Галина Поповкина
Знахари и колдуны на Руси. Травники, костоправы, повивальные бабки и другие «знающие»

Информация от издательства

Рецензент канд. филол. наук Ю. А. Яроцкая

Книга не пропагандирует употребление наркотических или любых других запрещенных средств.

Согласно закону РФ приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, а также культивирование психотропных растений являются уголовным преступлением.

Употребление наркотических или любых других запрещенных веществ вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Поповкина Г., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Введение

Магия сопровождает человечество едва ли не с первых веков его появления. В современном мире принято противопоставлять науку как способ познания окружающего мира, нечто рациональное, прогрессивное, «правильное» и настоящее и магию – как нечто ненаучное, «неполноценное», «не внушающее доверия». Однако некоторые современные философы говорят о «новой магической эпохе», имея в виду, что «в жизни гораздо меньше “научности”, чем нам кажется или чем нам хотелось бы, и это означает, что наука вполне в состоянии сосуществовать с другими формами познания, с другими когнитивными стилями и мировоззрениями. Так же, очевидно, она может сосуществовать и с магией»﻿[1]. Вынося за скобки вопрос о реальной действенности магии, можно уверенно утверждать, что эта область человеческой культуры не растворилась при смене веков, а вполне успешно существует в настоящее время. Тем более что сейчас, во время «новой магической эпохи», мы стали свидетелями небывалого всплеска различных видов магических практик: целительства, гаданий и прочего. Поэтому неплохо было бы разобраться, кто же на самом деле все эти «знающие» люди. Какова их история? Почему они занимаются магией? И что же такого особенного они знают? Если не говорить о шарлатанах, то применительно к восточнославянским народам речь, по-видимому, должна идти в первую очередь о знахарях – носителях традиций народной медицины.

В советское время традиции знахарства исследовались лишь как источник фольклора, что, разумеется, давало весьма искаженное представление о сущности самого феномена. Более того, создавалось впечатление, будто его в нашей стране нет, а фигура знахаря представлялась неким мифологическим персонажем наподобие Бабы-яги. Но даже во времена уголовного преследования за знахарство шла народная молва о различных «травниках», «шептунах», «бабках» в отдаленных деревнях, глухих провинциях, где официальная медицина не отличалась разнообразием и качеством оказываемой помощи.

Было бы неверно утверждать, что недостаточная исследованность знахарства объясняется лишь его «идеологической неблагонадежностью» и связанными с этим разнообразными запретами. Знахарство – это живая народная традиция, уходящая своими корнями в те времена, когда о научной рациональности еще никто не слыхал, и потому все попытки объяснить такие методы лечения исключительно с позиций современной науки всегда приводили к профанации предмета изучения. В то же время «чисто описательные» исследования такой животрепещущей проблемы не удовлетворяют ни научный интерес, ни простое человеческое любопытство. К тому же они подспудно опираются на ту или иную теорию, определяющую в конечном счете, что из увиденного ученый отметит, а что, может быть, неосознанно отбросит как несущественное. Методичное и планомерное изучение знахарства началось лишь в постсоветское время, когда исследователям стало доступно все многообразие методов культурной и социальной антропологии.

Сейчас можно без труда найти информацию практически по любому интересующему вопросу. А о магии сведений особенно много: здесь и этнографические, и фольклористические материалы с конца XIX века по настоящее время, исследования ученых и их полевые записи, даже руководства по использованию магии. Очень много публикаций, посвященных разным аспектам знахарства и колдовства. Нередко информация в них либо пересекается, либо разнится. Совершенно точно можно сказать одно: ее так много, что может показаться, будто невозможно выяснить, как же было (и есть) на самом деле, что представляет собой знахарство в самой своей основе. Дело в том, что каждый исследователь описывает магические традиции той или иной местности. Они могут различаться названиями персонажей и действий, обычаями, отношением к ним. Например, все знают, что русский костюм очень разнообразен и имеет существенные особенности в зависимости от конкретного региона, пола (мужской и женский), назначения (праздничный, свадебный и повседневный) и возраста (детский, девичий, замужней женщины, старухи). Но есть среди всего этого многообразия то, что его, с одной стороны, объединяет, а с другой – выделяет среди других славянских костюмов. Подобное присутствует и в знахарстве: несмотря на обилие местных магических традиций, существует глубинное сходство их всех у восточных славян, что позволяет говорить о едином магическом феномене.

