Евгений Ямбург
«В начале жизни школу помню я…». Размышления об учителях и учительстве

© Ямбург Е. А., 2025

* * *

Вступление

А. С. Пушкину (чья строка из стихотворения, посвященного лицейским годам, стала названием этой книги) повезло со школой и ее педагогами. Правда, не со всеми, но об этом позднее. Поэт с теплотой вспоминает школу, потому что был успешен в учебе? Не будем торопиться с ответом.

Увы, большинство людей сохранили о школе неприятные воспоминания, даже в том случае, когда неплохо ее окончили. Вот пример: девушки-подружки десять лет просидели за одной партой, обе за успешную учебу получили золотые медали. Став взрослыми дамами, они в интервью ответили на вопрос, какими эмоциями у них окрашены воспоминания о школе. Первая описала школьные годы в радужных тонах, а вторая вспоминает школу как кошмарный сон. Отчего так?

В памяти немедленно всплывает картина Ф. П. Решетникова «Опять двойка», у которой, будучи детьми, мы подолгу задерживались в Третьяковской галерее, ибо глубоко сочувствовали главному персонажу. Печаль пришла в семью. Расстроены все: мама двоечника, горестно скрестившая руки на коленях, старшая сестра, младший брат. И только собака продолжает бескорыстно любить своего хозяина, вопреки его школьной неуспешности.

Как правило, радостными и веселыми приходят первоклассники 1 сентября в школу, но с течением времени их мотивация к учению падает. А в итоге – мрачные воспоминания о годах, проведенных за партой.

Книга американской писательницы и педагога Бел Кауфман (кстати, внучки классика еврейской литературы Шолом-Алейхема) о ее работе в школе называется «Вверх по лестнице, ведущей вниз». Парадоксальное противоречие?..

Да, по мере обучения школьные годы окрашиваются в мрачные багровые тона. Так вот, сверхзадача этой книги – постижение секретов педагогической профессии. Восхождение к высотам педагогического мастерства, позволяющим растить детей в радости, создавая условия для их как можно более полной самореализации.

Откровенно говоря, всю жизнь я пишу одну книгу. Догадываюсь, что многие писатели заняты тем же самым. По сути дела, я пишу сагу под названием «Педагогическая трагикомедия».

Размышление первое. Ученик между Сциллами и Харибдами

Выражение «между Сциллой и Харибдой» употребляется, когда говорят о сложном положении, в котором, даже если избежишь одной неприятности, с высокой вероятностью попадешь в другую. Одиссею было проще, с ним такое произошло всего раз, а ученики пребывают в этой ситуации постоянно. Разница еще и в том, что Сцилла и Харибда выступают под иными именами. Какими? Вот они:

безрезультатность – успешность;

утилитарность – бесполезность;

запреты – вседозволенность.

В этих тисках ребенок находится постоянно. В итоге он начинает испытывать чувство глубокого унижения, которое сопровождает его на протяжении всей школьной жизни.

Раскрыть эти кричащие противоречия необходимо на конкретных примерах.

Результативность обучения, казалось бы, надежный критерий его качества. Однако нам известны многие великие двоечники. Так, например, будущего нобелевского лауреата Ивана Бунина исключили из гимназии «за неспособность». На второй год оставался философ Василий Розанов. Махровым второгодником был Антон Чехов, которому с трудом давались иностранные языки. Будущий великий режиссер Всеволод Мейерхольд сидел три года в одном классе. Он попросту обманывал отца и вместо школы ходил в цирк. Да и Пушкину не давалась математика, он не в состоянии был поделить число 33 пополам, за что заслужил насмешки от педагога и лицейских товарищей. Поэт припомнил эти обиды в ироническом ключе – в сказке 33 богатыря выходят у него парами. Дядька Черномор не в счет. Он идет сзади, замыкая колонну.

Испокон века школа нацелена на то, чтобы давать детям утилитарные знания, те, которые могут и должны пригодиться в жизни. Но практическая полезность – вещь относительная.

Шерлок Холмс, как известно, совершенно ничего не знал из области астрономии, чем поверг в изумление доктора Ватсона. Знаменитый сыщик был убежден, что Солнце вращается вокруг Земли. Холмс нисколько не смущался своей астрономической безграмотности, утверждая, что эти знания являются для него лишними. Зато прекрасно разбирался в химии и почвоведении, что помогало сыщику раскрывать самые запутанные преступления.

Молодость самонадеянна и прагматична. Подростки часто не могут взять в толк, зачем им так называемые лишние знания, которые нисколько не помогают в практической жизни.

