Кафтан В. В., Козлов А. В.

Противодействие информационно-коммуникативным технологиям дестабилизации политической системы российского общества

Учебник и практикум для аспирантов и магистров

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 32:070(470+571)

ББК 66.2:76.0(2Рос)

К30

Изображения на обложке были созданы авторами специально для настоящего издания.

Авторы:

Кафтан В. В., доктор философских наук, профессор, профессор кафедры массовых коммуникаций и медиабизнеса Финансового университета при Правительстве РФ (главы 1–4);

Козлов А. В., доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой коммуникационного менеджмента и рекламы, связей с общественностью Института журналистики, коммуникации и медиаобразования Московского педагогического государственного университета, профессор кафедры массовых коммуникаций и медиабизнеса Финансового университета при Правительстве РФ (главы 5–7).

Рецензенты:

Владимирова Т. Н., доктор педагогических наук, доцент, проректор, директор Института журналистики, коммуникации и медиаобразования Московского педагогического государственного университета;

Брега А. В., доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой социальных отношений, рекламы и связей с общественностью Московского технического университета связи и информатики.

В учебнике исследована проблема противодействия информационно-коммуникативным технологиям дестабилизации политической системы российского общества. Рассмотрены процессы, раскрыты информационно-коммуникативные стратегии и технологии дестабилизации политической системы российского общества, выявлены проблемы обеспечения информационной безопасности, предложен комплекс мер, направленных на блокировку и нейтрализацию влияния негативной массовой информации на способность граждан разделять и поддерживать государственные интересы России, эффективно выполнять возложенные на них государством задачи.

Законодательство приведено по состоянию на 19 июня 2025 г.

Учебник может быть использован аспирантами и магистрантами в ходе изучения дисциплин «Информационно-коммуникативные технологии и практики в современной политике» и «Противодействие технологиям дестабилизации политической системы российского общества», практическими работниками СМИ и государственных информационных структур.

Текст публикуется в авторской редакции.

УДК 32:070(470+571)

ББК 66.2:76.0(2Рос)

© Кафтан В. В., Козлов А. В., 2025

© ООО «Проспект», 2025

ВВЕДЕНИЕ

Сегодня перед органами государственной власти Российской Федерации как никогда остро стоит проблема обеспечения информационной безопасности. Угрозы информационной безопасности РФ — совокупность действий и факторов, негативно влияющих на государственную и общественную безопасность в информационной сфере. Они представляют опасность информационным ресурсам, средствам хранения и передачи информации, человеку как субъекту информационной деятельности.

К основным информационным угрозам «Доктрина информационной безопасности Российской Федерации» относит расширение масштабов использования специальными службами отдельных государств средств оказания информационно-психологического воздействия, направленного на дестабилизацию внутриполитической и социальной ситуации в различных регионах мира и приводящего к подрыву суверенитета и нарушению территориальной целостности других государств.

В документе особо оговаривается, что «в эту деятельность вовлекаются религиозные, этнические, правозащитные и иные организации, а также отдельные группы граждан, при этом широко используются возможности информационных технологий»¹.

Общее современное состояние информационной безопасности страны характеризуется «увеличением масштабов применения отдельными государствами и организациями информационных технологий в военно-политических целях, в том числе для осуществления действий, противоречащих международному праву, направленных на подрыв суверенитета, политической и социальной стабильности, территориальной целостности Российской Федерации и ее союзников»².

В Указе Президента Российской Федерации «Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации» к стратегическим целям и основным направлениям обеспечения информационной безопасности отнесена «нейтрализация информационно-психологического воздействия, в том числе направленного на подрыв исторических основ и патриотических традиций, связанных с защитой Отечества»³.

Необходимость противодействия информационно-коммуникативным технологиям дестабилизации политической системы российского общества ярко проявилась в условиях специальной военной операции на Украине (далее — СВО), военного положения, проведения контртеррористических операций (далее — КТО) в Белгородской, Брянской и Курской областях.

В этих особых условиях россияне подвергаются информационно-психологической агрессии со стороны геополитических противников России.

Под информационно-психологической агрессией принято понимать комплекс мероприятий в массово-информационной сфере с целью достижения информационного, психологического и идеологического превосходства субъектов (государства, группы государств, определенных политических сил внутри государства), которые могут включать подрыв политической и социальной систем государства-противника; разрушение государственной идеологии; разжигание вражды между народами (этническими или религиозными группами); оказание системного воздействия на политическое сознание и общественное мнение личного состава войск и населения собственного государства; массированную психологическую обработку личного состава вооруженных сил, членов семей военнослужащих и населения государства-противника.

Анализ состояния массово-информационного пространства (далее — МИП) заставляет говорить о необходимости изучения стратегий и технологий противодействия информационно-коммуникативным технологиям дестабилизации политической системы российского общества, в том числе и в вузах.

Учебник может быть использован аспирантами и магистрантами в ходе освоения учебных дисциплин «Информационно-коммуникативные технологии и практики в современной политике» по направлению подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре: 41.06.01 Политические науки и регионоведение, направленность программы: «Политические институты, процессы и технологии» и «Противодействие технологиям дестабилизации политической системы российского общества» для магистров по направлению подготовки 41.04.04 Политология, направленность программы: «Политическое консультирование и стратегический анализ»; практическими работниками СМИ и государственных информационных структур.

ГЛАВА 1. Политическая система общества как основа его устойчивого развития

Организация и реализация политической власти обеспечиваются определенными структурами, технологиями и механизмами. Воздействие определенного субъекта на индивидов, социальные группы, образования и институты, общество политическая власть осуществляется преимущественно государственными органами, политическими партиями, средствами массовой коммуникации и другими институтами. В единстве и взаимосвязи между собой, в процессе функционирования в соответствии с определенными нормами и правилами, культурно-идеологическими установками и ценностями они образуют политическую систему общества.