У знахаря. Гадание на воде о пропавшей лошади в Тамбовской губернии. И. Львов, 1912 г.

Wikimedia Commons

В этой книге мы прикоснемся к самой сути знахарства, покажем его существенные черты и характеристики. Будут затронуты вопросы о разграничении знахарства и колдовства, особенностях взаимоотношений «знающего» и социума, проблема наличия / отсутствия посвящения и особенностей знахарского мировоззрения, история бытования этого феномена.

Поскольку знахарство – живая традиция, дошедшая до наших дней, мы рассмотрим, как оно показывало себя в новых, необычных для него условиях. Наиболее ярко это проявилось при освоении славянами новых территорий, а именно Дальнего Востока. В книге используется много полевого материала, полученного на юге региона, преимущественно от информантов-знахарей. В тексте передана их речь, а выводы подтверждены их словами. Надеюсь, представленные здесь материалы и выводы помогут всем желающим разобраться, лучше понять и четко представить, кто такие «знающие» и что собой представляет магическая традиция славян.

Глава 1. Кто такой знахарь?

В этой главе мы рассмотрим, пожалуй, самые сложные и в то же время самые интересные вопросы бытования знахарства. Это прежде всего становление «знающего», особенности получения им тайных знаний, начала его лекарской практики, мировоззрения, которое, можно сказать, является краеугольным камнем всей его деятельности, особенностей лечения, не сводящегося только к набору специальных приемов и «волшебных» слов. И конечно, постараемся осветить очень непростые отношения «знающего» с обществом.

Становление знахаря

В мировоззрении любого этноса присутствуют мистические компоненты, которые проявляются в различных верованиях и обрядах. Для человека, чья жизнь сопряжена со сферой сакрального, они становятся определяющими. Это значит, что само существование таких людей связано с мистическими представлениями, пронизано ими, подвержено прямому их влиянию на все занятия. Как известно, у восточных славян, как и у других народов, эзотерическая традиция имеет многовековую историю, корни которой уходят в глубокую древность, а основными носителями этой традиции остаются знахари и колдуны, чья главная особенность – способность влиять на происходящие события с помощью магических действий. Так, для знахаря практически любой предмет может стать своего рода «предметом силы», с помощью которого осуществляется лечение (об особенностях последнего мы поговорим отдельно). Совершенно очевидно, что жить в соответствии с усвоенными мистическими представлениями «знающий» может, только имея определенное мировоззрение. Эти главные для него специфические аспекты мировоззрения во многом обусловлены важнейшим этапом его становления – приобретением магических знаний, которое дает ему опыт прямого общения с мистическими силами и делает открытым для взаимодействия с ними.

Как известно, особые обряды сопровождали важнейшие этапы жизни человека: рождение, свадьбу, постройку дома, смерть. Сюда относится и появление в обществе нового «специалиста» в области сакрального: считается, что этот процесс сопровождали обряды посвящения﻿[2].

Русская красавица в венке. К. Маковский, начало XX в.

Wikimedia Commons / Частная коллекция

По народным воззрениям, колдун (в некоторых традициях – «знающие люди», ведьмы, «дед», «бабка») должен иметь помощников и получить посвящение. В фольклоре (в частности, в быличках и бывальщинах) эзотерические знания новообращенный мог получить от тотемного предка, священного животного, духа-«хозяина», ведьмы или колдуна; у этих же персонажей новопосвященный находит и помощников.

Помощниками колдуна обычно считаются черти, что связано, по-видимому, с более поздними, христианскими представлениями. Помощники колдуна порой принимают и облик животных. Например, севернорусская икота предстает в виде хтонических лягушки, ящерицы, мыши, реже – мушки, паука, комара. Кроме того, помощники колдуна могут иметь антропоморфный облик – их называют «маленькие», «мальчики», «солдатики», «шишки́» и т. п.﻿[3]

Считается, что умирающий колдун может передать свое знание неофиту через прикосновение или вместе с каким-нибудь предметом. Долгое время этнографы полагали, что знахари – преимущественно старые одинокие люди или вдовы и старые девы, не захотевшие быть черничками﻿[4], но ставшие лекарками и ворожеями. Свои знания эти люди передавали путем выучки, обычно кому-то из родственников.

