# Битва плоти

Арина Сокол

Всё просто: её тело в обмен на его защиту. Но никто не предупредил, что подчинение может быть таким сладким.

Горячий мини-роман о власти, доверии и страсти, где главное сражение разворачивается не на поле боя, а в постели могущественного орка.

## Глава


## Глава 1: Печать Сделки

Воздух в шатре был густым и тяжелым, как расплавленный свинец. Он впитывал в себя все запахи: дым потухших костров, резкий дух какой-то браги, запах грубой кожи и мужского пота. Элис прижалась к холодному земляному полу, стараясь дышать реже, но каждый вдох обжигал легкие, напоминая о том, где она находится и что с ней случилось.

Всего неделю назад она листала учебник по квантовой физике в университетской библиотеке. А теперь – пленница в мире, которого не должно было существовать. Ее схватили почти сразу. Орки. Существа из сказок и кошмаров, оказавшиеся на удивление реальными. Но, присмотревшись, Элис с удивлением отметила, что они не были уродливыми. Их массивные, мускулистые тела, покрытые кожей оттенка весенней хвои, дышали силой и здоровьем. Черты их лиц были грубоваты, но правильны, а в глазах горел дикий, неукротимый дух.

Два воина грубо подтолкнули ее вперед. Элис споткнулась о край звериной шкуры и упала на колени. Перед ней возвышался трон. Не позолоченный и не украшенный бархатом, а сколоченный из темного дерева и костей, обтянутых сухой, потрескавшейся кожей. На нем сидел он.

Вождь Крэг.

Он был воплощением дикой мужской красоты. Его огромное тело, отлитое из стали и гранита, казалось, было высечено самой природой для власти. Мускулы перекатывались под зеленоватой кожей, испещренной паутиной белых шрамов – каждый из которых был историей битвы. Его лицо с резкими, словно вырубленными топором чертами, высокой челюстью и тяжелым лбом дышало первобытной силой. Из-под густых черных бровей на нее смотрели глаза цвета темного янтаря – горящие, умные и бездонные. Черные, как смоль, волосы, заплетенные по бокам в косы, спадали на могучие плечи. Он восседал на троне с молчаливой, абсолютной уверенностью хищника, находящегося на вершине пищевой цепи.

– Ты не орешь. Не плачешь. – Его голос был низким, как подземный гром. Он смотрел на нее с нескрываемым любопытством. – Обычные женщины бьются в истерике. А ты… смотришь. Мне интересно, что у тебя внутри. Сила? Или просто глупость? Разберусь. Ты будешь в моей постели.

Элис замерла, не в силах пошевелиться, загипнотизированная этой пугающей, но магнетической внешностью.

– Теперь твое тело принадлежит мне. Когда я захочу, где я захочу. Взамен ты получишь кров, пищу и мою защиту. Отказываешься – станешь рабыней для всего клана. Выбирай.

Выбора не было. Это была не сделка, а ультиматум. Но глядя на этого могущественного вождя, Элис с ужасом понимала, что отказ означал бы не просто смерть, а потерю шанса разгадать загадку этого существа.

Она сжала зубы так, что заболела челюсть. Глубоко выдохнула, пытаясь выдавить из себя хоть каплю достоинства.

– Хорошо, – прошептала она, и это слово показалось ей чужим.

Крэг не улыбнулся. Он лишь медленно кивнул.

– Разденься.

Приказ прозвучал так же буднично, как если бы он попросил передать соль. Пальцы Элис одеревенели. Она дрожала, пытаясь расстегнуть пряжки на чужой, грубой одежде, которую на нее натянули захватчики. Со стороны доносились сдержанные хихиканья и хриплые комментарии воинов. Стыд пылал на ее щеках алым пожаром.

И вдруг Крэг рыкнул, не поворачивая головы:

– Все, вон!

В шатре воцарилась тишина. Орки быстро ретировались. Они остались одни. Элис стояла на коленях, прикрывая грудь руками, пытаясь стать меньше. Ее тело покрылось мурашками от холода и страха.

– Руки за спину. Покажи себя, – его голос не терпел возражений.