1.1. Структура политической системы общества

Термин «политическая система» впервые был введен американскими политологами Д. Истоном, К. Дойчем и Г. Алмондом. Основываясь на разработанной Т. Парсонсом общей теории социальных систем, они исследовали политику как системное образование, применили к ее анализу структурно-функциональный, социально-коммуникативный и бихевиористский подходы.

Истон описал политическую систему как развивающийся, саморегулирующийся и изменяющийся организм, реагирующий на поступающие извне импульсы. По мнению ученого, она состоит из отдельных взаимосвязанных между собой частей, образующих единое самостоятельное целое, активно воздействующее на внешнюю среду. Д. Истон назвал политическую систему «машиной по переработке решений».

Дойч рассматривал политическую систему как сложную систему информационных потоков и социально-коммуникативных связей, построенных на принципе обратной связи. Стабильность и эффективность политической системы определяются количеством и качеством поступающей информации, качеством ее переработки, передачи и хранения, состоянием коммуникационных сетей, профессионализмом политических агентов и объемом решаемых ими задач. Цель политической системы — обеспечение развития и динамического равновесия интересов различных социальных групп общества.

По мнению Г. Алмонда, политическая система — это совокупность взаимосвязанных функций и ролей составляющих ее элементов. Особое внимание он уделил взаимодействию политической системы с окружающей ее средой, функциям политической системы. Базовым в концепции политической системы Г. Алмонда является понятие «роль» (вместо института, организации, группы). Функциями и ролями определяются содержание и характер формальных и неформальных способов и приемов политико-властного взаимодействия. Алмондом также дано развернутое определение политической системы общества: «Политическая система — это существующая во всех самостоятельных обществах система взаимодействия, которая выполняет функции интеграции и адаптации (внутри общества, вне его и между обществами) посредством применения или угрозы применения более или менее легитимного физического принуждения». В дальнейшем теория политической системы конкретизировалась и развивалась в работах Д. Дийвана, У. К. Митчелла, А. В. Этциони и других зарубежных ученых.

В отечественной науке активная разработка теории политической системы началась в середине 70-х годов XX в. В объяснении политической системы сложилось два основных подхода. Часть ученых, как правило представители юридической науки, отождествляли политическую систему с политической организацией общества, то есть рассматривали ее как институциональный компонент политической жизни. Другие же политическую систему практически сводили к политической сфере общества в совокупности всех ее элементов, ее структуру и характер увязывали с конкретным типом общественно-экономической формации.

К основным свойствам политической системы следует отнести:

— целостность — политическая система как единое образование функционирует и развивается, выполняет свое функциональное предназначение на основе тесной взаимосвязи и взаимодействия составляющих ее элементов;

— структурность выражается в наличии связей и отношений между элементами политической системы, имеющих формальный, строго регламентированный характер, не зависящий от конкретного содержания ее элементов;

— иерархичность — во внутренней структуре каждый элемент имеет свое ролевое предназначение, в соответствии с которым определяется его место в механизме функционирования политической системы;

— динамизм проявляется в подвижности и гибкости политической системы, ее способности эволюционировать и изменяться под влиянием внешних условий и внутренних импульсов, разнообразных общественных интересов;

— многогранность — всестороннее воздействие на общество, выполнение принятых решений обязательно для всех других общественных систем, а выработанный ею политический курс определяет приоритеты общественного развития;

Взаимозависимость политической системы и окружающей среды означает, что внешние условия и факторы, с одной стороны, воздействуют на политическую систему, а с другой, являются объектом ее влияния.

Политическая система общества — это совокупность взаимосвязанных отношений, норм и ценностей, идей и установок, политических институтов, обеспечивающих реализацию политической власти. По своей сути политическая система представляет собой механизм организации, функционирования и реализации политической власти в обществе. Главный элемент этого механизма, его социальную основу составляют политические акторы — действующие люди, образуемые ими социальные общности и группы интересов, создаваемые ими политические институты, именно они как субъекты политики формируют условия, определяют структуру и характер политической системы, ее функционирование и развитие.

Политическая система как образование имеет свою структуру, в которой выделяются: нормативная, идеологическая, институциональная и коммуникативная подсистемы.

Рассмотрим их более детально.

Нормативная подсистема (правовые, политические, морально-этические нормы и правила) политической системы общества обеспечивает регулирование содержания и характера взаимодействия всех ее структурных элементов. Ее образуют законы и другие нормативно-правовые акты, политические принципы и традиции, нравственные нормы. Главные из них — нормы-законы разрабатываются и закрепляются в официальных государственных документах: конституциях, законах, постановлениях, кодексах и других актах, программах и программных заявлениях политических партий, общественно-политических организаций и движений. Другие — нормы-привычки складываются на основе опыта и традиций политического поведения. Они носят морально-нравственный, неофициальный характер.

Правовые акты, политические и нравственные принципы и нормы придают политическим отношениям упорядоченность, укрепляют политическую систему. Они, с одной стороны, фиксируют определенные социальные интересы и политические устои, а с другой — обеспечивают доведение до общества целей и намерений политико-властных структур, определяют желаемую модель общественного поведения. Под их воздействием формируются политическое сознание и поведение, соответствующие целям и задачам политической системы. Соблюдение установленных нормативной подсистемой «правил игры» особенно важно в условиях демократического общества.

Идеологическая подсистема (политическое сознание) как компонент политической системы представлена двумя уровнями политического сознания — теоретическим и психологическим. Ее содержание составляют политические концепции, идеи и взгляды, обыденные политические знания, чувства, эмоции, настроения и предрассудки участников политической жизни.