Поиск этнографического материала о получении магических знаний – непростая задача. Еще в прошлом веке краевед Амурской области Г. С. Новиков-Даурский отмечал сложность поиска материалов, касающихся знахарства и процесса передачи знаний преемнику: «Лечение заговорами среди простонародья распространено весьма значительно. В Забайкальской области, например, я не знаю ни одной деревни, ни одного поселка, в которых не было бы “шептунов” (так в Восточном Забайкалье называют знахарей, лечащих заговорами). Заговорам учат старые знахари преимущественно молодых скромных парней или девушек, а мужчин или женщин в зрелом возрасте реже и преимущественно из “надежных”, то есть таких, которые могут сохранить слова заговора в тайне до передачи другому. Умереть, “не передав слова” (не научив другого заговору), среди знахарей считается великим грехом. Вместе с тем “шептуны” отказываются сообщать содержание заговоров незнакомым людям, а также относящимся с недоверием к силе заговоров и людям старше “шептуна”, потому что у них существует поверье, будто слова заговора, переданные “попусту”, теряют в устах знахаря свою силу на долгое время, а иногда и навсегда. Поэтому для исследователя народного творчества в этой области весьма затруднительно собирание подлинных материалов…»﻿[5]

Процесс становления знахаря в каждом случае уникален, и выявление типичных ситуаций и закономерностей оказывается довольно сложной задачей для исследователя. Тем не менее можно выделить некоторые общие моменты: 1) личные (семейные) особенности кандидата в знахари; 2) «знаки судьбы» и особые жизненные обстоятельства; 3) процесс приобретения магических знаний.

По словам информантов, знахарь, занимающийся лечением людей, сам должен обладать хорошим здоровьем и «высочайшей трудоспособностью», иметь «очень хорошую память, чтоб в голове держать тысячи рецептов; от их количества идет импровизация рецептов, но она логична (как шофер в потоке машин)», «мама что мне сказала – я все-все помню». Часто с ухудшением памяти и собственного здоровья связана «профессиональная непригодность» знахаря: «…сейчас я болею, потому и не лечу уже. Сейчас нет силы говорить их﻿[6] <…> память плохая стала», «сейчас уже не лечу: стара стала, сама болею».

У кандидата в целители, кроме крепкого здоровья и памяти, должны быть особые качества. Еще в детстве будущий знахарь проявляет ярко выраженные способности к целительству и чувствует особую, часто необъяснимую для него самого тягу (дар, силу) к врачеванию: таково, например, стремление маленькой девочки снять боль руками или вылить воском болезнь из любимой кошки. Как правило, знахарь – потомственный лекарь; действующий целитель определяет преемника среди потомков. Вот как об этом рассказывают информанты: «Прабабушка по отцу меня выделила из семи внуков, я старшая… Ей понравились мои руки», «прабабушка всегда говорила: смотри, что я делаю… А вот внучка моя видит, что у человека болит, – это дар, у нее одной из пяти внуков».

Наличие дара у человека заставляет его действовать и без предварительного обучения, например: «У Ольги моей есть. У нее всегда руки горячие. У меня заболит что-нибудь, я ее позову. Она рукой поводит-поводит, пошепчет чего-нибудь, глядишь: и отпустило. Я ее и не учила еще ничему».

Некоторые информанты на вопрос о том, кому лучше передавать свои знания, давали достаточно полный, развернутый ответ: «Так, как у нас﻿[7], это должен быть первый в роду или седьмой. Сейчас уже нету так много детей, значит, первому. Вот я была в роду первая внучка… И вот мой сын первый у меня, и после него только один сын. И внук у меня опять пацан родился. Вот мой сын этого не хочет, но оно есть само по себе. Видя, как человек страдает, он берет и поможет ему. Он может… А мужчине или женщине: это уже кто идет в роду, но, как правило, с темными глазами. Со светлыми могут быть и сильные люди, но они более уязвимы. А с темными – более защищенные. Больше подвергаются сглазу светлоглазые».

