Илья Александрович
Мрачная поэзия

Тень без тела.

Здесь тишина царит кругом,

Среди множества имён,

Лишь ветер тихо шепчет мне,

Напоминая об оном дне.

"Видешь камень, – шепчет он, —

Что выделяется среди имён?

Однажды тело я его ласкал,

Когда до дома сопровождал.

Не верил, помню, он тогда,

Что скоро не проснётся никогда,

И ныне вот его судьба:

Забыт остался навсегда.

В те давно ушедшие года,

Он отмахнулся от меня,

И с прохладою ночной,

Забрал я дух его с собой".

И камень в горле встал,

Когда про дух он рассказал,

"Позволь спросить тебя тогда", —

Вырвалось случайно у меня:

"С кем я говорить имею честь?

Чтоб на себя беду мне не навлечь!"

И голос леденящий в жилах кровь,

Ответ мне дал тогда таков:

"Я тень без тела, тишина без сна,

Внутри меня ни начала, ни конца,

Богач, бедняк, мудрец или простак,

Все равны вы для меня, ответь: кто Я?"

И дал ему такой ответ:

"Ты то, что в страхе держит целый свет,

Одним даруешь облегчение,

Другим приносишь сожаление.

Ты то, что было от начал, начала,

И жизни вольно обрывала,

Имя твоё мне сложно изречь,

Но я обязан дать ответ, и имя твоё – Смерть!"

"Верно, – промолвил голос жуткий мне, —

Я пришёл поздороваться к тебе,

Знай же, человек, что короток твой век,

И в три утра, я оборву его тебе!"

И голос стих в вечерней мгле,

Оставив с ужасом на едине,

Я дрожал, как лист осиновый,

Когда узнал приговор свой ужасный.

С тех пор прошло два года ровно,

Но слова ее до сих пор не дают покоя,

О трех часах ночи, я знаю только,

Но о дне не было ни слова.

Лия

Лился свет луны сквозь мутное стекло

В комнату, покрытую пылью, где несколько лет не жил никто

Там на стареньком диване

Лия малыша качает в полумраке.

Нет эмоций на её лице,

Застыла, будто в полотне у Пикассо.

Как мел, бело, почти безжизненно лицо,

И в лунном свете ещё страшней казалось оно!

Бездушный взгляд упёрся в стену,

Где холодный свет луны

Пал на печальную картину.

На той картине, что в пыли и паутине,

Была со строк запечатлена

Из рассказов По история одна.

"Если б только знала…"

Себе под нос она шептала:

"То никогда бы не взяла у той старухи картину я,

Что сводит по ночам с ума".

Пробили полночь ровно старинные часы,

И зловещий раздался скрип двери,

Тихо, тихо, словно на носочках, послышались шаги

И леденящий холод с собою принесли.

Там, в середине комнаты, во тьме,

На старом кругленьком столе

Икона Богородицы стоит,

И вот! По столу медленно она скользит.

Усиляя шшшорох свой,

Движется икона невидимой рукой,

И вот летит теперь она

К Лии, что от страха замерла.

"Помню, – думала она, —

Как эта комната была радости полна".

И звук глухой иконы той

Нарушил воспоминаний её строй.

Голос жуткий прошипел: "За что?

Ты думала, с рук тебе сойдёт деяние твоё? Но нет!"

– И окутал комнату ослепительный свет,

В прошлое возвратив на пару лет.

"Смотри, – вновь голос шепчет из пустоты,

– И вот Лия видит себя со стороны,

Как чай в кружку наливает

И из пузырька в неё что-то подливает.

Смотри, – голос продолжает, —

Видишь, чахнуть тело начинает?

На протяжении двух лет яд мне подливала,

Теперь вернёмся в день, когда меня не стало.

Смотри, как в тиши ночной

Тащишь тело, крехтя, нарушая покой.

А вот и один из любимых моментов:

В колодец бросаешь, бездыханное тело.

А вот и последняя на сегодня истории часть,

Чтоб было тебе ещё слаще спать.

Слышишь, слышишь, как ребёнок плачет?

Смотри внимательно, как твоя рука его удушает!"

Лился свет луны сквозь мутное стекло

В комнату, покрытую пылью, где несколько лет не жил никто .

Смотрит в петле Лия на картину со строк По.

Взгляд из пустоты

Мой глаз – пустой, бездонный мрак,

Как будто сам, ночной кулак,

Терпеливо тебя ждёт,

Чтоб укоротить твоей жизни срок.

За холодной гладью серебра,

Где жизни нет, есть лишь игра,

Взираю на тебя из пустоты,

Искажая в сумраке черты…

Твой каждый вздох, движение, взгляд

В кривом стекле – твой личный ад,

Я – тень твоя, кошмар ночей,

Усмешка зла в душе твоей.

Слегка коснёшься ты меня,

Чувствуешь прохладу от стекла?

И незаметно для тебя

Искажу привычный лик

В лик, гниющий, червями изъеденный,

Что в гробу уже лежит.

Твой каждый шаг известен мне,

Нигде не скрыться от меня тебе,

Я – под ногами в луже смердящей, грязной,

Я – в витрине за твоей спиной.

Везде, где возникает отражение,

Слежу извне я за тобой.

Чем ближе ты, тем дальше я,

Ещё проводит пульс твоя рука?

Ты в зеркале, и я в тебе,

В безумном, леденящем сне.

И скоро ты поймёшь, моля,

Что в отражении – не я,

Люто бьющийся внутри стекла,

Где останется глуха навсегда твоя мольба!

В замкнутой тюрьме

Здесь оживают будто стены,

И мрак, как демон, пожирает тени.