Код пассионарности
Владимир Иванов

© Владимир Иванов, 2025

ISBN 978-5-0068-4472-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Владимир Иванов

Независимый исследователь, писатель, философ

Автор бестселлеров «Стоицизм: Сила правителей» и «Не Эдем: Побег из матрицы»

ВЕДЕНИЕ ОТ АВТОРА

ВЫ ВСЕ ЕЩЕ ВЕРИТЕ, ЧТО БУДУЩЕЕ НЕПРЕДСКАЗУЕМО?

Тогда ответьте на эти вопросы:

ВОПРОСЫ, КОТОРЫЕ ЛОМАЮТ РЕАЛЬНОСТЬ

Вы до сих пор не понимаете, почему одни страны богатеют, а другие нищают?

А ваши конкуренты уже используют эту модель для прогнозирования на 20 лет вперед.

Вы все еще верите в случайность исторических событий?

Пока вы ищете простые ответы, спецслужбы и крупные фонды строят стратегии на основе пассионарных циклов.

Вы тратите время на анализ новостей вместо понимания глубинных процессов?

Через 5 лет это знание будет стоить дороже диплома MBA, но будет доступно лишь единицам.

Вы уверены, что Запад сохранит мировое господство?

Те, кто прочитал эту книгу, уже переводят активы в регионы с растущей пассионарностью.

Вы планируете бизнес, не зная, на какой фазе находится ваша страна?

Это все равно что играть в покер с закрытыми картами против тех, кто видит все ваши ходы.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ТЕХ, КТО ХОЧЕТ БЫТЬ ПЕРВЫМ

Что если через 10 лет ваш бизнес рухнет не из-за кризиса, а из-за смены пассионарной фазы вашей страны?

Именно это произошло с римскими торговцами в V веке и британскими промышленниками в XX.

Какой регион станет новым «экономическим тигром» через 15 лет?

Ответ есть в главе 7, и он шокирует вас.

Почему ваши внуки будут жить в мире, где доминирует Азия, а не Европа?

Это не прогноз – это следствие пассионарных законов, которые уже работают.

Что если миграционный кризис – не проблема, а симптом?

Симптом того, что старые этносы выдыхаются, а новые – набирают силу.

Вы все еще думаете, что искусственный интеллект изменит мир?

Пассионарность меняла его тысячелетиями, пока ИИ еще не существовало.

ПОСЛЕДНИЙ ВОПРОС

Что если через год эта книга станет настольной для всех политиков и CEO крупнейших корпораций, а вы так и не решитесь ее прочитать?

Выбор прост:

– Остаться в неведении и пожинать плоды чужих решений

– Или получить ключ к пониманию следующих 50 лет

Время выбирать. Пока его еще можно выбирать.

Вы держите в руках книгу, которой не должно было существовать.

После выхода «Стоицизма» я получил сотни писем от читателей, которые спрашивали: «Как применить мудрость древних к сегодняшней реальности? Как предвидеть кризисы, которые рушат империи?». А после «Не Эдема» меня спрашивали: «Что находится ЗА пределами матрицы? Кто на самом деле управляет историей?».

Эта книга – ответ на эти вопросы. Но будьте осторожны: она не для всех.

Если вы готовы к знанию, которое перевернет ваше представление о мире – читайте дальше. Если вы предпочитаете комфортную иллюзию – закройте эту книгу прямо сейчас.

Почему одни народы становятся сверхдержавами, а другие исчезают с карты истории?

Вы думаете, это случайность? Результат экономических реформ или военной мощи? Вы ошибаетесь.

За всеми великими взлетами и падениями цивилизаций стоит один и тот же секретный механизм. Его понимали древние правители, но тщательно скрывали от простых людей. Его использовали создатели империй – от Александра Македонского до современных глобальных игроков.

Это Код Пассионарности.

