Александр Черевков
Ирония судьбы

Часть-1. Разные Татьяны.

1. Цалоева Татьяна.

В самый первый день моего приезда из армии, когда не успел стать на армейский учёт в военкомате. Отправился отдыхать в Орджоникидзе. Первый междугородный поезд между Бесланом и Орджоникидзе, успел улизнуть перед самым моим носом.

Мне некуда было спешить. Сел на рейсовый автобус до Орджоникидзе прямо с привокзальной площади Беслана. В автобусе было немного людей, так как большинство уехали поездом.

Автобусом ехали те, кто опоздал на поезд. Среди них была девушка на два-три года младше меня. Сразу её приметил, так как она сильно выделялась своей красотой среди остальных пассажиров.

Нельзя было сказать, что она была словно фотомодель из обложки зарубежного журнала. Эта девушка выглядела как-то мило и особенно, на фоне замусоленных повседневными работами женщин и мужиков.

Сразу было заметно, что она, приезжая, так как чувствовала она себя не совсем уверенно.

Мне захотелось помочь этой девушки освоиться в неизвестной ей новой обстановке. Поэтому решил сесть рядом с ней.

– Можно мне рядом с вами сесть? – спросил, девушку, когда она уже села на свободное место в автобусе.

– Пожалуйста! Садитесь! – удивлённо, предложила она, посмотрев на пустые места вокруг себя. – Не жалко.

Автобус медленно выехал с привокзальной площади Беслана. Пересёк два перекрёстка и вскоре выехал на трассу до Орджоникидзе. Не торопил события, чтобы не показаться перед девушкой прилипчивым парнем.

До Орджоникидзе двадцать два километра, этого достаточно, чтобы девушка сама обратила на меня внимание, так как она с любопытством разглядывала не знакомые места.

Обстоятельства подсказывали мне на то, что девушка будет задавать свои вопросы по теме окружающей среды.

– Вы местный? – наконец-то, спросила она, наградив моё терпение своей прелестной улыбкой. – Тут живете?

– Да! Конечно! – поспешил, утвердиться в её внимании к моей личности. – Живу в Беслане, но до армии учился и работал в Орджоникидзе. Только вчера закончил службу в армии и приехал домой.

– Ой! Как прекрасно! – обрадовалась девушка. – Так это вы сегодня целый день будете свободны в городе?

– Конечно свободный! – поддержал, пожелание девушки. – Вот, еду в Орджоникидзе отдыхать.

– Можно, с вами? – спросила девушка. – Мне, очень, хочется посмотреть Орджоникидзе.

– Конечно можно. – согласился сам. – Почему бы и нет. Вдвоём нам будет интереснее. Только давайте познакомимся и перейдём на "ты". Так нам будет удобнее в общении. Меня зовут, Александр или просто Саша.

– Меня зовут Татьяна или просто Таня. – протягивая руку, назвалась она. – Приятно с тобой познакомиться.

Мы сразу с Татьяной перешли на непринуждённый разговор. Ей стал рассказывать об интересных местах в Северной Осетии. Про свою службу в армии.

Она меня внимательно слушала и смеялась от всей души на мои смешные истории, которые рассказывал о своих друзьях и о службе в армии в Батуми.

Когда мы проехали половину пути, то обратил внимание на разговор двух женщин осетинок, которые обсуждали на осетинском языке причёску Татьяны.

Плохо понимал осетинский язык, но даже из небольшого знания осетинского языка, сделал вывод, что женщины говорят о том, какие бесстыжие молодые девушки, которые под свои парики подкладывают консервные банки.

Искоса обратил внимание на причёску Татьяны. Волосы у неё собраны в большую причёску, чем-то напоминающую чалму. Никаких консервных банок под её волосами не было видно.

Волосы обыкновенные, как у всех девушек и вовсе не искусственные. Мне неудобно, что женщины обсуждают мою попутчицу. Стоило бы их поставить на место, но не знал, как мне это сделать.

Не хотел компрометировать себя и свою попутчицу. Вдруг, заметил, что Татьяна также прислушалась к сплетням сидящих сзади женщин. Выходит, что Татьяна тоже понимает осетинский язык.

Татьяна встала со своего места, распустила свои шикарные до пояса волосы. Тут же со всего маха врезала пощёчину одной, а затем другой сплетницам, которые от неожиданности не знали, что делать.

– Прежде чем обсуждать кого-то, – сказала Татьяна, на русском, а после на осетинском языках, – лучше покажите людям, что вы спрятали в своих лифчиках и трусах. Тогда чешите своими языками о других людях.

Все присутствующие мужчины и женщины, подняли на смех и свист, неудачных сплетниц. Сплетницы поднялись со своих мест и выскочили из остановившегося автобуса. Присутствующие одобрительно зааплодировали Татьяне, за то, что она таким образом сейчас в автобусе проучила сплетниц. Так им надо!

– Думал, что ты русская и приезжая? – удивлённо, сказал, Татьяне, когда услышал её осетинскую речь.

– У меня папа осетин, а мама русская. – ответила Татьяна. – В Орджоникидзе и в Беслане впервые.

Мы с Татьяной вышли в центре Орджоникидзе. Пошли пешком по проспекту Ленина. Стал Татьяне показывать интересные здания и достопримечательности города.

Показал ей городской парк и озеро в нем, которое находиться выше русла реки Терек. Мы катались по озеру на лодке. Ели шашлыки и хинкали (большие пельмени с мясом и перцем).

Пили горячее какао с молоком. Затем купили целый пакет пирожков с картошкой и жевали, разгуливая по улицам города. Мы специально не пошли в кино или в театр, так как нам не хотелось себя видеть в замкнутом пространстве надоевших помещений.

Хотелось свободы и пространства на улицах красивого города, где каждое место напоминало мне об интересных историях, которые происходили со мной в этом городе.

Рассказывал Татьяне занимательные истории. Она смеялась от всей души, а мне было оттого с ней приятно и непринуждённо в беседе. Мы вели себя так, словно знали друг друга давно, с самого нашего детства и не чувствовали себя скованно в различии наших полов.

Просто были друзья, которым интересно быть рядом. Совершенно не зависимым. Гуляли мы до позднего вечера. Когда у нас не было сил на прогулки. Мы пошли в сторону железнодорожного вокзала.

Вечером стало прохладно. Татьяна отказалась от моей куртки, которую хотел накинуть поверх её пальто. Она попросила, чтобы просто обнял её за плечи, так ей было тепло и приятно.

Ни стал сопротивляться против её желания и настаивать на своём, так мы шли по улицам города.

– Тебя провожу на поезд. – сказала мне, Татьяна, на вокзале. – Сама пойду ночевать к дедушке и бабушке. У меня в Орджоникидзе на улице Джанаева дедушка и бабушка живут, останусь у них ночевать.

– Какое совпадение! – воскликнул. – У меня тоже на живут дедушка и бабушка. Так что тебя провожу до твоих стариков домой, а сам останусь ночевать дома у своих стариков. Завтра утром мы вместе вернёмся домой в Беслан. Думаю, что ты не против такого предложения прогуляться?

– Конечно не против! – ответила Татьяна, радостная такому совпадению в наш день знакомства. – Пойдём!

Мы поднялись от вокзала к кинотеатру "Дружба" и оттуда пошли по улице Джанаева. С каждым метром мы приближались, все ближе и ближе к дому, где жили мои дедушки и бабушки. Когда Татьяна остановилась возле дома моих стариков и сказала, что в этом доме живут её дедушка и бабушка, то меня это сильно удивило.

Растерянно посмотрел на номер дома, думал, что ошибся номером дома своих стариков, но это была та улица и тот дом, где живут мои дедушка и бабушка. Вчера был здесь в гостях и видел стариков.

– Татьяна, ты внимательно посмотри на этот дом. – сказал, ей. – Может быть, ты ошиблась номером дома и улицы? В этом доме и на этой улице живут, только мои дедушка и бабушка. Вчера был у них в гостях.

– Нет! Не ошиблась! – удивлённо, ответила Татьяна. – В этом доме на этой улице живут лишь мои старики.

– Ты назови мне свою фамилию, – растерянно, остановил, Татьяну. – Скажи мне, как зовут твоих стариков?

– Моя фамилия Цалоева. – настороженно, ответила Татьяна. – Там Линевы дедушка Ваня и бабушка Дина.

Меня пот пробил, сразу, горячий и холодный. Вначале был в замешательстве, но затем стал вовсю смеяться, так сильно, что прохожие и Цалоева Татьяна, подумали, возможно, что совсем с ума сошёл?

– Мы, получается, с тобой двоюродные брат и сестра. – сказал, сквозь смех и слезы. – Пойдём!

– Как, это брат и сестра? – спросила Цалоева Татьяна, удивлённо, вытаращив глаза и не понимая ничего.

Ничего ни стал говорить Цалоевой Татьяне, просто взял её за руку и повёл в дом наших стариков.

– Здравствуйте, молодые! – удивлённо и радостно, воскликнула бабушка Дина. – Когда это вы успели познакомиться. Наша Таня, все пару дней приехала в Северную Осетию, а ты был на службе в армии?

– Мы сегодня, случайно, познакомились в автобусе. – сквозь смех, стал рассказывать, нашу историю. – Целый день гуляли по городу. Только возле вашего дома понял, что мы с ней родственники.

Дедушка Ваня, бабушка Дина стали смеяться. Мы трое поняли, что у нас с Цалоевой Татьяной так мог быть любовный роман. Цалоева Татьяна растерянно смотрела на нас и никак не могла понять, что происходит в доме её дедушки и бабушки, которые раньше никогда нам не говорили о нашем с ней родстве.

– Твоя мама Рая и его отец Сергей, приходятся друг другу двоюродными сестрой и братом. – пояснила бабушка Дина, Цалоевой Татьяне. – Таким образом, получается, что вы по крови троюродные брат и сестра.

Наконец-то и до Цалоевой Татьяны дошёл происшедший юмор. Она тоже стала смеяться, показывая на меня пальцем. Подкалывая меня, что у нас сегодня в Орджоникидзе едва не произошёл любовный роман.

Вот так мы, случайно, познакомились со своими родственниками Цалиевыми, о которых мы знали по разговорам, что у моего отца двоюродная сестра вышла замуж за осетина.

Не виделись мы раньше по тому, что Цалоева Илья Петрович был офицером Советской Армии и большую часть своей службы провёл за пределами Кавказа. За несколько лет до отставки его перевели в Северную Осетию служить военным комиссаром в Беслане. Где мы и познакомились с Цалоевой Татьяной.

Позже, Илья Петрович, был тамадой на нашей свадьбе с Людмилой. Естественно, что с Цалоевой Татьяной мы встречались, как родственники. Но и это не все. Самое интересное то, что Цалоева Татьяна родилась тоже в Гудермесе.

Однако, это ни конец нашей истории с Цалоевой Татьяной. Самое, самое интересное то, что вышла замуж Татьяна за Жукова Михаила, который также родился в Гудермесе.

Но высший интерес этой истории в том, что муж Цалоевой Татьяны приходился родственником нам обеим. Так что мог свободно быть мужем Цалоевой Татьяны. Вот такая вот интересная история, тогда произошла, между мной и Цалоевой Татьяной.

2. Знакомство.

Вскоре встал на учёт в военкомат в Беслане, где уже был военкомом мой дядя Цалоев Илья Петрович. На следующий день поступил учиться в военное техническое училище, которое находится в Орджоникидзе на улицу Джанаева, близко от дедушки Вани и бабушки Дины.

Там у меня произошла другая история. Не успел освоиться после службы в армии на гражданке.

Как в первый же солнечный денёк, мои друзья пригласили меня в воскресенье на "Водную станции" за Орджоникидзе. Мы решили отдохнуть на природе с пивом и шашлыками.

Естественно, ни стал отказываться и основательно подготовился вместе с друзьями к вылазке на природу. Мы намариновали под шашлыки несколько килограмм баранины с курдючным салом.

За сутки дома нарезали, а затем засалили с килограмм репчатого лука. Отдельно нарезали красных помидоров. Взяли бутылку слабого уксуса. Две пластиковые фляги свежего пива. Все уложили в сумки. Поехали первым поездом из Беслана до Орджоникидзе.

Дальше поехали автобусом ближе к горам. Где-то, в семь часов утра мы на "Водной станции", которая закрыта под замком. Мы обошли "Водную станцию" вокруг, чтобы расположиться между рекой Терек и "Водной станции" на полянке.

Нас было пять человек. Вместе со мной были Дзгоев Руслан, Ли Владимир, Ашот Вазгарян и Шумейко Юра. С Владимиром Ли вместе служили в армии, только он демобилизовался на год раньше меня.

Других парней знал давно, по учёбе в школе и по соседству. Мы вначале собирались поехать на природу в человек двадцать, но после решили, что это будет не отдых, а целый базар, поэтому ограничились всего пятью парнями. Девчонок мы решили с собой не брать, чтобы не обидеть большинство своих друзей и подруг.

В таком составе мы стали готовить место под шашлыки и отдыха для загара, так как на этот воскресный день синоптики обещали температуру близкую к летней, примерно, плюс двадцать градусов.

Самый раз для хорошего загара. Тем более что за лето мы и без того сильно загорели. Конечно, больше всех, так как мои друзья принимали загар в предгорьях Кавказа.

В это время нежился в Батуми, вовремя службы в армии, под ярким солнцем, на берегу самого Чёрного моря. Мы решили просто отдохнуть на природе. Наша компания сразу распределила свои обязанности.

Мы с Вовкой Ли стали готовить шашлык на шампур, как старшие по взрасту и более опытные в этом деле. Шумейко Юра занялся раскладкой байковых одеял и подготовкой других продуктов.

Ашот Вазгарян и Дзгоев Руслан принялись собирать сухие веточки для подготовки костра под шашлык.

Дров в этих местах полно. На берегу реки Терек и в кустах, вокруг полянки, много сухих веток, палок и коры от разных деревьев. Через час все было готово.

Костёр так полыхал, что мы едва успевали сбивать пламя, чтобы не сжечь окружающую нас природу вместе со своими вещами. Ведь нам нужен ни огонь к шашлыкам, а хорошие угли от костра. Поэтому мы не спешили развешивать на рогатки шампура с шашлыком, который красовался красными помидорами, белым луком и кусочками мяса вперемешку с курдючным салом, в стороне от костра в нашей посуде.

Мы постоянно подбрасывали в огонь веточки, палочки и кору от деревьев, постепенно увеличивая их величину. Таким образом, костёр со временем вырос горкой пылающих жаром углей над своим местом.

Мы воткнули рядом с углями в землю рогатки, заранее подготовленные под шампур. Когда четыре рогатки торчали из земли над углями костра, мы положили на рогатки сырые палочки веток и на эти палочки стали раскладывать шампура с мясом шашлыка.

Аромат шашлыка медленно стал растекаться по всей полянке и проникать дальше в окружающие нас места. В этот день погода была не только жаркая, но и безветренная.

Слабое движение воздуха раздувало угли под шашлыком, отчего шашлык дружно потрескивал изредка, вспыхивая курдючным жиром от температуры углей. Мы тут же сбивали пламя огня на шашлыке и поливали его слабым винным уксусом, каждый раз поворачивая поджаренные бока шашлыка из стороны в сторону.

Таким образом, вскоре весь шашлык поджарился со всех сторон. Мы были готовы кушать шашлык и пить пиво, прихваченное из дома с собой.

– Посмотрите, кто это к нам идёт?! – радостно, воскликнул Ашот Вазгарян. – Какие-то там девочки-красотки!

Мы прекратили уделять внимание своему шашлыку и посмотрели в ту сторону, куда нам показал Ашот Вазгарян. Со стороны реки Терек в нашу сторону шли четыре девушки, которые одеты в пёструю спортивную одежду и в синтетические разноцветные куртки.

Прямо, как олимпийские спортсменки. Мы разглядывали девчат и едва не прокараулили свой шашлык, который дружно вспыхнул пламенем на курдючном жире, так, что нам пришлось потрудиться над огнём, чтобы окончательно не потерять в огне готовый шашлык.

– Скажите нам, как пройти к "Водной станции"? – обратилась к нам, белокурая девушка. – Мы заблудились.

– Вход на "Водную станцию», с другой стороны. – ответил за всех, Дзгоев Руслан. – Только там все закрыто.

– Но вы можете остаться с нами. – предложил Вовка Ли. – Потом мы все вместе отправимся туда отдыхать.

Девушки пошушукались между собой и согласились на наше приглашение остаться с нами. Они тут же расположились на байковых одеялах возле костра.

Чтобы окончательно не потерять над костром готовый шашлык, мы его тут же разделили поровну между собой. Естественно, что девушкам мы отдали самые лучшие шампура.

На каждого из нас вышло по три штуки шампура, другая закуска лежала горкой на газете. Постепенно, за съеданием шашлыка и за уничтожением пива, мы стали знакомиться с девушками.

Белокурую девушку звали Марчункова Оля. Чёрненькая девушка назвалась Ароновой Еленой. Стацкая Зинаида с каштановыми волосами. Рядом со мной села Болохова Татьяна, русоволосая, с короткой стрижкой.

Девушки были студентками какого-то училища. Ни стали выяснять именно какого училища. Мы ни поэтому с ними знакомились на природе. Нам просто интересно вместе с ними провести время на свежем воздухе.

До того, как мы начинали разжигать костёр под шашлык, мы разделись до плавок, чтобы зря не терять драгоценное время под ярким солнцем. Сейчас перед одетыми в спортивную одежду девчатами, мы выглядели совершенно голыми.

У нас получался какой-то дискомфорт, как между белыми медведями в шубах с Севера и голыми неграми с набедренными повязками с Африки. Девчонки, вероятно, поняли наше состояние и когда шашлыки ими были съедены, то они стали раздеваться.

Оказывается, что девчата, также как мы, приехали загорать на "Водную станцию", но были впервые в этих местах, поэтому заблудились и вышли к реке Терек. Бродили по берегу реки, пока случайно не встретили нас вокруг этого костра.

Под спортивными костюмами девчат купальники. Таким образом, они вскоре с нами тоже сравнялись в виде летней одежде. Окончательно уничтожив все виды продуктов, привезённые с собой.

Мы развалились на байковых одеялах, то и дело, поворачиваясь разными сторонами своего тела к солнцу, как совсем недавно проделали с шашлыками на рогатках у костра.

Нам хотелось оставить на память тёплое время. Наша компания так увлеклась загаром на солнце у реки, что мы совсем забыли про "Водную станцию". Когда прохладный ветерок с Дарьяльского ущелья спугнул нас с насиженного места, то идти на "Водную станцию" было поздно.

Там всюду было много народу, столько, что не протолкнёшься к лодкам, чтобы поплавать на них. Идти на "Водную станцию", чтобы там купить что-то в латке или в ларьке, тоже не было интереса, так как у нас желудки и без того были набиты продуктами.

Мы посоветовались между собой и решили поехать в центр Орджоникидзе. Лучше отдыхать там. Тем более, разделились парами, только Шумейко Юра остался один. Он угрюмо плелся следом за нами, не знал, куда от нас деться.

– Мы тебе найдём свободную подружку в училище. – предложила Аронова Лена. – Девчат там у нас много.

– Нет! Нет! – поспешил отказаться Шумейко Юра. – Все равно кто-то из нас должен домой тащить все вещи.

Мы тут же дружно повесили на Шумейко Юру все наши сумки. Шумейко Юра на остановке сел в автобус и отправился домой. Все три пары, не сговариваясь между собой, зашли в разные вагоны трамвая и поехали в сторону центра Орджоникидзе.

3. Болохова Татьяна.

Мы с Болоховой Татьяной вошли в последний вагон трамвая и прошли на свободные места, которых было больше пассажиров. Сразу принялись ближе знакомиться.

У нас не было комплексов между собой. Словно давно были знакомы. Хотя мне не было ничего неизвестно о ней.

– Таня, а ты откуда приехала? – спросил, Болохову Татьяну, когда мы остались одни. – Из России что ли?

– Нет! – ответила Татьяна. – тоже живу на реке Терек, но у вас мелко, а у нас в Тереке баркасы плаваю.

– Где у вас такой Терек? – поинтересовался. – Это возле Кизляра? Так ты оттуда, что ли прибыла?

– Нет! Ты не угадал. – поправила меня, Татьяна. – Терская казачка. Живу в станице Каргалинской.

– Станица ни Каргалинская, а Каргинская. – поправил, Болохову. – Это, точно, лучше тебя знаю.

– Откуда ты лучше меня знаешь? – передразнила меня, Татьяна. – Если ты сам живёшь в Осетии.

– Вот и знаю! – настаивал на своём. – Так как тоже терский казак. Родился в Гудермесе, который основали мои предки триста лет тому назад. Мои предки построили хутора, которые позже стали станицами. Это такие, как Червлённая, Дубовская, Шелковская и Каргинская. Почему так назвали вашу станицу, так это потому, что там был густой лес, в нем водилось много карг ворон. Понятно тебе? Так что ты со мной не спорь.

– Все равно с тобой не согласна. – настаивала на своём, Болохова. – Потому, что там родилась и живу. У меня во всех документах записано, что из станицы Каргалинская, а ни какая-то там Каргинская.

– Это вовремя советской власти её переименовали. – настаивал, на своём. – Ты спроси старых казаков.

– Могу с тобой поспорить. – опять не соглашалась Болохова Татьяна. – Когда закончу на следующий год училище, то мы с тобой можем туда поехать и спросим старожилов. Вот тогда и посмотришь, кто был прав.

– Согласен! – не унимался. – Если ты проспоришь, то выйдешь замуж за меня. Если проспорю, то женюсь на тебе. Спор должен быть честным. В присутствии свидетелей с обеих сторон с обручальными кольцами.

– Ишь, ты, хитрый какой! – возмутилась Татьяна. – Если проспорю, то выйду замуж за тебя. Если ты проспоришь, то ты женишься на мне. Никакой разницы тут нет. Но пока не собираюсь выходить замуж.

Болохова Татьяна отвернулась к окну и насупила брови. Так мы, молча, ехали несколько остановок. Если б она не захотела со мной встречаться, то могла давно выскочить из трамвая. Раз она стоит у окна и никуда не уходит, то выходит, ей понравился, она ждёт от меня хода к ней на встречу. Надо мне что-то делать?

– Буду согласен с твоим предложением. – прервал, паузу. – Пускай будет все так, как ты сейчас скажешь.

Татьяна обратно повернулась в мою сторону. Мы стали так близко друг к другу, что её груди через лёгкую куртку опёрлись чуть ниже моей груди, а наши губы были так близко, что мне оставалось коснуться их.

Болохова Татьяна вспыхнула вся, от такой близости и её губы запылали, словно алый бутон розы, готовый тотчас превратиться в нежную ароматную розочку.

Попытался коснуться своими губами её пылающих губ, но Татьяна осторожно отодвинула меня от себя. Мы стояли несколько минут, глядя друг другу в глаза, постепенно привыкая к близости.

Затем Болохова взяла меня за руки и слегка поцеловала в щеку. В это время трамвай остановился. Татьяна пошла к выходу, увлекая меня за собой. Мы вышли у кинотеатра "Родина" в конце проспекта Ленина.

Болохова Татьяна взяла меня за руку. Словно школьники мы пошли куда-то по проспекту, не думая о месте своего движения в центре города.

– Может быть, мы в кино сходим? – неуверенно, спросил, чтобы как-то освоиться. – Сегодня кино хорошее.

– Сегодня не могу. – отказалась Болохова Татьяна, оставляя мне шанс на будущее. – В следующий раз. У меня сейчас в общежитие много дела. Дали комсомольское поручение подготовить стенгазету к празднику. Из меня такой художник, как из вороны оперная певица. Только там мазать красками могу и больше ничего.

– Хочешь, тебе помогу сделать газету? – предложил, Татьяне. – В армии служил художником.

– Правда? Ты художник? – радостно, воскликнула Болохова Татьяна. – Ну, теперь эту десятую размажу! Пойдём прямо сейчас к нам в общежитие. Уговорю вахтершу пропустить тебя в красный уголок. Пускай она будет стоять около тебя, как швейцар, пока ты нарисуешь мне стенгазету к ноябрьским праздникам.

Болохова чмокнула меня в щеку и потащила за собой с проспекта Ленина куда-то в проулок. Петляя из улицы в улицу, мы вскоре вышли к четырёхэтажному зданию с табличкой "Общежитие №2".

Никаких других надписей и указателей на этом здании не было, как к конспирации. Татьяна скрылась за дверью, а меня оставила ждать на улице, погрозив мне пальчиком, чтобы никуда не уходил. Но тут же вернулась обратно. Очевидно, боялась потерять меня совсем из виду. Взяла меня за руку и повела к двери.

– Тут стой! – строго, приказала она, когда прошли входную дверь. – Девчонок наших не порть!

Татьяна так сказала, словно в её отсутствие мог переспать с девчонками общежития. Но в чем-то Болохова Татьяна была права. Стоило ей скрыться за дверью с табличкой "Дежурная", как из дверей комнат и кабинетов стали появляться любопытные девчонки.

Одетые в чём попало от пальто и халатов на голое тело. Просто в нижнем белье в тапочках на босую ногу. Они удивлённо разглядывали меня. