# Будешь моей, Колючка

Люся Ерофеева

СОДЕРЖИТ ИНФОРМАЦИЮ ОБ АЛКОГОЛЬНЫХ НАПИТКАХ И ТАБАКЕ, КОТОРЫЕ ВРЕДЯТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ!

В КНИГЕ ВСТРЕЧАЮТСЯ ЛЕГКИЕ ЭРОТИЧЕСКИЕ СЦЕНЫ!

Матвей Богатырев – бравый пожарный и крышесносный мужик – встречается на моем пути, когда я, Никки Волкова – неудачница-журналистка, пробивающаяся сквозь густые тернии из безденежья и злых коллег к счастью и большим деньгам, совсем отчаялась.

Личный интерес и страсть между нами вспыхивают сразу же, но тут мне в редакции дают задание – сделать репортаж про одного героя, который на самом деле присвоил себе чужую славу.

Насмешка судьбы: этим человеком оказывается Матвей.

Спойлер для читателей: в этой истории вообще не все, как кажется.

*

Всем отличного чтения моего первого черновика!

## Глава 1. В ночном клубе

В ночном клубе «ZASADA» темно, весело и пахнет легким, горьким алкоголем. Музыка гремит так, что мои уши вот-вот откажут, но я уверенно отбиваю такт тонким каблучком.

Мы с Верой, моей двоюродной сестрой и лучшей подругой, сидим вдали, за столиком в углу. Тени мигают по нашим лицам в такт огням диджейской установки.

Вера наклоняется ко мне, чтобы перекричать басы:

– Если бы твои родители были живы, Никки, ты бы никогда не оказалась на улице!

Я грустно киваю, тут же с ней соглашаясь, и в тот же момент ощущаю, как в груди что-то сжимается. Боль никогда не исчезнет, она всегда останется со мной. Моя жизнь изменилась, когда их не стало – в тот день родители погибли в автомобильной катастрофе.

Мне было всего семнадцать и казалось, что я тоже там была. В той самой машине, врезавшейся на полной скорости в бетонный отбойник.

Спустя шесть лет все изменилось.

Мне двадцать три. Я только что окончила университет и со свеженьким, синим дипломом пытаюсь отыскать свою дорогу в нашем славном Малиногорске.

Правда получается пока… не очень.

Взрослая жизнь Николь Волковой – полное дерьмо!.. – так бы написали на моем смертном одре.

Завтра нужно платить за жилье, а у меня нет ни копейки. Вообще ничего!.. Размышлять об этом страшно, а еще страшнее оказалось задуматься: какая же я жалкая и глупая.

Но пора что-то менять.

Хочу наконец-то стать журналистом, каким всегда мечтала. Талантливым, известным, уважаемым.

Пока мои мысли кружатся вокруг всего этого, я вдруг чувствую на себе чей-то настойчивый взгляд. Вдоль позвоночника будто высоковольтный ток проходится. Не по себе. Ерзаю на стуле и откидываю за плечи длинные волосы русого цвета, совсем как у мамы. У меня ее тонкая талия и округлые бедра, улыбка и умение видеть в людях только хорошее. От отца мне досталось меньше: любовь к чтению и… астигматизм с миопией.

С опаской оглядываюсь вокруг, но не вижу ничего подозрительного. Поправляю лямку шелкового топа.

Вера тянет меня на танцпол, и мы смеемся, пробиваясь сквозь веселую, разношерстную толпу. Я отпускаю свое тело в танце и представляю себя другой. В конец концов, проблемы начнутся завтра утром. Сегодня я молодая, красивая и… не поломанная жизнью.

Музыка замедляется, рядом начинают образовываться рандомные парочки, а я прикрываю глаза и плавно двигаю бедрами, думая о чем-то своем.

– Потанцуем? – слышится сзади хриплый голос.

Обернувшись, задираю голову и на секунду замираю.

Сталкиваюсь взглядом с очень высоким, молодым брюнетом. У него красивое, широкое лицо с выступающими скулами и квадратным подбородком. Насколько я вижу при таком освещении – светлые глаза. В его образе только одна деталь, которая вызывает во мне умиление, а не страх: то, как его темная челка беззаботно спадает на лоб.

– Я не танцую, – пытаюсь я оправдаться, но здоровяк все равно хватает меня за талию и притягивает к себе.

– Тогда просто постоим!..

Я врезаюсь в твердую грудь и чувствую легкий, приятный аромат мужского парфюма. Мои руки автоматически обхватывают узкую для такого роста и широких плеч талию.

Моей макушки касается тяжелое дыхание и… мне вдруг становится как-то спокойно.

Но от этого только страшнее.

Сглатываю ком в горле. У меня ведь сто лет никого не было. Единственные отношения в универе закончились моим разбитым сердцем и пощечиной, которую я отвесила своему парню за измену с нашей однокурсницей.

– Не устала стоять, Колючка? – гремит здоровяк над моим ухом.

Я снова задираю подбородок.

– Можно немного потанцевать, – замечаю, как бы между делом, и закусываю нижнюю губу, когда мощная ладонь с моей талии соскальзывает на ягодицы. – Только не лапать! – заявляю гордо.

После танца мой партнер просто уходит, а я смотрю ему вслед. Весь вечер я ощущаю его пронизывающий взгляд – он не отпускает меня, даже когда прячусь за спиной Веры и мы, наконец, выходим из клуба.

Не верится, что ночь заканчивается.

Совсем скоро карета превратится в тыкву, а моя съемная комнатка – в скамейку около вокзала.

Такси, которое вызывает Вера, любезно согласившись меня подбросить, опаздывает. Перед нами вдруг останавливается машина – старенькая, но ухоженная темная «БМВ», и тот самый здоровяк, хмуро улыбнувшись, открывает пассажирскую дверь.

– Садись, – приказывает и смотрит прямо перед собой.

Я растерянно пялюсь на сестру.

– А вы вообще кто? – хмурится она, обращаясь к мужлану.

– Матвей, – представляется он.

– Ты с ним поедешь? – теперь взгляд Веры нацелен на меня.

– Не знаю.

– Поедет, конечно, – не сомневается здоровяк.

Вера округляет глаза.

– В принципе, можешь поехать, Никки. Номера машины я запомню, – громко договаривает.

– Могу и права показать, – тянется к бардачку. – Вот. – отдает сестре. – Никки, – словно пробует на вкус мое имя и… улыбается.

Челка спадает на его лоб.

– Матвей Богатырев, – тоном училки произносит Вера.

– Читать умеешь, малая, – с одобрением ржет верзила.

Я, если честно, теряюсь.

– Зато он зрячий, – шепчет сестра, намекая на мое зрение. Смеется. – Можешь ехать.

– Ну, спасибо, – я ворчу, но опускаюсь на холодное сидение.

В конце концов, из соображений экономии.

Ехать до моего района долго, а так Вера не будет тратиться.

Скромно и с достоинством называю адрес.

Свет ночных фонарей падает моему новому знакомому на невозмутимое лицо, и я украдкой его изучаю. Сейчас он кажется еще более красивым, чем там, в клубе. Одет просто, но со вкусом. Короткий пуховик, спортивная шапка и джинсы. Все черное. Как у Дракулы.

В машине играет тихая музыка, когда звонит телефон.

Боже, это что? Кнопочная «Нокиа»? Серьезно?

Улыбаюсь незаметно.

– Да, Сав.

– Привет, Мот.

– Привет.

– Как сам?

– Не жалуюсь, – усмехается брюнет и опускает взгляд на мои сжатые коленки.

– А я вот жалуюсь, дружище. Он меня достал.

– Сочувствую…

– Это просто жесть. Ему все время и все не нравится, вообще не угодишь.

– Ладно, Сав, – моего лица касается еще один многозначительный взгляд, от которого я задерживаю дыхание. – Давай потом. Сейчас занят.

