Виктория Добрева
Дневник Софы Рубцовой

1 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

вчера в нашем доме стало ещё на одного мужчину меньше. Я не удивлюсь, если Мэлман тоже скоро найдёт себе какую-нибудь молодую симпатичную мопсиху и сбежит с ней. Мне даже начинает казаться, что вся наша семья проклята. По крайней мере, по женской линии. Моя бабушка вот так и не вышла замуж. А мама хоть и вышла за папу, но он ушёл от неё к Ульяне Сергеевне. Теперь и Паша от нас съехал. Его девушка Майя снимала комнату в квартире с какой-то бабкой, которая всё время очень громко смотрела телевизор. В конце концов Майя пожаловалась Паше, и он предложил ей съехаться. Конечно, я всегда знала, что рано или поздно он перестанет жить с родителями, но не думала, что это случится так скоро. Кроме того, он обещал, что заберёт меня с собой, а в итоге просто бросил. И теперь я пытаюсь понять: то ли женщины в нашей семье обречены на одиночество, то ли мужчинам в принципе нельзя доверять.

Но, справедливости ради, Паша не ушёл молча, как папа. Он посоветовал мне начать вести личный дневник, чтобы «выплёскивать свои эмоции без ущерба для окружающих». Прямо так и сказал! Как будто я психичка какая-то и в плохом настроении могу начать на людей кидаться.

Мне кажется, Паше очень не нравится, что я бросила рисовать. А знал бы он, как я сама от этого страдаю! Но я не могу подвергать других людей опасности. Я ведь на самом деле не шизанутая, просто мои рисунки часто сбываются. К счастью, не все, а то на кухне нас ждало бы полчище всевозможных монстров, которых я нарисовала, когда злилась на маму. Но сбылись всё же не лучшие видения: я нарисовала Ульяну Сергеевну беременной, а потом она и вправду забеременела, и из-за этого папа окончательно расстался с мамой. Вообще, я давно говорила, что им стоило развестись, но я и подумать не могла, что всё так обернётся. Хотя я даже предугадала пол их с Ульяной Сергеевной ребёнка, и при других обстоятельствах это было бы круто.

Жаль, что я не могу сама управлять своей фантазией, а то нарисовала бы, как папа с Ульяной Сергеевной расстаются. Я не хочу, чтобы он вернулся к маме, а Ульяна Сергеевна снова стала моей учительницей, но они оба сделали маме так больно, что, по-моему, не заслуживают быть счастливыми. Беда в том, что никогда нельзя знать наверняка, что и как сбудется. Однажды я рисовала обложку для стихотворного сборника. Автором была Пашина бывшая девушка Алёна. (Да, у моего брата определённо есть типаж – пишущие блондинки). Она попросила нарисовать её посреди дороги, и я так и сделала, но добавила выезжающую из-за угла машину, а об этом Алёна ничего не говорила. Мне просто показалось странным, если бы на дороге не было ни одного автомобиля. А в итоге Алёна в реальности попала под машину и умерла. Сначала я не связала её смерть со своим рисунком, но, когда ушёл папа и у них с Ульяной Сергеевной родилась дочь, я всё поняла. Наверное, это тоже проклятие, только теперь уже моё личное. Паша во всё это не верит и считает, что это просто совпадения, и я бы, может, тоже так думала, если бы их не было так много.

Всё же я пока отложу планшет для рисования, который мама купила мне в знак примирения, и попробую вести этот дневник. Тем более что Паше пришлось дать мне денег на новую тетрадь, чтобы я от него отстала. Я выбрала ту, в которой пишу сейчас. У неё на обложке изображён кактус, и что-то в нём меня очень притянуло, хотя я даже не знаю что.

2 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

сегодня был первый полноценный учебный день девятого класса. Лидия Станиславовна сказала, что мы уже взрослые и можем сами решить, как нам рассесться в этом году. Я, конечно, хотела сесть с Элей, ведь мы с ней дружим с шестого класса и всегда мечтали сидеть за одной партой. Но сейчас, когда у нас действительно появилась такая возможность, она предпочла мне своего Мишу. Во-первых, потому что они встречаются, а во-вторых, потому что он новенький.

– Мы же с тобой сами когда-то были новенькими, – сказала Эля. – Мы обе знаем, как это тяжело.

