Кейт Левит-Вейт
Стекло и бензин

Меня зовут Кейт Левит-Вейт, и эта книга – «Стекло и Бензин» – история, в которую я вложила частичку собственной боли и надежды. Как женщина, я хотела создать героиню, чья сила рождается не из недосягаемого совершенства, а из умения собирать себя заново из осколков. И героя, чья ярость – это лишь обратная сторона непрожитого горя.

Лилит и Айзек – это не просто враги поневоле. Это два одиноких острова, затерянных в одном штормовом океане. Их столкновение – это пожар, который либо поглотит их обоих, либо выжжет всё начисто, дав место для чего-то нового. Эта история – о том, как самые прочные стены рушатся не от ударов извне, а от тихого голоса, который говорит: «Я вижу твою боль. И мне не всё равно».

Эта книга – самостоятельная история, полная боли, гнева и исцеления. Я не обещаю вам лёгкого пути для моих героев, но я верю, что к последней странице вы поймёте: некоторые огни рождаются только в горниле самых жарких сражений.

ТРИГГЕРНЫЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ

Эта книга предназначена для взрослой аудитории (+18) и содержит сцены, которые могут быть тяжёлыми для некоторых читателей. Вот ключевые моменты:

Тема домашнего насилия: В книге подробно описывается психологическое и физическое насилие над ребёнком и женщиной, включая травмирующие сцены из прошлого главной героини.

Сексуальное насилие в прошлом: Воспоминания главной героини содержат отсылки к пережитому в детстве сексуальному насилию, что является центральной травмой, формирующей её личность.

Психологическая травма и ПТСР: История подробно исследует проявления посттравматического стрессового расстройства – панические атаки, диссоциацию и гипервигильность.

Явные сексуальные сцены: В книге присутствуют откровенные сцены, тесно переплетённые с психологической борьбой героев.

Жесткие конфронтации: Диалоги между героями часто носят агрессивный и провокационный характер.

Пожалуйста, учитывайте эти аспекты перед чтением. Если вы готовы отправиться в это трудное, но исцеляющее путешествие, я надеюсь, что Лилит и Айзек останутся в вашем сердце как напоминание о том, что даже самые глубокие раны могут затянуться, а из осколков и пепла можно собрать что-то по-настоящему прочное.

С любовью к каждому, кто нашёл в себе смелость перевернуть эту страницу,

Кейт Левит-Вейт

П.С. Книга напоминает: из осколков можно построить колыбель, а из бунта – семью. Если вы пережили травму, читайте с осторожностью – триггеры сильные, но исцеление вдохновляющее.

Пролог: Осколки и Тени

ЛИЛИТ

Восемь лет – это возраст, когда мир должен пахнуть бабушкиными пирогами, мокрым асфальтом после летнего дождя и новыми карандашами. Мой мир пах перегаром и страхом.

Я научилась определять его настроение по звуку ключа в замке. Резкий, злой щелчок – буря начнется сразу. Медленный, неуверенный скрежет – есть шанс, что он просто провалится спать в прихожей. В ту ночь щелчок был таким отточенно-злым, что я инстинктивно вжалась в диван, хотя между мной и дверью были две комнаты.

Мама замерла у плиты. Ее плечи напряглись и будто стали меньше.

–Лили, иди в комнату, – тихо сказала она, не глядя на меня.

Но я не ушла. Я осталась, как оставалась всегда. Наблюдать. Быть наготове. Моей единственной игрушкой был старый потрепанный заяц, и я вцепилась в него так, что пальцы заныли.

Он вошел. Не просто человек, мой отец по крови. Он входил как сдвигающаяся со своего места гора, заполняя собой все пространство кухни. Его глаза, цвета мокрого асфальта, скользнули по маме, потом по мне. Холодные, пустые.

–Опять эта бледная моль торчит тут, – прошипел он, и слова его, как всегда, были обращены ко мне, но предназначались ей.

Началось все, как обычно, с тихих, ядовитых упреков. Потом голоса стали громче. Мама что-то шептала, пытаясь его урезонить, а его бас нарастал, как гром. Я видела, как он схватил ее за руку. Знакомая, уродливая картина. Но в его глазах в этот раз было что-то новое – не просто пьяная ярость, а холодная, расчетливая жестокость.

И тут мое зрение будто обострилось. Я увидела не просто отца, унижающего мать. Я увидела каждую деталь: крошечную трещину в кафеле над раковиной, каплю супа на фартуке мамы, дрожащую ложку на столе. И в этой гиперреальности я вдруг поняла: я не боюсь. Во мне не было места страху. Его вытеснила тихая, абсолютная, всепоглощающая ярость.

Он толкнул ее. Мама ударилась боком о стол, и раздался приглушенный стон.

Этот звук стал спусковым крючком.

Я не помню, как очутилась на улице. Ночной воздух обжег легкие. Я бежала босиком по холодному асфальту, не чувствуя ни колючих камешков, ни ледяного ветра. В голове стучала только одна мысль, четкая, как приказ: «Хватит».

Уличный телефон-автомат показался мне шлюзом в другой мир. Я втиснулась в кабинку, подняла тяжелую трубку и набрала три заветные цифры. Мои пальцы не дрожали. Внутри была только пустота и та самая стальная ярость.

– Полиция? – мой голос прозвучал удивительно спокойно, чужим. – Меня зовут Лилит Коллинз. Мой отец, Ричард Коллинз, только что избил мою маму. Он делает это часто. И со мной тоже. Наш адрес…

Я говорила, как автомат, выдавая факты. Без слез, без истерики. Я была не восьмилетней девочкой, а свидетелем, оружием, приговором. Я назвала свое полное имя, словно это было официальное заявление.

Когда я вернулась, дом был уже наполнен другим звуком – нарастающим воем сирен. Я стояла на тротуаре и смотрела, как его, рычащего и бормочущего проклятия, уводили в наручниках. Его взгляд, полный немой ненависти, нашел меня в толчее. Он что-то кричал, но я не слышала. Я просто смотрела ему в глаза, и впервые в жизни не отвела взгляд.

Потом был суд. Приговор. Дверь в ту жизнь захлопнулась.

Прошли годы. Мы с мамой нашли спасение в Калифорнии, в лице доброго и спокойного Майкла, который подарил нам тишину и безопасность. Но я знала правду. Спасения не бывает. Есть только надежная крепость, которую ты строишь сама. Кирпич за кирпичиком. Из колючей проволоки, стекла и непробиваемой холодности.

Я научилась быть грубой, чтобы держать всех на расстоянии. Надменной, чтобы скрыть уязвимость. Я никогда и ни в чем не признаю вины, потому что вся моя вина когда-то заключалась лишь в том, чтобы быть дочерью Ричарда Коллинза.

И теперь, переступая порог своей собственной жизни в Сан-Франциско, я несла с собой не чемодан с вещами, а тот самый, старый, невидимый чемодан. В нем лежали осколки стекла от разбитого детства, флакон с запахом бензина – символ бунта, который я так и не совершила, и тихая, холодная уверенность: чтобы выжить, я должна быть прочнее стали. И острее стекла.

Чтобы никто и никогда не смог снова сделать меня жертвой.

Чтобы никто не узнал, что под этой броной все еще живет восьмилетняя девочка по имени Лили, которую когда-то звали ласково, и которая научилась не плакать, а ненавидеть.

Глава 1: Стекло и Асфальт

ЛИЛИТ

Если бы у меня была сверхспособность, это было бы умение притягивать хаос. В восемь утра. В понедельник. В солнечном, слишком жизнерадостном Сан-Франциско. Мой личный талант сегодня расцвел пышным цветом.

Я мчалась по улице, проклиная все на свете: будильник, который не сработал, бесконечные стройки, перекрывающие дороги, и саму себя за то, что снова проспала первую пару. Профессор О’Нил терпеть не мог опозданий, а мое досье, казалось, было его любимым чтивом.

В ухе шипел голос Мии, доносящийся из наушника.

