Память без имени

«Они стерли его память, надеясь создать идеального солдата. Они стерли его имя, надеясь создать идеального раба. Но они не учли одного – душа не имеет формата, и ее нельзя стереть. Можно лишь разбудить».

Пролог

Смерть должна была быть тихой. Тихой, холодной и окончательной.

Он помнил вспышку – ослепительную, белую, как раскаленный добела металл. Помнил звук – не грохот, а нечто большее, всепоглощающий вой, который рвал не уши, а саму ткань сознания. Потом – тяжесть. Абсолютная, невыносимая тяжесть, вдавливающая его в ничто. И холод. Пронизывающий до квинтэссенции души.

Это и была смерть. Конец.

По крайней мере, так он думал.

Сознание вернулось не внезапно, а медленно, как прилив через разбитый фильтр. Сначала это были не ощущения, а их эхо. Гул где-то вдалеке. Мерцание сквозь веки, которые он пока не мог поднять. Пульсация – ритмичная, навязчивая, исходящая не из сердца, а откуда-то извне.

Он попытался вспомнить свое имя. Ничего.

Попытался вызвать в памяти лицо. Любое лицо. Пустоту заполнила лишь одна картина: неоновый знак в форме змеи, кусающей собственный хвост, Уроборос. Он мерцал ядовито-зеленым светом на мокрой от дождя стене. Это не было его воспоминанием. Он это знал. Это чувство было таким же острым и чужим, как игла под ногтем.

Тревога, первобытная и слепая, заставила его сделать первый вдох.

Воздух обжег легкие. Он вскрикнул, но издал лишь хриплый, беззвучный выдох. Веки с трудом поддались, разлепились.

Над ним был низкий матовый потолок, от которого исходил мягкий, безличный свет. Не солнце. Не луна. Искусственное сияние. Он повернул голову – движение далось с невероятным трудом, мышцы кричали от неподвижности. Комната была маленькой, стерильно-белой. Ни окон, ни дверей. Только гладкая поверхность стен, койка, на которой он лежал, и несколько молчаливых мониторов, на которых пульсировали зеленые линии его жизненных показателей.

Он поднял руку перед лицом. Длинные пальцы, бледная кожа, тонкие запястья. На внутренней стороне предплечья была татуировка: тот самый Уроборос, но не неоновый, а черный, стилизованный, с крошечной цифрой «7» в центре кольца.

Он смотрел на эту руку, на эту татуировку, и внутри него бушевала буря. Это была не его рука. Он знал. Он не знал, чья она, но его – его рука была другой. Сильнее? Слабее? С шрамом на костяшках? Он не мог вспомнить, но мышечная память, глубоко запрятанная, кричала о несоответствии.

Он попытался сесть. Тело было тяжелым, непослушным, как у марионетки. В висках застучало. И тогда это случилось.

**Вспышка.**

Не его воспоминание. Дождь. Резкий запах озона и жареного мяса из уличного ларька. Он (не он) стоит в толпе, воротник плаща поднят. В руке – холодность металла. Цель. Мужчина в темном пальто выходит из лимузина с тонированными стеклами. Чувство уверенности, леденящей пустоты. Палец на спусковом крючке. Уверенность. И… сожаление? Миг сожаления, острое, как удар ножа, прежде чем палец доводит движение до конца.

**Конец вспышки.**

Он отшатнулся, ударившись головой о стену. Сердце бешено колотилось, отзываясь на мониторах учащенным писком. Дыхание стало прерывивым, поверхностным. Это было не его. Это было чужое. Чужая жизнь. Чужая смерть, которую он принес.

– Я… – его голос был хриплым, незнакомым. – Кто я?

Стена перед ним бесшумно раздвинулась, образовав проем. В проеме стояла женщина в белом халате. У нее было строгое, но не лишенное привлекательности лицо, короткие пепельные волосы и внимательные, аналитические глаза.

– Доброе утро, Семь, – сказала она голосом, в котором сочетались холодность и профессиональная теплота. – Не пытайтесь резко двигаться. Ваша нейромышечная координация еще не стабилизировалась.

– Семь? – прошептал он, глядя на татуировку. – Это мое имя?

– Ваш идентификатор, – поправила его женщина, подходя к мониторам. – Я доктор Элина Вос. Вы находитесь в безопасности.

– Где я? Что со мной? Чьи это воспоминания? – слова вырывались с трудом, путались.

Доктор Вос посмотрела на него, и в ее взгляде мелькнуло нечто, что он не смог расшифровать. Не сочувствие. Скорее… любопытство. Как ученый смотрит на интересный эксперимент.

– Вы прошли через очень сложную процедуру, Семь. Ваше сознание было перенесено. То, что вы испытываете – фантомные воспоминания, диссонанс – это временные побочные эффекты. Они пройдут.

– Перенесено? Из какого тела? – он снова посмотрел на свои чужие руки. – Кто я был?

Доктор Вос на мгновение заколебалась, и это молчание было красноречивее любых слов.

– Ваша предыдущая идентичность не имеет значения. Она была… стерта в процессе. Вы – Семь. Вы – новый человек. И у вас есть миссия.

– Миссия? – он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Воспоминание-вспышка о выстреле, о смерти, которую он принес, снова пронзило его. – Какая миссия?

– Позже, Семь. Сначала вам нужно окрепнуть. Отдохните.

Она повернулась, чтобы уйти. Паника, дикая, всепоглощающая, охватила его.

– Нет! Стойте! Скажите мне мое имя! Настоящее имя!

Но стена уже сомкнулась, оставив его вновь в стерильной, безмолвной камере. Он остался один. С чужим телом. С чужими воспоминаниями об убийстве. С чужим именем – Семь.

И с одним единственным, своим собственным, неистребимым чувством: что ему солгали. Что его не воскресили. Его похитили. И теперь за ним охотятся. Он не знал, откуда пришла эта мысль, но она была такой же реальной, как холод пола под его босыми ногами.

Охота уже началась.

Глава 1: Первый шаг в тени

Три дня. Семьдесят два часа, растянувшихся в вечность. Его мир состоял из белой комнаты, безэмоциональных визитов доктора Вос и тихих кошмаров, которые накатывали, стоило ему закрыть глаза.

Они были обрывками, клочками чужих жизней. Праздник с незнакомыми людьми, чей смех отдавался болью в его висках. Запах старой бумаги и пыли. Ощущение ветра в волосах на высокой скорости. И всегда, снова и снова, тот самый выстрел в дождливую ночь. Он начал различать детали: на пальце цели было кольцо с темным камнем. Лимонзина была с эмблемой – стилизованной буквой «К» в круге. «Когнитус». Название пришло само собой, вызвав новую волну тошноты. «Когнитус» – гигант, монополист в области нейротехнологий и переноса сознания. Тот самый Уроборос.

