Агния Моор
Волчья кровь

1

Он легко взобрался на высокую часовую башню с огромным циферблатом. Ночь была темной: небо густо заволокло тучами – ни звезд, ни луны, а до рассвета еще пара часов. Лучшее время, когда стражники дожидаются скорой смены, так что становятся сонными, менее внимательными, менее подозрительными. «Не работа, а рутина. Каждый раз, как по накатанной: пришел, осмотрелся, через пару дней оставил знак, через три сделал дело – и готово. Аж скучно», – мелькнула у наемника самодовольная мысль.

Но он слукавил: скучно ему не было, он разве что не дрожал от предвкушения и нетерпения. Разные были заказы, но Король! Это вызов с какой стороны ни взгляни: столько разного рода охраны в столице –просто тьма, а убивать придется прямо в замке, потому что Король в последние годы совсем его не покидает. И замок на острове посреди реки, хотя и соединен с городом каменным мостом, но на нем всегда стража… И как выбраться потом из города? Так многое нужно предусмотреть и так многое может пойти не по плану! Сперва он даже подумал, не стоит ли отказаться на этот раз от знака, который он оставлял каждой своей жертве, бесстрашно и дерзко бросая ей прямо в лицо: «Я здесь, и я иду за тобой». Но если не оставить знак, как тогда все узнают, что именно Черная смерть убил Короля?

– Какая-то блажь. Это обязательно? – спросил заказчик в их первую встречу, с трудом состоявшуюся в одном из брошенных домов за границами города. – Для чего их предупреждать? Они ведь лучше подготовятся к твоему приходу. Нынешний начальник стражи весь город держит…

– Подобное я слышу почти всегда. Однако все свои заказы выполнил, – перебил Черная смерть.

– Можно ведь и не рисоваться. Просто выполнить заказ без мишуры, – проворчал заказчик из темноты, скрывавшей его лицо.

– Можно нанять кого-то другого, – усмехнулся наемник. – Я так работаю, смиритесь. Или расходимся.

– У начальника стражи в арсенале есть лазутчицы – по-видимому, ваши же бандитки из Лагеря воров, потому что методы у них схожие. Из-за них другие не справлялись с задачей.

– То есть справиться могу только я? – подытожил наемник. – Не поднять ли цену?

– Можешь и поднять, но тогда два условия, – с закипающим раздражением ответил заказчик. – Сумму сверху оговоренного получишь после, а не до. Второе: уберешь и лазутчиц тоже.

– Считаете, выйдут на вас после смерти Короля?

– Тебе интересны мои умозаключения или все же мои деньги?

Ему не понравился заказчик. Они все, конечно, были малоприятными людьми, но этот не понравился как-то особо, хотя не было никаких очевидных причин. Черная смерть не решил окончательно, стоит ли выполнять вторую часть заказа, но склонялся к отказу: возни много, а гарантий добиться потом денег, конечно же, нет. Да и сумма, которую он уже получил за Короля, и так была выше всех ожиданий. Разве что лазутчицы сами попадутся под руку.

Он вышел на тонкий карниз часов, и вся столица предстала перед ним, сверкая в ночи огнями фонарей. Неподалеку черной зубастой скалой возвышался замок. Налетел порыв ветра, Черная смерть слегка покачнулся и удержался за гигантскую стрелку давным-давно остановившихся часов. Наемник достал кожаный мешочек, высыпал на руку в черной перчатке прозрачный порошок и растер его по циферблату: светлая поверхность вмиг потемнела, черное пятно быстро ширилось, словно живое. Он повторил это несколько раз, пока чернота не расползлась до середины циферблата.

Черная смерть тихо спустился по стене башни, мягко спрыгнул на крышу прилегающего дома и оглядел безлюдную городскую площадь. Пара стражников только что пересекли ее и заходили в один из темных переулков.

«Закончу с площадью и дальше – в замок».

2

Волчья кровь присела на корточки, чтобы разглядеть рисунок на мостовой – черный угловатый символ прямо посреди городской площади. Она поскребла ногтем жирную блестящую краску, но та не поддалась, твердая и крепкая, будто застывшее стекло. Редкая вещь, дорогая. Быстро стереть не получится, так что меньше чем через час весь город будет стоять на ушах, переваривая новость.

– Это же Черная смерть, да?

Прямо на рисунок бесцеремонно встал мальчишка, грязный и одетый в серое рванье. Определенно бродяжка, хотя засушенная стрекоза, приколотая к его дырявой шапке, давно лишилась всех крыльев и напоминала теперь жирную гусеницу.

– Выходит, Король уже труп, да?

Он нахально пялился на Волчью кровь: наверняка ему впервые довелось поглазеть на лазутчицу в упор при свете дня. Черные длинные волосы, немного влажные сейчас из-за густого утреннего тумана, рассыпались по ее спине и плечам. Темно-коричневая куртка и штаны, кинжал на поясе – словно она явилась сюда прямиком из Лагеря воров. Но, конечно же, всецело взгляд мальчишки был прикован к ее лицу: за кроваво-красными замысловатыми узорами, покрывающими лоб, щеки, нос и подбородок, он, как и все, пытался угадать хоть малейшую знакомую черту. Напрасно, краска не позволит ничего узнать или запомнить. Серые глаза, черные волосы, средний рост, никаких особых примет – половина столичных девушек и женщин подойдет под это скудное описание.

– Считаешь, мы с ним не справимся? Обидно, Елхо, – Волчья кровь широко улыбнулась: она узнала бродяжку, который на днях сочинял для нее и Грозы потрясающе запутанную и лживую историю, когда они пришли в приют вытряхнуть из него украденное письмо.

Тогда Елхо едва шевелил языком и жмурился от страха, а теперь беззастенчиво фыркнул:

– Я слышал, что его жертвы сами мрут от страха. Как с таким справиться?

Волчья кровь лишь покачала головой. Бродяжка пересказывал нелепые слухи о наемнике. Якобы тот нарочно запугивает своих жертв до смерти, так что не все из них доживают до третьего дня с момента появления знака. Пустая рыночная болтовня. Известно, что он действительно ждет три дня, а в это время изощренно пугает жертву, похоже, просто играя с ней и утирая тем самым нос ее защитникам. Но затем убийца всегда является лично, чтобы закончить дело. И как правило, ножом – никто сам замертво от страха, конечно, ни разу не падал.

Лазутчица встала и с досадой пнула подвернувшийся камень. Он с плеском упал в ближайшую лужу, серую из-за отраженного свинцового неба. Она злилась, ведь и нескольких дней тишины не прошло с последней их работы, как вот, опять. А она даже не может вспомнить, кто именно был неделю назад – очередной вор? Контрабандист? Фальшивомонетчик? Нет, кажется, та история произошла ближе к началу лета… Их было так много за последние полгода, что голова идет кругом.

«Этот Лагерь с цепи сорвался, что ли? Как они вообще пролазят сюда?! Каждый день – каждый! – протрясать город до основания, чтобы что?! Чтобы под носом проскользнула очередная падаль! Да еще и с такой помпой!» Волчья кровь хмуро глянула на башню с часами: черное пятно на светлом циферблате не давало разглядеть замершие стрелки. И часы, и площадь как на ладони лежали перед замком, отделенным от них мостом через широкую протоку. Идеально для такой дерзкой показухи: самое охраняемое место столицы из тех, что доступны и каждому жителю города, и любому приезжему. Пощечина королевской страже на всеобщем обозрении.

– На рынке говорят, что… – начал было Елхо, но заметил кого-то позади лазутчицы, его глаза от ужаса расширились, лицо побелело, и он вдруг пустился наутек.

Волчья кровь, даже не оборачиваясь, догадалась и по лицу мальчишки, и по быстрым, уверенным шагам позади, что это Гроза.

– Разве мы не торопимся в замок? – спросила она.

Сжимая в руке лук, свой вечный спутник, Гроза проводила тяжелым взглядом убегающего мальчишку, пока тот не скрылся в переулке, и Волчья кровь внутренне сжалась, ожидая, что молчаливый упрек подруги может теперь достаться и ей, хотя на это и нет никаких причин.

Гроза, точно старшая сестра, вечно настороже, постоянно бдит, готовая наказать за малейшее нарушение. Почти во всем идеальной ей нетрудно было найти, за что зацепиться и отчитать Волчью кровь. Выше ростом, крепче в плечах, тверже в походке, сильнее физически и непоколебимее духовно – безупречная наставница и карающая богиня в одном лице. Вот и сейчас она строго и прозорливо вперилась в Волчью кровь глазами еще более темными, чем обычно, из-за черных узоров, густо покрывающих лицо Грозы.

– Торопимся в замок? А разве что-то случилось? – нервно усмехнулась Волчья кровь в бесполезной попытке смягчить подругу и продолжила уже серьезнее: – Сказали тут все сперва осмотреть, в замок идти запретили. Забрали Кобру объясниться с Королем. Велели ждать указаний…

– Чего-о-о? – протянула Гроза. – А надо что-то объяснять? И так все ясно!