Политическим концепциям, идеям и взглядам принадлежит ведущее место в идеологической подсистеме. Они обеспечивают теоретическое осмысление политики, ее места и роли в обществе, обоснование политической стратегии развития общества, приоритетов и перспективных целей политики и политической власти, направлений, средств и методов их достижения. Представляя собой теоретическое обобщение и осмысление разнообразного политического опыта, концепции, идеи и взгляды позволяют избежать крупных просчетов и ошибок в политической практике. Недооценка или игнорирование политической теории приводит к утрате перспектив и политических ориентиров общественного развития, к голому эмпиризму в политике.

Обыденные политические представления, политические настроения, чувства, эмоции, иллюзии и предрассудки, присущие большинству граждан, служат основой для их повседневной ориентации в складывающейся обстановке. Нередко они используются для разработки политических концепций и программ, а также принятия политических решений популистского толка. Учет эмоционального, обыденного уровня восприятия политических явлений, политики, политических решений и действий субъектами политической власти служит ее легитимации, обеспечивает поддержку политических институтов, политической элиты и политических лидеров. Различные политические партии и блоки, политические группировки современной России и их лидеры умело используют этот фактор для повышения своей популярности в обществе.

Институциональная подсистема (политическая организация) политической системы общества включает стабильные политические институты, непосредственно осуществляющие политическую власть или связанные с ее функционированием и реализацией. К ним относятся само государство, политические партии и общественно-политические организации и движения, лоббистские группы, средства массовой информации (далее — СМИ), церковь. Ведущим политическим институтом среди них, ядром политической системы является государство. Оно обладает максимальной политической властью в обществе. Политические партии, общественно-политические организации и движения, лоббистские группы как элементы институциональной подсистемы выступают своеобразными посредниками, связующими звеньями между государственными структурами и различными слоями населения. Посредством их деятельности обеспечивается учет интересов различных социальных образований и групп в государственной политике.

Специфическими элементами политической системы являются такие неполитические по своей природе социальные институты, как средства массовой информации и церковь.

Термин «средства массовой информации» несколько устарел и не соответствует развитию новых электронных средств коммуникации, основным вектором которого является мгновенная обратная связь всех со всеми. Поэтому более правильным был бы термин «массмедиа» или «медиа» (от лат. massa — масса и medium — средний; массовый посредник), что означает проводника в передаче и получении информации между ее субъектами и объектами.

Публичная политическая борьба сегодня сводится, прежде всего к воздействию на общественное сознание посредством формирования определенной медиареальности, управления массовым восприятием. На первый план выходит не объективное отражение социально-политической реальности, а конструирование привлекательных, непротиворечивых и доступных для восприятия образов, не имеющих порой ничего общего с реальной действительностью.

В массовом сознании медиа: пресса, кино, телевидение, интернет — выступают не только средством передачи сообщений, но и как это осуществляется в спиритическом сеансе медиум активно влияет на получателя сообщений, инициируя и трактуя информацию в своих интересах. С одной стороны, существует объективная реальность. С другой — совокупность знаний и представлений об этой реальности. Последнее как раз и создается в значительной мере благодаря наличию медиа, которые посредством своих сообщений способствуют формированию наших представлений об этой реальности.

Цель информационного воздействия заключается в изменении поведения объекта воздействия путем трансформации, существующей в его сознании «картины мира». Как утверждал исследователь СМИ Е. Б. Шестопал: «Наверное, нет сегодня большей власти, чем власть виртуальная... Власть образов — это не менее страшная сила, чем власть денег или власть силы».

С помощью медиа создается виртуальная, мифологическая реальность, которая навязывается миллионам зрителей. Факты лишь повод, отправная точка для формирования телевизионного мифа, трактовка реальных событий осуществляется телевидением столь правдоподобно, что зритель принимает миф за реальность. Демократическое общество, с одной стороны, открывает возможность для рядового гражданина влиять на принятие ключевых для общества решений, с другой стороны, свобода СМИ и делает возможным широкое применения технологий формирования общественного мнения, навязывания гражданину тех или иных мифологических представлений. В связи с этим все более актуализируются вопросы защиты личности, общества и государства от информационных вызовов и угроз.

Политическая роль церкви⁴ в обществе определяется массовым характером ее влияния на население. Одним из наиболее значимых направлений такого влияния является обретение религиозной идентичности, под которой следует понимать не просто подражание социально значимым индивидам и выполнение установленных правил и норм, как это происходит в процессе социализации, не только присоединение личности к социальной общности в силу осуществления центробежных процессов и стремления объединения частного с общим, как это реализуется в интеграции, а полное принятие символа веры, духовного кредо и готовности следовать ценностным идеалам конфессионального сообщества.

В странах с неустоявшейся политической системой, неразвитой демократией, социально-экономическими трудностями и кризисами экстремистские и националистические силы стремятся использовать церковь и религию в борьбе за власть, за изменение политических и духовных приоритетов общественного развития. В этих целях действовали ранее и продолжают проявлять свою активность религиозно-экстремистские движения («Братья-мусульмане», «Хизб-ут-Тахрир», «ИГ», «Тахрир-аш-Шам» и др.). В последние десятилетия политическая активность религиозных экстремистских сил стала причиной многих террористических актов и вооруженных конфликтов, дестабилизации общественной жизни в ряде стран. В современной России сотрудничество и взаимодействие государства и религиозных конфессий используется для духовно-нравственного воспитания населения, обеспечения стабильности и прочности власти, консолидации общества, укрепления единства страны.

Институциональная подсистема составляет «каркас» политической системы общества. Здесь разрабатывается нормативная база и вырабатываются условия, определяющие стабильность и границы политической системы, цели и приоритеты ее функционирования, формы воздействия на общество.

Коммуникативная⁵ подсистема (политические отношения) политической системы общества охватывает всю совокупность отношений и форм взаимодействия субъектов политической жизни по поводу формирования, организации и осуществления государственной власти. Они концентрируются вокруг вопросов состава и структуры властных органов, механизмов их образования, целей власти и методов властвования и т. д. При этом граждане своей позицией и действиями посылают в систему импульсы-требования к власти и импульсы-поддержки ее. Власть, в свою очередь, тем или иным способом реагирует на них, своими решениями, реальными делами или демагогическими посулами удовлетворяя или подавляя их, тем самым стимулируя поддержку своего курса со стороны масс. В зависимости от интересов и целей субъектов политической жизни их отношения могут быть направлены как на укрепление политического строя, так и на его дестабилизацию и разрушение.

Политические отношения подразделяются на внутренние (отношения внутри политической системы) и внешние (отношения политической системы с неполитическими системами общества и политическими системами других стран). Отношения внутри политической системы могут складываться в разных формах, иметь различные социальные последствия.

Сотрудничество, согласие, союз, компромисс и другие формы политических отношений, основанные на балансе и согласованности интересов их субъектов, укрепляют и оптимизируют политическую систему, повышают эффективность политического управления обществом.

В отличие от них противостояние и борьба как формы политических отношений, отражающие несовпадение и непримиримость интересов участников политического процесса, приводят к конфликтам и кризисам в политической жизни, общественным потрясениям. Их предотвращение и разрешение достигается соответствующими процедурами своевременного выявления и устранения сложных проблем и острых противоречий в отношениях субъектов политики, созданием условий для их конструктивного взаимодействия.

Отношения политической системы с внешними неполитическими системами общества (экономической, социальной, духовной и др.) также проявляются в различных формах. Самые благоприятные для общества отношения — это те отношения, которые строятся на принципах справедливости, гуманизма, социального благосостояния общества, удовлетворения и реализации интересов и способностей личности. Однако нередко взаимоотношения политической системы с другими системами общества носят напряженный, взрывоопасный характер. Это происходит из-за просчетов в политике, реализации в ней эгоистических интересов некоторых групп политической и экономической элит. Разрушительные для страны и ее граждан отношения политической и других систем общества главным образом возникают при тоталитарных и авторитарных политических режимах, в странах со слабой демократией, экономически отсталых, имеющих социальные проблемы.

К внешним отношениям политической системы относятся и ее взаимоотношения с политическими системами других стран и их союзов. Эти отношения динамичны как по форме, так и по содержанию. Политические элиты современных развитых стран постоянно отслеживают тенденции в содержании и характере внешнеполитических отношений. Они своевременно принимают меры по их совершенствованию и корректировке в интересах государства и общества, с учетом меняющейся обстановки на региональном, субрегиональном и международном уровнях.

Политическая система общества представляет собой динамичный и подвижный, многогранный в своих проявлениях организм. Она находится в тесной и постоянной взаимосвязи с другими социальными системами, адекватно реагирует на содержание и характер общественных процессов, окружающую ее среду, оказывает воздействие на нее.

Политическая система, как живое, активно действующее образование, оказывает существенное влияние на личность, социальные группы и образования, общество через функции политической системы — социальная роль, любые стандартизированные действия, способствующие стабильности, функционированию и совершенствованию политической системы, повышению эффективности жизнедеятельности и развитию общества.

В современной политической науке имеются различные трактовки функций политической системы общества. Классическим подходом к выделению функций политической системы является подход Г. Алмонда. Опираясь на методологию бихевиоризма, согласно которой невозможно понять, что происходит в сознании человека, и поэтому необходимо ориентироваться на стимулы (вход) и поведенческую реакцию на них человека (выход), Алмонд предложил разделить функции политической системы на две группы: «на входе» и «на выходе».

Функции политической системы «на входе» направлены на поддержание ее модели и функционирования в соответствии с базовыми принципами организации политической жизни и общественных отношений. Набор этих функций, по Г. Алмонду, составляют: политическая социализация и политическое рекрутирование (приобщение населения страны к политической жизни, отбор должностных лиц во властные структуры, включение в политический процесс, формирование политической активности, формирование политической элиты), агрегирование интересов (обобщение и согласование претензий и требований граждан к органам государственной власти, превращения их в некую политическую позицию, придания ей вида политической платформы, политического заявления, программы партии, общественной организации), артикуляция интересов (предъявление обобщенных и систематизированных требований и предложений отдельных индивидов и социальных групп органам государственной власти для принятия ими соответствующих законов, решений), политическая коммуникация (обеспечение взаимодействия между элементами, с другими системами, окружающей средой).

Наряду с государством значительная роль в реализации этих функций принадлежит негосударственным организациям, объединениям избирателей, общественным организациям и движениям, парламентским фракциям, группам давления и поддержки, несистемной оппозиции, НКО.

Функции политической системы «на выходе» выражают ее социальное предназначение, заключающееся в обеспечении сохранения целостности общества, его прогрессивного развития: нормотворчество (разработка законов, правил, принятия решений, регулирующих политическое поведение, определяющих содержание и направления политики), нормоприменение (чаще всего граждане выражают недовольство именно этой стороной, реализация является прерогативой исполнительных органов государственной власти), контроль над выполнением правил и норм (толкование законов, пресечение действий, нарушающих нормы и правила, урегулирование политических и правовых конфликтов, наложение санкций за невыполнение или нарушение установленных правил). Эти функции реализуются главным образом государством как основным институтом политической системы.

Современная российская политическая система является трансформирующейся. Ей присущи внутренняя нестабильность и незавершенность структурных элементов, несбалансированность взаимоотношений с другими общественными системами, гражданским обществом. Практически отсутствуют конкуренция политических сил, механизмы, минимизирующие риски принятия ошибочных и непрофессиональных политических решений. Слабо обеспечивается реализация принципа разделения и баланса ветвей государственной власти, пока не оформились взаимодействие и распределение власти как по вертикали, так и по горизонтали. Зарождающиеся демократические институты и процедуры власти оказывают еще слабое воздействие на общественные отношения.

