Дмитрий Азин
Встречи с городским шаманом

Пролог

О шамане, который слушал язык

Говорят, он родился в месте, где тишина была гуще ветра.

Там не было громких голосов – только шелест трав, треск сучьев и дыхание земли.

Мальчик рос, слушая всё: как капля падает на камень, как снег садится на ветку, как дышит костёр.

Он рано понял – звуки не просто звучат.

Они живут.

И слова – тоже живые.

Он заметил, что каждое слово имеет свой запах и вес.

«Страх» пахнет железом, холодным и сухим.

«Любовь» – как дым от костра, мягкий и тёплый, что обвивает кожу.

А «сила» – как ветер перед дождём: прозрачная, зовущая, чуть тревожная.

Иногда он сидел у ручья и бросал в воду слова, наблюдая, как они тонут или плывут.

Некоторые – падали тяжело, другие ложились на поверхность, как листья, и исчезали.

Он не понимал, почему, но чувствовал – в словах есть дыхание мира.

Когда мальчику исполнилось двенадцать зим, в деревню пришёл странник.

Старый, с глазами, в которых светился снег. Он присел рядом с мальчиком у ручья и долго молчал, потом сказал:

– Ты слышишь язык.

Слушай его дальше.

Когда люди забудут, как слушать, – напомни им.

И ушёл.

Мальчик долго думал над этими словами.

Он пробовал слушать не только звуки слов, но и тишину между ними.

С тех пор, когда кто-то говорил с ним, он слышал не только смысл —

он слышал то, что звучит между словами: боль, просьбу, страх, любовь, память.

Годы шли.

Мальчик вырос. И большой город стал его домом.

Люди приходили к нему – кто со злостью, кто с виной, кто с усталостью. Каждый со своим туманом в голове и взгляде.

И он не лечил их травами, не пел заклинаний.

Он просто говорил.

Слово к слову.

Так, что в душе человека что-то сдвигалось —

как лёд, подтаявший от первых лучей весны.

И тогда люди уходили, бодрые, с прояснившимся взглядом, словно после долгого сна,

а он оставался у окна с видом на реку и шептал:

– Всё дело не во мне.

Это язык сам лечит, когда его слушают.

Так началась история шамана,

который умел слышать, как говорят страх, тишина и надежда.

Глава 1. Тень под деревом

Когда злишься – не бей.

Спроси: что ты сейчас защищаешь?

-–

Он пришёл раздражённый, усталый, будто город уже выбил из него душу.

Лифт застрял, пробка на час, начальник сорвался, дома – очередная ссора.

Сел на стул, сжал кулаки.

– Всё достало. Они все против меня. Я стараюсь, всё делаю, а выходит, будто я враг всем.

Шаман молчал. На подоконнике дымилась чашка чая, за окном гудел автобус.

Он посмотрел на мужчину – спокойно, как врач на пульс.

– Пойдём, – сказал он и накинул пальто.

Через двадцать минут они шли по парку.

Поздняя осень. Мокрые листья, запах земли, фонари в тумане.

У старого клёна шаман остановился.

– Сядь здесь.

– И что? – буркнул мужчина.

– Просто посиди. В тени.

Они молчали. Ветер шевелил ветви.

Город невидимо шумел за деревьями, глухо, как далёкое море.

Вдруг мужчина уловил странное ощущение – будто кто-то рядом, хотя никого не было.

Слова пришли изнутри, тихо, но отчётливо:

– Я защищаю тебя.

Он открыл глаза.

Сердце стучало, дыхание стало глубже.

– Кто ты?

– Я твоя злость. Я стою впереди, когда ты не можешь сказать: «Мне больно.»

Когда тебя не слышат. Когда страшно признаться, что ты устал.

Он опустил голову.

В ладонях – напряжение, будто ток.

Шаман поднял руку – ладонь направлена вперёд, спокойно, уверенно.

– Попробуй вот так, – сказал он. – Не бей, а направь.

Почувствуй, куда ты хочешь двигаться. Не против кого – а к чему.

Мужчина повторил жест.

Воздух между ладонью и лицом будто стал плотнее – не злость, а сила.

Он вдохнул и впервые за долгое время не чувствовал вины. Только ясность.

Шаман кивнул.

– В каждом всплеске есть намерение.

Даже в крике – желание быть услышанным.

Когда найдёшь его – злость перестанет сжигать, начнёт освещать.

Они шли обратно к метро молча.