– Чем это ты в такой время занят?

– На охоте, – плотоядно улыбается.

Я закатываю глаза.

В итоге машина останавливается у моего дома.

– Ну, пока, – мило прощаюсь и разворачиваюсь к двери.

– Я тебя провожу, – прилетает в спину.

Пока мы молча идем по заснеженному двору, поднимаемся по высоким лестницам сталинки, и я открываю деревянную дверь, все время задаюсь себе вопросом: зачем он за мной идет? И почему я, черт возьми, никак на это не реагирую.

Квартира не совсем моя собственная.

Вернее, не квартира… просто комната, которую я снимаю, но стараюсь не смущаться скромной обстановки. Ее и не видно в полутьме.

– Ну, спасибо, – стягиваю свою шубку из искусственного меха и бросаю в кресло. – Чай не предлагаю. Не с чем…

Моей талии снова касаются сильные руки. Захват мощный, поэтому я шокировано замираю.

– Мне не нужен чай, – склоняется Матвей к моему лицу. – Утром выпьем кофе.

– Утром, – тоже перехожу на шепот. – Почему утром?..

– Потому что сегодня ночью будешь моей, Колючка!..

Его теплые, но жесткие губы оказываются на моих, и в этот момент все тревоги улетучиваются, оставляя меня в плену неожиданного, но сладкого удовольствия.

Будь что будет!..

Ведь завтра – худший день в моей жизни.

Сердце бьется где-то в горле, и меня охватывает чувство, что, может быть, все это – лишь начало чего-то удивительного…

## Глава 2. Жаркая ночь

Его руки, такие теплые и уверенные, скользят по моей спине, нежно поглаживают плечи, касаются лица. Я словно теряюсь в пространстве и времени, и, честно говоря, мне это нравится.

Матвей напористый, и в этом есть особая сила: животная и мужская.

Он с легкостью снимает свою куртку и бросает ее к нашим ногам, уверенно толкает меня к дивану, осматривая с головы до кончиков пальцев и обратно. Облизывается.

– Ты ведь не девственница, Никки? – спрашивает он с ухмылкой.

– А что, если девственница? Уйдешь? – задиристо интересуюсь.

– Не дождешься, – подмигивает. – Просто буду нежным.

– Я… хм… – краснею. – Нет…

Он снова прислоняется к моим губам ртом.

Мы целуемся, сначала нежно, затем все более страстно.

– А ты вкусная, Колючка. Сладкий кактус, – смеется он, а потом нам обоим становится не до смеха.

Уверенные пальцы спускают лямки моего топа, и он падает на талию.

Матвей склоняется к моей груди и сладко ее целует, а я перебираю пальцами его жесткие волосы и откидываю голову назад. Между ног становится жарко.

– Давай-ка тебя разденем, Никки.

В его шепоте есть что-то настолько пленительное, что я просто таю.

Матвей расстегивает мои джинсы и снимает их, оставляя только тонкие трусики, затем стягивает свою футболку, демонстрируя прекрасный торс, которого я тут же касаюсь ладонями.

Он мучает мои возбужденные соски ртом, терзает их, переходя к шее и завладевая ртом.

– Потрогай меня, – приказывает, приподнимаясь, и я тяну руки к тяжелой металлической пряжке.

Расстегиваю ее и справляюсь с замком на ширинке, пока Матвей спускает джинсы ниже.

Коснувшись горячей напряженной плоти, сжимаю ее ладонью.

– Да-а-а… Вот так, Малышка! – хрипло стонет здоровяк.

Его пах, узкие бедра и тугой пресс, еле-еле освещаемые ночной улицей, кажутся мне чем-то запредельно прекрасным.

Вздрагиваю, потому что в следующую секунду моего возбуждения касаются сильные пальцы.

– Ой, – инстинктивно сжимаю ноги, но Мот раскрывает меня свободной рукой.

– Надень презерватив. В кармане, – снова приказывает.

Я тянусь к карману его джинсов и, пока он порочно меня ласкает между ног, пытаюсь справиться с непростой задачей. Все осложняется тем, что делаю это впервые.

– Хорошая девочка, – хвалит Матвей и одним рывком проникает внутрь.

Я зацепляюсь за его плечи, наша кожа спаивается во что-то общее, сознание уплывает.

Думаю о том, какая же я была дурочка, что ни с кем не встречалась после бывшего. Ведь секс – это, оказывается, прекрасно. Или только с ним так? Раньше мне не было настолько приятно.

– Вот так, – размашистыми движениями впечатывается в меня и фиксирует рукой мою шею.

Нападает на губы, как зверь.

Я лежу распластанная и принимаю его.

Когда удовольствие стягивается узлом внизу живота, выгибаюсь всем телом и тихонечко стону. Хозяин квартиры – мерзкий Вадик – сегодня на смене, но все равно стесняюсь.

– Кричи, Колючка, – Матвей касается моей промежности. – Кричи.

– А-а, – отпускаю себя и шумно дышу от наступающего оргазма, который случается у нас одновременно.

Матвей Богатырев кончает феерично и крайне эстетично.

Его черты лица заостряются, желваки на скулах поигрывают, а бицепсы на руках, которые я сжимаю, становятся просто каменными.

– Вау, – закусываю я губу, когда он из меня выходит. – Это было… классно!

– Было? – улыбается Матвей хищно. – Все только начинается!

И одним сильным движением переворачивает меня на живот, чтобы развести мои ноги коленом.

– Прогнись!

Мы проводим вместе ночь, полную спонтанности и дикого секса.

Кажется, будто мир за дверями квартиры просто исчезает, оставив нас вдвоем в собственной уютной вселенной.

В какой-то момент я даже забываю, что завтра снова нужно сражаться с реальностью – идти на работу, где меня вот-вот уволят, оплачивать счета и разбираться со всеми невзгодами.

На следующее утро я просыпаюсь раньше и не могу оторвать глаз от мужественного лица.

Черная челка забавно падает на лоб, а Матвей Богатырев суров даже во сне.

Его плечи – будто выточенные из камня, а на одной из них татуировка в виде дракона, которая до этого момента ускользала от моего внимания. Меня охватывает странное чувство – смесь благодарности и легкой паники от того, что проснусь, а все это окажется сном.

Решив не скатиться в размышления, я отправляюсь в душ.

Голову наполняет веселый водоворот мыслей о том, какая неожиданная и интересная оказалась эта ночь. Слегка напеваю себе под нос какую-то беспечную мелодию, вспениваю шампунь. Мир кажется солнечным и столько полным возможностей, что сердце готово выпрыгнуть от радости.

Но когда возвращаюсь из ванной и кидаю быстрый взгляд на диван, то Матвея уже нет. Первая мысль – он вышел на минутку. Может, купить кофе?

Но вдруг сердце замирает от опасений, что Богатырев проснулся и просто решил уйти, даже не прощаясь.

Так и должно быть. Зато между нами не возникло никакой неловкости – думаю я.

На минуту останавливаюсь перед зеркалом, замечая, как в уголках губ заиграла грустная улыбка.

Пусть это была всего лишь одна ночь, но она особенная. Немного безумная, немного комичная.

Решаю, что сегодня непременно будет хороший день. В конце концов, жизнь полна сюрпризов, и иногда они оказываются именно тем, чего ты ждала.

Или даже больше.

## Глава 3. Важное задание

Итак…

Ночь с Матвеем была настоящим вихрем эмоций, но теперь у меня остается только череда вопросов без ответов.

Почему он ушел так рано, не попрощавшись?

Возможно, ему не понравилось?

Склоняюсь, чтобы потрогать свои ножки. Вроде неколючие.

Естественно, к ночному сексу с горячим, симпатичным незнакомцем я не готовилась, но в нашем мире ни в чем нельзя быть уверенной, поэтому я стараюсь за собой ухаживать.

