# Наследие Империи Астерис

Анжелика Меркулова

"Надоело!" – это не крик гнева. Это их последний шанс.

Он перегнул палку. Не из злобы. Не из жестокости.

А потому что не умеет по-другому.

Он – Хранитель. Он должен контролировать.

Защищать. Решать.

Даже если это разрушает то, что он пытается сохранить.

И вот она сказала: "Хватит!" Не шепнула. Не попросила.

Выкрикнула. Как человек, который слишком долго молчал.

И исчезла. В пустоте.

Там, где нет ни его магии, ни его контроля времени, ни его голоса.

Потому что знает: она не может жить без него.

Не хочет. Он – её свет.

Её тень. Её бог. Её раб.

Всё.

Каждая дорога в её мире ведёт к нему.

Она это знает. Он это знает.

Но она никогда не смирится.

Потому что смирение – это не любовь.

Это капитуляция. А она не сдаётся.

Она будет менять реальность снова и снова,

переписывать правила, ломать системы, рисковать собой —

пока они не найдут ту одну дорогу, где любовь – не цепь, а дыхание.

Он ищет пути примирения. Она ищет путь к свободе.

И только в точке их встречи может родиться нечто настоящее.

## Пролог.

Ответственность – самое тяжёлое наследство.

На полу рассыпаны звёздные осколки детской мечты – фонарик из бумаги, сломанный кораблик, имя, начертанное пальцем на запотевшем стекле: «Мама вернётся».

Алиса смотрит на троих детей. Не своих. Не родных. Но нуждающихся – тех, кого она может спасти.

Их империя сгорела дотла. Их дом уничтожен. Их будущее – пепел.

А она? Больше не ждёт, пока её благословят. Больше не просит защиты. Больше не прячется за спиной своего мужа.

«Хватит плыть по течению, – решила Хрангительница. – Пора взять на себя ответственность за свою жизнь. За чужую. За мир, который ещё можно собрать.»

Но чтобы стать опорой для другх,

нужно перестать быть чьей-то тенью.


## Глава 1. Эффектное появление.

Заводской воздух разрезала вспышка бирюзового света. Не всплеск – удар. Искры рассыпались на ржавые балки, как фейерверк для нищих. Кристиан расправил плечи, дав плащу улечься на невидимом ветру. Усмешка тронула уголки его губ. Охрана, вооруженная до зубов, уже заметила нарушителя спокойствия. Вокруг шевелились тени – щелкали затворы.

“Отлично.” – Азарт застучал в висках горячей волной.

– Господа! – Его голос раскатился под сводами, театральный и сладкий, будто он обращался к публике перед выступлением. – Нас ждет представление.

Первые выстрелы прозвучали почти сразу, но Хранитель даже не шелохнулся. Он лишь поднял руку, и пули замерли в воздухе, словно врезавшись в невидимую стену.

– Как невежливо, – проворчал он, а затем щелкнул пальцами.

Его небрежный жест породил мощную ударную волну. Немая, невидимая. Она прокатилась по цеху, сбивая с ног всех, кто оказался на ее пути. Охранники падали один за другими, как скошенные колосья. Металл оружия звякал по бетону – их оружие выскальзывало из рук. Кристиан шагал меж тел, не замедляясь. Грация хищника. Удар в висок, подсечка, щелчок по шее – четко, без лишней жестокости. Его движения были точными и выверенными. Он не причинял преступникам серьезного вреда – лишь нейтрализовал, чтобы позже передать полиции. В конце концов, он не монстр, а маг с принципами.

Дойдя до центрального кабинета, он без труда нашел главаря синдиката. Тот пытался скрыться через запасной выход, но Кристиан оказался быстрее.

– Куда так спешите? – спросил он, блокируя путь магическим барьером. – Мы же только начали знакомство.

Пожилой мужчина с холодными глазами и шрамом через щеку, попытался достать оружие, но Хранитель лишь махнул рукой, и пистолет полетел на пол.

– Не будем усложнять, – сказал маг, подходя ближе. – Вы сейчас же проведете меня к пленникам. И если хотите выйти из этой ситуации с минимальными потерями, не советую сопротивляться.

Наркобарон, осознавая, что у него нет выбора, кивнул. Кристиан с легкостью связал его магическими путами и повел перед собой, как живой щит.

Когда они добрались до комнаты, где держали арестантов, Хранитель открыл дверь с легкой улыбкой, подготовленной специально для неё.

– Соскучилась, малышка?..

Фраза умерла на губах. В комнате, привязанный к стулу, сидел только Адриан. Второй стул рядом был пуст.

Тишина стала густой, липкой. Кристиан в мгновение ока потерял привычную игривость.

– Где Алиса? – голос мага был тихим, будто сквозь слои ваты. И от этого в сто раз страшнее.

Повелитель Алькантара поднял голову. В его глазах – не паника, а ледяная, обжигающая ясность.

– Нет её. Исчезла. – Ответил он хрипло. – Всего несколько минут назад.

Хранитель сжал кулаки, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, магия заклубилась вокруг него, воздух в комнате заискрился молниями бирюзовых оттенков. Но маг спешно попытался взять себя в руки.

– Новое путешествие значит? Устала она от меня, видите ли, – проворчал он, и в его голосе зазвучала опасная нотка. – Ну что ж, похоже, представление еще не окончено.

Он повернулся к главе синдиката, его глаза вспыхнули недобрым огнем. Преступник попытался сохранить хладнокровие, но под взглядом Кристиана его уверенность быстро растаяла.

– Я… ничего не знаю, – пробормотал он. – Пощадите? Заплачу сколько нужно.

Но в мгновение ока мужчина был сожжен ярким бирюзовым пламенем, его ужасающие крики эхом разнеслись по всему зданию.

– Неплохо. Огонь Истинного Гнева. И давно ты стал таким беспощадным? – будничным тоном поинтересовался Адриан.

– Благодаря Чаше Созидания я могу пользоваться всеми заклинаниями Алисы. Признаться, это приятно. Раньше я не имел доступа к Силе Разрушения. Но часто в жизни возникают моменты, когда прям так и хочется кого-нибудь испепелить.

– Разве это не противоречит твоей философии всепрощения и защиты?

– Алиса научила меня шире смотреть на многие вещи. Но сейчас у нас нет времени на праздные разговоры.


