# Лиска и Тарик – стражи старого дома

Андрей Николаевич Бузуев

Когда во время обычных школьных каникул вы встречаете черно-белого говорящего кота и ещё более говорящую мышь, вам, конечно, не остается ничего, кроме как зайти вслед за ними в старый дом, затерявшийся среди новостроек.

Именно так поступили подростки Лиска и Тар. Они вошли и окунулись в море приключений, стали центром яростной борьбы двух непримиримых сил, смертельной битвы, незаметной для обычного мира. Именно этим двоим предстоит решить, кто прав, и повлиять на исход великой битвы.

## Глава

> “Наша жизнь – это просто зеркало, и в этом зеркале – ты…»

> Какой-то поляк


## Кошки-мышки.

Что правда, то правда. Дом был старый. Старый-престарый. Такой старый, что у него было всего два этажа и семь окон: три внизу и четыре на втором этаже. Такой старый, что ступеньки перед входом вросли в асфальт, и, если бы кто-нибудь захотел войти, вообще не понадобилось бы поднимать ногу. Такой старый, что ни Тарик, ни Лиска даже и не подумали бы туда заходить – вот ещё! Если бы не кот. Точнее, не мышь. Точнее, сначала мышь, потом кот. Точнее… Хм. Давайте-ка, по порядку.

Было лето, и можно было делать что хочешь. Когда тебе, скажем откровенно, не очень много лет, "что хочешь” может быть очень шумным, поэтому мамы выгнали двух мучителей дышать свежим воздухом. Мучители – Тарик и Лиска – жили рядом и знали друг друга всегда. То есть с самого-самого детского детства. Просто, в какой-то момент обнаружилось, что рядом есть кто-то, с кем можно разговаривать, меняться игрушками, по очереди учиться ходить, читать друг другу буквы, ну, и так далее.

А дом – он тоже был во дворе всегда. Наверное, появился вместе с Землей из какой-нибудь космической пыли, а уже потом его окружили семнадцати и двадцати двухэтажные "стенки" и "свечки". Дети привыкли не замечать его, как не замечают дерево или, например, фонарный столб. Похоже, там и не жил никто. Хотя нет, вечером одно-два окна светились, да и над дверью всегда горело что-то тусклое. И вот теперь Лиска стояла напротив того самого дома у того самого подъезда и говорила Тарику:

– Она живая, а?

– Не, ну, она сидит же… – отвечал Тарик.

– Не убегает.

– Ничо се. А если ближе подойти?

– Давай.

Они осторожно, на пару шажков, приблизились к ступеньке перед дверью, на которой, свесив крохотные лапки, сидела и, видимо, блаженствовала, греясь на утреннем солнышке, мышь. Мышь. Сидела. Свесив лапки. А передние положив на то, что, немного подумав, Тарик назвал бы коленками. Повернув острую мордочку к солнцу мышь – теперь было уже видно – зажмурилась и ребят то ли не замечала, то ли ей было все равно.

А через миг произошло вот что: из-за двери, не торопясь, вышел здоровущий черно-белый котяра. Причем, слева у него была чёрная шерсть, справа – белая.

– Э… – обеспокоилась судьбой мышки Лиска.

Кот хмуро зыркнул на неё, подошел к мышке и ткнул лапой. Та встрепенулась, посмотрела на кота, на ребят, пожала тем, что Тарик про себя назвал бы плечами, взобралась на ступеньку и ушла вместе с котом за дверь. На задних лапах.

– Ничо се… – повторил Тарик.

– Они дрессированные. Наверное. Там дрессировщики живут знаменитые. И их дрессируют, – догадалась Лиска.

– Ага. А сейчас у них перерыв. И мышь вышла позагорать. Никто там не живет. Музей какой-то.

– Да… Пошли?

– Куда?

– Ну… Туда.

– Туда!?

Они посмотрели на густую тень, выползающую из-под приоткрытой створки дверей, а Лиска даже поежилась, ей показалось: солнце вдруг чуть потемнело, и из щели между створками неприятно повеяло липким холодом.

– Пошли? – повторила Лиска.

– Зачем?

– Интересно же. И вообще, мы там не были ни разу. Странно. Всю жизнь здесь ходим, а туда ни разу не заходили.

– И не надо. Чего там интересного? Там воняет, наверное.

– Ничего не воняет. Надо же узнать. Это как в квесте.

– Ага, только "сейва" нет.

– Как хочешь.

Лиска, как могла, уверенно, подошла к двери и взялась за ручку. Остановилась, присматриваясь. Показалось: в темноте за дверью сверкнул кошачий глаз.

– Погоди, Лис. Чо скажем, если чо?

