# Ведьма заброшенных виноградников

Полина Верховцева

Хотела сходить с девочками в баню и отомстить неверному мерзавцу, а попала в тело ведьмы, проклявшей всех мужчин в деревне. Меня хотят сжечь, и я понятия не имею, как из этого выкручиваться.

Придется импровизировать и тянуть время. Авось пронесет и выберусь из этой передряги целая и невредимая. Главное, чтобы хозяин деревни не пожаловал.

Он – дракон, и если проклятье ведьмы зацепило и его, то мне точно несдобровать.

## Глава 1


Чужие голоса вяло пробивались сквозь тягучую дрему:

– Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! Сжечь ведьму!

Кому это не спится в такую рань?

Мне вообще-то снился прекрасный принц! С голубыми глазами, сильными руками и накачанным прессом. Мы возлежали с ним на шелковых простынях и у нас намечалось кое-что очень романтическое!

Я поерзала, пытаясь улечься поудобнее, пробухтела что-то невразумительное о человеческой вредности и снова стала проваливаться в сон. Мой принц, я лечу к тебе.

Однако не засыпалось.

Слишком жарко, хотелось пить, но было так лень шевелиться, что я даже не открыла глаза, упрямо пытаясь заснуть. Все потом. Сначала принц.

– Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! – продолжала скандировать толпа, не позволяя окунуться в сладкие грезы.

Совсем обнаглели. Обязательно орать с самого утра? Или включать телевизор на полную? Это неприлично, в конце концов!

Я спать хочу!

Я устала!

У меня вчера был крайне насыщенный день.

Сначала я узнала, что Сергей, к которому я испытывала пламенные чувства, на самом деле гад, свинья, изменщик и вообще поспорил со своими такими же гадкими друзьями, что я буду бегать за ним как собачка, в то время как сам собрался жениться! На кривой, косой замухрышке, у которой один глаз смотрел влево, второй не пойми куда, а из плюсов – только толстенный папочкин кошелек.

Сереженька денежки любил, а работать – не очень. Поэтому богатая невеста была для него решением всех проблем и билетом в светлое, сытое, не обременённое заботами будущее. Ради этого можно было и кривизну потерпеть, и голос как у скрипучих качелей.

Он даже в баню с будущим тестем и его друзьями собрался, чтобы подмазаться, произвести хорошее впечатление, наладить контакты и всячески показать, что он рубаха-парень, обожающий свою будущую невесту.

Этого моя жажда справедливости допустить не могла.

И нет, мне не хотелось удержать Сереженьку рядом с собой, и я не собиралась убиваться по поводу растоптанной любви. Наоборот, поблагодарила судьбу за то, что отвела от такого никчемного мужичонки. Иначе вся моя жизнь была бы нескончаемым забегом от работы к плите, а он бы пролеживал портки на диване, говорил, что устал, что у него лапки, сетовал на отсутствие денег на новую удочку или кроссовки. Да еще бы втихаря бегал по другим бабам и таскал в дом всякую заразу.

Так что спасибо, всего хорошего. Отпускаю, прощаю, но мстить буду…

Тем более само провидение предоставило шикарный шанс.

Меня пригласили на встречу одноклассниц. И где она должна была проходить? Невероятно, но в тех же банях! Буквально в соседнем зале рядом с Сергеем и его будущим семейством.

Могла ли я упустить такую возможность?

Конечно, нет.

Поэтому заскочила в аптеку, купила пилюль для стремительного и неудержимого пробуждения мужского естества. Много купила! Чтобы наверняка! Чтобы Сереженька запомнил этот прекрасный вечер навсегда! Чтобы бегал с полыхающим хвостом перед будущим тестем, на которого так усердно пытался произвести впечатление скромного и благопристойного молодого человека, который отродясь тела женского не нюхал.

Согласна. Мелкая месть. Дурацкая. Но и мужик соответствующий.

В общем, вооружившись чудо-снадобьем и преисполненная решимости воплотить свой коварный план в жизнь, я отправилась на посиделки и девочками.

Было весело. Мы шлепали друг друга вениками в парилке, гремели тазами и с визгом ныряли в прохладный бассейн.

В перерывах, пока все сидели за столом, я пыталась пробраться в соседний зал, чтобы подсыпать Сереженьке волшебного средства. Только не получалось никак. То один смотрел, то другой, то третий.

Но я надежды не оставляла. Старалась, искала варианты…

И у меня вроде бы даже получилось? Или нет?

Не помню…

В голове такая каша, что вычленить отдельные события просто невозможно.

Вроде я что-то сыпала в стакан… Вроде… Но это не точно.

Силясь вспомнить, чем же завершился вчерашний вечер, я нахмурилась. В висках тут же застучало, а рот наполнился горечью.

Посиделки с девочками? Помню.

Забеги по коридору до соседнего зала? Помню.

Сам момент мести? Не помню.

Завершение всего этого мероприятия? Тоже нет.

Последнее, что осталось в памяти, – это как мы плескались в бассейне. Смеялись…

Потом свет какой-то потусторонний…

Потом…

Не помню.

– Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! Сжечь ведьму!

Да сожгите вы уже ее к чертовой бабушке! Надоели! Видите, человек лежит, пытается восстановить провалы в памяти, а они орут над самым ухом!

И вообще, меня принц ждет!

Да что ж так жарко-то! Кто-нибудь, включите кондиционер.

Я с трудом пошевелила рукой, пытаясь скинуть с себя одеяло. Его не было – нащупала только легкую ткань платья. Тогда, причитая как старая бабка, попыталась перевернуться на бочок… И не смогла.

Что-то давило в ногах, на животе и на уровне плеч.

Избавиться от этого не удалось, а раздражение усилилось настолько, что разогнало остатки сна.

– Да чтоб вас всех, – с этими словами я открыла глаза.

Где-то высоко над головой чернело небо, усыпанное звездами.

Чуть ниже маячили верхушки сосен.

Еще ниже веселые искры от костра танцевали свой причудливый, полный древнего восторга танец.

Это еще что такое?

Я попыталась встать и не смогла.

Не понимая, где я и как меня сюда занесло, приподняла голову и увидела грубые веревки, в трех местах перехватывающие мое тело.

Так. Так…

Кажется, вчерашний вечер пошел не по плану, раз я не помнила, чем все завершилось и как очутилась в этом месте.

Вокруг деревянного помоста, на котором я возлежала, полыхало огненное кольцо, а за его пределами смутными тенями виднелись незнакомые люди и, потрясая кто вилами, кто косами, кто топорами, продолжали дружно повторять:

– Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! – при этом как-то очень уж недобро глядя в мою сторону.

Я не уверена… но, кажется, ведьмой они называли меня.

И сжечь тоже собирались меня…

– Эй… – голос едва слышно хрипел и в общем гомоне совершенно терялся, – простите… Простите!

Вопли затихли, звон «оружия» смолк. Зато прямо за моей головой раздалось неприятное обвиняющее:

– Очнулась, ведьма!

Вздрогнув от неожиданности, я запрокинула голову, пытаясь рассмотреть того, кто стоял позади. И так и этак, чуть шею не свернула. В итоге сдалась и буркнула:

– Я вас не вижу.

После этих слов раздался хруст веток под тяжелыми шагами, и в поле зрения вышел какой-то лысый, пузатый, одутловатый мужик непонятного возраста, с жиденькой растительностью на дряблых щеках и маслеными поросячьими глазками. Судя по черной длинной одежде, перехваченной широким льняным поясом, – какой-то монах. Судя по полыхающему факелу в пухлой руке – весьма радикально настроенный монах.

Он провел по мне липким взглядом, потом брезгливо сморщил картофелеобразный нос и прогундосил:

– Мы ждали твоего пробуждения, Асселина, дочь Антеи…

Вообще-то я дочь Тамары Александровны и зовут меня просто Ася, но, кажется, такие мелочи здесь никого не волновали.

– За твои злодеяния перед нашей деревней ты будешь предана огню! – продолжал монах. – За твое проклятье ты ответишь болью. А мы, пока пламя будет облизывать твое тело, сжирая кожу, глаза, волосы, будем петь, веселиться и ликовать!

Нормально они придумали. Им, значит, петь и веселиться, а мне из себя шашлык изображать.

– Я не Асселина. И не понимаю, о чем вы говорите… – начала было я, но была прервана самым грубым образом.

– Молчать! – заорал пузатый, сунув факел опасно близко к моему лицу. Я аж отпрянула, насколько позволяли веревки. – Ты прокляла всех мужчин в деревне, смеялась им в лицо, а теперь говоришь, что не понимаешь?!

Его негодованию не было предела.

– Мерзавка! – донеслось из толпы.

– Пусть горит заживо!

– Я не ведьма, – снова попыталась объяснить, – мы просто с подружками сидели в бане, а потом…

– Ведьминский шабаш! – истерично заорало где-то справа. – Она пришла с шабаша! Они купались в крови младенцев.

Мои подружки, конечно, те еще ведьмы, но младенцы… Младенцы – это уже перебор.

Безумный гвалт набирал обороты. Кричали со всех сторон. Слова наслаивались друг на друга – и ничего было не разобрать!

Понятно только одно: мне искренне и от всей души желали сгореть дотла.

Фанатики! Ненормальные! И правда ведь сожгут!

Я принялась брыкаться, но веревки только сильнее впивались в тело, причиняя боль, и никто! Ни одна сволочь! Не пришла на помощь! Все будто с ума посходили!

В их глазах, ловящих отблески пламени, сверкали предвкушение и решимость.

– Сжечь ведьму! – завопил писклявый женский голос.

Этот вопль тут же подхватили остальные, и вокруг снова зарокотало:

– Сжечь ведьму! Сжечь Ведьму! Сжечь ведьму!

Монах торжествующе улыбнулся, быстро, по-змеиному облизав мясистые губы, и сделал шаг ко мне.

Времени на разгон и долгие размышления у меня не было.

Что ж, хотите ведьму? Будет вам ведьма!

Не зная, что еще предпринять, я запела заунывную зарубежную песню. С иностранными языками у меня было так себе – произношение кривое и даже устрашающее, но ночью, при свете костра и в окружении враждебно настроенных фанатиков, очень даже подходящее.

Они перестали вопить и настороженно переглядывались, не понимая, почему жертва ударилась в песнопения и что за слова такие странные срывались с ее губ.

– Что ты делаешь?! – воскликнул монах. – Замолкни немедленно.