– А что ясно? Что Черная смерть пришел? – Волчья кровь не сдерживала едкий тон. – Ну это да, а вот за кем пришел? Неизвестно же!

– В смысле – за кем? А что знак наемника повернут именно к окнам Короля, это так, просто из уважения к его величеству?! – Гроза начинала злиться и повышать голос, так что Волчья кровь жестом осадила ее: на площади прибавилось народу, люди ручейком текли из улиц и проулков в сторону рынка.

– В замке любят не замечать очевидного. И этот случай не исключение.

– Хорошее начало, – пробормотала Гроза, искоса взглянув на уродливую громадину королевского дворца. – Наверное, у Кобры сейчас идет трудный разговор.

3

Толстые, серые пальцы старого Короля, украшенные массивными перстнями, барабанили по подлокотнику деревянного стула. Другой рукой он нервно теребил свою седую бороду, скрывавшую три подбородка и толстую шею. А стеклянными глазами вперился куда-то за спину Королевской кобры, застывшей перед ним в тягостном ожидании.

– И что теперь? – его резкий скрипучий голос вдруг разорвал затянувшееся молчание.

Девушка смахнула с лица, раскрашенного синими узорами, легкую прядь черных волос и, тяжело вздохнув, взглянула на Короля.

– Черная смерть – известный наемник. Поэтому ни для кого не секрет, что, оставив такой знак, он…

– …приходит через три дня за своей жертвой! – нервно отмахнулся Король. – Знаю! Слышал! Но почему все думают, что он пришел именно за мной? Во дворце много вельмож, мои дочери, их мужья… Откуда уверенность, что жертва – я?

Казалось, он пытался обвинить Королевскую кобру во всем случившемся. Обвинить и покарать. Но даже он должен понимать, что это ничем ему не поможет. «А что, – мысль холодком пробежалась по спине Королевской кобры, – если он уже совсем ничего не понимает?»

– Я почти уверена в этом. Если вы жертва, то сегодня мы наверняка найдем какой-то знак, указывающий именно на вас… Ну, или на кого-то другого, – нахмурившись, добавила Кобра под свирепым взором Короля.

– И когда же вы соизволите начать поиски этого знака?! И где?! – гневно произнес Король, и в его лице промелькнуло нечто безумное, отчаянное.

Он тяжело, с кряхтением поднялся со стула и шагнул к лазутчице.

– Скорее всего, он будет в ваших комнатах, в вашей спальне… Я пока не знаю, нас не пустили… – со злой досадой выдохнула Кобра, сверкнув исподлобья золотисто-зелеными глазами, но Король перебил ее.

– А кто знает? Кто должен это знать?! – он пришел в ярость и метался по залу, задыхаясь после каждого слова и шага. – Ваша работа! Ваша, Королевская кобра! Искать, ловить, истреблять наемников, только помысливших пересечь границу столицы! А вы не просто упустили Черную смерть! Вы… Он смог добраться до площади! Что ему стоило проникнуть во дворец и убить меня?!

Королевская кобра молчала и даже не пыталась смотреть на Короля, а разглядывала замысловатый узор трещин на каменном полу – ей не впервые случилось стать свидетельницей подобной сцены. «Если он сейчас доистерится до удара, придется ли искать новую работу? Или новая Королева позволит остаться?» – она сковырнула носком сапога отколовшийся кусочек серого мрамора.

– Ваши жизни теперь висят на волоске! Если наемник совершит на меня покушение, я казню вас без всякого суда! И убивать вас будут мучительно долго!

«То есть вы рассчитываете остаться в живых, если мы не поймаем Черную смерть? Логично!» – подумала Королевская кобра, отчего ядовито-насмешливая улыбка предательски скользнула по ее лицу. Она настороженно бросила беглый взгляд на Короля, не заметил ли: шутка отличная, но вряд ли он способен ее сейчас оценить. А ведь когда-то был способен! И обожал подобные дерзости Кобры, особенно, небрежно брошенные в самых неподходящих и рискованных ситуациях вроде этой. Но теперь… Только все время трясся от страха, в котором сгорали остатки его разума.

– Не поймаете Черную смерть за эти три дня – пощады от меня не ждите!

Тяжело дыша, Король, измотанный своей же вспышкой, рухнул на стул и взглянул на Кобру. И увидел, как в мгновение ока лицо лазутчицы исказил неописуемый ужас. Тут же что-то больно обожгло его руку, а спину обдало страшным жаром. Король быстро оглянулся.

Поблизости не было ни свечи, ни факела, ни камина. Ни единой искры. Но подол королевской мантии вспыхнул, и за пару секунд огонь пробежал до плеч Короля, стремясь перекинуться и на рукава его рубашки, и на седые волосы, и на бороду. В ужасе он заорал и метнулся в сторону, безумно, отчаянно, как дикий зверь. От этого мантия вспыхнула еще ярче, и огонь охватил волосы Короля. Его крик из крика ужаса превратился в вопль нечеловеческой боли. Он грузно упал и стал кататься по полу в попытке стряхнуть огонь, но бесполезно: пламя быстро и жадно пожирало его одежду, волосы, кожу.

Кобра сдернула тяжелое покрывало со стула и кинулась Королю на помощь. В зал с криками ворвались слуги и стражники; воздух наполнился удушливым зловонием гари, жженых волос и кожи. Поверх общей суматохи и испуганного гама звериный и истошный вой Короля продолжал разрывать уши, пока не стих ужасающе внезапно.

4

– Как ты это допустила?! Ты ведь была рядом! – не удержалась Волчья кровь от гневного замечания, пока они бежали по лестнице в комнаты королевской семьи на последних этажах замка.

– Самого наемника там точно не было, – спокойно ответила Кобра, поглощенная размышлениями. – Как удалось? Думаю, какой-то алхимический фокус…

– Давайте об этом не здесь, – прервала ее Гроза, крепче сжимая в руке лук. – Лучше решим, с чего начать. Думаю, если наемник не дурак, то в замке его уже нет.

– Поищем следы в зале для приемов. Риндан велел все обыскать сверху донизу, боится, что он мог оставить что-то для Короля, какие-то ловушки… Но мне кажется, это терпит: Король все равно не встанет с постели в ближайшие несколько недель, а в его покоях сейчас толпа охраны.

– Он так плох? – Волчья кровь от злости стиснула зубы, чтобы не вывалить на Кобру всю свою несправедливую, как она все же понимала, ярость.

– Ужасно плох, – лазутчица произнесла это тихо, почти одними губами, потому что они вошли в длинный общий зал, откуда множество дверей вели в разные уголки замка.

На стенах между широкими окнами висели картины: огромные пейзажи, небольшие портреты, исторические сюжеты. Зал необычно пустовал, словно обитатели замка в ужасе попрятались по углам, но лазутчицам это было на руку. Два этажа отделяли их от зала для приемов, где с пола, наверняка, не успели пока стереть кровь Короля и сажу от его сгоревшей мантии.

Волчья кровь быстро осмотрелась и попыталась вспомнить, когда в последний раз их троих допускали сюда? Кажется, еще лежал снег. Ей почему-то запомнилось, что тогда за первым разноцветным окном, всегда притягивающим ее взгляд глуповатым изъяном в рисунке витража, на карнизе белел пушистый снег. Когда начальник королевской стражи вдруг объявил им о запрете входить во дворец.

Она и сейчас непроизвольно глянула в это окно: из открытых настежь створок виднелся далеко внизу просторный двор, где нашлось место как для множества аляповатых построек, жмущихся по отдаленным уголкам, так и для роскошного, изящного сада, провожающего гостя от моста и стен прямо к главному входу в замок. Самые верхушки деревьев в саду уже подернулись первой желтизной. Кто-то беспокойно переговаривался там, внизу, но слов было не разобрать. Наверняка, все разговоры сейчас только об одном.

– Осмотрись тут, он не мог здесь не пройти, – скомандовала Кобра. – Мы пойдем в зал и покои…

Шум огромных крыльев перебил ее: через открытое окно в зал ворвался ястреб и, сделав круг, сел на руку Грозы, слегка задев крылом щеку отпрянувшей Кобры.

– Давно не виделись, Грим, – Гроза любовно погладила ястреба, не отрывая от него восхищенных глаз.

– Что толку от птицы, которая прилетает, когда сама захочет? – неодобрительно проворчала Кобра.

Гроза не удостоила ее вниманием и пересадила ястреба на другую руку, нежно поглаживая по спине, но он не мог усидеть на месте: огненно-карие глаза метались, а крылья вздрагивали, будто птица вот-вот расправит их и взлетит. Несколько раз Грим беспокойно крикнул куда-то наверх, во мрак, расстелившийся под потолком, несмотря на огромные окна, сквозь которые в зал лился тусклый солнечный свет, повторяя на каменном полу рисунок витража.