Его кормили безвкусной питательной пастой, водили на физиотерапию, где безликие санитары заставляли его тело двигаться, растягиваться, подчиняться. Он был пассивен, делал все, что говорили. Внутри же он лихорадочно работал. Он изучал каждую щель в стене, каждый источник звука, ритм, по которому приходила доктор Вос. Он искал слабое место. Ошибку.

На четвертый день ошибка нашлась.

Санитар, молодой парень с пустыми глазами, забыл полностью заблокировать панель управления после сеанса терапии. На сенсорном экране горел один-единственный значок – выход из системы. Остальные функции были заблокированы биометрией.

Семь замер. Сердце заколотилось в груди, отдаваясь в ушах оглушительным стуком. Это был шанс. Единственный. Он не знал, куда ведет эта дверь, но знал, что оставаться здесь – значит сойти с ума или стать тем, кем они хотят его сделать. Орудием с чужими воспоминаниями.

Он сделал шаг. Еще один. Прикоснулся пальцем к значку.

Раздался тихий щелчок, и дверь в соседнее помещение, обычно открывавшаяся только для персонала, бесшумно отъехала. Там была комната с другим оборудованием и… гардероб. Висящая на вешалке серая униформа технического обслуживания.

Он не раздумывал. Скинул больничный халат и натянул комбинезон. Ткань была грубой, пахла озоном и чужим потом. В кармане он нашел прозрачные защитные очки и кодовую карту. Не уровень доступа доктора Вос, но, возможно, достаточно.

Выглянув в коридор, он увидел, что он пуст. Где-то вдалеке гудели вентиляторы. Он двинулся наобум, следуя за стрелками с надписями «Сектор В», «Технические помещения». Его походка была еще неуверенной, но адреналин придавал сил.

Он прошел мимо нескольких дверей. Из-за одной доносились голоса – обрывки разговора о «стабильности матрицы Ревира». Ревир. Так они называли его? Воскрешенного?

Поворот. Еще один длинный, безликий коридор, освещенный холодным голубоватым светом. И тут его взгляд упал на настенный терминал. Экран был активен. Кто-то из охраны, судя по иконкам, забыл выйти из системы.

Семь оглянулся. Никого. Он подошел к терминалу. Рука дрожала. Он вызвал поиск. Что искать? Свое имя? Оно было стерто. Вспомнил цифру «7». Ввел в поиск: «Субъект 7».

Система выдала результат. Файл. Красная пометка «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».

Он щелкнул.

На экране появилась его – нет, не его – фотография. Молодой мужчина, темные волосы, усталые, но умные глаза. Имя: Лео Мерсер.

Дата смерти: 15.10.2087.

Причина: Взрыв на исследовательском объекте «Когнитус», Сектор «Уроборос».

Статус сознания: Архивирован. Уровень целостности: 98.7%.

Проект: «Феникс». Статус субъекта: АКТИВИРОВАН.

Примечание: _Полная замена памяти на профиль «Джейсен-7» рекомендована для стабилизации. Риск резидуальных воспоминаний Мерсера оценивается как высокий. В случае проявления – подлежит немедленной санации._

Санации.

Семь отшатнулся от экрана, словно от удара током. Лео Мерсер. Это было его имя. Его настоящее имя. Он был ученым? Исследователем? И они убили его. Взорвали. А потом стерли его память, чтобы вживить чужую. Память убийцы. Джейсена-7.

А санация… Это значило только одно. Окончательное стирание.

Из-за угла послышались шаги. Тяжелые, мерные. Охрана.

Семь выдернул кодовую карту из терминала, погасив экран, и бросился в ближайший аварийный выход. Сирена, которую он ждал, не завыла. Они еще не знали. Пока.

Он выскочил в другой коридор, похожий на все остальные. Его сердце бешено колотилось. «Лео Мерсер», – повторял он про себя, цепляясь за это имя, как за спасительный якорь в бушующем море лжи. – «Мое имя – Лео Мерсер».

Впереди был грузовой лифт. Он приложил карту. Загорелся зеленый свет. Двери раздвинулись. Он зашел внутрь и увидел панель с этажами. Подземные уровни B1-B7. И верхние – Уровень 1: Вестибюль. Улица.

Он ткнул кнопку «1». Двери начали медленно закрываться.

И в этот момент он увидел ее. Доктор Вос. Она стояла в конце коридора, и ее лицо не выражало ни гнева, ни удивления. Лишь холодное, безжалостное разочарование. Их взгляды встретились на долю секунды, прежде чем двери лифта окончательно сомкнулись.

Он был в ловушке, движущейся наверх. Прямо в пасть к тем, кто хотел его стереть.

Лифт плавно тронулся. Лео Мерсер, бывший Семь, прижался к холодной стенке, чувствуя, как по его спине, по его _чужой_ спине, бегут мурашки. Он был всего лишь клочком сознания в украденном теле, преследуемый корпорацией-левиафаном, с памятью убийцы в голове и одним-единственным именем, которое было его последней нитью к реальности.

Первый шаг был сделан. Теперь предстояло сделать следующий. И выжить.

Конечно! Полностью переписываю главу 2, делая акцент на эмоциях, внутренних ощущениях и динамике. Чтобы читатель почувствовал каждый момент побега вместе с героем.

Глава 2: Пульс в неоновой пасти

Сердце Лео колотилось где-то в горле, бешеным, неровным барабанным боем, заглушающим тихий щелчок остановившегося лифта. Он ждал. Ждал рева сирен, криков, выстрелов – всего, что должно было обрушиться на него в эту секунду. Он был загнанным зверем в стальной клетке, и дверь вот-вот должна была распахнуться, выпустив его на растерзание охотникам.

Двери раздвинулись с безмятежным шипением.

И его охватил ужас. Тихий, стерильный, роскошный ужас вестибюля «Когнитус».

Бесконечное пространство из полированного черного камня и холодного света. Воздух был чистым и безжизненным, пахнущим, как больничный морг после уборки. Где-то тихо журчала вода, а голографические проекторы рисовали в воздухе образы счастливых, вечных людей – рекламную ложь, в которую он когда-то, наверное, верил. Лео Мерсер. Его имя стало талисманом, единственной твердой точкой в рушащейся реальности.

Он заставил свое новое, непослушное тело сделать шаг вперед. Ноги были ватными, а спина ждала удара, выстрела в спину. Он попытался слиться с потоком – людьми в безупречных костюмах и белых халатах, идущими с важным видом творцов будущего. Они были богами в этом храме, а он – грязным пятном, ошибкой, требующей исправления. Его серая униформа была невидимой мишенью.

Просто дойти до выхода. Просто выйти на улицу. Эти слова стали мантрой, заглушающей панику. Каждый шаг отдавался грохотом в его черепе. Он видел свое отражение в темных панелях – бледное, чужое лицо убийцы. Джейсен-7. Имя-клеймо.