Это было первое, самое трудное испытание. Преодолеть инстинктивный стыд. Элис зажмурилась на секунду, потом медленно опустила руки. Она чувствовала, как ее обнаженная кожа подставляет себя его тяжелому, изучающему взгляду.

Он тяжело поднялся с трона. Его тень накрыла ее целиком. Он приблизился, и Элис почувствовала его запах – мускус, дым и что-то дикое, первозданное. Грубая, покрытая шрамами ладонь коснулась ее щеки, затем медленно опустилась к шее. Он слегка сжал ее горло, ощущая пульс, бешено стучавший под тонкой кожей.

– Боишься. Хорошо, – рыкнул он.

Внезапно его рука вцепилась в ее волосы и резко, но не больно, притянула ее лицо к своему мощному, обнаженному торсу. Элис уткнулась носом в горячую кожу его нижней части живота, чувствуя под тонкой тканью его набухшую мощь.

– Будешь учиться служить своему господину. Своими губами и языком. Покажи, на что способна.

Он освободил себя от последней преграды. Действие было грубым, лишенным нежности. Она давилась его членом, слезы катились по ее лицу, смешиваясь с соленым вкусом его кожи. Но сквозь шок и унижение ее сознание поймало странную, извращенную мысль. В этой абсолютной власти, в этой животной силе и дикой красоте была своя, жуткая правда. И ее тело, предав ее, отозвалось на это глухим, теплым спазмом где-то глубоко внутри.

Но на этом испытание не закончилось. Не удовлетворившись, он поднял ее, как перышко, и с силой усадил на широкое сиденье своего трона. Дерево было холодным и жестким. Он стал между ее разведенных ног, его руки, словно тиски, сжимали ее бедра.

Проникновение было стремительным и властным, не оставляющим места сомнениям. Его член, огромный и обжигающе твердый, заполнил ее одним уверенным движением, вырвав у Элис не крик, а сдавленный стон от неожиданности и подавляющей интенсивности ощущений. Он двигался в ней с неумолимой мощью урагана, его низкое, довольное рычание звучало прямо у ее уха.

Его большая рука захватила ее грудь, и шершавая ладонь грубо обхватила нежную плоть. Тяжелые пальцы сжали ее, а большой палец принялся водить по напряженному соску, заставляя его затвердеть под этим настойчивым, требовательным прикосновением. Он терзал и оттягивал ее соски, заставляя тело отвечать на его грубые ласки. Каждое движение его пальцев по ее чувствительной коже отзывалось волной жара, которая устремлялась вниз, к самому эпицентру их соединения.

Каждое его движение внутри нее растягивало и заполняло с невероятной силой, вызывая уже не боль, а оглушающее чувство полного обладания. Грубая мощь, с которой он владел ей, растравляла самые потаенные нервы, заставляя их отвечать густым, предательским жаром, растекающимся по всему телу. Ошеломляющая интенсивность, с которой он проникал в самую ее глубину, начала рождать пробуждающееся, дикое удовольствие – пьянящее ощущение полной подчиненности этой животной силе. Ее собственное тело полностью сдалось, влага обильно смазывала его движения, и каждый следующий толчок приносил уже не шок, а все нарастающее, давящее наслаждение от трения и той глубины, на которую он проникал. Это противоречие между ослепляющей силой его напора и рождающимся сладострастием сводило ее с ума.

Когда все закончилось, он не проявил ни капли нежности. Он развернул ее, заставив опереться на трон, и пометил ее спину своим семенем, как бы закрепляя сделку.

– Запомни это чувство, женщина. Теперь ты моя.

С этими словами он ушел, оставив ее обессиленной и дрожащей на холодном полу у подножия трона. Элис лежала, чувствуя пустоту внутри, ноющую боль между ног и жгучий стыд. Но где-то в самой глубине, под слоем отчаяния и унижения, уже тлела крошечная искра. Искра понимания, что она выжила. И любопытство. Жуткое, необъяснимое любопытство к дикой красоте и силе, которая отныне будет ее владыкой.

Элис


Крэг


## Глава 2: Обучение Наслаждению

Прошла неделя. Семь дней и семь ночей, слившихся в череду унизительной покорности и отголосков грубого наслаждения, в котором Элис боялась признаться даже самой себе. Ее из жалости или по приказу переселили из общего загона для рабов в небольшую, но отдельную палатку рядом с шатром вождя. Одели в чистую, хоть и грубую ткань. Кормили досыта. Физически она была в большей безопасности, чем могла предположить. Но душа ее металась в клетке стыда и противоречий.