– Ну… Деньгу ветром задуло.

– Ага. Давай. Деньгу?!

– Пошли!

Лиска потянула за ручку, в солнечных лучах вспыхнули золотом пылинки, и осветился небольшой тамбур, а в глубине – несколько ступенек и еще одна двустворчатая дверь, деревянная, тяжелая, темная, покрытая резьбой.

– Ну, заходи, чего ты? – Тарик подтолкнул Лиску, и оба ввалились внутрь, хихикая для смелости.

– Не воняет, – сказал Тарик.

– Тих. Пшли! – Лиска, крадучись, поднялась по ступенькам и склонилась над резной дверью. И тут же услышала гнусавый, но довольно добродушный голос:

– Ну и, скажи пожалуйста, чего тебя понесло на крыльцо?

Ему ответил наглый пискля:

– А ты мне не хозяин. Решил, и понесло. Сколько ещё ждать? Старик про них говорил.

Лиска сделала страшное лицо. Разговор продолжался.

– Мало ли, что он говорил! Вот, что теперь?

– Это они сейчас разговаривают, что ли? – прошипел над ухом у Лиски голос Тарика. – Про нас?!

– Тих! – ответила та, сделав еще более страшное лицо.

Гундосый проворчал:

– Вот, что теперь? А мне всё равно. Ты натворил, ты и разбирайся!

– А что, в первый раз что ли, а? – пропищало в ответ. – К старику поведу – и дело с концом.

А потом громче:

– Эй, вы! Чего под дверью сопеть? Заходи, давай, не съедим! Наверное…

И тут, внезапно, возможно, от сквозняка, входная дверь скрипнула и сделала попытку закрыться, отрезая детей от солнца и уличного шума.

Лиска, взвизгнув, а Тарик, молча, ринулись в сужающуюся щель. Тарик пропускал Лиску вперёд, и оба успели услышать писклявый зловеще-издевательский смех.

Отдышались только за углом многоэтажки.

– Ничо се, – выдохнул Тарик.

– Да там просто кукольный актёр живет и разными голосами говорит для смеха. Чтобы нас напугать. Увидел в камеру. Наверное.

– Ага, Лис, это он так прикалывался. А кот с мышью лазером нарисованные.

– Слушай! А ведь он нас заманивал! – вытаращив глаза, проговорила Лиска.

– Маньяк? В полицию надо.

– Ага, про кота им расскажи.

– Короче, я пошел!

– Куда?

– В сетке пошарюсь, а ты пока у мамы спроси. Осторожненько. Тебе проще. Все знают, что ты любопытная.

Так и решили.

Вторая половина дня и вечер прошли в перезваниваниях, чатиках, и разглядывании загадочного дома в Тариков телескоп.

Узнали немного. Дому два века, даже больше. Жил там какой-то, древний писатель, потом художник, потом еще была там какая-то революционная типография, и кто-то что-то непонятное впервые провозгласил или открыл. Поэтому дом не сносят, а, наоборот, охраняют и делают музей. Тариков папа сказал, что «странно, в наше время так уже не делают, сносят всё, что под руку попадется, и строят этот многоэтажный ужас». Лискина мама вспомнила, что «видела пожилого мужчину, входящего в дом. Или выходящего, не важно. Мужчина интеллигентный, в шляпе, пальто и кашне – была, кажется, осень. Или весна, не важно».

В Сетке Тар отыскал историю, что в войну в этот дом попала здоровенная бомба, но не рванула, а пробила насквозь, ушла под землю, и так там с тех пор и лежит, потому что её искали и не нашли. Тариков папа сказал «враньё» и «в этой помойке чего только не понапишут». Тёмная, короче, история, никак не объясняющая гундосого кота и наглую мышь. Очередная вылазка назначена была на следующее утро.

С утра, по закону подлости, зарядил дождь. Капли молотили по подоконнику и масляно расползались по стеклу. Лиска сказала, что это даже лучше, потому что "мы, как будто, промокли и хотим спрятаться от дождя немного в подъезде".

– Ну, давай, – согласился Тарик и они, натянув капюшоны, вышли под дождь.

Уже приближаясь к дому, они поняли, что в подъезд войти им по плану не получится, потому что в дверях кто-то стоит. И этот кто-то при ближайшем рассмотрении оказался именно "интеллигентным пожилым мужчиной" и именно "в кашне". Чем ближе подходили дети к старому дому, тем понятнее было, что стоит этот "в кашне" там неспроста. Вполне с определенной целью он там стоит. И эта цель в данный момент как раз подходила к дому.

– Он чё, нас, что ли, ждет?

– Это тот старик, про которого мышка говорила. Наверное. Давай свернем?