В романе Алексея Варламова «Мысленный волк», удостоенном премии «Большая книга», есть эпизод: образованная городская девочка Уля убеждает друга Алешу в необходимости ходить в школу. А тот недоумевает: зачем, когда он максимально приспособлен к жизни в дикой природе?

– А ты отчего в школу не ходишь?

– Зачем мне? Я и так всё, что мне надо, умею и знаю. Читать умею, писать, знаю счет. Для чего мне лишнее?

– Это не лишнее, – возражала Уля, наблюдая за тем, как лихо Алеша делает рачницу, обвязывая сеткой ивовый прут и прикрепляя к центру камень с тухлой рыбой, а сама думала: «А правда, что толку, что он знал бы кучу ненужных вещей, которые знаю я?» Она вспоминала воспитанных петербургских мальчиков, с которыми бывала вместе на детских утренниках и елках: «Окажись они здесь, то пропали бы, не знали бы, как меня укрыть, а с Алешей ничего не страшно»[1].

Между тем о том, что человеку недостаточно обходиться только нужным, писал Уильям Шекспир. Он несколько раз обращался к этой мысли:

Сведи к необходимости всю жизнь,
И человек сравняется с животным.

(«Король Лир»)

Что неприятно, в том и пользы нет.
Короче, занимайтесь, чем вам любо.

(«Укрощение строптивой»)

Упомянутого Шерлока Холмса несколько оправдывает то, что химия и почвоведение были ему «любы». И уж совсем не вписывается в прагматические установки сыщика его ежедневная игра на скрипке.

О презренной пользе читаем и у Пушкина в «Моцарте и Сальери»:

Нас мало, избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов.
Не правда ль? Но я нынче нездоров,
Мне что-то тяжело, пойду засну. Прощай же!

Но, может быть, такая позиция относится только к людям искусства? А вот и нет. Отец Александр Мень говорил и писал о том, что каждый человек может быть творцом – творцом собственной души. Он верил, что каждый человек отвечает за свои поступки и решения, которые формируют его судьбу. Эта идея тесно связана с его богословскими взглядами, где особое внимание уделяется свободной воле и ответственности человека перед Богом.

Размышление второе. «Менее равные»

Школа стоит не на Луне. Факторы, унижающие личность, могут носить и внешний характер, быть связанными с общественно-политической и нравственной атмосферой в стране. Одним из таких факторов в отечестве нашем был скрытый государственный антисемитизм.

Антисемитизм – древний предрассудок, то есть то, что предшествует рассудку. Не следует думать, что ему подвержены только отсталые слои общества, неискушенные обыватели. Отнюдь нет. Люди вполне себе образованные легко клюют на эту наживку.

Примеров предостаточно. Любимец прогрессивной публики, обрусевший датчанин Владимир Иванович Даль, составитель «Толкового словаря живого великорусского языка», передал в Третье отделение свое «исследование» об употреблении евреями христианской крови. На позорном процессе, так называемом деле Бейлиса, выдающийся ученый и богослов Павел Флоренский, полностью разделявший взгляды Владимира Соловьева о всеединстве человечества, тем не менее поддержал кровавый навет[2]. И это при том, что Петербургская духовная академия выступила против!

На этой гнилой стезе отметились и некоторые нобелевские лауреаты, например выдающийся зоопсихолог Конрад Лоренц. После войны австрийские немцы ловко выдавали себя за жертв аншлюса. Между тем подавляющее их большинство поддержало присоединение Австрии к нацистской Германии. Население Австрии составляло всего 8 % от населения Германии, а в войсках SS служило 50 % австрийцев. Это как? Патологическим антисемитом был нобелевский лауреат Кнут Гамсун. Его супруга записала доверительный разговор писателя с Гитлером на еврейскую тему. Это было позорище. После войны его возмущенные соотечественники пачками перебрасывали книги Гамсуна через высокую ограду особняка писателя. Но с того как с гуся вода. Он и после поражения Германии оставался при тех же взглядах.

Официальная идеология СССР была интернациональной. Государственный антисемитизм маскировался под борьбу с сионизмом. Помимо прочего, антисемитизм выполнял в коммунистической империи роль громоотвода. Русификация нерусских земель и в царское, и в советское время сопровождалась поощрением антисемитизма, который служил как бы громоотводом. Там, где антисемитизм был, его усиливали, там, где антисемитизма не было (Киргизия, Казахстан), его насаждали.