«Лили,ты где вообще? Я уже вижу, как он заносит твое имя в свой черный список с красной ручкой».

«Бегу,– выдохнула я, перескакивая через лужу. – Осталось пару кварталов».

«Слушай,а тот тип, о котором я тебе говорила, с татуировками…»

«Мия,не сейчас», – проворчала я, пытаясь обойти толпу туристов.

Именно в этот момент мое плечо со всей дури задело кого-то с боковым кофе. Горячая жидкость окатила мою руку и брызнула на новую белую футболку. Идиотский латте с корицей растекся уродливым коричневым пятном.

В трубке повисло краткое молчание, а затем раздался вздох.

«Опять?Лили, давай уже купи себе герметичный костюм».

«Очень смешно,– проскрежетала я, пытаясь стряхнуть липкие капли. – Это была не я! Он сам подставил свой стакан под мой локоть».

«Конечно,не ты. Это вселенский заговор против твоего гардероба», – парировала Миа. Она знала меня слишком хорошо. Знала мое вечное открещивание от любой вины. Это была не просто вредность. Это был инстинкт, выжженный в памяти на уровне спинного мозга.

Свернув в переулок, чтобы срезать путь, я натянула капюшон. Мне нужно было отвлечься от провального утра.

«Ладно,рассказывай про своего татуированного принца», – буркнула я, чтобы перевести дух.

Миа оживилась.

«Он был в той же кофейне!Стоял в очереди и смотрел на меня таким взглядом… знаешь, таким тяжелым, изучающим. Я аж растерялась».

«Ты?Растерялась?» – я фыркнула. – «Не верю. Ты бы и на Мессию смотрела как на недоразумение».

«Ну,может, чуть-чуть, – рассмеялась она. – Но он…»

Она не договорила. Из-за угла гаража, с низким, утробным рыком, на меня вышло нечто. Не собака, а нечто среднее между волкодавом и небольшим медведем. Его глаза были мутными и злыми, а слюна капала с огромных клыков.

Дыхание перехватило. Ноги стали ватными.

«Миа…– прошептала я, замирая на месте. – Тут… собака».

«Какая собака?»– ее голос тут же стал собранным и острым. Она знала. Знала все мои старые страхи, которые я так яростно отрицала.

«Большая.Очень большая».

Зверь сделал шаг ко мне, его рык стал громче, обещающим.

«Лили,беги. Беги прямо сейчас», – ее голос в трубке стал жестким, командным. Таким, каким он становился, когда дело касалось моего выживания.

«Я…не могу…» – это был уже не шепот, а свист выходящего из легких воздуха. Паралич. Тот самый, детский, из другой жизни.

«МОЖЕШЬ!– крикнула она так, что у меня в ухе затрещало. – Лили, повернись и БЕГИ! СЕЙЧАС ЖЕ!»

Ее крик стал тем пинком, который выдернул меня из ступора. Я резко развернулась и рванула с места, не разбирая дороги. Сердце колотилось, в висках стучало. Я слышала за спиной тяжелое, быстрое топот и злобный лай.

«Я…бегу…» – удавалось выдавить мне между рывками.

«Не останавливайся!В какой ты районе? Я вызову кого-нибудь!» – голос Мии дрожал, но не от страха, а от ярости. Ярости за меня.

Я уже хотела крикнуть ей что-то, как моя спина с оглушительным, позорным грохотом столкнулась с чем-то невероятно твердым и металлическим. Мир поплыл. Из рук вылетел телефон и с противным хлюпаньем шлепнулся в лужу. Я сама, отлетев, едва удержалась на ногах, ухватившись за мокрую стену.

Когда зрение прояснилось, я увидела последствия. На земле, в позорной и жалкой позе, лежал мотоцикл. Дорогой, сияющий даже под слоем городской грязи, и теперь изувеченный. Глубокая вмятина на баке смотрела на меня, как укоряющий глаз.

Дверь соседнего магазинчика с вывеской «Auto Parts» распахнулась с такой силой, что звон колокольчика прозвучал как набат.

И он вышел.

Молодой парень. Его взъерошенные темные волосы падали на лоб. Все его тело, атлетичное и собранное, излучало такую концентрацию ярости, что воздух вокруг, казалось, затрещал. Он быстрыми, уверенными шагами направился ко мне. Каждый его шаг отдавался в моей груди.

Внутри все сжалось в ледяной ком. Высокий. Агрессивный. Его гнев был осязаем, он витал в воздухе, как запах грома перед бурей. Старый, знакомый ужас, прорвавший броню, пополз по спине.

Я инстинктивно отпрянула, поднимая руки. Голос срывался, выдавая тот самый страх, который я ненавидела больше всего на свете.

«Послушайте…я… это не я, там собака…»

Он не дал мне договорить. Его взгляд, острый и насмешливый, скользнул по моему перекошенному лицу, по испачканной кофе футболке, и застыл на поверженном байке. И вместо крика он рассмеялся. Коротко, саркастично и очень зло.

«О, вот это да!» – его голос был низким и обжигающе спокойным. Он подошел вплотную, нарушая мое личное пространство, заставляя меня запрокинуть голову. Я увидела серебряную серьгу в его ухе и маленький шрам над бровью. «Ты прям очаровательна. Какой талант!»

Он сделал паузу, давая словам впитаться, как яд. Его темные глаза прожигали меня насквозь.

«Надеюсь,– он пристально посмотрел на меня, и в его взгляде читался не только гнев, но и какой-то дикий, хищный азарт, – ты знаешь, как это исправить».

И тут это случилось. Испуг, стыд, унижение – все это сгорело дотла в одно мгновение, сметенное знакомой, всепоглощающей волной ярости. Его тон. Его поза. Его уверенность в своем праве меня судить. Это было до боли знакомо. Это было как дома. В том, старом, проклятом доме.

Я выпрямилась. Плечи расправились сами собой. Голос, который только что дрожал, стал низким, резким и обледеневшим.

«Исправить?»– я окинула его и его «железного коня» уничижительным взглядом. – «Может, начнешь с азов и научишься парковаться, а не бросать свой хлам на пути у тех, кого преследуют собаки?»

Его губы искривились в ухмылке. Гнев в его глазах не утих, но к нему примешалась искра неподдельного интереса.

«Собаки?– он скептически оглядел пустой переулок. – Какие нахрен собаки? Ты, милая, либо пялилась в свой треснувший телефон, либо просто пьяна в стельку в восемь утра. Дерзко, конечно. Я думал, ты сейчас в сопли разрисуешься. А ты… огрызаешься. Забавно».

Он сделал шаг так близко, что я почувствовала запах бензина и холодного воздуха, исходящий от его куртки.

«Так слушай сюда,Катастрофа, – его голос стал тише, но от этого только ядовитее. – Этот "хлам" – единственное, что у меня по-настоящему есть. И теперь на нем твой уродливый автограф, потому что ты не можешь оторвать глаза от экрана».

Он резко наклонился, подобрал мой разбитый телефон из лужи и, презрительно осмотрев его, сунул мне в руку.

«Так что вот твой выбор.Либо ты начинаешь опустошать свой никчемный студенческий счет, либо отрабатываешь. Мне в мастерской как раз нужена уборщица. Придешь после пар, будешь полы мыть. Решай. Быстро, у меня дел по горло».

Я выдержала его взгляд, сжимая в руке мокрый телефон. Его уверенность в том, что я просто неуклюжая дура, бесила еще сильнее.

«О,какие мы великодушные, – мои губы растянулись в холодной улыбке. – Мечтать не вредно. Стирать твои засаленные штаны после "мастерской"? Благодарю, но нет. В следующий раз, если не хочешь, чтобы в твой "шедевр" врезались, паркуйся как человек, а не как недоделанный хампер. Шли счета Санте, может, он тебе и поможет».

Я развернулась, чтобы уйти, но на прощание подняла руку, демонстративно поправив волосы, и показала ему средний палец, не удостоив его больше взглядом.

