Финт
George Monroe

© George Monroe, 2025

ISBN 978-5-0068-5556-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

финт

Часть первая

Демидов

Анна ненавидела формулировку: «Пропал без вести». Сколько их пропало, кануло в вечность, пока работала в медсанчасти гарнизона «Южный». Статистика была отвратительной: за три года чудо случилось лишь однажды, когда по неведомым каналам выяснилось, что пропавший спецназовец жив и томится в лагере военнопленных. В гарнизоне появились штатские из столицы – опрашивали, копались в документах; местные шептались: готовят обмен. В итоге счастливчик вернулся. Один из полусотни зависших между жизнью и смертью.

В начале осени в кабинет Анны вошла начальник медицинской службы – милейшая, чуть полноватая женщина. Приобняв, она сообщила:

– Плохие новости. Иди в штаб бригады – кажется, с группой Демидова что-то случилось.

В груди похолодело; позабыв снять халат, она побежала к комбригу…

Подробности ужаснули. На борту сбитого вертолета находилось двенадцать спецназовцев и три члена экипажа. Поисковый отряд обнаружил обгоревшие останки четырнадцати. Один исчез, оставив пару кровавых пятен.

Известие вышибло опору из-под ног. Несколько дней она не выходила из дома: ревела или лежала в полузабытьи, уставившись в одну точку. Потом оформила отпуск и хотела уехать, но не смогла – вдруг Демидов вернется? Сердце надеялось на его чудесной спасение, а холодный разум напоминал о сухой статистике.

Она никуда не поехала, но находиться в четырех стенах не могла. Тоска гнала из дома, и Анна часами бродила по тем местам, где бывала с Демидовым, повторяла маршруты прогулок, сидела за их столиком в кафе. Или же забредала на железнодорожную станцию, где встречала поезда с зыбкой надеждой: а вдруг мелькнет его лицо?..

Утром сорокового дня она снова выпила таблетку от головной боли и подошла к окну. Хмурое утро не обещало хорошей погоды. Асфальт пестрел желто-красным ковром; ветра не было, но кажется собирался дождь. «Он не вернется, – подумалось ей. – Пора поставить точку и жить дальше».

Спустя час старенькая белая Тойота выехала из областного центра и повернула на юг, к Белокаменску…

* * *

Городок Белокаменск затерялся на северных склонах Кавказского хребта. Когда-то в его окрестностях добывали медную руду, выращивали неплохой виноград. С недавних пор «жить стало веселее» и последней надеждой местных жителей на заработок остались гарнизон «Южный» и железнодорожная станция.

Покружив по пыльным улицам, Анна остановила Тойоту в центре и направилась к двери под вывеской «Визит». Аншлаги в заведении случались редко, пустовато было и сегодня. За стойкой скучал Сергей – коренастый рыжий бармен лет двадцати в темно-бордовой рубашке. Он же исполнял обязанности администратора, официанта и посудомойщика. С другой стороны барной стойки потягивал пиво прыщавый юнец в джинсах и светлом свитере навыпуск; его Анна видела впервые. В глубине зала за чашкой кофе читал газету интеллигентный старичок.

Прыщавый проводил девушку горящим взглядом и проскрипел недавно сломавшимся голосом:

– Вот это куколка, сучий финт!..

– Самая красивая девочка из всех постоянных посетительниц, – заметил официант.

– Четвертый размер?

– Третий. На мой вкус – самое то!

– Я думал, такие живут только в областном центре.

– Она как раз оттуда…

Накинув куртку на спинку стула, Анна устроилась за столиком, осмотрелась. Негромкая музыка, приглушенный свет, запах кофе. Все как обычно, кроме одной тоскливой детали – стул Демидова пуст.

Из полумрака вынырнул рыжий официант.

– Рад вас видеть.

– Здравствуйте, Сергей. Два бокала вина, пожалуйста.

– Может быть, бутылку?

– Хорошо. Бутылку и два бокала.

– Закуску не желаете? Салаты «Столичный», «Летний». Горячие блюда…

– Принесите, пожалуйста, ломтик ржаного хлеба.

Несложный заказ был исполнен быстро. Сергей откупорил бутылку, наполнил оба фужера и поставил между ними тарелочку с ломтиком темного хлеба.