И тогда, сквозь гул в ушах, пробился голос. Спокойный. Металлический. Без единой нотки человечности.

– Субъект Семь. Остановитесь.

Это был не крик. Это был приговор.

Ледяная волна прокатилась по его позвоночнику. Он обернулся, и время замедлилось до мучительного ползания. Двое. Темно-синяя форма. Лица – не лица, а маски из плоти, надетые на бездушные механизмы. Они шли на него не бегом, а неумолимой, выверенной походкой хищников, знающих, что добыча уже в ловушке. В их руках блеснули компактные коробочки сеткеров. Он знал, что это. Знание пришло от Джейсена – знание о боли, о параличе, о бессилии.

«САНАЦИЯ».

Инстинкт самосохранения, дикий и первобытный, взревел в нем. Он рванулся. Не к выходу – это было бы самоубийством. Он бросился в сторону, к безмолвному роботу-уборщику. Его тело двигалось с грациозной, ужасающей эффективностью, которой в нем не было секунду назад. Это были не его мысли, не его решения. Это была чужая воля, встроенная в его мышцы.

*Удар ногой.* Хрупкий пластик корпуса робота поддался с удовлетворяющим хрустом. Машина, издав пронзительный визг, ринулась под ноги ближайшему охраннику, сбивая его с ног.

Лео не видел этого. Он уже падал за мраморную стойку, когда в том месте, где была его голова, с противным щелчком расплющились два липких электрода, искря и пахнув озоном. Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Он был жив. На секунду.

– Он вооружен рефлексами! – донесся чей-то крик. В вестибюле началась паника. Крики. Беспорядочное движение. Завыла сирена, разрывая искусственную гармонию на клочья.

Из-за стойки, как тень, возникла рука в синем рукаве. Лео схватил ее. Его пальцы с нечеловеческой силой нашли нужные точки, выкрутили запястье. Хруст кости был приглушенным, но от этого еще более кошмарным. Он почувствовал тошноту. *Это сделал не я. Это не я.*

«Это ты, – прошептал в его голове холодный, чужой голос. – Или мы умрем».

Он оттолкнул охранника и рванул к свету. К тому самому выходу, который теперь казался вратами в иной, столь же враждебный мир. Неоновый свет с улицы резал глаза. Гул города ворвался внутрь, как звук нападающего оркестра.

Последние метры он пролетел, не чувствуя под собой ног. Вывалился за раздвижные двери и чуть не упал, споткнувшись о ногу какого-то прохожего.

И мир обрушился на него.

Взрыв звуков. Рев двигателей, визг тормозов, какофония десятков рекламных джинглов, сливающихся в один оглушительный гимн безумию. Воздух – густой, тяжелый, пропитанный смогом, гарью, запахом жареного в рапсовом масле и немытых тел. И свет. Слепящий, ядовитый, неоновый свет, который отражался в бесчисленных лужах на асфальте, дробился на миллионы осколков и бил прямо в мозг.

Он прислонился к шершавой, влажной стене, пытаясь вдохнуть, но воздух обжигал легкие. Все тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и леденящий ужас. Он огляделся. Его окружал не город, а живой, дышащий механизм чудовищных масштабов. Башни-небоскребы впивались в грязное небо, их вершины терялись в смоге, а внизу, у их подножия, кипела жизнь – грязная, яркая, отчаянная.

Он был свободен. Но эта свобода пахла гнилью и отчаянием.

Он оттолкнулся от стены и шагнул в гущу толпы, позволив ей унести себя, как река несет щепку. Он был никем. Песчинкой. Но внутри этой песчинки бушевала война. Лео Мерсер, ученый, который боялся собственных рук, и Джейсен-7, убийца, который только что спас им жизнь. И где-то в самой глубине, под всеми этими слоями, теплилась крошечная искра – яростная, неистовая воля выжить. Во что бы то ни стало.

Глава 3: Голос в руинах

Толпа пронесла его через ярко освещенный променад, а затем выплюнула в боковую артерию города, где неон был старше, а свет – грязнее. Здесь пахло иначе. Не озоном и синтетической чистотой, а затхлой сыростью, перегоревшим маслом, человеческими испарениями и едкой химической горечью, которую он не мог опознать. Воздух был густым, его можно было почти жевать.

Дрожь в руках постепенно стихла, сменившись тяжелой, свинцовой усталостью. Каждый нерв был оголен, каждый звук – ударом по сознанию. Гул города превратился в навязчивый, непрекращающийся гнет. Где-то в его голове, словно эхо в пустой пещере, звучал тот холодный, чужой голос: «Эффективно. Но недостаточно аккуратно».

– Заткнись, – прошептал Лео, сжимая виски пальцами. Он говорил этому голосу, «Когнитус», всему миру.

Ему нужно было исчезнуть. Серая униформа «Когнитус» была маяком. Каждая камера наблюдения, каждый прохожий могли быть их глазами. Он свернул в еще более узкий переулок, где с ржавых балконов свисали гирлянды бельевых веревок, а с потолков капала конденсационная влага, образуя зловонные лужи.

Его взгляд упал на груду мусора – выброшенные детали кибернетики, обрывки синтетической кожи. Инстинкт, не его собственный, заставил его наклониться и вытащить из кучи поношенный, некогда черный плащ-дождевик. Он был жестким и липким на ощупь, но скрывал униформу. Дальше – шапка, серая, в пятнах. Натянув ее на голову, он почувствовал себя немного менее уязвимым. Теперь он был просто еще одним призраком в тенях мегаполиса.

Но призраку нужно было где-то спать. И есть. У него не было ничего. Ни кредитов, ни истории, ни прошлого. Только чужие воспоминания об убийстве.

«Проверь карманы, – велел внутренний голос. – Стандартная процедура обеспечения „серых“ агентов».

Лео засунул руку в карман комбинезона, под плащом. Пальцы наткнулись на гладкий, холодный предмет. Он вытащил его. Это был тонкий металлический чип, матово-черный, без опознавательных знаков. Крипто-ключ. И пачка наличных – мятые банкноты низкого достоинства, те самые, что ходили внизу, вдали от безналичных расчетов верхних уровней.

Его охватила странная смесь облегчения и отвращения. Они все продумали. Они подготовили для Джейсена-7 путь к отступлению, карманные деньги для убийцы. Он был марионеткой, и ниточки были все еще привязаны.

– Спасибо, – ядовито пробормотал он, обращаясь к своим невидимым кукловодам.

Он нашел ночлежку в том же переулке. Вывеска мигала тускло-розовыми буквами «НОСТРОС», половина из которых не горела. Дверь была укреплена стальными листами, а за грязным стеклом сидел человек-гора с кибернетическим имплантом, заменяющим половину лица. Холодный, красный глаз-камера бесстрастно осмотрел его.