Сегодня как никогда важно помнить высказывание отца Александра Меня:

«Альтернативой Иисусу Христу является антихрист. Это дух, дух, который действует в истории. Христос – это свобода, антихрист есть порабощение. Христос – это любовь, антихрист есть ненависть. Христос – это вселенскость, антихрист замыкается в групповом, клановом, национальном и так далее. Христос есть ненасилие, антихрист – насилие. Христос – истина, антихрист – ложь. Пользуясь этим методом, мы всегда можем угадать дух антихриста и его носителей»[3].

Возвращаясь к этому аспекту школьных унижений, заметим, что даже дети, ставшие впоследствии большими художниками, сохранили на всю оставшуюся жизнь комплекс неполноценности. Дэзик Кауфман возьмет себе псевдоним Давид Самойлов, а Борис Слуцкий напишет:

Евреи хлеба не сеют,
Евреи в лавках торгуют,
Евреи раньше лысеют,
Евреи больше воруют.
Евреи – люди лихие,
Они солдаты плохие:
Иван воюет в окопе,
Абрам торгует в рабкопе.
Я всё это слышал с детства,
Скоро совсем постарею,
Но никуда не деться
От крика: «Евреи, евреи!»
Не торговавши ни разу,
Не воровавши ни разу,
Ношу в себе, как заразу,
Проклятую эту расу.
Пуля меня миновала,
Чтоб говорилось нелживо:
«Евреев не убивало!
Все воротились живы!»

Да что там Слуцкий. Откликаясь на вопрос о национальности, Борис Пастернак говорил: «Национальность? Ну в общем смешная».

Будучи ребенком, я в полной мере испил эту школьную чашу. Помню топорные «шуточки» школьного пошляка-острослова. На пороге класса появляется новенький.

Учитель: Как фамилия?
Ученик: Рабинович.
Учитель: Вижу, что Рабинович. Фамилия как?

В эпоху разоблачения псевдонимов и борьбы с космополитизмом учитель видел в этой шутке особую политическую доблесть.

Была веселая песня про «кухочку», которую постоянно напевали одноклассники еврейским мальчикам: «Я никому не дам, всё скушает Абрам, и будет он толстее, чем кабан». В ответ тут же родилась пародия на известную песню: «От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей человек проходит, как хозяин, если он, конечно, не еврей». Пародия помогала ощутить чувство интеллектуального превосходства над антисемитами, но выигрыш всегда оставался за теми, кого явно и тайно поддерживало государство.

В частности, в лексику всего послевоенного государства вошел термин «советские евреи». Никто не говорил «советские украинцы», советские татары» и т. п. По отношению к евреям это стало нормой, поскольку имелось в виду, что есть советские евреи и антисоветские. Антисоветские – это те, кто проживает в Израиле и вместе с империалистами противодействует справедливой борьбе арабов за освобождение. Как гласила подпись под карикатурой в журнале «Крокодил»: «Над арабской мирной хатой злобно реет жид пархатый». Впрочем, определение «еврей» старались не употреблять, заменив его словом «сионист».

Совсем уж кощунственный черный анекдот – это интернационализм в школьном классном журнале. Помню, учитель или учительница называли публично фамилию ученицы или ученика для записи национальности в классном журнале. Была такая процедура:

– Кухаркин!

– Русский, – гордо произносит Кухаркин.

– Титьков!

– Русский.

– Перекупенко!

– Украинец (также с гордостью).

– Саркисянс!

– Армянин (с достоинством).

– Сойфер!

– Еврей, – мямлит Сойфер, потупив глаза под насмешечки и перемигивания.

– Лобанок!

– Белорус.

– Зальманзон!

Встает Зальманзон и шепотом произносит нечто нечленораздельное.

– Еврей он! – с насмешкой громко говорит Титьков[4].

Таким классным школьным интернационализмом изначально калечились души и у еврейских мальчиков и девочек создавался комплекс неполноценности.

Правда, на антисемитские выходки могла быть и другая реакция. К ужасу моей мамы, учительницы, в пятом классе я был временно исключен из школы (временно – в силу возраста) за то, что своему однокласснику, обозвавшему меня «жиденком», я воткнул вилку в живот. Славу богу, что не повредил внутренние органы. Зато в дальнейшем на протяжении всей школьной жизни никто не решался на подобные оскорбления!

Пандемия антисемитизма имеет довольно древнее происхождение. В задачу этой книги не входит подробное изложение истории вопроса. Желающие могут ознакомиться с исследованием Савелия Дудакова «История одного мифа»[5]. Поэтому я лишь пунктирно обозначу этапы становления и развития антисемитизма в отечестве нашем.