В своей предыдущей книге «Стоицизм: Сила правителей» я раскрывал внутренние инструменты личной эффективности. В «Не Эдеме» показывал, как вырваться из системного плена. Но эта книга – следующий уровень. Здесь я покажу, как работает сам двигатель истории.

Что вас ждет внутри

– Расшифровка 7 фаз жизни цивилизаций – от рождения до гибели. Узнайте, на какой фазе находимся мы сегодня и что ждет нас завтра.

– Как определить пассионарность народа – практические индикаторы, которые работают прямо сейчас.

– Почему Запад теряет энергию и кто станет следующим гегемоном – анализ, который шокирует вас.

– Как использовать эти знания в бизнесе, инвестициях и личной стратегии – пока ваши конкуренты еще верят в случайность исторических процессов.

Эта книга – не просто теория. Это инструмент выживания в эпоху глобального передела мира. Те, кто первыми овладеют этим знанием, получат невероятное преимущество. Остальные будут вынуждены подчиниться новой реальности.

Вы все еще верите, что история – это хаос? Что будущее непредсказуемо? Тогда эта книга не для вас.

Но если вы готовы узнать правила игры, по которой на самом деле живут народы и государства – добро пожаловать за кулисы мировой истории.

Владимир Иванов

Для тех, кто предпочитает знать, а не верить

Предисловие: Загадка исторических взлётов и падений

Встарь великие переселения народов сметали с лица земли одни царства и возводили другие. В наши дни – рушатся империи, а на их обломках почти мгновенно возникают новые, доселе неизвестные государства. И всегда, в любую эпоху, один и тот же вопрос неотступно преследует любого, кто вглядывается в прошлое: почему?

Почему горстка римлян смогла подчинить себе полмира, а потом их потомки, утопая в роскоши, оказались бессильны перед натиском «варваров»? Почему кочевники-арабы, никем не замеченные, вдруг вырвались из пустыни и сокрушили древние державы? Почему Россия, лежавшая на окраине христианского мира, смогла пережить столетия иноземного ига, а затем превратиться в гигантскую империю, раскинувшуюся на одном континенте?

История предстает перед нами как грандиозная пьеса, полная необъяснимых взлетов и столь же загадочных падений. Мы видим народы-созидатели, народы-воители и народы, будто погруженные в долгий сон. Мы изучаем экономику, политику, климат – и все же чувствуем, что за сухими датами и хрониками сражений скрывается некая невидимая сила, некий глубинный ритм, управляющий судьбами целых цивилизаций. Что это за сила?

У этого вопроса есть автор. Его имя – Лев Николаевич Гумилёв.

Его судьба была уникальной и трагичной. Сын двух великих поэтов Серебряного века – Анны Ахматовой и Николая Гумилёва – он с молоком матери впитал чувство истории и слова. Но ему была уготована не литературная слава, а лагеря НКВД. Он прошел сквозь ад ГУЛАГа, не раз смотрел в лицо смерти, но выжил – и вынес оттуда не только боль, но и бесценный опыт наблюдения за людской природой в ее крайних проявлениях. Узники со всей страны – русские и украинцы, татары и чеченцы, евреи и поляки – стали для него живой моделью человечества, его страстей, его совместимости и несовместимости.

Вернувшись на свободу, историк-фронтовик, прошедший войну, и узник-«рецидивист» Гумилёв бросил вызов официальным историческим догмам. Он искал не классовой борьбы, не смены формаций. Он искал тайный двигатель истории. И он, кажется, нашел его.

Эта книга – путешествие в мир пассионарной теории этногенеза. Мы будем говорить на непривычном языке: пассионарность, этнос, комплиментарность, фазы этногенеза. Но за этими сложными терминами скрывается простая и грандиозная идея. Народы, или, как называл их Гумилёв, этносы, – это живые организмы, рождающиеся, взрослеющие, стареющие и умирающие. Управляет этим процессом невидимая биохимическая энергия живого вещества биосферы – пассионарность, страсть к действию ради высокой цели, часто иллюзорной.