В подвале, где располагалась тайная лаборатория, царила тишина, нарушаемая лишь мерцанием люминесцентных ламп. Коррумпированный следователь, человек с холодным взглядом и вечной сигаретой в зубах, только что зашел в помещение. Он привычно осмотрелся, проверяя, все ли готово к новым "исследованиям". На столе лежали папки с документами, а на полках стояли емкости с подозрительными веществами. В углу располагался склад с готовой продукцией – ампулами, флаконами и коробками, которые должны были принести ему очередную прибыль.

– Лаборанты где? – буркнул он, зажигая новую сигарету.

– В подсобке, – ответил один из охранников, стоявший у двери. – Чай пьют.

Следователь хмыкнул, но не стал их вызывать. Ему было все равно, чем их сотрудники занимаются, пока все идет по плану. Он подошел к столу, начал листать документы, даже не подозревая, что его время уже на исходе.

В этот момент где-то в глубине подвала, в системе вентиляции, сработал крошечный магический заряд, который Кристиан оставил там еще до своего эффектного появления наверху. Заряд был запрограммирован на активацию, как только следователь окажется на месте.

Сначала раздался легкий щелчок, почти незаметный. Затем последовала тишина, словно мир затаил дыхание.

И тут все взорвалось.


Мощнейшая волна энергии прокатилась по подвалу, сметая все на своем пути. Столы, стеллажи, оборудование – все превратилось в пыль за считанные секунды. Склад с готовой продукцией вспыхнул, как спичка, а затем рухнул, погребя под собой остатки лаборатории. Следователь даже не успел понять, что происходит. Огненный вихрь накрыл его, сжигая все следы тайных операций сыщика.

В подсобке, где лаборанты мирно пили чай и обсуждали последние новости, взрывная волна выбила двери и окна. Люди даже не успели вскочить с мест – их просто сбило с ног, и они потеряли сознание, упав на пол среди осколков стекла и разлетевшейся на части мебели.

Когда дым начал рассеиваться, от склада не осталось ничего, кроме груды обломков и тлеющих остатков. Все материалы, все оборудование, рецепты и записи, все, что могло бы привести к восстановлению преступной деятельности синдиката, было уничтожено.

А в подвале, среди обломков, лишь тихо потрескивали тлеющие остатки того, что когда-то было секретной лабораторией. Выжившие сотрудники, очнувшись позже, даже не смогли бы объяснить, что произошло. И уж тем более они не знали, что их начальник, коррумпированный следователь, навсегда остался под этими руинами.

Кристиан не оставлял следов. Как и шансов тем, кто стоял у него на пути.


Наверху, уже покидая здание через открытый портал, маги почувствовали отголоски взрыва. Хранитель слегка улыбнулся, но в его глазах не было радости.

– Лаборатория больше не проблема, – сказал он, скорее для себя, чем для Адриана.

– Что ты сделал? – спросил тот, оглядываясь на помещение, охваченное пламенем.

– Уничтожил все, что позволяло преступникам вести их незаконный бизнес, – ответил маг, но его голос звучал слишком холодно. – Но теперь у нас другая задача. Нужно найти Алису.

Адриан кивнул, понимая, что вопросы можно будет задать позже. Сейчас главное было отыскать сбежавшую Хранительницу, пока та не попала в беду. Она ведь совершенно одна, где-то там, в неизвестности.


Мужчины появились в пентхаусе с легким всплеском магической энергии, которая рассеялась, как дымка. Но едва портал закрылся, как напряжение между ними достигло предела. Кристиан, обычно спокойный и ироничный, сейчас был явно на грани. Его жена исчезла. А муж явно имел на нее свои планы в этот вечер. И уж тем более не мог допустить, чтобы с Алисой что-то случилось.

– Адриан, – голос Кристиана прозвучал резко, словно удар хлыста, нарушая тягостное молчание. – Ты знаешь, где она?

– Да, – ответил тот, с вызывающей небрежностью удобно развалившись на диване, даже не дождавшись приглашения хозяина дома присесть. – Но что насчёт её состояния? Не хочешь объясниться? Что ты с ней сделал, на бедняжке просто лица не было!

– Это она на тебя дулась. За то, что ты опять вёл себя неподобающе в присутствии дамы, – отрезал Кристиан, но его голос потерял прежнюю железную уверенность.

– Или всё-таки ревнивый муж опустился до физического насилия? – Адриан язвительно поднял бровь. – Разумные аргументы принуждения уже закончились?


Внутри Хранителя что-то надломилось, хрустнуло – на уровне души. Эти слова вонзились туда, как отравленные иглы. Чудовищная, обжигающая правда, брошенная ему в прямо лицо, едва не заставила его потерять контроль. Тени в комнате вздыбились, поползли по стенам, как живые, чёрные щупальца, закрутились воронкой, искажая геометрию самой реальности. Воздух затрепетал, наполнившись запахом озона и древней магии. Он, бессмертный дух, овладевший полным ментальным контролем тысячелетия назад! Для него эмоции – лишь фоновый шум, пыль на ветру времени! Но этот ветер сейчас выл ураганом. И теперь… он сам горел в пламени слепой, всепоглощающей ревности, этой примитивной, животной страсти, которая пожирала его изнутри рядом с хрупкой, нежной Алисой. Что с ним произошло? Когда всё так изменилось? Почему эти чувства столь губительны? Неужели он – слабак, не способный обуздать собственный гнев, перетерпеть эту адскую боль обиды за предательство? Он словно начал сомневаться во всём, во что верил, в самые основы своего существования.

В груди полыхал костер, и в его пламени горело одно имя. Её обиженный взгляд, её отчаяние… её возможная боль где-то там, без него.

И тогда – спасительная мысль-вспышка, не слова, а образ: её улыбка. Та самая, солнечная, доверчивая. Та, что только для него.

Тени замерли. Отступили. Словно сама реальность выдохнула с облегчением.

“Она простит меня… Должна простить.”

Это была не надежда. А новый, хрупкий, но фундаментальный закон его вселенной. Он верил ей сильнее, чем в бесконечность бытия. Небо обрушится на землю, звёзды погаснут, но Алиса не перестанет его любить. И он найдёт её. Найдёт способ вернуть её доверие, и они снова будут вместе. Он вдохнул, выровнял плечи. Маска спокойного, ледяного безразличия вернулась на свое место, как его самый прочный щит.


– Я не подвержен порокам простых смертных, – устало, почти механически отозвался Хранитель, мысленно возводя вокруг себя непробиваемые психические барьеры. Адриан ещё не дорос до того, чтобы отчитывать древнее божество. Пусть не суётся в их отношения, не то пожалеет.