– Не. Неудобно. Скажет, чё это мы туда-сюда шарахаемся? Пройдём просто. И всё.

– А если маньяк?

– Заорём.

– Давай.

– Доброе утро, молодые люди, – услышали они, пройдя ещё несколько шагов. – Какой дождь славный, не правда ли? Проходите вот сюда, под козырёк, здесь не каплет…

«Славный?» – подумал Тарик. «Каплет?» – подумала Лиска.

Так Тарик и Лиска впервые встретили Старика.


## Договор.

– Это очень хорошо, что ваши родители такие плоские и зеле… кхм, то есть, интеллигентные и образованные люди, иначе мне было бы сложно убедить их. Но, ко всеобщему удовольствию, всё позади, я могу напоить вас чаем, и мы спокойно поговорим, – вещал, стоя посреди кабинета и дирижируя себе заварочным чайником, Старик.

У «в кашне» обнаружилось вполне нормальные интеллигентные имя-отчество, Давид Соломонович, но он себя просил называть именно так: Старик. Причем посмеивался многозначительно. Похоже, чем-то это прозвище его забавляло.

«Потом про это спрошу, наверное. А ещё спрошу, почему он так разговаривает странно, как в кино», – подумала Лиска. Она сидела в громадном кресле-качалке, которое при малейшем движении производило изрядное количество классных скрипов и тресков. Тарик в это время прилип к стене кабинета.

Да, к слову, всё уже происходило внутри дома в кабинете Старика. Ну, Тарик не по-настоящему прилип, просто стена эта была выдающаяся, ого-го какая была стена! Она от пола до высоченного потолка увешана была холодным оружием всевозможных размеров и конфигураций. Выяснив, что, да, это все настоящее, и что, да, это можно трогать, только осторожно, Тар исчез из реальности, пребывая ныне, видимо, среди грохота баллист, звона клинков булатных и свиста стрел каленых. На полках трех оставшихся стен, а также на маленьких столиках, тумбочках и этажерках, а то и просто на полу громоздились кучи какой-то старинной рухляди. Правда, на одном из стульев обнаружилась вполне современная бейсболка. На нее, заметив Лискин любопытный взгляд, демонстративно уселся кот.

И ещё раз да: за прошедшие полчаса произошло множество событий, различной степени важности. Взаимное знакомство, и выяснение, что Старик никоим образом не маньяк, приглашение в дом, и телефонные переговоры с мамами и уверения в совершеннейшем почтении и кристальной чистоте помыслов. Мамам было сказано, что дети приглашены на стажировку в будущий музей районного культурно-литературно-архитектурного наследия с весьма благородной целью: помочь музейному директору в разборе документов и общем обустройстве экспозиции. Детям же было сказано иное. Совсем иное.

Посреди кабинета на необъятном резного дерева столе готовилось чайное угощение.

– Вот, возьмем для примера Томаса.

Старик указал щипчиками для сахара на кота.

– Чего это, меня брать? – совершенно отчетливо проворчал кот, в очередной раз доказывая детям факт существования говорящих животных.

– А ты обаятельный, – пискнуло откуда-то из-под кота второе доказательство.

– Тебя не спросили. Вот, его лучше возьмите, хоть какая-то польза будет, – буркнул кот, ткнув лапой куда-то себе под мышку.

– Э-э… Вы, вроде, говорили, что он – Баян, типа, а теперь он Томас? – донеслось от стены: Тарик одним ухом все-таки присутствовал в реальности. Мышь издевательски заржала, потом крякнула и заткнулась, слегка придавленная кошачьей лапой.

– Ну да, можно и так, – не совсем понятно продолжил Старик. – Возьмем кота. Или, хорошо, возьмём мышь. Жила-была когда-то в невероятно далекой древности обыкновенная мышка. Жила себе и жила, никого не трогала. А потом, какая-то бабушка, а, возможно, дедушка, придумали сказку. Помните, "мышка бежала, хвостиком махнула…" И вот уже наша мышка – не просто мышка, а нечто большее, житель фантастического мира, творимого день за днем человеческой фантазией. Я понятно изъясняюсь?

– Ага, – ответили хором человеки. Было буквально слышно, как жужжат их мозги.

Старик скептически на них посмотрел:

– Продолжаю. Вам же известно, как появляется на свет жемчужина? Год за годом, слой перламутра за слоем. Вот так и мы покрывались человеческими выдумками, как слоями. И вот, спустя века, появились эти…

– А вы тогда кто были? – наивно спросил Тар.

– Я? Хм. Ну уж точно, не мышкой, – усмехнулся Старик.

– Догадайся с одного раза, – присоединился к усмешке кот.

