы, направь их к нам.


– Будет сделано.


Вейл вошёл в мрачную небольшую комнату. Латор в наручниках сидел на неудобном стуле. Больше здесь ничего не было. Очень негармоничное помещение по меркам Селарина…


– Латор, идёмте, – позвал он командующего.


– Меня будут судить? – спокойно спросил ксавиронец.


– Нет. Если это и будет что-то, то точно не суд. На вас попытаются спихнуть всю вину. Я вас могу защищать, но решение, скорее всего, уже принято. Уходим, пока тут никого нет.


– Честь солдата не позволяет мне бежать от ответственности. Я приму этот удар.


– Сейчас не нужно героизма, – стал взывать Вейл. – Просто улетайте. Я послал вашим подчинённым информацию – они должны прибыть за вами!


– Зачем вы их вмешиваете?! – с недовольством проговорил Латор. – Если они явятся – это будет считаться атакой. Я в любую минуту могу освободиться. – Он чуть шевельнулся – и тут же облачился в экзокостюм.


Латор встал во весь рост.


– О, да, я совершенно забыл, – только и произнёс Вейл.


Вдруг к ним ворвалось несколько ксавиронцев в броне и с оружием. Они отстреливались от селаринских стражников.


– Что за чудаки эти вояки?! – прокричал один их ксавиронцев. – Они даже стрелять не умеют!


– Воргат, что вы тут забыли? – спросил Латор.


Стрельба продолжилась…


– Командующий, мы за вами, – доложил Воргат. – Нам были присланы координаты. Наш клык ждёт…


– Прекратить огонь! – приказал Латор.


Воргат хотел ему возразить, но не стал. Спасательную операцию пришлось прервать.


Латор вышел из комнаты заключения – и чуть не был застрелен. Хорошо, на нём была броня.


– Аномалии вас дери! Прекратите палить! Это ошибка! Я никуда не сбегаю! Я жду ваших судий, чтобы оправдать себя! Немедленно остановите огонь! Или мои солдаты разрушат ваш город! Но я не хочу войны между нашими народами! Я прибыл с миссией мира!


– Но вы уничтожили Зал Света! – из-за угла крикнул один из селаринских стражников.


– Это был не я!


– И на вас броня! Вы нападаете! – послышался другой голос.


– Вы правы.


– Командующий, нет! – проговорил Воргат, но тот не прислушался.


Латор снял защиту.


– Я открыт, – сказал он. – Со мной Вейл, ваш ведающий.


– Он заложник? – спросили охранники.


– Нет-нет! Я не заложник! – подал голос техноархеолог. – Я пришёл за Латором, чтобы проводить на допрос…


– А эти громилы!? Почему они напали?!


– Это свидетели с ксавиронской стороны, – объяснил Вейл. – А стрельба началась из-за недопонимания. Вы ведь ничего не хотели такого? – спросил он у Воргата.


– Ну… Ну… Мы же должны присутствовать, – ответил он, а потом тихо добавил: – Сгореть в ядре, всё не по плану.


Офицер безопасности с упрёком посмотрел на своего командующего.


– Я знаю, что вы хотели лучшего для меня, но силой сейчас мы ничего не решим, а сделаем лишь хуже…


Вейл вышел к стражникам, ещё раз им объяснил абсурдность недоразумения. Видимо, командир отряда принял доводы члена Вещего круга, но выдвинул требования:


– Тогда пусть лишние покинут здание. В качестве исключения может остаться один – как представитель заключённого. Но без оружия. И пусть остальные тоже сдадут пушки и улетят из города, пока им не будет дано разрешение. Когда всё кончится, мы вам вернём всё…


– Я останусь, – промолвил Воргат, отдав своё оружие селаринскому военному. – Но только потому, что мне приказывает мой командующий.


– Вы мне тоже не нравитесь, но мир лучше войны, – проговорил селаринец.


– Я бы с вами поспорил, но не стану… – вежливо парировал Воргат.


Остальные ксавиронцы с очень злыми лицами сложили оружие и удалились.


Один солдат сказал:


– Вы нам ещё ответите…


Наконец-то приехали остальные члены Вещего круга. Они удивились – и даже испугались, ведь никто не ожидал, что с ксавиронского корабля кто-то появится тут. Они хотели провернуть дело без огласки, но теперь…


– Это вы устроили, Вейл? – с нападками обратился к нему коллега по техноархеологии Рейн.


– Я? – снимая очки, сказал Вейл. – Я ли?.. А не вы ли?..


Они пристально посмотрел в глаза каждому коллеге по Вещему кругу.


Никто не стал с ним спорить.


– Давайте уладим все вопросы и разногласия, – призвала всех Айрис.


– Именно за этим я здесь! – гордо ответил Латор. – Я бы мог легко покинуть вашу темницу, в которой вы меня заперли, и уйти со своими – но я не делаю этого. Я военный. И для меня существуют понятия долга и чести. Моя сила не в том, чтобы сломать ваши стены, а в том, чтобы показать: Ксавирон ищет мира, а не войны. Я останусь здесь, пока вы не увидите правды. Не цепи держат меня, а моя воля – она крепче любого затвора.


И стражники, и ведающие прониклись словами командующего. Они были кратки и тверды. И показывали решительную несгибаемость Латора. Военным были понятны мотивы ксавиронца. Если бы он был таким нехорошим, каким его пыталась представить Сайра, разве стал бы он так смело себя вести? Он даже под выстрелы вышел, не побоявшись ранения или того хуже.


Ведающие, конечно, были рады, что Латор не проявляет злости. Встреченная ими группа ксавиронцев на улице произвела на них гнетущее впечатление. Мысленно каждый из них подумал: а это всего несколько солдат – а что будет, если их целый флот нападёт?..