Да, у меня нет тонкого шелкового нижнего белья, как у девиц из модных соцсетей. Или туалетной воды стоимостью в три моих зарплаты.

Зато у меня отличная фигура, шелковистая кожа и мягкие, длинные волосы.

А еще половину прошлой зарплаты я оставила Карену – знакомому стоматологу, у жены которого ни с нижним бельем, ни с духами точно нет проблем.

Думаю, этого всего вполне достаточно, чтобы секс с такой неумехой, как я, не вызвал у мужчины отвращения и желания сбежать, будто у него в одном месте граната подгорает.

В конце концов, этот Матвей вообще свой телефон видел? Он сам-то кто? Попаданка?

С чего вдруг «Нокиа»?

Мысли о ночном любовнике имеют свой плюс. Любимые румяна недавно закончились, да они и не нужны теперь, потому что мое лицо бесстыдно алеет.

Натянув короткую, черную кофточку и тесные джинсики, перед зеркалом забираю волосы в высокую гульку, и отыскиваю в шкафу свои старые, тяжелые гриндерсы. Все-таки зима на носу. Надо бы переобуться.

– Привет, Колька, – гундосит хозяин квартиры, открывая дверь.

Мерзкий идиот Вадик с вечно опухшим лицом, видеть которого уже нет сил.

Но куда податься бедной сироте?

– Привет, – пищу, засовывая руки в рукава теплого пуховика.

Водружаю теплую кепку на голову.

– Че ты такая неласковая со мной? А? – он наступает на меня.

Я хватаю сумку и, юркнув под его рукой, поскорее выскальзываю из квартиры.

– Гони деньги! – догоняет уже на лестнице. – Или сегодня вечером выметайся, коза.

– Деньги будут, – бросаю за спину. – Сам козел, – чуть тише.

По дороге захожу в соседний магазин, где всегда улыбается моя добрая знакомая – продавец тётя Наташа. Она всегда знает, как поднять настроение, и, конечно же, не забывает предложить мне утренний кофе, от которого аромат шлейфом тянется по всей улице.

Выйдя из магазина, направляюсь к остановке.

В переполненной маршрутке мои мысли вместо того, чтобы чату джи-пи-ти генерировать ответы на денежные вопросы, снова ускользают в жаркую ночь.

Кто же ты такой Матвей Богатырёв?

Почему ушел, не попрощавшись?

Может, у тебя были веские причины? Может, ты вампир, который боится света?

Во всяком случае это бы многое объяснило. Дракула так целовал меня ночью, будто пытался сожрать. Или выпить меня до самого донышка…

Ерзаю бедрами на сидении, щеки вспыхивают, привлекая к себе внимание молодого человека напротив. Симпатичный, весь такой положительный блондин. Он приветливо улыбается, а я привычно хмурюсь. Не до любовей мне, дорогой. Деньги бы для Вадика отыскать, чтобы на улице вечером не оказаться.

Доехав до работы, бросаю взгляд на серые стены редакции газеты, где я ежедневно утопаю в звонках. Присаживаясь за свой рабочий стол, замечаю взгляды опытных коллег, которые, кажется, пронизывают меня насквозь. Новеньких здесь не любят. Новеньким здесь смерть и ответственность за общий телефон, который разрывается от глупых жалоб.

Я мысленно показываю всем язык.

До обеда у меня есть время немного отвлечься от злободневных мыслей, но вскоре из приемной приходит весть. Меня вызывает начальник.

Степан вроде нормальный, но за этим фасадом прячется что-то не очень хорошее. Его взгляд – будто клестер или липкая лента для мух, что крепят под потолком. В общем, мне не нравится.

– Дело есть, Волкова, – говорит он.

– Какое? – я делаю вид, что скучаю, но сама мысленно встала наизготовку.

По-моему, это мой шанс!..

– Даю тебе первое задание. Нам нужен репортаж о пожарном, которому присвоили медаль за храбрость. Хотя поговаривают, что на самом деле подвиг совершил его коллега. Это надо хорошенько расследовать. Справишься?

– Пф… Конечно!

– Задача не из легких, но куда интереснее рутинной работы.

– Это точно… Только вот… – собравшись с духом, мило улыбаюсь. – А можно мне получить небольшой аванс?

– Небольшой?

– Ма-а-а-аленький.

– Ладно уж. Только репортаж сдать в течение месяца! Смотри у меня!

– Я его раскатаю, – клянусь Степану.

– Всю информацию скину на почту.

– Ладушки, – счастливая вылетаю из кабинета.

В бухгалтерии мне выдают необходимую сумму. Деньги приятно греют карман.

Вечерний путь домой кажется короче обычного. Возле подъезда озираюсь. Зачем? Все надеешься, что Матвей вернется?..

Хватит!

Ступая по привычной лестнице, понимаю, что жизнь потихоньку налаживается.

– Вот, – зайдя на кухню, кладу весь свой аванс на стол. – Здесь за месяц.

Вадик морщится и, отпив из железной пивной банки, ворчит:

– Живи пока, Колька.

Сцепив зубы покрепче, направляюсь в свою комнату и быстро раздеваюсь.

Постельное еще хранит запах мужской туалетной воды. Чтобы больше не думать о сексе с Матвеем, перестилаю кровать и забиваюсь под одеяло.

Теперь тело болезненно ломит. Давненько у меня не было таких физнагрузок, как сегодня ночью.

– Так, ну посмотрим, – свайпаю экран телефона.

Письмо от Степана во входящих.

Открываю единственный файл и замираю…

Светло-зеленые глаза, симпатичная черная челка и пухлые, мужские губы.

Матвей Богатырев вернулся в мою жизнь, сам этого не ведая…

Он есть тот лже-герой, которого мне предстоит разоблачить.

*

Хорошенькие мои!

Это будет небольшой, но очень жаркий роман о горячей любви.

Будем знакомиться с главным героем? Напишите, пожалуйста, в комментариях. Обратная связь – это топливо для автора!

Очень жду!

## Глава 4. Спасательские будни

Утром в пожарке шумно.

Рабочие сутки выдались тяжелыми. Чувствую, как усталость висит на плечах, словно набитый кирпичами рюкзак, но монотонно разбираюсь с насущными делами. В итоге сдаю смену, не сдохнув – уже плюс.

Коллеги сидят в закутке, обмениваясь впечатлениями о кошмарном пожаре, в котором мы два часа боролись с огнем.

Артём Королев, бывший начальник нашего отделения, которого я так удачно, сам того не желая «подсидел», скалится, когда падаю рядом и невозмутимо расшнуровываю ботинки.

Морду щиплет от разъедающей кожу копоти, тело потрясывает.

Каждый пожар – место, где полностью выкладываешься. Приходится постоянно поддерживать форму. В связи с этим я заимел подработку. График у меня сутки через трое. Остается много свободного времени, которое я провожу в местной тренажерке. В качестве индивидуального тренера.

– Матвей, ты как вообще, герой? Живой? – интересуется с издёвкой Королев, больше подходящей для старого друга.

– Твоими молитвами. Спасибо за внимание. – буркнув под нос, поднимаюсь и скидываю рабочку.

В раздевалку залетает Долгий, наш начкар (начальник караула – прим. авт). Мужик он вредный и порой его звучная фамилия прям сто из ста, потому что Сан Саныч страшный тугодум. Как тут пол-Малиногорска не сгорело. С таким-то начальником.

– Медаль-то тебе дали? – обращается он ко мне, приподняв брови.

– Да, медаль дали, – отворачиваюсь.

Медаль, твою мать.

Мне от неё ни тепло, ни холодно. Я предпочел бы новенький комплект оборудования или… хотя бы неделю отпуска, если уж на то пошло. Хотя особо поехать мне некуда. Также бы в тренажерке зависал, да периодически в ночной клуб наведывался.

– «Нет, ребята, я негордый.


