# Стражи и предатели

Дмитрий Вектор

Стоит сложной системе защиты появиться, как тут же находятся те, кто захочет её обойти. В мире, где безопасность превратилась в религию, стражи отвечают не только за двери и коды, но и за мысли граждан. Один из лучших стражей вдруг обнаруживает, что его собственная лояльность переписана кем-то изнутри.

## Глава 1. Вход в Кальдес.

Город Кальдес встречал осенним холодом и густой пеленой тумана, опустившейся с моря на каменные улицы и крыши домов. Далия Версиль, девушка из южной провинции, медленно шла по булыжнику, туго закутавшись в плащ. Порывы ветра то и дело рвали ткань её капюшона, обнажая светлые волосы и упрямо жгучие в обеденном свете глаза – глаза человека, пришедшего сюда с одной целью.

«Совсем другой мир», – подумала она, оглядываясь на величественные фасады зданий вокруг. Вдыхая удушливую смесь морского ветра, запаха сырого камня и горечи дымящихся каминов, Далия понимала, что Кальдес – сердцевина могучей империи Лузор. Могучей, но на грани кризиса. Здесь решалась судьба целой страны, хотя она сама была лишь тенью, среди лабиринтов власти.

Она направилась к величественному зданию дворцового архива – месту, откуда исходили слухи, и где хранились секреты, способные погрузить империю во тьму или осветить новый путь.

На площади перед архивом сновал народ: торговцы, стражники, придворные. Люди разного происхождения и настроений, каждый со своими секретами, каждый – часть огромной, сложной мозаики власти.

Далия подошла к массивным дверям, покрытым медными накладками, и сделала глубокий вдох. Внутри было прохладно, как полагалось древним залам со сводчатыми потолками, украшенными фресками времён основателей империи. Шаги её эхом отзывались по коридорам, призывая к вниманию тех, кто давно забыл о свете.

«Вам сюда, мисс Версиль», – услышала она мягкий, но уверенный голос, и обернулась. Перед ней стоял человек средних лет с седеющими висками и проницательным взглядом. Его звали Риарио – хранитель архивов и один из немногих, кому позволено смотреть в самые тёмные уголки истории.

«История уже ждёт тебя, – его голос звучал как вызов и предупреждение одновременно. – Но и сама империя не всегда рада, когда её тайны становятся достоянием общественности».

Сердце Далии слегка сжалось от смешанных чувств – страха, волнения и решимости. Она знала, что этот город не прост. В каждом камне здесь заключена память о предателях и героях, и ей предстоит распутать крохи истины, которые могут изменить всё.

Внезапно в окно залетел листок бумаги, похожий на дощечку с надписями. Далия наклонилась, подняла его и прочитала: «Остерегайся слуг, что имеют две маски». Знак того, что её расследование началось не только на страницах старых манускриптов, но и в живой жизни дворца.

## Глава 2. Тайны архивов.

Далия стояла перед массивными дубовыми дверями архива с подпружиненной надеждой и лёгким волнением, словно перед сложной загадкой, которую предстоит разгадать. За этими дверями хранилось прошлое – и, возможно, ключ к будущему империи Лузор.

Как только дверь открылась, влажный и терпкий запах древних пергаментов обволок её, погружая в мир давно минувших эпох. Стены были утыканы рядами полок, до самого потолка забитых свитками и книгами, а мягкий свет масляных ламп лениво переливался на золочёных корешках томов.

Риарио провёл рукой по одному из фолиантов с заголовком «Летописи братства Пылающего Трона» и сказал:

– Этот архив – не просто хранилище документов. Это омут, где тонут и спасаются истории. Некоторые из них лучше оставить под покровом забвения, другие – наоборот, вырвать на свет.

Далия кивнула, её взгляд задержался на пыли, лежащей на верхних полках, как знак забвения. Она почувствовала вкус ностальгии и тревоги одновременно.

– Что именно вы ищете? – спросил Риарио, изучая её внимательно.

– Всё, что может пролить свет на дела 15 лет назад – время начала правления императора Алессандро III. Период, который должен быть прозрачен, но кажется запутанным и молчаливым.

Риарио присел на скамью и открыл перед ней фолиант с древним переплётом.

– Тот самый период – словно зыбкая тень, – произнёс он серьёзно. – Есть предположения, что многое в официальных записях – ложь или недосказанность.

Время текло незаметно, пока они углублялись в пыльные страницы – записи королевских советов, дневники приближённых, письма, давно забытые хроники придворных мемуаров. Краска времени осыпалась с букв, формируя слаборазличимые слова.

Внезапно взгляд Далии зацепился за строку:

« три дня спустя после исчезновения Великого Герцога, появилось решение о назначении Лаурентия Серкара лицом Императора, что должно было остаться тайной во все времена».

Сердце девушки забилось быстрее, дыхание будто застыло внутри – перед ней лежала ниточка, ведущая к разгадке.

– Кто такой Лаурентий Серкар? – выдавила она из себя.

– Никто из открытых источников ничего не скажет, – пробормотал Риарио, – но есть слухи о тени, которая затмила самого императора.