Если честно, я считаю, что это вообще нельзя сравнивать. Эля перевелась в нашу школу из-за того, что её родителям пришлось переехать в этот город, а я перешла в другой класс из-за ситуации с Ульяной Сергеевной. Хотя об этом никто не знает, кроме меня, Паши, родителей и самой Ульяны Сергеевны. Может, если бы я рассказала Эле, как всё было на самом деле, она бы поняла, что мы с Мишей совсем не в равных условиях. Он-то перевёлся к нам добровольно! Поэтому я не собираюсь его жалеть, даже если, кроме Эли, он вообще ни с кем не подружится.

Они с Элей познакомились в мае, причём прямо на моих глазах. Мы с ней гуляли по набережной, когда к нам подошёл Миша и сказал, что Эля очень красивая и он хочет с ней познакомиться. Я думала, что такой способ знакомства – просто подойти к девушке на улице и сразу сказать ей, что она тебе понравилась – отменили ещё в прошлом веке. Как-то это кринжово. А если бы я знала, чем всё это обернётся, я бы сразу сбросила Мишу в реку и не дала им влюбиться друг в друга. Конечно, сейчас Эля с ним очень счастлива, но я-то знаю, чем всё это закончится: даже если их отношения дотянут до одиннадцатого класса, потом они так или иначе поступят в разные города, не выдержат разлуки и расстанутся, а слёзы Эли придётся утирать мне. Эля очень добрая и ранимая. Наверное, поэтому я и не рассказываю ей, что именно произошло в моей семье, – берегу её нежную психику.

Когда мама с папой ругались, я всегда могла уйти на ночёвку к Эле, потому что её родители такие же, как она сама – добрые и не задают лишних вопросов. Хорошо, что мои уже развелись, а то теперь мне бежать некуда. Уже представляю, как Миша пьёт у Эли дома чай из моей любимой чашки с котиком.

Так вот, из-за того, что Эля села с Мишей, а все остальные в нашем классе дружат либо парочками, либо небольшими группами, мне пришлось занять единственное свободное место – с Корниенко. Он перевёлся в наш класс в прошлом году. У нас довольно крутая школа, поэтому люди здесь часто приходят и уходят. У кого-то родителей по работе переводят в другой город и приходится ехать с ними, а кто-то своими силами поступает в более престижные школы типа интернатов при вузах. И места ушедших, естественно, занимают новенькие.

С Корниенко никто не общается, потому что он ботаник. Не в смысле, что он поклонник биологии, хотя, кажется, это его любимый предмет, а просто он всё своё время посвящает учёбе и ни в каких других сферах не проявляется. Только не подумай, что мне есть до него дело. Всё, что я про него знаю – это то, что его зовут Рома и он любит биологию. Это сложно не заметить, ведь он всегда знает ответы на все вопросы биологички наперёд. Думаю, Корниенко известно обо мне не больше, чем мне о нём, так что, если не будет докучать на уроках, возможно, мы с ним сможем спокойно пересидеть этот год за одной партой.

3 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

сегодня один из худших дней в году! Я ничего не имею против Шуфутинского лично, но как же меня достала его песня! Каждый год из всех щелей играет! Не могу понять, неужели она реально кому-то нравится? Мне вот гораздо ближе «Сентябрь горит», поэтому я почти весь день проходила в наушниках. Надела их с самого утра и слушала «Сентябрь горит» всем назло вместо «Третьего сентября». Только на некоторых уроках приходилось снимать. Учителю по ОБЖ вот вообще всё равно, чем мы занимаемся, и физрук тоже разрешает в наушниках бегать, но математичка… Тоже мне, любительница шансона! За сорок минут она успела трижды пошутить про третье сентября.

Иногда я даже думаю: может, мне попробовать самой написать песню про сентябрь? Такую, чтобы она затмила и «Третье сентября», и «Сентябрь горит», и все остальные песни. Тогда все будут слушать и напевать то, что мне нравится. Хотя бы один месяц в году.

4 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

сегодня мы сдавали доклады по биологии. Задание было довольно интересным, иначе я не стала бы его выполнять. Нужно было рассказать, как знания по биологии пригодятся нам в выбранной профессии. Я сказала, что хочу стать иллюстратором, и знание анатомии поможет мне рисовать пропорциональных и правдоподобных людей. Конечно, это не до конца правда. Я имею в виду первую часть утверждения, а не вторую. Да, я хотела бы связать жизнь с рисованием, но не уверена, что стоит это делать, учитывая моё проклятие. Но биологичке-то какая разница? Она просто поставила мне пять и продолжила спрашивать других.