Я дернула плечом, мол, не мешай. Допела. В конце три раза плюнула и сурово добавила: «Да будет так». После чего уверенно посмотрела на побледневшего монаха и сказала:

– Все. Можете жечь. Я готова. Желаю всем удачи… она вам потребуется.

Однако он не торопился бросать факел в охапку хвороста, вместо этого визгливо потребовал объяснений:

– Что ты сделала?

– Ничего особенно. Просто прокляла всех присутствующих еще раз страшным предсмертным проклятием ведьмы. Сначала у вас отсохнут носы, потом… а впрочем, промолчу. Сюрприз будет. Может, сразу после моей смерти, может через неделю. Кому как повезет, но накроет каждого. – Я прикрыла глаза и максимально беспечно произнесла: – Приступайте. Пусть восторжествует справедливость.

Если они не купятся на этот банальный трюк, то мне хана…

На поляне воцарилась торжественная тишина, которую смели нарушать только веселый треск огненного круга да полночный филин, наблюдавший за нами из чащи леса.

Жители неведомой деревни, которых я якобы прокляла, сиротливо переминались с ноги на ногу, теребя в руках грозное оружие.

Монах, чьего имени я так и не узнала, дрожал всем своим пухлым телом, а факел в его руке ходил ходуном, так и норовя свалиться прямо на доски подо мной.

Стоило огромного труда не вопить, не звать полицию или кого-то еще и при этом делать вид, что все под контролем. Что я спокойна. И что меня вполне удовлетворит вариант, при котором после моего сожжения этих недотеп постигнет кара небесная.

Конечно, не удовлетворит! Я ж не ведьма! Проклинать не умею. Даже порчу захудаленькую навести не могу. И как только они поймут, что мои слова – сплошной фарс, мои мгновения на этом свете будут сочтены.

Страшно до одури.

А когда мне страшно, я начинаю импровизировать и ботать все, что в голову придет:

– Можно поживее, пожалуйста?! Меня заждались на той стороне. Кстати, обещаю, я встречу там каждого из вас. Благо ждать недолго. – И засмеялась.

Ведьмы ведь смеются? Мне кажется, да. Визгливо, с придурью и во весь голос.

Получилось колоритно. Сначала смех, потом кашель от дыма, больше похожий на воронье карканье.

– Ты лжешь! – прохрипел священнослужитель. – Она лжет!

Народ начал приходить в себя и взволнованно перешептываться.

Допустить, чтобы они снова принялись за свое, я не могла, потому снисходительно сказала:

– Да-да, конечно, вру. Утешайте себя. – А потом добавила: – Интересно, кто будет первым? У кого первого отнимутся ноги, а внутренности превратятся в кашу? Мне кажется, вон у того, бородатого.

Высокий мужик, стоявший ближе всего к огню, как-то съежился, осенил себя странным жестом и попятился, пытаясь спрятаться в толпе.

– А может, вон у той, с противным визгливым голосом?

Женщина в сером платье охнула и, прижав руку к сердцу, чуть не повалилась. Благо кто-то из соседей успел подхватить ее под локоть.

Кажется, ту неведомую ведьму, чье место я заняла, действительно боялись и принимали ее слова всерьез.

Пожалуй, это мой единственный козырь.

– Предлагаю сделку. Вы развязываете меня, отпускаете, а я подумаю, как быть с вашей проблемой.

– Это твоя проблема, – потрясая всеми своими подбородками, возмутился монах, – это ты сотворила!

Знать бы еще что…

– Не хочу показаться невежливой… но из-за чего весь сыр-бор, напомните, пожалуйста? А то я столько злодеяний творю каждый день, столько коварных планов строю, что уже запамятовала где и что…

По толпе пронесся рокот возмущенных голосов. В основном мужских.

– Ты лишила сил всех мужчин деревни!

– Да? А по-моему, они выглядят очень даже сильными.

– Стерва! – раздался истеричный женский вопль откуда-то с задних рядов. – От мужиков наших проку в постели больше нет, а она издевается! Что нам теперь с ними делать? Кормить просто так? Поить?! От них теперь толку никакого! Одни расходы.

– Ну почему же сразу никакого, – смущенно промямлил один из проклятых, – по хозяйству можем… дрова колоть… огород копать.

Опустив сконфуженные взгляды, деревенские мужики топтались на местах и что-то мямлили.

А ведьма-то хороша. Ой, хороша….

Вот это я понимаю – прокляла так прокляла. С душой к делу подошла, с выдумкой! С огоньком!

Кем бы она ни была – уважаю. И даже немного завидую. Мне бы такие способности в моем мире – я бы так оторвалась. У-ух… Сереженька бы до конца дней своих забыл о том, как пользоваться своим карандашом.

– Хотите вернуть все как было? Легко! – уверенно произнесла я. – Но…

– Но? – хором прогремело со всех сторон, после того как пауза неприлично затянулась.

– Но это будет непросто. Во-первых, потребуется много времени.

– Сколько? – тут же прилетел взволнованный вопрос от женской половины любителей поджигать ни в чем не повинных попаданок.

А в том, что я именно попаданка, сомнений не было.

Попала, в самую сердцевинку! Ну или сошла с ума и лежу где-нибудь в палате, сладко пуская пузыри после пары забористых уколов.

Попаданка интереснее.

– Я не знаю сколько, но долго. Может, полгода… может, год.

Учитывая, что в ведьминском мастерстве я была несведуща и проклятия снимать не умела, мне нужно было оставить себе место для маневра. А точнее – для побега.

Помочь этим бедолагам я вряд ли смогу, но и проткнутой вилами быть не хотелось.

– Нет, вы только послушайте ее! – кто-то снова возмутился. – Как проклинать наших мужиков, так минутное дело. А как восстанавливать, так год подавай. Давайте лучше сожжем ее – и дело с концом.

– А как же мужики? – всхлипнуло с другой стороны. – Что с ними делать?

Я скосила глаза, но ничего не смогла рассмотреть. Вокруг не только огонь полыхал, но висело марево едкого дыма. Жарко, как в аду!

– Ну что, что … менять придется…

Тут уж мужская половина этого дивного общества начала роптать.

– Что значит менять?

– То и значит. Старых выгонять, новых приводить. Не все ж вам на молодок слюной исходить, нам тоже нужно для здоровья и блеску глаз, – продолжала рассуждать одна не в меру деятельная мадам. – Что скажете, девочки?

– Я тебе выгоню. Я тебе сейчас так выгоню, – разъярился тот самый бородатый мужик, которого я уже успела испугать.

Так, надо прекращать этот балаган.

Пока они друг с другом препирались, огонь все ближе подкрадывался к моему помосту. Так ведь и поджариться можно.

– Можете не утруждаться заменой. Если я сгорю, то будут прокляты не только мужчины, но и все остальные. Так что не торопитесь, обсуждайте дальше.

Толпа еще немного побузила, потом кто-то более разумный, чем все остальные, не выдержал и заорал диким басом, перекрывая все остальные голоса:

– А ну-ка, заткнулись все! Живо! Дайте слово ведьме.

Лучше бы воды дали, вот честное слово.

– Что еще потребуется кроме времени? – спросил монах.

– Место, закрытое от посторонних глаз.

Чтобы никто не пыхтел в затылок и не задавал дурацких вопросов.

– У тебя есть дом в лесу – вот там и колдуй!

– Какой лес? Хотите, чтобы она сбежала? Отправим ее в заброшенное поместье на острове. Пусть там сидит!

– Точно. На остров ее!

– На остров! – злорадно зарокотала толпа, наводя на мысль, что вряд ли меня ждал райский островок с белыми песками, гамаком среди пальм и кокосовыми орехами.

– Что еще?

– Еще… – Я задумалась. – Еще хочу предупредить, что свое предсмертное проклятье не сниму. Оно будет гарантом моей безопасности. А то мало ли… найдутся доброжелатели.

– И все?

В голову больше ничего не приходило, поэтому я смиренно кивнула:

– И все.

Тогда монах обернулся к остальным:

– Ну что, дадим ведьме шанс?

Мнения разделились. Кто-то кричал «да», кто-то вопил «нет». Но большинство все-таки высказались за то, что меня надо освободить и запереть на острове до тех пор, пока не сниму проклятие.

– Значит, так тому и быть, – сказал монах и, вытащив из кармана складной нож, перерезал веревки, удерживавшие меня в плену.

Сколько времени я провела связанной и в лежачем положении – не знаю, но, судя по тому, как задеревенели все мышцы и какими угловатыми получались движения, много.

Я неуклюже сползла на землю, сделала первый шаг, пошатнулась на ватных ногах и, дабы не повалиться, была вынуждена ухватиться за шершавый помост, на котором до этого лежала.

Кстати, под ним оказалась весьма внушительная куча хвороста, и если бы монах сунул туда факел, то полыхала бы я ярко и задорно. Но недолго…

Удушливая жара и треск пламени становились все более навязчивыми. Мне очень хотелось покинуть огненный круг, и, судя по всему, не мне одной. Взмокший монах, сверкая потной лысиной и румяными щеками, тоже не был похож на любителя высоких температур.

– Выпускайте нас, – с явным облегчением скомандовал он.

После этих слов за пылающим периметром началась какая-то возня. Двое мужиков, кряхтя от натуги, притащили деревянную кадку, до краев наполненную водой, и выплеснули все ее содержимое в огонь.

Тут же раздались возмущенное шипение, шкворчание, и к небу взметнулся столб густого пара, смешанного с сизым дымом.

Монах первым вышел наружу и уже оттуда сердито гаркнул:

– Чего ждешь? Хочешь, чтобы проход закрылся? Воды больше нет!

Я кое-как выпрямилась и, слегка подволакивая напрочь отлежанную ногу, направилась к узкой «двери» в огненном круге. Когда перешагивала через дымящую полосу, на всякий случай подобрала подол.

Вдруг вспыхнет!

Я тут, можно сказать, жизнь заново начинаю. Обидно будет сгореть после того, как выторговала себе свободу и целый год времени.

Снаружи оказалось гораздо свежее.

А уж когда отошли на два десятка метров, так и вовсе почувствовались ночная влажная прохлада и тонкий аромат незнакомых цветов.

Однако насладиться красотой ночи мне не дали. Через мгновение я снова оказалась в центре «дружного коллектива».

Пусть огня не было, но жители деревни стояли вокруг меня, приготовив вилы на тот случай, если я вдруг начну ведьмячить и насылать на них гроздья новых проклятий.

