Елизавета Воскова
Лаванда в осеннем городе

Глава 1

Лёгкий ветерок властной рукой прошёлся по верхушкам деревьев. От этого прикосновения тут же посыпались на землю разноцветные листья. Казалось, природа даже рада тому, что скоро настанет пора погрузиться в глубокий длинный сон. А ветер решил не останавливать свои игры: подхватив один из красных кленовых листочков, он пронёс его над шпилем местной церкви, над разноцветными домиками со старыми железными крышами, над печными трубами, смешиваясь с белёсым дымом, и понёс свою ношу вдаль, за оранжевые холмы прямо к морю.

Лаванда уткнулась лбом в холодное стекло автобуса. Она проснулась рано утром, чтобы собрать оставшиеся вещи и попрощаться с маленькой квартиркой, ставшей ей домом за последние несколько лет. А теперь судьба уносила её далеко от привычной, казалось, жизни, возвращая обратно в городок, где Лаванда выросла. Девушка чувствовала себя словно тот кленовый лист: её легко подхватили и унесли с насиженного места.

Когда она была маленькая, дети в шутку называли этот город «осенним», потому что этот сезон был здесь удивительно красивым и самым длительным по сравнению с остальными временами года. Начиная с августа деревья меняли свой цвет, окрашиваясь в яркие краски. И стояли вплоть до ноября, радуя глаз. В сентябре, пройдя по главной улице, невозможно было найти дом, где бы ни готовили яблочный пирог или тыквенный суп. А в местной кофейне предлагали всегда свежий глинтвейн, пахнущий уютом и пряностями.

Мимо проносились густые леса, заправки и мотели. А Лаванда, как и всегда, представляла себе нечто волшебное. Она с детства любила придумывать для вещей иной облик или значение. Если лес, то обязательно жилище страшного зверя с огромными когтями, но доброй душой. А ещё лучше пусть это будет заколдованный принц. Если заправка, то это конюшня для волшебных лошадей, питающихся радугой или водой из особого источника. Наверное, поэтому, когда она выросла, вопроса о будущей профессии перед ней не стояло. Лаванда была писателем, но, к сожалению, пока что только в душе.

Когда фантазии кончились, она столкнулась с суровой реальностью. Повезло, что родители поддерживали её начинания, иначе бы пришлось несладко. И когда они попросили её присмотреть за домой и жирным котом Сэмом, она тут же подхватилась и поехала. Может, она и думала, что это будет отличным шансом написать что-то свежее и привлекательное для редактора, кто знает.

Мимо промелькнули очертания кладбища, скрытого деревьями. Затем река со старинным каменным мостом и заросший сад заброшенного поместья. Лаванда уставилась на знакомые места, сжав подлокотник до онемения в пальцах. Каждая клеточка тела сжималась в ней отнюдь не от приятного волнения, а от стыда. Ей было стыдно возвращаться сюда не «на коне». Но где-то глубоко в душе девушка верила, что вернётся в свою маленькую квартирку и будет творить в голоде и нищете прямо как писатели XX века, пока какой-нибудь редактор не разглядит её талант. И тогда она станет богатой дамой и утрёт нос всем друзьям по детским играм. А пока ей оставалось только вжиматься в кресло автобуса в надежде, что никто не узнает её, увидев в окне.

Глава 2

Автобус остановился на окраине города у маленького магазинчика со смешным названием «Латук». Лаванду всегда веселило, что кто-то решил назвать что-то в честь салата. Отсюда рукой было подать до дома родителей. Она подхватила из рук водителя свой чемодан, щелчком вытащила ручку и покатила его по дорожке. Стараясь не выдать своего волнения, девушка несколько раз споткнулась, чуть не упала на ровном месте, запуталась в чемодане. Но дошла без видимых травм.

Дом её родителей был светло-зелёного цвета, двухэтажный, с маленьким балкончиком и ухоженным участком. С другой стороны от дороги было красивое озеро, окружённое редким лесом. Окна комнаты Лаванды как раз выходили туда. И каждый раз она грезила, как со дна поднимается огромный спрут или морской доисторический динозавр. Но, увы, ничего такого не произошло за всё то время, сколько она здесь жила.