Светлана. А. Новоскольцев, 1889 г.

© Муниципальное учреждение «Вольский краеведческий музей»

Иными словами, знахари стремятся передавать свои навыки младшему родственнику, обладающему некими обязательными качествами: отзывчивостью и особой жизненной силой, которая также обеспечивает защиту от возможных негативных воздействий. Не всегда соблюдается строгая очередность среди преемников. Определяющее значение имеет наличие дара или силы: «Моя мама хотела все передать старшей сестре, но та не взяла. Тогда мама меня всему научила».

Возможно, именно родство во многом обеспечивает наличие необходимых способностей у преемника, то есть целительский дар передается из поколения в поколение, подобно другим физическим признакам. Однако порой знахарь вынужден обучать своему умению человека постороннего, поскольку его дети (или другие близкие родственники) не имеют соответствующих способностей: «У меня пятеро детей, все они все знают, а помощи от них никакой – не могут… Дано должно быть». Дар не то качество, которое дано человеку раз и навсегда. Его необходимо беречь, например вести достойный образ жизни, поскольку за неправильные поступки, по мнению знахарей, некие высшие силы могут лишить дара﻿[8].

В большинстве случаев знахари отмечают обязательное наличие дара, способностей у будущего врачевателя. По их мнению, человек, знающий необходимые процедуры, слова и схему их применения, но не имеющий способностей, не сможет эффективно заниматься целительской деятельностью: «Чистому лечению не научишься. Если у человека нет энергии, то в книжках он ее не получит». Энергию (дар, силу) как особое качество и способность к целительству определяют большинство знахарей.

Как мы видим, для приобретения эзотерических знаний знахарь-неофит должен обладать не только хорошим здоровьем, отличной памятью, но и особыми качествами, без которых невозможно проводить лечение или другие магические процедуры.

Часто сами знахари отмечают, что их целительским занятиям предшествовали необычные события: фантастические сны, трагические происшествия, тяжелая жизненная ситуация. К одному из информантов «в девять лет во сне (ночью приходили ко мне, не днем) пришли мужчина и женщина в золотом. Учили лечить всякие болезни, заговоры. Три ночи приходили, и все». С тех пор он стал лечить сначала детей, а позже – и взрослых.

В период, предшествующий началу целительской практики, некоторые знахари перенесли нелегкие жизненные испытания: полное или частичное сиротство, потерю близких людей, тяжелые болезни, вдовство, тяжелый труд в детстве, болезнь родных, нередко клиническую смерть. Одна знахарка, с которой удалось пообщаться, помнит, как в детстве помогала в тяжелой работе отцу, зарабатывавшему деньги для лечения больной жены; другая потеряла один за другим двух сыновей, после чего у нее открылись способности к биоэнергоцелительству.

У кого-то такие умения обнаружились во время тяжелой болезни близких. Период болезней и жизненных испытаний нередко предшествует лекарской работе знахаря или сопровождает его в самом начале этого пути, хотя этот компонент и не прослеживается в биографии каждого знахаря или сильно размыт, например, по сравнению с этапом становления шамана.

Бывает, что знахари в течение всей жизни испытывают удары судьбы: «Я перенесла за свою жизнь девятнадцать операций, сейчас вот еще и инсульт. И это еще не все, я знаю. В юности так болела – все думали: умру скоро. Моя мать хоть и неверующая была – раньше-то нельзя было, я и не видела, чтоб она в церковь ходила, – поехала в соседнюю деревню к батюшке, привезла воды – крещенской или просто святой, не знаю. Ничего, выходила меня».

Жизненные испытания должны, как сообщали знахари, не только сигнализировать неофиту о его предназначении, но и способствовать выработке у него новых личностных качеств, проявлению скрытых способностей: «Должно быть что-то такое, какие-то потери: деньги ли, люди ли – что-нибудь. Тогда человек весь изменится, изменится его мировоззрение, потихоньку он начнет лечить».