Эля мечтает стать хореографом и сказала, что знание биологии поможет ей не перенагружать себя и своих подопечных. Ну там мышцы, связки и всё такое – сам понимаешь. Я думаю, Эля станет хорошим хореографом, и дети, если она будет заниматься с ними, а не со взрослыми, её полюбят. Со взрослыми Эля вряд ли сможет себя поставить. Мы с ней совсем разные: я стараюсь всегда говорить то, что думаю, а она наоборот – сначала подумает, как помягче сформулировать, и только потом скажет. Со многими взрослыми лучше быть пожёстче, а то они увидят, что ты размазня, и сядут на шею – будут вечно просить что-то для них сделать, или ещё хуже – начнут хвалить за скромность. Хотя, наверное, когда мы сами станем совсем взрослыми, с нами уже не будут так обращаться. Главное, чтобы мы сами не начали плохо обращаться с подростками.

Современные взрослые почему-то совсем не помнят, как были подростками. Наверное, в их время быть подростками было немодно. Знаешь, Паша мне рассказывал, что, когда он учился в школе, подростковую жизнь, конечно, тоже романтизировали, но всё равно все мечтали поскорее стать восемнадцатилетними. А сейчас самым крутым возрастом считается четырнадцать лет. В целом, я с этим согласна, хотя точно не знаю, мне же всего пятнадцать – я недалеко ушла, поэтому мне не с чем сравнивать. Но ещё, возможно, что эти взрослые просто были настолько тупыми подростками, что, во-первых, стараются не вспоминать тот период, а во-вторых, судят по себе и наше поколение. Мне кажется, их главная ошибка в том, что они думают, будто с тех пор они сильно поумнели. Большинство взрослых, которых я знаю, я бы вообще умными не назвала. Хотя, справедливости ради, среди подростков тоже умные не все.

Вот, например, моя одноклассница Есения. Она такая поверхностная, что я её терпеть не могу. Даже сегодня на уроке она сказала, что хочет стать блогером и что знания по биологии помогут ей рассказывать подписчикам об уходе за кожей и здоровом питании. Вообще, она и сейчас вроде ведёт блог, но, насколько я знаю, аудитория у неё совсем небольшая. Я думаю, это потому, что таких блогеров – с зализанными пучками и милой улыбкой, обозревающих всякие крема и помады и пьющих воду с лимоном – в интернете и без неё пруд пруди. В ней нет ничего уникального, – это я тебе как художник и сестра писателя заявляю. Музой и вдохновением Есении не стать.

А на следующий урок нам задали подготовить проект в парах: выбрать тему для исследования, интересную нам, и – нет, к счастью, не провести его, а только проработать этапы, как если бы мы и вправду были настоящими учёными. И я рассказываю тебе об этом не потому, что люблю биологию – я вообще первую пятёрку по ней только сегодня получила. Просто произошло кое-что необычное: Корниенко предложил мне работать в паре с ним. Это был первый раз, когда он со мной заговорил, за всё то время, что мы вместе сидим, а может, и в целом за эти полтора года. Но, кстати, мне пришлось согласиться, потому что Эля явно будет работать с Мишей, а одна я не справлюсь. Эля много помогала мне по учёбе, и хотя оценки для меня неважны, боюсь, без её шефства я точно скачусь по всяким скучным предметам, типа биологии, физики и так далее.

5 сентября 2025 года

Дорогой дневник,

Эля очень обрадовалась, что я нашла себе нового партнёра для проекта по биологии. Она не знала, как сказать мне, что хочет работать в паре с Мишей. Сперва она даже предложила спросить у Надежды Петровны (биологички), нельзя ли нам выполнить задание втроём, и сильно удивилась, когда я сказала, что уже договорилась с Корниенко. Не знаю, что бы я выбрала, если бы Эля подошла ко мне со своей идеей раньше Ромы, но, так как я уже согласилась, забирать своё слово назад я не собираюсь.

После уроков мы с Корниенко отправились ко мне домой. Он предлагал обсудить детали проекта прямо в школе, но я не могла задерживаться. С тех пор как Паша съехал, а мама устроилась на новую работу, все заботы о Мэлмане стали моими. Возможно, я бы даже поныла об этом, если бы мне не было так жалко Мэлмана. Папа подарил его маме сразу после того, как я спалила его измену. Мама всегда мечтала о мопсе, но конкретно этот вызывал у неё неприятные ассоциации. Тогда Паша забрал его себе и стал обеспечивать всем необходимым: кормил его, гулял с ним, водил к ветеринару и даже положил его лежанку в своей комнате. После ухода отца мама искренне пыталась подружиться с Мэлманом, да и он был не против, но что-то пошло не так. Мама может поиграть с ним и даже покормить его, но видно, что ей это не особо интересно. Наверное, потому что она не растила Мэлмана, когда тот был ещё щенком. Вот так и получилось, что после отъезда Паши у Мэлмана никого, кроме меня, не осталось. Как, впрочем, и у меня, кроме него.