Очень неприятные люди. Ну очень…

Как-то поласковее, что ли, надо быть. Поотзывчивее. Уверена: моя предшественница на самом деле была милейшим человеком…

Подумаешь, немного прокляла, с кем не бывает?

– Ты воплощение зла! – неугомонный монах уже продышался, вытер пот с лысинки и продолжил на меня наседать. – Проклятие нашей славной деревни! Наша кара…

Да-да, я уже поняла, вы очень любите меня. Прямо от всей души.

– Мы даем тебе это время. Но если попытаешься обмануть… перехитрить нас и сбежать… пеняй на себя.

В сопровождении вил и лопат, нацеленных на меня, угрозы звучали очень убедительно. У меня даже во рту пересохло.

– Не переживайте. Я свое слово сдержу.

Правда, не знаю как…

– А мы и не переживаем, – ухмыльнулась дородная барышня с алой косынкой на голове. Судя по голосу – та самая, которая предлагала старых мужиков сменить на новых. – Переживать нужно тебе, ведьма…

Позади послышалось какое-то движение. Только я начала оборачиваться, чтобы узнать, в чем дело, как мне на голову накинули жесткий, пахнущий прелым сеном мешок. Еще и завязки вокруг шеи затянули.

– Эй! – возмущенно завопила я. – Зачем?!

– Чтобы не сглазила, – раздался бас над самым ухом.

Не успела я порадоваться свободе, как мне снова связали руки и ноги. Потом бесцеремонно подвесили на палку, как тушу кабанчика, подстреленного на охоте, и куда-то потащили.

## Глава 2


Путь до места назначения оказался продолжительным и крайне некомфортным.

Сначала мы шли лесом. По каким-то диким и, судя по тому, как часто спотыкались и матерились мои носильщики, совершенно не приспособленным для прогулок тропам.

Каждый раз, когда кто-нибудь из них цеплялся за выступающий из земли корень или коварный камень, притаившийся в траве, меня перетряхивало, как мешок с мукой, а веревки пребольно врезались в запястья и щиколотки, заставляя шипеть от боли.

Еще у меня сползло платье. Длинный несуразный подол болтался по земле, оголив мои несчастные ляжки и делая их совершенно беззащитными перед крапивой, которая нет-нет да и прикладывалась жгучими листами, и полчищами озверевших комаров.

Меня то кусало, то жгло, то хлестало чем-то колючим.

Я и охала, и ахала, и пыталась повиснуть как-то поудобнее, но толку не было ровным счетом никакого – меня волокли как нечто в крайней степени бесполезное и совершенно не берегли.

– Поосторожнее можно? – завопила я, когда они эти изверги ломанулись через ельник. – Кожу с меня снять вздумали?

– Заткнись, ведьма!

Вот и весь разговор.

Потом был недолгий привал, во время которого жители деревни успели переругаться из-за того, кто дальше меня потащит.

– Я и сама могу, ноженьками, – я робко подала голос, но меня никто и слушать не стал. В итоге спустя несколько минут путешествие продолжилось и стало еще более неудобным, чем прежде.

Теперь меня несли кто-то высокий позади и кто-то низкий спереди. Голова болталась ниже попы, подол сползал еще сильнее, и казалось, что веревки перетрут многострадальные, порядком онемевшие запястья.

Я думала, что это мучение никогда не закончится, но внезапно шелест травы под ногами сменился шуршанием гравия. Шаги несущих стали ровнее и увереннее, и меня уже не так отчаянно болтало из стороны в сторону.

Кажется, мы пришли в деревню: рядом скрипнула калитка, а откуда-то слева донеслось сонное мычание скотины.

Я очень надеялась, что на этом месте они остановятся, чтобы отдохнуть, и дадут мне просто полежать на земельке и подышать без мешка на голове.

Как бы не так!

С палки меня сняли, на земельку весьма неласково положили, а вот снимать путы и мешок не стали.

Крутясь, как гусеница, я только пыталась улечься поудобнее, чтобы камень в бок не упирался, как послышались перестук копыт и тяжелые шаги.

Это ведь не за мной?

Оказалось, что за мной.

Меня бесцеремонно подхватило под руки и закинуло поперек седла, а позади кто-то сел. Кто-то большой, потный и с вонючими сапогами.

– Пошла! – громыхнул мужской голос.

Меня снова затрясло и заболтало вниз головой. В этот раз было еще хуже, потому что передняя лука упиралась мне в живот и от этого на каждом подскоке перехватывало дыхание.

К счастью, скачки прекратились так быстро, что меня даже не успело укачать.

Но на этом мучения не закончились.

Я снова почувствовала чужие руки на своем теле. Меня схватили за талию и выдернули из седла, но не для того, чтобы поставить на землю. Нет!

Вместо этого закинули на плечо и понесли дальше.

Я уже порядком притомилась от столь долгой и бесцеремонной транспортировки, но даже не пыталась возражать или брыкаться. Все равно без толку, так что нечего силы тратить.

В общем, шли мы, шли…

Вернее, кто-то шел размашистым шагом, а я болталась у него на плече и жалобно шмыгала носом. Сейчас бы домой, на диванчик, к телевизору…

Надеть любимый шелковый халатик, приготовить кофе с кардамоном и шарлотку с шариком ванильного мороженого. М-м-м…

Аж слюнки потекли.

Когда ела ведьма, в тело которой я угодила, – неизвестно, но, судя по тому, как нещадно бурлило в намятом животе, давно. К сожалению, в этом путешествии питание было не предусмотрено.

Спустя некоторое время обстановка сменилась. Если сначала что-то шелестело, то теперь начало хлюпать.

Кажется, мы вышли к реке…

В правдивости своих предположений я убедилась, когда меня стряхнули с плеча на деревянные доски, насквозь пропитанные запахом рыбы. Лодка, а это была именно она, всколыхнулась и плавно закачалась на волнах.

Оставалось надеяться, что это финальный этап поездки.

– Ну-ка, подвинься. Развалилась тут!

Утлое суденышко дернулось вперед, отщепляясь от берега, а потом опасно накренилось на один бок – это мой конвоир забрался внутрь, нагло плеснув с сапог прямо на меня.

Слева, как в песне, скрипнула уключина, еще один толчок веслом от дна, и мы поплыли.

Пока мужик греб, я прислушивалась к многоголосому хору лягушек, плеску воды и крикам неведомых птиц, гадая о том, как скоро все это прекратится.

Пора бы уж…

И все же грубый голос застал меня врасплох:

– Приехали, ведьма!

Я с трудом выдохнула:

– Наконец-то. – Сил не хватило даже на сарказм, поэтому получилось сипло и жалко, совсем по-мышиному.

Неужели меня сейчас развяжут и отпустят? Даже не верилось…

Но и тут не обошлось без злоключений.

Сначала мне освободили ноги и, пока я шевелила затекшими конечностями, морщась от болезненных иголочек, скачущих по коже, перепилили веревку на запястьях, а дальше вместо того, чтобы избавить бедную, несчастную девушку от вонючего мешка, просто взяли и выкинули за борт.

Не успела я и охнуть, как ушла с головой под воду.

К счастью, оказалось мелко. Расползаясь на ослабевших ногах, я с хрипом вынырнула на поверхность и закашлялась. Гадкий мешок промок – вода заливала мне глаза, попадала в нос, в рот, оставляя на языке привкус речной тины.

Полыхая от возмущения, я нащупала завязки на мешке и принялась бестолково дергать и тянуть. Наконец узел поддался. Я содрала с головы вонючую мешковину и жадно вдохнула.

Ура! Воздух!

Откинув в сторону ненавистную тряпку, я обернулась туда, где раздавались мерные всплески воды. Мой конвоир успел отплыть на порядочное расстояние и явно не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что выкинул меня за борт.

– Сволочь, – проорала я ему вслед и снова закашлялась.

А мужик даже не обернулся и продолжал грести, торопливо работая веслами.

Наверное, боялся, что сглажу.

Сглаживать и проклинать, к превеликому своему огорчению, я не умела, зато попугать могла от души!

– Я запомнила тебя! – проорала ему вслед. – Слышишь? Запомнила! Так что готовься! Мстя будет ужасной!

Мужик ведьминой мсти явно испугался, потому как веслами начал работать в два раза быстрее и вскоре скрылся в ночном тумане, окутывающем реку.

Я же осталась одна в темной воде, ловившей блеклые отблески луны. Злая, голодная, одинокая и совершенно не представляющая, что делать дальше. Возле острова, на котором предстояло провести год в поисках способа снять заклинание моей предшественницы.

– Сволочи! – заорала в темноту, выплескивая праведное негодование. – Никакая я не ведьма, чтоб вас всех! Я вообще не местная! Я домой хочу! Я есть хочу! У меня хомячок дома некормленый!

Мне никто не ответил. Только лягушки сначала удивленно замолкли, а потом принялись квакать с удвоенным энтузиазмом, возмущенные тем, что кто-то на реке смел вопить громче, чем они.

Орала я долго, надрывно, заковыристо и от всей души и спустя десять минут ожидаемо охрипла. Закашлялась, засипела, напоследок проскрипела что-то невразумительное и уныло поплелась к берегу.

В общем, ори не ори, а толку никакого.

Я в изгнании. В ссылке! И никто не придет бедной мне на помощь. Придется как-то самой справляться.

Вот только как?!

Я бы не сказала, что у меня были какие-то навыки выживания в экстремальных ситуациях и опыт полевой жизни. Увы! Все мои познания ограничивались просмотром парочки сериалов про выживших да картинками в детских книгах.

Нет, я точно знала, что если одной сухой деревяшкой поелозить по другой сухой деревяшке, то должен появиться огонь. Это в теории. Как оно будет на практике – непонятно. Да и будет ли вообще!

Выбравшись на песчаный берег, я осмотрелась. Направо – ничего не видно. Налево – ничего не видно. Прямо – тоже.

Темно, как в…

С тяжким вздохом поплелась куда-то, но вскоре добралась до кустов, плотной стеной вставших у меня на пути.

Дотронулась до ветки и тут же отдернула руку, потому что обо что-то укололась. А еще мне показалось, что где-то в глубине раздавался невнятный шорох. То ли листья на ветру шуршали, то ли кто-то полз.

К ползучим гадам отношение у меня было предвзятое и крайне настороженное, поэтому я аккуратно отступила на шажок, до рези в ушах прислушиваясь к ночной тишине, потом еще на шажок.

Так и вернулась на берег, разумно решив, что ночью по незнакомому острову лучше не бродить.

Как там говорят? Утро вечера мудренее? Значит, будем ждать, когда рассветет и хоть что-то можно будет рассмотреть, а не продвигаться вперед на ощупь.

Пытаясь хоть как-то обустроиться, я разгребла песок, сделав для себя углубление и спинку. Села, поелозила маленько, чтобы стало поудобнее. Руки на груди сложила и принялась ждать рассвета.

Спать сначала не хотелось, но долгий путь, проделанный в весьма неприглядных условиях, заметно подточил мои силы. Усталость подкралась незаметно, накрыла теплой волной, убаюкала…

В общем, заснула я. И снилась мне та самая баня, в которой мы с девочками отдыхали. Березовые веники, бассейн и парная. Смех, задушевные разговоры и желание отомстить неверному Сереженьке…

И так мне хотелось остаться там. Так я надеялась, что сном окажется другой мир с его ведьмами и проклятиями, что даже разревелась во сне.

Хоть бы, хоть бы…

## Глава 3


Увы…

Утро меня настигло на том же самом месте – на песчаном берегу незнакомой реки.

Я лежала на боку, свернувшись калачиком, и первое, что увидела, когда открыла глаза, – это чайку, подозрительно присматривавшуюся к моему носу. Как будто думала: клюнуть или нет?

– Кыш, – вяло взмахнув рукой, я отогнала нахалку и села.

Песок – это не перина, поэтому у меня ныло все! Еще и на зубах скрипело, да и на физиономию налипло. Платье, которое я побоялась снимать на ночь – на тот случай, если придется резко вскакивать и куда-то бежать, – так до конца не просохло. Зато местами заскорузло и набрало на себя столько песка, что стало весить на несколько килограммов больше.

Я поплевала, потом ладонью провела по губам, пытаясь избавиться от песчинок, – в результате их стало еще больше и заскрипело еще сильней.

– Ну ё-мое…

Я со стоном перекатилась на четвереньки и поползла к воде. Сил не было, в голове стучало, везде чесалось, есть хотелось неимоверно…

Вообще не то утро, о котором можно мечтать.

Вода в реке была студеная и сладкая. Хоть в этом мне повезло. Я хорошенько умылась, прополоскала рот, попила и, заметно приободрившись, поднялась на ноги.

Лежать – хорошо, хрустеть песком и грустить – тоже, но от этого проблемы не испарятся.

А проблем этих у меня выше крыши. Кто я, где, что это за остров? Может, он вообще десять метров в поперечнике и на нем ничего нет, кроме песка, трех кустов и комаров. И делать тут совершенно нечего.

Где-то вдалеке, метрах в двухстах от меня, за поблескивающей на утреннем солнце лентой реки маячил другой берег.

Я не суперпловец, но такое расстояние преодолею.

Поставив в голове галочку, что вариант побега вплавь со счетов скидывать не стоит, я, наконец, обернулась и посмотрела на то, что было за спиной. На сам остров.

Впереди кусты, за ними кусты, еще дальше – по-моему, тоже кусты. Много кустов. И только где-то совсем вдали мелькало что-то непонятное. Как будто среди зелени кокетливо выглядывала серая черепичная крыша.

Если есть крыша, значит, должны быть и стены, на которых она держится. Логично? Логично! К стенам обычно прилагаются фундамент и все остальное.

Так что, возможно, я и зря провела эту ночь на открытом воздухе. Но откуда же я знала, что тут есть где укрыться? В темноте же не видно ничего! Да еще и страшно: вдруг провалюсь в какую-нибудь яму или наступлю на змею…

Мысль, что на острове был дом, неимоверно радовала. Возможно, в нем есть настоящая кровать, на которой можно нормально выспаться, а не быть кормушкой для комаров. Ванная! Кухня, на которой найдется что-то горячее, съестное и очень вкусное!

Возможно, хозяева будут так добры, что не только предоставят крышу над головой и пропитание, но и пожертвуют что-то из вещей, чтобы было во что переодеться, пока стираю и сушу свое единственное платье.

Еще раз попив, я отправилась к вожделенному жилищу – знакомиться с властелинами острова.

Первую полосу препятствий в виде незнакомых кустов, усыпанных мелкими, но очень злыми колючками, я успешно преодолела, спрятав руки в рукава и прикрывая лицо от веток.

Дальше стало попроще. Колючки исчезли, и на их место пришла вполне себе даже привычная ива. Я пробралась через нее легко и без проблем и очутилась на хорошо притоптанной тропинке.

Настроение стало еще лучше. Если есть тропка – значит, есть и те, кто по этой тропке ходят.

По обе стороны дорожки задорно топорщился высокий ивняк, образуя зеленый коридор, по которому я и добралась до открытого места.

Это было поле…

Хотя нет, не поле…

Это были виноградники!

Ровными рядами кусты уходили от того места, где я стояла, до видневшегося на пригорке каменного дома с двумя невысокими башенками по краям. Их-то я и заприметила с берега.

Летящей походкой я направилась к дому, предвкушая знакомство и завтрак, но с каждым шагом становилось все очевиднее, что что-то здесь не так.

Кусты винограда выглядели необихоженными. Некоторые из них были привязаны к деревянным рамкам полуистлевшими серыми веревками. Часть завязок сгнила, и те кусты, которые остались без подвязки, либо заваливались на землю, либо, каким-то чудом уцепившись усиками за старые жерди, карабкались наверх.

Кое-где соседние растения срастались, образуя лохматые шапки, а местами смачными гроздьями висели прожорливые гусеницы, тля и какие-то жуки истошно-красного цвета.

Между виноградных рядов земля была совсем сухая, поэтому даже сорняки с трудом пробивались через заскорузлую корку.

Я, конечно, не огородник, но, по-моему, так быть не должно. Вряд ли можно рассчитывать на хороший урожай, если растения находятся в таком плачевном состоянии.

Хозяевам, конечно, виднее, но на их месте я бы уделяла больше внимания и ухода своим владениям, если они хотят получить хотя бы ведро ягод.

Ягоды, кстати, были. То тут, то там сквозь насыщенную зелень застенчиво проглядывали светлые грозди: зеленые, розовые, желтоватые.

При взгляде на них у меня еще сильнее заурчало в животе, но я сдержалась, опасаясь, что хозяевам не понравится, если я с ходу начну самовольничать и набивать рот. Уверена, тут живут самые радушные люди на свете, которые сами предложат и ягоды, и все остальное.

Однако чем ближе становился дом, тем сильнее сосало под ложечкой от дурных предчувствий.

Некоторые окна были наглухо закрыты, и стекла в них были настолько пыльными, что ни единого солнечного блика на их поверхности не отражалось. Другие окна, наоборот, были распахнуты и наблюдали за моим приближением черными устрашающими провалами. В одном из них сиротливо моталась полосатая сине-красная штора.

Миновав виноградник, я очутилась на заросшем дворе.

В одной стороне валялась ржавая борона, в другой штабель грубых досок, накрытых рваным брезентом. У самой стены под водостоком стояла деревянная, потемневшая и позеленевшая по стыкам бочка, перетянутая ржавыми скобами.

Зачем-то заглянув внутрь, я обнаружила немного коричневой воды на самом дне, в которой бодро накручивали хвостами личинки комаров.

Кругом запустение…

– Есть кто дома? – с осторожностью позвала я, и мой голос прозвучал совершенно неуместно в девственной тишине острова. – Хозяева! Ау!

В ответ ни звука. Только едва слышный свист ветра в раскрытых окнах да шелест выгоревшей занавески.

Преисполненная самых дурных предчувствий, я ступила на крыльцо. Взялась за ручку, но остановилась.

Может, они на рыбалке? Или уехали в деревню за едой, а я сейчас без спроса вломлюсь в их жилище. Неприлично вроде как. Ругаться будут или еще хуже – примут за воришку да хворостиной по одному месту надают.

В этот момент из ближайшего ко мне окна неспешно выполз уж. Замер на мгновение, пробуя воздух языком, потом свесился с подоконника и, проворно скользнув по стене, исчез в траве.

Кхм, ну раз ужу можно, то и мне, наверное, тоже…

Я взялась за ручку и потянула.

Сначала дверь не поддалась, и мне даже показалось, что здесь все-таки заперто. Но потом раздался чудовищный скрип, от которого из ближайших кустов с возмущенным чириканьем вылетела стайка ярко-желтых пичуг, и тяжелая створка немного приоткрылась.

– Здравствуйте! – позвала я в образовавшуюся щель. – Гостей ждали?

Размечталась. Никто меня здесь не ждал.

Дом был полностью и безнадежно заброшен.

Осознав, что осторожничать ни к чему, да и не перед кем, я дернула дверь со всей дурацкой мочи.

Снова раздался жуткий скрип, от которого зубы свело и вдоль хребта поскакали мурашки. Зато щель значительно увеличилась, и на меня несмотря на то, что в доме были открыты окна, пахнуло затхлостью и запахом застаревшей пыли.

Выждав с минуту, я аккуратно заглянула внутрь.

Обстановка в доме была соответствующей – пусто, серо, пыльно.

Сразу от порога начиналась кухня-гостиная. По одной стене висели перекосившиеся ящички с провисшими дверцами, у окна большой круглый стол и пяток стульев по периметру.

У другой стены внушительный деревянный шкаф, который, несмотря на старость и запущение, выглядел добротно и даже как-то грозно. В углу комод, а рядом с ним маленький диванчик. Когда-то он был светлым, но сейчас обивка посерела, пожелтела, протерлась так, что орнамент было не разобрать. Кажется, это были фиолетовые виноградинки на светлом фоне.

По углам махрилась бахрома паутины. Где-то свежей – с жужжащими мухами, тщетно пытающимися вырваться из западни, а где-то нахватавшей пыли и превратившейся в тонкие длинные лохмотья.

В шкафчиках тоже была пыль. Только она, собственно говоря, там и была… если не считать россыпи мышиного горошка.

На давно остывшем очаге стояли почерневшие от копоти и времени кастрюли, пара чугунных сковород с деревянными ручками и чайник.

Стараясь ни к чему не прикасаться, я прошлась по комнате, скрипя старыми грязными половицами, выглянула в окно, выходящее на противоположную сторону. Там густой стеной стояла сначала крапива, потом вездесущие кусты.

– М-да… – протянула я, возвращаясь в центр комнаты. – Поела, называется.