Не загадывая вдаль,


Так скажу: зачем мне орден?


Я согласен на медаль» – едко декламирует Королев.

Чувствую, как краснею от ещё не остывшего раздражения.

– А премию забрал? – игнорирует Артема начкар.

– Нет.

– А ему деньги не нужны? – Королев басит. – Он ведь у нас… мажор.

– Заткнись, – хмуро бросаю ему, обматывая голые бедра полотенцем. – Премию не надо. На всех вон поделите, – отвечаю начальнику.

– Не положено.

– Значит, себе оставьте.

– Ты мне это брось, – злится Долгий. – Спас человека – получи деньги. И мозги мне не трах… в общем, не компостируй!

Кого-то трахать – это вообще с таким графиком роскошь непозволительная.

Я без ответа направляюсь в душевую, где минут пятнадцать ожесточенно тру грязное лицо, периодически посматривая в небольшое зеркало, и, щедро полив на ладони гелем для душа, намыливаю волосы, грудь и живот.

Член со вчерашнего утра дымится.

Ругается на меня.

Только дали сладенького и сразу же обломали.

Надо же такому случиться? Забыл, что на сутки надо выходить. Ладно хоть Клим позвонил, напомнил.

Возбуждение только усиливается, когда вспоминаю про ночную нимфу-Колючку.

Девочка просто восхитительная. Слеповата, судя по тому, как все время прищуривается, но это даже мило.

Была ли ночь настолько хороша, насколько мне вспоминается?

Определенно… да!

«Заткнись» – гундосит член. Обхватив каменную твердость ладонью, сжимаю посильнее. Головка наливается кровью, мышцы пресса тоже напрягаются, в паху тяжелеет.

«Твою мать», – задираю башку и дрочу.

Вспоминаю длинные русые волосы, раскиданные по подушке, тонкую фигурку: талия у Колючки – отвал башки, челюсти и всего, что ниже.

Не баба, а гитара, на которой играть бы да играть.

Не то чтобы я опытный музыкант… Но с ней бы сольфеджио махом освоил.

В общем, отхватить такую малышку в ночном клубе, где до этого не замечал ничего выдающегося – это как сорвать джекпот без ставок.

Даже жаль, что так облажался.

Самое лучшее, что она мне сейчас даст – это по лбу и мелочь на проезд.

Ржу, представляя эту картину, потому что Колючка ниже меня раза в два. Внутри нее было очень влажно, туго и… восхитительно приятно, черт возьми.

С момента приезда в этот город лучше секса у меня не было.

Факт.

Да и до этого… не особо такого припомню.

– Идиот! – хриплю в потолок и, сцепив зубы, кончаю.


После работы, как обычно, направляюсь в тренажерный зал.

Путь до него занимает около пятнадцати минут. Залипая на светофорах, медленно качусь по городу и мечтаю хотя бы о пятичасовом сне.

В тренажерке, как всегда, бурлит жизнь. Каждого здесь уже знаю в лицо.

Переодеваюсь в комнате для персонала и выхожу в зал. Он большой, светлый и новый. Всего полгода, как открыли.

Отвечаю на приветствия сразу нескольких девушек. Оцениваю их фигуры. Почти машинально.

Девчонки кивают, улыбаются, но на моём лице – что-то вроде равнодушия. Нормальный садовник в своей клумбе не срет. Только мимо – ржу.

– Три подхода по пятнадцать, – говорю Виталику, офисному задроту, который ходит сюда три раза в неделю, но нарастил только мозоли на пальцах.

Приваливаюсь к стене и складываю руки на груди. Типа страхую.

Вдруг взгляд спотыкается об аппетитную попку в красных легинсах. Ее довольно сложно не заметить еще и потому, что она идеальная. Две увесистых, симметричных дольки, напрягающихся поочередно при выполнении упражнения.

Мой взгляд плавно скользит выше. Крошечный желобок на пояснице, талия, которую я могу обхватить руками, стройная спинка и длинная шея…

Узнаю Колючку по волосам, забранным на макушке в подобие шишки, и по очкам, которые она деловито поправляет, зажав полотенце подбородком у груди.

Мгновение – и наши глаза встречаются.

Она… улыбается мне, как будто ничего не случилось, и это не она стонала подо мной вчерашней ночью, а потом отворачивается и… вильнув бедрами, уходит.

– Ну уж нет, Никки, – рычу, отправляясь вслед за ней.

– Эй, – Виталик жалобно стонет из-под штанги. – А страховка?

– У тебя не страховой случай, – отвечаю. Девчонки смеются. – Сейчас вернусь… – отворачиваюсь и нацеливаюсь на ягодицы в красном. Как танк, иду напролом.

## Глава 5. Только тренер

Выбегаю из зала. Сама себе подгоняю.

Мои кроссовки тихо шлёпаются по полумягкому ковру коридора.

Почти добравшись до женской раздевалки, чувствую, что спину обжигает горячее дыхание Матвея Богатырёва. Сердце взволнованно колотится, как в первый раз, и внутри всё горит от предвкушения.

Не успеваю закрыть дверь, как он влетает следом, подобно морозному вихрю. Оглядываюсь через плечо и вижу его чуть озадаченное, но все же нагловатое лицо.

– Ты куда это собралась, Колючка? – спрашивает он, наступая на меня. – И как ты вообще здесь оказалась?

– Тебе какая разница? – фыркаю я, зачем-то поправляя непослушную прядь волос.

– Не груби, – делает еще шаг.

– А то что?

– А то увидишь.

Я смотрю на него с обидой.

Думала, он хотя бы извинится! Или будет чувствовать себя виноватым.

Но Матвей Богатырев в жизни такой же, как и в сексе. Напористый, вальяжный и не желающий на кого бы то ни было обращать внимание.

Хотя… стоит признаться, что в нашу совместную ночь он ни секунды не был эгоистом, сначала сравняв нас по оргазмам, а затем дав мне фору.

Я, конечно, вела себя как дура, полностью ему отдавшись. Просто… он мне понравился.

Упершись лопатками в стену, задирая голову, и смотрю на Богатырева. Его широкие плечи вздымаются под футболкой без рукавов, которая, в свою очередь, очень симпатично обнажает мощные бицепсы. Твердые на ощупь, как я помню.

– Злишься?

– Вот еще, – закатываю глаза.

– Злишься, Никки – улыбается гад.

– Меня зовут Николь.

– Так что ты здесь делаешь? – подозрительно прищуривается. – Раньше тебя не было. Я бы запомнил, – его улыбка обнажает ровный ряд белых зубов.

– Ты ведь вчера утром умудрился уйти, даже не попрощавшись, – не выдерживаю я. – Так что не вижу причин перед тобой отчитываться.

– Будешь отчитываться, колючка.

– Я не собираюсь…

– Я так решил.

Матвей делает шаг ко мне, и я неожиданно оказываюсь прижатой к стене.

Он склоняется, готовый меня поцеловать, но я ловко выворачиваюсь из сладких объятий. Импровизированный балет со мной выигрывать явно не стоит. Хотя бы потому что я гораздо более грациозна.

Вильнув бедрами, перепрыгиваю через небольшую скамейку и оказываюсь за столом, непонятно откуда взявшемся в раздевалке.

Не отвожу глаз от нахального преследователя и сдуваю челку, налетевшую на лицо.

– Как ты здесь оказалась? – повторяет Мот, слегка задыхаясь.

– Пришла позаниматься, – бросаю небрежно, хотя внутри всё ещё кипит от адреналина, и упираюсь руками о столешницу, разделяющую нас.

– Не ври, малыш. Тебе не надо заниматься, у тебя всё более чем в порядке.

Матвей улыбается, а его взгляд медленно соскальзывает в вырез моего топика и камнем сваливается к красным легинсам, которые я надела специально, чтобы немного поддразнить мужчину, задевшего мою женскую часть.