– Всё в прошлом, не будет об этом. Резюмирую. Иными словами, с одной стороны, мы все – едва ли не самые известные в мире сказочные существа. С другой – обычные животные, мимо которых вы бы прошли, даже не заметив. Ну, если бы не демонстрация, которую устроил наш торопливый друг. Именно поэтому мы втроем являемся, так сказать, резидентами на этой стороне.

– Еще собаки тоже, – рассудительно заметила Лиска.

– Жучка что ль? Не-е. Он внизу. Ларцы сторожит… Ай! Старик, скажи ему!

– Болтун, находка для шпиона, – проворчал кот, поднимая лапу.

– Совершенно согласен, – сказал Старик. А потом – Лиске:

– С Полканом вы тоже увидитесь. И с Птицей Сирин. Да, много с кем ещё. Если мы придем к соглашению, конечно.

– А если не придем? – насторожилась Лиска.

– Делов-то. Забудете всё – и всё, – демонстративно повозился на бейсболке кот.

– А как вы на ту сторону, ну, ходите? – Тарик снял со стены (Лиска видела краем глаза) какую-то жуткую дубинку с шипами, – Ну, то есть, что, просто взмахиваете палочкой волшебной какой-нибудь – джи-х-х-х! – и всё-о-о-о-у!…

Лиска подпрыгнула от грохота упавшей на пол шипастой железяки. В то же мгновение мимо нее мелькнула черно-белая молния, и еще через миг кабинет наполнил душераздирающий Тариков ор. Лиска увидела: безо всякого усилия кот Томас, или как его там, вытягивает зубами за воротник Тарика из странно бурлящего воздуха у стены. Тот дико орет, машет руками и ногами, причем, весь в грязи, а левая рука – Лиска присмотрелась – кровь, что ли?! Извивающийся воздух со свистом и хлюпом всосался сам в себя. Лиска еще различила вдалеке какие-то крики, звон железа, гул и грохот, и еще мелькание увидела какое-то нехорошее. Затем остались только шипящий сквозь зубы странные слова кот, да икающий и всхлипывающий “там… там…” Тарик. И ещё торчащие из противоположной стены стрелы. Три штуки.

Раздались спокойные шаги и голос Старика:

– Когда я говорил об осторожности, молодой человек, я имел в виду именно это, – мягко сказал он.

Он подошел к мальчишке, помог подняться и принялся неторопливо его отряхивать. Причем, с каждым взмахом руки Старика бесследно исчезали с Тариковой одежды и других его "поверхностей" грязь и прочий беспорядок.

– Ы-ы-ы, – Тарик уставился на рукав куртки, насквозь пропитанный липким и тёмно-красным.

Очередной взмах руки Старика стёр и это. Приведя Тара в более-менее первоначальный вид, он поднял с пола железную дубинку и грустно улыбнулся:

– Ну, всё-всё. Достаточно.

Кот и Тарик примолкли.

– К любому предмету, взятому в руки в этом доме, друзья мои, вам требуется относиться с большой осторожностью, – продолжил Старик. – Ибо, выражаясь поэтически, грань миров здесь тонка, и пути могут поджидать вас в самом неожиданном месте. И, что еще более важно, – приводить в самые неожиданные места. Куда его забросило, Тибальт?

– Хорнбург. В самую мясорубку. Ещё чуток, и я бы его по частям доставал.

– Так-с. Славные были деньки! – на какое-то едва уловимое мгновение лицо Старика пугающе изменилось, словно тень пробежала. – Надо же! Замечтались, молодой человек? Ну и как, удалось скрестить клинки со слугами – кхм – Тёмного властелина?

– Какое там! Его свой брат – гном собирался расчекрыжить, – пропыхтел кот.

– А чо!? – Тар был, конечно, перепуган, но насмешки на него действовали безотказно. – Вы предупреждайте нормально! Я чо, знал?! Осторожно! Я думал, порезаться только… Ух ты! Это гном был!?

– Не порезался, – заключила мышь, которую онемевшая до сей поры Лиска вдруг обнаружила на своей коленке и, взвизгнув, попыталась стряхнуть.

Мышь подпрыгнула, без труда перемахнула на надвигающуюся Лискину ладошку, пробежала по руке вверх, опять же легко уклоняясь от рук, спрыгнула на плечо, и басом рявкнула Лиске прямо в ухо:

– Р-р-р-руку оторву!

Лиска замерла.

– Шутка, – спокойно сказал или сказала – Лиска еще не разобралась, мышь и усе… лось на Лискином плече. Стало немного щекотно и тепло.

– Это моя вина, – продолжил Старик. – Но, надо сказать, я не ожидал таких блестящих способностей. Просто не предполагал.