– Что там такое, Грим? Голубь? – слабо улыбнулась Волчья кровь и погладила птицу, пытаясь утихомирить беспокойного ястреба, крутившего головой по сторонам в попытке что-то или кого-то отыскать.

– Наверное, мышь упустил… – не успела Кобра это сказать, как Грим вдруг расправил огромные крылья и с пронзительным криком бросился наверх. Гроза и Волчья кровь отпрянули от вспорхнувшей птицы, и между ними пролетел черный нож, со звоном ударившись о каменный пол: нападавший, очевидно, целился в ястреба.

Быстрая черная тень, взявшаяся не пойми откуда, повалила Волчью кровь на пол ударом в грудь. Ей показалось, что из легких выбили весь воздух, а вздохнуть теперь просто физически невозможно. Но сквозь боль и страх запаниковавшего тела, разум холодно напомнил, что бывало и хуже, и, раз она еще жива и не лежит с пробитым насквозь легким или сердцем, значит, надо срочно вставать. Оправиться, отдышаться секунду и подниматься на ноги. Тем более что подруги дали ей отсрочку, встав между ней и наемником.

Кобра первой кинулась на наемника с ножом, но, получив мощный отпор – голыми руками! – быстро отступила. А тем временем Гроза бросила на пол лук и обнажила кинжал. Поймав момент, она вынырнула из-за спины Кобры и атаковала наемника. Тот сперва отступил под ее натиском, похоже, неготовый к такому напору и удивленный силой лазутчицы, так что на короткий миг его рука даже скользнула к кинжалу на поясе. Но почти сразу же наемник приноровился и снова, даже без оружия в руках, перехватил инициативу, надвигаясь угрожающей тенью. Весь в черном, даже лицо наполовину скрывала черная ткань маски, наполовину – тень от капюшона черной куртки. Быстрый, как молния, черный демон, а не человек.

Он увернулся от очередного удара Грозы и подловил лазутчицу на отходе: сделал подсечку и швырнул ее на Королевскую кобру. Та как раз прошмыгнула к окну, чтобы поднять с пола лук, и не успела выпрямиться, как Гроза навалилась всем весом, и обеих бросило в окно. Хрупкое стекло разбилось, и лазутчицы вылетели на крышу. Проехались по крутому, короткому скату и сорвались вниз, в бурлящую желто-серую реку.

Гроза и Кобра разом погрузились в холодную воду. Вмиг промокшая одежда отяжелела и сковала движения, но им удалось вынырнуть и выбраться на узкую песчаную отмель у стен замка. Тяжело дыша, обе упали без сил на песок и высохший ил. Над их головами поднимались каменные стены, а высоко наверху виднелись окна зала, где осталась Волчья кровь. На растущем неподалеку прямо из стены дохлом деревце сидел Грим, внимательно наблюдая за ними и изредка беспокойно вскрикивая.

Несколько мгновений тяжелого молчания сменились истерическим хохотом Королевской кобры.

– Он чуть не убил нас! – мрачно заметила Гроза, надеясь оборвать неуместную веселость. – Его предшественники вели себя скромнее.

– Если бы мы выпали в окно с той стороны или со стороны двора, нас бы отскребали от мостовой… – задыхаясь от смеха и заливаясь слезами, пролепетала Королевская кобра.

Гроза встала, ощупала предплечье и зашипела от боли.

– Вставай, надо вызволять Волчью кровь!

5

Волчья кровь, не помня себя, бросилась к окну. «Что если они разбились?! Что если…» От испуга в лицо, казалось, впились иглы, а жар сжигал щеки и уши. Она уже готова была вскочить на подоконник, несмотря на трясущиеся ноги, как услышала далеко внизу голоса. «Живы!» Паника мгновенно разомкнула свою пасть и отпустила. Тогда лазутчица наконец опомнилась и обернулась к наемнику, удивляясь, почему тот не использовал момент – ведь она только что так опрометчиво повернулась к нему спиной.

Но он просто стоял поодаль. Легкомысленно безмятежный, словно теперь, когда лазутчица осталась одна, он больше не чувствовал никакой опасности и лишь пристально, с любопытством разглядывал ее. Волчьей крови стало не по себе. Он не вынимал ни кинжал, ни нож, не двигался с места, и его молчаливое бездействие сбивало лазутчицу с толку: никто из этих отбросов обычно так себя не ведет.

«Выходит, он всего-навсего самонадеянный недоумок… Значит, одолеть его можно!» Она обнажила кинжал с витыми красными узорами на лезвии и сделала первый осторожный шаг к наемнику, как вдруг его грубый и смутно знакомый голос прибил ее ноги к полу неожиданным вопросом:

– Это ты Волчья кровь?

Ледяное предчувствие сковало каждую мышцу в ее теле, не давая ни двинуться, ни сказать хоть слово.

– Это действительно ты! – неожиданно удивился наемник, и в его голосе прозвучали нотки хищной веселости. – На этот раз хватит духу напасть? Или опять коленки дрожат?

Волчья кровь нахмурилась, пока память лихорадочно перебирала всех, кого лазутчица встречала за последние годы на службе Королю… Но, бездна, как будто за его черной маской и капюшоном можно разглядеть хоть что-то! Никакой зацепки, ничего. «Выродок обознался или попросту врет!»

– Несешь чушь, мы никогда не встречались, – ответила осмелевшая Волчья кровь. – Либо ты не Черная смерть, но выдаешь себя за него. А если так, то лучше тебе…

– Ты забыла, Волчья кровь, кто дал тебе твое имя?

Усмешка Черной смерти заставила ее отшатнуться. Слабость и дрожь пошли по телу, и сильнейший страх, какого она давно не ощущала, овладел ей. «Невозможно! Это просто не может быть он!» – кричало что-то внутри, но голос разума безжалостно отвечал резонным: «Почему?». Ведь тогда она тоже не видела его лица.

– Может, ты и его забыла? Неблагодарно! Он бы обиделся.

Она не смогла ответить на его укол из-за кома, подкатившего к горлу. На глаза навернулись предательские слезы и, не дав ей ни единой секунды, чтобы их сдержать, покатились по щекам прямо по кроваво-красным узорам.

– Времени прошло порядочно, а слезки так и текут? – незамысловатые издевки Черной смерти все равно били по самому больному.

– Я убью тебя, – прошипела Волчья кровь, однако совершенно не чувствуя в себе сил хотя бы просто пошевельнуться: страх, хоть и смешивался со жгучей яростью из-за его едких слов, все равно неумолимо перерождался в парализующий ужас. – Я отомщу…

– Быстро мы шагнули к таким низменным вещам. Я подозревал, что высокая мораль тебе будет не по зубам, хотя он так старался сделать из тебя человека, – язвительно усмехнулся Черная смерть, но затем, секунду помедлив, внезапно посерьезнел: – Волчья кровь, знаешь, если ты сейчас отступишь, я, пожалуй, не трону тебя, как и тогда… Если не нападешь первая и дашь мне уйти. Маленькая трусиха.

Волчья кровь проглотила наживку и в ярости бросилась на Черную смерть, почти ничего не видя перед собой от злости и слез, а он без труда увернулся, отступая легкими, почти беззаботными шагами, по-прежнему не обнажая своего оружия, точно для него все это была только веселая игра.

Которая все же быстро ему наскучила. И Черная смерть, улучив момент, перехватил Волчью кровь за руку, с силой вырвал у нее кинжал, выкручивая ей пальцы, и швырнул оружие на пол. Она задохнулась от ужаса – и перед ним, и перед собственной слабостью, беспомощностью, которая совершенно лишила воли к сопротивлению. Рука наемника железной хваткой сдавливала ей запястье до пронзительной боли. Еще немного, и тонкие кости с противным хрустом сломаются под его пальцами.

Волчья кровь попыталась освободиться, но от ее слабого рывка Черная смерть даже не покачнулся, а лишь сильнее сжал пальцы. Он проделал все это так непринужденно и властно, так легко и страшно, что ее тело, казалось, расплавилось и растеклось перед ним в покорную, податливую жижу.

Под его насмешливым и кровожадным взором – в точности тем же, что и тогда! – из ее рук ушла привычная сила, ноги стали ватными и подогнулись, а все внутри замерло так, как замирает, не дыша, жертва лесного зверя, надеясь неподвижностью и бездыханностью сойти за мертвую. Он возвышался над ней нечеловечески бесконечным и всесильным черным ужасом, не позволяющим даже подумать о сопротивлении. И Волчья кровь ясно поняла, что Черной смерти больше не нужно ничего делать – ни наносить удары, ни обнажать оружие: еще секунда этого осязаемого кошмара, и она сама упадет здесь замертво прямо к его ногам.

Но вдруг в соседних коридорах послышались тяжелые шаги и голоса. Казалось, из каждого уголка замка сбегается королевская стража и вот-вот волной хлынет в общий зал. С нескрываемой досадой наемник отшвырнул Волчью кровь и тут же легкой тенью выскользнул в открытое окно. А девушка бессильно осела на пол, бесшумно всхлипывая и сотрясаясь от крупной дрожи.