Город уже не казался враждебным – просто громким.

Тень дерева осталась позади, но ощущение её прохлады шло рядом – как память о том, что за яростью всегда живёт забота.

Когда ты узнаёшь доброе намерение своей злости, она становится твоим союзником.

Ты перестаёшь воевать с собой – и впервые начинаешь слышать.

За любой реакцией стоит добрая причина. Просто она забылась.

Глава 2. Камень и река

Не всё, что кажется провалом, – падение.

Иногда это просто шаг на ступень вниз, чтобы найти опору.

-–

Он пришёл поздним вечером – в глазах усталость и злость на себя.

Сел в кресло, не снимая пальто, раскинув полы по подлокотникам, выдохнул:

– Я всё испортил. Опять.

– Что случилось?

– Сорвал проект. Потерял клиента. Люди разочаровались. Да и я сам в себе.

Шаман слушал. Потом тихо сказал:

– Пойдём к реке.

Они вышли на набережную.

Ветер от воды бил в лицо, машины гудели за спиной, мост дрожал от проезжающего поезда метро.

Шаман наклонился, поднял с земли маленький камень – мокрый, гладкий.

Покрутил его в ладонях, сделал лёгкое вращение кистями, словно поворачивая невидимый мир.

– Когда смотришь под одним углом, – сказал он, – видишь только то, что потерял.

Но если чуть повернуть – видно, что ты приобрёл.

Мужчина молчал.

Шаман бросил камень в реку. Тот вспыхнул брызгами и исчез в темноте.

– Видишь? Он не утонул. Он просто нашёл своё место.

Ты не рухнул, ты шлифуешься.

– Шлифуюсь?

Шаман усмехнулся.

– Вода и ветер делают камень гладким не потому, что ненавидят его. Просто у них свой ритм.

Жизнь не против тебя. Она делает тебя пригодным для нового места.

Мужчина долго смотрел на отражение фонарей в воде.

Свет дрожал, ломался на волнах, но всё равно оставался светом.

Он вдруг понял: провал – не точка. Это форма движения.

Шаман выпрямился, спокойно посмотрел в глаза.

– То, что ты называешь ошибкой, может быть самым точным попаданием, просто с другой стороны.

Они шли обратно вдоль воды.

Поток машин вдоль набережной гудел, пахло бензином и рекой.

Мужчина шёл медленно, дыхание стало ровным, внутри – тише.

Внутри него будто повернулся механизм – тот самый, что заедал много лет.

Мир не меняется, пока не повернёшь его внутри себя.

Камень не утонул – он просто перестал сопротивляться течению.

Иногда «конец» – это просто слово, которым мы называем место, где всё начинается по-другому.

Глава 3. Осколок в ладони

Когда больно – не убегай.

Положи ладонь на сердце и скажи: «Я всё ещё здесь.»

-–

Он вошёл тихо.

Без злости, без слов – только с усталостью в глазах.

Сел, сгорбившись, опустил взгляд. На пальце – свежая царапина. Кровь уже свернулась, но след оставался красным, будто напоминание.

– Всё нормально, – сказал он, не поднимая глаз. – Просто устал.

Шаман молчал…

– Но не от работы.

Мужчина хмыкнул.

– От людей. От того, что нельзя быть собой. Стоит хоть чуть-чуть открыть – больно.

Он поднял взгляд.

– Знаете, я пытался быть честным. Говорить прямо. И каждый раз – будто стеклом по рукам.

– А всё равно тянешься к честности, – сказал шаман. – Почему?

– Потому что не могу не тянуться.

Шаман встал, накинул пальто.

– Пойдём.

Они вышли в вечерний город.

Дождь только что закончился, асфальт блестел в свете витрин. Машины выхватывали фарами прохожих на тротуарах и провожали красным светом, скрываясь вдали.

Люди спешили мимо – кто-то смеялся, кто-то ругался в телефон, кто-то смотрел в пустоту.

У кафе на углу шаман остановился. В окне отражался свет ламп и лицо мужчины – уставшее, но живое.

– Видишь, – сказал шаман, – стекло.

– Ага.

– Оно защищает, но и отделяет.

Шаман достал из кармана маленький кусочек прозрачного стекла – как будто осколок от чего-то целого. Положил его на ладонь.

– Если взять слишком крепко – порежешься. Если держать с мягкостью – увидишь сквозь него свет.

Мужчина долго смотрел.