Внезапно архивную тишину нарушил глухой стук в дверь. Далия оторвалась от книги, и в её душе пронеслось холодное предчувствие.

– Кто там? – спросил Риарио, поднимаясь.

За дверью послышался взволнованный шёпот.

– Это Дмитрий, надзиратель дворцовых страж. Нужно срочно – голос оборвался.

Дверь резко приоткрылась, и в проёме появился мужчина с угловатым лицом и настороженным взглядом.

– Мисс Версиль, вы должны знать: ваши шаги замечены. Не все рады вашим вопросам. Императору готовится подстава, и ваши расследования вгоняют двор в сумятицу.

Далия почувствовала, как холодный пот стекал по её спине. В этих стенах история решалась не строчкой пера, а шёпотом заговоров и криком предательства.

Риарио взглянул на неё, и в этом взгляде было одновременно сочувствие и предупреждение.

– Осторожнее со знанием. Оно может стать охотой.

## Глава 3. Тень в маске.

В дворце Кальдеса, где коридоры казались бесконечными, а каждый закоулок хранил шёпоты веков, царила особая тайна – Император Алессандро III никогда не показывался без маски. Эта маска – тяжёлая бронза, покрытая золотом и инкрустациями драгоценных камней. Она скрывала не только лицо правителя, но и его судьбу, оставляя за собой множество вопросов и догадок.

Раймунд д'Арамис, глава тайной стражи императора, стоял в тени колонн в Зале Тронов, внимательно наблюдая за небольшими дворами и служащими, которые вскользь бросали взгляды на трон. Его лицо было суровым, с глубокими морщинами и серыми глазами, которые казались видящими всё и всех. Он знал: под маской скрывается не император, а человек, чей облик имеет быть забыт.

Сегодня был важный день – официальное обращение императора к народу, событие, которое должно было укрепить веру в трон и показать единство державы. Раймунд знал, что именно в этот момент двор полон скрытых угроз. Он скользнул взглядом по собравшимся, отмечая каждую фигуру – друзей и врагов, слуг и предателей.

В центре внимания был Лаурентий Серкар – человек, который взглядом и мельчайшим движением держал весь двор под контролем. Его голос доносился ровно и уверенно, а маска неожиданно казалась не оковами, а короной, которой он владел не хуже настоящего царя.

После речи Раймунд подошёл к трону, где стоял Лаурентий, и тихо сказал:

«Слухи усиливаются. Некоторые приближённые не считают вас достойным, сэр.».

Лаурентий чуть улыбнулся, но глаза блеснули тревогой.

«Знаю, Раймунд. Но власть – это всегда игра. Как ты знаешь, на весах истинной власти не всегда правда, а умение держать баланс.».

Раймунд опустил глаза. Он давно знал, что под маской спрятан не только Лаурентий, но и целая сеть интриг, шансов и угроз, которые могут в любой момент разрушить всю империю.

Вслед за этим разговором в его душе вспыхнула тревога – недавно стали появляться незнакомцы, шпионы, и слухи о двойниках всё чаще проникали даже в его ряды. Он понимал: придётся сделать гораздо больше, чем просто охранять.

В это время в одном из коридоров Далия шла к следующему архиву, размышляя о услышанном накануне предупреждении. Её расследование только начиналось, но уже было ясно – тень этого императора, чьё лицо скрыто, столь же длинна, как и сама империя. И в этой тени скрываются и друзья, и враги.

Она и не предполагала, насколько скоро судьба сведёт её с теми, кто держит всю империю в своих руках, и что эти люди не всегда те, кем кажутся.

Пока маска императора блестела на свету, правда ждала своего часа в тенях – тайных залах и лунных дворах, где шепот становился оружием сильнее меча.

## Глава 4. Мятежные настроения.

В залах Совета Лузора царила напряжённая атмосфера. Министр войны Эмилиан Торус стоял перед собравшимися, его глаза сверкали решимостью, а голос звучал сдержанно, но с явным оттенком вызова. Диалог заговора и власти был здесь тоньше любого клинка.

«Слушайте, – начал он, – империя стоит на краю пропасти. Наш народ сомневается, провинции гудят недовольством, а дворцы окутаны тайнами. Нам нужен не просто император в маске, а настоящий лидер, который объединит людей и выведет Лузор из тени прошлого.».

Его слова находили отклик у некоторых присутствующих – коррумпированных дворян, жаждущих перемен, и военных, уставших от политических игр. Но многие смотрели на него с подозрением, ощущая скрытый подтекст угрозы.

Рядом с ним была Клементина Бразза, юная придворная дама, которой довелось стать невольным свидетелем этих игр. Её взгляд блуждал по собравшимся, пытаясь понять, кто из них друг, а кто враг. Она молчала, но внутренне собиралась принять своё место в этой сложной мозаике.

Раймунд д'Арамис, находясь в тени зала, внимательно слушал выступление Торуса. Ему было ясно – этот человек не просто хочет власти. Он готов развязать войну, чтобы добиться своих целей.

Выйдя из зала, Раймунд встретил взгляд Лаурентия, который несказанно переживал внутренний кризис, осознавая, что его ложь и власть могут не выдержать натиска амбиций.