России необходима стабильная и эффективная политическая система. Ее формирование возможно на основе традиционных политических ценностей и приоритетов российского общества, опыта организации и функционирования политических систем демократических стран. Большое значение имеет также утверждение в общественной жизни России законности и правопорядка, широкого политического плюрализма, формирование основ гражданского общества.

1.2. Основные технологии поддержания устойчивости политической системы

Устойчивость политической системы напрямую связана со стабильностью отдельных ее элементов. Рассмотрим особенности реализации своих функций отдельными подсистемами, а также проблемы, которые могут возникать в поле их деятельности.

Нормативная подсистема представляет собой совокупность законодательных актов, юридически обязывающих документов, регламентирующих жизнедеятельность государства, права и обязанности граждан.

В 1901 г. французские археологи обнаружили во время раскопок в Сузах, столице древнего государства Элама в Междуречье Тигра и Евфрата, большой каменный столб с изображением Хаммурапи и текстом 247 его законов, написанным клинописью.

После череды разрушительных войн и междоусобиц к власти в Древнем Вавилоне, сместив некомпетентного лагаша (царя), пришел представитель жречества Хаммурапи (правил 1792 по 1750 г. до н.э.). Новый царь постепенно расширял границы своего небольшого государства, включив практически всю территорию Междуречья. Умело заключая военные союзы, ему удалось победить могучих соседей, часто натравляя их друг на друга. Однако, после объединения страны, которая представляла собой на тот момент множество сильных земледельческих общин, пришедших на смену разрушенным и пришедшим в запустение в ходе войн крупным царским хозяйствам (ранее, почти вся земля принадлежала лагашу), активно занимающихся меновой торговлей и стремящихся к своей независимости от централизованного управления, ему пришлось для усиления своих властных полномочий создать сборник законов, названных историками «Кодексом Хаммурапи».

Несмотря на довольно жесткий их характер, ведь примерно четвертая часть законов в качестве санкций за неисполнение приговаривала к смертной казни, этот свод правовых норм существенно усилил царскую власть и способствовал устойчивости Древневавилонского государства.

Во введении к законам Хаммурапи ссылается на поддержку своим действиям со стороны верховного Бога Мардука, который направил действия царя чтобы дать стране счастье, посредством организованного управления и добиться улучшения положения людей. Царь, таким образом, пытается примирить интересы разных людей: тамкаров (купцов), мушкену (царских арендаторов), воинов, простых общинников, опираясь на волю божества. Мардук, по словам Хаммурапи, передал ему царство для того, чтобы «справедливость в стране заставить сиять, чтобы уничтожить преступников и злых, чтобы сильный не притеснял слабого»⁶.

Хаммурапи не стал воссоздавать царские поместья, отбирая землю у крестьян, он отправил на участки, которые выделили ему общины как царю, своих солдат-ветеранов и людей лично зависимых от него арендаторов, которые не только получали от царя землю, скот и зерно, необходимые для ведения хозяйства, но и правовую поддержку. В кодексе законов кража имущества у мушкену каралась смертью, т. е. гораздо строже, чем кража у простого крестьянина.

Хаммурапи также отказался от натурального налога (сельскохозяйственных продуктов) и начал взимать налоги серебром. Но поскольку не все земледельцы продавали плоды своего труда, многим приходилось брать серебро в долг у тамкаров, к которым относились не только торговцы, но и сборщики налогов и хранители царской казны, попадая от них в кабальную зависимость. Правда рабство носило патриархальный характер, было временным, и раб имел свои права. Хаммурапи несколько раз отменял все накопившиеся в стране долги, ограничил долговое рабство тремя годами, но справиться с проблемой долгов ему так и не удалось.

После смерти Хаммурапи, Вавилония потерпела ряд тяжелых поражений от своих соседей, ее владения сократились, а впоследствии царство было уничтожено вторгшимися хеттами, которые потом правили Междуречьем 400 лет. Но Хаммурапи, первым из правителей древности, соразмерил с силой царя силу закона и признал за подданными право самим заботиться о своей жизни.

Анахарсис, друг афинского законодателя Солона и скиф по рождению, после долгого пребывания в Афинах приобщился к греческой культуре и системе ценностей. Диоген Лаэртский писал о том, что у Анахарсиса как-то спросили, что ему показалось в Греции самым удивительным. «Многое, — ответил он. — То, что греки осуждают драки, а сами рукоплещут борцам на состязаниях; осуждают обман, а сами устраивают рынки нарочно, чтобы обманывать друг друга; и что в народных собраниях у них вносят предложения люди умные, а обсуждают и утверждают люди глупые».

Когда смеялись, что он, варвар, вздумал учить мудрости греков, он сказал: «Привозным скифским хлебом вы довольны; чем же хуже скифская мудрость?». Греки продолжали издеваться: «У вас нет даже домов, одни кибитки; как же можешь ты судить о порядке в доме, а тем более — в государстве?» Анахарсис отвечал: «Разве дом — это стены? Дом — это люди; а где они живут лучше, можно и поспорить. Скифы живут лучше, потому что у них все общее, ничего нет лишнего, каждый довольствуется малым, никто никому не завидует»⁷.

Солон слишком гордился своими законами, в ответ на это скифский мудрец Анахарсис ответил: «А по-моему, всякий закон похож на паутину: слабый в нем запутается, а сильный его прорвет; или на канат поперек дороги: маленький под него пролезет, а большой его перешагнет».

Большое значение имела нормативная система в Древней Руси. Так, принятая великим князем киевским Ярославом Мудрым система законов «Русская правда» упорядочила систему социально-экономических отношений, активно боролась с талионом, кровной местью, не соответствующим христианским заповедям. Вообще для всей истории российского государства характерно желание построить законодательную систему на нравственных принципах православия.