Вернувшись за стойку, шепнул:

– В медсанчасти гарнизона работает. У нее и мужик там служил, с которым они сюда приходили. Говорят, недавно погиб.

Глотнув пива, прыщавый обернулся и уставился на девушку так, будто его мозг подвергся глубокой перезагрузке. Пожалуй, было от чего зависнуть. Красивое милое личико, темные волосы, ухоженные руки с идеальным маникюром. Модная блузка, короткая клетчатая юбка. И ровные ножки в черном капроне в сочетании с черными замшевыми ботильонами на шпильке. Именно от таких ножек у большинства мужчин непроизвольно текут слюни.

– Везет же кому-то шпилить таких. А у меня выбор между беззубой Танькой и пропитой Вдовиной…

Не замечая любопытных взглядов, Анна подняла свой бокал и мысленно обратилась к Демидову: «Ты не вернешься. Такие всегда доводят начатое до финала, до логического завершения. И не возвращаются. Прошло сорок дней, и я хочу проститься с тобой. Навсегда. Прошу, не мучь меня больше и отпусти».

Выпив, она вновь наполнила бокал вином, и задумалась, разглядывая рубиновые блики на столе…

Парни исподволь наблюдали за красоткой.

– Как только она приходит, у меня начинается дикий стояк, – протирал Сергей сауэры. – Мысленно подпаиваю ее, даю выкурить пару косяков и тащу в подсобку на диван.

Прыщавый пристально посмотрел на дружка, о чем-то задумался.

И проскрипел:

– Жалко, что в нашей дыре такие не водятся.

– Водятся, как видишь. Подкати – в чем проблема?

– С моими-то прыщами на харе? Может, вдвоем? А потом в подсобку?

– Ты охренел, Гена?! Рабочий день только начался, и хозяин может нагрянуть. Забудь о своих прыщах! У девки мужик сгинул – в поганом настроении в одну глотку бухает, а ты булки плющишь.

Гена нерешительно почесал выпуклый затылок.

– Ты ж ничего не теряешь, – подначивал Сергей. – Глаза не выцарапает, кадык не вырвет. Я бы рискнул.

Юный приятель поставил на стойку пустой пивной бокал.

– Ладно. Есть одна мысля…

* * *

Накрытый ломтиком второй бокал стоял нетронутым. То ли вино, то ли накатившие слезы затуманили взор. Демидов не слышал мольбы, не отпускал. О чем бы не думала, все смысловые тропинки возвращались к нему.

Рука потянулась к бутылке, но та оказалась пустой.

Словно по волшебству рядом материализовался рыжий официант. В его руке блеснула новая бутылка.

– Позвольте за вами поухаживать?

Он всегда был вежлив, предупредителен; заказы исполнял расторопно. Демидов и Анна обращались к нему на «вы» и по имени, он использовал только обезличенное «вы».

Пока наполнялся ее бокал, на место Демидова бесцеремонно плюхнулся прыщавый юноша в светлом свитере.

– В чем дело? – подняла взгляд девушка.

– Вы его не бойтесь, он безобидный, – вступился Сергей.

– Пусть проваливает с этого места.

Юнец нехотя переместил задницу на соседний стул.

– А тут разрешается?

Анна хотела отпустить колкость, да осеклась на полуслове. «Оперативное лечение. Интересная мысль! Сорок дней бессонницы, тоски, головной боли… Это стало напоминать гнойно-воспалительный процесс, требующий широкого вскрытия. Острым скальпелем должно послужить нечто мерзкое, нестерпимо гадкое. Будет очень больно, но без вскрытия начнется абсцесс», – пила она вино и рассматривала незваного гостя, как изучают перед покупкой швабру или чистящее средство.

Ладонь с обгрызенными ногтями на пальцах потянулась к наполненному бокалу Демидова.

– Не тронь. Пей из бутылки.

Прыщавый послушно отхлебнул из горлышка.

В тяжелой после бессонных ночей голове медленно, строчка за строчкой, складывался нехитрый сценарий. «Если дозволить исполнить похотливые желания, нарисованные на его наглой роже, то он прекрасно справится с ролью острого хирургического инструмента. О поездке на одну ночь к бывшему мужу я размышляла, но его кандидатура не подходит – все ж, когда-то любила. А этот в самый раз – отвратительнее и гаже не сыскать во всем Белокаменске».

