# Дневник Софы Рубцовой

Виктория Добрева

Пятнадцатилетняя Софа верит, что её рисунки сбываются, принося лишь несчастья, а потому вынуждена отказаться от любимого дела. Чтобы справиться с одиночеством после развода родителей и переезда брата, она заводит личный дневник. В нём находится место для гнева, насмешек и боли, а также рассуждений об однокласснике Роме, неожиданная дружба с которым заставляет Софу иначе посмотреть на всё, что её окружает. Но поможет ли новый друг разрушить «проклятие» Софы или сам станет его жертвой?

Третья повесть цикла Виктории Добревой «Соавторы».

## 1 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

вчера в нашем доме стало ещё на одного мужчину меньше. Я не удивлюсь, если Мэлман тоже скоро найдёт себе какую-нибудь молодую симпатичную мопсиху и сбежит с ней. Мне даже начинает казаться, что вся наша семья проклята. По крайней мере, по женской линии. Моя бабушка вот так и не вышла замуж. А мама хоть и вышла за папу, но он ушёл от неё к Ульяне Сергеевне. Теперь и Паша от нас съехал. Его девушка Майя снимала комнату в квартире с какой-то бабкой, которая всё время очень громко смотрела телевизор. В конце концов Майя пожаловалась Паше, и он предложил ей съехаться. Конечно, я всегда знала, что рано или поздно он перестанет жить с родителями, но не думала, что это случится так скоро. Кроме того, он обещал, что заберёт меня с собой, а в итоге просто бросил. И теперь я пытаюсь понять: то ли женщины в нашей семье обречены на одиночество, то ли мужчинам в принципе нельзя доверять.

Но, справедливости ради, Паша не ушёл молча, как папа. Он посоветовал мне начать вести личный дневник, чтобы «выплёскивать свои эмоции без ущерба для окружающих». Прямо так и сказал! Как будто я психичка какая-то и в плохом настроении могу начать на людей кидаться.

Мне кажется, Паше очень не нравится, что я бросила рисовать. А знал бы он, как я сама от этого страдаю! Но я не могу подвергать других людей опасности. Я ведь на самом деле не шизанутая, просто мои рисунки часто сбываются. К счастью, не все, а то на кухне нас ждало бы полчище всевозможных монстров, которых я нарисовала, когда злилась на маму. Но сбылись всё же не лучшие видения: я нарисовала Ульяну Сергеевну беременной, а потом она и вправду забеременела, и из-за этого папа окончательно расстался с мамой. Вообще, я давно говорила, что им стоило развестись, но я и подумать не могла, что всё так обернётся. Хотя я даже предугадала пол их с Ульяной Сергеевной ребёнка, и при других обстоятельствах это было бы круто.

Жаль, что я не могу сама управлять своей фантазией, а то нарисовала бы, как папа с Ульяной Сергеевной расстаются. Я не хочу, чтобы он вернулся к маме, а Ульяна Сергеевна снова стала моей учительницей, но они оба сделали маме так больно, что, по-моему, не заслуживают быть счастливыми. Беда в том, что никогда нельзя знать наверняка, что и как сбудется. Однажды я рисовала обложку для стихотворного сборника. Автором была Пашина бывшая девушка Алёна. (Да, у моего брата определённо есть типаж – пишущие блондинки). Она попросила нарисовать её посреди дороги, и я так и сделала, но добавила выезжающую из-за угла машину, а об этом Алёна ничего не говорила. Мне просто показалось странным, если бы на дороге не было ни одного автомобиля. А в итоге Алёна в реальности попала под машину и умерла. Сначала я не связала её смерть со своим рисунком, но, когда ушёл папа и у них с Ульяной Сергеевной родилась дочь, я всё поняла. Наверное, это тоже проклятие, только теперь уже моё личное. Паша во всё это не верит и считает, что это просто совпадения, и я бы, может, тоже так думала, если бы их не было так много.

Всё же я пока отложу планшет для рисования, который мама купила мне в знак примирения, и попробую вести этот дневник. Тем более что Паше пришлось дать мне денег на новую тетрадь, чтобы я от него отстала. Я выбрала ту, в которой пишу сейчас. У неё на обложке изображён кактус, и что-то в нём меня очень притянуло, хотя я даже не знаю что.

## 2 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

сегодня был первый полноценный учебный день девятого класса. Лидия Станиславовна сказала, что мы уже взрослые и можем сами решить, как нам рассесться в этом году. Я, конечно, хотела сесть с Элей, ведь мы с ней дружим с шестого класса и всегда мечтали сидеть за одной партой. Но сейчас, когда у нас действительно появилась такая возможность, она предпочла мне своего Мишу. Во-первых, потому что они встречаются, а во-вторых, потому что он новенький.