– То есть ни гнев, ни вожделение ты не испытываешь, глядя на неё? – не унимался принц, и в его глазах вспыхнул холодный, торжествующий огонёк. – Что-то мне так не показалось, когда ты вонзил мне в сердце осколок своего бокала. Я помню, как тебе было приятно. Ты бы с радостью повторил этот жест десятикратно.

Хранитель вспомнил. Вспомнил он и кое-что другое. Как он тем же самым жестом, с той же яростью и отчаянием, десятикратно разрубал на части собственное воплощение в том злополучном бункере, лишь бы защитить её от самого себя. От той тёмной части своей души, что рвалась наружу. Сладкая горечь воспоминаний нахлынула на него, и он позволил себе на мгновение закрыть глаза.

– Не обольщайся, – его голос вновь стал ровным и безразличным. – Общение с тобой никогда не доставляло мне удовольствия. Твои заблуждения вредны и опасны. И в первую очередь для тебя самого.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и строго спросил:

– Ты помог ей сбежать?

– Всего лишь направил небольшой поток энергии для осознания простой Истины, – с лёгкой, почти ангельской улыбкой ответил Адриан. – Она не твоя собственность и ничего тебе не должна. И уж тем более удерживать её силой ты не имеешь никакого права. Поэтому Алиса вольна отправляться куда пожелает и не обязана спрашивать у тебя разрешения немного прогуляться.

– Немного прогуляться за пределы контролируемого мной пространства? – голос Кристиана зазвучал опасным шёпотом.

– Куда прекрасной леди заблагорассудится, – парировал принц, и его улыбка стала ещё шире.

– Ты вообще осознаешь, что она использует совершенно другой способ перемещения?! – начал маг, его голос звучал резко, почти как укор. – Я не смогу мгновенно оказаться рядом, если ей потребуется помощь. Я даже не знаю, где она сейчас и что там происходит!

Адриан, внезапно бледный и измученный, словно все еще не оправился после пережитого заключения, попытался сохранить хладнокровие.

– Алиса справится и сама, – промямлил он, но теперь его голос звучал совсем неуверенно. – Она Хранительница. Ее способности…

– Вот именно! Она намного сильнее, чем ты думаешь, – перебил его Кристиан, глаза мага горели холодным огнем. Он резко встал и начал метаться по комнате, его плащ вздымался за ним, как тревожное знамя. – Она ушла в Зазеркалье, Адриан. В Девятое измерение.

Повелитель Алькантара нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. Его технократический мозг буксовал.

– Ушла… куда? Что это значит? Твои порталы и переходы я хоть как-то понимаю. Это как… создать дверь. А у неё что?

– Это не дверь! – голос Хранителя прозвучал с горькой усмешкой. – Это изнанка мира. Ткань, из которой соткана реальность. Я вижу гобелен и могу аккуратно распустить нить в одном месте и протянуть её в другое. Это и есть мой портал – сложная, энергозатратная работа. А она…

Он заломил руки, словно пытаясь схватить невидимое.

– Она смотрит на этот гобелен и говорит: «А что, если его тут вообще нет? А если и меня здесь не было?» И… исчезает. Её нет. Нет здесь. «А если я там?» – думает она и появляется где захочет. Мгновенно. Это не путешествие. Это отрицание пути.

Принц молчал, его мозг технократа отчаянно пытался найти точку опоры в этом безумии.

– То есть как?! По какому принципу? Даже твоя магия иллюзий следует каким-то законам!

– А её магия – это и есть закон! – воскликнул Кристиан, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а нечто вроде метафизического ужаса. – Я работаю с квантовой запутанностью. Мне нужны две точки: откуда и куда. Я создаю связь. Это математика, пусть и запредельная! А она… использует суперпозицию.

Он остановился перед Адрианом, впиваясь в него взглядом, полным отчаяния.

– Ты понимаешь? Она может быть и везде и нигде одновременно, может находиться в двух местах сразу, пока не решит, где остаться. Её сознание, точнее взаимосвязанные частицы, существуют в бесчисленных точках пространства параллельно, без прохождения промежуточных отметок, пока её воля не коллапсирует в одно-единственное состояние: «Я здесь». Она не перемещается. Она просто перестаёт быть где-то там и начинает быть где она есть. И всё это происходит в Зазеркалье – в измерении, куда даже мне путь заказан!

Адриан побледнел. Технические термины мало что говорили его разуму, но леденящий ужас в глазах древнего бога был красноречивее любых объяснений. Он, наконец, осознал масштаб.

– Ты… не можешь отследить её там? Совсем?

– Никак, – прошептал Хранитель, и это прозвучало как приговор. Его плечи опустились. – Зазеркалье – это сердце мира Иллюзий. Его сокровенная тайна. А она… там у себя дома.

Он отвернулся, глядя в пустоту за окном.

– И это меня пугает до судорог. Потому что если с ней что-то случится… я даже не узнаю, где её искать. Не смогу помочь.

Принц опустил глаза. Его собственные амбициозные планы, его ревность и обиды – всё это вдруг показалось мелким и ничтожным перед лицом этой чудовищной, вселенской неизвестности. Внутри него бушевала буря из разочарования, досады и щемящей, животной тревоги.

“Я не этого хотел…” Ведь теперь и сам боялся потерять её навсегда.

Он не планировал, чтобы Алиса так просто… исчезла. Замысел Владыки был куда более изощренным и продуманным. Он хотел лишь слегка поднять ей настроение, намекнуть про новые горизонты, увлечь её перспективой общего дела. Пригласить Хранительницу с собой – на своём корабле, в долгое, неторопливое путешествие к звёздам. Он уже рисовал в воображении картины: как они вместе будут чинить «Тенебрис» в доках Этерии, как он с гордостью покажет ей технологии своего народа, наследие отца. Как они проведут долгие месяцы в пути, в замкнутом пространстве корабля, наедине друг с другом, навстречу приключениям и опасностям, которые только сблизят их. Это был бы его шанс.

“И такой облом…”

Она сбежала за секунду. Просто растворилась в тумане, словно её и не было в той комнате.

“Откуда я мог знать, что Хранительница настолько сильна?! Что его корабль, его гордость, нужен ей как лианорийцу шуба?”

– Я понимаю, что ты беспокоишься, – наконец выдавил он, и его голос прозвучал приглушённо, будто сквозь зубы. – Но Алиса не стала бы рисковать, если не была бы уверена в своих силах.

– Это вопрос не её уверенности, а безопасности. – Голос Кристиана прозвучал резко, как удар хлыста, разрезая воздух. В нём не было ни страха, ни паники – лишь ледяная, сконцентрированная ярость и… предчувствие. Он-то знал. Хранитель почти ожидал, что всё закончится именно так. Её бегством. Его запасным вариантом как раз и было это путешествие – опасное, но контролируемое. Он предпочёл бы видеть её мчащейся на выручку каким-нибудь надоедливым наследникам, чем… где-нибудь ещё.