– Как это в порядке?

– В полном.

– У меня же ушки на бёдрах! – парирую я, наигранно возмущаясь и оглаживая бедра. – И целлюлит.

– Надо быть слепой, чтобы так говорить…

– Ах ты, – возмущенно поправляю очки.

Астигматизм и миопия во мне в голос просят врезать этому грубияну.

– Так, прости, прости, – Матвей поднимает руки, словно сдается. – Только не психуй! Мы можем позаниматься с тобой… ну, сама знаешь чем…– играет бровями, явно намекая на нечто более пикантное, чем обычная тренировка.

– Не буду я с тобой этим заниматься, – с показной обидой отмахиваюсь я. – Ты свой шанс упустил, когда сбежал. Да и я поторопилась. Обычно я не сплю с первыми встречными.

– Рад, что я единичный экземпляр.

– Было… довольно мило, – пожимаю плечами.

– Мило, – он хватается за столешницу, словно вот-вот ее отбросит.

– Эй… ну все-все. Было неплохо.

– Неплохо?

– Лучше, чем неплохо. Ладно, это было хорошо. Но повторять я не собираюсь. Все! У меня нет к тебе доверия, – договариваю тоном строгой училки.

– Я завоюю его обратно, – с уверенностью заявляет Матвей и… кажется, расслабляется. – А пока могу просто тебя потренировать. Если хочешь физическую нагрузку…

– И ты не будешь ко мне приставать? – сомневаюсь я, разглаживая невидимые складки на животе.

– Конечно… не буду, – уверяет Матвей с ангельским выражением лица, от которого доверие не вырастает.

– Хорошо. Но это должно быть точно. Иначе я еще больше разочаруюсь в тебе, – чопорно говорю.

– Да не дай бог! – он округляет глаза.

Мы выходим обратно в зал, и я чувствую завистливые взгляды девушек, которые беззастенчиво рассматривают нас обоих, но Матвея чуточку больше.

– Начнем с ног, Колючка.

– Николь.

Я стискиваю зубы и важно поправляю очки.

В конце концов, деньги сами себя не отработают, а у меня появляется реальный шанс отомстить этому выскочке с внешностью молодого Бреда Питта, который любит присваивать чужое.

Мы подходим к тренажёру, и Матвей склоняется, чтобы поменять блины на грифе. Его глаза горят иронией, когда, встретив мой настороженный взгляд, он усмехается.

– Три подхода по пять раз, – командует непререкаемым тренерским тоном.

– По десять, – парирую я, уверенная в своих силах.

– Я сказал по пять, – настойчиво повторяет он.

– А я сказала по десять! – настаиваю я, задирая брови.

– Ты не знаешь, какая тебе нужна нагрузка, женщина, – отрезает Матвей, явно наслаждаясь процессом.

– Всё я знаю. Ты тоже не всезнайка. – не сдаюсь я.

Соревнуемся в упрямстве до тех пор, пока не заканчиваю свои пять повторений и не понимаю, что, вероятно, дальше будет просто тяжело.

Раздражает ужасно, что Богатырев прав, и это мое очевидное поражение его забавляет.

– Вот видишь, хватит со мной спорить. Я оказался прав, – подает мне полотенце и руку, чтобы поднять с тренажера.

Резко тянет на себя, но предусмотрительно отпускает. Хоть и с неохотой.

– Только на этот раз, – вытираюсь.

## Глава 6. На задании

Мы не спеша идем по шумной улице, огибая прохожих.

Вера рассказывает очередную историю из жизни ведущей и певицы караоке-бара, я раздумываю, как бы раздобыть информацию про Матвея Богатырева и раскатать его в пух и прах.

В моей руке латте с двойной пенкой, который я попиваю из тоненькой трубочки, чтобы не допустить потемнение эмали, ведь денег на услуги Карена в этом месяце не предвидится.

Мы сворачиваем в обычный, малиногорский дворик и заходим в ближайший от арки подъезд.

– Привет, теть Ларис, – кричу, скидывая ботинки на пороге квартиры.

– А, девчонки, – выглядывает тетка из единственной комнаты. – Идите, гренки кушайте. Только нажарила. И руки помойте.

– Ага…

Чуть позже на кухне сажусь на стул, подгибая ногу под себя и упираясь локтями о стол.

– Кстати,сегодня в нашем баре вечеринка. Давай встретимся там? – предлагает Вера.

– Конечно, – соглашаюсь я, – мне нужно оторваться после этих "трогательных" встреч с Матвеем. Я, наверное, тебя достала.

– Как ты можешь меня достать, Никки? – Верка ворчит и раскладывает по тарелкам куски батона, вымоченного в молоке с яйцом, и хорошенько подрумяненные на сковородке. С началом тренировки во мне проснулся дикий аппетит, поэтому предвкушаю завтрак и попиваю кофе. – Я вообще человек с адским терпением. Могу всю ночь Владимирский централ и Анну Асти слушать. Поверь, даже если бродячие собаки под окнами их песни петь соберутся, получится более щадяще, чем у нас в караоке…

Я хихикаю и откусываю гренку.

– Мне надо как-то все о нем разузнать, чтобы написать статью, – жуясь, рассказываю. – Степа мне шанс дал. Аванс заплатил.

– Так что тебя беспокоит? То, что вы переспали?

– Это не беспокоит, – вру и не краснею. – Наоборот, хочу ему отомстить, что он даже не попрощался.

– И правильно. Все красивые мужики должны быть наказаны, – с выражением говорит Верка.

Я грустно вздыхаю.

Иуда.

Правда ведь красивый.

Девочки в зале все глаза об него сломали.

– И никакой он не красивый, – пожимаю плечами и вгрызаюсь в жирную гренку.

Вера смеется и кивает:

– Красавчик-красавчик, я его запомнила. Задница ничего такая и руки…

– Что?

– Руки как у мясника с нашего рынка.

В горле пересыхает, поэтому тянусь к трубочке губами.

– Психологи говорят, мужик должен быть…

– Чуть красивее обезьяны? – отпускаю смешок.

– Попрошу обезьян не трогать. Милейшие животные.

– Ну, простите.

– Страшным должен быть мужик, Никки. Чтобы у него уши торчком, нос пятачком, а хвост пистолетом.

– А член? – не дышу.

– Член… член можно и большой, – с видом знатока кивает Верка. – Он ведь его всем подряд не показывает. Страшный должен быть, что все прохожие думали: «Как это она с ним живет?». И он так про тебя думал и боготворил! Чтобы у него был стимул зарабатывать на семью.

– Думаешь?

– Конечно. А красивому гаду работать не надо… Еще ты на него упахиваться будешь.

«Что-то в этом есть!» – думаю, пока еду в зал.

Я переодеваюсь в короткие шорты и топ, который, как я надеюсь, не будет слишком привлекать внимание.

Но так было бы, если бы на свете не существовало Матвея Богатырёва. Каждый раз, когда я появляюсь в зале, его взгляд буквально высверливает во мне дыру.

– Привет, – говорит, забирая у меня полотенце.

Я смотрю на его бицепсы, открытые футболкой, и думаю, что у такого точно хвост не пятачком. А это еще одна монета в копилку с моей решимостью выполнить свое журналистское задание.

– Привет, – поправляю очки.

Начинается тренировка, и я пытаюсь сосредоточиться на упражнениях. На тренажерах нас сменяет ещё один посетитель, который в перерыве между подходами представляется Сергеем.

Он красив, уверен в себе и, судя по коротким взглядам, явно заинтересован во мне.

После тренировки он подходит ближе и, улыбаясь, приглашает меня на свидание.

Прямо при Матвее!

– Николь, может, сходим куда-нибудь вместе?

– Конечно, – отвечаю, стараясь скрыть довольную улыбку. – Сегодня вечером как раз собираюсь в караоке-бар на набережной. Присоединяйся!