Тем временем Далия, узнав о мятежной речи Торуса, понимала, что расследование выходит из тени – и без защиты она уже не сможет избежать опасности.

## Глава 5. Библиотечная встреча.

Императорская библиотека встретила Далию не так, как Дворцовый архив. Если архив был рабочим, гудящим ульем, полным суетливых писцов и запаха свежих чернил, то библиотека была гробницей. Величественной, молчаливой и древней. Воздух здесь был неподвижен, пропитан ароматами старой кожи, пергамента и древесной пыли, что оседала золотистой взвесью в косых лучах света, пробивавшихся сквозь высокие стрельчатые окна.

Шаги Далии тонули в толстых коврах, сотканных мастерами далёких южных провинций. Полки из тёмного, почти чёрного дерева уходили ввысь, теряясь в сводчатом сумраке потолка. Здесь хранилась не просто информация – здесь спала мудрость веков, равнодушная к людским страстям и дворцовым интригам. На мгновение Далия почувствовала себя ничтожной перед этим молчаливым величием. Предупреждение стражника Дмитрия всё ещё звучало в её ушах, и тишина библиотеки казалась не умиротворяющей, а зловещей. Каждый шорох заставлял её вздрагивать.

Её официальной целью было изучение ранней имперской архитектуры – благовидный предлог, дававший доступ к редким фолиантам. Но её истинный интерес лежал в другой плоскости. Ей нужны были личные записи, письма, что-нибудь, что могло бы выдать человеческую сторону императора Алессандро III до его таинственного «недуга». Что-то, что можно было бы сравнить с холодным, отстранённым образом правителя, который представал перед двором сегодня.

Часы текли незаметно. Она перебирала тяжёлые тома, от которых пахло вечностью. Каталоги были безупречны, но в них не было и намёка на личные дневники. Конечно, их бы не оставили на виду. Либо их уничтожили, либо… спрятали. Далия почти отчаялась, когда её внимание привлёк небольшой, почти забытый стеллаж в самой дальней части зала. На нём стояли книги, посвящённые второстепенным увлечениям монархов: соколиной охоте, астрономии, геральдике. Пыльный, заброшенный уголок.

Движимая внезапным наитием, она провела рукой по корешкам книг о звёздном небе. Пальцы наткнулись на пустоту. За толстым томом «Небесных сфер» зиял небольшой пробел. Далия осторожно отодвинула фолиант. Там, в глубине полки, лежал он – небольшой журнал в простом кожаном переплёте без названия. Только на обложке виднелся выцветший, едва различимый тиснёный герб дома Алессандро.

Сердце зашлось в груди так громко, что ей показалось, будто его стук разносится по всему залу. Она знала – это он. Дневник. Предмет, которого официально не существовало. Дрожащими руками она извлекла его из укрытия. Застёжка из потемневшего металла поддалась с тихим щелчком, который прозвучал в тишине подобно грому.

Она укрылась в нише у окна, прячась за тяжёлой бархатной портьерой. Страницы были хрупкими, желтоватыми от времени. Она открыла наугад. Почерк. Он был совершенно другим. Не тот выверенный, почти каллиграфический стиль, который она видела на поздних указах императора. Этот был колючим, энергичным, полным резких росчерков и нетерпеливых нажимов. Это был почерк человека властного, страстного и, возможно, жестокого.

«*Опять этот глупец Торус ставит под сомнение мои приказы. Ещё один такой выпад, и его голова украсит пики на городской стене. Он забывает, кто здесь император*».

Далия быстро перелистнула несколько страниц.

«*Лекари утомляют меня своими снадобьями. Лучшее лекарство – добрый конь и ветер в лицо. Лошади честнее людей. Они не лгут тебе в глаза, ожидая удачного момента, чтобы вонзить нож в спину*».

Всё стало на свои места. Это был не просто другой почерк. Это был другой человек. Другой характер, другая душа. Тот, кто писал эти строки, и тот, кто сейчас носил маску императора, были двумя разными людьми. У неё в руках было прямое доказательство. Доказательство, за которое убивают.

Внезапно за её спиной скрипнула паркетная доска. Далия замерла, её кровь похолодела. Она резко захлопнула дневник и спрятала его под плащом, прижав к груди так, словно он был живым, бьющимся сердцем. Медленно, боясь дышать, она обернулась.

## Глава 6. Тайная ставка.

Двери Зеркального зала распахнулись, впуская Далию в ослепительный, гудящий мир. Сотни свечей в массивных люстрах отражались в бесчисленных зеркалах, дробя свет и создавая иллюзию бесконечного, сияющего пространства. Воздух дрожал от гула голосов, шёлкового шелеста платьев и тихого звона бокалов. Это был ежегодный приём в честь урожая – один из немногих поводов, когда высшая знать Лузора собиралась под одной крышей, чтобы продемонстрировать лояльность, богатство и, что важнее всего, своё место в имперской иерархии.