Грезы о вкусном завтраке накрылись медным тазом. Как и надежды на горячую ванну и мягкую постель. Я еще не была в остальных комнатах, но, судя по увиденному на кухне, вряд ли стоило ожидать в других помещениях чего-то иного.

Дом пустовал. Причем давно. Как и весь этот проклятый остров, на котором мне не посчастливилось оказаться.

Чтобы избежать неприятных сюрпризов в дальнейшем и убедиться, что никого тут, кроме меня, нет, я все-таки обошла весь дом. В результате нашла еще две комнаты, когда-то служившие спальнями. Возможно, они были даже уютными, но сейчас обои лоскутами свисали со стен, потолок почернел, а мебель превратилась в хлам. Днища кроватей провалились и таращились в разные стороны острыми щепками и пружинами, матрасы пахли сыростью, а когда я выдвинула один из ящиков комода – оттуда бойко вылетела бледная моль.

В одной из башенок все было завалено, и я не смогла ничего рассмотреть. Зато во второй сохранилась узенькая скрипучая лестница, винтом уходящая наверх. Я поднялась по ней, рискуя нахватать заноз, задеть макушкой торчащие перекрытия или провалиться на гнилых досках, и обнаружила небольшой кабинет с овальным столом у окна, шкафами, в которых за треснутыми стеклянными дверцами пылились ветхие, покрытые плесенью книги.

Даже не верилось, что в этом опустевшем доме кто-то когда-то читал.

Из узкого, словно бойница, окошка открывался удручающий вид на запущенные виноградники, и где-то вдалеке поверх зелени узкой полоской маячила река.

Делать тут было совершенно нечего, поэтому я снова спустилась на первый этаж и заглянула за последнюю из закрытых дверей.

Судя по стеллажам – это была кладовка. Наверное, тут когда-то что-то хранилось. Возможно, на полках лежали деликатесы, но сейчас царила торжественная пыльная пустота, если не считать мышеловку и истлевшими остатками, вернее, останками чего-то лохматого.

Полнейшее запустение!

На что рассчитывали жители деревни, ссылая в такие условия несчастную ведьму? Что она тут сильнее проникнется их положением и будет день и ночь колдовать над снятием проклятия? Без еды, воды, элементарных удобств? Питаясь крапивой, кислым виноградом и жареными гусеницами?

Этого они хотели? Наивные! Я в такой дыре точно не останусь. Ни на год, ни даже на день! Черта с два! Сейчас только совершу налет на виноградные кусты, наемся до отвала, пока есть возможность, и сразу на выход. Плавать я умею, до другого берега догребу, и все, поминай как звали!

Пусть сами торчат на этом острове да со своими проклятиями разбираются. Я вообще тут ни при чем и никакого отношения к ведьминым проказам не имею! У меня нет времени на всякую ерунду! Мне надо свою жизнь в этом мире обустраивать!

План был такой себе, но за неимением лучшего я приступила к его немедленному выполнению.

Решительным шагом выскочила из затхлого дома и направилась к ближайшим кустам винограда.

На первом из них ягод не обнаружилось, зато, лениво колыхая раскормленными телесами, ползали здоровенные, с палец толщиной, гусеницы!

– Фу, гадость. – Меня аж передернуло.

Щелчком скинув одну из них на землю, я устремилась к следующему кусту.

На нем тоже все было плохо. Хищный вьюн обвивал измученное растение, забирая у него остатки сил и питательных веществ. Пожухлые виноградные листья терялись среди маленьких, зло топорщащихся листочков.

По-хорошему, ободрать бы все это, дать кусту свободно вдохнуть – глядишь, и оклемался бы.

Только времени на это у меня не было. И вообще, все эти вредители – не моя забота. Кому все это богатство принадлежит, тот пусть этим и занимается. Ах, нет таких? Что ж, увы и ах…

На следующем кусте мне, наконец, повезло: я нашла гроздь светло-зелёных ягод. Верхние были кисловатые, а нижние вообще в рот не вопрешь. Поэтому я склевала несколько ягод и пошла дальше.

С мелким золотистым виноградом чуть лучше: косточек в нем не было, зато сладости больше. Его я съела несколько горстей, прежде чем перешла дальше к розовому.

Он оказался каким-то пресным и самым безвкусным из того, что я уже успела попробовать, – как будто траву жуешь. Поэтому возле него я тоже задерживаться не стала и перешла к фиолетовому.

Вот он был хорош, хотя тоже еще не до конца вызрел.

Ему еще недельку-другую, чтобы сока и сладости набрался, – и вообще цены не будет.

В общем, переходила я от куста к кусту, ела, причмокивала, пробуя разные сорта ягод. Заляпалась вся сладким соком и даже немножко повеселела на сытый желудок.

А потом…

Потом в доме что-то громко и очень пугающе бамкнуло, и из открытых окон повалил серый густой дым.

## Глава 4


Я с трудом проглотила виноград, который уже успела натолкать в рот, и направилась к дому.

Это, наверное, дверца у шкафчика отвалилась, или окончательно сдалась подгнившая ножка у кровати, или лестница в башенке рассыпалась.

Да мало ли что могло грохнуть в этом сарае! Стены не обвалились – и ладно!

Однако чем ближе я подходила к крыльцу, тем отчетливее раздавались звуки изнутри. Можно было бы подумать, что это старая штукатурка досыпается, или половицы трещат, или что-то еще, вот только вряд ли старая мебель и разруха умели материться.

Да-да. Из дома доносилась самая настоящая ругань. Вполголоса, почти шепотом, но от этого не менее колоритная:

– Куда опять занесло эту…

Дальше что-то неразборчивое на местном диалекте. Я таких слов отродясь не слышала, но что-то подсказывало, что вряд ли это были похвала и одобрение.

– Когда все это закончится… почему я должна, как дворняжка, бегать за ней и прислуживать…

Кто кому не хотел прислуживать, я не знала, но очень надеялась, что этот неведомый кто-то подскажет, как выбраться с острова. Винограда я уже наелась, сил набралась, пора двигаться дальше.

Тот факт, что кроме меня здесь был кто-то живой, крайне порадовал, я даже воспряла духом, но почему-то, поднимаясь на крыльцо, прихватила с собой ржавую лопату, до этого уныло подпиравшую облезшую стену. Просто так, на всякий случай.

Тихо поднявшись по ступеням, я заглянула внутрь:

– Здравствуйте!

В кухне никого не оказалось, и я прошла дальше по короткому коридору к захламленным спальням. Из одной из них как раз ворчание и доносилось.

– Доброе утро? – спросила я, как будто и правда желала узнать у неведомого товарища, а доброе ли оно. И, отрывисто постучав по косяку, шагнула в комнату.

Беспорядка там стало еще больше.

Кровать, и до этого выглядевшая так, словно кто-то порубил ее топором, теперь и вовсе превратилась в гору щепок, тряпья, прелых внутренностей матраца.

И под всем этим добром что-то шевелилось. При моем появлении оно замолкло.

– Здравствуйте? – повторила я и в ответ получила ворчливое:

– Да здравствуйте, здравствуйте!

Куча опять пришла в движение. Сначала отвалился один кусок, потом второй, потом третий. Затем доска, лежавшая впереди, отлетела в сторону, как будто ее кто-то толкнул лапой.

Да-да! Коричневой такой, когтистой лапой, покрытой чешуей.

Дальше больше!

Следом за лапой появилось что-то кожистое, с коготками на сгибе. Очень похожее на крыло летучей мыши.

Потом еще больше чешуи, ворчания, и, наконец, между тряпок высунулась морда. С рогами, с зубами, с большими янтарными глазами.

Взгляд этих глаз тут же остановился на мне, и зрачок из продолговатого стал хищно узким.

«Дракон», – отрешенно подумала я.

«Еда», – наверное, подумал дракон, мазнув узким языком по чешуйчатым плотным губам, и попытался вылезти из кучи.

Быть едой я никоим образом не собиралась, поэтому швырнула в него лопату и, пока чудовище материлось и барахталось, придавленное моим снарядом, бросилась бежать.

Все! С меня хватит! И острова, и руин, и его обитателей! Я домой хочу!

Появление дракона проняло меня больше, чем возможность быть сожженной на костре, поэтому я пронеслась через ряды виноградника, с размаху слетела в ивняк, потом так же бодро продралась через колючие заросли и оказалась на уже знакомом берегу.

Темная гладь воды простиралась на сотню метров вперед, и где-то вдалеке маячила спасительная зелень противоположной стороны. Доплыву!

Подумаешь, река! Разве она сравнится с зубастым чудовищем, мечтающим полакомиться моей несчастной тушкой?

Я ринулась в воду, но успела зайти по колено, когда позади раздалось скучающее:

– На твоем месте я бы этого не делала.

Дракон меня настиг и готовился сожрать!

С диким воплем я бросилась вперед, неуклюже рассекая толщу воды, поднимая бестолковые волны и фонтаны брызг. Через пяток метров не удержалась и рухнула плашмя, опустившись чуть ли не до самого дна, вынырнула с надрывным кашлем и поспешила дальше.

Я так просто не сдамся! Уплыву! И никакой дракон до меня не доберется!

Быстрыми гребками я рассекала воду, все дальше и дальше уплывая от берега, а потом… Потом меня как-то странно подкинуло на волне.

Как будто рядом проплыл кто-то большой.

Я остановилась. Повисла на одном месте, еле двигая конечностями, и посмотрела по сторонам.

Это ведь просто ветер? Или какое-то подводное течение? А никак не…

Снова качнуло. В этот раз по ногам отчетливо прошло ощущение чужого присутствия. Не коснулось, но обдало предвкушением.

Не похоже на течение. Совсем не похоже. А вот на большую рыбу очень даже.

На очень большую.

Настолько большую, что она вполне может захотеть попробовать откусить от меня кусочек… или зажевать всю целиком.

Хотя, может, это кто-то безобидный и совершенно беззубый? Просто хочет поиграть?

Как бы в насмешку над моими мыслями метрах в двадцати от меня из воды гордо поднялся треугольный плавник, очень уж похожий на акулий, и гордо продефилировал слева направо, оставляя за собой расходящийся пенный след.

А потом я посмотрела дальше и увидела, что таких плавников впереди не один, не два, а десятка полтора. И все они патрулировали переправу на другой берег. А самый ближайший, сделав полукруг, направился ко мне.

