Ghenadii Eni
Сердце ледяной Королевы

Когда дыхание Вечной Зимы дотягивается до теплых южных земель, замораживая саму жизнь, молодой купец Вальтер готов на все ради спасения сестры, угасающей от таинственной ледяной хвори. Его единственный, отчаянный путь ведет на север, в самое сердце проклятого королевства Нордвин, к его правительнице – Ледяной Королеве Ингрид. Легенды шепчут о ее нечеловеческой красоте и сердце, обращенном в лед после гибели возлюбленного, о силе, способной повелевать стужей, но не знающей сострадания.

Проникнув обманом в сияющую, мертвенно-прекрасную цитадель Королевы, Вальтер вместо лекарства получает странное условие: остаться во дворце до конца зимы, став ее «зимним сказочником», живой диковинкой из мира тепла. Он – ее пленник, его истории о солнце и жизни – ее единственное развлечение в бесконечном ледяном сумраке.

Но пока Вальтер пытается найти трещину в ледяной броне Ингрид, сама зима крепчает, обретая злобную волю и грозя поглотить не только Нордвин, но и весь мир. В стенах древнего замка, хранящего тайны и призраков прошлого, между отчаянием и долгом, между купцом и королевой вспыхивает запретное, невозможное чувство. Искра тепла в сердце льда. Искра, способная даровать спасение – или ускорить гибель.

Им предстоит пройти путем древних испытаний, спуститься в подземелья замка и собственной души, чтобы отыскать легендарное «Сердце Пламени» – мифический артефакт, способный растопить вечный лед. Но цена спасения может оказаться невыносимой, а жертва, требуемая древней магией, способна уничтожить не только холод, но и саму любовь.

Сможет ли тепло одного смертного сердца зажечь рассвет над замерзшим королевством? Способна ли любовь исцелить раны, нанесенные вечностью скорби? И что окажется сильнее – лед забвения или пламя надежды?

Генадий Алексеевич Ени

2025

Глава 1: Привкус Пепла на Снегу

Холод начался с запаха. Не резкого, чистого запаха здорового мороза, а тонкого, едва уловимого тления, словно где-то далеко, за гранью мира, догорал огромный погребальный костер, и ветер доносил сюда лишь привкус пепла. Он оседал на языке, смешивался с ароматом поздних яблок в саду, с запахом дыма из очагов Солнечного Яра. Город, чье имя обещало вечное лето, зябко кутался в преждевременные сумерки.

Старики ворчали, плотнее запахивая тулупы, их шутки о чихающей Королеве Севера звучали все реже и неувереннее. Смех вообще стал редкостью. Он замерзал на губах, не успев родиться, тонул в тишине, ставшей плотной, как войлок. Птицы умолкли первыми. Потом застыли ручьи, их тихое журчание сменилось мертвым молчанием льда. Река Ярая, душа города, ленивая и теплая, покрылась бельмами коросты, серой и неживой.

Вальтер помнил тепло. Оно жило в его ладонях, когда он держал кружку с горячим отваром для Лины. Оно вспыхивало в памяти – золотое марево над пшеничным полем, жар полуденного солнца на плечах, смех сестры, рассыпающийся серебром в теплом воздухе летнего вечера. Эти воспоминания были его тайным сокровищем, его щитом против наступающей стылости. Но щит истончался с каждым днем.

Потому что холод проник в его дом. Не через щели в окнах, не с ледяным сквозняком из-под двери. Он поселился в Лине.

«Ледяная хворь», – пожал плечами старый лекарь, пропахший сушеными травами и бессилием. Руки сестры, лежащие поверх одеяла, были как из воска – белые, прозрачные, с синевой под ногтями. Ее дыхание – легкое облачко пара, тающее в воздухе комнаты, где пахло лавандой и еще чем-то… еле уловимым, чистым и страшным. Запахом абсолютного холода. Он проникал в легкие Вальтера, оседал инеем на сердце.

«Она замерзает. Не снаружи – изнутри. Словно само ее сердце превращается в льдинку». Он сидел у ее постели, держал ее холодные пальцы в своих, тщетно пытаясь поделиться своим теплом, своей кровью, своей жизнью. Он рассказывал ей сказки их детства, истории о теплых морях и говорящих зверях, но его голос тонул в тишине, отражаясь от стен, подернутых ледяным узором.