Сон может стать сигналом к началу использования полученных ранее магических знаний и умений. Значимой может оказаться и дата, когда приснился сон: «Я пережила клиническую смерть в 36 лет. После этого 7 января﻿[9] мне приснилась бабушка, она сказала: “Выйди, посмотри за ворота. Это все к тебе”. Я увидела там такую большую толпу людей! И вот уже десять лет у меня в доме двери не закрываются»﻿[10]. Как особый знак знахарка отмечает и тот факт, что за некоторое время до этого сна она в течение недели резко поседела – примерно на шестьдесят процентов.

Большое значение придается снам при принятии решения о продолжении практики врачевания: «Мне было плохо, решила бросить лечить. Легла на диван и задремала, что ли, и вижу – из комнаты выходит женщина в белом, она говорит:

– Почему ты мало лечишь?

– Мне плохо.

– Ты должна помогать страждущим. Надо правильно рукой водить: иногда по кругу, иногда по эллипсу. Ты и должна болеть, должна знать, что лечишь: ты всем переболеешь, что лечишь.

Потом и говорит:

– Я скажу тебе молитву, ты ее запомни, она только для тебя.

И стала говорить. А молитва такая длинная, я говорю:

– Ой, да я же ее не запомню, она такая длинная.

А женщина мне отвечает:

– А ты слушай внимательно… Повторяй эту молитву утром и вечером.

И действительно, когда следующим утром я встала, у меня в голове все слова появились, я эту молитву прочитала; вечером – то же самое. И вот с тех пор мне стало легчать. А так я в 50 лет свинкой переболела!»

Стоит обратить внимание на цветовую символику в снах знахарей, а именно на белый и золотой цвета одежды людей. Совершенно очевидно, что они имеют мифологическое значение. Известный сказковед В. Я. Пропп, исследуя мифологические компоненты сказки, пришел к выводу, что «белый цвет есть цвет потусторонних существ… потерявших телесность», а золото и предметы золотого цвета – «предметы из потустороннего мира, дающие долголетие и бессмертие»﻿[11]. Иначе говоря, в мистических снах знахарей люди в одежде белого и золотого цветов – представители потустороннего мира, а сами сны воспринимаются как контакт с потусторонними силами.

В большинстве эзотерических практик инициация (посвящение) представляется символической смертью, своеобразным переходом, после которого следует возрождение к новой жизни﻿[12]. Однако в восточнославянском знахарстве обряд символической смерти отсутствует. Но следует иметь в виду, что в славянской традиции сон и смерть – родственные понятия; душа может не только освобождаться от тела после ухода человека из жизни, но и временно покидать его во время сна. В такие моменты и происходит взаимодействие человека с потусторонним. В рассмотренных примерах потустороннее и мистическое проявляют себя при помощи определенных цветовых символов (золотой, белый) во сне, а само сновидение содержит разъяснения, правила, инструкции по контакту с сакральным.

Таким образом, в определенные периоды своей жизни знахарь переживает эту временную смерть, которая запечатлевается в его памяти как сон. Это заставляет его «воскреснуть», родиться для новой жизни в качестве целителя.

В традиционной культуре славян снам уделяется большое внимание. По мнению исследователей, толкование сновидений происходит в сознании носителей культуры на основе принятых в социуме языковых и культурных стереотипов. Это помогает этнографам, фольклористам и другим специалистам в области традиционной культуры не только изучить эти неявные, скрытые стереотипы, но и выявить ценностные установки и ориентиры каждой этнической общности.

Сон – состояние человека, уподобляемое смерти («вечному сну»), и один из каналов связи с потусторонним миром. О родстве этих двух явлений свидетельствуют поговорки: «Сон – смерти брат», «Сонный – что мертвый» и др. У славян существует ряд поверий о связи сонливости и скорой смерти. Имеется также представление о том, что во время сна душа, половина души или одна из двух душ человека (например, ведьмы, двоедушника) временно покидает тело, выходит изо рта в виде насекомого, птицы, мыши, змеи, черной собаки, кошки, курицы и путешествует по местам, которые человек видит во сне. В связи с этим не рекомендуется резко будить крепко спящего, переворачивать его: существует опасность, что душа не сможет вернуться в тело. Существовал ряд предписаний и рекомендаций относительно позы, одежды спящего, времени и места для сна. Все они имеют обережный характер и призваны обеспечить здоровый сон, благополучное пробуждение, избегание неприятностей. Иногда обстоятельства сна имеют прогностическую функцию. Например, у южных славян было распространено поверье, что если уснешь днем на Преображение, то будешь сонливым весь год. Сновидения, сны используются в гаданиях, в них осуществляется связь с умершими, святыми﻿[13].

Определяющей для будущего знахаря могла стать встреча с другим знахарем, особенно с тем, которому необходимо было передать свои знания. Так, один известный приморский травник вспоминал, как в возрасте четырех лет ему довелось встретиться с деревенским дедом-знахарем: «Дед был высокий, белый весь, с бородой, полотняная рубаха, штаны – вся одежда светлая. Он никакой платы не брал, питался только тем, что принесут… Для меня это пример. Здесь лежат корни». Встреча с целителем, даже если она состоялась в детстве будущего лекаря, оставалась в памяти надолго: «Он посмотрел на меня, заглянув глубоко-глубоко в глаза, словно в самую душу. Смотрел долго, не отрываясь, и затем радостно улыбнулся: “А ты, девонька, будешь людей лечить, и очень скоро”. И все. Больше он тогда ничего не сказал». Другая знахарка в детстве помогала по хозяйству одинокой старушке, живущей в их селе, за что та «в благодарность» научила ее лечить людей﻿[14].

Итак, можно уверенно говорить, что становление знахаря обычно сопровождается разного рода знаками (мистическими снами, периодом жизненных невзгод, необычными случаями), которые должны сигнализировать неофиту и окружающим о его предназначении. Хорошее здоровье, память, наличие необычных способностей (дара, силы и т. п.) – предпосылки и символы, знаки для начала целительской деятельности.

Обычно целители стремятся к сохранению династии. Часто неофит – потомственный врачеватель, в его семье занимались целительством старшие, как правило кровные, родственники: мать, бабушка, прабабушка, тетя, реже – родственники по линии супруга. Достойнейшему из потомков (например, так: «у нас из девяти детей я одна приняла») передавались знания, которыми владела семья из века в век, чем обеспечивались непрерывность традиции и уверенность, что тайное знание не исчезнет. В редких случаях, если у младших родственников не обнаруживался дар, знахарю приходилось передавать свои знания посторонним людям: «Сколько людей было – только двое, сразу видно, что они могут лечить… Она приезжала ко мне лечиться, я ей говорю: “Доча, хочешь, я тебе передам?” Уже лет пятнадцать принимает больных… а мои дети не могут». Схожим образом ситуация развивалась, когда свекор передавал знания своей невестке: «Свекор дал. Он из Сибири приезжал. Пытался детям своим передать, они не взяли. “Давай я хоть тебе передам”. Он две недели у нас жил. Я от работы как освобожусь, так мы с ним и пишем».

Деревенский знахарь в приуральской местности. Село Новоабдулино. Б. Смирнов, 1904 г.

ГАУК НСО «НГКМ»

Для передачи своей «науки» старший знахарь выделяет из потомков того, кто лучше всего соответствует необходимым требованиям. Иногда выбор определяют некоторые внешние признаки молодого человека, например: «ей понравились мои руки», «она мне всегда в лицо смотрела, по лицу человека многое можно определить… все в глазах» и т. п. Порой руководствуются принципом «передается первому или седьмому». Особое внимание знахаря к глазам и рукам человека уходит корнями в традиционные соматические представления﻿[15]. Так, считается, что тело взаимодействует с миром через выступы и естественные отверстия, в глазах же отражаются личные особенности человека; кроме того, в них – «высокий уровень концентрации жизненной силы»﻿[16].