Для Далии этот блеск был фальшивым. После находки в библиотеке и тени, мелькнувшей за её спиной, она ощущала себя охотником, ступившим на чужую, враждебную территорию. Дневник, завёрнутый в ткань, лежал в потайном кармане её платья, обжигая кожу холодком своей опасной тайны. Она держалась у стены, стараясь быть незаметной, и наблюдала. Каждое лицо казалось ей маской, за которой могли скрываться как стражи, так и предатели. Вот Эмилиан Торус, военный министр, окружённый свитой мрачных офицеров, его смех громок, но глаза холодны и расчетливы. А вот придворные дамы, порхающие, как бабочки, но их взгляды остры, как иглы, а шёпот – ядовит.

Внезапно гул голосов стих, сменившись почтительной тишиной. В зал вошёл он. Император Алессандро III.

Фигура в тёмном бархатном одеянии, расшитом серебром, двигалась плавно, почти бесшумно. Знаменитая золотая маска полностью скрывала его лицо, оставляя видимыми лишь тёмные, ничего не выражающие прорези для глаз. Он неспешно прошёл к возвышению, где для него было установлено одинокое кресло, похожее на трон. Он не сел, а остался стоять, молчаливый истукан, символ власти, лишённый человеческих черт. Далия смотрела на него, и в её сознании сталкивались два образа: этот холодный, безжизненный фантом и тот яростный, живой человек из дневника. Несоответствие было настолько вопиющим, что у неё перехватило дыхание.

Пока двор осыпал императора формальными приветствиями, Далия почувствовала, что кто-то стоит рядом. Она напряглась, готовая к худшему, но голос, раздавшийся у её уха, был спокоен и лишён угрозы.

– Скучаете на празднике жизни, мисс Версиль?

Далия обернулась. Перед ней стоял мужчина средних лет, одетый скромно, но с изяществом, которое выдавало в нём человека искусства, а не придворного интригана. У него были добрые, немного усталые глаза и мягкая улыбка, которая, казалось, была неуместна в этом зале, полном хищников.

– Я здесь по долгу службы, – осторожно ответила она. – Изучаю архитектуру дворца для Императорской академии.

– Архитектуру? – в его глазах промелькнул живой интерес. – Великое искусство. Камень умеет хранить память лучше, чем люди. Эти стены, если бы могли говорить, рассказали бы больше, чем все наши летописи. Как вы находите Кальдес после вашего солнечного юга?


– Холодным, – честно призналась Далия, удивлённая его проницательностью. – И очень… тихим. Даже когда вокруг так шумно.

Мужчина понимающе кивнул.

– Тишина – главный секрет столицы. Самые важные слова здесь произносят шёпотом. Меня зовут Лаурентий. Я занимаюсь театром при дворе. Мелочи, вроде декораций и пьес для развлечения знати.

Он представился так просто, что Далия на мгновение расслабилась. Актёр. Декоратор. Человек, далёкий от большой политики. Рядом с ним она почувствовала себя в безопасности.

– Далия, – назвала она своё имя.

– Я знаю, – мягко улыбнулся он. – Весь двор говорит о юной и талантливой исследовательнице, которой открыли доступ в святая святых – наши архивы. Должно быть, вы нашли там много интересного.

Его слова были невинны, но Далия снова напряглась.

– Только пыль и забытые даты, сэр. История редко бывает захватывающей.

– О, не скажите, – возразил Лаурентий, и в его голосе прозвучала нотка печали. – Иногда самая скучная на вид страница скрывает драму, способную разрушить целую империю. Главное – уметь читать между строк.

Они помолчали. Далия чувствовала на себе его изучающий, но не враждебный взгляд. В нём не было ни похоти, ни расчёта – лишь глубокое, почти отеческое любопытство и какая-то вселенская тоска. Этот человек казался невероятно одиноким посреди шумной толпы.

В этот момент их беседу прервал холодный, властный голос.

– Лаурентий. Император желает послушать стихи.

Рядом с ними, словно тень из ниоткуда, возник Раймунд д'Арамис. Его лицо, как всегда, было непроницаемо, но взгляд, которым он окинул сначала Лаурентия, а потом Далию, был острым, как лезвие. В нём читалось не просто предупреждение – в нём была угроза.

Лаурентий поклонился.

– Прошу прощения, мисс Версиль. Долг зовёт. Надеюсь, мы ещё сможем продолжить нашу беседу об архитектуре и молчаливых стенах.

Он ушёл, оставив Далию наедине с её мыслями и негласным надзором главы тайной стражи. Она смотрела ему вслед и не могла отделаться от странного чувства. Этот скромный актёр, Лаурентий, был первым человеком при дворе, который показался ей живым и настоящим. Но почему тогда на него так смотрел Раймунд? И почему его слова о драмах, скрытых между строк, прозвучали так, словно он знал о её находке?

«Тайная ставка», – пронеслось у неё в голове. Она сделала свою ставку, забрав дневник. Но теперь она поняла, что в этой игре она не единственный игрок. И ставки некоторых других были неизмеримо выше.