Только там, писал митрополит московский Филарет (Дроздов), «где священный закон нравственности неколебимо утвержден в сердцах воспитанием, верою, здравым, неискаженным учением и уважаемыми примерами предков, — там сохраняют верность Отечеству, жертвуют ему собой без побуждений воздаяния или славы. Там умирают за законы, тогда как не опасаются умереть от законов. Если же закон, живущий в сердцах, изгоняется ложным просвещением и необузданной чувственностью — нет жизни в законах писаных: повеления не имеют уважения, исполнение — доверия. Своеволие идет там рядом с угнетением, и оба приближают общество к падению»⁸.

Философ русского зарубежья И. А. Ильин выступал противником «черни», которая, по его мнению, захватила власть в России в октябре 1917 г. К черни может принадлежать всякий: и богатый, и бедный, и темный человек и интеллигент. «Люди становятся чернью тогда, когда они берутся за государственное дело, движимые не политическим правосознанием, но частною корыстью, но именно поэтому они не ищут лучших людей и не хотят передавать им власть. Чернь отличается корыстною волею и убогим правосознанием, а в революционные эпохи сверх того и политическою притязательностью. Государственная власть есть для нее лишь удобное средство, служащее для достижения личных или классовых целей. Различие между публично-правовой сферою и частно-правовою, преимущественность публичного блага перед частным, священность публичной обязанности — все это недоступно черни; именно поэтому она веками берет и дает взятки, распродавая и расхищая государственное дело, уклоняется всеми средствами от обременительных повинностей, сохраняет безразличие в годину общественных бед, а в смутное время бунтует и грабит, легко меняя вождя и знамя. Чернь не понимает ни назначения государства, ни его путей и средств; она не знает общего интереса и не чувствует солидарности; именно поэтому она не способна к организации и дисциплине и легко распыляется при первом же энергичном сопротивлении государственно-организованных сил. Она совершенно лишена сознания государственного единства и воли к политическому единению, и потому, предоставленная себе, она быстро распадается на враждебные станы и шайки и начинает бесконечную гражданскую войну»⁹.

Наиболее опасным современным вызовом для нормативной подсистемы является аномия (др. греч. ἀ- — отрицательная приставка, νόμος — закон). Э. Дюркгейм, изучая различные социальные девиации (отклонения), такие как преступления, самоубийства, пришел к выводу, что они приобретают массовый масштаб в результате особого состояния общества, названного им аномией, которое является продуктом разрушения солидарности, что вызывает стремительное разложение, дезинтеграцию и распад системы ценностей и норм, гарантирующих общественный порядок. Причиной выступает расхождение между потребностями и интересами части его членов с одной стороны и возможностями их удовлетворения — с другой¹⁰.

Развивая идеи Дюркгейма, американский социолог Р. Мертон, пришел к выводу, что аномия — процесс разрушения базовых элементов культуры, морально-правовых норм. При резкой смене общественных идеалов и морали определенные социальные группы (особенно молодежь) перестают чувствовать свою причастность к данному обществу, происходит их отчуждение, новые социальные нормы, ценности, образцы поведения отвергаются членами этих групп, а вместо конвенциональных средств достижения индивидуальных или общественных целей выдвигаются собственные (в частности, противоправные)¹¹. Так возникает девиантное поведение.

Согласно типологии Мертона, имеются следующие разновидности девиантного поведения:

— конформизм — согласие с целями общества и законными средствами их достижения (обыватель);

— инновация — согласие с одобряемыми обществом целями, но отвержение одобряемых способов их достижения (шантаж, рэкет, создатели новой моды);

— ритуализм — отрицание данных норм, но согласие (порой доходящее до абсурда) использовать социально одобряемые средства (бюрократизм);

— ретреатизм — бегство от действительности, поведение отверженных, ушедших из реального мира в свой внутренний, полный отказ от целей общества (эскапизм, даунтшифтинг);

— бунтарство — поведение, выводящее людей за пределы окружающей социальной структуры и побуждающее создавать новые сильно измененные социальные нормы (революционеры).

Одним из самых главных пороков бюрократической системы управления (ритуализма по Мертону), присущей практически каждому государственному образованию, является коррупция. Особенно она обостряется в переходный период существования государства, когда наступает состояние аномии. Коррупция представляет собой процесс подкупа чиновника, имеющего право выносить то или иное решение в целях получения определенным лицом (взяткодателем) материальных или нематериальных выгод, преференций. Процесс получения взятки становится возможным в силу единоличного характера принятия решений чиновником, официальное денежное содержание которого по его должности, как правило, довольно низкое, а полномочия большие. В связи с большими трудностями преодоления этого преступного деяния, которое никогда не оказывалось побежденным ни в рыночной, ни в плановой, ни в смешанной системе хозяйствования, возникает соблазн его использовать некоторыми субъектами противоборства как в экономической, так и в политической сфере.

Как показывает опыт организации цветных революций на Ближнем Востоке и на постсоветском пространстве, обвинение официальных властей в коррупции предоставляет возможность участникам и организаторам политического протеста, с одной стороны, в серьезной степени делигитимизировать правительство, а с другой — шантажировать политическое руководство государства, глав военных и правоохранительных ведомств, пытающихся противодействовать деструктивным процессам, арестом их личных счетов и изъятием хранящихся, как правило, за рубежом финансовых и материальных активов.

Идеологическая подсистема, как уже отмечалось ранее, выполняет функции ориентирования политической системы на идеальные модели политического устройства, концепции политических отношений.

Идеология как духовно-практическое образование является производной указанного ценностного ядра, особым пространством, в рамках которого «организуются» людские массы, осознают свои собственные позиции, борются за свои интересы.