– Где он?! – вбегая в зал и яростно озираясь вокруг, прорычала мокрая до нитки Гроза.

Следом показалась Королевская кобра и шумная толпа стражников, но Волчья кровь никого и ничего не замечала. Секундное облегчение, что Черная смерть ушел, оставив ее в живых, почти мгновенно сменилось непрестанной звенящей в голове тревогой: он может снова вернуться в любой момент. Полузабытый ночной кошмар – он существует, он рядом!

– Где наемник? Ты не ранена? – мягко спросила Кобра и опустилась на колени перед Волчьей кровью.

– Ушел, – глухо отозвалась та, невольно и с опаской взглянув на окно.

Несколько стражников через него уже выбрались на крышу и осматривались по сторонам в тщетных поисках наемника.

Подошла Гроза и недоуменно повертела в руках нож Черной смерти, которым тот едва не убил ястреба. Небольшое, темное лезвие наискосок отломилось.

– Что это за дрянь?

Кобра взяла в руки осколок, осмотрела и нахмурилась.

– По задумке это остается в теле.

Гроза присвистнула:

– Верная смерть. Будь ранена хоть нога.

– Почему же? – холодно усмехнулась Королевская кобра. – Шанс выжить есть. Но умереть проще.

– Где он взял это оружие? – почти не вникая в разговор, слабо подала голос Волчья кровь в надежде, что подруги не заметят, насколько сильно она выбита из колеи, и спишут все на попытку отдышаться после драки. – В столице никто такое не делает.

– Неужели ты думаешь, что наемники станут заказывать оружие у городских оружейников? Они же не дураки, сделают его там, где оно не вызовет никаких подозрений, – ответила Королевская кобра.

– В Лагере воров?

– Конечно. Было бы здорово найти это воровское гнездо, тогда проблем было бы намного меньше. Надо предложить Королю, чтобы он отпустил нас из города найти его.

– Кобра, – не согласилась Волчья кровь, с трудом поднимаясь с пола, – если бы кто-то не заказывал Короля, не было бы и проблем.

– Заказчиков может быть несколько, а прошлые наемники ни разу так и не назвали своего. Ты…

– Может, для начала решим, что будем делать с Черной смертью? – прервала их Гроза. – А уже потом будем решать проблему с заказчиком, нет?

– А с наемником нечего решать. Он всегда убивал одинаково: оставлял знак, а наутро четвертого дня находили труп жертвы, – с ледяным спокойствием ответила Кобра. – Сейчас он покрасовался перед нами, а теперь затаится. Искать эти дни его нет смысла, значит, у нас будет одна возможность остановить его – ночью третьего дня, когда он придет убивать его величество.

Гроза изумленно вскинула бровями:

– Ты с ума сошла?! А вдруг Черная смерть придет за ним раньше! Сейчас ведь он был здесь! Что помешает вернуться? Нужно охранять Короля и днем, и ночью! И как только тебе в голову приходят такие дикие идеи?!

– Это действительно безумие, – вялым голосом поддержала Грозу Волчья кровь.

– Ладно, ладно, – кисло согласилась Кобра. – Но я все равно права… Гроза, узнай все, что можно в замке – любые разговоры и слухи подойдут, может, выйдем на заказчика или тех, кто помогает Черной смерти проникать в замок. А мы продолжим поиски следов или ловушек… Хотя я думаю, что их нет: зачем бы ему так напрягаться, если Король лежит не вставая? Кстати, я утопила твой лук, Гроза.

Обшаривать замок… Волчья кровь похолодела, представив новую встречу с Черной смертью где-нибудь в темном коридоре или во мраке под крышей. Неожиданную, застающую врасплох и разбивающую волю на куски. Или он выберет тихо, исподтишка убить ее ножом в спину, быстро, чтобы не позволить даже осознать произошедшее?

«Нет, скорее он поступит наоборот, и так будет стократ хуже». Ужас опять разлился по венам ледяным параличом. Только Черная смерть делает выбор, он один! Только его воля решает ее судьбу, а ей остается разве что наблюдать. Как и тогда.

6

Черная душная ночь, и лишь одна тонкая свеча догорает на окне. А в каждом темном углу дома, под потолком и за дверью ей мерещатся неясные, мелькающие тени.

– Что бы ни случилось, ты не сдвинешься с этого места и ни слова не скажешь тому, кто придет сюда! Даже пальцем его не коснешься! Обещай! – приказал он стальным голосом, нависая над ней и больно стискивая рукой ее по-детски хрупкое плечо.

Почему? Кто или что могло так напугать ее всегда самоуверенного, неизменно непоколебимого, бесстрашного отца? Отца… Вообще-то, он злился, когда она называла его так, но она все равно упрямо продолжала. Про себя, конечно. Как бы настойчиво протискивалась ему под руку, исподволь, как приставучая, ластящаяся собачонка. Присваивала себе всеми способами его скупую, требовательную любовь, которую обычно каплями получала за особые заслуги. Может, и сейчас это очередная проверка ее послушности? Или ее смелости?

Она внимательнее вгляделась в его лицо, изуродованное старым, синеватым шрамом, по форме подозрительно напоминающим ладонь и пальцы, будто потусторонняя, ядовитая рука когда-то давно прожгла на коже чудовищную рану. Но по его каменному лицу, как обычно, ничего нельзя было прочитать. Однако если это просто уловка, чтобы проверить ее, то почему его голос дрогнул, а воздух вокруг густеет от паники?..

– Бездна! Где ты витаешь?! – он грубо встряхнул ее. – Обещай! Немедленно!

– Не могу! Кто это? Кто придет сюда? А если вы будете драться…

Его страх перекинулся на нее, вцепился клещами, и слезы сами собой потекли по ее щекам, стиснули горло.

– Не смей реветь! Краска потечет!

Несколько минут назад он ворвался в дом, рывком выдернул ее из-за стола, где она перебирала сухие травы – она больно ударилась локтем об угол, так что рука противно онемела, – и принялся лихорадочно шарить на полке с лекарствами и травами, не замечая, как случайно смахнул несколько банок на пол, и те с грохотом разбились. Наконец, нашел жестяную коробку с алой краской редкого растения, с которым пока ни разу не позволял ей работать, зачерпнул оттуда, как густой мед, щедрую порцию краски и покрыл ее лицо неровными мазками. От изумления в первую секунду она лишилась дара речи и могла только стоять покорным истуканом.

Теперь краска смешалась со слезами, отчего немного щипало кожу, и стекала по шее редкими теплыми каплями.

– Ты должна мне пообещать, что ты ничего не сделаешь этому человеку. Что бы ни случилось!

– Нет… – еле прошептала она упрямо, но под его яростным и отчаянным взором, переборов себя, все же проговорила срывающимся голосом: «Обещаю».

Он едва подошел к входной двери, чтобы выйти наружу, как вдруг от тени в дальнем углу отделилась фигура – юноши в черных одеждах, с черной повязкой на лице и ножом в руке.

– А ноги у тебя быстрые, Звездный волк. Не ожидал, что прискачешь раньше меня, – тихо сказал незнакомец, но за его напускным спокойствием отчетливо слышались нетерпение и неприязнь.

– Решим это между собой! Она не должна пострадать! Ведь ты-то детей не трогаешь, верно? – с нажимом произнес Звездный волк, указывая на нее. – Ты же не такой…

Он осекся, и незнакомец усмехнулся:

– Ее жизнь в ее руках. Я не стану трогать, если не нападет первой, – он наконец взглянул на нее, словно заметил только сейчас, со странным, почти хищным интересом.

А она могла смотреть лишь на Звездного волка, боясь даже вскользь обратить глаза на незнакомца. Объятую ужасом не столько от вида незнакомца – таких она уже повидала немало, – а от удивительной, странной потерянности отца, ее всю затрясло.

– Ты пришел отомстить, так что тянешь? – внезапно разъярился Звездный волк, проследив за взглядом юноши, и выхватил из ножен, висевших на стене, свой меч, так неудачно подвернувшийся ему под руку.

Она внутренне сжалась и с горечью подумала, как не к месту такое оружие в тесной комнате, насколько выгоднее теперь расклад для незнакомца с его ножом! И для него это тоже было очевидно: незнакомец, легко уклонившись от атаки Звездного волка, молниеносно нырнул ему за спину.

Ее подмывало броситься на помощь, но окаменевшее тело не слушалось. Что так ее сковало – обещание Звездному волку или животный ужас, затопивший каждую ее клеточку и не дающий свободно вздохнуть? Она изо всех сил вжалась в холодную стену, ища в ней несуществующую защиту.