Да уж, предстояло решить сложную задачу…

### Глава тридцатая: Попытка замять скандал


Итак, в просторной круглой аудитории в самом центре стоял стальной стул в мягкой обивке. В него сел Латор. Вроде комфортно. Воргат расположился у него за спиной. Хотя это было не по протоколу, но нарываться на сопротивление ксавиронского офицера мало кто желал из ведающих. Сам Латор просил его не стоять у него над душой, но Воргат возразил:


– Нет уж, я буду прикрывать вас с тыла.


– Но чего вы опасаетесь? – спросил его командующий. – Экзокостюм при мне – и я им в любой момент могу воспользоваться.


– Один экзокостюм – хорошо, но два – лучше, – философски подметил Воргат.


Латор только пожал плечами. Правда была на стороне старого вояки.


Вокруг стула, на котором расположился командующий, находились трибуны. По всему периметру аудитории. Ведающие, сохраняя видимую беспристрастность на лицах, сели, буквально взяв в кольцо ксавиронцев. Там же, рядом с членами Вещего круга, стояли и стражники. Ещё одной особенностью этого помещения было то, что сидящий в центре находился ниже сидящих на трибунах. И это уже смотрелось как-то неравноправно. На одного как бы наваливались коллективно. И если цель стояла кого-то провинившегося поставить на место – чисто психологически это наверняка здесь удавалось не раз. Его буквально можно было задавить вопросами и претензиями. Даже если обвиняемому и дано право ответного слова, то его голос всё равно звучит тише обвинителей, так как он доносит свою речь снизу вверх, а они – наоборот.


– Это унизительное положение! – возмутился Воргат, когда всё осмотрел.


– Это их правила, не нужно спорить, – утихомирил его Латор.


Что ж, заседание началось. Первым начал говорить Солар:


– Уважаемы Латор, мы ценим ваше сотрудничество. Вы как представитель другого мир не обязаны были принимать участия в нашем заседании, но вы пошли нам навстречу – и это благородно в высшей степени, за что мы вам признательны.


– Оставить ваши вопросы без ответов – это бесчестно, мой долг рассказать вам правду, – проговорил Латор.


Ведающие на несколько мгновений затихли, обмениваясь какими-то неоднозначными жестами. Вейл был единственным, кто отказался подавать хоть какой-то знак. Ему явно не понравилась реакция коллег.


– Что ж, это здорово, – продолжил Солар. – Правда, истина – нам в них надо разобраться. Чья правда достойна того, чтобы стать истиной…


– Я вас не понимаю… – промолвил Латор.


– Вы должны нас понять, – тогда сказала ему Эйра. – Произошедшее – это что-то небывалое для Селарина. Это то, что может расколоть общество. Уничтожен символ нашего единства и просвещения – Зал Света. Кристалл Гармонии дал трещину – и не подлежит восстановлению, а найти новый мы не сможем быстро. Наши граждане пока не знают всей правды – и нам надо понять, что им сказать, чтобы наш мир сохранил свою целостность…


– Ржавые брехуны, – проворчал Воргат.


Латор посмотрел на него с укором, а потом обратился к ведающим:


– Верно ли я понимаю, что вам нужна какая-то версия событий, которая бы всех устроила?..


Члены Вещего круга опять стали жестикулировать. Вейл пытался донести какую-то мысль, выбивающуюся из общего согласия, но его, кажется, попросили не вносить в заседание дисгармонию…


– Да, Латор. Это и в ваших интересах, – проговорил Келар. – Сайра обвинила вас в подготовке нападения на нас. В небе многие видели летательную машину, которая явно имела ксавиронское происхождение. Она рухнула на Зал Света. В живых остались только вы. Всё указывает на вас…


– А то, что ваша Сайра собиралась поднять массы на восстание против власти ведающих – вас это не смущает? – задал вопрос Латор.


– Да, это была ошибка с её стороны, – ответила ему Эйра.


– Ошибка? – с лёгкой усмешкой изрёк командующий. – То есть она ошиблась – так?


– Да, она допустила ошибку, – подтвердила Эйра.


– Но тогда, что сделали вы? – спросил Латор. – Вы тоже ошиблись в своей позиции. Раз есть такие, как Сайра. Свои ошибки вы намерены признать?


Он поставил их в неудобное положение. Воргату понравилось, как командующий перешёл в нападение. А вот ведающие уже засомневались, стоило ли вообще начинать этот разговор…


– Командующий, послушайте, – миролюбиво промолвила Новея, – мы рады, что вы остались живы и можете нам всё рассказать.


– Не только я могу – Вейл был там и всё видел! – Латор указал на техноцелителя.


Вейл встал со словами:


– Я свидетельствую, что все слова Латора – истинная правда без тени лжи.


Он сел на место.


– Но вас не было на корабле, Вейл, – с ехидством проговорил Тарис. – Что там случилось вы не можете подтвердить! Есть только слова Сайры, а они гласят, что Латор виновен…


Воргат хотел выразить негодование по поводу обвинений, но командующий его остановил.


– Никто уже не может поведать всех событий, – сказал Латор. – Есть только я…


– Так мы и собрались, чтобы понять, что привело к падению Зала Света, – несколько холодно произнесла Мирена. – Вы были на том корабле. Вы сражались с нашими гражданами. Так расскажите, что произошло. И не скрывайте ничего.


Латор ровно, с достоинством поведал всё, что знал:


– Я не скрываю правды. Меня похитили ваши люди. Мне вкололи какую-то отраву, я потерял сознание, меня связали и держали на ксавиронском корабле, который они заранее подготовили для своей затеи. Я освободился и защищал свою жизнь. Корабль рухнул из-за их действий, не моих.