– Сутки, – хрипло сказал Лео, протягивая несколько смятых банкнот.

Страж молча взял деньги, кивнул на потертый терминал. Тот выдал хлипкую пластиковую карту с номером «7Б». Ирония судьбы снова настигла его. Всегда Семь.

Комната была похожа на склеп. Четыре стены, заляпанные неизвестной грязью, пружинная койка с провалившимся матрасом, с которого слезала обивка, и единственная раковина с ржавой водой. Зато здесь не было камер. И был покой. Относительный.

Он рухнул на койку, и потолок поплыл у него перед глазами. Усталость накатила такой волной, что заставила его забыть о голоде и страхе. Но стоило ему закрыть глаза, как его сознание провалилось в пучину.

**Вспышка.**

Он стоит на крыше. Город простирается внизу, как развороченная электронная плата, залитая кислотным светом. В ушах – свист ветра. В руках – длинная, холодная винтовка с цифровым прицелом. Он дышит ровно, сердце бьется спокойно, как метроном. В прицеле – окно в небоскребе напротив. Там движется фигура. Мужчина. Он что-то говорит, смеется, держа в руках бокал. Лео (Джейсен?) ведет прицел, его палец лежит на спуске. Он ждет команды. И она приходит – тихий щелчок в импланте. Ни колебаний. Ни сомнений. Только выстрел. Глухой хлопок. И в окне напротив – алое пятно, и фигура, исчезающая из поля зрения.

**Конец вспышки.**

Лео вздрогнул и сел на койке, весь в холодном поту. Он смотрел на свои руки. Те самые руки, которые только что держали винтовку. Он чувствовал текстуру приклада, холод металла. Это было не смутное воспоминание. Это было так же реально, как стены вокруг.

– Это не я, – сказал он в темноту, и голос его сломался.

«Это мы, – отозвался внутренний голос, и в его тоне впервые проскользнула что-то похожее на удовлетворение. – И мы были превосходны».

– Я не убийца! Я – Лео Мерсер! Ученый!

«Лео Мерсер мертв. Его стерли. Остался только я. И ты. Мы – гибрид. И если мы хотим выжить, тебе придется это принять. Твои моральные терзания погубят нас обоих».

Лео сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была настоящей. Она подтверждала, что он здесь, что он существует отдельно от этого голоса.

Он подошел к раковине и плеснул в лицо ледяной, ржавой воды. Она стекала по его шее, смешиваясь с потом. В зеркале над раковиной, покрытом трещинами и грязью, на него смотрел незнакомец. Бледный. С впалыми щеками. С глазами, в которых плескалась смесь ужаса и решимости.

И тогда он увидел его. Не в зеркале. А на стене, за его отражением. Граффити. Свежее, нанесенное аэрозольной краской. Символ. Не Уроборос. Нечто иное.

Две изогнутые линии, переплетающиеся, но не смыкающиеся в кольцо. Напоминало разорванную спираль ДНК или разомкнутую нейронную цепь. И под ним – одна-единственная фраза, выведенная кривыми буквами: «ПОМНИ СЕБЯ».

Сердце Лео заколотилось с новой силой, но на этот раз не от страха. От надежды. Острой, болезненной, как удар током.

Это было не случайно. Это был знак. Послание. Возможно, для таких, как он. Для тех, кого стерли, но кто пытался вспомнить.

Он вытер лицо рукавом плаща и, не отрывая глаз от граффити, потянулся к крипто-чипу, который нашел в кармане. Может быть, это был не просто ключ к деньгам. Может быть, это было что-то большее. Карта. Приглашение.

Он вставил чип в свой ком-линк – простейшее устройство, купленное в соседней лавке за последние наличные. Экран замигал, и на нем проступили не координаты, а всего одно слово, мерцающее в темноте его комнаты:

«АНАМНЕЗИС».

Он знал, что это значит. С греческого – «воспоминание». Процесс припоминания забытого.

Они нашли его. Или он нашел их.

Война за его разум только что перешла на новый уровень. И впервые с момента пробуждения в той белой комнате Лео Мерсер почувствовал, что у него есть не просто имя. У него появилась цель.

Глава 4: Анамнезис

Слово «АНАМНЕЗИС» пылало в его сознании, смешиваясь с неоновыми отсветами, дрожащими на мокром асфальте. Чип в его кармане жгло плоть, словно раскаленный уголек. Доверять? Это пахло ловушкой настолько очевидной, что в ней была своя, извращенная гениальность. Игнорировать? Остаться на дне этого кишащего муравейника один на один с корпорацией, способной стереть его с лица земли, и с призраком в собственной голове.

«Уничтожь чип, – требовал голос, и в его металлическом тембре впервые слышалась тревога. – Это маяк. Они ведут нас на убой, как стриженую овцу».

– Они уже нашли нас в вестибюле и без маяка, – с горькой усмешкой парировал Лео, сжимая чип в кулаке. – Мне нужны ответы, а не вечная погоня. Я устал бежать.

«Мертвые не устают, – холодно заметил голос. – И у них нет вопросов».

Решение пришло не из логики, а из глубин отчаяния. Он вставил чип в ком-линк. На этот раз, кроме слова-призрака, на экране проступила схема. Не официальная карта, а паутина грузовых туннелей, вентиляционных шахт и заброшенных канализационных коллекторов, опутывавших нижние, неотмеченные уровни мегаполиса. Мигающая точка отмечала точку сбора – старую гидроэлектростанцию «Прогресс», давно поглощенную разросшимся городом-спутником.

Путь туда стал путешествием в ад, высеченный из ржавой стали и вечного полумрака. Он спустился на грузовом лифте, пахнущем смазкой и мочой, в мир, где заканчивалась власть какого бы то ни было порядка. Здесь не было ни неона, ни патрулей. Лишь аварийные фонари, бросающие дрожащие блики на заплесневелые стены, да костры маргиналов, чьи тени плясали на сводах, словно духи забвения. Воздух был густым, сладковато-ядреным от испарений химических отходов и гниющей органики.

И здесь, в этом хаосе, чужие инстинкты расцвели пышным цветом. Его тело, ведомое памятью Джейсена, двигалось с немыслимой уверенностью. Он видел ловушки там, где обычный человек видел лишь груду хлама. Он слышал приближение опасности за несколько десятков метров – легкий скрежет металла, приглушенный шепот, – и менял маршрут, растворяясь в тенях, словно призрак. Он был ученым в аду, но его ноги знали каждый камень этого ада. Это было одновременно унизительно и спасительно.

Гидростанция «Прогресс» оказалась колоссальным мавзолеем индустриальной эпохи. Ее ржавый купол, продырявленный временем, вздымался кверху, упираясь в «брюхо» современного небоскреба, как паразит, высасывающий жизнь из своего гигантского хозяина. Лео, сверяясь с картой, нашел заваленный обломками вход и, с трудом отодвинув кусок арматуры, протиснулся в зияющую черноту.