– Я всегда сжимаю, – тихо сказал он. – Боюсь, что потеряю.

– А теряешь не потому, что плохо держишь, – ответил шаман, – а потому что держишь через страх.

Они вошли в кафе. Тепло, запах кофе, гул голосов.

Сели у окна. Снаружи город тек, как поток света и теней.

Шаман поставил чашку перед собой, провёл пальцем по конденсату на стекле.

– Каждый из нас носит в ладони свой осколок. Острый, холодный, но чистый. Это то место, где нас когда-то ранили.

Он посмотрел прямо.

– Но именно через него мы видим свет, если перестаём бояться смотреть.

Мужчина прикрыл глаза. В груди что-то дрогнуло – как щемящее воспоминание о давно спрятанной нежности.

Он медленно раскрыл ладонь – и впервые позволил себе почувствовать боль, не закрываясь от неё.

– Она тёплая, – прошептал он.

– Конечно. Это ведь жизнь. Она всегда теплее, чем кажется.

Они сидели молча. В кафе играла тихая музыка, бариста вытирал стойку, город за стеклом продолжал жить своей скоростью.

Шаман взял счёт, кивнул официанту и поднялся.

– Когда перестаёшь прятать боль, она перестаёт прятать тебя.

Он медленно провёл ладонью вперёд, будто показывая путь за гранью страха.

– Уязвимость – это не дыра в защите. Это окно для света.

Мужчина вышел на улицу. Дождь снова начинал моросить.

Он посмотрел на ладонь – на ней всё ещё виднелся тонкий шрам, но теперь он не резал глаз и даже не саднил болью. Он сверкнул в свете фонаря – как крошечный источник света.

Он шёл по мокрой улице, и впервые за долгое время не чувствовал себя разбитым.

Он просто шёл – целый.

Глава 4. Эхо в тоннеле

Когда кажется, что тебя никто не слышит —

остановись и послушай, кто говорит в тебе.

-–

Он пришёл молча.

На этот раз без злости и даже без боли – просто пустой.

Сел в кресло, облокотился на спинку, глядя куда-то сквозь пол.

– Всё как в вакууме, – сказал он наконец. – Люди рядом, а будто между нами стекло.

Пишу – никто не отвечает. Говорю – не слушают. Даже сам себе в голосовом слышу чужой голос.

Шаман не ответил сразу. Подумал секунду. Потом встал, накинул пальто.

– Пойдём.

Они спустились в метро.

Поздний вечер, почти пустой перрон. Только редкие шаги да гул поездов, проходящих мимо.

Пахло железом, пылью и чем-то влажным – подземным.

– Слышишь? – спросил шаман.

– Только шум.

– Прислушайся. Не к шуму, а между.

Мужчина замер.

Под ритм вентиляторов и гул эскалатора он вдруг уловил что-то похожее на дыхание – ровное, тихое.

Своё.

Поезд подошёл, двери открылись. Они вошли – вагон почти пуст.

Шаман сел напротив, поставил руки на колени, взгляд мягкий, внимательный.

– Скажи что-нибудь.

– Что?

– Всё равно что. Главное – вслух.

Мужчина выдохнул:

– Я устал быть никому не нужным.

Звук его голоса ударил в стены вагона и вернулся – приглушённым, но живым.

Он повторил – чуть громче.

– Я устал быть никому не нужным.

Эхо снова вернулось, как будто кто-то повторил за ним.

Шаман кивнул, провёл ладонью в воздухе – резкое, чёткое движение, будто делит пространство пополам.

– Слышишь? Это не пустота. Это ты.

Раздели: где их молчание – а где твой собственный голос.

Мужчина закрыл глаза.

В груди стало плотнее, как от нахлынувшей волны.

Он вдруг понял, что всё это время ждал, чтобы кто-то подтвердил его существование.

Но ведь он сам мог это сделать.

Шаман заговорил тихо, будто следуя за дыханием тоннеля:

– Иногда кажется, что нас никто не слышит. Но правда в том, что мы просто давно не говорили сами с собой по-настоящему.

– И если начну?

– Тогда тишина начнёт отвечать.

Поезд замедлил ход, огни за окном замелькали медленнее.

Шаман посмотрел на мужчину и добавил, спокойно, но точно:

– Одиночество – не отсутствие людей. Это место, где ты перестал слышать собственное эхо.

Когда они вышли из метро, город был влажный, блестящий, уличные фонари отражались в лужах, как звёзды, спрятанные под землёй.