– Мы же с тобой сами когда-то были новенькими, – сказала Эля. – Мы обе знаем, как это тяжело.

Если честно, я считаю, что это вообще нельзя сравнивать. Эля перевелась в нашу школу из-за того, что её родителям пришлось переехать в этот город, а я перешла в другой класс из-за ситуации с Ульяной Сергеевной. Хотя об этом никто не знает, кроме меня, Паши, родителей и самой Ульяны Сергеевны. Может, если бы я рассказала Эле, как всё было на самом деле, она бы поняла, что мы с Мишей совсем не в равных условиях. Он-то перевёлся к нам добровольно! Поэтому я не собираюсь его жалеть, даже если, кроме Эли, он вообще ни с кем не подружится.

Они с Элей познакомились в мае, причём прямо на моих глазах. Мы с ней гуляли по набережной, когда к нам подошёл Миша и сказал, что Эля очень красивая и он хочет с ней познакомиться. Я думала, что такой способ знакомства – просто подойти к девушке на улице и сразу сказать ей, что она тебе понравилась – отменили ещё в прошлом веке. Как-то это кринжово. А если бы я знала, чем всё это обернётся, я бы сразу сбросила Мишу в реку и не дала им влюбиться друг в друга. Конечно, сейчас Эля с ним очень счастлива, но я-то знаю, чем всё это закончится: даже если их отношения дотянут до одиннадцатого класса, потом они так или иначе поступят в разные города, не выдержат разлуки и расстанутся, а слёзы Эли придётся утирать мне. Эля очень добрая и ранимая. Наверное, поэтому я и не рассказываю ей, что именно произошло в моей семье, – берегу её нежную психику.

Когда мама с папой ругались, я всегда могла уйти на ночёвку к Эле, потому что её родители такие же, как она сама – добрые и не задают лишних вопросов. Хорошо, что мои уже развелись, а то теперь мне бежать некуда. Уже представляю, как Миша пьёт у Эли дома чай из моей любимой чашки с котиком.

Так вот, из-за того, что Эля села с Мишей, а все остальные в нашем классе дружат либо парочками, либо небольшими группами, мне пришлось занять единственное свободное место – с Корниенко. Он перевёлся в наш класс в прошлом году. У нас довольно крутая школа, поэтому люди здесь часто приходят и уходят. У кого-то родителей по работе переводят в другой город и приходится ехать с ними, а кто-то своими силами поступает в более престижные школы типа интернатов при вузах. И места ушедших, естественно, занимают новенькие.

С Корниенко никто не общается, потому что он ботаник. Не в смысле, что он поклонник биологии, хотя, кажется, это его любимый предмет, а просто он всё своё время посвящает учёбе и ни в каких других сферах не проявляется. Только не подумай, что мне есть до него дело. Всё, что я про него знаю – это то, что его зовут Рома и он любит биологию. Это сложно не заметить, ведь он всегда знает ответы на все вопросы биологички наперёд. Думаю, Корниенко известно обо мне не больше, чем мне о нём, так что, если не будет докучать на уроках, возможно, мы с ним сможем спокойно пересидеть этот год за одной партой.

## 3 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

сегодня один из худших дней в году! Я ничего не имею против Шуфутинского лично, но как же меня достала его песня! Каждый год из всех щелей играет! Не могу понять, неужели она реально кому-то нравится? Мне вот гораздо ближе «Сентябрь горит», поэтому я почти весь день проходила в наушниках. Надела их с самого утра и слушала «Сентябрь горит» всем назло вместо «Третьего сентября». Только на некоторых уроках приходилось снимать. Учителю по ОБЖ вот вообще всё равно, чем мы занимаемся, и физрук тоже разрешает в наушниках бегать, но математичка… Тоже мне, любительница шансона! За сорок минут она успела трижды пошутить про третье сентября.

Иногда я даже думаю: может, мне попробовать самой написать песню про сентябрь? Такую, чтобы она затмила и «Третье сентября», и «Сентябрь горит», и все остальные песни. Тогда все будут слушать и напевать то, что мне нравится. Хотя бы один месяц в году.

## 4 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

сегодня мы сдавали доклады по биологии. Задание было довольно интересным, иначе я не стала бы его выполнять. Нужно было рассказать, как знания по биологии пригодятся нам в выбранной профессии. Я сказала, что хочу стать иллюстратором, и знание анатомии поможет мне рисовать пропорциональных и правдоподобных людей. Конечно, это не до конца правда. Я имею в виду первую часть утверждения, а не вторую. Да, я хотела бы связать жизнь с рисованием, но не уверена, что стоит это делать, учитывая моё проклятие. Но биологичке-то какая разница? Она просто поставила мне пять и продолжила спрашивать других.