Я сделала всего пару шагов, как его голос, полный саркастичного восхищения, настиг меня:

«Классно!Знаешь, а у тебя талант! Сначала не видишь огромный байк, а теперь не видишь и человека, который с тобой говорит! Грация просто потрясающая – для человека, который несется сломя голову, не глядя по сторонам!»

Я замерла на секунду, сжав кулаки. Затем медленно обернулась. На моем лице играла такая же ядовитая ухмылка, как и у него.

«Спасибо за комплимент.А у тебя талант – верить только в то, что выгодно тебе. И, кстати, – мой взгляд скользнул по его джинсам, – советую тебе самому посмотреть в зеркало, прежде чем говорить о чьем-то виде. Выглядишь так, будто уже отпраздновал окончание своего рабочего дня».

Я видела, как его глаза на секунду сверкнули от бешенства, но он тут же взял себя в руки.

«Не переживай за мой вид,милая, – он парировал. – А вот за свой кошелек я бы на твоем месте начал беспокоиться. Я тебя найду. Считай, что ты уже в долгу».

«Попробуй, – бросила я через плечо, начиная уходить и на этот раз по-настоящему. – Только не удивись, если твой следующий визит закончится тем, что и твоя физиономия потребует ремонта».

Его хриплый, дерзкий смех проводил меня до угла:

«Обещаю,будет весело, Катастрофа! Обещаю!»

За углом, прислонившись к стене, я с силой выдохнула. Руки предательски дрожали. Черт. Я достала свой разбитый телефон. Экран был в паутине, но он работал. Я нашла номер в памяти и набрала.

Миа сняла трубку на первом гудке.

«ЛИЛИ!Боже мой, что случилось? Я уже собиралась звонить в полицию и спасателям!»

«Полиция не нужна,– выдохнула я. – Нужен был экзорцист для одного самовлюбленного придурка».

Я вкратце,сжав зубы, описала ей ситуацию: собака, байк, его владелец, который не верит в собак.

«…и этот кретин еще и посмел угрожать,что "найдет" меня! И думает, что я просто в телефон уткнулась!»

Миа выслушала, не перебивая.

«Дерзко,– оценила она, когда я закончила. – Горячо и по-хозяйски. Мне нравится. Звучит куда интереснее, чем тот вежливый ублюдок, который сегодня купил мне кофе. Кстати, о чем я!» – ее тон сменился на ликующий. – «Тот самый, с татуировками! Пригласил меня! В клуб! В эту пятницу!»

«Поздравляю, – без энтузиазма буркнула я. – На сколько лет он тебя приговорил?»

«Очень смешно. – парировала она— Планы грандиозные: я планирую напиться в стельку, спустить половину стипендии на бурбон и, если повезет, трахнуть его в грязном туалете этого клуба. И ты идешь со мной».

Это было заявлением, а не вопросом.

«Миа,нет. Я не хочу пить. И уж точно не собираюсь трахаться с кем-то в туалете. У меня есть планы. Учеба. Стирка. Любые другие планы».

«Твои планы— это смотреть сериалы и злобно строчить конспекты, – отрезала она. – Тебе это нужно как еще одна дырка в голове. Тебе нужна разрядка. После такого дня? Ты просто взорвешься».

«Я не взрываюсь. Я… функционирую».

«Функционируешь,как робот-убийца в режиме энергосбережения. Слушай, ты просто придешь. Постоишь со мной. Посмотришь на этого краша вживую. Если захочешь уйти – уйдешь. Обещаю, не буду приставать. Ну же, Лили! Для моральной поддержки! Мне нужен мой циничный ты, чтобы не сделать чего-то глупого!»

Я закатила глаза, глядя на свое отражение в разбитом экране: перекошенное лицо, испачканная футболка, взгляд, полный усталой ярости.

«Черт с тобой,– сдалась я, чувствуя, как последние силы покидают меня. – Ладно. Я приду. Но только на час. И ни слова больше про туалеты».

«Ура!– взвизгнула Миа. – Ты не пожалеешь! Оденем что-нибудь… убийственное. Покажем этому миру, на что мы способны!»

Она бросила трубку.

Я опустила телефон. Пятница. Клуб. Шум, толпа, пьяные незнакомцы. Звучало как очередное воплощение ада. Но по сравнению с утром, закончившимся летящим в меня Айзеком, ад показался почти привлекательной перспективой.

По крайней мере, там не будет его наглой ухмылки.

Хотя… кто знает.

Глава 2: Бензин и Шёлк

ЛИЛИТ

Неделя тянулась мучительно медленно. Каждый день я ловила себя на том, что нервно оглядываюсь по сторонам, ожидая увидеть в толпе того наглеца с перекошенным от злости лицом. Но его нигде не было. К среде я почти убедила себя, что он просто пустил пыль в глаза, и наш конфликт канул в лету. Почти.

В четверг после пар Мия заявилась ко мне под дверь с боевым видом.

«Так,принцесса, хватит прятаться в своих мешковатых толстовках. Сегодня мы идем за твоим оружием.»

«Миа, у меня есть платья,» – попыталась я сопротивляться, пока мы шли в торговый центр.

«Да,платье для бабушкиных именин и для собеседования в библиотеку,» – парировала она. – «Сегодня вечером тебе нужно нечто… убийственное. В прямом смысле.»

Магазин, в который она меня затащила, был полон вещей, от которых у меня начинался зуд. Блестки, кружева, кожи и разрезы там, где их, по моему разумению, быть не должно.

«Вот это – твое!» – Мия торжествующе извлекла из стойки крошечный черный предмет, больше напоминающий повязку на глаза, чем платье.

«Ты с ума сошла?В этом даже стоять неприлично!»

«Лили,это же «Электро», самый модный клуб в городе! Туда не ходят в водолазках и джинсах!»

Я сгребла с вешалки простое черное платье-футляр.

«Вот.Консервативно, элегантно, прикрывает все, что нужно.»

«Скуууучно,»– протянула она, закатывая глаза. – «Ты выглядишь так, будто собираешься хоронить своего босса, а не танцевать.»

После часа мучений в примерочной, где я отвергла десяток «шедевров» от Мии, она с отчаянием в голосе сказала:

«Ладно,последний вариант. Либо это, либо твое похоронное платье.»

Она протянула мне платье темно-бордового цвета. Оно было довольно скромным на вид, но изящно облегало фигуру, оставляя открытыми плечи. Оно было… красивым. И что важнее – в нем я все еще чувствовала себя собой, а не куклой Мии.

«Ну… ладно,» – нехотя сдалась я.

Мия всплеснула руками.

«Ура!Наконец-то!» – и, не теряя ни секунды, схватила с полки короткое серебристое платье, больше напоминающее топ. – «А это – мое. Чтобы тот краш с татуировками сразу понял, с кем имеет дело.»

Вечером, разобрав покупки, телефон завибрировал.

Миа (20:14):

Ну что,трусиха, готова к самой эпичной пятнице в твоей жизни?

Я(20:15):

Я передумала.У меня болит нога. Та, которую я ушибла о тот дурацкий байк.

Миа(20:15):

ХА!Не прокатит! Кстати, о байке… Тот парень, правда, был ужасно страшный? Или просто ужасно горячий, а ты слишком гордая, чтобы признать?

Я замерла с телефоном в руке. Его лицо всплыло перед глазами – не просто злое, а живое, выразительное, с острыми скулами и насмешливыми темными глазами. Да, он был… привлекательным. В своем дерзком, агрессивном стиле. И от этой мысли мне стало еще неприятнее.

Я (20:16):

Он был урод.Настоящий. С лицом, которое только мать может любить. И мозгом таракана.

Миа(20:16):

Гораздо интереснее. Ладно, встречаемся у меня завтра в 17:00. Я сделаю тебе такой макияж, что он его увидит даже со дна бутылки.

В субботу в 17:01 я уже стояла на пороге ее квартиры. Процесс «преображения» был похож на пытку.

«Сиди смирно!Ты дергаешься, как будто тебя током бьет!»

«У меня щекотно!И зачем столько этой… штукатурки?»