Матвею будто хочется что-то сказать, но он лишь сжимает челюсти и уводит взгляд. Смотрится при этом очень агрессивным, но тут мои глаза снова находят черную челку, свисающую на лоб, и сердце пропускает несколько ударов от трепетной нежности.

Черт.

Из зала я убегаю, не попрощавшись.

Следующим пунктом моего сегодняшнего маршрута значится пожарная часть, где работает Матвей. Может, меня гложет любопытство, а может, чувство долга – еще не решила.

Вооружившись диктофоном, я начинаю приставать к водителю пожарной машины и ещё одному сотруднику с вопросами о героических поступках Матвея Богатырёва, но те ни в какую не идут на контакт.

Дожидаюсь, пока они домоют огромную красную махину и на улицу выйдет еще один пожарный, которому тут же задаю те же вопросы.

Он смотрит на меня волков и вежливо посылает.

Я уже готова отправиться по заданному маршруту, как сзади окликают.

– Эй, это вы хотели узнать про Матвея Богатырёва?

Оборачиваюсь и вижу парня со светлыми волосами.

Приветливо ему улыбаюсь и… возвращаюсь.

Возможно, сейчас у меня появится шанс узнать, что скрывается за этой самоуверенностью, которая меня так раздражает.

## Глава 7. В караоке

Матвей

Клим хмурится, смотря на меня и явно ничего не понимая.

Мы в караоке-баре.

Друг, потягивая свое темное нефильтрованное пиво, интересуется:

– Матвей, честно, зачем мы сюда приперлись?

– Как зачем? – иронично поигрываю бровями. – «Кукушку» спеть.

– Кукушка у тебя съехала, – усмехается он.

Я бегло осматриваю зал, надеясь найти Колючку. Она где-то здесь, я уверен.

Вздыхаю и с деланной расслабленностью отвечаю серьезно:

– Мы пришли сюда отдохнуть, Клим. Разве не видишь, как все веселятся?

– Да уж, развлекушники. В спорт-баре было бы веселее. Хотя бы хоккей можно было бы посмотреть… Твою мать, – затыкает уши.

Я смеюсь вместе с ним, когда какая-то дама запевает что-то душераздирающее про маму с таким мастерством, что лучше бы и не начинала.

Всё здесь наполнено дымом от кальяна и громкими голосами. Если бы у меня были беруши, они бы уже давно стали моими лучшими друзьями.

Вновь пробегаю взглядом по толпе, пытаясь найти её.

И вот, наконец, замечаю Никки в дальнем углу за столиком. Она выглядит сногсшибательно: красивое светлое платье с обнажёнными плечами, распущенные волосы, яркий макияж. Даже без очков, смешно щурится.

Наверное, мир для неё сейчас не очень чёткий, поэтому меня она не видит.

Пользуюсь этим преимуществом и слежу за ней, поражаясь, с какой легкостью она общается с этим задротом. Как прекрасна ее свободная улыбка и как вздымается высокая грудь под тканью платья.

Ставлю тысячу, что лифчика на ее малышках нет.

Допив свой сок, я направляюсь к дальнему столику, не испытывая ни малейшего желания быть вежливым.

С этой девочкой хочется только так: закинуть на плечо и поскорее оттащить в машину, чтобы этот хрен прекратил на нее пялиться.

– О, какое совпадение, что мы здесь встретились! – нагло здороваюсь я.

Николь сердито фыркает в ответ и старательно смотрит куда-то мимо меня. Сергей, её кавалер на сегодня кажется не в восторге от моего появления.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она строго.

– С другом отдыхаю.

– Не думала, что тебе нравятся подобные заведения.

– Я их просто обожаю, – закатываю глаза.

Дама в этот момент берет самую высокую ноту и делает это настолько талантливо, что я физически ощущаю, как мой слух стремительно падает. После этого вечера мне явно нужна будет реабилитация, и я даже знаю, кто именно за мной поухаживает.

Черт.

– У нас свидание. Не мог бы ты отойти? – злится Николь.

Так выглядит еще круче.

Я посматриваю на Серегу, который будто бы взвешивает у себя в голове, стоит ли эта девица разборок со мной.

В итоге молчит. Потому что слабак.

– Сто лет не был на свиданиях, представляешь?.. – отвечаю скучающе и занимаю свободный стул.

Расцепляю тонкие пальчики и забираю у нее бокал с шампанским. У меня большие планы на ночь.

– Тогда уйду я!..

Она поднимается, яростно одергивает платье, которое оказывается ультракоротким, и, вдалбливая каблуки в пол, направляется к туалету.

Мой взгляд сопровождает ее до самой двери, оценивая все прелести сзади.

Единственное, что надо тренировать – так мою выдержку, потому что с задницей у Колючки полный порядок. Как и с ногами.

– Будь другом. Закажи пока Шамана, – прошу Серегу, вручая ему папку с песнями со стола, и поднимаюсь.

Машу рукой подружке Колючки, улыбающейся мне со сцены.

Вера, кажется.

Терпеливо жду, пока Николь зависает в туалете, прощаюсь с явно недовольным Климом, забираю наши вещи в гардеробе, а затем перехватываю девицу на выходе.

Она свирепо смотрит на меня.

– Ну что, допрыгалась? – спрашиваю я, смеясь и закидывая ее на плечо.

Весь вечер об этом мечтал.

Прикрываю задницу своей большой рукой, чтобы все было прилично, и несу в машину. Там опускаю на сидение и забрасываю шмотки назад.

Оказавшись в салоне, первым делом блокирую двери.

– Матвей, это не смешно.

– Конечно, не смешно. Я оглох, пока тебя ждал.

– Я сейчас выцарапаю тебе глаза, чтобы ты еще и ослеп.

– Можешь откусить мне язык, – ржу и тяну ее не себя.

Преодолеваю легкое сопротивление и размещаю малышку у себя на бедрах, чуть съехав с сидения и отрегулировав высоту спинки. Платье – мой союзник, поэтому оно собирается на поясе, а мои грубоватые ладони разминают округлые бедра и упругую попку.

Твою мать…

Как же я мечтал об этом всю неделю!..

– Матвей, – шепчет Никки мне в губы, увиливая от поцелуя.

– Расслабься.

– Мы не можем…

– Мы все можем! – твердо ее заверяю. – Я же извинился. Свалил, потому что так надо было. Больше не повторится.

Пыхтит, но ее тело выдает хозяйку с головой.

Бедра раскрываются и ерзают на моем дымящемся члене.

– Малышка моя, – рычу и накрываю влажные, полуоткрытые губы.

Острый язычок почти не сопротивляется, рот гостеприимно раскрывается.

– Матвей, – шепчет и… сдается.

Капитулирует, разминая мои плечи и забирая в кулачки ткань футболки.

Я дергаю платье, перемещая верх от него на животик, и ласкаю сумасшедше красивую грудь. Выкручиваю сосочки, поглаживаю из большими пальцами и мну мягкие полушария.

Ка-а-айф!..

Ради этого стоило лишиться слуха.

Сдвинув полоску трусиков, ныряю в уютную влажность пальцами и ласкаю. Никки стонет и вжимается в меня доверчиво, обнимает мои бедра ногами.

Я… на хрен… дурею.

Сил больше нет.

Убрав руку, тянусь к ремню.

– Матвей, – хнычет Колючка нетерпеливо.

– Сейчас-сейчас, – справляюсь с ширинкой и сжимаю опухший член. – Сейчас все будет.

Теперь растираю головкой влагу и насаживаю малышку до упора. Сжимаю теплые ягодицы под шелковой тканью.

– Ааа… – стонет она, приподнимаясь и опускаясь снова.

Кусает губы и тянет наверх мою футболку, а затем доверчиво прижимается ко мне грудками. Тоненькая, горячая, узенькая.