Он был купец. Его мир состоял из цифр, весов, качества товара и выгоды сделки. Он умел убеждать, торговаться, находить обходные пути. Мир магии и проклятий был ему чужд, как язык звезд. Но сейчас все его практические навыки, весь его трезвый расчет оказались бесполезны. Холод нельзя было подкупить, проклятие – обмануть.

Решение пришло не как озарение, а как последний, отчаянный вздох утопающего. Нордвин. Королева Ингрид. Легенды о ней шептались у очагов со страхом и трепетом – безжалостная, вечно скорбящая, с сердцем изо льда. Но она была источником. Она была ключом. Даже если этот ключ отпирал врата в саму преисподнюю. «Если она может наслать этот холод, быть может, она может и отозвать его? Или… или я вырву у нее это знание. Силой. Обманом. Чем угодно».

Продажа лавки, отцовского наследия, прошла как в тумане. Звон монет казался фальшивым, бумажные расписки – бессмысленными. Он оставил достаточно соседке, доброй Марте, для ухода за Линой, для дров, для лекаря, хотя уже не верил в него. Лучший шерстяной плащ, купленный для ярмарки в столице, казался теперь нелепой тряпкой. Нож на поясе – зубочисткой против силы, способной заморозить солнце.

Прощание было пыткой тишиной. Лина спала или была где-то далеко, за гранью сна. Ее ресницы, темные и длинные, не дрогнули. Но когда он наклонился, чтобы коснуться губами ее холодного лба, он уловил едва слышный шепот, похожий на шелест замерзших листьев:

– Тепло… Вальтер…

Север встретил его молчанием и враждебностью. Леса здесь были другими – темными, колючими, словно сама земля отращивала иглы для защиты. Воздух резал легкие, пах железом и снегом. Буран, его верный конь, ступал осторожно, нервно прядая ушами, его теплое дыхание густым паром вырывалось в стылый воздух. Ночи были пыткой. Костер давал мало тепла, огонь казался испуганным и слабым под огромным, черным небом, где звезды висели холодными, равнодушными кристаллами. Вальтер кутался в плащ, но холод пробирался под кожу, впитывался в кости, замораживая мысли. «Лина. Я иду. Я не сдамся. Я принесу тебе тепло. Клянусь».

И вот они – Горы Скорби. Клыки мира, вонзающиеся в свинцовое брюхо неба. Ветер выл в ущельях, словно оплакивая кого-то. А за ними, там, где небо сливалось с белой пустыней, разгоралось сияние. Не солнечное. Не лунное. Мертвое, голубоватое, колдовское свечение. Ледяной Замок. Сердце Зимы.

Буран захрапел, попятился. Вальтер похлопал коня по шее, чувствуя дрожь под ладонью.

– Дальше я сам, дружище. Жди. Если сможешь.

Он шагнул в белое безмолвие. Снег хрустел под сапогами – не мягко, а колко, как битое стекло. И каждый шаг отдавался в груди глухим ударом. Он шел навстречу своей судьбе. Или своей гибели.

Глава 2: Стеклянные Стены Тишины

Ледяной Замок вырастал из снежной равнины не как творение рук человеческих, а как геологическое чудо, порождение самого мороза. Он пульсировал внутренним, неживым светом – от призрачно-голубого до чернильно-фиолетового. Шпили, иглы, башни, террасы – все было выточено из монолита льда с такой изысканной и чуждой геометрией, что разум отказывался верить в увиденное. Это была красота абсолютного порядка и абсолютной смерти. Она притягивала и отталкивала одновременно, вызывая смесь восхищения и первобытного ужаса.

Воздух здесь был другим. Он пах не просто снегом, а озоном, как после удара молнии, и еще чем-то неуловимым – запахом вечности и пыли замерзших звезд. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Не тишина покоя, а тишина ожидания, напряженная, как струна. Лишь ветер иногда пел свою бесконечную, скорбную песнь в ледяных арках, да где-то в глубине замка глухо стонал лед, словно гигантское спящее чудовище ворочалось во сне.