Эта книга – обещание. Обещание дать вам в руки ключ. Ключ к пониманию того, почему Александр Македонский рвался к краю света; почему крестоносцы шли отвоевывать Гроб Господень; почему большевики смогли перевернуть Россию; и почему сегодня одни общества полны жажды действия, а другие стремятся лишь к покою и потреблению.

Мы пройдем полный жизненный цикл этноса – от мощного пассионарного толчка до тихого угасания. Мы увидим, как эта теория объясняет rise и fall империй, причины войн и союзов, и, возможно, заглянем в наше собственное будущее.

Приготовьтесь к путешествию. Мы отправимся за кулисы всемирной истории, чтобы увидеть скрытые силы, которые веками правят миром.

Часть I: Рождение теории: От личности к этносу

Глава 1: Лев Гумилёв: Учёный в тисках эпохи

Пассионарная теория этногенеза – это не сухая академическая конструкция, рожденная в тиши кабинетов. Это плоть от плоти трагического и мятежного XX века, а ее создатель – человек, чья жизнь сама по себе была воплощением пассионарного напряжения. Чтобы понять теорию, нужно сначала понять судьбу самого Льва Гумилёва.

Биография как ключ к теории: «Плавильный котёл» ГУЛАГа

Он родился в царской семье – не по крови, а по духу. Его родителями были два солнца русской поэзии: Анна Ахматова и Николай Гумилёв. Эта наследственность подарила ему не привилегии, а клеймо «сына врага народа» после расстрела отца. Судьба будто намечала его для роли жертвы, но Гумилёв выбрал роль борца.

Его университетами стали тюремные камеры и лагеря. Четыре ареста, два смертных приговора (замененных лагерем), почти четырнадцать лет, проведенных за колючей проволокой в Норильлаге и на Карлаге, – это был не просто перерыв в карьере. Это был главный исследовательский проект его жизни. Лагерь был неестественным, уродливым, но невероятно концентрированным микрокосмом человечества. Здесь, на краю жизни и смерти, стирались социальные условности и обнажалась первозданная природа людей.

В бараках, где бок о бок жили русские и украинцы, татары и чеченцы, прибалты и немцы, Гумилёв наблюдал то, что в иных условиях потребовало бы десятилетий полевых исследований. Он видел, как по-разному ведут себя представители разных народов в экстремальной ситуации. Как по-разному проявляются их стойкость, пассионарный порыв, способность к организации или, напротив, к подчинению. Он изучал не из учебников, а на собственной шкуре, что такое комплиментарность – это инстинктивное чувство «свой-чужой», которое в лагере могло стоить жизни. Он видел, как возникают и рушатся химерные сообщества из несовместимых элементов. Этот страшный опыт стал для него главным доказательством того, что этнос – не социальная условность, а реальная биопсихическая общность со своим особым стереотипом поведения.

Влияние евразийства и предшественников: Синтез истории и природы

Выйдя на свободу, Гумилёв не просто вернулся к науке – он синтезировал свой лагерный опыт с гигантами мысли, которые стали его интеллектуальными спутниками.

От евразийства – философского течения русской эмиграции – он взял центральную идею о России-Евразии как об уникальном культурно-историческом мире, возникшем на основе симбиоза славянских и тюркских народов. Евразийцы первыми заговорили о «месторазвитии» – неразрывной связи народа и ландшафта. Гумилёв превратил эту философскую концепцию в стройную научную теорию. Он доказал, что Великая Степь была не «диким полем», а постоянным и необходимым участником русской истории, что монгольское нашествие было не «игом», а сложным симбиозом, сформировавшим российскую государственность.

Но самый важный концептуальный прорыв ему подарило знакомство с учением Владимира Вернадского о биосфере. Вернадский утверждал, что Земля – это не просто геологическое тело, а целостная система, преобразованная жизнью. Гумилёв сделал следующий шаг: если есть биосфера, значит, законы жизни распространяются и на человеческие сообщества. Он ввел понятие этносферы – части биосферы, состоящей из всех этносов Земли. А раз этнос – часть природы, то его жизнь должна подчиняться природным ритмам, иметь начало и конец, подобно любому живому организму. Так родилась идея этногенеза – жизненного цикла этноса, движимого энергией, которую Гумилёв, по аналогии с пассионами (страстями) в музыке, назвал пассионарностью.