– Ага, браво-бис! – проворчал кот.

– Ну, с “бисом”-та маненько погодим! – как-то очень по-стариковски с доброй улыбкой прокряхтел Старик. – Пойдемте с собакой знакомиться.

– Это не то, чтобы по-настоящему настоящая кровь, – объяснял кот, пока они по неровным каменным ступеням спускались в подвал. – Это из твоей головы кровь. Ты ее сам выдумал. Дети это запросто умеют. Вот ты взял булаву в руки и представил себя, ну, героем-рыцарем, например, могучей дланью поражающим своих бесчисленных и коварных врагов, и вот, бемс!, ты – реально герой, а на тебя прет одуревший от счастья гном с двумя топорами.

– Я кино вспомнил, а потом книгу. Я ее после кино прочитал, – отозвался страшно заинтересованный Тарик.

– Во-о-т! Книгу! А в доме всё очень, как бы тебе сказать, книжно, всё, понимаешь, усиливается. Ларцы, понимаешь, внизу. В ларцах – Сила. У-у-у! Сейчас сам увидишь.

Лиска с удивлением осматривала грубую кладку стен, свисающую с темного потолка пыльную паутину, здоровенные железные “держалки для факелов” и сами факелы, с настоящим огнем, яркие, коптящие. “Куда от них дым потом девается?” – удивилась Лиска. Звуки шагов рассыпались эхом и тонули в тишине. Лизку отчаянно интересовали две вещи, и, поскольку наглый Мыш уже совершенно и окончательно обосновался у неё на плече и, видимо, объявил Лиску своей собственностью, ему и был адресован первый вопрос.

– Скажите, Геральд, – после выяснения своего пола мыш велел именовать себя именно так, – Это вот всё-всё – под домом?

– Что всё?

– Вот это всё. Тут метро можно построить, спускаемся и спускаемся, конца нет.

– Сейчас придём уже. А вообще, вот это, – мышь махнул лапой, – это тут не всё. – Далеко не всё. Старик, он ведь тут долго живёт. До-о-олгонько.

– И вы?

– Не-е. Мы не очень долго. Попробовали бы раньше я или этот вот “Баян” сюда забраться. Ха! Пошли бы клочки по закоулочкам…

– Загадки у вас одни какие-то.

– Поймёшь потихоньку, какие твои годы.

– Мама тоже так говорит.

– Мудрая твоя мама. Как зовут? Не Василиса?

– Елена…

– Вот! Экселенц! Я знал, что тут что-то не чисто!

Старик, идущий впереди, откликнулся:

– Это не та.

– Ага, говорите мне, так и поверил. А где та?

– Не представляю даже…

– Скучает, – прошептал Лиске на ухо мыш.

– Я всё слышу, – отозвался Старик.

– Что?! – вдруг воскликнул Тарик в ответ на какое-то тихое замечание кота. – Совсем мертвый?!

– О чем вы там? – удивленно обернулся Старик.

– Кот говорит, что меня бы там убили насовсем, не понарошке, если бы он меня не вытащил.

– А что же тут удивительного? – хмыкнул кот.

– Как что? Это у меня в голове, да?

– Не могу отрицать, – улыбнулся Старик.

– Голова – моя, да? Как же я в своей голове сам себя гномом зарежу?

– Ха! – мявкнул кот.

– Не пугай юношу, Базилио, – Старик снова улыбнулся. – если строго разбираться, всё происходит именно у вас в голове. Однако, наш пушистый друг несколько преувеличивает. Прекратит существование только ваше… хм… отражение. Тень, которая вошла в тот,другой мир. Здесь же ваше… хм… мясо и кости останутся в неприкосновенности.

– Но там-то всё будет по-настоящему! – воскликнул Кот.

– Это смотря что считать настоящим.

– Не понимаю я, – буркнул Тарик.

– А тут и понимать нечего! – заявил мыш, – Ты на меня смотришь, ты меня видишь, ты думаешь, что меня видишь. Значит, я у тебя в голове. Что придумал, то и есть. А как же?

– Бред!

– И ничего не бред! Рассказывают вот, что одному приговорённому к казни сказали, что у него вытекает кровь. А она не вытекала на самом деле. И вот, когда ему сказали, что вся кровь вытекла…

– Это легенда. Непроверенный факт! – прервал его Старик.

– Очень даже проверенный!

Некоторое время шли молча.

– А, вот, вы, конечно, простите, но мы тут первые дети? – решилась задать второй вопрос Лиска.

– В точку! – отозвался кот.

– В самую помидорку! – подтвердил мышь.

– А, правда, скажите? – снова напрягся Тар.