«Это тональный крем,деревенщина. Чтобы скрыть все твои грехи и недосыпы.»

Когда она закончила, я с опаской посмотрела в зеркало. Отражение было… другим. Плавные стрелки подчеркивали разрез глаз, помада придавала лицу соблазнительную уверенность, которую я вовсе не чувствовала.

«Ну…сойдет,» – пробормотала я.

Ровно в 18:30 раздался звонок в дверь. На пороге стоял он – тот самый «краш» Мии. Высокий, действительно с татуировками, выглядывающими из-под рукава футболки, и с самоуверенной ухмылкой.

«Привет, красотка,» – сказал он, и прежде чем Мия успела что-то ответить, он притянул ее к себе в поцелуй. Не нежный, а страстный, властный и немного театральный, прямо в дверном проеме.

Я стояла в двух шагах, чувствуя себя лишней на собственной премьере. Мое лицо выразило все, что я думаю об этом зрелище. Я приставила палец ко рту и изобразила интенсивные рвотные позывы.

Мия, наконец, оттолкнула его, смеясь.

«Джейк,это Лилия. Лилия, это Джейк. Не обращай на нее внимания, у нее аллергия на проявления чувств.»

Джейк окинул меня оценивающим взглядом, кивнул и, обняв Мию за талию, повел ее к лифту.

«Поехали,девочки. Вечеринка уже началась.»

Я поплелась за ними, поправляя свое новое платье и чувствуя, как тревога сжимает горло. Эта ночь явно обещала быть длинной.

Глава 3: Лезвия и Искры

ЛИЛИТ.

Музыка ударила в уши, едва мы переступили порог «Электро». Грохочущий бит, впивающийся в ребра, мерцающие стробоскопы, выхватывающие из темноты обрывки тел, слитых в танце. Я замерла, чувствуя, как сердце начинает отчаянно стучать в такт этому хаосу.

«Расслабься!» – крикнула Миа мне на ухо, ее рука крепко сжимала мою. – «Здесь круто!»

Джейк,не отпуская ее талию, уже двигался в такт музыке, притягивая ее за собой в толпу.

«Слушай, – Миа на секунду развернулась ко мне, ее лицо стало серьезным. – Если кто-то предложит тебе выпить, не бери. Только то, что тебе нальет бармен при тебе. Поняла?»

Я кивнула,глотая воздух, который казался густым от смеси духов, пота и алкоголя. Пахло дорогим парфюмом, но под ним угадывался знакомый, тошнотворный шлейф – старый виски и мужской пот. Тот самый запах, что витал в нашем доме по вечерам. Мое горло сжалось.

Я пробиралась за ними, чувствуя себя невидимкой в чужом сне. Повсюду пары, прижатые друг к другу так тесно, что казалось, они вот-вот сольются в одно целое. Внезапно чья-то рука скользнула по моей спине – случайно, но от прикосновения по коже побежали мурашки, а в груди что-то холодное и тяжелое сжалось в комок. Смех, поцелуи, блуждающие руки. Каждое прикосновение, которое я видела, каждый подавленный стон отзывались внутри меня ледяными иглами. На секунду мир поплыл, и я снова увидела ту самую треснувшую дверь, за которой… Нет. Я с силой тряхнула головой. Мое дыхание сбилось. Пространство между стен начало сужаться. Слишком много людей. Слишком много мужчин.

Мне нужно было выбраться. Сейчас же.

Я резко развернулась и, отталкиваясь от незнакомых плеч, поплыла против течения толпы. Мое зрение затуманилось. Где-то был выход. Я увидела дверь, отмеченную тусклым аварийным знаком, и рванула к ней.

Выбравшись на прохладный ночной воздух, я прислонилась к грубой кирпичной стене, жадно вдыхая. Это был задний двор – уродливое, неприглядное место, скрытое от гламурного фасада клуба. Пара человек курила в углу, их лица были скрыты тенью. Дальше, в нише, у другой стены, я смутно разглядела две слившиеся фигуры, слышались приглушенные стоны. Третий, сидя на корточках, что-то сосредоточенно готовил. Атмосфера была густой, отчужденной и опасной.

Я закрыла глаза. Годы терапии, и все равно… эти места. Эта близость. Эта потенциальная угроза, исходящая от каждого незнакомого мужчины. Я привыкла защищаться. Всегда. Даже с теми, кто, казалось бы, не представлял угрозы. Это был инстинкт, вшитый в подкорку.

Достав телефон, я набрала Мию. Она не отвечала. Конечно. Она сейчас с Джейком. Я решила, что зайду внутрь, найду ее, скажу, что ухожу, и уеду. Я развернулась, чтобы идти обратно, и резко наткнулась на кого-то твердого.

Подняв голову, я застыла.

Передо мной стоял он. Его руки были засунуты в карманы кожаной куртки, а на лице играла ухмылка – помесь злорадства и неподдельного интереса.

«Ну надо же, – произнес он, и его голос прозвучал как медленный, ядовитый сироп. – Какая неожиданная встреча. И в таком… интересном месте».

Я попыталась пройти мимо, но он легко преградил мне путь.

«Что, Катастрофа? Не понравилось внутри? Или ты из тех, кто предпочитает более… уединенные развлечения?» – его взгляд скользнул по фигурам в глубине двора. – «Судя по твоему поведению на днях – несешься, не видя ничего перед собой, – можно подумать, что ты под чем-то. Или всегда такая?»

В голове у меня щелкнуло. Фигура, на которую я наткнулась в клубе, выбегая… высокая, в куртке… Это был он. Наверное, он что-то кричал мне вдогонку, но в панике я не расслышала.

Я промолчала, стиснув зубы. Игнорировать. Просто пройти.

«Знаешь, о чем я подумал?» – он окинул меня насмешливым взглядом с ног до головы, задерживаясь на открытых плечах. – «Раз уж с деньгами у тебя туго… Может, просто отсосешь мне? И мы в расчете. Быстро, практично, никаких лишних движений».

Его слова впились в меня не как звук, а как лезвие. Горло сжалось спазмом, в висках застучало, а в ушах поднялся такой оглушительный звон, что я почти не слышала собственных мыслей. Я физически почувствовала привкус той ночи – вкус страха и беспомощности. На секунду я снова стала той восьмилетней девочкой в темном коридоре. Тело онемело, лишь сердце колотилось где-то в горле, вышибая из груди остатки воздуха.

«А ты, как я погляжу, привык расплачиваться своим членом? – мой голос прозвучал тихо и звеняще, пробиваясь сквозь шум в голове. – Это твоя стандартная валюта? Или только для тех, кто случайно поцарапал твоего железного идола?»

Его ухмылка сползла. Он явно не ожидал такой грубости в ответ.

«Черт… – он сдержанно свистнул, окидывая меня насмешливым взглядом. – А ты чистюля. И в платьице-то… Напускная невинность. Только вот на понты, я смотрю, нашлись, а за байк по-прежнему платить нечем? Или думаешь, внешностью долг отработаешь?»

«На таких, как ты, – выпалила я, дрожа от ярости, – работает только отражение в зеркале, чтобы любоваться собственной значимостью. Ты думаешь, ты первый, кто пытается купить меня? Кто смотрит на меня и видит вещь? Ты просто самый дешевый из них, потому что твоя цена – твой же собственный член. Твое право что-то мне предлагать закончилось ровно в тот момент, когда ты начал торговать своим достоинством. Ты думаешь, предложение «отсосать» делает тебя крутым? Оно делает тебя обычным убогим нищебродом, который не может по-человечески решить вопрос с ремонтом своей колымаги! И да, – я сделала шаг вперед, глядя ему прямо в глаза, – это платье стоит больше, чем твое сомнительное предложение. Запомни это».

Он смотрел на меня, и я видела, как в его голове крутятся шестеренки, пытаясь найти хоть какую-то опору в этой словесной битве, которую он сам же и проигрывал.