Его ум лихорадочно проигрывал самые кошмарные сценарии. Не на Пандории Наслаждений, где её наивность и доброта могут быть использованы против неё местными сиренами, обещающими вечный экстаз в обмен на бессмертие души. Не на Астероиде Икара, где в атмосфере вечного праздника время течёт иначе, а гости забывают обо всём в водовороте наслаждений, рискуя раствориться в нем навсегда? И уж точно не в Бездне Забвения, куда сбегают те, кто хочет стереть саму память о своей прошлой жизни… Нет. Он переместил племянника Армандиуса именно на Актофирос, вотчину клана Сан Стефано, не просто так. Там, на землях ее родственников, под бдительным оком её драконьей родни, ей по крайней мере не грозила реальная опасность. И что куда важнее – там не могло быть и речи о каких-либо романтических отношениях с местными «собратьями» или кем бы то ни было ещё. Его выбор был оправдан. Но даже это знание не приносило успокоения. Она была одна. Он не чувствовал её. Зеркальный путь, который она избрала, был единственным, что могло на время скрыть Хранительницу даже от его вездесущего надзора.

В комнате повисла тяжёлая, гробовая пауза, наполненная гулом невысказанных обвинений и собственных провальных расчётов. Оба мужчины, такие разные и такие похожие в своей одержимости, понимали одно: ситуация окончательно вышла из-под контроля. Алиса была где-то там, в другом измерении, за пределами их досягаемости. И ни сила древнего духа, ни технологии Повелителя Алькантара не могли сейчас до неё добраться.

Они оба проиграли.

– Что мы можем сделать? – спросил Адриан, его голос звучал почти как мольба.

Кристиан остановился у окна, его взгляд устремился в ночь.

– Мы можем ждать, – сказал он, его голос стал тише. – И надеяться, что она скоро вернется. А пока… мы должны быть готовы ко всему.

Он обернулся к принцу, его глаза горели решимостью.

– Но если с ней что-то случится, я найду способ добраться к ней. Даже если для этого придется разобрать этот мир по кусочкам.

Адриан кивнул, понимая, что это все, что они могут сделать сейчас. Оба знали, что Алиса сильна. Но они также понимали, что даже сильнейшие могут ошибаться.

И пока они бездействовали в тишине пентхауса, где-то далеко, в таинственных глубинах Зазеркалья, одна юная волшебница продолжала свой путь. Ее судьба была теперь в ее руках, и никто, даже её муж, Хранитель, не мог этого изменить.


Кристиан, несмотря на свою любовь к театральности и эффектным жестам, всегда понимал, когда нужно действовать быстро и незаметно. После того как они с Адрианом покинули завод, маг сосредоточился на том, чтобы предоставить полиции всю необходимую информацию для уничтожения преступного синдиката. Но, конечно, он не стал бы делать это обычным способом.

В своей комнате, окруженный самыми высокотехнологичными гаджетами и магическими артефактами, Хранитель настраивал канал связи прямо в кабинет главного прокурора. Он знал, что передать данные доступным простым смертным способами было бы слишком рискованно – коррумпированные чиновники могли перехватить информацию или она бы попросту не оказала должного влияния на адресата. Поэтому он решил действовать напрямую, но с изяществом, достойным мага его уровня.

Кристиан стоял посреди комнаты, но его сознание уже было далеко. Он не создавал порталов и не возился с гаджетами. Для такой мелочи это было излишне. Вместо этого он просто протянул руку, и пространство перед ним затрепетало, как поверхность воды, в которой отразился далекий кабинет.

Прокурор, человек, видевший в своей жизни всякое, дочитывал скучный отчет, когда лампы в его кабинете вдруг померкли и замигали. Он поднял голову, раздраженный, но слова застряли у него в горле.

Тени в углах комнаты ожили. Они поползли по стенам, густея и уплотняясь, словно черные чернила, растекающиеся по бумаге. Холод, не имеющий ничего общего со сквозняком, пробрал его до костей. Воздух застыл, стал тягучим и сладковатым, пахнущим озоном после грозы и древней пылью забытых библиотек.

Из сгустка тьмы напротив его стола медленно выкристаллизовался силуэт. Высокий, неясный, без лица – лишь абрис плаща и презрительный наклон головы. Он не отражался в глянцевой поверхности стола.

– Кто… – начал прокурор, но его голос сорвался на шепот.

Силуэт поднял руку – изящный, почти невесомый жест. На стол, прямо поверх отчета, бесшумно упала стопка бумаг. Они были испещрены текстом и отчетами, но буквы на них не лежали, а словно парили над пергаментом, переливаясь бирюзовым светом. Прокурор скользнул взглядом по верхнему листу – и сердце его упало. Имена, даты, суммы взяток, расшифровки переговоров. Это была полная схема работы преступного синдиката. От самого мелкого закладчика, который доставлял наркотики в тайники по всему городу, до главного наркобарона, чье имя до сих пор оставалось загадкой для правоохранительных органов. В документах были перечислены все связанные с синдикатом коррумпированные чиновники, полицейские и даже несколько влиятельных бизнесменов. Каждое имя сопровождалось доказательствами – фотографиями, записями разговоров, финансовыми отчетами. Всё. Полная, исчерпывающая схема краха его карьеры и жизни.

И тогда тишину разрезал Голос. Он не исходил от силуэта. Он рождался повсюду – из-под кресла, из вентиляции, из самой глубины его собственного разума. Это был спокойный, холодный, безразличный шепот, от которого кровь стыла в жилах.

– Сорок восемь часов.

Прокурор не дышал. Сидел, не в силах пошевелиться, впиваясь ногтями в подлокотники кресла.

– Расследуй. Устрани угрозу. Провалишь – твое кресло займет другой. Предупредишь подельников – твои грехи станут достоянием общественности ещё до того, как ты успеешь издать последний вздох.

Пауза была густая и давящая.

– Я везде. Вижу всё. И не прощаю.

С последним словом тени дрогнули и рухнули, втянувшись обратно в углы. Свет ламп вспыхнул с привычной яркостью. Воздух снова стал обычным. Силуэт исчез.

На столе лежали досье. Бирюзовое свечение медленно угасало, оставляя после себя лишь обычные, чернильные буквы. Но в память прокурора намертво въелся тот безразличный шепот и леденящая уверенность: это не угроза. Это – приговор, который можно избежать, лишь беспрекословно подчинившись.