Охренеть какая вкусная.

Яйца поджимаются от удовольствия.

Трахаю девочку, намотав ее волосы на ладонь и вбиваясь все с большей скоростью, и бурно кончаю вместе с ней, а затем – дрожащую и расслабленную, как желе, укладываю на себя.

На улице давным-давно темно, холодно, а в машине жара.

Окна запотели.

– Больше от меня не бегай, – грубовато заявляю и шлепаю по заднице. – И больше никаких свиданий.

– А то что? – улыбается она мне в шею.

– Оттрахаю в два раза сильнее.

Зубки Никки впиваются мне в плечо, а она, смеясь, замечает:

– Вообще-то, мы с Сережей завтра собирались в кино…

Член, готовый к новому раунду, снова наливается кровью.

– Ну держись, Колючка! – оттягиваю мягкие волосы и впиваюсь в истерзанные мной губы.

*

Хорошенькие мои!

Если книга вам нравится, прошу поставить звездочки и подписаться на меня, чтобы видеть обновления по книгам. Я планирую целый цикл про нашу пожарку!

А еще добавляйтесь ко мне на канал в Телеграм, там будет много веселого юмора и визуалы. Сегодня ночью покажу вам Мота!!!))) Канал называется "Люся Ерофеева. Горячие ромкомы", можно найти в поиске или зайти по ссылке в описании к моей авторской страничке.

Жду вашего отклика!

## Глава 8. Душнила

Я открываю глаза и прищуриваюсь, потому что за шторой уже сереет утро.

Секунду лежу, не дыша, и понимаю: я не знаю, где сейчас нахожусь.

Потолок высокий, серый, как будто его рисовал депрессивный минималист. Стены – того же оттенка. Черт. Это не квартира, а деловой офис какой-то. Окна завешены тяжёлыми шторами, свет просачивается только по краям.

Я моргаю, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Хотя бы капельку. В голове пусто, словно там проветрили.

И тут – бац.

Картинка складывается.

Веркин бар. Шампанское. Ещё шампанское.

Матвей. Его улыбка.

Потом секс в машине… В два раунда.

Мамочки!..

Сознание дорисовывает то, что было дальше:

Незнакомый двор. Лифт. Стена. Секс у стены. Его кровать.

Стыдно, но там… тоже ничего нового.

Я зажмуриваюсь и, кажется, краснею до корней волос. Внутри всё сжимается от ужаса и одновременно расползается яркой волной возбуждения. Особенно когда на мой живот ложится чья‑то рука. Тяжёлая, тёплая, явно мужская.

– Проснулась, Колючка? – хрипло спрашивает Матвей и притягивает меня ближе.

– Проснулась, – выдыхаю я, чувствуя, как даже уши вспыхивают.

– Смотри‑ка, – он грубовато зевает, – сегодня ты не такая сучка… Видимо, секс действует на тебя положительно.

– Очень смешно, – бормочу, но сама хихикаю.

Я лежу к нему спиной. Матвей сгибает руку в локте, которой обнимает меня за шею, второй – прижимает к себе мои бедра. И когда мои ягодицы натыкаются на уже привычную твёрдость, я нервно дёргаюсь.

– Спокойно, это свои, – лениво комментирует он.

– Очень смешно – номер два, – фыркаю я в его локоть. Нос щекочут короткие, мягкие волоски.

Горячая ладонь ныряет между моих ног для ласки, но я вдруг брыкаюсь.

– Я не смогу заниматься сексом в ближайшие пару лет. Чисто физически, – всхлипываю.

Вру.

Сквозь боль прорывается дикое возбуждение. Оно саднящее. Как зуд, который ни за что не пройдет, если не помазать кожу.

– Уверен, ты преувеличиваешь.

– Я люблю преувеличивать, – бурчу. – Преувеличивать – мой конь.

Рука Матвея оставляет мою влажность, а сам он громко ржет, откинувшись на подушку и пялясь в потолок.

Я вдруг любуюсь его сильным телом. Тем, как напрягаются мышцы его рельефной груди и пресса, и подрагивают бицепсы. Какая крепкая у него шея. Какой широкий подбородок. Как хорошо смотрится лицо, заросшее однодневной щетиной.

Может, он меня чем напоил?

С чего вдруг я растаяла?

– Ну ты всего меня разглядела, Никки? Нравлюсь?

Напыщенный индюк.

– Да вот думаю… Тебе бы еще ноги подкачать.

– Это еще зачем?

– Боюсь, та-а-акое эго они долго не выдержат.

– Ахах. Не переживай. Мы с моими ногами справимся.

– Не сомневаюсь… – поднимаюсь, удерживая простыню на груди и отыскивая очки на тумбочке.

Прозревший взгляд отправляется гулять по комнате, а Матвей ласково оглаживает мою спину.

– У тебя ужасный вкус, – поворачиваюсь к нему.

– Это стиль лофт. Панорамные окна и вид с семнадцатого этажа добавляют свой антураж. Получается очень гармонично.

– Цвет стен и потолка – полный отстой.

– Это не моя квартира, но я передам от тебя хозяину, Колючка, – его ладонь обвивает мою талию и снова прижимает к сильному телу.

Ладно уж.

Сняв очки, укладываюсь щекой на твердую грудь и умиротворенно вздыхаю. Матвей вкусно пахнет. Даже очень.

– А чья эта квартира? – тихонько спрашиваю, игнорируя устрашающий бугор под простынёю.

Сколько в этом мужчине тестостерона?

Мы всю ночь трахались.

– Я ее снимаю, – уверенные пальцы зарываются в мои волосы и приятно массажируют голову.

– А-а… – закусываю губу и прикрываю глаза от кайфа.

Хочется спросить, зачем Матвей арендует такое дорогостоящее жилье, если взять ипотеку было бы гораздо дешевле, но не хочу еще больше вникать в его жизнь.

Дурочка!

Ты уже вникла так, что не выпутаться.

Признайся себе, ты ведь теперь не сможешь его предать и написать ту статью. Хоть материал и получился что надо.

– Я в душ, – говорит Матвей, легко целуя меня в висок. – Очень жаль, но мне сегодня на смену.

– Любишь свою работу? – спрашиваю, жадно рассматривая широкую спину, аппетитные ягодицы и мускулистые ноги.

О, боги!

За что вы со мной так? Он… очень красивый.

– Да, очень люблю, – отвечает Матвей уже на полпути в ванную. – Кто‑то же должен спасать мир, – явно шутит.

Я хихикаю и тоже поднимаюсь.

Сладко потягиваюсь и, надев первую попавшуюся мужскую футболку на подрагивающее после бурной ночи тело, иду искать кухню.

Она такая же: всё серое, ровное и правильное.

Открываю холодильник и замираю. Внутри: индейка, зелень, какие‑то подозрительно идеальные овощи и молоко. На дверце – всего несколько яиц.

Всё.

Ни тебе сыра, ни колбасы, ни даже жалкого йогурта с сахаром.

– Да уж. В холодильнике тоже полный лофт.

Быстро решаю: будет омлет. Щедро поливаю, как уж привыкла, сковородку растительным маслом, разбиваю яйца, режу помидоры. В квартире начинает пахнуть вкусной едой, и я чувствую себя богиней домашнего очага.

– Ну, почти, – скромно добавляю.

Заходит Матвей, уже в форме: тёмные брюки, спецовка с нашивкой «МЧС», волосы ещё влажные. Он останавливается, смотрит на сковородку без особого энтузиазма.

– Я такое не ем, – сообщает занудно.

– Какое «такое»? – я оборачиваюсь с лопаткой в руке.

– Жирное. Жареное. И с помидорами.

– Почему? – искренне не понимаю.

– Потому что это не полезно, – Мот открывает шкаф, доставая пачку овсянки. – А я стараюсь есть только то, что полезно.