Тишина внутри была оглушительной. Пахло столетиями пыли, влажной ржавчиной и озоном, как после грозы. Лучи света, пробивавшиеся сквозь дыры в куполе, выхватывали из мрака гигантские, застывшие турбины, похожие на скелеты доисторических чудовищ.

Он сделал несколько шагов вперед, и тут же холодный ствол оружия уперся ему в затылок.

– Стоять. Не двигаться, – женский голос был тихим, но абсолютно твердым. Он не дрожал, не выдавал ни страха, ни волнения. Это был голос констатации факта.

Лео замер, медленно поднимая руки.

– Меня прислал чип. Анамнезис.

– Руки на стену. Шире. Ноги расставь.

Он повиновался, упираясь ладонями в шершавую, холодную стену. Женщина с невероятной быстротой и профессионализмом обыскала его, вытащила из кармана ком-линк, пистолет, который он подобрал у того охранника, и даже провела ручным сканером вдоль его позвоночника.

– Чист. Пока что, – сказала она, и ствол отодвинулся. – Поворачивайся. Медленно.

Он обернулся. Перед ним стояла женщина, почти девочка, невысокого роста, в потертом камуфляже и простой черной футболке. Ее волосы, цвета темной меди, были коротко острижены. Но больше всего его поразили ее глаза. Невероятно яркие, пронзительно-зеленые, они горели в полумраке собственным светом. В них не было ни страха, ни любопытства. Лишь гиперинтеллектуальная, дотошная внимательность. Она изучала его, как сложный прибор.

– Я Ирина, – представилась она. – А теперь докажи, что ты не пустая оболочка, начиненная чужими воспоминаниями.

– Как? – спросил Лео, все еще чувствуя призрачное прикосновение ствола на своей коже.

– Расскажи мне что-то, чего нет в файлах «Когнитус». Что-то настоящее. Изнутри. Эмоцию. Не факт.

Лео закрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь пласты чужих жизней. Формулы, схемы, голые данные… и вдруг, ярко и болезненно, как удар током, всплыл образ.

– Страх, – прошептал он. – Я… я боялся темноты. В детстве. Не абстрактно. Я боялся конкретной щели между шкафом и стеной в своей комнате. Мне казалось, что оттуда что-то вылезет. И я… я ставил туда игрушечного робота-охранника. Самого большого. Чтобы он защищал меня. И это был мой секрет. Взрослые смеялись бы.

Он открыл глаза. Ирина смотрела на него не мигая. Казалось, она не просто слушала слова, а сканировала само воспоминание, его эмоциональный отпечаток, его подлинность.

– Достаточно, – наконец произнесла она, и ее плечи чуть расслабились. – Добро пожаловать в «Анамнезис», Лео Мерсер. Иди за мной.

Она повела его вглубь станции, через лабиринт обвалившихся переходов и залов, заваленных острыми обломками. Наконец они остановились перед нишей, заваленной ржавым металлоломом. Ирина нажала на почти невидимую панель, и часть стены с глухим скрежетом отъехала, открывая узкий проход, освещенный тусклым красным светом.

Убежище «Анамнезис» оказалось не роскошным бункером и не убогой норой. Это был мозговой центр партизанской войны. Несколько коек, застеленных по-армейски аккуратно, стол, заваленный взломанной электроникой, компонентами для самодельного оружия и припаянными к чему-то проводами. Стены были увешаны схемами, картами, техническими чертежами и фотографиями людей с красными крестами поверх лиц. И везде – тот самый символ, разорванная спираль ДНК.

В убежище были еще двое. Пожилой мужчина с седой щетиной и мощной кибернетической рукой, припаивающий микросхему к плате. И тощий, болезненно бледный юноша, уставившийся в ряд из пяти мониторов, на которых бежали строки кода и схемы наблюдения.

– Это все? – не удержался Лео, окидывая взглядом крошечное пространство.

– «Анамнезис» – это не армия, – откликнулся старик, не отрываясь от пайки. Его голос напоминал скрежет гравия. – Это диагноз. Диагноз системе, которая сошла с ума. Нас немного, потому что большинство пациентов либо умирают, либо ломаются окончательно. Я – Каин. – Он кивнул на юношу. – А это Призрак. Наша связь с внешним миром и наша стена от него.

Призрак лишь молча поднял руку в знак приветствия, не отводя взгляда от мониторов.

– Рассказывай, – приказала Ирина, усаживаясь на стул и скрестив руки на груди. – Все. С самого начала. Не упускай деталей.

И Лео начал говорить. О пробуждении. О докторе Вос. О первом, ужасающем воспоминании-убийстве. О побеге. О голосе в голове, который сейчас молчал, но чье присутствие было ощутимо, как свинцовая гиря на душе. Ирина слушала, ее зеленые глаза были прищурены, пальцы постукивали по локтю. Когда он закончил, в убежище повисла тяжелая тишина.

– Резидуальный диссонанс высокой интенсивности, – нарушил молчание Каин, откладывая паяльник. – Осколок личности донора не просто сохранился, он активен. Конкурирует с твоим «Я». Опасная ситуация. Может привести к полному распаду личности.

– Он называет меня «ученым» и советует, куда лучше бить, чтобы сломать руку, – мрачно усмехнулся Лео.

– Джейсен-7 был одним из лучших оперативников внутренней безопасности «Когнитус», – пояснил Каин. – Исчез во время операции против синдиката «Черный Лотос» девять месяцев назад. Официальная версия – смерть, сознание утрачено. Неофициальная… – Он многозначительно посмотрел на Лео. – …«Когнитус» получил идеальную оболочку для своего самого ценного пленника.

– Пленника? – переспросил Лео.

– Тебя, – вступила Ирина. – Лео Мерсер был не рядовым ученым. Ты был одним из архитекторов «Сансары». Ты знал ее ядро, ее «черный ход». Ты представлял угрозу. Убить тебя было бы расточительно. Стереть память и поместить в тело своего лучшего убийцы… это элегантно. Цинично и элегантно. Ты становишься их идеальным оружием. Неуязвимым, не знающим жалости и обладающим всеми твоими знаниями.

Лео почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Он был не ошибкой системы. Он был ее следующим логическим шагом. Орудием.

– Но почему я помню? Почему я проснулся?

– Никто не знает, – честно ответила Ирина. – Возможно, сбой в процедуре. Возможно, твое сознание оказалось сильнее, чем они предполагали. Возможно… – она запнулась, – …это была часть чьего-то плана. Не все в «Когнитус» согласны с их методами.

«Сопротивление, – с нескрываемым презрением проворчал голос. – Романтики и самоубийцы. Они всегда первыми идут в утиль».