Он дрожащей рукой потянулся к телефону. У него не было выбора. Не было вообще ничего, кроме животного, всепоглощающего страха и одного-единственного приказа, который срочно нужно было выполнить.

Через минуту он уже собирал экстренное совещание. Полицейские, следователи и представители спецслужб получили строгий приказ: действовать быстро и без промедления. Каждое имя из списка было распределено между оперативными группами.

– Это вопрос жизни и смерти, – объявил руководитель, его голос звучал очень жестко. – Не только для тех, кого мы ищем, но и для нас самих.

Именно поэтому поиски Алисы и Адриана стали для полиции приоритетом номер один. Каждый офицер понимал, что от этого зависит не только их карьера, но и, возможно, жизнь.

В пентхаусе Кристиан медленно опустил руку. На его губах играла тонкая, безрадостная улыбка. Театральность – да. Но иногда простой страх – самый эффективный инструмент.

– Ну что ж, – тихо произнес он в пустоту. – Теперь у них есть подходящая мотивация.

Маг знал, что полиция сделает все возможное, чтобы раскрыть это дело в кратчайшие сроки. Но он также понимал, что главная работа ляжет на его плечи. И был готов к этому.


К зданию завода полиция прибыла с включенными сиренами и мигалками, освещая ночь вспышками синего и красного. Машины остановились у ворот, офицеры быстро выстроили периметр, оценивая масштабы происходящего. Дым валил из окон, а где-то в глубине здания слышались треск и гул обрушившихся конструкций.

– Именно сюда были перемещены подследственные, – сообщил один из офицеров, сверяясь с данными. – Мы должны найти их.

Бабушка и мама Алисы, а также Софья Анатольевна и Эльрик, не отставали от полицейских ни на шаг. Их лица были бледны от тревоги, но в глазах горела решимость.

– Она должна быть здесь! – воскликнула Лариса Анатольевна, ее голос дрожал. – Мы не уйдем, пока не найдем ее!

Спасатели и врачи уже начали эвакуацию пострадавших. Охранники синдиката, лаборанты и другие сотрудники, находившиеся в здании, были выведены наружу. Некоторые шли сами, других вынесли на носилках. Бабушка Алисы, несмотря на возраст, помогала врачам, поддерживая тех, кто мог идти.

– Алиса! Адриан! – кричала Софья Анатольевна, ее голос терялся в шуме и хаосе.

Но когда последний пострадавший был извлечен из здания, а спасатели подтвердили, что внутри никого не осталось, надежда начала угасать. Алисы среди спасенных не было. Как и ее загадочного друга.

– Где она? – прошептала мама девушки, ее глаза наполнились слезами. – Где моя дочь?

В этот момент Василиса Степановна, собрав всю свою волю, достала телефон и набрала номер зятя.

– Мы не нашли ее, – сообщила она, едва сдерживая эмоции. – Алисы здесь нет.

На другом конце провода Кристиан, уже находившийся в пентхаусе, ответил спокойно, но с легкой ноткой тревоги в голосе:

– Возвращайтесь в город. Мы с Адрианом уже здесь.

Через несколько минут родственники Алисы уже ехали обратно. Их сердца были полны страха и надежды одновременно. Софья Анатольевна сказала, что останется на случай, если полицейские обнаружат новые зацепки. На самом деле хозяин отдал приказ тени отследить ход выполнения работы правоохранителей.


Когда они ввалились в пентхаус, их не встретили объятиями. Воздух был густым от невысказанного. Лариса Анатольевна, не снимая пальто, уставилась на Кристиана взглядом, в котором смешались мольба и обвинение.

– Где моя дочь? – выдохнула она, и это прозвучало не как вопрос, а как приговор.

Кристиан медленно перевел взгляд с матери Алисы на бабушку.

– Мы не знаем, – честно ответил Хранитель, и эта искренность звучала страшнее любой лжи. – Сейчас я не могу отследить её местоположение.

Взгляд Василисы Степановны, до этого момента отстраненный, вдруг стал пристальным и тяжелым, словно взвешивая ответ зятя на древних, драконьих весах. Она не проронила ни слова, но вся ее поза кричала: «Ты довел ее до этого.»

– Тогда мы будем ждать здесь, – твёрдо заявила Лариса Анатольевна, опускаясь в кресло с видом человека, которого отсюда не сдвинуть.Прежде чем он успел ответить, в дверном проеме показалась Лаура. А за ней, слегка прихрамывая, и нарочито опираясь на её плечо, появился Итер Сайрус. Бледный, но с несгибаемым огнем в глазах, он настоял на том, чтобы присоединиться, несмотря на свое состояние.

– Мне сообщили о твоей… потере, – его язвительный голос, хриплый от слабости, тем не менее, резал тишину. – Где же наша общая любимица, Хранитель?

Кристиан встретил его взгляд. Он видел в этих глазах вовсе не готовность помочь, а любопытство хищника, учуявшего кровь. Разрушитель никогда не был их другом. Он был стихийным бедствием, которое решило посмотреть, куда дует ветер. Рауль хоть и был сейчас для Итера тюремщиком, но похоже стал тем, кто всё таки разглядел в нем человека под маской демона. Только древний дух слишком хорошо знал, что это отнюдь не маска…

– И я хочу внести свою лепту, – с лёгкой, ядовитой улыбкой добавил Итер. – Алиса для меня уже как родная.

Эти слова прозвучали как насмешка. Его хищный взгляд так и скользил по Лауре, и та, вопреки своей обычной сдержанности, ответила ему почти незаметным, но поощрительным кивком. В её глазах читалось далеко не служебное рвение, а тихое уважение к такой отчаянной решимости. Мажор, демонстративно подчеркивая свою слабость, сел за стол рядом с девушкой, изображая готовность принять участие в поисках.

В глазах мага читалось неодобрение и напряженная бдительность – задача ученика держать на прицеле дикого зверя, чьи мотивы были неясны. Для Рауля это был лишь новый виток испытания – сможет ли он удержать на поводке демона, пока его Бог занят спасением своей богини.

Родственники Алисы комфортно расположились на диване, но их глаза всё ещё были полны негодования.

Кристиан устало кивнул, его взгляд скользнул по всем собравшимся – по матери, чья любовь была слепа и требовательна. По бабушке, чье молчание было красноречивее крика. По бывшему врагу, ставшему союзником по несчастью. По верной помощнице, нашедшей в новую точку опоры в самом Хаосе.

