# Исповедь старого карбюратора

Инна Игнаткова

Это история о старом карбюраторе, который рассказывает о своей жизни и единственной любви – молодой женщине по имени Вика. Через его «глаза» мы видим мир человеческих отношений, страстей, тоски и надежд. Это грустная и лиричная исповедь о быстротечности жизни, памяти и том, что даже у механизма может быть душа.

В тот день горела городская свалка. И едкий вонючий дым, проникая сквозь форточки и входные двери, впитывался в одежду и мягкую мебель, оседал на хлебе и занавесках, доводя до тошноты. Жара усугубляла вонь. К вечеру мерзкая дымка окутала весь район. А на следующее утро грязный мусоровоз, как ни в чем не бывало, доставил к месту вчерашнего пожара очередную партию мусора. Меня выбросили вместе с ней…

Моя история началась пятнадцать лет назад, когда на заводах еще выпускали карбюраторные «девятки», новенькие и блестящие. С цветом машины мне повезло – она была карамельно-коричневая, как леденец. Помнится, назывался этот цвет «нефертити», а в техпаспорте почему-то было указано: «серебристо-бежевый». Впрочем, я могу и ошибаться. Но если бы не он, я бы никогда не встретил Вику.

Я был сердцем своего автомобиля – его карбюратором. Я исправно толкал бензин по ее венам и аортам, словно кровь, благодаря чему ревел мотор, дребезжало российское железо, крутились колеса и мимо неслась моя пустая, в принципе, но еще такая молодая и спокойная жизнь. Я поменял за восемь лет двух хозяев. Четвертого мне было не дано. Как говорится, все имеет свое начало и свой конец. Вот и я встретился со своим третьим, точнее третьей, – летом 2008-го.

Никогда не забуду тот июльский вечер, когда в первый раз увидел ее. Она вышла из подъезда в легкой прозрачной кофточке, подошла к машине, наклонилась и открыла капот…

– Конфетка, – сказала она.

И я понял, что решение о покупке принято.

В ту ночь, в последнюю ночь, проведенную в гараже своих прежних хозяев, я не мог забыться сном ни на минуту: все вспоминал ее блестящие глаза и яркий макияж на красивом лице. И этого парня рядом с ней, который так грубо схватил ее за локоть и процедил сквозь зубы:

– Вырядилась, как шлюха! А ну живо домой, переодеваться!

За это я возненавидел его с первого взгляда. Возненавидел его так же сильно, как ее – полюбил. Недаром ведь говорят, что карбюратор – сердце автомобиля. В тот вечер мои патрубки запульсировали, и я прикипел к ней всем своим существом. Наверное, только карбюраторы умеют так сильно любить.

Моя страсть к ней доходила до исступления. Я знал, что она истерична, что невыносима, что с нею будет нелегко. Но пока плод запретен, он – твой идеал, а ты – его раб. Только я был плохим рабом – я практически ничего не мог для нее сделать. Разве только заводился каждый раз в ее присутствии. Когда за руль садился Марк, этот ее парень, я упрямо глох. И только в ее руках наша старая машина обретала душу и силу.

Ездила она плохо: жгла сцепление, нарушала правила и никогда не запоминала дорогу, отвратительно ориентируясь в пространстве. Но я с нею ничего не боялся: будто какая-то божественная сила хранила ее от аварий и несчастий. Даже от штрафов. И к концу лета в городе почти все водители знали эту перламутрово-коричневую «девятку», которая всегда подмигивала, предупреждая, что неподалеку засел инспектор ГИБДД.

С ней было весело. За рулем она распевала старые песни: «Битлз», «Сплинов», «Наутилуса», русские народные и военные. Больше всего ей нравились «Черный ворон» и «По полю танки грохотали…» Когда она орала их во все горло, мчась по объездной дороге, мне все казалось нипочем, и я выжимал из себя свои 120 км в час, а то и больше. Дорога сливалась с небом, все вокруг мелькало со сверхъестественной быстротой, и казалось, что жизнь висит на волоске. В такие минуты мы были счастливы!

Но однажды все изменилось, как меняется жизнь собаки в доме, где неожиданно появляется ребенок. Все отличие лишь в том, что пса выставляют во двор, а нашу Конфету не просто поставили в гараж без возможности, как прежде, часто видеть свою хозяйку, но задумали продать и подали объявления в газеты. Марк объяснял это тем, что для ребенка нужна новая и надежная машина, которая не будет глохнуть от перегрева и в мороз. Вика расстраивалась (как-никак она любила свою первую ласточку!), но соглашалась с ним: автомобиль покупают для того, чтобы на нем ездить, а не чтобы под ним лежать. С расстройства (а отчасти и для отсрочки продажи) я совсем сломался. Чего только не делал со мной этот подлец, ее бойфренд, чтобы «подшамнить» старушку. В конце концов, он просто заменил ей сердце. Он снял меня и кинул в угол, на грязный промасленный цементный пол гаража. Казалось бы, для меня все было кончено!.. Было бы, если бы однажды вечером не пришла она.