– Что им нужно? – спросил Лео, игнорируя внутренний комментарий. – В чем конечная цель? Бессмертие?

Каин горько рассмеялся.

– Бессмертие? Дитя, бессмертие – это товар. Дорогой. Его продают. Цель «Когнитус» – власть. Абсолютная. Тот, кто контролирует жизнь и смерть, контролирует все. Они создают армию таких, как ты. Армию призраков с чужими лицами и стертыми душами, которые могут быть кем угодно и где угодно. Президент, генерал, твой сосед… Никому нельзя доверять. Они не просто хотят править миром. Они хотят стать его единственной реальностью.

Лео смотрел на разрозненную группу людей перед ним. На бывшего инженера-кибернетика Каина, сбежавшего из корпоративного рабства. На хакера-аутиста Призрака, нашедшего в цифровом хаосе больше смысла, чем в реальном мире. На Ирину… Кем она была? Ее прошлое было скрыто за стеной молчания. Они были последними песчинками, пытающимися остановить песчаную бурю.

И в этот момент Призрак резко выпрямился, его пальцы замелькали по клавиатуре.

– Ирина! – его голос, обычно безжизненный, был пронзен сталью. – Сканеры засекли массовую активацию на периметре! Это не стража! Транспорты «Когнитус»! Тяжелые, с полным боекомплектом! Они идут сюда!

– Время на сборы? – мгновенно мобилизовалась Ирина.

– Минуты! Может, меньше! – Призрак переключил один из мониторов на внешнюю камеру. На экране, в полукилометре от станции, три коробчатых транспортника с логотипом Уробороса опускались на площадку, из их брюха уже высыпали десятки фигур в тактической броне.

– Предательство, – без эмоций констатировала Ирина, ее лицо стало маской холодной ярости. – Чип был не приглашением. Он был меткой. Они использовали тебя, чтобы выйти на нас.

Оглушительный удар потряс станцию. С потолка посыпалась штукатурка и ржавчина. Где-то совсем близко рухнула часть перекрытия. Послышались крики, приглушенные командные радиопереговоры и характерный треск энергетических разрядов. Штурм начался.

Каин, не теряя ни секунды, сорвал с койки чехол и вытащил оттуда два импульсных карабина. Один он швырнул Лео.

– Держи, Мерсер! Пора вспомнить, кто ты! Или научиться тому, кем тебя сделали!

Лео поймал оружие. Оно было холодным, тяжелым и… невероятно родным. Его пальцы сами нашли спусковой крючок, приклад уперся в плечо с отработанной точностью. По его жилам разлился странный, чуждый ему покой. Покой хищника, знающего свое дело.

*«Наконец-то, – прорычал голос Джейсена, и в нем звучала первобытная, кровожадная радость. – Слушай меня, ученый, и ты увидишь рассвет. Забудь про свои вопросы. Сейчас есть только цель и препятствие. Первое правило…»*

Ирина, взведя затвор своего компактного, но смертоносно выглядевшего пистолета, повернулась к Лео. Ее зеленые глаза горели, как у волчицы, загнанной в угол.

– Ты хотел правды, Лео Мерсер? – ее голос резал воздух, как лезвие. – Вот она. «Когнитус» принес ее тебе на стволах. Теперь твой ход. Докажи им, что ты не их марионетка. Докажи нам, что ты не просто призрак. И докажи себе… кем ты хочешь быть.

С противоположного конца зала, ведущего в убежище, с грохотом вылетела укрепленная дверь, отбрасывая в сторону осколки и пыль. В проеме, окутанные дымовой завесой, возникли силуэты в угловатой броне. Войска «Когнитус» были здесь.

Бежать было некуда. Прятаться бесполезно. Первый штурмовой импульс со свистом прожужжал у самого уха Лео, оставив на стене позади него оплавленную черную отметину. Лео Мессер, ученый, инстинктивно прижался к укрытию, сердце его бешено колотилось. Но его руки, руки Джейсена-7, твердо держали карабин. Война, которую он не выбирал, пришла к нему в дом. И теперь ему предстояло решить, умрет ли здесь сегодня Лео Мерсер… или родится нечто третье.

Глава 5: Кровавый алгоритм

Первый штурмовой отряд ворвался в зал, как разъяренный рой. Четыре фигуры в фазовой броне, отражающей тусклый красный свет, их шлемы с циклопьими визорами безжизненно сканировали пространство. Импульсные разряды залпами прошивали воздух, оплавляя металлические балки и выжигая копоть на стенах.

«Левый фланг, за генератором! Двое!» – голос Джейсена прозвучал в голове Лео с кристальной ясностью, не оставляя места панике.

Лео рванулся в укрытие, его тело двигалось с инстинктивной грацией. Он прижался к массивному основанию старого генератора, сердце колотилось, но руки были тверды. Он выглянул на долю секунды. Броня. Скафандры. Вооружение, превосходящее их в разы.

– Призрак! Ослепи их! – крикнула Ирина, отвечая короткими, точными очередями из-за сварочного аппарата.

Юноша у мониторов, не отрываясь от экранов, ударил по клавишам. Свет в зале погас, и на секунду воцарилась кромешная тьма, нарушаемая лишь сполохами выстрелов. Затем по всему периметру загорелись ультрафиолетовые прожекторы, заливая пространство неестественным, слепящим сиреневым светом. Для обычного глаза это была бы ослепляющая стена, но для усиленных визоров штурмовиков – лишь помеха, снижающая контрастность.

Этого оказалось достаточно.

Каин, занявший позицию на металлических мостках под самым потолком, открыл огонь. Его карабин плевался снопа́ми энергетических зарядов. Он не стрелял наугад. Каин бил по сочленениям брони, по оптике визоров, по системам охлаждения на спинах. Один из штурмовиков, получив разряд в коленный сервопривод, грузно рухнул на одно колено.

– Мерсер! Голени! – крикнул Каин.

Лео уже целился. Его палец лег на спуск. «Короткая очередь. Три выстрела. Контролируй отдачу», – прошептал внутренний голос. Лео выдохнул и нажал.

Три синих энергетических сгустка ударили в ногу поднявшегося штурмовика. Броня выдержала, но кинетический импульс заставил того отшатнуться, нарушив прицеливание. Это была не победа. Это была передышка.

Ирина использовала ее. Она, как тень, проскользнула между укрытиями, ее пистолет с глухим хлопком выплевывал самодельные разрывные пули. Они не пробивали броню, но создавали хаос, оглушали, заставляли противника отвлекаться.

– Их слишком много! – крикнул Призрак, его голос срывался от напряжения. – Готовят второй штурм с восточного входа! Взрывчатку!

Первый отряд, оправившись, возобновил шквальный огонь. Импульсный заряд угодил в стойку с оборудованием рядом с Каином. Взрыв отбросил старика назад, он ударился спиной о перила с хрустом. Его кибернетическая рука беспомощно повисла, искря.