## Глава 7. Особая охота.

Кабинет Раймунда д'Арамиса был похож на своего хозяина: строгий, функциональный и лишённый всяких излишеств. Стены были обиты тёмной кожей, на массивном дубовом столе царил идеальный порядок, а единственным украшением служила карта Империи, испещрённая пометками и флажками. Но сейчас глава тайной стражи не смотрел на карту. Он стоял у окна, глядя на ночной Кальдес, тонущий в сизой дымке, и думал о девушке.

Далия Версиль.

С самого её прибытия она была под наблюдением. Обычная процедура для любого чужака, получившего доступ к дворцовым тайнам. Но очень скоро стало ясно, что она – не обычная чужачка. Её любопытство было слишком острым, её ум – слишком цепким. Она не просто читала архивы, она допрашивала их, выискивая трещины в монолите имперской истории. Раймунд видел десятки шпионов и заговорщиков. Они действовали по предсказуемым схемам, ведомые жадностью или местью. Далия была другой. В ней чувствовалась иная сила – сила убеждённости. Такие люди были опаснее всего. Они не боялись смерти.

Но тревогу у Раймунда вызвал не только её профессионализм. Его встревожила её беседа с Лаурентием на приёме. Он видел, как на несколько мгновений маска безразличного придворного актёра сползла с лица «императора», обнажив неподдельный человеческий интерес. Это было недопустимо. Лаурентий, при всей его выдержке, был артистом – человеком чувств. А чувства в их положении были роскошью, равносильной яду. Увидев их вместе, Раймунд понял, что пришло время действовать.

На следующий день состоялось тайное совещание. В небольшой комнате без окон, скрытой за гобеленом в личных покоях Раймунда, собрались четверо – хранители величайшей лжи Империи. Кроме самого Раймунда, здесь был седой, высохший канцлер Магнус, чьи пальцы держали все финансовые нити государства, и тучный, обманчиво благодушный герцог Валерий, отвечавший за внутреннюю политику. Четвёртым был сам Лаурентий, который на этих встречах снимал не только золотую маску, но и маску величия, превращаясь в усталого, измученного человека.

– Она нашла дневник, – без предисловий начал Раймунд. Его слова повисли в густой тишине.

Лаурентий побледнел. Канцлер Магнус поджал тонкие губы. Только герцог Валерий остался невозмутим.

– Это было лишь вопросом времени, – лениво протянул он, поглаживая свои перстни. – Архив – это решето. Что дальше?

– Она опасна. Но она действует одна, – доложил Раймунд. – Её связь с Народным советом на юге пока неактивна. Она ведёт собственную игру.

– Игру нужно заканчивать, – отрезал Валерий. – Несчастный случай. Улицы Кальдеса полны тёмных углов. Девушка из провинции оступилась, упала в канал… Кто станет искать?

– Нет, – твёрдо возразил Лаурентий. Это было первое слово, которое он произнёс. – Хватит крови. Мы строили эту ложь, чтобы прекратить тиранию и убийства, а не продолжать их другими методами.

– Ваше Величество слишком сентиментально, – ядовито усмехнулся герцог. – Ваша «доброта» может стоить нам всем голов.

– Убийство сейчас привлечёт ненужное внимание, – вмешался Раймунд. Его авторитет был непререкаем. Даже Валерий умолк. – Это будет выглядеть как признание нашей паники. Сначала нужно точно узнать, что она знает, кому успела рассказать и каковы её намерения. Я беру это на себя.

Он не сказал им, что в его решении была не только холодная стратегия. Мысль о том, что эта девушка с упрямыми, горящими глазами просто исчезнет в грязной воде столичного канала, вызывала у него глухое, иррациональное отторжение.

Охота началась. Но это была особая охота, бесшумная и невидимая. Раймунд не следовал за Далией по пятам. Он был тенью Кальдеса, его глазами и ушами. Он задействовал свою сеть информаторов: уличного мальчишку, который знал всё о прибывающих в город дилижансах; хозяйку таверны, где Далия снимала комнату; старого книжника с чёрного рынка, который мог опознать любую редкую книгу.

Он наблюдал за ней издалека. Он видел, как она покупает на рынке простой хлеб и сыр, отказываясь от дворцовых обедов, словно боясь быть отравленной. Он видел, как по ночам в её окне горит одинокая свеча, и знал, что она снова и снова перечитывает проклятый дневник, ища ответы. Он видел, как она меняет маршруты своих прогулок, как проверяет, нет ли за ней «хвоста», – её учили быть осторожной. И с каждым днём его профессиональное уважение к ней росло. Она не была наивной идеалисткой. Она была бойцом, оказавшимся в одиночестве на поле боя.

Однажды вечером он решил устроить проверку. Когда Далия возвращалась в свою таверну по узкой, плохо освещённой улочке, из подворотни ей навстречу, пошатываясь, вывалились двое пьяных портовых грузчиков. Это были люди Раймунда. Они преградили ей дорогу, отпуская грязные шуточки. Расчёт был прост: в панике или страхе она должна была выдать себя, прижать к себе самое ценное, что у неё было, – дневник.