– Конечно, не первые, друзья мои, конечно. Наша, хм, борьба длится уже не первый год и даже уже не первое десятилетие… Ну вот, мы и пришли.

Старик остановился перед большой, окованной металлом и утыканной блестящими шипами дверью. Металл выглядел довольно странно, словно светился немного и как бы переливался внутри себя. “На шампунь похоже”, – подумала Лиска.

– А где теперь… – начала она.

– Вынужден еще раз просить об осторожности, – прервал Старик. – Там все очень… хрупко.

– Ага, и пес у нас немного психованный, – поддакнул мыш.

– Прекрати. Ну-с, дети, добро пожаловать в мою бывшую сокровищницу, тут я, в свое время, с удовольствием, так сказать, “чах над златом”, хе-хе. Конечно, теперь это никакая не моя сокровищница, это, как я уже говорил, наше «Хронилище».

– Вы хотели сказать «хранилище»?

– Нет.


## «Хронилище».

– Давай сначала, – говорил Тар, когда вечером они шли домой, задумчивые и серьезные.

Лиска краем глаза поглядывала на красивое чёрно-серебряное колечко на среднем пальце, которое ей на прощанье надел Старик. У Тарика, конечно, было такое же. “Если вы решите, что не можете или не хотите нам помочь, просто снимите кольцо, – сказал тогда Старик немного торжественно. – Вы немедленно всё забудете, и, клянусь, ни я, ни мои, хм, коллеги больше вас не побеспокоим во веки веков.”

– С начала. Давай, – отозвалась Лиска.

– Они – не люди.

– Кот и мышь – уж точно.

– Ну, да. Они – "фанты", или как-то так. Живут «на той стороне»

– В Фантомире, – поддакнул Таарик.

– Сам придумал?

– Ага.

– Не отвлекайся. Их мир завоёвывает какой-то враг. Появился недавно. Сравнительно. Но уже много лет назад. Как они их называют?

– "Осы".

– Эти, с крыльями? Насекомые, что ли?

– Вроде нет.

– Ага. Ладно. И они не могут справиться. Даже все, кто между собой раньше воевал, помирились ради этого, и – всё равно не могут. Почему?

– А ты с гриппом можешь справиться?

– Могу, конечно! Выпил таблетку – и все.

– А без таблетки умереть можно. Мне папа рассказывал. Было такое – пол-Европы поумирало. Вот, мы и есть таблетка. Наверное.

– Ага, ну да. То есть, мы – можем.

– Говорят, неизвестно, можем или нет. Но немножко, наверное, можем помочь.

– Сказки какие-то, – в который раз повторил Тарик, рассматривая кольцо. – Не, ты слушай, представляешь: все орут, я – вот тут, вот тут – каменная стена, по ней – лезут, там – лошади какие-то ржут, а вокруг, вообще, все друг друга мечами и топорами лупят, кровища-а-а! А гном, как увидел меня, как заорет, а я как заору! А потом кот…

– Слышала уже, – проворчала Лиска.

– Может, родителям рассказать?

– Зачем? Знаешь, что моя мамса подумает? А папс вообще. Боишься – сними кольцо, и всё.

– Не, не боюсь. Просто дураком не хочу быть. Странно всё. Почему мы можем?

– Они говорят, потому что мы – дети. У нас головы так устроены.

– Ага, – задумался Тарик. – Про головы кот мне хорошо объяснил. Устроены, да. А у взрослых это устройство отвалилось.

– Атрофировалось!

– Ну, и я так сказал. Почти…

– Мы знаем, что уже проиграли, – говорил Старик, глядя на детей своими странными темными глазами. – Да, проиграли. Однозначно и окончательно. Их не остановить. Единственное, что мы можем, – по мере сил спасать наши… кхм… души и хранить их, прятать их здесь. До лучших времен, неведомых и непонятных нам. Видите ли, друзья, у каждого из нас есть такие… драгоценности, отражения самой нашей сути, её можно действительно назвать душой. Как бы многослойная жемчужина внутри. Вы же знаете, как растут жемчужины?

– Ага, – шёпоом подтвердила Лиска.

– Как? – тоже шёпотом спросил Тар.

– Тих; Потом расскажу, – Лиска ткнула его в бок.

Старик продолжил:

– Забери её, понемногу, слой за слоем, и всё, мы – ничто, пустота. Понимаете, это хуже, чем смерть. А я, на беду свою, бессмертен, – Старик вздохнул. – Потому мы и вместе сейчас. Все, кто остался. И нет среди нас вражды.

– А вот, эти, – встрял Тарик, – Им зачем это? Ну, что они с жемчужинами вашими делают?