Эля мечтает стать хореографом и сказала, что знание биологии поможет ей не перенагружать себя и своих подопечных. Ну там мышцы, связки и всё такое – сам понимаешь. Я думаю, Эля станет хорошим хореографом, и дети, если она будет заниматься с ними, а не со взрослыми, её полюбят. Со взрослыми Эля вряд ли сможет себя поставить. Мы с ней совсем разные: я стараюсь всегда говорить то, что думаю, а она наоборот – сначала подумает, как помягче сформулировать, и только потом скажет. Со многими взрослыми лучше быть пожёстче, а то они увидят, что ты размазня, и сядут на шею – будут вечно просить что-то для них сделать, или ещё хуже – начнут хвалить за скромность. Хотя, наверное, когда мы сами станем совсем взрослыми, с нами уже не будут так обращаться. Главное, чтобы мы сами не начали плохо обращаться с подростками.

Современные взрослые почему-то совсем не помнят, как были подростками. Наверное, в их время быть подростками было немодно. Знаешь, Паша мне рассказывал, что, когда он учился в школе, подростковую жизнь, конечно, тоже романтизировали, но всё равно все мечтали поскорее стать восемнадцатилетними. А сейчас самым крутым возрастом считается четырнадцать лет. В целом, я с этим согласна, хотя точно не знаю, мне же всего пятнадцать – я недалеко ушла, поэтому мне не с чем сравнивать. Но ещё, возможно, что эти взрослые просто были настолько тупыми подростками, что, во-первых, стараются не вспоминать тот период, а во-вторых, судят по себе и наше поколение. Мне кажется, их главная ошибка в том, что они думают, будто с тех пор они сильно поумнели. Большинство взрослых, которых я знаю, я бы вообще умными не назвала. Хотя, справедливости ради, среди подростков тоже умные не все.

Вот, например, моя одноклассница Есения. Она такая поверхностная, что я её терпеть не могу. Даже сегодня на уроке она сказала, что хочет стать блогером и что знания по биологии помогут ей рассказывать подписчикам об уходе за кожей и здоровом питании. Вообще, она и сейчас вроде ведёт блог, но, насколько я знаю, аудитория у неё совсем небольшая. Я думаю, это потому, что таких блогеров – с зализанными пучками и милой улыбкой, обозревающих всякие крема и помады и пьющих воду с лимоном – в интернете и без неё пруд пруди. В ней нет ничего уникального, – это я тебе как художник и сестра писателя заявляю. Музой и вдохновением Есении не стать.

А на следующий урок нам задали подготовить проект в парах: выбрать тему для исследования, интересную нам, и – нет, к счастью, не провести его, а только проработать этапы, как если бы мы и вправду были настоящими учёными. И я рассказываю тебе об этом не потому, что люблю биологию – я вообще первую пятёрку по ней только сегодня получила. Просто произошло кое-что необычное: Корниенко предложил мне работать в паре с ним. Это был первый раз, когда он со мной заговорил, за всё то время, что мы вместе сидим, а может, и в целом за эти полтора года. Но, кстати, мне пришлось согласиться, потому что Эля явно будет работать с Мишей, а одна я не справлюсь. Эля много помогала мне по учёбе, и хотя оценки для меня неважны, боюсь, без её шефства я точно скачусь по всяким скучным предметам, типа биологии, физики и так далее.

## 5 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

Эля очень обрадовалась, что я нашла себе нового партнёра для проекта по биологии. Она не знала, как сказать мне, что хочет работать в паре с Мишей. Сперва она даже предложила спросить у Надежды Петровны (биологички), нельзя ли нам выполнить задание втроём, и сильно удивилась, когда я сказала, что уже договорилась с Корниенко. Не знаю, что бы я выбрала, если бы Эля подошла ко мне со своей идеей раньше Ромы, но, так как я уже согласилась, забирать своё слово назад я не собираюсь.

После уроков мы с Корниенко отправились ко мне домой. Он предлагал обсудить детали проекта прямо в школе, но я не могла задерживаться. С тех пор как Паша съехал, а мама устроилась на новую работу, все заботы о Мэлмане стали моими. Возможно, я бы даже поныла об этом, если бы мне не было так жалко Мэлмана. Папа подарил его маме сразу после того, как я спалила его измену. Мама всегда мечтала о мопсе, но конкретно этот вызывал у неё неприятные ассоциации. Тогда Паша забрал его себе и стал обеспечивать всем необходимым: кормил его, гулял с ним, водил к ветеринару и даже положил его лежанку в своей комнате. После ухода отца мама искренне пыталась подружиться с Мэлманом, да и он был не против, но что-то пошло не так. Мама может поиграть с ним и даже покормить его, но видно, что ей это не особо интересно. Наверное, потому что она не растила Мэлмана, когда тот был ещё щенком. Вот так и получилось, что после отъезда Паши у Мэлмана никого, кроме меня, не осталось. Как, впрочем, и у меня, кроме него.