Звездный волк успел сделать всего несколько тяжелых, чудовищно медленных выпадов, как юноша выбил меч из его рук. Впервые она видела, что кто-то сделал это так быстро и легко. И ясно поняла, что Волк сегодня совсем не тот. Она в ужасе зажала рот руками, чтобы не вскрикнуть при виде того, как он падает на колени и с жутким хрипом хватается за грудь: незнакомец успел ножом рассечь его от плеча до живота. Невозможно! Это обман, сейчас, вот-вот Звездный волк сделает ловкий, обманный выпад, и черному конец!

Но даже собрав всю волю и стиснув зубы, Звездный волк нашел в себе силы разве что посмотреть незнакомцу в лицо. А юноша медленно поднял с пола меч и, мгновение помедлив, нацелил острие прямо в грудь Волка.

– «Бей врага в самое сердце». Так ты мне напутствовал тогда, выродок?! – срывающимся голосом прошипел юноша, задыхаясь от злобы; от его наигранного хладнокровия не осталось и следа.

– Только моя болтливость и спасла тебе жизнь, воровской недоносок!

Звездный волк по-звериному оскалился и плюнул под ноги незнакомцу. И одним сильным тяжелым ударом меча тот пробил грудь Волка насквозь. В его изумленных глазах яркими искрами сверкнула жизнь, и тут же угасла. Но юноше этого оказалось недостаточно: он неловко попытался вонзить меч глубже, до самой рукояти. Не удалось – мертвое тело осело и грузно упало на пол в страшной, неестественно изогнутой позе.

Она громко всхлипнула, но пошевелиться все равно не смогла. А меж тем лужа багровой горячей крови уже медленно подбиралась от тела Звездного волка к ее ногам. Юноша потер лицо – на мгновение ей показалось, что вытер слезы, – глубоко и судорожно вздохнул. Волна стыда захлестнула ее, когда боль и ужас произошедшего внезапно затмил страх, что теперь настанет ее очередь, что незнакомец вспомнит о ней, обернется и…

Кровь, коснувшаяся босых ног, заставила болезненно задохнуться. В висках оглушительно стучало, туманило голову, а слезы текли и текли все сильнее, смывая с лица краску, но она не могла отвернуться от блестящей лужи. И не заметила, как подошел незнакомец, небрежно переступив через труп. Как молча оглядел ее вблизи: детские черты еще сохранялись в неуклюжести и худощавости вытянувшегося в рост тела, в наивной растерянности больших серых глаз.

– Что же ты ему не помогла? Струсила? – насмешливо спросил незнакомец.

Слова целились в ее гордость и ярость, открыто провоцировали, но она лишь затряслась от страха еще сильнее, желая сейчас только одного: чтобы не подогнулись дрожащие колени, и она не упала в лужу теплой крови, иначе точно лишится рассудка.

– Я оставлю тебя в живых, – не дождавшись ответа, презрительно бросил он. – Но если когда-нибудь мы встретимся снова, я с величайшим наслаждением прикончу тебя!

Незнакомец сжал в руке прядь ее волос. Не дернул, не притянул, а хуже – сдавил прядь изо всех сил прямо перед ее лицом, так что она увидела, как выступили под кожей белые костяшки пальцев, и у нее перехватило дыхание. А он прошипел сквозь зубы:

– Я знаю, что он обучал тебя убивать таких, как я. И уже за одно это я тебя ненавижу.

Он нехотя отошел от нее, видимо, преодолевая соблазн убить прямо сейчас – нерешительно помедлил, а его рука, точно ведомая собственной волей, судорожно сжала рукоять ножа. И все же юноша сделал еще один шаг прочь.

– Волчья кровь, – вдруг усмехнулся он, наступив в багровую лужу, и в последний раз взглянул на девочку. – Тебе пойдет это имя – Волчья кровь!

7

Волчья кровь невидящим взглядом смотрела в окно на пустую, черную улицу. Другое окно, другой дом, другая улица, но время от времени отголоски все равно терзают память, когда она сидит вот так и глядит в ночную темноту. Зачем она опять вспоминает то, что была бы рада забыть? Прошло лет пять, а в голове одна и та же картина, та же непроходящая боль и стыд от беспомощности, бесполезности. Черная смерть. Теперь того безымянного юношу из далекой кровавой ночи зовут Черная смерть.

– Айрин!

Волчья кровь, словно очнувшись от тяжелого сна, встрепенулась и поспешила в комнату Кобры. Это было крохотное помещение, сплошь уставленное столиками и тумбочками, в свою очередь забитыми книгами, заставленными пробирками и пузырьками с жидкостями и порошками. Именно поэтому ее комната находилась в самой глубине дома, куда никакой гость или посетитель травниц даже случайно не заглянет.

Для соседей они строили из себя сестер-травниц, иногда пропадающих по несколько дней то в лесу на сборе ягод и трав, то на ярмарках в ближайших городах. Убедительности добавляли и посетители из числа их немногочисленных знакомых, и постоянная доставка трав и снадобий – непременно посреди белого дня, неспешно и на виду у всех – для городской лекарки или для нескольких постоянных клиентов среди столичных богачей. На виду у всей столицы травницы, безликие, похожие на всех и ни на кого, ничем особым неприметные, свободно ходили по тем же улицам, по которым вечером шныряли в своем диком боевом раскрасе лазутчицы, выскользнув из дома травниц через потайной ход в подвалах и запутанных переходах.

Сестры-травницы мало с кем общались, но с любым были приветливы. Носили опрятные, но залатанные платья, заплетали черные волосы в сложные косы и иногда прятали их под платками, отчего становились похожи друг на друга еще сильнее. Постоянно в работе, все время чем-то заняты, отчего ни с кем не остановятся и не поболтают ни на рынке, ни на площади, ни на кого лишний раз глаз не поднимут. Соседи считали, что болезненная скромность травниц – результат бегства много лет назад в столицу из какого-то прибрежного города на севере, подвергшегося страшной атаке пиратов, когда те вырезали и похитили почти треть жителей. Это вызывало к травницам то жалостливое участие, которое заставляет людей держаться на почтительном расстоянии, достаточном, чтобы беречь душевное равновесие девушек, но одновременно и не отчуждать их.

Лазутчицы же напротив знали каждую собаку в столице. А каждая собака знала их и предпочитала прятаться, когда они проходят мимо, ведь если ты хоть чем-то можешь пригодиться лазутчицам, то они без раздумий используют тебя, а отказаться почти невозможно – служба у Короля давала им такую привилегию. Если они хотели, то невидимыми передвигались по городу по переулкам и крышам. А если нет, то их было видно и слышно издалека – раскрашенные в красный, синий и черный лица, непристойно распущенные черные волосы, темные куртки и штаны, высокие сапоги, оружие всех мастей, огромный, злобный ястреб и часто напоказ громкие, непристойные ругательства – все это заставляло непосвященных осуждающе пыхтеть и вспоминать всевозможные слухи о Лагере воров. Однако жители столицы были наслышаны о том, как лазутчицы за последние годы предотвратили несколько краж у высших столичных семей, изгнали из города неисчислимое множество воров помельче, а главное – предотвратили несколько покушений на Короля. И все же эти заслуги для большинства не значили ничего, и они испытывали чаще скрытое пренебрежение, но и иногда и открытое отвращение.

Было ли это отвращение навеяно кажущимися связями лазутчиц с Лагерем воров или вызвано вопиющим нарушением строгих норм приличия, бытующих в столице, – доподлинно неизвестно. «Но совершенно точно, что больше нас и Лагеря вместе взятых тут ненавидят разве что алхимию», – пришло в голову Айрин, как только она вошла в комнату подруги.

Королевская кобра стояла перед раскрытой на столе потрепанной книгой с толстыми пожелтевшими страницами и восторженно смотрела на собственное запястье, объятое голубо-синим пламенем, будто факел.

– Здорово, правда?! – воскликнула Кобра.

– Ты горишь!

– А, глупости! – пламя на руке Королевской кобры стало быстро гаснуть и всего через мгновение погасло совсем. – Это видимость, не огонь: тускло светит, не греет и ничего не может сжечь. Он совершенно безопасен.

– Тогда какой от него толк?

– Но ведь Черная смерть не знает, что он безвреден, – ответила Кобра, задумчиво потирая руки, грязные от сажи.

– Ты хочешь напугать его этими фокусами? – удивилась Айрин, разглядывая обложку книги. – «Практическая магия»? Бииль, ты серьезно? На ведьминском костре тебя сожгут вполне настоящим огнем.

– Какой-то идиот заменил обложку. Это алхимия, а не магия. Так что я не ведьма, – проворчала Бииль и забрала у Айрин книгу, чтобы спрятать в своем сундуке.

– А чем алхимия лучше? За нее в застенки волокут еще расторопнее, ты будто сама не знаешь! Разве не похожая история привела тебя ко мне?

Бииль отвернулась, демонстративно выискивая что-то на столе со склянками и даже не собираясь отвечать на вопрос. «Не стоило и начинать», – с запоздалой досадой подумала Айрин и попыталась вернуть разговор в безопасное русло:

– Что ты хочешь с его помощью сделать? С этим огнем?