– Шашлык они их них делают! Люля-кебаб! – рявкнул кот.

– Баюн, прошу тебя, – мягко сказал Старик и продолжил. – Наш черно-белый друг в целом прав: они их, насколько я знаю, кхм… “моделируют”.

Слово “моделируют” Старик произнес с каким-то брезгливым удивлением.

– Мы мало знаем, а то, что нам известно, подтверждает этот факт. Получаются самые разнообразные… “оболочки”, которые можно повторять до бесконечности. Вновь по лицу Старика пробежала брезгливая гримаса. Нас перекраивают, размножают. И эти копии заставляют служить. Своим интересам, своим делам, кошельку, своему или, чаще, чужому. Мы, сказать по чести, не очень-то много по это знаем. А те, кто знает, уже не расскажет…

– Мой папа говорит: ищи, кому выгодно, – важно сказала Лиска.

– Не дурак твой папа. – тут же встрял мышь. – Как зовут? Не Иван?

– Руслан.

– Тоже неплохо…

…Пес был вовсе не страшный. Только вначале, пока не увидел, кто вошёл. Вначале-то – да! Старик открыл дверь, а там – три здоровенных пасти, блестящие зубищи во все стороны и глаза – действительно размером с чайное блюдце! А запах!

– Свои, – коротко бросил Старик, и весь страх-ужас пропал: на пороге сидела обычная дворняга, даже ухо почесала.

– Свои в такую погоду дома сидят… – подозрительно глянув на детей, пробурчал он.

– Плагиатор, – отозвался кот.

– Кто бы говорил! – огрызнулась собака. – Заходим, в дверях не толпимся.

Они вошли в комнату и остановились еще перед одной дверью.

– Знакомься, Бучер, – посмеиваясь, сказал Старик, – это у нас новенькие.

– А… Давно не было, – покивал головой пес. – Давненько.

– Их становится всё меньше, – подтвердил Старик.

– Ну, что ж, добро пожаловать в копи царя Соломона, детки, – проговорил пес.

– А где сам? – бухнул Тарик.

– Кто? – удивился пес.

– Ну, этот, который копит. Царь.

Пёс тяжелым взглядом посмотрел на кота и мышь.

– Вы кого привели?

– Кто был, того и привели! – с вызовом ответил мыш.

– Это кино такое, старое, мне дедушка показывал, – просветила Тарика Лиска.

– Ё-о-о-шкин кот! – простонал пес.

– Жучка, прошу тебя. Не всё сразу, – перебил Старик.

– А я что? Мое дело собачье! Гав-гав! Стой там, иди сюда! – буркнул тот. – Кстати, Людоед, завтра твоя смена начинается, – обратился он к коту.

– А почему он вас людоедом называет? – удивилась Лиска.

– А! Забудь! Дела давно минувших дней, – прогундосил кот.

– А…

– Ты лучше экскурсию проведи, давай-давай, – укорил собаку мышь.

– Да не вопрос! – ответил пес, поворачиваясь. – Уважаемые гости, посмотрите налево…

Хранилище… Точнее «Хронилище». Оно! Оно – невероятное! Не-о-пи-су-е-мо-е! Лиска специально вспомнила такое продолговатое слово, потому что просто по-другому не скажешь. Всё кружилось вокруг, переливалось из одного в другое, и было так правильно, так красиво, так здорово! Хотелось остаться здесь навсегда. Чувства обманывали: то, казалось, они идут по красивому стеклянному дворцу, то вдруг вокруг вырастали невероятной красоты деревья покрытые разноцветной листвой, а может, это цветы были. Или бабочки. Потом всё внезапно сменялось горными вершинами и они шли то по по облакам, то по лунному свету… И – в то же время – постоянное ощущение, что они находятся в лабиринте комнат. Вдоль комнатных стен – полки. А на полках – прозрачные, как хрусталь, разных размеров шкатулки, и у них внутри что-то сияет удивительным светом: яркие разноцветные звездочки, действительно, немного похожие на жемчужины. Правда, то тут, то там попадались шкатулки темные и пустые.

– Нравится? – улыбнулся Старик.

– Конечно! Очень! – воскликнули Тарик и Лиска. Лиска уже сто раз хваталась за телефон и каждый раз вспоминала, что, во-первых, Старик настрого запретил фотографировать что-либо в доме ещё тогда, в первый раз, когда она попыталась сделать “селфи” с котом. А во-вторых, перед тем, как спустится в подвал, вниз, по лестнице, кот вообще забрал у них телефоны и положил в здоровенный рыцарский шлем.

Лиска глянула на Тарика. Тот тоже вертел головой во все стороны и “ухтыкал”.