Мы всё равно завтракаем вместе: он ковыряет свою правильную кашу, я демонстративно наслаждаюсь неправильным омлетом.

– Хочешь кусочек? – дразню, зацепляя на вилку кусочек и дразня своим завтрак.

– Хочу, – неожиданно говорит Матвей, резко поднимается и, ухватившись за локоть, накрывает мои губы ртом.

Кажется, я только что полюбила овсянку.

– Вредная, но вкусная, Никки, – хрипит Матвей, отпускает меня и продолжает с аппетитом поедать кашу.

Я закатываю глаза, но внутри почему‑то приятно теплеет.

После завтрака собираю свои вещи, разбросанные по комнате. Пока натягиваю платье, чувствую на себе внимательный взгляд.

– В принципе, можешь остаться у меня, – говорит Матвей, опираясь на косяк. – Ключ дам.

Моё лицо снова вспыхивает.

Это не парень, а чисто асфальтоукладчик, для которого, что стена, что дорога – все ровно и можно ехать!

– Вот ещё, – тихо возмущаюсь и прячу флешку с материалом для статьи в глубине сумки. – Я домой поеду…

– Боишься, что привыкнешь? – густым голосом спрашивает Матвей.

– Боюсь, что ты привыкнешь, – парирую.

Он смеётся, подходит ближе, поправляет на мне лямку платья и смачно целует мое плечо. А я… Что делаю я?

Протягиваю руку и поправляю его длинную челку. Жест выходит нежным. Смущаюсь.

– Поздно, Колючка, – шепчет Матвей. – Я уже привык.

Я фыркаю.

Делаю вид, что не верю.

А внутри отчаянно надеюсь, что он не шутит.

## Глава 9. В беде

Оказавшись дома, первым делом несу флешку с интервью к своему старенькому, полудохлому компьютеру. Пока он гудит и моргает лампочками, я оглядываюсь по сторонам и улыбаюсь.

Моя комната после квартиры Матвея Богатырёва смотрится… ну, мягко говоря, не очень.

У него простор, стиль и минимализм.

У меня просто музей современного искусства.

На подоконнике поселился глиняный кот без уха, рядом акварельный пейзаж, который я так и не дорисовала. Надо бы закончить. На настенной полке скучают сушёные розы в банке из-под печенья, а над ней стопка журналов, на которых почему-то стоит чашка с кисточками. Люблю всё и сразу: лепить, рисовать, вышивать, собирать странные безделушки, писать статьи. В результате комната похожа на склад творческого барахла.

Я испытываю лёгкий стыд.

Совсем чуть-чуть.

Ну ладно, чуть больше, чем чуть-чуть.

– Так, – бурчу себе под нос. – Сейчас мы тут наведём красоту… Матвей Богатырев обзавидуется!

Решаю начать с самого страшного. Допотопного платяного шкафа. Открываю лакированные дверцы, и на меня обрушивается лавина вещей. Джинсы, платья, какие-то блокноты, коробка с бусинами, шарф, который я потеряла ещё зимой.

Всё это я героически сгребаю в охапку и швыряю в кресло.

Оно горько вздыхает и исчезает под горой текстиля.

Я только собираюсь разложить всё по кучкам, как неожиданно раздаётся звонок. Телефон вибрирует на столе, подпрыгивая между мышкой и злополучной флешкой.

– Ты сделала статью? – без приветствия спрашивает Степан.

Я в ужасе округляю глаза.

Так скоро?..

– Добрый день. Нет, – тараторю живенько. – Ещё нет…

– Завтра утром жду от тебя предварительный план, Николь, – сухо говорит он. – И без опозданий. Я ведь тебя выручил только с тем расчетом, что ты качественно выполнишь это задание. Не подводи меня, иначе останешься без работы.

«Когда моя жизнь наладится?» – грустно думаю я, но вслух произношу:

– Хорошо, Степан. Я все сделаю.

Сбрасываю звонок, смотрю на гору вещей в кресле… и, конечно же, выбираю самое разумное: бросить всё и засесть за работу. Уборка подождёт.

Внутренняя совесть скребется острыми коготками где-то под грудью. Если честно, Матвей мне нравится, но что же мне тогда делать? Я совсем одна на всем белом свете. К Вере и тетке пойти не могу – у них однушка. На то, чтобы заработать на следующий месяц, понадобится время, а Вадик вот-вот сойдет с ума от количества выпитого за последнюю неделю.

Выбора у меня нет. Да и одним сексом сыта не будешь…

Открываю запись с флешки.

Голос коллеги Матвея льётся из колонок: спокойный, уверенный, местами язвительный. Я слушаю, делаю пометки, перематываю, снова слушаю. И… все еще не могу поверить, что речь идёт о человеке, с которым я провела ночь.

– Он завистливый. Жёсткий, мстительный. Если что-то случается не по его плану, он сносит всех на пути. Ему нельзя доверять.

– Что произошло в тот день? – слышу свой голос и морщусь, потому как не очень люблю воспринимать его на слух.

– Был сложный пожар, загорелся цех по производству мягких игрушек. Рабочие рассказали, что в подвале прячется целая группа нелегалов-гастарбайтеров. Мы с Матвеем пошли в связке, чтобы их освободить, но он не дошел и до середины лестницы, а я прорвался. До самого конца. И всех спас.

– Почему же медаль дали Богатыреву?

– Отец у него какой-то непростой… Я попытался что-то донести руководству, но меня быстро заткнули.

– Вот как?

– Да. Все решают связи. До настоящих героев нет никому никакого дела.

Я сжимаю ручку так, что побелели пальцы.

Перед глазами всплывает совсем другой Матвей: тот, который мрачновато шутил все утро, слушал меня, хрипло смеялся. У него отличное чувство юмора, и он, даже при всей своей любви к проявлению мужской силы, особенно в сексе, воспринимается моим чувством самосохранения абсолютно безопасным.

«Это не он, – упрямо думает моя добрая, светлая часть. – Они просто его не знают. Или завидуют. Или его кто-то заказал…»

«Кто? – вторит внутренний дьяволенок. – Богатый папа? С такой-то машиной? И старенькой Нокией? Не смеши мои больные коленки, Николь! Ты просто дура, которая верит красивым мужикам. Признайся в этом?»

Час, второй, третий я сижу над текстом, пытаясь совместить в голове два образа одного человека. В какой-то момент буквы начинают плыть, глаза слипаются.

Я дописываю последний абзац рабочего плана, отправляю Степану и почти падаю в кровать.

Ночь получается беспокойной.

Мне снится трасса. Темная, страшная, ночная.

Машина мчится слишком быстро, фары режут кромешную мглу. Сердце сжимается, как тогда. Я снова маленькая девочка.

– Мам, мне страшно, – шепчу я, насколько могу отчетливо.

Она поворачивается, искренне мне улыбается, но глаза у неё тревожные, хоть и лучистые. Такие, как я помню из детства.

– Доченька, не делай глупостей, – говорит она вдруг. – Ты на пороге беды. Я очень за тебя переживаю. Слушай свое сердце, Николь…

Эти слова звучат так странно, что я тут же пытаюсь проснуться.

Дёргаюсь, но тело будто налито свинцом. Ничего не чувствую, кроме того, как в груди поднимается мерзкий, липкий ужас. Я застряла между сном и реальностью, и это самое отвратительное состояние из всех возможных.

Наконец, веки поддаются.

Я с трудом их разлепляю и вижу над собой одутловатое лицо.

Слишком близко.

– Ну что, девочка, как твои дела? – шепчет мерзкий Вадик, нависая надо мной.

В нос проникает запах табака, перегара и пота.

Я дёргаюсь от ужаса, пытаюсь отодвинуться и натянуть на себя одеяло. Как-то отгородиться.

– Отстань, – выдыхаю, ещё не до конца понимая, сон это или нет.

Хоть бы да!..