Но Далия не закричала. Она не бросилась бежать. Она замерла, её спина выпрямилась, как натянутая струна. Рука её скользнула под плащ, но не к груди, где, как предполагал Раймунд, она прятала книгу. Нет, её пальцы нащупали рукоять небольшого, но, без сомнения, смертоносного стилета, спрятанного у пояса. Её глаза в полумраке блеснули холодной сталью.

– Отойдите с дороги, – произнесла она тихо, но в её голосе была такая ледяная уверенность, что грузчики на мгновение опешили.

Этого мгновения было достаточно. Из тени другой подворотни бесшумно выступила фигура, и в руке одного из людей Раймунда оказался длинный нож. Это не входило в план.

«Предатели», – мелькнула мысль в голове Раймунда, который наблюдал за сценой с крыши соседнего дома. Кто-то из его собственных людей играл двойную игру.

Но он не успел вмешаться. Далия действовала молниеносно. Она не стала ждать нападения. Резкий выпад, короткий вскрик, и один из «пьяных» схватился за руку, из которой брызнула кровь. Второй отскочил, не ожидая такого отпора от хрупкой на вид девушки. В этот момент из-за угла вывернул ночной патруль городской стражи, который Раймунд предусмотрительно направил сюда. Нападавшие растворились в темноте.

Далия осталась одна посреди улицы. Она тяжело дышала, всё ещё сжимая в руке стилет. Она не знала, что только что избежала не просто ограбления, а возможной смерти, и что за ней наблюдает тот, кто отдал приказ об этой «охоте».

А Раймунд смотрел на неё с крыши и впервые за долгие годы чувствовал не холодную уверенность стратега, а нечто иное. Смесь восхищения, досады и растущей тревоги. Эта девушка была не просто искрой. Она сама была клинком. И просто так убрать её из игры уже не получится. Убить её – значило создать мученицу. Оставить в живых – значило позволить ей докопаться до правды.

## Глава 8. Желание знать.

Нападение в тёмном переулке изменило правила игры. Далия поняла, что архивы и старые дневники – это лишь одна половина правды. Другая половина была живой, она дышала, плела интриги и убивала в коридорах дворца. Прямое столкновение было самоубийством. Ей нужен был другой путь. Путь через людей. Ей нужен был кто-то внутри, кто-то, кто не был частью большой игры, но видел её изнутри. Кто-то достаточно наивный, чтобы говорить, и достаточно наблюдательный, чтобы знать.

Её выбор пал на Клементину Бразза.

Далия видела её на приёме и несколько раз после – тихая, почти незаметная фигура на фоне кричащей роскоши двора. Юная, с большими, доверчивыми глазами, она держалась в стороне от основных придворных группировок, не участвуя ни в сплетнях, ни в заговорах. Но она всё видела. Далия заметила, как Клементина наблюдает за людьми, и в её взгляде не было расчёта – только тихое сочувствие и, возможно, одиночество. Она была идеальным источником, если подойти к ней правильно.

Предлог нашёлся сам собой. Далия знала, что Клементина каждое утро проводит час в Императорских садах, в небольшой оранжерее, где выращивали редкие южные цветы. Это было её маленькое убежище от удушающей атмосферы дворца.

Утром следующего дня Далия тоже пришла в оранжерею. Воздух здесь был тёплым и влажным, напоённым сладкими, экзотическими ароматами. Клементина стояла у куста белоснежных гардений, осторожно касаясь пальцами нежных лепестков. Она была так поглощена своим занятием, что не сразу заметила Далию.

– Простите, я не хотела вас напугать, – тихо сказала Далия.

Клементина вздрогнула и обернулась. В её глазах на мгновение мелькнул испуг, но, узнав Далию, она слабо улыбнулась.

– Ничего страшного. Я просто… задумалась. Они напоминают мне о доме.

– Мне тоже, – искренне ответила Далия, подходя ближе. – У нас в провинции такие растут в каждом саду. Их аромат кажется здесь таким… живым. В отличие от многого другого в Кальдесе.

Это была рискованная фраза, но она попала в цель. В глазах Клементины промелькнуло понимание.

– Вы тоже это чувствуете? – почти шёпотом спросила она. – Будто весь дворец затаил дыхание.

– Я здесь чужая, – вздохнула Далия, изображая растерянность. – Всё это великолепие, этикет, все эти взгляды… Я чувствую себя, как мышь в клетке со львами. Вы так давно здесь, вы, должно быть, привыкли.

Клементина грустно покачала головой.

– К этому невозможно привыкнуть. Можно лишь научиться не показывать страх.

Они помолчали, объединённые этим внезапным, хрупким моментом откровенности. Далия решила ковать железо, пока горячо, но делать это осторожно.

– Особенно тяжело, наверное, Его Величеству, – задумчиво произнесла она, глядя на цветок. – Быть в самом центре всего этого, и при этом… так одиноко. Его недуг, эта маска… Это такая трагедия. Он ведь почти ни с кем не говорит, кроме Совета?

При упоминании императора Клементина заметно напряглась. Она бросила быстрый взгляд на выход из оранжереи, словно боясь, что их могут подслушать.

– Его Величество несёт тяжкое бремя, – произнесла она заученной, официальной фразой. Но её голос дрогнул, и Далия уловила в нём нотки искренней жалости. – Иногда… иногда мне кажется, что маска тяжелее самой короны. Она отнимает не только лицо, но и душу.