«Эй, послушай… – он пробормотал и сделал шаг ко мне, его рука потянулась, чтобы схватить меня за локоть. – Я не это имел в виду… Я просто…»

«Не трогай меня!» – я резко дернула руку, как от прикосновения раскаленного металла. – «Никогда не трогай меня. Ты перешел черту. Ты мне не кто. Ты – никто. И мой долг тебе – ноль. Понял? Ноль!»

Я отступила на шаг, все еще трясясь от гнева и отвращения.

«Передай своему байку, что ему не повезло с хозяином. Мудаком».

Развернувшись, я бросилась назад в клуб, оставив его одного в грязном переулке. На этот раз его смех не последовал за мной.

Я пробилась через танцпол, нашла Мию, которая, наконец, оторвалась от Джейка.

«Я ухожу,»– выдохнула я, не вдаваясь в подробности.

«Что?Почему? Лили, подожди…»

Но я уже шла к выходу.На этот раз к главному.

Выбравшись на улицу, я зашагала по тротуару, не оглядываясь. Воздух больше не казался таким свежим. Он пах бензином, туманом и горьким послевкусием его слов. Но вместе с гневом внутри меня шевелилось что-то новое – горькое, колючее удовлетворение. Я чувствовала себя как осколок стекла, который наконец-то не просто больно режет, а стал оружием в своих руках. Впервые за долгое время я не просто огрызнулась. Я дала отпор. Настоящий. И он это почувствовал.

И, черт возьми, это было лучше, чем любой коктейль в этом проклятом клубе.

Глава 4: Трещины и Отражения

АЙЗЕК.

Она исчезла за дверью, оставив меня в этом проклятом переулке с привкусом собственной глупости во рту. «Мудак». Да, именно им я и был. Я с силой пнул мусорный бак, который звякнул с тем же пронзительным звуком, что и ее голос.

«Отсосешь мне». Что, черт возьми, за дурацкая шутка вырвалась наружу? Я не из тех ушлепков, которые предлагают подобное. Обычно. Но эта девчонка… Катастрофа. С ее взглядом, прожигающим насквозь, и язвительностью, острой как бритва. Она каким-то образом вывела меня из себя, заставила потерять контроль. И самое мерзкое – я видел, как дрогнуло ее лицо, прежде чем в глазах вспыхнул гнев. Не просто обида, а что-то глубже, больнее. И этот взгляд преследовал меня всю ночь.

Утром, за кофе, я понял – так просто я это не оставлю. Не из-за байка, черт побери. Из-за принципа. Я должен был… что? Извиниться? Потребовать нормальных извинений за мотоцикл? Сам не знал. Но первым делом – узнать, с кем имею дело. Катастрофа. Кто ты?

Клуб «Электро» вел страницу с фотографиями с вечеринок. Я пролистал альбом за ту пятницу. И нашел. Групповое фото: та самая рыжая подруга – Миа, если я правильно расслышал, – смеется, обняв какого-то татуированного типа. А рядом… Лилия.

Она стояла чуть в стороне, в том самом бордовом платье. Уголки губ были подняты в натянутой улыбке, но до глаз она не доходила. Взгляд был пустым, отстраненным, будто она мысленно находилась за тысячу миль от этого гремящего ада. На фоне веселящихся людей она выглядела потерянной и чужой. Совсем не той фурией, что раздела меня под овации мусорных баков.

Я сохранил фото и загрузил его в поиск по лицам. Через несколько минут алгоритм выдал мне результат: Лилия Мэтьюз. Профиль был закрыт, но аватарка и скудная информация в превью были доступны. Студентка Художественного колледжа Сан-Франциско, факультет «Современной визуализации».

Современная визуализация. Цифровое искусство. В голове промелькнуло давнее воспоминание – отец, разглядывающий мои первые, корявые цифровые наброски с тем же выражением, с каким смотрел на разбитый мной в десять лет мотоцикл. «Детские забавы, – сказал он тогда, и его голос был холоден, как сталь. – Настоящий мужчина строит бизнес, а не рисует картинки в компьютере и не возится с железным хламом». Для него, успешного бизнесмена, мое увлечение механикой и цифровым искусством было одинаковым позором – недостойным занятием для его наследника. Может, и она прошла через подобное? Нет, не похоже. Та боль, что мелькнула в ее глазах, была другого рода – не от неприятия, а от чего-то более личного, более жестокого.

Информация была, но теперь нужен был доступ. И тут я вспомнил про брата. Лео. Идеалист и мечтатель, полная моя противоположность. Он учился там же, на «Исторической живописи». Если у них есть общие пары – это мой законный пропуск в ее крепость.

Я набрал его номер.

–Брат, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально. – Скажи, у вас на потоке «Исторической живописи» есть общие пары с «Современной визуализацией»?

–Привет, брат, – послышался его удивленный голос. – С тобой все в порядке? Ты никогда не интересовался моим расписанием.

–Так есть общие пары или нет? – буркнул я, чувствуя, как это звучит подозрительно.

–Ну… да, – Лео замялся. – У нас «Анатомия для художников» и «Композиция». А что?

«Анатомия». Отлично.

–Ничего. Просто подумываю заказать один проект, нужно понять, кто чем занимается. Спасибо.

Я бросил трубку, не вдаваясь в подробности. Лео остался в легком недоумении, но задавать лишние вопросы не стал – он знал мой характер.

В день, когда по расписанию Лео должна была быть «Анатомия», я заявился в колледж. Воздух здесь был другим – пахло краской, старой бумагой, кофе и бесконечными идеями. Я, привыкший к запаху бензина и металла, чувствовал себя чужим. Студенты смотрели на мою кожаную куртку и поношенные джинсы с легким любопытством. Я был зверем не в той клетке.

Мой план был прост до идиотизма: стоять в коридоре в перерыве между парами, делая вид, что жду брата. Предлог? Сказать, что привез ему пару книг по мототехнике, которые он якобы просил. Лео, вечный гуманитарий, никогда не просил у меня ничего подобного, но проверить не догадается.

Я прислонился к стене напротив аудитории, где, по моим расчетам, должна была вот-вот закончиться пара. В руках – увесистая книга о ремонте японских мотоциклов, купленная по пути для правдоподобия. По стенам висели студенческие работы – смелые мазки, непонятные инсталляции. Одна картина привлекла внимание: темный силуэт в центре, окруженный осколками стекла. Напоминало мне ее. Стекло и бензин.

Студенты начали высыпать в коридор, заполняя пространство гомоном. Я старался выглядеть расслабленно, но каждый нерв был напряжен. И тут я увидел его. Лео вышел из аудитории, разговаривая с кем-то, и его взгляд сразу же нашел меня. Его лицо расплылось в удивленной улыбке.

–Айзек? Что ты здесь делаешь?

Я поднял книгу, как щит.

–Привез тебе. Ты же просил разобраться с тем шумом в двигателе, – я произнес это максимально естественно, но внутри все сжалось.

Лео нахмурился.

–Я?.. А, да! – он, всегда плохо ориентировавшийся во лжи, предпочел кивнуть. – Спасибо, брат. Не ожидал, что ты прямо…

И в этот момент из той же аудитории вышла она.

Лилия. С графическим планшетом под мышкой и пустым, отстраненным взглядом человека, мысленно все еще находящегося на паре. Она шла, не глядя по сторонам, и почти поравнялась с нами.

Лео, окрыленный моим «вниманием», радостно окликнул ее:

–Лилия! Смотри, мой брат заехал!

Ее голова резко повернулась. Взгляд скользнул по Лео, потом по мне. Я сделал вид, что только сейчас ее заметил, и мои брови удивленно поползли вверх, изображая легкое, наигранное недоумение. «О, снова встреча? Какие совпадения».

Но ее лицо не выразило ни удивления, ни злости. Оно просто… закрылось. Стало каменным, непроницаемым. Она кивнула Лео, абсолютно игнорируя мое присутствие, и прошла мимо, как будто я был частью стены, воздухом, пустым местом.

Это было хуже, чем любая ее язвительность. Хуже, чем угрозы вызвать полицию. Это было полное, тотальное игнорирование. Отрицание моего существования. И это пробудило во мне что-то знакомое, давно забытое – то самое чувство, когда в детстве я пытался привлечь внимание отца, а он смотрел сквозь меня, как сквозь пустое место. Та же жгучая беспомощность, та же ярость от собственной незначительности.

Лео, ничего не понявший, улыбался.

–Она классная, правда? Говорят, у нее невероятные работы по цифровому искусству. Жаль, что она всегда такая закрытая.

Я не отвечал, сжимая корешок книги так, что пальцы побелели. Я продумал этот дурацкий спектакль, придумал предлог, высчитал время… и все, чего добился – стал для нее невидимкой. Призраком. И я понял – стать для кого-то пустым местом больнее, чем услышать любые оскорбления. Оскорбления хотя бы подтверждают твое существование. А это… это стирает тебя.

«Катастрофа», – подумал я, глядя ей вслед. Но в этот раз в мыслях не было злости. Было странное, щемящее чувство досады и… уважения. Она нашла способ ударить больнее, чем любыми словами. Она просто вычеркнула меня из своего мира.

И черт побери, я не мог с этим смириться. Потому что если ты для кого-то пустое место, то и сам постепенно начинаешь в это верить. А я слишком много боролся в этой жизни, чтобы позволить кому-то стереть себя в ноль.

Глава 5: Молот и Холст

АЙЗЕК.

Несколько дней спустя после того фиаско в колледже я вгрызался в поршневую группу старого «Харлея», пытаясь выжечь из памяти ее пустой взгляд. Звонок Лео вырвал меня из механического транса.

– Брат, привет! Выручи!

–Опять с двигателем? – буркнул я, откладывая ключ.

–Хуже! – в его голосе звенела паника. – Межфакультетский проект. «Конфликт и гармония». Мне нужен технарь, иначе я провалюсь!

Внутри все сжалось. «Конфликт». Словно сама судьба надо мной издевалась.

–Лео, я не нянька. Найди кого-нибудь из своих.

–Да они все гуманитарии! Ты же знаешь! – он перешел на виноватый щенячий тон. – Пожалуйста? Я тебе пиццей отблагодарю. Десятью пиццами!

Я зажмурился. Этот парень умел давить на больные кнопки. Он был единственным, перед кем я чувствовал эту дурацкую ответственность.

–Ладно, черт с тобой, – сдался я, чувствуя, как сам себе рою яму. – Где и когда?

Он прислал адрес какого-то заброшенного цеха на окраине. Приехал первым. Запах ржавого металла и пыли был мне роднее, чем духи каких-нибудь арт-критиков. Жду. Наверняка, парочка восторженных юнцов, от которых пахнет акварелью и наивностью.

Скрип тормозов. Из такси вышла она.

Мир рухнул. Все встало на свои места. Межфакультетский. Ее факультет. Этот идиотский проект. Лео, в своем счастливом неведении, даже не подумал, что это важная информация. Что он свел нас, как двух зверей в одной клетке.

Я видел, как по ее лицу пронеслась буря. Шок, а потом – знакомая леденящая ярость. Она поняла. Поняла, что я здесь не случайно.

Из-за угла, насвистывая, появился Лео.

–Отлично! Вся команда в сборе! – он сиял, совершенно слепой к тому адскому напряжению, что витало в воздухе. – Лилия, смотри, я привел своего брата, Айзека. Он нам с техникой поможет!

– Итак, концепция! – Лео, не замечая ледяной стены между нами, размахивал руками. – Противостояние двух сил, которые в итоге находят хрупкий баланс!

Лилия молча развернула свой планшет. На экране – абстракция: темные, маслянистые волны, а над ними – хрупкие геометрические фигуры из света.

–Гармония в сосуществовании, – произнесла она, глядя в никуда. – Без подавления. Без агрессивного вторжения на чужую территорию.

Мое раздражение взорвалось колкой ухмылкой.

–О, как трогательно. Прямо притча о всепрощении. А я думал, мы искусством занимаемся, а не групповой терапией. – Я пнул ногой ржавую балку. – Настоящий конфликт пахнет железом и бензином. Он оставляет вмятины. А не парит в облаках, делая вид, что ничего не случилось.

– Удивительно, – парировала она, не глядя на меня. – А я и не знала, что вандализм и грубая сила теперь приравниваются к искусству. Надо будет учебники переписать.

– Детка, иногда чтобы построить что-то новое, нужно сначала разобрать нахрен старое. Но тебе, я смотрю, милее пыльные замки из песка. Главное – чтобы никто не подошел и не наступил, да?

Лео попытался вставить слово:

–Ребята, может…

– Лео, молчи, – мы сказали это в унисон, не отрывая взглядов друг от друга.

– Знаешь, в чем разница между твоим железным хламом и моими «замками из песка»? – ее голос стал сладким, как яд. – Мои хоть кто-то захочет рассмотреть. А на твое творение даже собака в переулке помочиться не соблазнится.

О, она перешла на личности. Отлично.

–Ага, а еще мои работы не разваливаются от первого же дуновения ветра. В отличие от чьей-то показной неуязвимости. Стоило только задеть – и сразу включается режим «скорой помощи»: срочно требуется откапывание морального превосходства и срочный выезд с места происшествия. Очень эффективно. Особенно для тех, кто любит заявлять о своей силе.

Уголок моего рта непроизвольно дернулся в сторону, когда я увидел, как она побледнела. Ее пальцы так вцепились в планшет, что казалось, вот-вот хрустнет стекло. Попала. Пуля нашла свою цель. Эта мысль вызвала во мне короткую, ядовитую вспышку ликования. Наконец-то я пробил эту ледяную броню, заставил ее отреагировать по-настоящему.

– Да, некоторые из нас предпочитают не тратить время на безнадежные случаи. Это как пытаться объяснять таблицу умножения тому, кто привык считать удары кулаком по стене. Бесполезно и глупо.

– Лучше бить кулаком по стене, чем строить из себя жертву обстоятельств! – я сделал шаг вперед, чувствуя, как нарастает волна сарказма. – Так и вижу табличку: «Осторожно, хрупкая! Не трогать, не дышать, не смотреть косо!» Ску-у-учно!

– Лучше скучно, чем опасно! – ее голос сорвался. – Некоторые из нас ценят свою жизнь и личное пространство! А не считают, что весь мир – это их личная песочница, где можно ломать чужие игрушки!

– Может, хватит?! – взорвался наконец Лео, вставая между нами. – Что вообще происходит? Вы знаете друг друга? О чем вы вообще?!

Мы оба замолчали, тяжело дыша. Воздух был наэлектризован ненавистью.

– Мы? – я фыркнул, отходя к своей куче железа. – Мы – ходячее пособие по тому, как не надо знакомиться.

– Ошибаешься, – ледяным тоном возразила Лилия. – Мы – наглядный пример того, почему некоторым людям следует выдавать сопровождающих. Или намордники.

Лео смотрел на нас, будто мы внезапно заговорили на клингонском.

–Я… я вообще ничего не понимаю.

– И не надо, – резко сказала она, хватая свою сумку. – На сегодня все. Я не могу работать в такой… токсичной атмосфере. – Она бросила на меня уничтожающий взгляд. – У некоторых из нас аллергия на ядовитые выбросы.

– Беги, беги, – я махнул ей рукой, будто отмахиваясь от мухи. – Как обычно. Сначала наскакала, а потом – «ах, атмосфера!». Знакомый почерк.

Она вышла, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Лео медленно опустился на стул.

–Боже… Айзек, что это было? Вы убили кого-то вместе, что ли?

Я с силой швырнул гаечный ключ в угол.

–Хуже, брат. Гораздо хуже. Я поцарапал ее драгоценное самолюбие. А она – мой байк. И, кажется, мы еще не в расчете.

– Что?! – Лео вскочил. – Это та самая… Катастрофа?

–В точку.

Он замер, переваривая информацию. Я подошел к нему вплотную, глядя прямо в глаза.