– Каин! – закричала Ирина.

Лео увидел, как один из штурмовиков, тот самый, что упал на колено, поднял свой карабин, целясь в беспомощную фигуру на мостках. Время замедлилось. Лео видел, как палец в перчатке сжимается на спуске. Он видел широко раскрытые глаза Ирины. Он слышал собственное сердцебиение.

И внутри него что-то щелкнуло.

«Мостки. Несущая балка. Опорный заклепочный шов», – прозвучала в голове холодная, быстрая оценка.

Лео не стал целиться в штурмовика. Он прицелился в ржавую, массивную заклепку, скреплявшую балку, на которой стоял нападавший.

Очередь из карабина Лео ударила точно в цель. Металл, проржавевший за десятилетия, не выдержал. Раздался оглушительный треск. Часть мостков под ногами штурмовика обрушилась вниз, увлекая его за собой в клубья пыли и обломков. Его выстрел ушел в потолок.

В зале на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пожаров и стонами раненого штурмовика внизу.

Ирина, не теряя ни секунды, бросилась к мосткам, где лежал Каин. Лео покрывал ее, ведя беспокоящий огонь по оставшимся трем, заставляя их держаться в укрытиях.

– Призрак! Протокол «Призрачный поезд»! Немедленно! – скомандовала Ирина, на ходу накладывая Каину давящую повязку на плечо.

– Активирую! У нас три минуты до детонации основных зарядов! – голос Призрака был полон отчаяния. – Выход через вентиляционную шахту Z-9! Она выведет к дренажному коллектору!

– Лео, прикрывай отход! – Ирина, взвалив на себя Каина, двинулась к задней части убежища, где Призрак уже откидывал решетку вентиляции.

Лео остался один против трех профессионалов. Страх сдавил горло. Он был ученым. Он не должен был этого делать.

«Ты – то, что ты делаешь, чтобы выжить, – отрезал Джейсен. – А сейчас ты – моя правая рука. Бронебойные патроны. Подача слева. Смени магазин».

Лео на ощупь нашел на разгрузке обойму с черными патронами. Щелчок. Оружие снова готово к бою.

Оставшиеся штурмовики, поняв их маневр, пошли в решительную атаку. Двое открыли ураганный огонь по его позиции, буквально срывая куски металла с генератора, а третий, прикрываясь дымовой завесой, начал обход.

«Справа. Граната. Сейчас».

Лео увидел, как из-за укрытия вылетела маленькая, круглая шашка. Он не думал. Он действовал. Его рука сама выхватила из кобуры на поясе Ирины похожий предмет – самодельную светошумовую гранату. Он дернул чеку и швырнул ее вперед, прямо на пути броска штурмовика.

Ослепительная вспышка и оглушительный рев потрясли зал. Штурмовик, шедший на обход, закричал, схватившись за шлем. Его визор, настроенный на усиление, получил колоссальную перегрузку.

Лео выскочил из-за укрытия. «Два выстрела. Вщелину подмышкой. Броня там тоньше». Он поймал ослепленного штурмовика в прицел. Его палец сжался на спуске. Раз. Два. Тело бойца дёрнулось, и он рухнул на пол.

Оставшаяся пара пришла в ярость. Залпы стали еще более яростными. Импульс пробил плечо Лео. Он почувствовал жгучую боль и запах горелой плоти. Он отполз назад, заливаясь кровью.

– Лео! Бежим! – это был крик Ирины из темного отверстия шахты.

В этот момент Призрак выполнил свою последнюю команду. Серия мощных взрывов, заранее заложенных на подходах к станции, потрясла все здание. Восток и запад, где готовились новые силы штурма, превратились в пылающие руины. Потолок главного зала закачался, с него посыпались бетонные глыбы.

Это был их шанс.

Лео, стиснув зубы от боли, пополз к вентиляции. Пули свистели у него над головой. Осколки резали лицо. Он был почти у цели.

И тут он увидел его. Того первого штурмовика, которого он сбил с мостков. Тот был жив. Он лежал в нескольких метрах, его шлем был сдут, открывая молодое, перекошенное яростью лицо. В его руке был пистолет. И он целился в спину Ирине, которая уже спускалась в шахту, таща за собой Каина.

Мысли остановились. Не было ни Лео, ни Джейсена. Было только тело, рана, пистолет в руке и цель.

Лео выстрелил. Один раз. Пуля, выпущенная из оружия Ирины, попала штурмовику прямо в глаз. Тело дёрнулось и замерло.

Лео скатился в темноту вентиляционной шахты. Сильные руки схватили его. Ирина и Призрак потащили его по узкому туннелю. Сзади, наверху, с грохотом обрушилась часть станции, навсегда хороня под обломками и мертвых, и живых.

Они бежали по холодному, промозглому коллектору, освещаемые лишь аварийной лампой в руке Призрака. Лео, истекая кровью, шатался. Ирина поддерживала его. Каин, бледный, но живой, шел, опираясь на Призрака.

Они вышли к подземной реке, несущей свои грязные воды в самое сердце мегаполиса. Только тут они остановились, чтобы перевести дух.

Ирина повернулась к Лео. Ее лицо в тусклом свете было серьезным. Она посмотрела на его окровавленное плечо, потом прямо в глаза.

– Ты убил их, – сказала она без обиняков. Не упрек, не благодарность. Констатация.

Лео молча кивнул. Он чувствовал пустоту. И странное, чуждое чувство… удовлетворения? От того, что он жив. От того, что он был эффективен.

– Джейсен… голос… он помогал, – пробормотал он.

– Я знаю, – Ирина присела перед ним, ее зеленые глаза были неумолимы. – Ты слышишь его сейчас?

Лео прислушался. Внутри было тихо. Пусто. Лишь эхо от боли и усталости.

– Нет. Он… замолчал.

– Он не замолчал, – поправила его Ирина. – Он добился своего. Он заставил тебя действовать. Он стал частью тебя. Грань стирается, Лео. С этого момента будет только сложнее.

Она достала из аптечки авто-шприц с регенеративным гелем и ввела ему в плечо. Холод разлился по телу, притупляя боль.

– Мы выжили, – хрипло сказал Каин, опускаясь на ржавую трубу. – Но они нас нашли. «Анамнезис» мертв. Это был наш последний оплот.

– Нет, – возразила Ирина, глядя на темные воды. «Анамнезис» – это не место. Это идея. И пока мы живы, она жива. – Она перевела взгляд на Лео. – Теперь ты часть этого. У тебя нет выбора. Мы идем в самое сердце зверя. В Некрополь.

– Некрополь? – переспросил Лео.

– Подземный архив «Когнитус», – пояснил Каин, морщась от боли. – Хранилище стертых сознаний. Резервные копии. Там лежит все. И Джейсен-7, и Лео Мерсер. Настоящий ты. Если мы хотим понять, что с тобой случилось, и нанести им удар, другого пути нет.