– Напугать, запутать, обмануть Черную смерть! Загнать в ловушку!

– Какую?

– Пока не знаю! – вспыхнула Бииль. – Считаешь, легко так быстро все продумать? Я нашла вещь, которая поможет нам сделать ловушку, хотя мои опыты прервали поиски Черной смерти в замке – и до сих пор прерывают. По-моему, я отлично справляюсь, я молодец! Вот сейчас пойду снова в замок опять искать ловушки наемника, которых там нет, и тоже справлюсь блестяще!

Звякнули банки, грубо брошенные обратно на полку, а Бииль стремительно направилась к выходу. Айрин раскаялась, что упрекнула Кобру за риск: как она могла забыть, что реакция всегда одинаковая? И снова попробовала пойти на примирение:

– Погоди, я пойду с тобой, все равно Гроза не сможет…

– Не надо, сходи к оружейнику – лук Грозы утонул. Ей, конечно, рука все равно не позволит им воспользоваться, но добыть новый – дело пяти минут.

– Но я же…

– А после полуночи пойдешь в замок, сторожить королевскую задницу, утром я тебя сменю. Это все, – сухо отрезала Кобра и торопливо скрылась за дверью в подвал.

8

Гроза сидела в опустевшей после окончания ужина дворцовой кухне. Все здесь остывало от бурной дневной готовки, еще пахло свежим хлебом и жареным мясом, хотя все это давно было съедено до последней крошки. Лазутчица посыпала солью холодную вареную картофелину и поморщилась от боли: правая рука ныла, а хлипкая повязка, сделанная наспех, совсем не помогала. При виде ее руки начальник стражи пришел в горячее неистовство, так свойственное ему в последнее время. От злости прогнал лазутчиц прочь и велел не показываться ему на глаза: раз не могут защитить самих себя от наемника, то какой от них прок Королю? «Справедливо. Отчасти».

Жуя картошку, Гроза размышляла, кто из старших и младших принцев и принцесс сейчас находится в замке: днем все они были в разъездах, скорее всего, успокаивали высшие столичные семьи увещеваниями о здоровье Короля, которое вот-вот поправится, и о наемнике, которого скоро поймают. Кто-нибудь из них уже должен был вернуться, так что можно попытаться наконец-то выяснить хоть что-то полезное.

Потому что из бесполезного она услышала предостаточно: дворовые слуги жаловались, что до сих пор не могут оттереть краску с главной площади и часов, а их обещали выпороть, если не справятся за ночь. Псари обсуждают странное поведение собак с сегодняшнего утра, якобы одни ослабели и все время лежат, как мертвые, другие наоборот – весь день не могут усидеть на месте и без конца воют. Стражники судачат, что Риндан крайне нелестно отозвался о лазутчицах, мол, должны были поймать Черную смерть еще за малеванием площади, а не допускать поджога. Последнее Гроза про себя отметила особо: начальник королевской стражи сказал всем, что случился просто небольшой пожар в зале для приемов. «А про поджог самого Короля умолчал!»

– А где твоя птица? – тихо и смущенно спросила девочка, дочь одного из слуг.

Грозу вырвало из задумчивости, и она изумилась, что не услышала, как девочка вошла в кухню. Поспешно проглотив остатки картошки, лазутчица ответила с легкой приветливой улыбкой:

– Не знаю, улетел охотиться, наверное. Он не собака, чтобы следовать за мной по пятам.

Девочка с раскрытым ртом восторженно разглядывала Грозу пару мгновений, но скоро опомнилась и пролепетала:

– Господин лекарь велели позвать вас к нему.

Гроза удивилась, она ожидала, что придется ждать возможности уйти из замка, чтобы пойти с больной рукой к городской лекарке. Королевский при виде лазутчиц обходил их далеко стороной и старался на них даже не смотреть, как будто боялся подхватить бородавки или порчу. «Раз позвал сам, значит, ему кто-то приказал… Риндан?»

Лекарь расположился в комнатах в подножии королевской башни. Обычно у него было очень светло, но сейчас горели всего пара свечей: похоже, лекарь собирался спать, когда приказ нарушил его планы.

– Проходи быстрее! – гаркнул лекарь.

Совсем не старый, но уже седеющий мужчина. Гроза знала, что он провел во дворце всю жизнь, обучившись у прошлого лекаря, и давно должен был взять себе ученика-преемника, но так до сих пор этого и не сделал, ссылаясь на непроходимую тупость кандидатов.

– Живее! Скоро придет принц Лииноин.

Гроза не стала ввязываться в разговор и просто молча села на ближайший табурет.

– Ну? – подошел лекарь и рявкнул на нее.

– Рука болит, – она протянула ему правую руку и вскрикнула от неожиданности, когда он грубо схватил ее и повернул.

«Скотина, надо было дать тем ворам ограбить тебя тогда, честное слово!»

– Не чувствую перелома, видимо, трещина, – пробормотал лекарь и принялся туго перевязывать руку Грозы.

К ним слабо постучались, тяжелая дверь медленно приоткрылась, и внутрь заглянул мальчик. Болезненно худой, с зеленовато-бледной кожей, только светлые соломенные волосы живыми веселыми кудрями обрамляли его лицо. От Грозы не укрылось, что за лето младший принц ни капли не вырос в отличие от его ровесников в замке. Мальчик обвел комнату тусклым безжизненным взглядом огромных серых глаз, но вдруг ожил и обрадовался: заметил лазутчицу.

– Гроза!

Она широко улыбнулась, помахав перевязанной рукой.

– Ваше высочество, проходите, прошу! – лекарь тут же забыл про лазутчицу и поспешил придержать для принца дверь.

– Это Черная смерть? – подойдя к Грозе, спросил мальчик и с трепетом и почти суеверным страхом коснулся перевязи.

– В некотором смысле, пожалуй, да. Но больше падение с крыши…

– Вы не могли бы уйти, принцу требуется осмотр и процедуры, – процедил лекарь Грозе и, впившись сухими пальцами в ее плечо, многозначительно просверлил взглядом.

– Мама попросила принести ей лекарство. Я не хотел бы продлять ее боли из-за моего осмотра, я могу подождать, – почти жалобно попросил принц.

Лекарь насупился, но взял со стола подготовленную заранее склянку.

– Я вернусь сразу же, прошу вас остаться с его высочеством для охраны, – распорядился он напоследок и вышел.

Гроза усмехнулась:

– Ловко ты его выпроводил, высочество!

Мальчик хитро улыбнулся:

– Он по-прежнему запрещает мне покидать дворец. Говорит, что я слишком болен. Так что мне нисколько не стыдно!

– Который месяц запрещает! Думаю, ты давно бы выздоровел с иным лечением.

– Мама тоже так говорила… Но отец накричал на нее и сказал, что королевскому лекарю лучше знать, что мне можно, а что – нельзя, – уныло ответил Лииноин. – Он недавно позвал лучших ученых обучать меня.

– Я слышала, мы ведь их проверяли. И как? Ты с утра до ночи сидишь теперь над книжками? – изумилась Гроза, не понимая, как сочетается такое напряженное обучение с загадочной болезнью и ее не менее загадочным лечением.

– Конечно. А как же иначе? Отец говорит, что стать достойным правителем можно только тяжелым и кропотливым трудом.

– А он делает из тебя достойного правителя?

Гроза подавила усмешку. Очередь Лииноина на трон следовала после его еще очень молодой матери – это было слишком далеко от короны для младшего принца, чтобы так рано приниматься за его обучение с таким усердием.

– Пока я учусь самому простому.

Гроза замолчала, задумавшись, и разглядывала принца, ища в нем признаки хоть какой-то болезни, кроме недостатка обычных детских радостей.

– Грим прилетал ко мне, – неожиданно произнес мальчик. – Он волновался, кричал, и… звал меня.

– Звал? И ты пошел за ним?

Она не удивилась: птица была с особенностями, и странности за ней водились.

– Да, но он вдруг улетел. А потом в моей комнате начался пожар. И в сестриных тоже. Утром, – принц сказал это таким бесцветным обыденным голосом, словно подобное случалось с ним каждый день.

– Что?! – Грозу прошиб холодный пот. – Как это случилось? Я ничего не знала!

– Отец не велел никому говорить… Я спал. В комнату залетел Грим и разбудил меня. Он стал кричать, и я пошел за ним, вышел из комнаты, и он пропал. А потом зашел обратно, а балдахин над кроватью и шторы уже горели.

Грозу затрясло от ярости. «Скрыть такое старший принц мог разве что вместе с начальником стражи!»

– Это Черная смерть, да? – с беспокойством спросил мальчик и поднял на Грозу испуганные глаза. – За мной?

– Он не за тобой приходил, ясно? – твердо ответила девушка, положив руку на худое, тонкое плечо принца. – Так он пытается запугать Короля! А ты ничего не бойся! Он не тронет тебя!