Государственная идеология может пониматься как особый дискурс — ценностно окрашенный язык, выражающий национальные интересы, обогащенный историческим опытом народа, который призван обеспечить единение общества, стать важнейшим источником согласия различных социально-политических сил для оптимального и устойчивого развития страны.

В настоящее время государственная идеология в Российской Федерации отсутствует. Конституция РФ 1993 г. в статье 13 утвердила принцип идеологического плюрализма, который означает, что в России «признается идеологическое многообразие, никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной»¹². С одной стороны — это означает свободу в выборе граждан любого идеологического ориентира (исключая идеологии, направленные на «насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности РФ, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни»), но с другой стороны — это не позволяет создать государственнообразующий стержень для консолидации усилий всего общества для борьбы, например, с радикальными идеологическими дискурсами экстремизма, терроризма, национализма, а также способствует и распространению духовно чуждых идеологий в России.

Отказ от государственной идеологии многие исследователи связывают с принятием либерально-западной идеологемы, согласно которой государство выступает «ночным сторожем» и является, по словам Т. Гоббса, страшным библейским чудовищем — Левиафаном, которое, чтобы пресечь изначальную «войну всех против всех», на основе общественного договора отнимает у людей их основные права и свободы¹³.

Между тем, для России характерно иное ценностное понимание государства. Так, митрополит московский Филарет (Дроздов) в своем выступлении в 1813 г. заявил: «Что есть государство? Союз свободных нравственных существ, соединяющихся между собою, с пожертвованием частью своей свободы, для охранения и утверждения общими силами закона нравственности, который составляет необходимость их бытия…»¹⁴.

В представленных примерах показано два противоположных отношения к государству и соответствующей государственной идеологии. В этой связи следует утверждать, что отсутствие государственной идеологии, а также слабеющая в сегодняшнем информационно-коммуникативном социуме прежде строгая пристегнутость идеологий к определенной социальной классификации — классу, сословию, государству, предоставляет возможность ее подмены иными дискурсивными образованиями, часто носящими экстремистский характер. Идеология в данном случае понимается не как ложное, искаженное интересами знание, а как знание, ориентированное на радикальное изменение социальных порядков.

Именно поэтому не случайна активная дискуссия в российском обществе по поводу отмены соответствующей статьи в Конституции РФ и необходимости утверждения в Российской Федерации не какой-либо одной партийной, а общегосударственной идеологии.

Российская идеологическая подсистема сегодня представляет собой пространство жестких столкновений противоположных идеологических дискурсов, часть из которых носят разрушительный характер и ориентированы на деконструкцию ценностного ядра российского общества. Национальная идея, оформленная соответствующим образом в государственную идеологию, содержащая духовные смыслы и символы, самобытные традиции и ценностные идеалы российской цивилизации может оказать помощь в преодолении угрозы навязыванию российским личности, обществу и государству ложных идеологических стереотипов, чреватых потерей политических идеалов или подменой их духовно чуждыми и пустыми идеологическими ориентирами¹⁵.

Институциональная подсистема также является необходимым элементом политической системы. Будучи организационным началом, она упорядочивает всю совокупность отдельных политических образований в рамках государства.

Термин «институт» (от лат. institutio — наставление) первоначально имел отношение к праву, где он употреблялся для обозначения совокупности норм, регулирующих правовые отношения: институт собственности, институт наследования, институт брака. В эпоху правления византийского императора Юстиниана I в 529 г. была проведена государственно-правовая реформа. Юридическая комиссия под руководством правоведа Трибониана составила сборник систематизированных римских конституций «Кодекс Юстиниана», для замены устаревших законов и устранения противоречий.

В 533 г. Трибониан публикует «Институции», элементарные учебники права, в которых приводилось систематическое изложение основных начал юриспруденции. Разработанные в римском праве правовые формы стали образцовым сводом законов вначале для средневекового, а затем и либерального общества.

«Институции» представляют собой нормы, обычаи поведения в обществе, а «институты» есть закрепление указанных норм и обычаев в виде законов, организаций, учреждений. «Институты, — писал Т. Веблен, — это, по сути дела, распространенный образ мысли о том, что касается отдельных отношений между обществом и личностью и отдельных выполняемых ими функций; и система жизни общества, которая может, с психологической стороны, быть охарактеризована в общих чертах как превалирующая духовная позиция или распространенное представление об образе жизни в обществе»¹⁶. Смысл институционального подхода состоит в том, чтобы не ограничиваться анализом научных категорий и процессов в чистом виде, а включить в этот анализ институты, характер складывающихся взаимоотношений между институциями, а также учитывать факторы развития и видоизменения институтов.

В процессе общественных изменений социальный институт приобретает сущностные признаки, отличающие его от других социальных явлений. Так, он имеет внешнюю оболочку («материальную», «формальную») и внутреннее наполнение. С внешней — организационной, стороны социальные институты представляют собой специализированные учреждения, выполняющие конкретную социальную функцию с задействованными в них людьми и располагающие определенными материальными и другими ресурсами. С внутренней — содержательной, стороны социальный институт является своеобразным набором определенных социальных норм, представляющих собой правила, образцы, модели, стандарты, эталоны, которыми должны руководствоваться индивиды, занимающиеся определенным видом деятельности и включенные в рамки той или иной организации.

Французский философ М. Ориу полагал, что существует два вида институтов: «институты-вещи» — совокупность норм, регулирующих однородные общественные отношения, и «институты-корпорации», представляющие собой форму осуществления специализированных функций правовой культуры: правотворчества, правоприменения, науки, образования¹⁷. При этом «институты-корпорации» рассматриваются как «субъективные личности», которым можно приписать интеллектуальные функции, в частности, мышление, следующее некоторой направляющей идее ценностного характера. Так, ученый следует «идее познания истины», школьный учитель — «идее образования», а военнослужащий — «идее защиты Отечества». Соответственно, «институты-корпорации» были признаны нормативно-процедурными формами реализации присущих им направляющих идей. Общество может — за счет рефлексии и интерпретации — переосмысливать идеи, на которых основываются его институты.