Почему официальная наука отвергала его идеи?

При жизни Гумилёва его теория была на положении опальной падчерицы в советской науке. Причин было несколько, и далеко не все из них были научными.

– Идеологическая ересь. Марксистская историческая наука признавала только одну движущую силу – классовую борьбу и смену общественно-экономических формаций. Гумилёв же предлагал альтернативу: не классы, а этносы; не прогресс, а циклы; не экономический детерминизм, а биосферная энергия. Это было вызовом всей системе.

– Опальное происхождение. Сын «контрреволюционера» Гумилёва и «упаднической» поэтессы Ахматовой, сам «рецидивист», он был persona non grata в советском академическом истеблишменте. Его теории с подозрением воспринимались как потенциально «антисоветские».

– Междисциплинарный вызов. Его теория лежала на стыке истории, географии, биологии и психологии. Историки обвиняли его в «биологизме» и «географическом детерминизме», биологи – в спекуляциях и ненаучности его «пассионарных толчков». Теория не вписывалась в узкие рамки дисциплин, а значит, не находила защиты ни в одном научном «цехе».

– Слишком масштабное видение. Академическая наука движется осторожно, по крупицам. Гумилёв же мыслил цивилизациями, тысячелетиями, континентами. Его смелые обобщения многим казались фантастикой, ненаучной романтикой.

Таким образом, личность Гумилёва, его судьба и его теория оказались неразрывно связаны. Он был не просто исследователем, а участником и свидетелем грандиозных исторических драм. И именно эта позиция – изнутри – позволила ему разглядеть тот тайный механизм, тот ритм пассионарности, который, подобно сердцебиению, пульсирует в теле истории, заставляя народы просыпаться, свершать великое и вновь погружаться в сон.

Глава 2: Основные понятия: Лексикон новой науки

Прежде чем отправиться в путешествие по жизненному циклу целых народов, нужно выучить язык этой страны. Пассионарная теория оперирует понятиями, которые часто выходят за рамки привычной нам истории и социологии. Это – лексикон науки, рассматривающей человечество как часть живой природы.

Этнос: Что это? Не раса, не нация, не культура

Первое и фундаментальное понятие – этнос. В быту мы смешиваем его с другими категориями, но для Гумилёва это была строгая научная дефиниция.

– Этнос – это не раса. Раса связана с общими биологическими, физиологическими признаками. Этнос может включать в себя представителей разных рас, и наоборот – люди одной расы могут принадлежать к разным этносам. Арабы, негры, берберы – все они являются частью единого арабского этноса, несмотря на расовые различия.

– Этнос – это не нация. Нация – политическое, государственное образование. Гражданин США может быть по этносу ирландцем, итальянцем или мексиканцем. Этнос же существует поверх государственных границ.

– Этнос – это не культура. Культура может заимствоваться и перениматься. Японец, играющий на скрипке и читающий Шекспира, не перестает быть японцем.

Так что же тогда этнос?

Этнос – это устойчивый, сложившийся коллектив людей, обладающий уникальным стереотипом поведения, который передается из поколения в поколение через традицию и воспитание. Это система, противопоставляющая себя всем другим подобным системам по принципу «мы – они».

Проще говоря, это стиль жизни и мироощущения, который становится второй природой. Манера общения, отношение к семье и старшим, понятия о добре и зле, чувство времени, тактика поведения в быту и в экстремальной ситуации – все это элементы стереотипа поведения. Русский, француз, японец, англичанин – они по-разному ведут себя в схожих обстоятельствах, и эта разница и есть проявление их этнической принадлежности. Этнос – это форма адаптации человеческого коллектива к своему ландшафту и окружающим этносам.