– А дедушку?

– Его тоже не тронет, его…

Дверь громко распахнулась, вошел лекарь, оглядывая Грозу с новым оттенком неприязни, так что она поняла, что опрометчиво позволила ему подслушать ее разговор с младшим принцем или по крайней мере его часть.

– Вы свободны, – холодно проговорил лекарь и выпроводил Грозу, едва успевшую ободряюще подмигнуть принцу на прощание.

9

Лазутчица рассудила: раз лекарь вернулся от старшей принцессы Янталь, значит, она пока не спит и, возможно, удастся что-нибудь узнать. На ходу Гроза залпом опустошила украденную склянку болеутоляющего отвара из белого дерева и закинула в горшок с цветком. Представила, как лекарь сходит с ума в поисках лекарства – у него вечно все посчитано и все учтено вплоть до запятой – и довольно ухмыльнулась.

Стражники у входа в крыло королевской семьи оглядели Грозу с ног до головы, но ничего не сказали. Видимо, предупреждены начальником стражи, что лазутчицам снова разрешено совать нос в любую щель замка. «Кроме личных покоев… Бездна! Риндан, сам-то ты плохо справляешься с их охраной!» Наемник устроил пожар у младших принцев и принцесс: знак ли это, что не только Король в опасности? Почему тогда вся семья до сих пор в замке? «Надо обсудить их отъезд на ближайшие дни. В двух местах одновременно Черная смерть быть не может».

Гроза шла по коридору к покоям принцессы Янталь, заново осматривая каждый уголок, еще днем изученный вдоль и поперек. Не было ничего подозрительного, хотя заметить какую-то на первый взгляд мелочь легче, если все время проводишь в замке, но последние месяцы они провели в городе из-за приказа не появляться во дворце.

Приближаясь к спальне принцессы Каталь, младшей сестры Янталь, Гроза услышала голоса и сбавила шаг. У дверей стоял стражник, но не шелохнулся, когда лазутчица подошла вплотную – спал, выпрямившись по струнке. «Мастерски!» – восхитилась Гроза, обрадованная возможностью беспрепятственно подслушать разговор.

– …он болен! Как ты не понимаешь?! – слабый голос Каталь прерывался судорожными всхлипами.

– Но ни один лекарь с этим не согласен. Элеерт, возможно, не совсем здоров физически, но совершенно в своем уме, – Янталь сдерживала ярость за строгим и отстраненным тоном, словно отчитывала младшую сестру.

Гроза нахмурилась: они какое-то время наблюдали за мужем Каталь, принцем Элеертом, как раз около года назад, но довольно быстро поняли, что он скорее теряет рассудок, чем замышляет что-то против Короля или кого-либо еще. Волчья кровь однажды застала его одного сидящим за столом, наливающим вино несуществующему гостю. Когда он с самым живым интересом заговорил с пустотой, у Волчьей крови едва волосы не встали дыбом, и в тот же день они прекратили следить за ним. Грозу удивило, что, несмотря на их намеки лекарю уже тогда, состоянию принца так никто и не уделил должного внимания.

– И будучи в себе, поджег спальню своего племянника и собственных дочерей?! По-твоему, так все было?! – вскричала в отчаянии Каталь, и Гроза опасливо отпрянула от двери, ожидая, что стражник сейчас проснется, но тот и не вздрогнул.

– Разве я когда-либо утверждала нечто подобное? – в ледяном ответе Янталь прозвучали разом и подозрения, и материнский гнев, и отчаянное бессилие.

– Утверждал Леванит! А его следопыт и вовсе ходит за нами по пятам! Думала, я не заметила? Или скажешь, что не знала про дела собственного мужа?

У Грозы по спине пробежали отвратительные мурашки: «Что за следопыт?!»

– Завтра вы с Леванитом обвините Элеерта в том, что он и Черная смерть… – рыдания вдруг прервали Каталь на полуслове, но она быстро собралась и продолжила: – Я попрошу у отца разрешения уехать. Завтра же. Всем нам. Я не наследница, мои дочери тоже. Не будет для его драгоценной короны никакого позора, если мы…

– Это его решение, и ты должна подчиниться!

Яростный порыв Янталь все-таки разбудил стражника, он кашлянул в полудреме и открыл глаза. От неожиданности Гроза вздрогнула, но сразу накинулась на него с шипением:

– Ты что, спишь на посту, пока где-то бродит наемник?! Я делаю обход, и только попробуй дрыхнуть, когда я вернусь!

Не слушая сбивчивых извинений и оправданий стражника, лазутчица поспешила убраться из крыла: она не хотела попадаться принцессам, да и пора было навестить Короля. И кроме того, замечательно было бы встретиться с Ринданом и задать ему множество неудобных вопросов, главный из которых: как им охранять Короля, когда каждый во дворце – нарочно или случайно – делает все, что лишь ухудшает положение?

«И кто виноват во всем этом бардаке?»

10

– Слушай, ты ведь знаешь, кто я? Верно? – Волчья кровь вопросительно изогнула бровь.

– Королевская… хм… защитница?

Молодой мужчина насмешливо взглянул на нее и протянул лук – работу отменного качества за совершенно нескромную цену. Но выбора у лазутчицы не было: паника, охватившая столицу из-за Черной смерти, оказалась чрезвычайной. И каждая лишняя монетка в кармане горожан ушла на то, чтобы вооружиться самим или нанять себе охрану. Так что все знакомые оружейники могли теперь похвастаться пустыми полками.

Всеобщий ужас перед наемником взбесил Волчью кровь: у нее для страха были веские причины, у всех остальных – только слухи и домыслы. Но какие забористые! Судя по ним, выходило, что Черная смерть – то ли чистый демон, вызванный колдунами прямо из бездны, то ли созданный алхимиками осязаемый кошмар, то ли мстительный дух – кто угодно, но не человек.

«И этих сказок хватило, чтобы целый город сошел с ума… Немыслимо! Его можно убить! Можно!» – пыталась храбриться она, пока блуждала по малому рынку на окраине города и невольно впитывала чужие страхи, умножающие ее собственные.

Волчья кровь уже готова была сдаться и предложить привередливой Грозе что-нибудь из арсенала королевской стражи, заранее зная, что получит за это жесточайшую выволочку, как к ней привязались бродяжки. Они настойчиво и загадочно зазывали лазутчицу к «одному человеку». Им оказался молодой мужчина, совершенно незнакомый Волчьей крови – в этом она была абсолютно уверена, потому что когда он смахнул со лба прядку черных вьющихся волос, то на светлой коже сверкнула, как рана, красная татуировка. Лазутчица не успела разглядеть рисунок, но присмотрелась к мужчине внимательнее и заметила, как из-под его рукавов, у самых запястий выглядывают такие же ярко-алые линии.

Он в свою очередь с насмешливым интересом изучал Волчью кровь, сидя за полусгнившим, брошенным прилавком в конце рыночного ряда, вальяжно, точно у себя дома. Лазутчице на выбор незнакомец предложил два лука – ни видом, ни качеством оружие ни капли не походило на столичное.

– Получается, ты меня знаешь, – заключила Волчья кровь, осматривая товар. – Но не боишься, что я сейчас позову стражу, и мы вместе проводим тебя в застенки?

Она пристально наблюдала за незнакомцем: чем вызвана такая дерзость? Почему уверен, что он в безопасности? Зачем подговорил бродяжек – а в этом она нисколько теперь не сомневалась – привести ее к нему?

– Меня? В застенки? Перед самым Осенним праздником! Всесильная Удача! Да за что?! – он по-скоморошьи изобразил оскорбленное удивление, но одновременно успел пересчитать деньги лазутчицы, отданные за лук.

– Сам знаешь.

– Ну-у-у, я вот здесь вокруг стражи не вижу. Вся в замке, верно? А в одиночку у тебя ничего не выйдет.

– Не сегодня, так завтра!

– Но будет ли еще завтра королевская стража, если и самого Короля скоро не станет? – мужчина широко и недобро улыбнулся. – Жаль немного, что не успел увидеть всех лазутчиц… Но хоть на тебя глянул напоследок.

Волчья кровь тяжело сглотнула и стиснула зубы. Она изо всех сил старалась принять невозмутимый вид, но от незнакомца точно не укрылось, что растерянность и страх полностью завладели ей. В одно страшное мгновение Волчья кровь задалась вопросом: «Может, он и есть Черная смерть?» И парализующий ужас опять вцепился в нее тысячью цепких пальцев.

Но она пригляделась внимательнее: он, кажется, другого роста и точно иного телосложения – более сухой; движения быстрые, ловкие, но не по делу, больше суетливые. И голос – вроде не его.

– В целом, ты меня не разочаровала, – мужчина картинно и двусмысленно оглядел ее с ног до головы. – Неудивительно, что вы зажарили прошлой зимой Красного коршуна! Только вот Черная смерть – совсем другое дело. Живым от него редко кто уходил.