Первый еврейский погром произошел в Киеве в XIII веке. А Ярослав Мудрый повелел депортировать всех евреев из киевского княжества. Заметим, что евреи составляли ничтожный процент населения, следовательно, не могли выступать конкурентами местным купцам. Они не занимались прозелитизмом – обращения в свою веру иудаизм не предполагал. И тем не менее случилось то, что случилось. В основе произошедшего лежала евангельская мифология. Именно в ней следует искать истоки идеологического антисемитизма, дающего всполохи вплоть до наших дней.

В книге дается подробный анализ носителей ненависти к евреям: от Ярослава Мудрого до Пикуля с его романом «У последней черты», тут же ставшей антисемитским бестселлером. И работы академика Шафаревича «Русофобия», претендующей на статус объективного научного изыскания.

В массе своей евреи оказались в составе России при Екатерине II после раздела Польши. Императрица повелела уравнять их в правах со всеми остальными гражданами. Более того, она запретила употреблять унизительное определение «жид», заменив его словом «еврей». Поразительную веротерпимость проявлял ее фаворит, князь Потёмкин. Он повелел создать в своей армии «израильский полк». Поначалу конные евреи в лапсердаках с развевающимися пейсами и казацкими пиками выглядели комично. Но пройдет небольшое время, и во время штурма взбунтовавшейся Варшавы войсками Суворова наряду с ними еврейские части будут сражаться насмерть.

Светлейший князь после падения Оттоманской Порты намеревался направить евреев в Палестину, помочь им восстановить Иерусалимский храм и тем самым способствовать возрождению еврейского государства.

Удивительно, что та же самая императрица ввела черту оседлости, поставившую евреев в отчаянное положение. Сделала она это в пику Наполеону, который уравнял евреев в правах со всеми остальными гражданами. Почему? Матушка-императрица боялась заговоров. Ей ли было не бояться, когда она сама пришла к власти в результате заговора и убийства мужа. А режим Наполеона привел к падению монархии во Франции.

Следующая веха в бытовании евреев в России – война 1812 года. Поляки, как известно, поддержали Наполеона, обещавшего им независимость. Они воевали на его стороне против России. Не то что евреи. Они, натерпевшись от польских панов, были целиком на стороне царского правительства. Кагалы[6] выделяли средства на вооружение русской армии, были созданы еврейские части и партизанские отряды, которые воевали против французов. Об этом, в частности, свидетельствует герой войны 1812 года Денис Давыдов. Но после войны император занял выгодную для империи позицию. Он дал Польше конституцию, амнистировал польских военных, сражавшихся против России, вернул польским землевладельцам и Католической церкви все права на землю. Тут-то они и «оттянулись» на евреях, припомнив их антиполонизм в годы войны. Не случайно все кровавые наветы, ложные обвинения в ритуальных убийствах посыплются от католиков с территории Польши. Православная церковь в большинстве своем не поддерживала кровавый навет.

На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, когда возникает Черная сотня и с благословения полиции начинаются еврейские погромы, в России происходит процесс по делу Бейлиса, в Париже – по делу Дрейфуса. Фёдор Михайлович Достоевский, известный своими антисемитскими взглядами, находит в себе мужество призвать русских и евреев к сотрудничеству: «Но да здравствует братство!» А Николай II, ознакомившись с полицейской фальшивкой «Протоколы сионских мудрецов», делает пометку на полях: «Неправильно благое дело совершать грязными руками»», и фальсификатор Рачковский был уволен из полиции без сохранения содержания. Что не помешало романисту Крестовскому издать трилогию под пугающим названием «Жид идет».

И наконец, еще одна веха в развитии отечественного антисемитизма – большевистская революция и Гражданская война. Главная причина общенациональной катастрофы, приведшей к гибели империи и династии, виделась антисемитам в злокозненной деятельности евреев, в результате которой пал последний оплот миру, последнее на земле убежище от надвигающегося урагана – некогда Святая Русь, Дом Пресвятой Богородицы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Варламов А. Н. Мысленный волк. М.: АСТ, 2019. С. 12.

Вернуться

2

Кровавый навет – необоснованные утверждения, что какая-либо группа людей совершает человеческие жертвоприношения, ест людей (часто детей), использует их кровь в ритуальных целях и т. п.

Вернуться

3

Отец Александр Мень отвечает на вопросы слушателей. М., 1986. С. 82.

Вернуться

4

Горенштейн Ф. Товарищу МАЦА – литературоведу и человеку, а также его потомкам // Литературное приложение к журналу «Зеркало загадок». Берлин, 1997. С. 25.

Вернуться

5

Дудаков С. История одного мифа: Очерки русской литературы XIX–XX вв. М.: Наука, 1993.

Вернуться

6

Кагал – собрание еврейских старшин, еврейская община.

Вернуться