– Ну на фиг! – выдохнула я и со всей дури припустила обратно.

Дракон один, а этих тварей много! И одна из них точно вознамерилась мной перекусить!

Проскользила так близко, что сквозь темную воду я мельком увидела бурую махину и черные глаза.

Мамочки мои, что ж я так далеко-то от берега уплыла!

Позади всплеск. Бросив взгляд через плечо, я снова увидела плавник, и в этот раз он быстро и целенаправленно двигался в мою сторону.

Ну все. Вот теперь точно хана…

Меня спасло длинное бестолковое платье. Подводное чудище ухватило за подол, не зацепив меня саму, дернуло так, что я с головой ушла под воду, и отплыло в сторону.

Я дальше.

Быстрее, быстрее.

Позади снова всплеск, но под ногами уже тина и песок. Помогая себе руками, я полубежала, полуплыла и вывалилась на мелководье до того, как зубастый монстр снова меня настиг.

Страх гнал вперед, и только когда воды оказалось меньше, чем до середины икр, я обессиленно повалилась на колени. И то не остановилась, а поползла дальше.

Выбралась на берег и рухнула, разметав руки по сторонам и уставившись осоловевшим взглядом в небо.

Поплавала, называется…

– Я же говорила, что не надо этого делать, – раздалось слева от меня.

С трудом повернув голову, я увидела дракона, сидевшего на расстоянии вытянутой руки и по-кошачьи обвившего хвост вокруг лап.

Кстати, размером оно тоже было с крупную кошку, хотя при первой встрече в доме показалось просто огромным. Точно у страха глаза велики.

– Ты кто? – просипела я, с трудом приподнимаясь на локте.

На зубах уже привычно скрипел песок, сырые волосы прилипли к лицу, но это все такие мелочи по сравнению с драконом, расположившимся в опасной близости от меня. Пусть росточком не вышел, но, если вдруг полыхнет огнем, от меня что-то останется?

– А ты? – спросил он, наклонив голову набок и рассматривая меня так, словно это я была чудищем, а не он.

– Ведьма… так что смотри у меня…

– Какая же ты ведьма? – оно хмыкнуло и подошло ближе, вызывая желание убежать. И я бы непременно побежала, если бы после заплыва осталось хоть немного сил. – Асселина вот была ведьмой, а ты так, финтифлюшка залетная.

Это было неприятно, но кто я такая, чтобы спорить с драконом. Финтифлюшка – значит, финтифлюшка.

– А ты дракон?

– Дракон? – искреннее удивление, а затем скрипучий смех. – Я, конечно, польщена, но, к сожалению, нет.

Девочка, значит…

– Да как нет-то? Чешуя есть, крылья есть.

– Ты просто не видела настоящих драконов. Поверь, их ни с кем не спутаешь. А я всего лишь дракса. Маленькая и безобидная… если не злить. И если бы ты была ведьмой, то прекрасно это знала бы… Как и то, что я твой фамильяр.

– Мой что?

– Фамильяр. Бусерта Камариз Пьентерра из клана Серхван Брайт Юмени.

Я бы не повторила это даже под страхом смерти, поэтому сказала:

– Могу я звать тебя просто Бусей?

– Ты можешь звать меня как угодно… Чем, в принципе, и занималась с самого первого дня.

Мне показалось или в ее голосе проскочила плохо скрываемая обида?

– Я никак тебя не называла. Я тебя вообще первый раз в жизни сегодня увидела, – прокряхтела я, принимая сидячее положение, – я не местная.

Какой смысл врать, если она видела меня насквозь.

– Попаданка, что ли? – спросила моя новая знакомая таким тоном, как будто в этом не было ничего странного.

– Она самая, – печально шмыгнув носом, я смахнула с лица сырые волосы, – пошла в баню с подружками, а оказалась среди толпы фанатиков, порывающихся меня сжечь. А я ведь ничего плохого им не делала!

Пожаловалась – и даже как-то легче на душе стало. Потому что как бы я ни храбрилась, как бы ни делала вид, что все хорошо и со всем справлюсь, но попасть в другой мир – это не шутки.

– Зато Асселина очень даже делала, – сказала дракса, меланхолично рассматривая свою когтистую лапку.

– И чего она натворила?

– Тебе и правда интересно? – как будто удивилась она.

– Ты даже не представляешь насколько.

Мне было жуть как любопытно, чем же так отличилась моя предшественница, если я вместо нее оказалась на костре.

Убедившись, что я и правда внимательно слушаю, Буся подвинулась ближе и с видом заправской сплетницы принялась рассказывать:

– Все началось с Марриса – сына кузнеца. Красавенный, здоровенный, косая сажень в плечах… Все деревенские девки по нему сохли, а он вдруг взял и к ведьме прикипел. Захаживал то с цветами, то с гостинцами. Перед глазами все крутился. Асселине он понравился, поэтому пустила его в свой дом и свою постель. А потом выяснилось, что он одновременно и с ней шашни крутил, и сватался к дочери старосты, а хозяйка была нужна ему только для того, чтобы перед друзьями хвастаться. Мол, смотрите, какой я отважный, с ведьмой не побоялся спутаться.

– Вот козел! – я сокрушенно покачала головой.

Мир другой, а парнокопытные все те же.

– Ох и осерчала она тогда… Весь дом разнесла в пух и прах, всех птиц в округе разогнала, целую просеку огнем выжгла. А потом взяла и наложила проклятие, чтобы этот гад больше никогда и ни с кем не смог… ну сама знаешь что… – Она выразительно пошевелила гребенчатыми бровями и, дождавшись моего понимающего кивка, продолжила: – Только в ярости переусердствовала немного и всю деревню зацепила. Они как поняли в чем дело, Марриса чуть на первой попавшейся жерди не вздернули. Где это видано, чтобы из-за одного дурака столько людей страдало?

– Согласна. – Позабыв о том, что передо мной вроде как чудище, я подвинулась ближе и поторопила: – И что дальше?

– Дальше они пытались мирным путем договориться с Асселиной. Отправились с подарками, чтобы задобрить, но злая ведьма – это глухая ведьма. Она их не услышала и убирать ничего не собиралась. Вот жители и осерчали. Подкараулили ее в базарный день, оглушили, ну и на костер потащили. А там уже ты ей на смену пришла. Магии в тебе не чувствую, но язык у тебя точно подвешен лучше, чем у Асселины, раз смогла уболтать местных, чтобы не жгли, а сюда тебя отправили. Как хоть зовут-то тебя?

– Ася.

– Созвучно, – Буся кивнула, будто это было в порядке вещей, я же ничего не понимала, поэтому спросила:

– Это имеет какое-то значение?

– Конечно. На имени много завязано. Чем ближе звучание, тем сильнее связь. Поэтому настоящие имена лучше кому попало не сообщать.

– Ты ведь не кто попало? – подозрительно уточнила я. – Не сдашь меня?

– Да как же я тебя сдам, если я твой фамильяр.

– Ты фамильяр Асселины, не мой.

– Какая мне разница, кто внутри. У меня связь по крови. Так что хоть прежняя хозяйка в этом теле будет сидеть, хоть ты, я связана клятвой и никуда не денусь.

– Интересно, где сама Асселина, если я тут?

– Кто ж ее знает? Может, твое место заняла, может куда-то перенеслась, а может, от страха померла, освободив место для тебя. Мы этого никогда не узнаем, – она философски развела лапками.

– Тебе, наверное, неприятно, что ее место занял кто-то другой?

– Ну как сказать… – хмыкнуло маленькое чудовище. – Если честно, я была бы не против, если бы ее сожгли. Стерва редкостная была. Ко мне относилась как к рабыне, без уважения. Дай, подай, заткнись, не мешай. Я-то, когда шла к ней на службу, думала, что все иначе будет, но ведьмой она оказалась скверной, и человеком тоже. Так что не было между нами духовной связи, не любили мы друг друга.

– Грустная история.

– Обычная. С ведьмами редко кто может общий язык найти. Злопамятные они и на характер дурные. Из-за дара на других свысока смотрят. Ведьмы, одним словом.

– А я бы не отказалась от щепотки дара. – Я вдруг вспомнила, с чего началась моя история в этом мире, и приуныла. – Если я не придумаю, как снять заклятие, наложенное Асселиной, то за мной приедут деревенские. Не сожгут, так утопят точно, скормят милым речным рыбкам, и дело с концом. Если я, конечно, раньше не помру от голода и холода в этих руинах.

Буся посмотрела снисходительно и как будто насмешливо:

– Сразу видно, что неместная. Очевидных вещей не замечаешь.

– Каких таких вещей? – не поняла я.

Дракса очень по-девочкиному закатила глаза и сказала:

– Дом тут отзывчивый, ему просто помощь нужна.

Что за помощь нужна дому, я понятия не имела. Штукатурить, шпаклевать? Перебирать пол? Менять несущие балки и перекрывать крышу? Боюсь, что для этого у меня силешек не хватит.

– Максимум, что я могу сделать, – это хорошенько убраться, чтобы следующую ночь провести не в пыли.

– Мудрое решение, – согласилась Буся, – предлагаю именно этим и заняться. Тем более скоро начнется дождь.

И, как будто в подтверждение ее слов, небо неожиданно заволокло тяжелыми серыми облаками, и по водной глади реки принялись барабанить первые крупные капли.

Я хоть и промокла во время купания, но мочиться еще больше желания не было.

– Идем.

Буся первая поковыляла к зарослям, смешно накручивая попой на коротких ножках, а я следом, удивленно думая о том, что мне нравится моя новая подруга.

В доме я нашла какую-то рванину, едва прикрывающую колени, и переоделась в нее, а сырое платье, испорченное речными обитателями, было безжалостно разорвано на салфетки для уборки.

Перво-наперво я собрала щепки и крупный мусор в гостиной. Потом, намотав на палку одну из тряпок, сняла паутину по углам, затем хорошенько промела пол драным веником, при этом чихала так, что чуть глаза не отвалились. Протерла изнутри те окна, которые уцелели, а снаружи их мыл проливной дождь.

Буся помогала по мере сил, но у нее тоже были лапки, так что мыть она ничего не могла. Зато запросто залезала под потолок, когда нужно было снять осиное гудящее гнездо, и в маленьком, почти детском ведерочке проворно таскала воду из бочки, избавив меня от необходимости каждый раз выходить на улицу, где бушевала гроза.