Руками многие знахари проводят диагностику; особенно важно это умение для костоправов и биоэнерготерапевтов﻿[17]. Рука для них не только особо чувствительная часть тела, но и своеобразный излучатель энергии: «у меня из нее как бы луч такой», «между руками как бы ниточка такая – это энергия», «когда лечу – больной чувствует тепло», «у меня руки всегда горячие, как уголья, зимой варежки не ношу, они мне не нужны». Украшения мешают течению энергии в руках. Поэтому, как правило, знахари не носят колец и браслетов﻿[18]. Более того, изобилие украшений, по их мнению, должно вызвать сомнения в действенности лечения: «…у нее столько колец, что пальцев не хватает… Какая может быть энергетика рук, когда на них кольца нанизаны». По-видимому, необходимостью правильного протекания энергии во время лечебного сеанса обусловлены и просьбы знахарей к пациентам снимать часы и украшения на время процедур.

Иногда знания передаются от знахаря-учителя к ученику через руку. В связи с этим представляет интерес рассказ одной из информанток: «Еще до училища знала﻿[19], видела, как соседка правила это все. Я несколько раз у нее еще девчушкой была, лет, наверное, одиннадцати. Я у нее спрашиваю, она мне все рассказывала и показывала… Однажды я к ней прихожу, она говорит: “Дай мне твою ручку!” <…> Почему-то я напугалася, не подхожу к ней, боюсь. А она ну так меня просила, так просила, а потом и говорит: “Ну, жалеть всю жизнь будешь!” Я так к ней и не подошла. А она, оказывается, все свои знания передавала через руку… Эта бабушка – я никогда не слышала, чтоб она была колдунья. Она была такая честная, добрая: вот что-то у тебя заболело, придешь к ней, или она идет, видит – подойдет, спросит: “Ты чего такая?” Всегда помогала».

Прикосновение к руке часто выступает как заключительный этап обучения знахаря. Например, так произошло с одной из наших информанток: «Я с бабушкой азы постигла… В 23 года оказалась на Дальнем Востоке. Потом через три года я приехала на Украину по телеграмме: умирала моя бабушка. И вот в июле я уезжала… перед отъездом подошла к ней – уже знала, что больше не увижу ее, – она со мной попрощалась. За руку взяла – благословила».

В некоторых случаях рукопожатие заменяется передачей предмета из рук знахаря-учителя неофиту. Например, еще молодой женщиной знахарка вместе с подругой пошла гадать к некоему Василию, и он сказал следующее: «Твой муж тебе наречен от Бога, а ты неси теперь мой крест». Далее, по ее словам: «И большой такой серебряный крест надевает на меня. И с тех пор я начала лечить».

Девушка в купальском венке. Ф. Журавлев, 1890 г.

Wikimedia Commons / Частная коллекция

Примечательно, что в данном случае неофиту вручается не любой предмет, как, например, при передаче колдовского знания, а именно крест. В практике знахарей при исполнении лечебных обрядов обращение к кресту происходит довольно часто; кроме того, они, как правило, носят нательный крест. В рассказах о колдунах желающий получить знания должен снять с себя крест, либо перевернуть его на спину, либо наступить на него и отречься от Бога. Напротив, в рассказе знахарки о приобретении умений крест играет главную роль: с его помощью не только передается знание, но и, по-видимому, открывается предназначение молодой женщины – лечить людей.

Часто знахарь, имея настойчивое желание овладеть магическими знаниями, усваивает их случайно или преодолев трудности. Например, будущая лекарка должна была выполнить условие свекра: найти спрятанные им записи текстов заговоров. «Я за ними месяц охотилась и у него в Библии нашла их». Другая научилась лечить некоторые заболевания, будучи сама пациенткой бабушки-знахарки. Очень часто целительские умения открывались у людей случайно.

Важная деталь при передаче / получении магических знаний – возраст неофита. Минимальный возраст, когда новый врачеватель почувствовал себя целителем, – три года. Так, будучи маленькой девочкой, целительница удалила из уха коровы паука, позже вылечила «кошке лапу, маме (мачеха хорошая была, я всегда ее мамой звала) – голову; как рукой почувствую, так и веду».