– Надеюсь, я не сильно тебя задерживаю, – сказала я Роме, когда мы вывели Мэлмана на прогулку.

– Интересный у тебя распорядок дня, – заметил он.

– Почему?

– Я после школы первым делом ем, а потом сразу сажусь делать уроки.

– Ну, я только первую неделю ухаживаю за Мэлманом. Раньше этим занимался мой брат, но он съехался с девушкой, а на съёмной квартире нельзя жить с животными. Если ты голоден, можем дойти до «Ростикса», – предложила я.

– Не знаю, я нечасто бываю в фастфудах, – замялся Корниенко.

– Насколько нечасто?

– Даже не помню, когда последний раз ел бургеры. Наверное, перед тем, как родители уехали. Где-то в апреле.

Честно говоря, я была в шоке, что кто-то может так долго не ходить в фастфуд, поэтому настояла, чтобы мы пошли. Тем более что мне и самой хотелось есть.

– А куда уехали твои родители? – спросила я, когда мы получили заказ.

Ты не подумай, что мне было прям сильно интересно узнать, куда уехали родители Корниенко. Просто такое нечасто случается – чтобы сразу оба родителя оставили ребёнка, ещё и так надолго. Короче, да, немного интересно мне всё-таки было. И, если хочешь знать, его родители – геологи. В апреле они уехали в Западную Сибирь искать новые месторождения нефти и газа. Вернутся только в начале ноября. Раньше, пока родители были в экспедициях, Рома жил у тёти, но два года назад она переехала за границу, поэтому его отправили в наш город, к бабушке, и устроили в нашу школу.

Рассказав всё это, Корниенко явно собрался задать мне какой-то вопрос, но я испугалась, что он может спросить о моей семье, поэтому перевела тему. Это выглядело примерно так:

– А ты…

– А я предлагаю перейти к обсуждению нашего проекта, потому что время поджимает и скоро пора будет расходиться.

– Ладно, – сказал он, но, кажется, я его всё-таки немного смутила, поэтому пришлось импровизировать дальше:

– Я думаю, что раз мы работаем вместе, нам надо придумать такую тему, которая объединяла бы и твои, и мои интересы.

– Ты же в курсе, что сам проект делать не нужно? – напомнил он.

Клянусь, я выглядела, как пришибленная, но отступать было поздно.

– Я думала, что тебе важно всегда выполнять всё на пять с плюсом, – сказала я. – А пять с плюсом можно получить только за реально крутой проект.

– Мне-то, может, и важно учиться на «отлично», но на тебя это не очень похоже.

– Я просто хочу доказать Эле, что могу хорошо выполнить задание даже без её помощи, – соврала я. – И зачем ты предложил мне работать над проектом вместе, если не ожидал от меня чего-то необычного?

– Ну, просто мы сидим вместе, и это было логично.

– Логично? Ты, наверное, хотел сказать «предсказуемо»? Знаешь, я стараюсь не делать того, что другие от меня ожидают, поэтому либо у нас должен быть яркий проект с интересной темой, либо я вообще не буду выполнять это задание. После предыдущей пятёрки это тоже немало и удивит Надежду Петровну, и мою маму, когда она откроет дневник.

Я уже встала с места и собиралась уйти. Пожалуй, это самое странное, что мне приходилось делать, лишь бы не раскрыть семейных тайн и не вызвать подозрений. Но пусть лучше люди думают, что у меня не все дома в переносном смысле, чем узнают, что так оно и есть на самом деле.

– Постой! Ты что, вот так уйдёшь?

– Ну да, – пожала плечами я.

– Нет, это какой-то бред, и я ничего не понял, но, если у тебя есть идея проекта, я её поддержу. Просто скажи.

– Ну уж нет, самой придумать тему по биологии, когда со мной в паре работает ботаник – это не только непредсказуемо, но и глупо.

Меня так понесло, что я даже не заметила, как назвала Корниенко ботаником прямо в лицо! Не то чтобы мне стыдно, я просто сказала, не подумав. Но он только поправил меня – сказал, что хочет стать не ботаником, а фитохимиком, что бы это ни значило.

– И чем ты увлекаешься? – спросил он.

– Рисованием, – как ни в чём не бывало ответила я.

– Хорошо. Мне так с ходу сложно сказать, как можно объединить рисование и биологию, но я подумаю, спрошу совета у бабушки и напишу тебе завтра, идёт?

– Да. А теперь мне правда пора – Мэлману вредно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.