Лео смотрел на текущую в темноте воду. Он чувствовал тяжесть оружия в руках. Запах крови и пороха. Эхо выстрелов в ушах. Он был больше не ученым. Он был беглецом. Убийцей. И теперь ему предстояло спуститься в цифровую преисподнюю, чтобы найти призраков своего прошлого и, возможно, окончательно похоронить себя в них.

Глава 6: Некрополь

Тишина в дренажном коллекторе была густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь редкими каплями, падающими с потолка, и тяжелым дыханием Каина. Авто-шприц с регенеративным гелем запечатал рану на плече Лео, но не мог залечить шрам, оставшийся в его сознании. Он смотрел на свои руки. Чужие руки. Всего час назад они держали оружие, нажимали на спусковой крючок, отнимали жизни. И самое ужасное было то, что часть его, холодная и расчетливая, не чувствовала ни ужаса, ни раскаяния. Лишь пустоту и усталость после выполненной работы.

"Некрополь", – это слово повисло в воздухе, тяжелое и зловещее. Хранилище стертых сознаний. Цифровая преисподняя.

"Почему именно там?" – наконец спросил Лео, и его голос прозвучал хрипло и глухо в подземном мраке.

Ирина, проверяющая боезапас своего пистолета, подняла на него взгляд. Ее зеленые глаза в свете аварийной лампы казались бездонными.

"Потому что это единственное место, где можно найти правду, которую не смогли стереть", – ответила она. "Архив "Когнитус" – это не просто библиотека. Это их совесть. Их грехи, упакованные в нейронные матрицы. Каждое стертое сознание, каждый "ревир", каждый неудачный эксперимент – все там. И серверы его находятся не в сияющих башнях верхнего уровня. Они похоронены глубоко под землей, в заброшенных противоатомных бункерах времен Последней Корпоративной войны. Место, которое официально не существует".

"И как мы туда попадем?" – спросил Призрак, его пальцы уже бежали по клавиатуре портативного терминала. "Системы безопасности на уровне военных объектов. Биометрия, патрули, автономные турели…"

"Есть один путь", – Каин попытался приподняться, и лицо его исказилось от боли. "Старые вентиляционные туннели системы жизнеобеспечения. Они были заброшены, когда строили новый комплекс, но не запечатаны. Они ведут прямиком в технический отсек на уровне B-7, прямо под главным серверным залом".

"Отличный план, – ядовито заметил Призрак. – Пробраться через десятилетия ржавчины, токсичных отходов и, вероятно, колонии мутировавших крыс, чтобы вынырнуть прямо в сердце вражеской крепости".

"У тебя есть лучший?" – резко спросила Ирина.

Призрак промолчал, уткнувшись в экран.

"Я там был, – тихо сказал Лео. Все взгляды устремились на него. – Не в самом Некрополе. Но… я видел его в воспоминаниях Джейсена. Он… обеспечивал безопасность объекта во время какой-то инспекции. Там есть слепая зона. В системе вентиляции. Возле главного распределительного щита на уровне B-6. Там сходятся три туннеля, и камеры не достают до одного из ответвлений. Оно должно вести к старой шахте лифта для обслуживания".

Ирина внимательно смотрела на него. "Ты уверен?"

"Нет, – честно признался Лео. – Но это не я помню. Это он. А его память… она до сих пор не подводила".

"Доверять воспоминаниям убийцы? – Каин хрипло рассмеялся. – Что может пойти не так?"

"У нас нет выбора, Каин, – напомнила ему Ирина. – Мы либо рискуем, либо нас найдут и сотрут к утру. Призрак, найди нам путь к этим туннелям".

Путь к заброшенным туннелям занял несколько часов. Они двигались по самым грязным и безлюдным артериям нижнего города, пока не вышли к массивному, запечатанному шлюзу с потускневшей табличкой "Сектор Технического Обслуживания 7 – Посторонним Вход Воспрещен". Призрак, потратив двадцать минут и сжегши один портативный дешифратор, заставил шлюз с скрежетом отъехать, открыв черноту, пахнущую плесенью и столетиями застоявшегося воздуха.

Туннель был не просто старым. Он был древним. Ржавые трубы, оплетенные клубками полуразложившихся кабелей, громадные вентиляторы, застывшие навеки в немом крике. Под ногами хрустел какой-то странный, соленый налет – продукт жизнедеятельности неизвестных грибов, покрывавших стены фосфоресцирующим синеватым светом. Этот призрачный свет и был их единственным проводником.

Шли они в гнетущей тишине, прислушиваясь к каждому звуку. Каждые полчаса Призрак замирал, поднося к уху портативный сканер, выискивая следы датчиков или патрулей. Но "Когнитус", похоже, и вправду забыл об этой части своей империи.

Лео молчал. Внутри него была пустота. После яростного диалога в его голове воцарилась тишина, и она была пугающей. Он чувствовал себя опустошенным, как будто часть его личности была выжжена в том огне на станции. Он снова и снова прокручивал в голове тот момент, когда стрелял в штурмовика. Он искал в себе ужас, отвращение… и находил лишь холодное, отстраненное понимание необходимости. Это было страшнее любого кошмара.

"Ты ищешь в себе того человека, которым был, – сказала вдруг Ирина, идя рядом с ним. Ее голос в тишине туннеля прозвучал громко, заставив Лео вздрогнуть. – Его нет, Лео. Его стерли. Ты – не он. Ты – не Джейсен. Ты – третий. Новый. И тебе придется с этим смириться".

"Как ты можешь быть так уверена?" – спросил он, не глядя на нее.

"Потому что я прошла через это", – ответила она просто. "Меня звали Алиса. Я была нейролингвистом. Я работала над интерфейсами "Сансары". Я заметила аномалии в передаче эмоциональных паттернов. Я задала вопросы. И я исчезла. Проснулась в теле незнакомки с чужими детскими воспоминаниями о жизни на ферме, которую я никогда не видела. Мне понадобился год, чтобы собрать себя по кусочкам. Чтобы понять, что "Алиса" мертва. Что я – Ирина. И что моя единственная цель теперь – сломать машину, которая создала таких, как мы".

Лео посмотрел на нее. В призрачном свете грибов ее лицо казалось высеченным из камня – решительным и бесконечно уставшим.

"И что же мы найдем в Некрополе?" – спросил он.

"Следы, – ответила она. – Архивная копия сознания – это не просто файл. Это… цифровой призрак. Иногда в них остаются фрагменты, эхо мыслей, которые невозможно стереть. Если нам повезет, мы найдем там фрагмент Лео Мерсера до того, как его стерли. Или фрагмент Джейсена-7 до того, как его превратили в пустую оболочку. И тогда мы поймем, что они скрывают".

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.