# Polaroid. Забытая пленка

Доктор Кросс

Самый страшный монстр – не тот, что приходит извне, а тот, что читает тебе сказку на ночь.

Для всех окружающих Михаил Воронов был гениальным ученым. Для Лии – отцом. Пока она не нашла в подвале пленки, на которых он предстает безумным исследователем, ставящим опыты над собственными детьми. Холодный голос в записи, дающие названия «Ключ» и «Инженер», сыворотка «Хронос» и финальный, предательский триумф в его глазах… Теперь Лии предстоит собрать осколки собственной личности и решить, что делать с ужасающим наследством, которое он ей оставил.

Глава 1: Наследство в подвале


Октябрь 2001 года пах тлением и пылью, смешанными с запахом влажного бетона и давно забытого страха. Лии было четырнадцать, и мир окончательно раскололся на «до» и «после», как стекло, треснувшее от слишком громкого звука. «До» – это папа, Михаил Воронов, гениальный и рассеянный, чья жизнь оборвалась в тишине собственного кабинета при обстоятельствах, которые официально назвали «острой сердечной недостаточностью», но которые мать встречала молчаливым, каменным взглядом. «После» – это пустота, переезд в его старый, пропитанный одиночеством дом за городом, и тихая, всепоглощающая ярость тети, которая теперь говорила с ней сквозь невидимую стеклянную стену.


Разбирать подвал Лию попросила её она. «Найди, что выбросить, – сказала она, глядя куда-то мимо Лии, в запыленное окно. – Я не могу туда спускаться». В ее голосе был не просто страх, а нечто худшее – оцепеневшее отвращение, как к заразной болезни, которую она боялась подхватить даже воспоминаниями.


Подвал был царством теней и паутины, законсервированным временем. В свете единственной лампочки, висящей на проводе, плясали причудливые очертания старой мебели, покрытых брезентом станков, скелетов былых экспериментов. Воздух был густым и неподвижным. Лия ворошила хлам, полуосознанно откладывая в сторону старые журналы и сломанные стулья, когда ее пальцы наткнулись на что-то холодное и ребристое, спрятанное в нише за балкой перекрытия, будто его намеренно хотели скрыть. Железная коробка, похожая на небольшой сейф, вся в ржавых разводах, словно её поливали кислотой. Замок был сломан – не взломан, а именно сломан, будто кто-то в спешке сорвал его монтировкой.


Внутри лежало не наследство, которое оставляют детям. Не фотоальбомы, не трогательные письма, не детские безделушки. Внутри, аккуратно уложенные в ряд, лежали кассеты VHS. Десятки их. Черные пластиковые гробики с прошлым. Каждая – с напечатанными на машинке этикетками, белыми буквами по черному. «Протокол 1: Адаптация». «Протокол 4: Объект “Ключ” – Визуализация». «Объект “Инженер” – Сеанс 7. Редакция поля». «Стимуляция рецепторов. Сыворотка “Хронос”. Фаза 2».


Сердце Лии замерло, а потом забилось с такой силой, что звон стоял в ушах, и в висках застучали молоточки. Эти слова. Они были из ее снов, из тех смутных, обрывочных кошмаров, что преследовали ее все эти годы, заставляя просыпаться в холодном поту с ощущением, что за ней наблюдают.


И последняя кассета. Она лежала отдельно, и этикетка на ней была не напечатана, а написана от руки – крупными, торопливыми буквами, с таким сильным нажимом, что автор прочертил бумагу, почти разорвав ее: «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. НЕ ПРОСМАТРИВАТЬ».


Рядом с коробкой, словно нечаянно оброненный в последний момент, лежал старый портативный камерофон Panasonic. Пыльный, но целый. Лия, на удивление себе, нашла кнопку питания. Лампочка индикатора моргнула и загорелась тусклым красным светом. Батарея, против всех законов времени, еще подавала признаки жизни.


Руки дрожали, когда она, сидя на корточках в пыли, вставляла первую кассету, помеченную «Объект “Ключ” – Базовый тест». На экране запрыгали помехи, зашипел звук, а затем проявилось изображение. Она сама. Ей лет семь. Сидит в белом, мешковатом халате, болтая худенькими ногами, не достававшими до пола, перед большим, темным зеркалом в стерильной, белой комнате. Лицо серьезное, испуганное, губы поджаты.


И за кадром – голос отца. Но не тот, уставший и ласковый, который читал ей сказки на ночь. А голос исследователя, холодный, сконцентрированный, лишенный всякой теплоты.


«Начинаем протокол. Объект “Ключ”. Возраст – семь лет, четыре месяца. Вопрос: что ты видишь?»


Маленькая Лия на экране смотрела в свое отражение, а четырнадцатилетняя Лия в подвале смотрела на саму себя из прошлого, и стены реальности, те самые, что она всегда считала незыблемыми, дали первую, оглушительную трещину.


P.S. Наследство – это не только деньги или дом. Это тихий голос в подвале памяти, шепчущий тебе правду о самом себе. И самое страшное наследство – это ящик, в котором вместо фамильных драгоценностей лежат осколки твоего собственного, украденного детства.


Глава 2: Протокол «Лабиринт»


Кассета «Протокол 4» была другой. Здесь не было зеркала. Была темная, звуконепроницаемая комната, поглощающая любой свет, и большой монитор, на котором сменялись изображения, похожие на кадры из старого, беззвучного кино. Маленькая Лия сидела в глубоком кресле, ее детскую головку опутывала паутина датчиков, похожих на металлических пауков.