–Ладно, слушай. У тебя же есть ее номер для проекта. Адрес, наверное, тоже. Давай.

– Что?! Нет! – Лео отшатнулся, как от огня. – Айзек, она меня убьет! Ты же видел, какая она! Я даже не друг ей, просто одногруппник! Она мне голову оторвет!

– А знаешь, что будет, если ты не дашь? – я наклонился чуть ближе, и на моем лице появилась ухмылка, не сулящая ничего хорошего. – Тогда я тебя придушу. Медленно. Со скуки. Выбирай: быстрая и вероятная смерть от нее когда-нибудь потом, или медленная и гарантированная – от меня прямо сейчас.

Лео замер, его взгляд метался между моим абсолютно серьезным, налитым холодной яростью лицом и дверью, за которой скрылась его потенциальная убийца. Весы качнулись.

– Ладно… ладно! – он сдавленно выдохнул, судорожно доставая телефон. – Но если она спросит, откуда…

–Она не спросит, – я перебил его, протягивая руку. – Потому что у нас с ней свои счеты. Тебе она уже не интересна.

Лео, бормоча что-то несвязное о самоубийстве и ненадежных братьях, сгребал контакты. Через секунду на моем телефоне появился номер и адрес Лилит Мэтьюз.

Война вышла на новый уровень. Теперь у меня были координаты врага.

Глава 6: Огонь и Провода

ЛИЛИТ

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, с потолка посыпалась штукатурка. Я не помнила, как дошла до дома. В ушах стоял оглушительный гул, в котором смешались его саркастичные ухмылки, лязг металла и собственное бешеное сердцебиение. Я заперла дверь на все замки, задвинула цепочку, прислонилась лбом к холодному дереву и попыталась отдышаться.

Он снова это сделал. Снова ворвался в мое пространство, растоптал все границы. Этот наглый, самодовольный ублюдок. А Лео… Этот безнадежный идиот. Я схватила телефон, пальцы дрожали так, что я три раза промахнулась по его номеру.

– Лео! – прошипела я, едва он взял трубку. – Ты совсем рехнулся? Ты привел его?

– Лилия, я не знал! – его голос звучал испуганно и растерянно. – Я правда не знал, что вы знакомы! Он просто сказал, что поможет с техникой…

– ОБМАНУЛ! – крикнула я, чувствуя, как подступают слезы бессилия. – Он тебя обманул, дурак! И ты повелся!

– Но как я мог знать? – пытался он оправдаться. – Вы же мне ничего не сказали! Если бы я знал, что между вами есть какие-то проблемы…

– МЕЖДУ НАМИ НЕТ ПРОБЛЕМ! – перебила я его. – Есть он – маньяк, и есть ты – его помощник! И ты вручил ему меня на блюдечке!

Я бросила трубку, не дав ему договорить. Руки тряслись. Он не знал. Этот наивный идиот действительно не знал. Но от этого не становилось легче. Факт оставался фактом – из-за его глупости мое безопасное пространство было нарушено.

Тело покрылось ледяным потом. Я подошла к окну, отодвинула край шторы. Напротив – обычный спальный район, никого. Но это ничего не значило.

В этот момент телефон завибрировал. Неизвестный номер. Холодная волна страха прокатилась по спине. Я открыла сообщение.

«Ремонт байка оценили в 800. Начинаем с этого. Катастрофа.»

Кровь отхлынула от лица. Он достал мой номер. Лео. Этот доверчивый простак сдал меня без боя. Я удалила сообщение, заблокировала номер. Действовала на автомате, как робот. Но внутри все кричало. Мое святилище было осквернено.

Когда зазвонил домофон, я вздрогнула так, что чуть не уронила телефон.

Это был уже не страх. Это была ярость. Горячая, слепая, всепоглощающая. Он думал, что может дергать меня за ниточки? Запугать? Загнать в угол?

«Хочешь войну, ублюдок? – подумала я, и губы сами растянулись в холодной улыбке. – Получишь ее.»

Я открыла ноутбук. Дрожь в руках прошла, сменившись леденящей сосредоточенностью. Соцсети. Его имя – Айзек Мерсер. Профили скудные, в основном фото мотоциклов и мастерской. Но кое-что было. Упоминания в старых постах друзей. Поздравления… с окончанием Экономического колледжа? Странно. Я копнула глубже.

И нашла. Выпускные фото. Тот же Айзек, но… другой. Идеально уложенные волосы, дорогой костюм, уверенная улыбка успешного молодого бизнесмена. Тот самый тип, которых я ненавидела – лощеные, самодовольные, с пустыми глазами. На одном из фото он стоял рядом с пожилым мужчиной в таком же дорогом костюме – его отцом, как подписано под фото. Оба улыбались одинаковыми, фальшивыми улыбками.

Что случилось с тем парнем? Почему он променял костюмы на кожаную куртку? Мне было плевать. Теперь у меня было оружие.

Я разблокировала телефон. Нашла его номер в списке заблокированных. Написала ответ. Коротко. Жестко. Без эмоций.

«800? Дешево для выпускника Экономического. На фото в костюме выглядел дороже. Папина компания не оправдала надежд? Или просто надоело притворяться успешным сыночком? Присылай своего курьера. Обязательно распишусь за твое скорбное падение с финансового Олимпа.»

Я отправила. Положила телефон на стол. Руки были сухими и холодными. Сердце билось ровно и громко.

Ответ пришел почти мгновенно. Незнакомый номер звонил. Я сжала телефон в руке, сделала глубокий вдох и приняла вызов.

– Ну что, Катастрофа, нашла в интернете мое школьное сочинение? – его голос звучал насмешливо, но я уловила в нем напряжение. – Или может, одолжила детективную лупу у Шерлока Холмса?

– О, я нашла нечто гораздо интереснее, – парировала я. – Фотогалерею «Папин гордость: путь от идеального сынка к бунтарю с папиными деньгами». Очень трогательно. Особенно эти жалкие попытки выглядеть крутым на фоне своих игрушечных мотоциклов.

– Ага, а твои попытки выглядеть непробиваемой как раз напоминают мыльный пузырь – снаружи блеск, а внутри пустота и страх, – он говорил спокойно, но каждое слово било точно в цель. – Кстати, насчет 800… Я передумал. Процент по беззалоговому кредиту доверия у тебя слишком низкий. Теперь ты должна 1000.

– Боже, какая наглость! – я не смогла сдержать смех. – Ты сейчас пытаешься торговаться, как на блошином рынке? «Папины переговоры» не прошли даром, я смотрю. Жаль, только стиль ведения бизнеса у тебя как у уличного хама.

– Милая, я хотя бы честно в глаза говорю, что хочу денег, – его голос стал ядовито-сладким. – А ты прячешься за остротами, как за щитом. Боишься признаться, что тебе вообще-то нравится этот байк? И даже тот факт, что я тебя не съел в том переулке?

– О боже! – я сделала преувеличенно-возмущенный голос. – Ты сейчас пытаешься сыграть в «опасного плохого парня»? Мило. Настоящие плохие парни не звонят бывшим жертвам вымогать тысячу долларов. Они их… не знаю… хотя бы пугают по-настоящему. А ты просто надоедливая мошка, которую хочется прихлопнуть.

На той стороне наступила тишина. Я почти физически ощутила, как мои слова вонзились в него.

– Знаешь, что между нами общего, Лилит? – наконец сказал он, и его голос стал тихим и опасным. – Мы оба строим стены. Только твои – из страха быть раненой. А мои – из стали и бензина. И поверь, мои надежнее.

– Философствуешь? Как мило. Слушай, мне надоела эта болтовня, – я чувствовала, что задела его за живое, и это придавало мне сил. – Присылай своего курьера с квитанцией. Или сам приезжай, если хватит смелости посмотреть в глаза тому, кем ты стал – жалкой пародией на бунтаря.

– О, не беспокойся, – он произнес это с такой ледяной уверенностью, что у меня по спине побежали мурашки. – Я обязательно приеду. Лично. Уж такая честь – получить вызов от самой Катастрофы – нельзя доверять курьеру.