Идея была отчаянно смелой, сродни полету на воздушном шаре над жерлом пробудившегося вулкана. Посему девушка взяла несколько минут на раздумье.

– Тебя как зовут? – спросила она.

– Геннадий. А тебя?

– Не важно. Гена, значит? Прелестно. Будешь Крокодилом.

– Фиолетово. Зови, как хочешь, – оскалил тот неровные зубы. – Давай, за знакомство, мамзель.

«Обнаружилось знание иностранных языков, – усмехнулась Анна, делая маленький глоток. – Мальчик подает большие надежды». Мальчик запрокинул голову и разом влил в себя треть бутылки. Вино добавило смелости: он дотронулся до ее запястья. И тотчас испугался, втянув голову в плечи.

Но реакции не последовало. Ни эмоциональной, ни сдержанной. Никакой.

Крокодил повеселел. Обалденно красивая и с виду неприступная девушка не прогнала, не заартачилась, не плеснула вином в рожу.

– А ты ничо – не отшила, и винца не зажала, – налаживал он контакт.

– Да и ты настоящий джентльмен. Особенно по части комплиментов…

Беседа не клеилась, ибо общих тем или интересов меж ними не случились бы даже в эпоху Среднего палеолита.

Нескладный юноша с отталкивающими чертами многое принимал за чистую монету и, уверовав в себя, погладил ее предплечье, коснулся волос. Анна отвела взгляд, утаив истинное к нему отношение, а про себя отметила: «Даже не стошнило».

«Джентльмен» сиял наградным бронзовым унитазом. А тут еще старший дружок просемафорил: «Смелей, Генарик!»

«Случайное» прикосновение к груди, стало для девушки переломным моментом. О приятных эмоциях речи не было, но и разрядом в десять тысяч вольт не шибануло.

Склонив голову, она тихо произнесла:

– В другой раз я разбила бы бутылку о твою наивную мордашку. Но сегодня можно. И даже нужно…

Часть вторая

Крокодил

О причинах ее покладистости Крокодил по имени Гена не задумывался. В традициях его субкультуры все было просто: семок вместе погрызли, за тухлую жизнь перетерли – можно лапать; не визжит, граблями не машет – пора насаживать на член. Обкатанным принципом он руководствовался и в отношениях со знатной мамзель.

– Вино закончилось, – напомнила Анна, когда он принялся расстегивать ее блузку.

– Заказать еще?

– Да. Водки.

«Джентльмен» метнулся к барной стойке.

Она достала из его пачки сигарету, щелкнула зажигалкой. Глядя в мутное пространство, затянулась. «Правильно ли я поступаю? Еще есть время остановиться, – терзали сомнения. На красиво очерченных губах появилась горькая усмешка: – Да-да, сомнение – главный признак интеллигенции. Сомневаться – значит, думать. Но если уж выбрала метод лечения, то нужно идти до финала, до логического завершения. Как поступал Демидов».

– Ща, Толян принесет, – вернулся Крокодил. – А ты куришь, да?

– Редко.

– Травку пробовала?

– Нет.

– А хотела бы?

– Ни в этой жизни…

В зале погасло центральное освещение, вокруг стало еще сумрачнее. Пенсионер недовольно зашелестел газетой, и официант поспешил включить бра над его столиком.

Затем вездесущий Сергей принес пузатый графинчик с водкой; бросая жадные взгляды на распахнутую блузку, наполнил рюмки. И исчез.

Анна пьянела. Ощущая на груди вспотевшие от волнения ладошки Крокодила, она прикрыла глаза и перебирала варианты, где было бы безопаснее поставить финальную точку в сценарии. Ее квартира в областном центре, а также квартиры знакомых в гарнизоне и в умиравшем городишке категорически исключались. Ближайшая гостиница находилась слишком далеко. Оставался автомобиль.

– Вы хоть бы людей постеснялись! – вдруг заметался по пустому залу гневный старческий голос.

Вздрогнув, она оттолкнула Крокодила, поднялась.

– Вы чего из приличного заведения вертеп устраиваете?! – не унимался седой пенсионер.

«Как же я про него забыла! – поспешно накинула она куртку и бросила на стол купюры. – Пожилой человек! Незнакомый, но… Боже, кокой стыд!»