Пассионарность: Двигатель истории

Сердце теории – концепция пассионарности (от лат. passio – страсть). Это не просто энергичность или активность.

Пассионарность – это врожденная способность человека к сверхнапряжению, к жертвенности ради иллюзорной цели. Ключевое слово здесь – «иллюзорной». Пассионарий готов жертвовать собой и другими не ради хлеба насущного или личной выгоды, а ради идеи: Бога, свободы, научной истины, славы отечества, построения «светлого будущего».

– Пассионарий – это Жанна д’Арк, ведущая армию во имя голосов с небес; это Колумб, плывущий на край света за иллюзорными богатствами Индии; это революционер, идущий на смерть за идею.

– Гармоничник – человек, у которого уровень пассионарности достаточен лишь для поддержания собственной жизни и благополучия в рамках сложившейся системы. Это крестьянин, выращивающий хлеб; ремесленник, создающий вещи; чиновник, исправно служащий.

– Субпассионарий – человек с пониженным уровнем энергии, неспособный даже к полноценному самообеспечению. Бездельники, бродяги, иждивенцы.

Именно пассионарии, составляя на первых порах небольшой процент этноса, задают ему вектор развития, увлекают за собой гармоничников и вершат историю.

Комплиментарность: Необъяснимое чувство «своих» и «чужих»

Почему мы, почти мгновенно и без раздумий, ощущаем симпатию или антипатию к незнакомому человеку? Почему одна встреча с иностранцем рождает чувство доверия, а другая – глубинное отторжение? Гумилёв назвал это явление комплиментарностью.

Комплиментарность – это неосознанное, иррациональное чувство взаимной симпатии или антипатии между людьми, определяющее деление на «своих» и «чужих».

Это не имеет отношения к личным качествам человека. Умный, добрый и талантливый «чужой» все равно может вызывать подсознательное отторжение. И наоборот, «свой» может быть отъявленным негодяем, но на некоем глубинном уровне он остается «нашим негодяем».

Комплиментарность бывает положительной (мы инстинктивно тянемся друг к другу, хотим создать союз, семью) и отрицательной (мы инстинктивно чуждаемся, конфликтуем, не доверяем). Именно положительная комплиментарность лежит в основе возникновения первоначальной пассионарной группы – зародыша нового этноса. Именно отрицательная комплиментарность становится причиной многих кровавых конфликтов, которые со стороны кажутся иррациональными.

Химера: Неестественный союз, ведущий к гибели

Что произойдет, если попытаться искусственно соединить в одном социальном теле два этноса с отрицательной комплиментарностью? Возникнет химера.

Химера – это образование, при котором два или более этноса, не способные к позитивной комплиментарности и симбиозу, сосуществуют в одном ландшафте и в одной социально-политической системе.

В химере нет единого стереотипа поведения, нет «своих». Это сообщество «чужих», скрепленное только насилием или меркантильной выгодой. Такой организм нежизнеспособен. Внутри него постоянно тлеет скрытый конфликт, он подвержен внутренним взрывам и гниению. Этносы в химерном образовании не сливаются, а лишь взаимно уничтожают друг друга.

Классический пример химеры по Гумилёву – Государство крестоносцев на Ближнем Востоке. Пришлые франки и местное население (арабы, греки) обладали тотальной отрицательной комплиментарностью. Они жили бок о бок, но их разделяла проповедь ненависти с обеих сторон. Это государство не смогло стать органичным и в конце концов было уничтожено.

Таким образом, эти четыре понятия – этнос, пассионарность, комплиментарность и химера – образуют каркас теории. С их помощью мы можем начать расшифровывать великую драму, имя которой – жизнь народов на сцене истории.