– Тогда начнем, – объявил он. И комната наполнилась гулом объединенных идей, каждая из которых горела одним желанием – вернуть Алису.


## Глава 2. Прощание под хрустальными люстрами.

Холодный свет хрустальных люстр резал глаза. Хранитель стоял посреди гостиной – его фигура, обычно воплощающая незыблемую мощь, сейчас казалась слегка сгорбленной под невидимым грузом ответственности и… чего-то ещё, тщательно скрываемого. Мама и бабушка Алисы сидели на белоснежном диване, словно два испуганных мотылька на фоне громадного города. Лица их были бледны, а глаза – полны немой тревоги. Эльрик, стоявший поодаль как тень, пытался излучать спокойствие, но напряжение сквозило в каждой его черте.

– Мы не можем просто уехать, – упорствовала Лариса Анатольевна, её голос дрожал, выдавая внутреннюю бурю.

“Он куда-то сплавил мою дочь! – Ядовито шипела в её голове навязчивая мысль. – Чтобы избавиться от неё… быть с той, другой? Беспрепятственно развлекаться со своей новой пассией… этой вертихвосткой Лаурой.”

Её сердце сжималось от гнева и бессилия. Но спокойный, ласковый тон зятя, искреннее, или мастерски изображаемое, волнение в его глазах понемногу размывали стену подозрений. Верить ему – вот всё, что ей оставалось. Она уже почти смирилась с этой жуткой беспомощностью. И её пугало до дрожи странное спокойствие матери и Эльрика.

“Они что, уже сдались? Неужели всё настолько плохо?”

Кристиан мягко подошёл ближе, его шаги были бесшумны по пушистому ковру. Он опустился на одно колено перед диваном, чтобы быть с ними на одном уровне – жест кающегося рыцаря, искусно рассчитанный. Его глаза, обычно такие пронзительные, сейчас смягчились, наполнившись тёплым, почти сыновьим участием.

– Мама, я понимаю ваше беспокойство, – его голос звучал как тёплый бархат, обволакивающий и успокаивающий. – Но поверьте мне, вы сможете помочь Алисе больше, если будете в безопасности. Здесь, в городе, слишком много… посторонних глаз. Пожалуйста, сейчас просто вернитесь домой, в деревню. Туда, где всё знакомо и спокойно. Мы с моими людьми сделаем всё, чтобы найти её как можно скорее.

Василиса Степановна уставилась на зятя испытующим взглядом, в котором смешались материнская тревога и древняя, драконья мудрость.

– А если с ней что-то случится? – выдохнула она, и в её голосе прозвучал низкий, гортанный отзвук.

В этот момент тончайшая, невидимая для остальных, нить ментальной связи между ними дрогнула в пространстве, сотканная из древней магии и памяти о былой, почти забытой дружбе.

«Алиса на Актофиросе», – прозвучало в сознании Вайсса, слова Кристиана были чёткими и холодными, как отполированный лёд.

«Что?! Как? Зачем?! – мысленный ответ драконицы был подобен взрыву – вспышка панического ужаса, гнева и материнской защиты. – Ты что, раскрыл внучке мою тайну?! Как я ей всё объясню? Она возненавидит меня! Как ты посмел? Совсем ничего святого!»

«Успокойся, старая ящерица, – мысленный голос Хранителя прозвучал с лёгкой, почти насмешливой усталостью, словно он успокаивал разбушевавшегося ребёнка. – Она отправилась спасать племянника Армандиуса. Твоя внучка в безопасности, на твоей родной земле, под сенью твоих древних гор. Она ничего не знает о тебе. Пока что».

«Ты специально спрятал там потомков своего врага?» – мысль Василисы Степановны пронеслась с внезапным осознанием, и в ней зазвучало нечто похожее на уважение, смешанное с ужасом перед его дерзостью.

«Естественно, – мысленно парировал Кристиан, и в его ментальном «голосе» послышалась тень былой, почти дружеской фамильярности. – Планировал душевное семейное путешествие к истокам… Немного истории, немного ностальгии, красивый жест примирения с моей стороны».

«План, я смотрю, блестяще провалился?» – ехидно, с нескрываемым торжеством мысленно процедила драконица, радуясь отсрочке неминуемого изобличения.

«Не спеши радоваться, – язвительно вернул подкол древний дух, и его ментальная улыбка была острой, как отточенный клинок. – Уверен, Алисе там понравится. Очарование дикой природы, величие древних руин… Думаю, она с удовольствием согласится навестить эту планету снова. Уже со мной. И уж тогда я позабочусь, чтобы она непременно узнала всё, что нужно».

«Ты не посмеешь», – ментально стиснула «зубы» Василиса Степановна, и её мысль была подобна шипению разъярённой змеи.

«Я тоже хотел бы многое утаить от жены, – парировал Кристиан с лёгкой, почти дружеской ухмылкой в голосе. – Но если уж даже мне не суждено сохранить свои тайны, тебя то и подавно ждёт раскрытие истинной сущности. Алиса очень скоро научится сканировать ауры, так что лучше тебе самой всё ей рассказать. Пока это не стало… неприятным сюрпризом для Хранительницы».

«Ты не понимаешь… – в отчаянии взмолилась пожилая женщина, и в её ментальном шёпоте послышалась подлинная боль. – Тогда я не ведала, что творю!»

«Да, я помню, как ты выпрашивала у меня прядь волос «на память», – мысленный голос мага прозвучал сладко и ядовито. – Помню эти наивные, полные надежды глазки».

«Ты сразу догадался зачем?» – удивилась Вайсс.

«А то, – ехидно ухмыльнулся Кристиан. – Надо понимать, с кем имеешь дело. Что ж ты так быстро разочаровалась во мне, а? Тогда-то была готова отдать мне хоть всех отпрысков разом. А теперь хочешь отнять Алису. Неужели я настолько плохой зять? Вообще-то искренне люблю её и мечтаю сделать счастливой».

«Я видела, как она «счастлива»! – ментально фыркнула драконица. – Этот пластырь над губой! А что скрывали высокий воротник и длинная юбка? Алиса в жизни так не одевалась, тем более в твоём присутствии! Я замучилась ругаться, что её юбка на пояс похожа, словно внучка вовсе забыла её надеть!»

«О, да…» – мечтательно, почти непроизвольно «облизнулся» маг, и в его ментальное поле хлынула волна тёплых, ярких воспоминаний: их «дружба» в деревне, ежедневные лабиринты Желаний… Самые счастливые восемь лет его бесконечно долгой жизни. И острая, режущая боль – как сейчас всё это вернуть? Спохватившись, что ведёт столь откровенный ментальный диалог, он внутренне едва не сгорел от смущения.