«Джентльмен» закипал из-за обломанного кайфа.

– Чо ты лезешь, пенс вонючий?! – набычившись, двинулся он на старика. – Мы тебе мешали?!

Девушка схватила его за руку.

– Оставь человека в покое! Пошли…

* * *

Покружив по городку под моросящим дождем, белая Тойота остановилась в безлюдном переулке. Анна заглушила двигатель и сидела, не шевелясь. Куртка была расстегнута, блузка распахнута. Под ней, напоминая о поспешном бегстве из кафе, темнел лифчик.

Вниманием Крокодила завладели слегка раздвинутые коленки, обтянутые тонким полупрозрачным капроном. Поглаживая ближнюю ножку, он двигал край клетчатой юбки и потихоньку добрался до широкой резинки чулка и белевшей за ней полоски нежной кожи. А когда коснулся черных кружевных трусиков, девушка достала из сумочки упаковку презервативов.

– Ты ведь этого хочешь?

Прыщавый кавалер радостно закивал.

Расстегнув его джинсы, она вытащила наружу тонкий обмякший член. Еще «неповзрослевший», смешной и… мокрый.

– Какая прелесть. Половой гигант изволил кончить, изучая мои бедра, – насмешливо прокомментировала она.

– Ну, так… самую малость, – запылали его щеки алой пионерской зорькой. – Но, если пососешь, он встанет!

Анна щелкнула ноготком по члену.

– Ты еще не дозрел до орального секса.

– Мне вообще-то восемнадцать! – гордо заявил Крокодил. И с обидой добавил: – Для других созрел, а для тебя нет?

– Если перефразировать Еврипида, то: «Покажи, кто у тебя сосет, и я скажу кто ты».

– Кого пер… перефа?..

Вздохнув, она достала салфетку, высушила член и принялась его легонько мять и массировать. Крокодил закатил глаза, прерывисто задышал. Член не прибавил в толщине, но постепенно становился длиннее, оголяя небольшую розовую головку.

– Можем перебраться на заднее сиденье, – предложила она.

Но мальчишка вдруг заартачился:

– Да ну, в тесноте не по кайфу.

Она смотрела на него, не понимая, куда подевалось необузданное желание.

– Так, юноша, решай быстрее! Либо ты заканчиваешь свое грязное дело, либо выметайся, и я поеду домой.

Юноша секунду подумал и внезапно выдал глубокую мысль:

– В таком виде ты доедешь до первого мента. А потом два года будешь ходить пешком.

«Черт… а у него случаются проблески здравомыслия, – закусила девушка нижнюю губку. – Выбора нет – придется завершать лечение».

– Слушай, ты же хотела попробовать травку! – напомнил он.

– Я?.. Когда?!

– Ты была не против.

Она пожала плечами – изрядно сдобренная алкоголем память могла дать сбой.

– Есть тихое местечко, – осторожно прощупывал он почву. – Там и курнем, и потрахаемся в приличных условиях.

– Там никого?

– Пусто.

Анна завела двигатель.

– Командуй…

Спустя несколько минут Тойота повернула во двор между старых трехэтажных домов и остановилась у раскуроченной детской площадки.

Выйдя из автомобиля, девушка вдруг осознала, что выпила слишком много. Ноги стали ватными, руки слушались плохо. Бутылка вина, несколько рюмок водки. И все это на пустой желудок, на ослабленный депрессией организм. Последний раз подобный фортель она выкинула в студенческую пору, и он обошелся ей потерей девственности. То происшествие Анна списала на молодость, на отсутствие жизненного опыта и банальную случайность. Сегодня все делалось осознанно.

Над ближайшим подъездом красовался год постройки дома: «1951». Крокодил взял девушку под руку и почему-то повел не к двери подъезда, а к торцу дома.

– Жильцов давно отселили, дом третий год обещают снести, – пояснил он. – Дверь завалена изнутри, что б чужаки не шастали.

За углом нескладный юнец неожиданно выказал ловкость: подпрыгнув, зацепился за отлив, подтянулся, толкнул створку окна. Закинув ногу, забрался внутрь и… пропал.

Девушка в недоумении прислушалась, огляделась по сторонам.

Вдруг сверху послышалась возня – из окна показался край сваренной из арматуры лестницы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.