Глава 3: Этногенез: Жизненный цикл этноса

Если признать, что этнос – это не случайное собрание людей, а устойчивая природная система, напрашивается неизбежный вывод: у него, как у любого живого организма, есть своя судьба. Он рождается, переживает бурную юность, достигает зрелости, стареет и, в конечном счете, уходит с исторической сцены. Этот процесс Лев Гумилёв назвал этногенезом – буквально «рождением этноса».

Но это рождение понимается не в мифологическом смысле, а как начало нового жизненного цикла, запускаемого мощным энергетическим импульсом.

Вместо прогресса и регресса – фаза развития

Традиционная история часто говорит о «прогрессе» и «регрессе», «расцвете» и «упадке». Эти понятия несут в себе оценочный, моральный оттенок. Эпоха расцвета – это «хорошо», упадок – «плохо».

Гумилёв предлагает отказаться от этих оценок. Для него не существует «хороших» или «плохих» фаз. Есть лишь фазы развития, естественные и неизбежные, как смена времен года. Весна не «лучше» осени – каждая выполняет свою функцию в большом цикле жизни. Так и в этногенезе: буйная, жертвенная Акматическая фаза не «лучше» спокойной и созидательной Инерционной. Это просто разные возрасты одного и того же этноса, каждый со своими задачами и своими типами героев.

Чтобы наглядно представить себе эту драму в семи актах, Гумилёв предложил простой, но гениальный инструмент – график пассионарного напряжения.

Введение графика пассионарного напряжения

Представьте себе ось времени (горизонтальная ось X), на которой отмерены столетия. По вертикальной оси (Y) мы отложим уровень пассионарного напряжения внутри этнической системы – то есть совокупную энергию всех ее членов, от пассионариев до субпассионариев.

Кривая, которая ляжет на этот график, будет описывать всю жизнь этноса – от момента его зарождения до полного исчезновения. Она не является строго математической, но точно отражает общую тенденцию.

Уровень пассионарного напряжения (P)

Где:
P1 – Уровень пассионарного толчка
P2 – Уровень работоспособного состояния (гармоничники)
P3 – Уровень «перегрева» системы
T0 – Момент пассионарного толчка
T1 – Фаза Подъема
T2 – Акматическая фаза (пик)
T3 – Фаза Надлома (резкий спад)
T4 – Инерционная фаза (плато)
T5 – Фаза Обскурации (окончательный спад)

Как читать эту кривую?

– Рождение (Точка T0). Резкий взлет кривой от нулевой отметки. Это – пассионарный толчок, мутация, вызывающая появление первых пассионариев. Они сплачиваются на основе положительной комплиментарности и формируют первоначальный этнос.

– Детство и Юность (Фаза Подъема, T0-T1). Кривая быстро растет. Число пассионариев увеличивается, они ломают старые устои и ведут этнос к экспансии и самоутверждению. Этнос молод, агрессивен и полон сил.

– Расцвет сил (Акматическая фаза, T1-T2). Кривая достигает своего пика (P3). Пассионарность максимальна, но теперь пассионариев так много, что они начинают бороться друг с другом за власть и идеалы. Это эпоха героев, титанов и гражданских войн.

– Зрелость и первый кризис (Фаза Надлома, T2-T3). Кривая резко обрывается вниз. Это самая кровавая фаза. Неспособность пассионариев договориться приводит к жестокой борьбе, в ходе которой они массово истребляют друг друга. Уровень пассионарности в системе падает.

– «Золотой век» (Инерционная фаза, T3-T4). Кривая выходит на плато. Пассионариев стало меньше, но их энергия направляется не на внутренние склоки, а на созидание. Гармоничники, руководимые оставшимися пассионариями, строят великие империи, развивают культуру, науку и экономику. Это кажущееся благополучие, но за ним скрывается начало конца – энергия системы постепенно иссякает.

– Старость и угасание (Фаза Обскурации, T4-T5). Кривая неумолимо ползет вниз. Власть захватывают субпассионарии – эгоистичные, жадные, живущие сиюминутными интересами. Идет распад государственности, утрата морали, забвение традиций. Этнос как система теряет устойчивость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.