В другом случае мальчик получил магическое знание в девятилетнем возрасте, во сне. По его словам, способы лечения некоторых заболеваний он усвоил от «людей в золотом», которые ему пригрезились. После этого он лечил сначала маленьких детей («у кого испуг, кто мочится, заикается, эпилепсия, желтуха, грыжа»), а по достижении четырнадцатилетия – и взрослых, стал оказывать акушерско-гинекологическую помощь, потому что «как сказали, так и делал». В 14 лет «познали» врачевательное искусство и другие знахари; некоторые в 14–16 лет вылечили первого пациента. Время трех–, девяти– и четырнадцатилетия нередко отмечено новыми ступенями в развитии их умения: уже упоминавшаяся целительница в три года почувствовала свой дар, в девять лет по какому-то внутреннему велению научилась «выливать воском» болезни, в четырнадцать впервые самостоятельно составила рецепт и вылечила соседскую девочку от аллергии.

Детский возраст в становлении знахаря фигурирует неслучайно. Дело в том, что, по традиционным представлениям, ребенок связан с потусторонними силами, открыт им. Так, новорожденный еще долгое время после появления на свет сохраняет связь с природой, что отражается в его внешнем облике (например, открытый родничок). Основной признак младенца – мягкость, и процесс его превращения в «настоящего» человека сопровождается постепенным «отвердением». Один из этапов – смена молочных зубов постоянными, которые прорезываются у ребенка начиная с 6–8 лет. По мнению некоторых исследователей, представление о детях как существах, связанных с миром предков, прослеживается до сих пор, например в приоритетной роли детей в имянаречении новорожденного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Ионин Л. Г. Новая магическая эпоха // Логос. 2005. № 2. С. 156–173.

Вернуться

2

Например, считается, что колдун получает особое знание и магическую силу при прохождении инициации. Желающего стать колдуном якобы поглощает огромное животное: лягушка, змея, собака. Как и при любом посвящении, неофит переживает временную смерть, контактирует с миром мертвых, а по возвращении приобретает особое знание, магическую силу и магических помощников. Здесь и далее примечания автора, если не указано иное.

Вернуться

3

Мазалова Н. Е. Русский колдун и его помощники // Лев Штернберг – гражданин, ученый, педагог. К 150-летию со дня рождения: сборник научных статей. СПб.: Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера), 2012. С. 261–272.

Вернуться

4

Черничка – сельская женщина, не вступившая в брак по собственному или родительскому обету. Прим. ред.

Вернуться

5

Новиков-Даурский Г. С. Заговоры и молитвы // Записки любителя. Иллюстрированный научно-популярный и литературный журнал любителей-исследователей и коллекционеров. 1916. № 5. С. 2.

Вернуться

6

Заговоры.

Вернуться

7

Информант лечит заговорами.

Вернуться

8

Вспоминается рассказ знахарки об одном таком случае: «Вот она… ясновидящая. Но у нее после аборта отобрали эту способность. Ведь и запрещали ей, а она решила так сделать».

Вернуться

9

Рождество в православном христианстве.

Вернуться

10

То есть уже десять лет она занимается лечением больных.

Вернуться

11

Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. М., 2000. С. 147, 257. О золоте как атрибуте загробного, подземного мира см. также: Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей. М., 1982. С. 60–64.

Вернуться

12

Элиаде М. Оккультизм, колдовство и моды в культуре. К.; М., 2002. С. 68.

Вернуться

13

Славянские древности: этнолингвистический словарь. Т. 5. М.: Международные отношения, 2012. С. 90–91, 119–122.

Вернуться

14

Подобные встречи и другие необычные события знахари склонны рассматривать как особые жизненные знаки, которые должны оповестить неофита о его будущей лекарской деятельности. Например, одна из информанток расценивает дату своего рождения как знак судьбы: «Я в Троицу родилась, по книге имя давали – Федосья, Федора, значит “лечащая, врачевательница”. Вот я и лечу».

Вернуться

15

Соматический – имеющий отношение к телу, телесный. Так, болезни могут быть соматическими, то есть телесными, и психическими.

Вернуться

16

Грысык Н. Е. Севернорусский «знающий» (знахарь, колдун) // Традиционные ритуалы и верования. Ч. I. М.: РАН, 1995. С. 202.

Вернуться

17

О практических методах и «специализации» знахарей будет отдельный параграф.

Вернуться

18

По наблюдениям, иногда носят только обручальное кольцо.

Вернуться

19

Как кости править.

Вернуться