Мы на удивление здорово сработались, а заодно болтали так, как будто были сто лет знакомы. Она мне рассказывала и про Асселину с ее ведьмовскими выходками, и про правила этого мира, и про то, откуда она сама. Я же поведала о себе и о том, как меня сюда занесло.

Даже не заметили, как на остров опустилась глубокая ночь.

И хоть мы все это время работали не покладая рук и лап, успели лишь привести гостиную-кухню в более-менее приемлемый вид.

– На переночевать – хватит, – резонно сказала я, откладывая в сторону тряпку.

С облегченным вздохом Буся тут же растянулась прямо на полу:

– Наконец-таки!

Устала бедолажка. Лапки-то маленькие.

Правда, ей все равно пришлось еще раз выходить в непогоду за виноградом, потому что я проголодалась, но в темноте не рискнула сама ползать по кустам.

Я умяла целую кисть фиолетовых ягод, потом умылась – благо после такого ливня недостатка в чистой воде не было – и легла спать.

…А утром меня ждал приятный и крайне необычный сюрприз.

Я проснулась оттого, что лучик солнца игриво плясал по моему лицу. Поморщилась, пытаясь натянуть тряпку, которой была вынуждена укрыться ночью, ибо половины окон в доме не было, и с улицы тянуло прохладой. Лучик все так же настойчиво пробивался сквозь смеженные веки, тогда я поправила мягкую подушку и перевернулась на другой бок…

Так… Стоп.

Мягкую? Подушку?!

Когда я ложилась, никаких подушек не было. Тем более мягких.

Открыв глаза, я приподнялась на руке, чтобы убедиться в том, что мне не показалось.

И правда подушка. С белой, поразительно чистой наволочкой.

– Бусь, твоих рук… лап дело?

Конечно, ее, чье же еще.

Моя новая помощница не откликнулась. Только где-то в другой комнате раздавались возня и знакомое ворчание.

Я зевнула, сладко потянулась, встала с диванчика… и чуть не повалилась обратно.

От неожиданности.

Обстановка в гостиной разительно поменялась.

Откуда-то взялись недостающие окна, а с тех, что были, исчезли трещины и сколы. Пол блестел так, словно его кто-то заново налачил, а на потолке растворился темный слой копоти. Но больше всего меня поразила мебель. Куда только подевались перекошенные дверцы и рассохшиеся ящики?! Все новенькое, дощечка к дощечке, будто только что вышло из-под рук умелого мастера!

А посуда?! Не было ни побитых блюдечек, не закопчённых чугунных сковород, ни погнутых ложек. Только идеально ровная, сверкающая чистотой кухонная утварь.

Не понимая, как такое вообще возможно, я отправилась на поиски Буси и обнаружила ее в одной из спален, где она выгребала из углов мусор. Да так старательно, что только хвост наружу и торчал.

– Бусь, – прошептала я.

Хвост и то место, из которого он рос, исчезли, и на их месте появилась физиономия, увешанная тонкими ниточками паутины.

– Ты чего шепотом?

– Там… – я кивком указала себе за спину, – все новое! К нам приходил кто-то?

– Нет, – она фыркнула и снова принялась за уборку.

– Откуда тогда все это?

– Я же говорила. Дом отзывчивый. Ему просто надо помочь…

Она продолжила копаться в куче барахла, а я стояла, растерянно чесала макушку и думала, как это вообще возможно.

– То есть я его мою, чищу, холю, лелею, а он…

– Он тебя благодарит, – пропыхтела она, выталкивая носом из кучи какое-то тряпье, – и становится краше каждый день.

– Магия какая-то.

– Взаимовыгодное сотрудничество… и да, простецкая бытовая магия

– Простецкая? Да половина женщин нашего мира поубивала бы за такую простецкую магию. Потому что крутятся как белки в колесе: работа-плита-половая тряпка. Работа-плита-половая…

– Я поняла, не повторяй.

– А предел есть? Я могу его мыть-мыть-мыть и в итоге он станет дворцом?

– Ага, размечталась, – фыркнула дракса, – только попала к нам – и уже дворец ей подавай.

– Я просто пытаюсь понять, как это работает.

Она снова вынырнула из кучи, громко чихнула и, смахнув лапкой пыль с носа, сказала:

– Он не вырастет, как гриб после дождя, если ты об этом. Не покроется хрусталем и позолотой и не примет форму, о которой ты мечтала. Он станет крепким, сильным и надежным. Он будет помогать. В ухоженном доме не останешься голодной, не будешь спать на грязных простынях и не придется бегать с молотком, чтобы что-то починить. Он все сделает сам, но для этого надо ему помочь. Дать понять, что он нужен, что его ценят, что готовы его поддержать.

– Я готова, – со всем рвением заявила я.

– Тогда метлу в зубы и вперед. Что делать – знаешь.

Я знала, но не удержалась и задала еще один вопрос:

– В этом мире все дома такие?

– Еще чего, – Буся снова чихнула, – только ведьминские, потому что они силой своей их напитывают, частичку души вкладывают. Без нее были бы обычные стены, пол и потолок.

– Этот дом принадлежал Асселине?

Она пренебрежительно фыркнула:

– Нет, конечно. Откуда ей столько сил набраться? Она с избушкой лесной с трудом справлялась.

– Чей же тогда этот дом?

– Ведьма тут жила старая. Да такая сильная, что моя бывшая хозяйка и в подметки ей не годилась. Она и дом силой напитала, и виноградники, а даже рыбок в речке завела.

При воспоминании о «рыбках» меня передернуло. До сих пор стоило прикрыть глаза – и вокруг мерещилась темная вода, а в ней что-то большое и зубастое.

– Где же она?

– Да кто ее знает? – Буся беспечно развела лапами. – Пропала лет пять назад. Просто взяла и исчезла, никому ничего не сказав. Может, уехала в другие края, а может сгинула, когда питомцев своих кормила. Никто не знает. Просто исчезла, и все. А дом остался. Деревенские пытались это место к рукам прибрать, но не вышло у них ничего: земля не откликалась, ничего не росло, одни змеи кишели, стоило сунуться на крыльцо – случались неприятности. В итоге народ отступил и больше сюда не совался, а остров стали называть Проклятым.

– Вдруг он и правда проклят?

– Не смеши. Остров как остров, дом как дом. Просто с любовью и пониманием относиться нужно, тогда и отклик будет. А не врываться словно варвары, пытаясь растащить чужое. – Дракса была совершенно спокойна и уверенна, а вот мне было немного не по себе.

– А что, если старая ведьма вернется и рассердится оттого, что мы тут без спроса хозяйничаем?

– Не вернется. Давно ее уже в наших краях не видели и вряд ли когда увидят. А если вдруг и объявится – извинимся, расскажем, кто такие, и попросим приютить в обмен на помощь. Никто еще убогих отсюда не выгонял.

Кажется, под «убогими» она подразумевала меня. Я не стала уточнять, вместо этого еще раз потянулась, зевнула и пошла умываться. А через десять минут уже приступила к уборке, вознамерившись за сегодня привести в порядок весь первый этаж.

## Глава 5


А дальше начался очередной виток марафона по уборке.

Проникнувшись рассказом Буси о том, что дом отзывчивый и ему надо просто помочь прийти в форму, я со всей дурацкой мочи принялась помогать. Ведь день, не разгибая спины, мела, терла, выносила мусор, воевала с паутиной, мышами и прочей живностью.

Прерывалась только на поесть и к вечеру уже состояла на девяносто процентов из усталости и на десять процентов из винограда.

Вроде и надоело, и отдохнуть бы, но я как заведённая продолжала трудиться.

Потому что, во-первых, хотелось жить в нормальном чистом доме. Во-вторых, на этом крошечном острове больше нечем было заниматься.

Можно, конечно, поваляться на травке, позагорать. Только какой смысл? Загар меня не накормит, крышу над головой не даст, от разгневанных деревенских не спасет. Да и от мыслей всяких тоже не оградит.

А тут уработался, упал вечером на койку – и все. Никаких мыслей, только желание хорошенько отоспаться.


Магия работала.

На следующий день спальни, в которых проводилась уборка, тоже заметно преобразились.

Обои вдруг оказались на своих местах – приклеенными к стенам, гладкими и даже слегка блестящими. Исчезли трещины в рассохшихся оконных рамах, а там, где не было стекол, они волшебным образом появились.

На больше всего на меня произвела впечатление «сросшаяся» мебель.

Мой мозг, рожденный в эпоху технического прогресса, не мог понять, как такое вообще возможно, чтобы вечером посреди комнаты осталась груда щепок, ощерившаяся ржавыми пружинами, а с утра – полноценная кровать. Пусть еще поскрипывающая, но уже вполне себе крепкая.

– Ничего, вот домоем – и бельишко чистое появится.

Чистого бельишка очень хотелось, поэтому и следующий день я провела с тряпкой в руках. Еще раз прошлась по отмытому, наводя лоск и убирая то, что просмотрела при первом проходе, затем занялась коридорами и крыльцом.

Башенки оставила на потом, ибо винтовые лестницы с потрескавшимися ступенями и обшарпанными стенами наводили на меня не только уныние, но и страх. Стоит сделать неверное движение – и покатишься вниз, попутно переломав все косточки.

Буся помогала изо всех сил. Таскала мне воду, добиралась до труднодоступных мест и очень ловко научилась управляться с веником, несмотря на свои лапки.

– А у тебя есть какие-то магические силы? – поинтересовалась я, когда мы сидели на крыльце, греясь в лучах закатного солнца.

– Полно, – сказала она и осеклась, – было полно. Теперь не очень.

– Куда же они делись?

– Силы фамильяра зависят от сил ведьмы. А поскольку ведьма у меня теперь такая себе, то и сил нет.

– Прости, – виновато улыбнулась я, а дракса искренне удивилась:

– За что извиняешься?

– За то, что из-за меня ты теперь без магии.

– Пф-ф, – она небрежно махнула лапкой, – тоже мне потеря. Я тебе так скажу: лучше без магии, но спокойно и с улыбкой, чем с магией, но через надрыв и принуждение. Мне сейчас здесь с тобой гораздо лучше, чем с Асселиной. Я за все время, проведенное с ней, столько не разговаривала и не смеялась.

Вроде простая похвала, а стало приятно и тепло на душе, потому что иметь друга в другом мире дорогого стоит. Даже если этот друг не человек, а маленькое чудовище с крыльями.