Вальтер оставил Бурана в рощице карликовых, обледеневших сосен – единственном подобии жизни в этой пустыне. Конь бил копытом и ржал тихо, испуганно, глядя на сияющий кошмар замка.

«Прости. Я вернусь. Или не вернусь». Простые слова застряли в горле ледяным комком.

Приблизиться к воротам было испытанием. Ветер швырял в лицо горсти ледяной крупы, острой, как иглы. Снег под ногами был тверд, как камень. Ворота – гигантская арка из темно-синего льда, покрытая паутиной сложнейшей резьбы: снежинки идеальной формы переплетались с искаженными лицами, воющими от боли, и силуэтами невиданных зверей. В их мертвом блеске отражалось серое небо.

Двое стражей у ворот казались частью этой ледяной симфонии. Латы из темного, почти черного металла, тускло поблескивающие на свету, густые меха белого песца на плечах. Шлемы полностью скрывали лица, лишь узкие прорези для глаз зияли тьмой. Они стояли неподвижно, как статуи, высеченные из глетчера. Единственным признаком жизни был пар, вырывавшийся при дыхании. От них исходил не только холод камня и металла, но и аура абсолютной, нечеловеческой преданности своей Королеве. Или своему проклятию.

– Мне нужно видеть Королеву Ингрид, – Вальтер заставил себя говорить ровно, но голос прозвучал хрипло и неуверенно, утонув в ледяной тишине.

Один из стражей медленно, словно с усилием ломая лед скованности, повернул голову в шлеме. Тьма прорезей обратилась к Вальтеру.

– Королева не принимает. Никого. Уходи, пока цел.

Голос был глухим, искаженным шлемом, лишенным интонаций. Словно говорил сам лед.

– Мое дело не ждет! – отчаяние придало Вальтеру сил. Он шагнул ближе, чувствуя, как холод, исходящий от стражей, пробирает до костей. – Это вопрос жизни!

Рука в латной перчатке легла на рукоять меча. Сухой, резкий звук – металл о металл – ударил по нервам.

– Жизнь здесь не в чести, южанин. Уходи. Или пополнишь коллекцию у ворот.

Вальтер перевел взгляд. Фигуры, которые он заметил раньше, теперь предстали во всей своей жуткой красе. Застывшие в ледяных коконах люди, звери, даже какие-то странные существа – все они тянулись к замку в немом вопле или мольбе. Жертвы? Просители? Или просто неудачники, забредшие слишком далеко на север? «Лина… я не стану одним из них».

Он судорожно сжал в кармане мешочек с монетами. Бесполезно. Он видел это в непроницаемой тьме шлемов. Эти стражи были частью замка, частью Королевы. Их нельзя было подкупить. Их можно было только…

Порыв ветра. Злой, колючий, он взметнул вихрь снежной пыли, на мгновение ослепив стражей. Секунда. Меньше. Вальтер рванулся вперед, нырнув под руку одного из них. Он ожидал удара, крика, звона стали. Но успел проскользнуть в щель между гигантскими створками ворот, которые тут же сомкнулись за его спиной с глухим, финальным стуком.

Тишина.

Он стоял в огромном зале, где терялись масштабы. Своды уходили ввысь, растворяясь в сумраке, поддерживаемые колоннами из прозрачного льда, в толще которых застыли пузырьки воздуха, похожие на души умерших. Пол был гладким, как зеркало, отражая призрачный свет, струившийся из стен. Воздух был неподвижен, густ и холоден. Каждый его вздох казался святотатством в этом храме тишины и льда.

Он был внутри. В самом сердце зимы. И холод уже начал проникать не только в тело, но и в душу.

Глава 3: Ледяное Величество

Коридоры замка были симфонией льда и тишины. Голубые, белые, черные оттенки перетекали друг в друга, создавая иллюзию движения в неподвижности. Стены иногда становились прозрачными, открывая вид на другие залы, на застывшие водопады, на внутренние дворы, занесенные нетронутым снегом. Иногда они были матовыми, словно покрытыми инеем изнутри, и испускали слабое, фосфоресцирующее свечение. Звуков не было – только его собственные шаги, гулко отдававшиеся от ледяных поверхностей, да едва слышный шепот сквозняков, блуждавших по этому бесконечному лабиринту.