Он положил трубку. Я стояла с телефоном в руке, и до меня начало медленно доходить. Черт. Черт! Я сама… Я сама только что сказала ему «приезжай». Я сама дала ему официальное приглашение в свое личное пространство. Я сделала ему огромное одолжение, которого он, возможно, и добивался.

Телефон выпал у меня из рук. Я закрыла лицо ладонями. Идиотка. Какая же я идиотка. В пылу саркастичной перепалки я сама вручила ему ключи от своей крепости.

Война продолжалась. Но теперь я поняла – я только что добровольно открыла ворота врагу. И отступать было некуда.

Глава 7: Грани и Дождь

ЛИЛИТ

Ливень не утихал уже два часа, превращая улицу в размытое акварельное пятно. Я сидела на подоконнике, прижав лоб к холодному стеклу, и убеждала себя, что он не приедет. Никто не потащится через весь город в такой потоп. Его звонок был просто жестокой шуткой.

Но потом сквозь шум воды я услышала знакомый хриплый рев. Сердце замерло, а потом заколотилось с бешеной силой. Он приехал. На своем проклятом байке, сквозь ливень.

Я наблюдала, как он ставит мотоцикл, снимает шлем. Он был промокшим до нитки. Вода ручьями стекала с его кожаной куртки. Он посмотрел наверх, прямо на мое окно, будто чувствовал мой взгляд. Я резко отшатнулась, сердце бешено колотясь.

Звонок на мобильный заставил меня вздрогнуть.

–Открывай, Катастрофа. Я вымок как цыпленок.

Я молчала, сжимая телефон.

–Лилия, – его голос прозвучал раздраженно. – У меня тут бумага превращается в кашу. Это тот самый счет. Открывай, возьми его, и я испарюсь. Окончательно.

Он звучал уставшим. И я хотела в это поверить. Отчаянно хотела.

Спускаясь к двери, я повторяла про себя: «Возьмешь бумагу и захлопнешь дверь. Быстро. Без разговоров».

Я приоткрыла дверь на цепочке. Он стоял на пороге, с него текла вода. В руке – мокрый, промокший конверт.

–Наконец-то, – он фыркнул, и прежде чем я что-то успела сказать, он плечом надавил на дверь. Цепочка натянулась, но он был сильнее. Щелчок – и он уже внутри моей прихожей, оставляя на полу мокрые следы. – Что, не могла раньше открыть? Я там, можно сказать, плавал.

Я отступила на шаг, сердце заколотилось в панике. Он был слишком близко. Его мокрая куртка пахла дождем, кожей и чем-то еще, чисто мужским, что заставляло меня напрягаться.

– Получишь свою бумагу и уберешься, – прошипела я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он усмехнулся, оглядывая прихожую.

–Какое гостеприимство. Ты даже чаю не предложишь? Или чего покрепче? Я, между прочим, чуть не утонул, чтобы доставить тебе этот шедевр бухгалтерии. – Он размашисто провел рукой по своим мокрым волосам, разбрызгивая капли.

У меня перехватило дыхание. Остаться наедине с ним? Выпить чаю? Мысль была абсурдной и пугающей.

–Я не… Я не собираюсь тебя принимать. Отдай счет и уходи.

– Ах вот как, – его глаза сузились, в них вспыхнул знакомый колючий огонек. – Значит, все разговоры о долге – это так, только чтобы дверь открыть? А как только получила свое – сразу «убирайся»? Красиво. Очень по-деловому. Прямо как мой отец, кстати.

Что-то в его тоне задело меня. Была ли это насмешка? Или что-то большее?

–Чай или кофе? – выдохнула я, сдаваясь. – Выбирай быстро, выпьешь – и свалишь.

Уголок его губ пополз вверх.

–Ну вот, уже теплее. На кофе. Черный. И покрепче, а то я, кажется, простужаюсь, и это полностью твоя вина.

Пока я готовила кофе в крошечной кухне, я чувствовала его взгляд на себе. Он стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, заполняя собой все пространство.

– Кстати, о нашем общем кошмаре, – начал он, и я поняла, что ничего хорошего это не сулит. – Тот проект. «Конфликт и гармония». Лео в истерике. Говорит, ты отказываешься участвовать.

Я резко повернулась к нему.

–Я и отказалась. После того цирка в цеху. Никаких совместных проектов.

– А зря, – он сделал глоток кофе, не отрывая от меня глаз. – Это же твой шанс.

– Какой еще шанс? – не поняла я.

– Шанс доказать, что твои хрупкие замки из песка могут пережить мое железное цунами, – его ухмылка стала шире. – Или ты боишься, что твое искусство не выдержит конкуренции с грубой силой? Боишься проиграть?

Это был вызов. Чистой воды. И он попал точно в цель. Мое самолюбие взбунтовалось.

–Я ничего не боюсь.

– Отлично, – он поставил кружку на стол с глухим стуком. – Тогда докажи. Давай закончим этот проект. Не для Лео. Для нас. Чтобы посмотреть, чья философия окажется сильнее. Или ты предпочитаешь убежать, как тогда из переулка?

Его слова обожгли. Он снова использовал мою уязвимость против меня. Но на этот раз я не чувствовала страха. Чувствовала только жгучую потребность доказать ему, что он ошибается.

– Хорошо, – сказала я, и сама удивилась своему решению. – Я согласна. Но только на моих условиях.

– Каких? – он скрестил руки на груди, явно заинтересованный.

– Четкий план. Расписание. График встреч. И границы. Никаких личных тем. Никаких оскорблений. Только работа. Мы встречаемся, работаем над проектом, и все. Ни слова лишнего. Нарушаешь правила – я ухожу.

Он смотрел на меня несколько секунд, его взгляд был тяжелым и оценивающим. Потом он кивнул.

–Идет. Границы, расписание, никаких личных тем. – Он подошел ближе, и я инстинктивно отпрянула. – Но знаешь, что самое интересное в границах, Катастрофа?

– Что? – выдохнула я.

– То, что их так хочется нарушить, – он произнес это почти шепотом, и по моей спине пробежали мурашки. – Ладно, я пошел. Пришлю тебе время и даты. Подстроишься.

Он вышел, оставив после себя запах мокрой кожи, кофе и невысказанного вызова. Я осталась одна с пустой кружкой и осознанием того, что только что добровольно впустила врага в свою жизнь снова. Но на этот раз у меня был план. И границы.

Почему же тогда я чувствовала, что он уже начал их стирать?

Глава 8: Ржавчина и Шёпот

АЙЗЕК.

Вода была ледяной, но я стоял под душем, пока кожа не покраснела. Смывал с себя липкое ощущение ее квартиры. Этот душистый, девчачий воздух, идеальная чистота, словно в музее. И она – зажатая, напряженная, как струна, готовая лопнуть.

Я сжал кулаки, чувствуя, как по жилам разливается знакомое тепло. Предательское. Неуместное. Это должно было быть чувство победы, а не… этого. Я резко повернул кран, снова окатив себя ледяной водой, пытаясь смыть не только запах ее душа, но и это навязчивое ощущение. Бесполезно.

Ее поведение не складывалось в голове в логичную картину. Ее страх был другим. Не тем животным страхом, что я видел в глазах парней в темных переулках. Это было… ожидание боли. Как будто она уже знала сценарий и ждала, когда он случится.

Мысль была неприятной, колючей. Слишком сложной. Я отогнал ее, предпочтя более простое, понятное объяснение.

«Она просто не знает,как с тобой быть, Мерсер, – удобно устроилась в голове новая версия. – Она же девственница. Посмотри на эту стерильную квартирку. Ни одного мужского следа».

Но почему-то это простое объяснение не приносило облегчения. Если кто-то научил ее так бояться? Мысль о том, что кто-то мог ее обидеть, вызвала во мне необъяснимую волну гнева. К кому? К ней? К тому, кто это сделал? Или к самому себе, за то, что теперь я в ее глазах стал таким же, как он?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.