Заслуженный вечерний отдых продолжался. И все у нас было хорошо да радостно, пока Буся не замерла, как охотничья собака перед броском, и не сообщила зловещим шипящим шепотом:

– Гости на остров пожаловали!

Вот только гостей нам тут и не хватало…


Их было пятеро.

Пятеро уже знакомых по той памятной ночи возле костров деревенских мужиков, вооруженных вилами и лопатами. А один так и вовсе с косой пришел.

– Чем обязана? – спросила я, когда они дружной, но не очень смелой толпой вышли к виноградникам.

– Пришли результаты проверять, – пробасил самый высокий из них, тот, что с косой, – и еды тебе принесли.

Только сейчас я заметила, что в руках у них не только оружие было, но и небольшой мешок.

В животе тут же восторженно заурчало: «Еда, еда, еда!» – но я подозревала, что радоваться пока рано и что просто так гостинцы мне никто не отдаст.

– Так ведь всего пять дней прошло. Какие могут быть результаты?

– Какие-нибудь! – встрял плюгавенький мужичонка. – Может, ты тут прохлаждаешься и не делаешь ничего, а мы там страдаем, ждем. Жены наши недолюбленные тоже ждут.

Бедолажки. Если бы не вилы, очень грозно нацеленные на меня, то я бы, наверное, их даже пожалела.

– Ну как же не делаю? – Я махнула в сторону дома, и от этого безобидного жеста мужики еще больше ощетинились. – Спокойнее, товарищи, спокойнее. Я порядок в доме навожу.

– Порядок? Мы там не знаем, как справляться, страдаем, а ты уборкой занимаешься?

Кто-то не в меру деятельный тут же предложил:

– Давайте ее все-таки сожжем!

– А потом тебя жена сама сожжет, потому что на фиг ты ей такой убогий сдался. Мужики вон из соседней деревни уже в округе похаживать начали. Так и уведут баб наших! – строго осадил его тот, который с косой.

– Она все равно ничего не делает, – не сдавался несостоявшийся пироман, – сидит тут, прохлаждается. Вот помяните мое слово: толку от нее не будет! Год тут проторчит, а потом скажет, что не получилось.

– Тогда и сожжем.

– Да она за это время придумает, как мимо рыб проскочить, и улизнет.

Я бы с радостью улизнула, но увы.

– Никуда я не собираюсь проскакивать. И прежде, чем колдовство колдовать, надо дом в порядок привести, виноградники…

– Да плевать нам на твои виноградники! – нашелся еще один нервный. – Ты нам силу мужицкую верни!

Я приложила руку к груди и со всей возможной искренностью заверила:

– Верну, непременно. Сейчас просто коплю силушку богатырскую…

Мужики дружно зарычали оттого, что на больную мозоль наступила, а под ближайшим кустом винограда выразительно хмыкнуло.

Оттого, что дракса была рядом, стало чуточку легче. Я, конечно, не из трусливых, но стоять одной супротив пятерых вооруженных злых деревенских – то еще удовольствие. Того гляди на вилы насадят или все-таки сожгут.

– Мы договорились на год, я обещала вам результат…

– Верить ведьме на слово – последнее дело, – веско сказал самый здоровенный из них, – может, ты и правда ничего не делаешь.

– Делаю…

Мне снова не дали договорить:

– Раз делаешь, то покажи доказательства!

– Да-да, – его тут же поддержали остальные, – покажи!

Я бы с радостью, да только где ж их взять? У меня ни идей, ни заготовок – ничего.

Я просто надеялась, что в какой-то момент произойдет чудо или на меня снизойдёт какое-то ведьминское озарение.

Пока с озарением было плохо, и все, что я могла, – это тянуть время:

– Слишком уж вы прыткие!

– Ты тоже не мешкала, когда проклятие свое накладывала, так что шевелись, если хочешь и дальше получать хоть какую-то еду.

Еды я очень хотела, потому что на одном винограде долго не протянешь, но в какую сторону шевелиться – не имела ни малейшего понятия.

– Мы приедем через неделю. И если ты не предъявишь нам хотя бы что-то – пеняй на себя. Поняла?

– Да, – тихо сказала я, чувствуя, как внутри сжимается невидимая пружина.

У меня ведь ни черта не получится. Я не ведьма. Просто попаданка, очутившаяся не в то время и не в том месте.

Я понятия не имела, что делать и как выкручиваться из этой ситуации.

Мужики мою растерянность почувствовали и тут же перешли в наступление:

– А еще через неделю снова придем, и если опять не увидим результата, то утащим тебя в реку, сбросим в воду и будем смотреть, кто быстрее доплывет: ты до берега или рыбы до тебя. И с каждым разом будем отвозить все дальше и дальше…

– Тогда точно результата не дождетесь, потому что пловец из меня не очень.

– Ну хоть развлечемся.

Такие противные, а мне и сказать нечего в ответ.

Однако не успела я совсем пригорюниться, как в дело вмешалась Буся.

Зашипела и голову из кустов высунула.

Голова у нее была внушительная: шипастая, зубастая, на длинной шее. Глаза янтарем горели, и зубы такие, что акулы в реке позавидовали бы.

– Змея, – сказал один из мужиков, – гигантская змея…

– Не просто гигантская змея. А гигантская змея с проклятого острова, – услужливо подсказала я, – Одна из сотни других кровожаднейших змей, которые окружают вас прямо сейчас и которым не терпится отведать свежей плоти. А уж того, кто ведьме угрожать вздумал, и вовсе ждут чудовищные муки.

– Пс-с-с-с-с-с. – Буся пошевелила алым раздвоенным языком, нагоняя еще больше страха на суеверных деревенских жителей.

Мужики выставили перед собой веер из вил и попятились.

– Уже уходите?

– Не переживай, ведьма, вернемся, – сквозь зубы процедил один из них, не отрывая взгляда от шипящей «змеи», – у тебя срок – неделя. Потом разговор другой будет.

Вот и верь после этого людям. Обещали год, а теперь уже неделя.

Мы проводили их до берега.

Мужики пятились, натыкаясь на кусты и деревья, я шла следом, чтобы быть уверенной, что ничего не начудят и не спрячутся, чтобы потом ночью разбой устроить, а пронырливая дракса шустро перебегала от куста к кусту и шипела, создавая видимость того, что на проклятом острове полно змей.

И лишь когда гости загрузились в лодку и уплыли на середину реки, мне удалось облегченно выдохнуть, правда настроение лучше не стало.

– Мне хана. К следующему разу я ничего им не приготовлю, они перестанут привозить еду и начнут меня терроризировать. Потом на острове закончится весь виноград, придется переходить на траву и листья, потом иссякнут и они. И помру я от голодной смерти, если раньше меня эти нелюди в реке не утопят.

– Да брось ты, – беспечно тряхнула крыльями Буся и, по-деловому накручивая хвостом, пошла обратно к дому, – голодной точно не останешься.

Я вздохнула, еще раз глянула, как лодка стремительно уходит к другому берегу, и поплелась следом за драксой.

Мне бы хоть капельку ее драконьей уверенности – глядишь, не так тошно было бы. И только мысль о том, что сегодня впервые с момента попадания в этот мир я поем чего-то еще кроме винограда, грела мою душу.

Правда, и тут облом получился.

Потому что вредная недодракониха первой сунула свой нос в мешок, брошенный мужиками во время бесславного отступления. Понюхала там, пошуровала лапками, потом удовлетворенно кивнула и сказала:

– Не жрать!

– Как так – не жрать? – Я аж споткнулась.

– А вот так! – Она ухватилась зубами за тесемочки и затянула узел, намекая, что ужина не будет. – Неси в дом.

– Дома съедим?

– И дома не съедим. – Буся наградила меня строгим взглядом, потом подозрительно прищурилась, а потом и вовсе сама ухватилась за край мешка и поволокла его к крыльцу.

Когда я попыталась забрать продуктовый трофей, получила сердитое шипение и когтистой лапой по руке.

– Так нечестно! Они мне это принесли!

Она что-то промычала, но, поскольку пасть была занята мешком, мне не удалось разобрать ни слова.

– Ну давай хоть по кусочку!

Снова мычание и сердитый взгляд.

Затащив мешок в дом, дракса наконец выпустила его изо рта. Подвигала затекшей челюстью, почмокала, мазнула языком по губам и строго повторила:

– Мы это есть не будем!

– Да почему! – Потом вспомнила вилы с лопатами и опасливо уточнила: – Отравлено?

– Ничего не отравлено. Хорошая еда.

– Тогда давай ее съедим! – Я предприняла очередную попытку отобрать мешок, за что была нещадно отлуплена колючим хвостом.

– Сначала дом накормить надо! Потом уже о своем брюхе думать.

Я аж икнула от неожиданности:

– То есть его еще и кормить надо?

– Не в прямом смысле, – проворчала она, развязывая тесемки, – ему надо напитаться не только чистотой и заботой, но и сытостью.

Как раз в этот момент мой бедный живот, измученный виноградом, протестующе заурчал, как бы заявляя, что с сытостью в этом месте не очень.

– Ну хоть кусочек…

– Нет.

– Ну хоть хлебца?

– Нет.

– Ну хоть…

– Нет!

В общем, вредная дракса даже крошечки мне на дала и сама рассовала по ящичкам лепешки, каким-то чудом уцелевшие глиняные бутылки с молоком, сыр и овощи.

Я только облизывалась и стонала.

– Да что ж ты вещей-то элементарных не понимаешь! – не выдержала она. – Сначала дом, который тебя приютил и откликнулся. Потом все остальное.

– Я есть хочу. – Я жалобно шмыгнула носом, а чешуйчатая вредина указала лапкой на дверь и чопорно сказала:

– Иди ягодок пожуй.

А мне не хотелось ягодок! Мне хлеба хотелось, сыра, колбасы. Шашлыка на шампуре и огромный ломоть «наполеона». А еще борща здоровенную тарелку, фаршированных перцев и бутылочку приторного лимонада. И все это за один присест! И побольше! И конечно, же кофе! Много кофе с воздушной молочной пенкой!

Пока я стояла у виноградной лозы и выбирала ягоды поспелее, успела столько всего нафантазировать, что мой бедный желудок бился в судорогах и требовал нормальной вкусной еды, а не подножного корма.

Ворча и бросая обиженные взгляды в сторону крыльца, я решила, что ночью, когда маленький чешуйчатый кошмар заснет, непременно доберусь до запасов.

Дом домом, но себя тоже кормить надо. Тем более я немножко. Корочку только отщипну – и все…