Открыв калитку, девушка неспешно пошла по дорожке до крыльца, не забыв проверить почтовый ящик. Даже здесь пахло яблочным пирогом, хотя родители уже несколько дней как были в круизе. Видимо, этот город пропитался запахом яблочных пирогов так, что их теперь нельзя было воспринимать отдельно друг от друга.

В доме стояла неприятная прохлада. Лаванда скинула туфли, своё любимое тёплое пальто в клетку и принялась затаскивать чемодан на второй этаж. После этого решено было растопить камин, включить отопление и переодеться. Лаванда точно знала, что о еде можно было не беспокоиться: наверняка мама забила холодильник перед поездкой.

Переодевшись, она отправилась на поиске «рыжего чудовища», как она ласково называла родительского кота Сэмюэля или просто Сэма. Эта зверюга, породы мейн-кун, теперь часто занимала кровать в комнате Лаванды, судя по фоткам её мамы в соцсетях. Но, видимо, антипатия у них с Сэмом была взаимной, потому что кот спрятался, услышав шаги Лаванды в коридоре. Битый час она искала его по всему дому. Плюнув и решив, что когда-нибудь Сэм захочет есть и выйдет, она отправилась на задний двор к дровнице.

Можно вечно смотреть на три вещи: как течёт вода, как горит огонь и как Лаванда пытается унести из поленницы дрова для камина. Получалось у неё, мягко говоря, не очень. Но она поставила перед собой цель: устроить как можно более уютный день в своём старом доме. Устав от разборок с дровами, она решила разложить вещи, принять ванную и либо отправиться в город, либо зависнуть перед экраном телевизора.

После ванны Лаванда варила себе кофе и рассматривала десятки контейнеров с едой, когда услышала протяжное «мяу».

– Здравствуй, чудовище, — поприветствовала она Сэма, сладко потягивающегося после долгого сна. После второго «мяу» она уже ставила ему миску с едой.

– Потерпим друг друга месяцок, а, рыжий? – Лаванда неловко потрепала кота по холке. Он настороженно посмотрел на неё, затем вернулся к своей миске. Она восприняла это как согласие.

Второй завтрак был плотнее, чем первый. После насыщения приятной волной накатила усталость. Лаванда прилегла на диван перед так и не зажжённым камином, и забылась крепким сном без сновидений.

Проснулась уже вечером. В доме царил неприятный мрак. Со странной тревогой внутри, Лаванда начала искать телефон. С помощью фонарика ей удалось добраться до выключателя. Мягкий свет озарил пространство, на секунду ослепив её. Тревожность не прошла, но в освещённом доме было спокойнее. Поняв, что план отправиться в город провалился, она пошла разжигать камин и выбирать фильм.

Внезапный стук в дверь разрушил последние надежды провести вечер спокойно. Лаванда обернулась к прихожей, раздумывая, насколько она взрослая, чтобы сделать вид, что никого нет дома. Затем подумала, что яркий свет из окон выдал её и, понурив голову, пошла открывать.

На пороге стоял юноша со смешно взъерошенными тёмными волосами. Эти вихры были у него с начальной школы. Лаванда расплылась в улыбке, когда узнала своего друга детства Тома. А он смотрел на неё со смесью удивления и враждебности.

– Том! Привет, — она протянула ему руку. Он пожал её спустя мгновение, а лицо его озарила догадка.

– Лаванда! Надо же, сколько лет, сколько зим!

Старые друзья замолчали на минутку, рассматривая друг друга.

– Ты так выросла, — выдал Том, переминаясь с ноги на ногу. – А я проходил мимо и увидел свет. Подумал, что в дом кто-то влез. Твои родители не предупреждали, что ты приедешь.

– Том, ты что, совсем? Кто будет включать свет, если залез грабить дом? – Лаванда громко рассмеялась. Так они общались в школе – вечно подшучивая друг над другом. От воспоминаний по её телу разлилось приятное тепло.

Том не сразу понял, а потом разразился хохотом.

– Хоть внешность стала лучше, характер у тебя всё такой же Лаванда, — ответил он, подмигнув ей. Он ещё немного постояли в неловком молчании, когда она сообразила пригласить его на чай.

– Спасибо, но откажусь. Сегодня ужинаю у родителей. Если захочешь, можем завтра пропустить по стаканчику в нашем баре. Теперь-то уже можно, мы совершеннолетние.

Лаванда не ответила ни да ни нет. Лишь красноречиво пожала плечами. На этом они попрощались. Закрыв дверь за своим школьным другом, она прикрыла глаза. Сделав глубокий вдох и выдох, попыталась обратно собрать свои мысли. Волнительный момент прошёл, а сколько их ещё будет! Осенний городок только кажется больши́м, на самом деле здесь все друг друга знают. И, к большому сожалению Лаванды, всё помнят.

Глава 3

***

В главе может употребляться алкоголь совершеннолетними персонажами, однако это используется исключительно как художественный приём и ни в коем случае не пропагандирует такое поведение.

***

Что-то защекотало нос. Лаванда чихнула и тут же проснулась.

– Сэ-э-эм, — недовольно пробурчала она, отворачиваясь от довольного своей проделкой кота.

– Мяу-у-у, — протяжно мяукнул он, требовательно похлопав Лаванду лапой. Она со стоном посмотрела на часы, весящие над комодом. Большая стрелка безжалостно указывала на цифру семь.

– И, конечно же, часик другой без свежей еды ты бы не продержался, да? — спросила Лаванда у кота, нехотя вылезая из-под тёплого одеяла. Она быстро привела себя в порядок в ванной, натянула домашнюю пижаму и спустилась, кормить рыжее чудовище. Сэм довольно прыгал по ступеням за ней.

Включив кофемашину, Лаванда разогрела кусок яблочного пирога и плюхнула на него шарик ванильного мороженого. Устроившись за барной стойкой, она задумчиво уставилась в окно. Разноцветные деревья выглядели ярче на фоне серого неба. Девушка задумалась о том, чем сегодня хотела заняться. И стоит ли принять приглашение Сэма. Если она пойдёт в бар, то, очевидно, повстречает многих жителей города, которых видеть бы не хотела. Но также очевидно, что пока она здесь живёт, будет глупо скрываться в доме. В конце концов, это и её город тоже. Она имеет право здесь находиться, несмотря ни на что.

– Прошлое стоит оставить в прошлом, — прошептала она вслух, смакуя кусок пирога.

После завтрака Лаванда решила оборудовать себе рабочее место. Её старый письменный стол требовал усовершенствований. Разложив на нём рукописи, блокноты с заметками, ручки и фломастеры, она потянулась за ароматными свечами. Поставив на середину стола ноутбук, она чиркнула спичку и зажгла свечу с надписью «Пряное яблоко». Спустя две минуты комнату наполнил сладковатый аромат корицы и яблок. Лаванда открыла ноутбук, нашла нужный файл и кликнула два раза. На экране появился лист с огромной надписью «Глава 1». А дальше ступор. Она раскрыла все свои заметки, вспомнила, что записывала куда-то в телефон небольшой план новой книги. Пока она возилась, прошло уже несколько часов.

За окном теперь светило солнце, вдохновляя птиц на трели. Мимо неспешно проезжали машины. Чей-то кот забрался на забор дома её родителей и теперь пытался заинтересовать спящего на окне Сэма. А перед Лавандой так и висели все те же буквы.

Она постучала ногтями по столу, нехотя отодвигая компьютер. Видимо, сегодня не тот настрой, нужно прийти в себя после дороги и внезапной встречи со старым знакомым. Девушка глубоко вздохнула, но решила не грызть себя, а спуститься на первый этаж и выпить горячего чаю.

До вечера Лаванда пыталась выжать из себя хотя бы строчку. Но её постоянно что-то отвлекало. То взгляд цеплялся за красивую книгу из коллекции её матери, и она тут же тянулась за ней, с наслаждением перелистывая страницы. То музыка в наушниках сменялась «той самой песней, под которую хотелось танцевать». И она вставала и танцевала, перемещаясь с пола на кровать, представляя, что поёт на сцене перед ревущей толпой. И таких отвлечений было множество.

Когда за окном начались фиолетовые сумерки, Лаванда решила, что всё-таки пойдёт. Ей хотелось выглядеть хорошо, раз она собралась показаться в единственном баре осеннего городка. Оценив себя в зеркале, она ухмыльнулась и пошла вниз. Сэм вальяжно вытянулся на диване перед камином, делая вид, что его ничто не интересует, кроме сна. Но ухом повёл, когда Лаванда пробежала мимо. Она оставила ему включённый торшер, а сама открыла дверь и смело шагнула за порог родительского дома.

В баре пахло орехами и пивом. Удивительно, но здесь не стоял сладковатый запах яблок или тыквы. Лаванда огляделась, судорожно расстёгивая пуговицы на пальто. Вдоль стен стояли видавшие виды столы, украшенные подсвечниками из бутылок. Из-за одного такого стола ей приветливо помахал Том. Лаванда неловко помахала в ответ и пошла было к столику, когда сбоку раздался свист.

– Фью, вы посмотрите, кого занесло в нашу глубинку! Лаванда собственной персоной, — она не видела говорившего, у неё не получалось узнать его голос. И оглядываться ей не хотелось. Она решила проигнорировать выкрик, но ей не дали:

– Что же это ты даже не поздороваешься?

Нехотя, Лаванда повернулась. За барной стойкой сидело несколько человек. В тусклом свете лампы она смогла разглядеть только бармена — мистера Кросби, которого она хорошо знала с детства, как заносчивого и неприятного человека; мистера Хорида и мистера Икерфельда — дружков бармена, таких же противных мужчин. Когда она была маленькая, они с Томом любили представлять их троллями, охраняющими своё сокровище: бочонок пива.

– Э-э-э-э...Здрасьте, — ответила Лаванда и пошла к столику, где её уже заждался Том.

– Тьфу, ну и молодёжь пошла: как была в детстве социопаткой, так и осталась, — прошипел Кросби, сплёвывая на пол, продолжая протирать стаканы.

Том потянулся обнять Лаванду, но она вовремя увернулась и присела на край стула. Ему ничего не оставалось, как сделать вид, что он поправляет что-то на одежде, затем сесть к ней. Они заказали пива и стали болтать о том, кто чем занимался после школы. Время текло тягуче, медленно. Лаванда постоянно ёрзала на стуле: то смотрела на часы, то проверяла оповещения на телефоне, то смахивала невидимую пылинку с одежды. Том этого не замечал, продолжая болтать без умолку. А когда заметил, что Лаванде неудобно, решил закончить вечер на приятной ноте. Она была этому рада. Ей хотелось спрятаться от всего мира в своей скорлупке. Лаванде казалось, что все смотрят только на неё. Оценивающе, едко, ехидно хихикают у неё за спиной. Она снова погружалась в оцепенение, которое не ощущала с самого детства. С последнего дня в этом городе.

Закончив пить пиво, Том вызвался проводить её домой. Всё её нутро вопило «нет», но вслух сказала «да». Почему друг детства вызвал у неё такие эмоции – ей ещё предстояло разобраться. Продолжая разговоры ни о чём, они довольно быстро добрались до дома её родителей.

– Это мы ещё не вспоминали наши детские игры! — напоследок сказал Том, шутливо ткнув Лаванду в плечо. Внутри неё всё сжалось, когда она начала вспоминать их игры. А точнее её игры.

– Может, как-нибудь в другой раз, — вежливо ответила она, закрывая дверь.

Не раздеваясь, Лаванда медленно сползла по входной двери на пол. Сэм почувствовал неладное, спрыгнул с дивана и улёгся в паре сантиметров от её ног. Лаванда обхватила голову руками, вся сжалась и так и просидела ещё час.

Глава 4

Лаванда решила, что утро, начавшееся с прогулки, может плавно перетечь в замечательный день. Хотелось забыть скучный вечер в компании старого друга. Том запомнился ей смешным, отзывчивым и лёгким, но годы его изменили. Или она изменилась до неузнаваемости. Хотелось ли ей разбираться в себе? Скорее нет, чем да. Проветрить голову точно не повредило бы.

Взяв с собой термос с кофе и бутерброд, Лаванда сунула всё в рюкзак и вышла из дома. Бодрой походкой она направилась в то место, где обожала бывать в детстве. Идти туда было от силы двадцать минут: стоило всего лишь обогнуть озеро, и перед ней открылся потрясающий вид на заброшенное поместье. Лаванда залюбовалась пейзажем. Этот дом принадлежал богатейшей семье городка, но то ли из-за несчастного случая, то ли из-за плохой репутации, его так и не восстановили. Мальчик из этой семьи учился вместе с Лавандой. Он был замкнутым, практически не имел друзей, иногда по-дурацки подшучивал над ней. Девушка ловила его взгляд на себе, но он тут же отворачивался с таким выражением лица, будто жабу поцеловал. Они заговорили однажды, но этот разговор едва ли их сблизил. А после они больше не виделись.

Лаванда смело шагнула дальше, оставляя позади озеро и пролесок перед участком с оградой. За чёрными шипами скрывался заброшенный сад. Отсюда можно было разглядеть разбитую крышу оранжереи, где некогда выращивали красивые цветы на продажу. Она не помнила этих времён, ей рассказывала о них бабушка. Лаванде представлялось, что это не просто оранжерея, а портал в королевство фей. Феям так не понравилось, как используют цветы, которые они выращивали, что пришлось наслать проклятье на эту землю. Вот почему семья покинула особняк. Наверняка так оно и было. Улыбнувшись, она пошла дальше.

Лаванда помнила, что где-то в ограде был лаз, заботливо спрятанный кустами и сучьями. Почти с первого раза ей удалось его найти. Отодвинув ветви, она пригнулась и залезла на территорию. Сразу же её встретила крапива во весь рост, любезно покачивая широкими листами. Чуть дальше от забора был разбит лабиринт из мелкого кустарника. Поплутав немного по нему, эффектно обходя выползших улиток, она заметила среди кустов тропинку. Раздвинув ветви руками, она пошла по ней, пытаясь вспомнить, куда же та ведёт. Неожиданно для самой себя, девушка попала к старой площадке с разбитым фонтаном, откуда был выход на городское кладбище. Площадка была сложена из серого камня и врезана в холм. Отсюда был виден кусочек города и шпиль старой церкви, в которой службы проводили лишь по больши́м праздникам. А где-то внизу, куда бежала лестница, виднелись могилы, обозначенные крестами и чёрными памятниками. Она заметила среди деревьев серого ангела, покрытого грязными дорожками из-за дождя. Почему-то именно он всегда притягивал в детстве её взор. Поклонившись ему, Лаванда развернулась и пошла обратно.

Вместо той дорожки, по которой она пришла, Лаванда свернула в противоположную сторону и оказалась у разбитой оранжереи. Стёкла покрывала грязь и опавшая листва. Дверца внутрь болталась на одной петле, протяжно завывая от дуновения ветра. Лаванда осторожно заглянула внутрь. Высокие грядки для цветов заросли сорняком, фонтан в центре сооружения кто-то сломал, так что осталась только ножка для чаши, крыша была украшена кривыми дырами. Здесь больше не росли розы и астры, поражавшие своим великолепием местный жителей. Не разносился под стеклянной крышей их терпкий аромат. Оранжерею забыли, как и старый дом. Пришло время встретиться и с ним лицом к лицу. Лаванда пошла дальше, оставляя холодный стеклянный купол позади.

Девушка оказалась на подъездной дорожке. Прямо перед ней в золотистой листве деревьев, стоял заброшенный особняк. Он смотрел на неё чёрными дырами выбитых окон. Лаванда тут же живо представила, как дверь-рот зашевелилась шепча:

— Здравствуй, старый друг. Давно не виделись. А я всё тут же, стою на своём месте.

И ей хотелось ответить:

— Здравствуй, старый друг. Я хоть и уезжала, тоже стою на том же месте.

Она улыбнулась, пряча улыбку в шарф. И хотела было пойти дальше, но произошла неожиданность.

— Лаванда?

Она обернулась. Перед ней стоял Себастиан Стоун собственной персоной. Он возмужал с тех пор, как они виделись в последний раз. Светлые, почти белые волосы были коротко острижены, в голубых глазах отражалось удивление, прямой нос, словно позаимствовали у статуи, острые скулы делали лицо недоброжелательным. Он был подтянут, ему очень шло чёрное пальто, в которое он был одет. Руки в кожаных перчатках сжимали зонт.

— Здравствуй, Себастиан.

Так они и застыли, глядя друг на друга и гадая, чем эта встреча для них обернётся.