Юрий Жарихин
Димкины сказки

1. Камушек-голубец

Жил-был в уральской деревеньке мальчик Димка. Любил он по бережку речки Каменки бродить, камушки гладкие собирать. И нашёл как-то раз камушек не простой – синеватый, словно небо в ясный день, да ещё и с белой прожилкой, точно облачко. Обрадовался Димка и побежал к деду, что жил в старом домике на окраине.

Взглянул дед на находку, усмехнулся в седые усы: «Эх, Димка, Димка… Это же камушек-голубец! Он удачу хранит, но не для кулака жадного, а для ладони доброй. Коли себялюбие в сердце поселится – потускнеет он, станет как обычная серая щебёнка».

Задумался Димка. Понёс камушек домой, а на пути малыш лет трёх ревёт – мячик его в колдобину с водой закатился. Не раздумывая, сунул Димка камушек в карман, закатал штанину и вытащил мячик. Вытер его о траву и отдал малышу. Тот просиял, а Димка руку в карман запустил – и ахнул: камушек-то его тёплый стал и сияет изнутри, словно само летнее солнышко в нём заблестело. Понял тогда мальчик: настоящая удача не в том, чтобы сокровище беречь, а в том, чтоб отзывчивым сердцем обладать.

2. Живая пуговица

Полез Димка через старый плетень за укатившимся яблоком – да и зацепился курткой. Оторвалась пуговка оловянная, с якорьком, подарок дяди-моряка, и закатилась в густую траву. Лежит пуговка, на солнышке греется, а сама грустит: «Вот и кончилась моя служба. Никому я теперь не нужна».

Услышала её букашка-мурашка, деловитая такая, и говорит: «Эх, пуговка, не вешай носик! Не бывает на свете вещей ненужных – бывают руки, что не умеют приспособить». Притащила она сородичей, и покатили муравьи пуговицу к ручью. Установили её на камешек – и стала она для них отличной чашей: водицу прохладную из неё пить.

Наутро Димка пуговицу нашёл, обрадовался. Не просто пришил её на место, а взял да и заштопал краешек куртки, который порвался. Сидит теперь пуговица на своём месте, блестит, довольная. Каждое утро здоровается с солнцем, ведь знает: для любого дела найдётся свой умелый да заботливый хозяин.

3. Стеклышкин смех

Забрёл Димка как-то на заброшенную старую фабрику, где когда-то стёкла цветные для окон делали. Нашёл в траве три осколочка-самоцвета: один – василькового цвета, второй – как янтарь солнечный, третий – алый, будто капелька рубина. Поднял он их, посмотрел на свет – и замер. Весь мир преобразился! Через синее стёклышко он стал задумчивым и тихим, через жёлтое – радостным и ясным, а через красное – таким смешным, что удержаться от хохота было невозможно.

Стал Димка по двору ходить, всем в своё волшебное стёклышко показывать. Подружке Кате, которая из-за сломанной куклы грустила, дал посмотреть в синее – девочка успокоилась и придумала, как куклу починить. Соседскому пёсику Барбосу, что скучал у будки, через жёлтое показал – пёс весело завилял хвостом. А уж когда через красное стекло на стайку ребятни взглянул, так общий хохот поднялся, что даже воробьи с ветки слетели от удивления. Понял Димка, что самое большое волшебство – не в стёклышках тех, а в умении подарить другу нужное настроение.

4. Самоварная песня

Стоял на кухне у Димки самовар большой, пузатый, медный. Достался он от прабабушки. Сиял он, как золотой, но давно уж из него чай не пили, и заскучал самовар без дела да без весёлой людской беседы.

Вот как-то в воскресенье решил Димка с бабушкой настоящий чай устроить. Протёрли самовар до блеска, истопили его шишками еловыми. Закипела в нём вода, а он запел свою старую песню: «Бу-бу-бу! Жи-и-знь! Пых-пых-пых!». Димка, слушая, смеётся: «О чём это ты, самовар-барин, распеваешь?»

А бабушка, подливая кипяток в заварочный чайник, голосом изобразила: «А пою я, милый внучек, про тепло своё, которое всем дарю! И для бабушки твоей старой, и для тебя, озорника, и для солнечного зайчика, что на стене пляшет. Чем больше я отдаю, тем веселее мне, тем громче песня моя!». Выпил Димка чашку душистого чая и подумал, что лучшей музыки, чем песня гостеприимного самовара, и на свете нет.

5. Добрый уголь

Подобрал Димка на опушке осеннего леса ёжика. Совсем замёрз бедолага, в клубочек свернулся, не шевелится. Принёс его домой и положил за печку, где угольки от протопки ещё тлели. Лежит ёжик, чуть дышит. Видит это самый маленький уголёк – совсем уже почти потухший, – и так ему зверька жалко стало. Собрал он все свои последние силы, глубоко вздохнул – и разгорелся ярким алым цветом, одаривая ёжика своим теплом.

Заметил этот поступок сам Огненный Дед, что в самой сердцевине печки жил. «За твоё щедрое сердце, – прошумел он, – за то, что последнее отдал, не жалея, станешь ты, уголёк, самым крепким и красивым камнем на свете!».

Прошли годы. Разбирали они как-то с дедом старую печь и нашли среди золы маленький, но очень твёрдый и сверкающий камешек. Не блеском он был ценен, а своей историей. Лежал в ладони у Димки и напоминал: даже самое маленькое и, казалось бы, незначительное доброе дело может однажды превратиться в великое, нетленное сокровище.

6. Таёжная отмычка

Отправился Димка с дедом по ранней росе в тайгу, за малиной. Накормились оба до отвала, набрали полные корзинки и довольные пошли назад. Подходят к даче, а дед шарит по карманам – пусто. «Беда, – хлопает себя по лбу старик, – ключ-то дома забыл! Не попадём мы теперь, замок железный».

Сидит Димка на приступочке, грустит. Видит – по ветке ели, белочка резвая скачет, орешки щёлкает. Посмотрела на них умными глазками-бусинками, да как стрекнёт через весь участок к старой могучей сосне. Забралась в дупло и что-то оттуда выкатила. Подбежал Димка – а это старый, проржавевший ключ валяется.