– Он видит не то, что ты, кстати, – кивнул на Тара мыш. – Тем ларцы и хороши, что каждый свое видит. В этом разница. У тех, – мыш кивнул мордочкой вверх, – все всё видят одинаково. Без вариантов…


…Тарик уже успел лихорадочно натянуть одну кроссовку, когда в дверь постучали. Стучать могла только Лиска, она сначала не доставала до звонка, а потом это стало ее “фишкой”. Он распахнул дверь.

– Тебе тоже пришло?! – выпалил он.

Лиска молча сунула ему под нос телефон. Эсэмэска. Два слова: “НЕМЕДЛЕННО УДАЛИТЬ КОЛЬЦО.”

– И отправителя нет, – шепнул Тар.

– Ужас какой, а? Сначала с котом и мышью разговаривали. Теперь с телефоном.

– Это они, эти, которые грипп.

-Чего!?

– Осы. Мухи такие с жалами, в полосочку. Только эти не в полосочку!

– Ну и что, подумаешь, телефон! Стану я какой-то телефон слушать! – фыркнула Лиска. И тут же оба вздрогнули от двойного “блямса” их мобильников. На этот раз сообщение было подлинее: “ОТКАЗ В ОПЕРАЦИИ!!! НЕМЕДЛЕННО УДАЛИТЬ КОЛЬЦО!!!!”

– Ничосе! Сердится.

– Конечно!

– А чего нам мобила-то сделает?

– Ты думаешь, мы первые, что ли? Бейсболку видел?

– Ага.

– А где голова?

– Да ладно! Забыл кто-то, наверное.

– А вдруг, не забыл?

– Выключай телефон!

Блямс-блямс! “КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА!!!!!!ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!!!!!!УДАЛИТЬ КОЛЬЦО!!!!!!!!!!!!!!”

– Папа говорит, кто ставит много восклицательных знаков, у того с нервами не все в порядке. Выключай! – рассердился Лиска.

– Какие у мух нервы? Нету у них.

– Ну, не знаю, что-нибудь есть. Наверное.

Экраны телефонов погасли.

– Что будем делать? – спросил Тар.

– Ну, а что? Здесь они нам ничего не сделают.

– Ага, здесь. А когда «туда» пойдем?

Лиска задумалась.

– Ну, там же с нами кот будет. И мышь. И пес.

– Ага. Кинг-Конг с Годзиллой.

– Ну, не скажи, они сильные. Вон как кот тебя тащил. И вообще, он людоед. Как прыгнет!

– А мышь как хвостом махнет и разобьет всем золотые яйца! Надо кольца снимать.

– Ты думаешь?

– А что? Мы даже ничего помнить не будем. Вжик – и все!

– И хра… Хронилище тоже забудем?

– Эх, ну да, Хронилище… Ладно, давай до завтра. Утро вечера мудренее.

– Тоже мне, сказочник! Пока.

Дверь захлопнулась. Тарик включил телефон, глянул, где мама, потом посмотрел на часы и плюхнулся в кресло перед монитором: через пять минут в «Магиварсах» его ждал рейд в “инстанс” с Дикой Грязью, Трамбышлаком-42 и Пырой. В этот раз всё должно было получиться.

Через полчаса, когда шла самая рубка, когда в наушниках все визжало и грохотало, а проклятый Босс никак не хотел умирать, кто-то, но точно не Пыра, крикнул Тару прямо в ухо, перекрывая рев колдовского пламени: “Сними кольцо!” И Тарик, прежде чем понял, что делает, снял. А потом и понимать не понадобилось. Отброшенное в сторону колечко вспыхнуло, рассыпалось искрами и исчезло. Тарик непонимающе глянул на стол и ринулся добивать ненавистного Босса прибережённым напоследок дорогущим заклинанием “Аста ла виста!” На этот раз все получилось.…

…– Он ничего не помнит! Вообще ничего! И кольца нет! – кричала Лиска.

– Ну, а что, значит, так решил, – буркнул пёс.

– Не мог он решить!

– Ну, мало ли…

– Он без меня ничего не решает! Мы только вместе! Я же говорю, это телефон подстроил. Он вообще другой, сидит, как деревянный, и говорит “отстань”. У-ай! Мышь, не дергай за волосы!

– А ты не мотайся туда-сюда.

Мыш, как только Лиска вошла в Старый дом, немедленно уселся на Лискином плече, причем её бурная жестикуляция и подпрыгивания мышу ничуть не мешали – держался крепко. Старик задумчиво вертел в руках странно перекрученную стеклянную штуковину. Причем казалось, что в какой-то момент штука частично исчезает, а затем вновь появляется.