Драконица тактично промолчала, ощущая искренность этих чувств. Её внучка и правда любила этого несносного, могущественного мага. Но сейчас они, похоже, крепко поссорились.

«Что у неё с этим имперцем?» – осторожно, почти шёпотом спросила она.

«Не начинай!» – мгновенно вспыхнул маг, и его ментальный щит на секунду сник, обнажая бушующую ревность и боль. Вайсс почувствовала, что наступила на самое больное.

«Нигде от них покоя нет! – теперь уже и древний дракон мысленно разозлился на Адриана. – Коварный соблазнитель! Рушит крепкую семью!»

«Уверена, вы помиритесь», – уже ласково, почти по-матерински подбодрила она зятя, ощущая его уязвимость.

«Всенепременно», – твёрдо, с непоколебимой уверенностью, «улыбнулся» в ответ Кристиан, вновь надевая маску непробиваемого спокойствия.

Древняя драконица едва заметно выдохнула, и тень невысказанного напряжения спала с её плеч.

– Ничего не случится, – все также твёрдо, с той самой непоколебимой уверенностью, ответил Кристиан вслух, глядя им прямо в глаза. – Я обещаю. С ней всё будет в порядке. Я, конечно, тоже не в восторге от её… спонтанных решений, но был к этому готов и предпринял некоторые меры предосторожности. Её путь, хоть и неожиданный для меня, лежит в безопасном для Алисы месте. Но вам нужно быть дома, где вы будете ждать возвращения в целости и сохранности.

Лариса Анатольевна опустила глаза, её пальцы судорожно сжали складки платья. Борьба внутри неё постепенно угасала, сменяясь тяжёлой, усталой покорностью.

– Ты прав, – наконец признала она, голос её стал тише. – Здесь мы вам будем только мешать.

Кристиан мягко кивнул, и его рука слегка сжала её ладонь в утешительном жесте.

– Как только у нас будут новости, я сразу свяжусь с вами. Лично.

В этот момент Эльрик, чья ревность уже вовсю клокотала под маской спокойствия, резко шагнул вперёд, буквально вклинившись между ними и заставив мага отступить на шаг.

– Я отвезу вас домой, – объявил он, и в его голосе звучало непоколебимое решение умчать Ларису от этого мальчишки как можно дальше и надолго. – Останусь с вами, пока всё не закончится.

Во взгляде читалась не забота, а собственнический огонь. Молодая женщина картинно фыркнула и закатила глаза, всем своим видом выражая, что его старания тщетны и ее ухажеру ничего не светит. Но протестовать не стала.

Кристиан лишь едва заметно улыбнулся уголком губ, поблагодарив её понимающим взглядом, а затем поднялся, чтобы проводить их до лифта. Его фигура вновь выпрямилась, обретая былую уверенность. Гости уезжали. Театр для зрителей был окончен. Теперь начиналась настоящая работа.

Маг подошел к окну, его взгляд устремился в пустоту ночи. Тьма за стеклом была густой и непроглядной.

– Верну, – тихо пообещал он себе самому. Не клятва. Констатация факта. Цену он был готов заплатить любую.


## Глава 3. Прядь волос и тайное пророчество.

Хранитель стоял у окна. За стеклом сумерки растекались густой чернильной дымкой, а огни города внизу были похожи на рассыпанные бусины жемчужного ожерелья – холодные, мерцающие, зовущие в никуда. Прохладная поверхность под ладонью дышала отчужденным покоем вещей, которые помнят больше, чем говорят. Тишина в комнате собиралась густой, вязкой истомой, где мысль тонула, не успев оформиться, увлекая за собой в водоворот, где прошлое и настоящее сплетались в единый причудливый узор судьбы мироздания.

И тогда из этого безмолвного омута в его сознании всплыл образ из давно минувшего. Далекий. Забытый. Не память, даже не её эхо – скорее, пятно света на мокром после дождя стекле, отражающее небо, которого уже нет.

Пустыня Актофироса.

Песок, красный, как проржавевшая медь. Одинокие горы, похожие на спины уснувших исполинов. Вечер, размазывающий по небу сиреневые и охристые пятна, будто художник, недовольный эскизом, стирает его подолом рукава. Дрожащее марево над дюнами. Огонь камина, в котором с треском умирают колючки саксаула, а искры взлетают к безразличным южным звездам.

Древний дух уже тогда слышал шепот о великой беде, плетущей свою паутину вокруг клана Сан Стефано. Великий дракон, столп и опора, действующий глава рода, угасал безвозвратно. Отпущенное ему время истекало, как песок в разбитых часах. Его дни были сочтены, и тень смерти, длинная и беззвучная, уже нависла над сильнейшей династией. Но сквозь бесчисленные слои реальности, сквозь шелест умирающих времен, он уловил ее мольбу – как всплеск. Чистый, яростный и ослепительный ментальный зов. Не просьбу, а мечту, искреннюю и страстную, высекающую искры из самой ткани мироздания.

«Я не могу уйти сейчас! Кто позаботится о моих детках? Они все так беззащитны, столь неопытны! Я не имею права сдаться! Всё отдам за продление жизни…»

Зов был подобен одинокому маяку в кромешной тьме – самоотверженный, отчаянный, прекрасный в своем эгоизме. И он, вечный наблюдатель, нарушив свою же вековую осторожность, позволил этому призыву привлечь себя. Он воплотил хрупкую мечту о вечности в суровую форму бессмертия. И, как подобает духу, видевшему рождение и гибель звезд, тут же распознал горькую изнанку этого дара. Ибо всё во вселенной стремится к равновесию, и за свет приходится платить тьмой.

– Что тяготит тебя? – спросила тогда Вайсс своего спасителя, и в ее огромных, умных глазах, казалось, отразилась вся бездонная тоска мироздания. – Почему ты, способный плести саму ткань реальности, выглядишь таким… опустошенным? Зачем ты мечтаешь уйти?

– А что тебя здесь держит? – парировал Хранитель, глядя в окно её покоев на бескрайние горные хребты Актофироса, словно застывших в вечном ожидании рассвета, который никогда ничего не менял. Голос его был похож на шелест высохших листьев, уносимых ветром через пустые города. – Вечность – это не жизнь. Это узор, вытканный на ветхом гобелене, где все нити предсказуемы. Я вижу их переплетение еще до того, как ткач прикоснется к станку. Всё уныло. Жизнь опостылела. Дни медленно тянутся – скучные, одинаковые, пустые…

– Вздор! – парировала Вайсс, и в ее глазах вспыхнули золотые искры, словно солнечные зайчики на поверхности расплавленного металла. – Ты просто не с той стороны смотришь! Тебе нужна не вечность, а точка опоры! Гора тоже вечна, но жизнью ее наполняют лавины, ручьи и орлиные гнезда на склонах!