Ш.-Л. Монтескье считал, что для эффективной работы политических институтов и защиты гражданина от злоупотребления власти, необходимо добиться деконцентрации компетенций и полномочий между тремя институтами государства: законодательным (парламентом), исполнительным (правительством) и судебным. «Чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга»¹⁸. «Если власть законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет, т. к. можно опасаться, что монарх или сенат будет создавать тиранические законы для того, чтобы так же тиранически применять их». «Не будет свободы, если власть судебная не отделена от власти законодательной и исполнительной. Если она соединена с законодательной властью, то жизнь и свобода граждан окажутся во власти произвола, ибо судья будет законодателем. Если судебная власть соединена с исполнительной, то судья получает возможность стать угнетателем». Если же произойдет соединение трех ветвей власти, то, как считает Монтескье, неизбежно установление жесточайшего деспотизма и полная гибель свободы.

Предложенная им «система сдержек и противовесов» (англ. checks and balances) позволяет парламенту принимать законы, исполнение которых обязательно для всех граждан, правительству — руководствоваться ими в своей деятельности, а суду — контролировать с помощью соответствующих санкций соблюдение законов для защиты частных прав. Постепенно на Западе принцип разделения властей стал основным признаком демократического устройства государства.

Созданная отцами-основателями США федералистами А. Гамильтоном, Д. Мэдисоном и Дж. Джеем в Конституции США 1787 г. демократическая модель разделения властей оказалась довольно эффективной. В основе этой модели для недопущения концентрирования власти в одной из ее ветвей, законодательным образом закреплены меры, которые заставляют все три ветви власти зависеть друг от друга и в то же время контролировать деятельность каждой из них. Так, например, в ходе конфликта президента США Д. Трампа с Конгрессом зимой 2018–2019 гг. по поводу финансирования обещанной своим избирателям стены на границе с Мексикой для воспрещения неконтролируемой миграции на территорию США, нижняя палата парламента заблокировала финансирование деятельности правительства, вызвав техническую приостановку работы государственных органов (шатдаун) на 35 дней. При этом органы, отвечающие за безопасность (армия, спецслужбы, исправительные учреждения), инфраструктуру, продолжали работать, а второстепенные органы закрывались и сотни тысяч их работников отправились в неоплачиваемый отпуск.

Однако в настоящее время демократическая модель нередко критикуется. Так, в статье политолога, бывшего помощника президента РФ В. Суркова «Долгое государство Путина» утверждается, что демократический режим власти на Западе дает только иллюзию свободного выбора. В основе такого устройства лежит «глубинное государство» (англ. deep state), которое представляет собой «скрытую за внешними, выставленными напоказ демократическими институтами жесткую, абсолютно недемократическую сетевую организацию реальной власти силовых структур. Механизм, на практике действующий посредством насилия, подкупа и манипуляции и спрятанный глубоко под поверхностью гражданского общества, на словах (лицемерно или простодушно) манипуляцию, подкуп и насилие осуждающего».

В современной демократии по мнению Суркова, произошла замена «достопочтенного среднего класса, задававшего тон политической дискуссии «визгливым большинством», а политики превратились в «людей порочных, лукавых, а то и прямо мерзавцев» для сдерживания которых приходится использовать других «мерзавцев», «запутанные правила, призванные свести их борьбу между собой к более-менее ничейному результату. Так возникает благодетельная система сдержек и противовесов — динамическое равновесие низости, баланс жадности, гармония плутовства. Если же кто-то все-таки заигрывается и ведет себя дисгармонично, бдительное глубинное государство спешит на помощь и невидимой рукой утаскивает отступника на дно».

Ориентируясь на требования реализма, после крушения СССР, российское общество стало размышлять о суверенном варианте демократического развития, позже оно стало понимать, что в России сформировано государство, «которого у нас еще никогда не было».

Перенятые у Запада многоуровневые политические учреждения у нас считаются отчасти ритуальными, заведенными больше для того, чтобы было, «как у всех», чтобы отличия нашей политической культуры не так сильно бросались соседям в глаза, не раздражали и не пугали их. Подлинной основой государства является «силовой каркас», предназначенный для «защиты и нападения». «Высокое внутреннее напряжение, связанное с удержанием огромных неоднородных пространств, и постоянное пребывание в гуще геополитической борьбы делают военно-полицейские функции государства важнейшими и решающими. Их традиционно не прячут, а наоборот, демонстрируют, поскольку Россией никогда не правили купцы (почти никогда, исключения — несколько месяцев в 1917 году и несколько лет в 1990-х), считающие военное дело ниже торгового, и сопутствующие купцам либералы, учение которых строится на отрицании всего хоть сколько-нибудь «полицейского».

Глубинного государства в России нет, оно все на виду, зато есть глубинный народ, который всегда себе на уме, недосягаемый для социологических опросов, агитации, угроз и других способов прямого изучения и воздействия, этот народ не наивен и его веру в руководителя нельзя свести к «вере в доброго царя», скорее это доверие «правильному правителю», который «изощрен, но не злонамерен».

«На глянцевой поверхности блистает элита, век за веком активно (надо отдать ей должное) вовлекающая народ в некоторые свои мероприятия — партийные собрания, войны, выборы, экономические эксперименты. Народ в мероприятиях участвует, но несколько отстраненно, на поверхности не показывается, живя в собственной глубине совсем другой жизнью. Две национальные жизни, поверхностная и глубокая, иногда проживаются в противоположных направлениях, иногда в совпадающих,