Стиснув в руках лук, Волчья кровь усилием воли оторвала себя с места и молча двинулась прочь. Что-то внутри нее неистово бесилось: столько нужно было сказать ему, этому зарвавшемуся отбросу! Разбить его физиономию! Приволочь в замок! Но духу хватило лишь на то, чтобы не задрожать и не разрыдаться при незнакомце.

– Обязательно изловчусь и найду способ посмотреть, как он с вами разделается! – раздалось ей вдогонку едкое обещание.

11

Серое утро застало Волчью кровь в покоях Короля. Здесь стоял резкий запах лекарств и трав, а задернутые шторы погрузили комнату в болезненный полумрак.

Лазутчица в очередной раз осматривала спальню, пока Король спал, успокоенный обезболивающими отварами лекаря, без которых чудовищные ожоги не дали бы ему сомкнуть глаз. Он бессильно лежал на измятых, испачканных кровью простынях, и его грудь так слабо и редко вздымалась, что иногда Волчья кровь замирала, опасаясь не увидеть следующего вдоха. С неровно остриженными и подпаленными бородой и волосами Король мог бы сойти за плешивого бродягу, если бы не страшные ожоги на лице и руках, перевязанные бинтами с проступившими на них желтыми и розовыми пятнами.

Волчья кровь снова огляделась. С прошлого утра все было абсолютно тихо, никаких следов наемника, будто он и правда планировал вернуться, как обещал, только через три дня. «Дешевый показушник», – с раздражением подумала Волчья кровь, но тревожно обернулась: показалось, уже в тысячный, наверное, раз, что кто-то стоит за спиной.

И как нарочно, за дверью в зале для приемов пронзительно вскрикнул Грим, послышались обеспокоенные, озлобленные голоса. Волчью кровь прошиб холодный пот, и она отчаянно схватилась за рукоять кинжала.

Но двери распахнулись, и первой показалась молчаливая, хмурая Гроза, а следом тут же, грубо отпихнув лазутчицу, вихрем влетел разъяренный светловолосый мужчина. Волчья кровь облегченно выдохнула, как только узнала в нем принца Кальда. Лицом – точная копия принцессы Каталь: те же черты, те же светлые вьющиеся волосы, словно ее близнец, а не младший брат.

– И эта здесь! – негодующе воскликнул он при виде Волчьей крови. – Совершенно не удивлен, что Король в таком ужасном состоянии! Когда его охраной занимались эти размалеванные комедиантки! Меня пытались не пустить к родному отцу, зато вот наемник как-то пролез!

Волчью кровь покоробило, но она сдержалась. Примером ей послужила Гроза, которая и бровью не повела, а стояла с самым кислым и скучающим видом, рассеянно баюкая свою забинтованную руку. Оставалось лишь завидовать толщине ее кожи и молча терпеть.

От возмущенных криков Кальда Король проснулся. Со стоном он приоткрыл веки и слабо протянул руку к Волчьей крови. Та мягко помогла ему подняться на подушках и подала воды.

А принц тем временем уже устроился на кресле у постели, изображая живое участие:

– Больно видеть, отец, до чего довели вас…

– Зачем приехал? – хрипло перебил Король.

– Я узнал о Черной смерти и тотчас же примчался…

– Простите, ваше высочество, вы не ошиблись? – притворно изумилась Волчья кровь. – От вашего замка до столицы неделя пути! А Черная смерть объявился вчера утром.

Кальд закусил губу и метнул на девушку гневный взгляд, а Король тихо рассмеялся.

– Молчи, Волчья кровь, – беззлобно пробормотал он. – Ты мешаешь принцу сочинять.

– Я был недалеко от столицы, когда узнал. Я ехал к вам. Совету великих городов требуется ваше…

– Не будет этого! – решительно и громко отрезал Король. – И ты прекрасно знал, что ничего не получишь! Зачем было приезжать?!

– Но ведь я принц как-никак, – нерешительно усмехнулся Кальд и, нервно вскочив с места, принялся метаться по спальне. – Я вправе войти в любое время в свой дом…

– Я лишил тебя этого права! Тебя сюда впустили исключительно потому, что мне не доложили о твоем приезде! Иначе ты бы кубарем полетел вон из города!

Лицо принца искажалось с каждым словом распалившегося Короля. Теперь Кальд злорадно, яростно улыбался, исподлобья глядя на старика, но все равно продолжил притворно умасливать:

– Отец, я всего лишь пытался развить торговлю между столицей и побере…

– Вранье! Ты расчищал для разбойников путь в северные города! Сговорился с побережьем! Против меня! Уйди с глаз моих, пока я не велел тебя казнить! – в исступлении закричал Король и указал принцу на дверь забинтованной, дрожащей рукой.

– Дорогой отец, вы очень обижаете меня этими словами! Мы лишь хотели…

– Замолчи! Вон отсюда! Выведите его! Прочь!

Король со стоном откинулся на подушки, тяжело дыша и дрожа всем телом, не в силах больше вынести ни присутствия, ни голоса сына. Волчья кровь бросилась к столику с лекарствами – найти успокоительные капли из рубии и стоцветника, а принц все не унимался:

– Вы бредите! Поверьте, вы скоро придете в себя, и вам будет больно, когда вспомните эти злые слова…

– Достаточно, принц! – грубо перебила его Гроза и предостерегающе встала между ним и Королем. – Вы уйдете сами либо вас выведут силой. В любом случае я вас охотно провожу.

Лицо Кальда потемнело. Он с отвращением взглянул на Грозу и, едва слышно процедив: «Скоро это закончится!», вышел вон в сопровождении лазутчицы.

– Наконец-то, наконец-то… – слабо прошептал Король, когда они с Волчьей кровью остались одни. – Если бы только…

– Что, ваше величество? – осторожно вливая в пересохшие губы старика мутные успокоительные капли, тихо переспросила Волчья кровь, как он вдруг с неожиданной силой и горячностью схватил ее за руку:

– Если бы только Звездный волк был здесь! При нем эти стервятники не посмели бы даже поднять головы!

Слова прозвучали с горестной нежностью к потерянному другу, но Волчья кровь истолковала сказанное как укор ей, подругам и их бессилию. Победив ком в горле, она глухо произнесла:

– Я сожалею, что не могу служить вам так же хорошо, ваше величество.

– Ты еще очень молода, но я вижу в тебе его силу, – Король притянул Волчью кровь так близко, что его дыхание коснулось ее волос. – Не подведи меня!

12

Волчья кровь ненавидела комнаты начальника королевской стражи и чувствовала себя преступницей каждый раз, когда заходила сюда – и раньше со Звездным волком, и сейчас с Королевской коброй и Грозой. В них ощущалось нечто могильно-подвальное, хотя комнаты находились в отдаленном крыле общих залов на третьем этаже. Возможно, этому способствовала привычка Риндана допрашивать подозреваемых прямо здесь, не утомляя себя спуском в застенки замка.

Лазутчицы втроем ждали на грубой скамье у дверей. Гроза разглядывала на стене внушительную коллекцию оружия и пыточных инструментов, размышляя, нарочно ли начальник стражи искал по всем городам эти непопулярные замысловатые устройства или делал их на заказ. Волчья кровь старалась смотреть только в окно, где прояснившееся к вечеру небо переливалось оранжевыми и сиреневыми цветами заката, и не думать, что уже завтра ночью Черная смерть должен прийти за Королем, если его правило трех дней действительно что-то значит.

Королевская кобра беспокойно ерзала и кусала губы, снова и снова перепроверяя свои ножи, как будто их могли украсть прямо с пояса. Наконец, Гроза не выдержала и мягко толкнула ее плечом:

– Я буду рядом, я помогу – рука ведь у меня почти не болит.

– Ты этим сейчас подтвердила мои страхи, что я не очень-то хороша в открытом бою, – кисло улыбнулась Кобра.

– Но мы ведь и не… – Волчья кровь осеклась на полуслове, когда в комнату ворвался Риндан и рявкнул без лишних предисловий:

– Где Черная смерть?!

Немолодой крепкий мужчина, он всегда выглядел идеально, опрятно, одет с иголочки, но сегодня был взлохмачен, на лице проступила седая щетина, одежда приобрела неряшливый вид. Его обычную энергичную решительность заместила паническая нервозность.

– Где-то в городе, – хмыкнула Королевская кобра, пожав плечами. – Никто же не контролировал наплыв приезжих к Осеннему празднику. Все заняты! Затеряться ему теперь легко…

– А должен давно быть в застенках! Вы не оправдываете оказанного доверия! Подвергаете Короля немыслимому риску!

Лазутчицы молча переглянулись, а Кобра раздраженно закатила глаза, но промолчала.

– Ничего не выйдет! Это безумие! Как вы могли ему такое предложить?!

Гнев оставил Риндана внезапно. Он бессильно рухнул на стул напротив и уронил голову на руки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.