Слуги, встречавшиеся ему, были похожи на тени. Одетые в серое, они скользили бесшумно, их лица – пергаментно-бледные, глаза опущены. Они не смотрели на него, словно его не существовало, словно живое, теплое существо было здесь неуместным пятном, нарушающим стерильную гармонию льда. Страх был влит в саму архитектуру этого места, в изгибы арок, в узоры на стенах.

Тронный зал был апофеозом холода и величия. Он был настолько огромен, что человек в нем казался пылинкой. Колонны из кристально чистого льда уходили в невидимую высоту, и казалось, что они поддерживают не свод, а само небо – низкое, серое, равнодушное. В центре, на возвышении из обсидианово-черного льда, сияющего, как полированный камень, стоял трон – не из золота или дерева, а вырезанный из цельного куска прозрачного льда, похожего на гигантский, необработанный алмаз.

И на нем сидела Она.

Ингрид.

Вальтер замер, пораженный ее нечеловеческой красотой. Она была как зима – совершенна, чиста и смертельно опасна. Белая кожа, словно светящаяся изнутри. Волосы цвета лунного света, тяжелыми прядями обрамляющие лицо и ниспадающие на темное, почти черное платье из тяжелого бархата или чего-то похожего, что поглощало свет. На голове – тонкий обруч из переплетенных ледяных игл, сверкающий так ярко, что резало глаза. Она была неподвижна, как статуя, высеченная гениальным и безумным скульптором.

Но все это было лишь обрамлением для ее глаз. Глаза цвета полярного неба перед бурей. Огромные, ясные, абсолютно пустые. В них не было ни гнева, ни любопытства, ни даже холодной ярости. Ничего. Только бесконечная, спокойная, как смерть, зима.

Ее взгляд коснулся Вальтера, и он физически ощутил укол холода, прошедший по позвоночнику. Воздух вокруг него стал плотнее, дышать стало труднее.

«Лина… Ради нее…» Он заставил себя сделать шаг. Потом еще один. Скрип его сапог по зеркальному полу прозвучал как выстрел. Он опустился на одно колено, склонив голову, чувствуя леденящее дыхание зала на своей шее.

– Ваше Величество… Королева Ингрид… – его голос был чужим, хриплым. – Я Вальтер из Солнечного Яра. Я пересек полмира, чтобы…

– Чтобы умереть у моего порога? – Голос Королевы прозвучал не громко, но отчетливо, каждый звук – как удар ледяного молоточка по стеклу. Мелодичный, но лишенный тепла, как пение ветра в пустой раковине. – Смелое решение для южанина.

Вальтер поднял голову, встретившись с ее взглядом. Это было все равно что смотреть в бездну.

– Чтобы просить, Ваше Величество. Просить о жизни. Не для себя. Для моей сестры. Ее убивает холод. Ваш холод. Он расползается по миру, как чума. Лекари бессильны. Только вы… вы – хозяйка зимы. Вы можете…

– Могу? – легкое движение брови, почти незаметное. – Ты полагаешь, купец, что зима может даровать тепло? Что лед может исцелять? Это наивно. Даже для южанина.

– Но вы управляете им! – воскликнул Вальтер, забыв о страхе, о почтении. – Вы – его сердце! Вы можете приказать ему отступить! Молю вас… я сделаю все, что прикажете! Заплачу любую цену!

Он почти кричал, и его голос бился о ледяные стены, возвращаясь искаженным эхом. Королева смотрела на него без всякого выражения. Но Вальтеру показалось, что в самой глубине ее зрачков, похожих на замерзшие озера, что-то дрогнуло. Не искра. Скорее… трещина на безупречной поверхности льда. Воспоминание? Удивление? Или просто тень от его собственной отчаянной фигуры?

«Тепло… Цена… Слова. Просто слова. Давно забытые. Он кричит, как кричали другие. Перед тем, как замолчать навсегда. Но… в его голосе нет страха. Только… огонь? Глупец». Мысли Ингрид были холодны и бесстрастны, как снежинки, падающие в бездну. Но что-то в этом отчаянном южанине нарушало привычный порядок вещей. Он был слишком живым для этого мертвого замка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.