Однажды вечером дверь в ее убежище откинулась, и в проеме возникла знакомая исполинская фигура. Крэг стоял, заслоняя собой заходящее солнце.

– Иди, – бросил он коротко.

Он повел ее не к трону в главном шатре, а вглубь лагеря, к огромной, богато украшенной резьбой палатке, которая явно была его личными покоями. В центре стояла массивная кровать, застеленная мягкими, густыми мехами неизвестных зверей. После недели жестких шкур на земле она показалась Элис воплощением роскоши.

Крэг повернулся к ней. Его янтарные глаза изучали ее с новым, незнакомым выражением. Первобытная ярость в них утихла, сменившись холодным, сосредоточенным интересом, словно он рассматривал новый, сложный лук или клинок.

– Твое тело научилось терпеть, – произнес он, и его низкий голос заполнил пространство палатки. – Теперь оно научится чувствовать. Я зажгу в тебе огонь, и ты будешь гореть только по моей воле.

В его словах не было угрозы. Была констатация факта. И от этого стало еще страшнее.

Он двинулся к ней, но не с привычной грубой стремительностью, а медленно, целенаправленно. В его руках блеснули прочные кожаные ремни. Элис инстинктивно отпрянула, но спина уперлась в столб, поддерживающий шатер.

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Сегодня. – он говорил медленно, растягивая слова, будто ставя мысленный эксперимент.

Он взял ее за запястья. Его прикосновение было твердым, но не болезненным. Без лишних слов он притянул ее к кровати и принялся привязывать ее руки к массивным резным столбам у изголовья. Элис лежала распластанная, совершенно беззащитная, ее сердце колотилось где-то в горле. Он сделал то же самое с ее лодыжками, разведя ее ноги и приковав их к ножкам кровати. Она была пленницей в самом буквальном смысле.

Закончив, Крэг подошел к небольшой жаровне, где тлели угли, и бросил в нее щепотку ароматных трав. В воздухе повис густой, дурманящий запах, сладкий и терпкий одновременно. Он притуплял страх, обостряя ощущения.

Затем он вернулся к кровати. Его прикосновения в эту ночь кардинально изменились. Они все еще были властными, но теперь они были медленными, изучающими. Он не рвал с нее одежду, а медленно, позволив ей прочувствовать каждый момент, развязал шнуровку на ее платье и откинул ткань.

Его шершавые пальцы легли на внутреннюю сторону ее бедра. Элис вздрогнула, пытаясь сомкнуть ноги, но ремни держали ее намертво. Он водил пальцами по ее коже, наблюдая, как под ней бегут мурашки, как учащается ее дыхание.

– Что ты чувствуешь? – его голос, низкий и густой, прозвучал прямо у ее уха, обжигая кожу горячим дыханием.

Элис сжала губы, отказываясь отвечать. Унижение говорить вслух о своих ощущениях казалось ей последним рубежом, последним клочком собственной воли.

Его пальцы, шершавые и твердые, скользнули выше по ее животу, заставив мышцы непроизвольно напрячься. Затем его ладонь легла на ее грудь, а большой палец медленно, с невыносимой настойчивостью, провел по самому краю ареолы, едва не касаясь соска. Все ее тело замерло в мучительном ожидании. И тогда он, наконец, коснулся. Не сжимая, а лишь водя подушечкой пальца по напряженной, невероятно чувствительной коже. По телу пробежала судорожная волна, заставившая ее непроизвольно ахнуть.

– Скажи, – потребовал он, и в его тоне зазвенела сталь, не терпящая неповиновения.

– Холодно… – выдохнула она, сдаваясь, ненавидя себя за эту слабость. – От твоих пальцев… мурашки.

Он хрипло усмехнулся, и его прикосновения изменились. Они не стали теплее – они стали целенаправленнее. Теперь он не просто водил пальцем, а вдавливал его в упругую плоть, с легким нажимом описывая круги вокруг соска, и этот нарастающий, почти болезненный нажим заставлял ее тайно жаждать большего.