– У тебя просто детей нет! – воскликнула она с искренним драконьим простодушием. – Заведи парочку наследников, и мир заиграет новыми красками! У меня только прямых потомков уже больше сотни, попробуй-ка за всеми уследить!

Она с легкостью, словно сметая пыль веков с драгоценной реликвии, развернула в воздухе голографическую проекцию. Вселенная в ее покоях сжалась до роя светящихся точек, каждая – своя судьба, свой характер, отдельный маленький пылающий мир. Вайсс с энтузиазмом принялась нахваливать магу достижения многочисленного разношерстного семейства:

– Вот старший, Велимиль – пошёл по военной стезе, командует гарнизоном на ледяном спутнике Криоса. Ильлиас, изучает древние руны в высшей академии Ксанадеса. Зефирис женился на принцессе из клана Огненных Крыльев, теперь у них свой дворец в южной части материка. А вот младшенький, Дайиль… – ее тон смягчился, стал почти невесомым, – только недавно первый раз обратился. Смотри, какие у него милые рожки! Точно такого же оттенка, как у меня в молодости! Прелесть, правда?

Её губы растянулись в умиленной улыбке, пока она листала бесконечный поток детских портретов и видеозаписей. Хранитель сидел с каменным, непроницаемым лицом, лишь изредка позволяя себе устало вздохнуть.

– Ну что ты как истукан сидишь! Хоть бы для приличия улыбнулся! – упрекнула она новоиспеченного друга. – Давай я тебе невесту подберу! У меня как раз четыре принцессы на выданье и ещё пять на подходе. Хочешь, хоть всех забирай, вместе веселее!

Маг лишь равнодушно зевнул, выражая тем самым всё своё мнение по поводу бессмысленности этой затеи.

– Ты их просто не видел! – она судорожно листала голограммы, ища изображения дочерей. – Вот смотри, Зорильса…

Хранитель наблюдал за этим калейдоскопом жизней, а его собственное бытие казалось ему величественным и пустым, как заброшенный собор, где свет витражей падает на пыльный пол, но нет никого, кто мог бы им восхититься. Единая, нескончаемая нота, звучащая в абсолютной тишине.

– Твоя идея несостоятельна, – устало подытожил древний дух, и эти слова повисли в воздухе холодным, безжизненным комом, лишенные всякого смысла. – Даже если я принимаю физическую оболочку, дети не наследуют мою магию. Я уже… пробовал. И сам процесс меня абсолютно не воодушевляет.

Но Вайсс его не слушала. Ее цепкий, практичный ум, отточенный веками управления кланом, уже работал, сопоставляя безграничную мощь этого одинокого божества с кипучей энергией своего рода. Идея, дерзкая и блестящая, как только что зажженная звезда, уже начинала теплиться в глубине ее сознания, еще не оформившись в план, но уже посеянная в плодородную почву материнской хитрости и желания защитить своих отпрысков. Она смотрела на него не как на спасителя или древнего духа, а как на великолепный, но пустующий трон, рядом с которым так не хватает наследницы.

И вдруг его маска ледяного спокойствия треснула.

– Не береди старые раны. Ты понятия не имеешь, каково это – быть одиноким! Единственным в своем роде! – Его голос стал низким, густым, как смола, сочащаяся из надломленного дерева. – Не знаешь, что значит быть вечным скитальцем в собственной душе! У меня нет семьи. Не было. И не будет. Просто не может быть!

Ментальный крик ударил по сознанию Вайсс не волной, а тысячей осколков – каждый острое, жгучее воспоминание об одиночестве, растянувшееся на эпохи. Даже её драконья природа содрогнулась от этой бездонной, ненасытной пустоты.

И так же внезапно буря утихла. Маг в мгновение ока взял себя в руки, вновь облачившись в мантию равнодушия. Он снова отступил в свою крепость из молчания, затянув трещины в облике ледяным покровом отчуждения.

– Так что твой блестящий план возвысить и защитить свой клан с моей помощью, увы, провалился.

– Неужели ничего нельзя сделать? – искренне, по-матерински посочувствовала драконица. Её голос прозвучал тише, лишившись прежней уверенности. Она смотрела на него теперь иначе – не как на могущественное существо, а видела в нем одинокого, затерянного в тумане вечности путника. Ей стало невыносимо жалко этого несчастного юношу, обречённого бесконечно страдать в пустоте своего отчаяния.

И тогда она вспомнила. В её памяти всплыл образ – Совет Волхвов на Пике Ясновидящих, где ледник Вечного Шёпота медленно сползал в долину, унося с собой обрывки пророчеств. Ритуал привязки к желанной реальности… Для такого, как он, потребовалось бы невозможное. Но разве сама жизнь не складывается из непостижимого?

– А не оставишь мне прядь своих волос? – неожиданно спросила она, стараясь звучать небрежно.

– Зачем тебе? – игриво поинтересовался маг, мгновенно насторожившись, в его глазах мелькнула тень былой усталой насмешки.

– На память о нашей встрече, – солгала Вайсс.

– Ну-ну, – подмигнул он, качая головой, и в воздухе заплясали бирюзовые искры. – Приворожить вздумала?

– Ещё чего! Просто… сувенир.– её смех прозвенел, как хрустальные колокольчики, искусно скрывая дрожь волнения быть разоблаченной под маской легкомысленного кокетства. – Нужен ты мне, у меня график свиданий на пять веков вперёд расписан!

– В качестве самца? – ехидно уточнил Хранитель с едва заметной ухмылкой.

– Естественно. Клан по-другому не позволит.

– А ты бы хотела иначе? – его взгляд стал внезапно испытующим, пронзительным.

Игривая маска в мгновение ока сползла.

– Не знаю. Мечты – не мой удел. Я должна действовать в интересах моего народа. Личные стремления никого не волнуют.

– И всё же? – настаивал он, чувствуя её слабину.

– Да… – выдохнула она, сдаваясь. – Ты ведь уже покопался в моём ментальном поле, ещё во время лечения. Я мечтаю вернуть драконицам их святое право быть собой. Любить. Мечтать. Испытывать искреннюю радость материнства, а не оставлять бессчетное количество потомков расти где-то вдали, по указке Совета.