– Надеюсь, я не сильно тебя задерживаю, – сказала я Роме, когда мы вывели Мэлмана на прогулку.

– Интересный у тебя распорядок дня, – заметил он.

– Почему?

– Я после школы первым делом ем, а потом сразу сажусь делать уроки.

– Ну, я только первую неделю ухаживаю за Мэлманом. Раньше этим занимался мой брат, но он съехался с девушкой, а на съёмной квартире нельзя жить с животными. Если ты голоден, можем дойти до «Ростикса», – предложила я.

– Не знаю, я нечасто бываю в фастфудах, – замялся Корниенко.

– Насколько нечасто?

– Даже не помню, когда последний раз ел бургеры. Наверное, перед тем, как родители уехали. Где-то в апреле.

Честно говоря, я была в шоке, что кто-то может так долго не ходить в фастфуд, поэтому настояла, чтобы мы пошли. Тем более что мне и самой хотелось есть.

– А куда уехали твои родители? – спросила я, когда мы получили заказ.

Ты не подумай, что мне было прям сильно интересно узнать, куда уехали родители Корниенко. Просто такое нечасто случается – чтобы сразу оба родителя оставили ребёнка, ещё и так надолго. Короче, да, немного интересно мне всё-таки было. И, если хочешь знать, его родители – геологи. В апреле они уехали в Западную Сибирь искать новые месторождения нефти и газа. Вернутся только в начале ноября. Раньше, пока родители были в экспедициях, Рома жил у тёти, но два года назад она переехала за границу, поэтому его отправили в наш город, к бабушке, и устроили в нашу школу.

Рассказав всё это, Корниенко явно собрался задать мне какой-то вопрос, но я испугалась, что он может спросить о моей семье, поэтому перевела тему. Это выглядело примерно так:

– А ты…

– А я предлагаю перейти к обсуждению нашего проекта, потому что время поджимает и скоро пора будет расходиться.

– Ладно, – сказал он, но, кажется, я его всё-таки немного смутила, поэтому пришлось импровизировать дальше:

– Я думаю, что раз мы работаем вместе, нам надо придумать такую тему, которая объединяла бы и твои, и мои интересы.

– Ты же в курсе, что сам проект делать не нужно? – напомнил он.

Клянусь, я выглядела, как пришибленная, но отступать было поздно.

– Я думала, что тебе важно всегда выполнять всё на пять с плюсом, – сказала я. – А пять с плюсом можно получить только за реально крутой проект.

– Мне-то, может, и важно учиться на «отлично», но на тебя это не очень похоже.

– Я просто хочу доказать Эле, что могу хорошо выполнить задание даже без её помощи, – соврала я. – И зачем ты предложил мне работать над проектом вместе, если не ожидал от меня чего-то необычного?

– Ну, просто мы сидим вместе, и это было логично.

– Логично? Ты, наверное, хотел сказать «предсказуемо»? Знаешь, я стараюсь не делать того, что другие от меня ожидают, поэтому либо у нас должен быть яркий проект с интересной темой, либо я вообще не буду выполнять это задание. После предыдущей пятёрки это тоже немало и удивит Надежду Петровну, и мою маму, когда она откроет дневник.

Я уже встала с места и собиралась уйти. Пожалуй, это самое странное, что мне приходилось делать, лишь бы не раскрыть семейных тайн и не вызвать подозрений. Но пусть лучше люди думают, что у меня не все дома в переносном смысле, чем узнают, что так оно и есть на самом деле.

– Постой! Ты что, вот так уйдёшь?

– Ну да, – пожала плечами я.

– Нет, это какой-то бред, и я ничего не понял, но, если у тебя есть идея проекта, я её поддержу. Просто скажи.

– Ну уж нет, самой придумать тему по биологии, когда со мной в паре работает ботаник – это не только непредсказуемо, но и глупо.

Меня так понесло, что я даже не заметила, как назвала Корниенко ботаником прямо в лицо! Не то чтобы мне стыдно, я просто сказала, не подумав. Но он только поправил меня – сказал, что хочет стать не ботаником, а фитохимиком, что бы это ни значило.

– И чем ты увлекаешься? – спросил он.

– Рисованием, – как ни в чём не бывало ответила я.

– Хорошо. Мне так с ходу сложно сказать, как можно объединить рисование и биологию, но я подумаю, спрошу совета у бабушки и напишу тебе завтра, идёт?

– Да. А теперь мне правда пора – Мэлману вредно