Это было оно. Не факт, не доказательство, но нечто гораздо более ценное. Эмоциональное подтверждение. Клементина жалела не грозного правителя, поражённого болезнью. Она жалела актёра, играющего непосильную роль.

– Но он так добр, – вдруг добавила Клементина, и её лицо посветлело. – Недавно он велел устроить праздник для детей-сирот из городского приюта. Мастер Лаурентий организовал целое представление. Вы знаете мастера Лаурентия? Он ставит пьесы для двора. Он единственный, кто умеет приносить в эти стены немного настоящей радости.

Далия замерла. Лаурентий. Скромный придворный актёр, с которым она говорила на приёме. Имя, которое она уже видела в том самом дневнике, найденном в архиве. Ниточка, которую она искала, превращалась в прочную верёвку.

– Да, кажется, я имела честь с ним познакомиться, – как можно более ровным тоном ответила Далия. – Очень… приятный человек.

Она понимала, что большего из Клементины сейчас не вытянуть. Она получила достаточно. Она получила направление для дальнейших поисков и, что не менее важно, нашла в этом холодном мире родственную душу.

– Мне пора, – сказала Далия. – Спасибо вам за беседу. И за цветы.

Когда она уходила, она обернулась. Клементина всё так же стояла у куста гардений, но теперь она не смотрела на цветы. Она смотрела вслед Далии, и в её глазах были не только сочувствие, но и тревога. Она сказала больше, чем хотела, и теперь боялась последствий.

А высоко на галерее, скрытой плющом, стоял человек в неприметном плаще. Один из «теней» Раймунда. Он не слышал разговора, но видел всё: случайную встречу, обмен улыбками, момент доверия. Он видел, как исследовательница из архивов нашла ключ не к документам, а к сердцу придворной дамы.

## Глава 9. Заговор в Совете.

Ночь опустилась на Кальдес, скрыв его величие под тёмным бархатным покрывалом. Но в роскошном особняке военного министра Эмилиана Торуса никто не спал. В его кабинете, отделанном тёмным морёным дубом и затянутом густым сигарным дымом, собрался узкий круг тех, кто считал себя будущим Империи. Это были не просто недовольные. Это были заговорщики.

Воздух был тяжёлым от напряжения и невысказанных амбиций. Кроме самого Торуса, здесь присутствовали ещё четверо. Старый, хитрый лорд Валерий, чья семья потеряла влияние при нынешнем дворе и жаждала реванша. Молодой и пылкий генерал Каэль, герой недавней пограничной войны, искренне веривший, что Империи нужна твёрдая рука воина, а не тень в маске. И два богатых провинциальных барона, чьи торговые пути страдали от нерешительной политики Совета и которые готовы были заплатить любую цену за перемены.

– Господа, – начал Торус, обводя собравшихся тяжёлым, властным взглядом. Он не повышал голоса, но каждое его слово падало в тишину, как удар молота. – Мы собрались здесь не для того, чтобы в очередной раз жаловаться на слабость трона. Мы собрались, чтобы положить ей конец.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

– Пятнадцать лет нами правит призрак. Фантом, скрывающий лицо за золотой погремушкой. Пятнадцать лет наша армия не получает должного финансирования. Наши границы уязвимы. Наши враги наглеют. Провинции ропщут. Империя гниёт изнутри, и всё потому, что у неё нет головы!

Генерал Каэль сжал кулаки, его молодое лицо пылало праведным гневом.

– Армия с вами, милорд! Солдаты устали служить тени. Они хотят видеть во главе лидера, которого смогут уважать!

– Не будем торопиться, генерал, – вкрадчиво проговорил лорд Валерий, поглаживая свой перстень с огромным сапфиром. Его глаза-бусинки внимательно следили за Торусом. – Уважение – вещь хрупкая. Речь идёт о государственной измене. И прежде чем поставить на карту наши головы, я хотел бы увидеть больше, чем просто пламенные речи. Что мы будем делать, Эмилиан, когда свергнем этого… призрака? Кто займёт его место? Вы?

Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие гильотины. Все взгляды устремились на Торуса.

Военный министр усмехнулся.

– Вы как всегда проницательны, Валерий. Но думаете слишком узко. Дело не во мне. Дело в порядке. Когда трон опустеет, Совет знати, истинная опора государства, решит, кто достоин его занять. И я уверен, он сделает мудрый выбор. Но чтобы это произошло, нам нужно доказать, что трон уже пуст.

Он подошёл к столу, взял запечатанный свиток и бросил его в центр. Восковая печать личного лекаря императорской семьи треснула.

– Это, господа, копия медицинского заключения пятнадцатилетней давности. Здесь подробно описана скоротечная лёгочная хворь, которая унесла жизнь нашего истинного императора Алессандро III. Болезнь, не оставляющая шансов. Тот, кто сидит сейчас на троне, – самозванец. И у меня есть свидетель в самом близком кругу Раймунда, готовый это подтвердить.

Последняя фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Иметь своего человека в тайной страже – это был козырь невероятной силы. Даже скептицизм лорда Валерия пошатнулся.

– Каков план? – хрипло спросил один из баронов.

– Терпение, – ответил Торус. – Прямой штурм обречён на провал. Раймунд д'Арамис – цепной пёс, и он слишком умён. Мы будем действовать иначе. Мы раскачаем лодку. Генерал, вы усилите патрули на границах, создадите видимость внешней угрозы. Господа бароны, через ваших людей вы будете распространять слухи в провинциях – о болезни императора, о его нелегитимности, о пустой казне. Валерий, ваша задача – парализовать работу Совета изнутри, блокируя любые разумные инициативы. Мы создадим хаос. Кризис, с которым нынешняя власть не сможет справиться. И когда Империя окажется на краю пропасти, появится тот, кто сможет её спасти.

Он снова обвёл всех взглядом, но теперь в нём не было сомнений. В нём была уверенность хищника, загоняющего жертву.

– Эта юная исследовательница, Версиль… Она слишком близко подобралась к правде. Она может стать той искрой, что подожжёт костёр раньше времени. Или же… она может стать идеальным орудием в наших руках. Но сначала её нужно изолировать. Лишить поддержки. Раймунд взял её под свою негласную опеку. Что ж, тем хуже для него.

Заговорщики расходились поодиночке, растворяясь в ночных улицах Кальдеса, теперь связанные не только общими целями, но и общим преступлением.

Когда последний из них ушёл, Эмилиан Торус остался один. Он подошёл к огромной карте Империи, занимавшей всю стену. На ней Кальдес был отмечен резной фигуркой грифона. Пальцем он указал на маленькую, почти незаметную фигурку пешки, стоявшую рядом.

– Первая пешка должна упасть, – прошептал он в тишину.

Его палец лёг на квартал, где находилась таверна, в которой снимала комнату Далия Версиль.

## Глава 10. Первая угроза.

Таверна «Хромой лис» была шумным, пропахшим элем и жареным мясом местом, но комната Далии под самой крышей была её тихим убежищем. Сюда почти не долетали крики гуляк из общего зала. Единственными звуками были завывание ветра в печной трубе и тихий треск свечи, одиноко горевшей на столе.

Далия сидела за столом, и перед ней лежал открытый дневник. Она уже знала его почти наизусть, но каждый раз, перечитывая резкие, злые строки настоящего Алессандро III, она открывала для себя новые грани его тирании. Рядом лежали листы с её собственными заметками: сопоставления дат, анализ подписей на указах, список имён. Лаурентий Серкар. Имя, которое упоминала Клементина. Имя, которое она видела в одном из старых театральных реестров в архиве. «Ведущий актёр Императорской труппы пятнадцать лет назад. Пропал без вести после зимнего сезона».

Всё сходилось. Детали складывались в ужасающую, но логичную картину. Картину величайшего обмана в истории Империи.

Она встала и подошла к маленькому окну, выходившему во внутренний двор. Внизу было темно и тихо. Но чувство беспокойства, не покидавшее её с момента нападения в переулке, обострилось. Ей казалось, что тени во дворе сгущаются, двигаются, принимают человеческие очертания. Она резко задёрнула штору. Паранойя. Последствия постоянного напряжения.

Она решила лечь спать. Завтра будет новый, тяжёлый день. Она аккуратно завернула дневник в ткань и спрятала его в тайник, который сама же оборудовала под расшатанной половицей. Затем задула свечу.

Комнату наполнила темнота. Далия лежала, вслушиваясь в ночные звуки: скрип старых балок, далёкий лай собаки, пьяный смех на улице. И вдруг она услышала другой звук. Тихий, едва различимый щелчок. Звук поворачиваемого в замке ключа. Снаружи.

Она замерла, её сердце пропустило удар. Она села на кровати, напряжённо вглядываясь в темноту. Может, показалось? Но через несколько секунд она почувствовала его. Тонкий, едкий запах гари.

Она бросилась к двери. Дёрнула ручку. Заперто. Её заперли снаружи.

Паника ледяной волной захлестнула её, но лишь на мгновение. Страх сменился холодной, яростной решимостью. Её хотели не просто убить. Её хотели сжечь заживо в этой мышеловке, представив всё как несчастный случай. «Пожар в таверне от опрокинутой свечи. Какая трагедия…».

Дым становился гуще, он уже просачивался из-под двери, щекотал ноздри, вызывая приступы кашля. Времени было мало. Она бросилась к половице, выхватила дневник и засунула его за пазуху. Затем подбежала к окну. Третий этаж. Внизу – каменный двор. Прыгать – верная смерть или, в лучшем случае, переломанные кости.

Дым ел глаза. Дышать становилось всё труднее. Из коридора уже доносился нарастающий треск огня. Она схватила тяжёлый стул и со всей силы ударила им в окно. Стекло разлетелось с оглушительным звоном. В комнату ворвался холодный ночной воздух, принеся с собой короткую передышку. Она высунулась наружу, лихорадочно соображая. Крыша соседнего дома была слишком далеко. Карниз под окном был слишком узким.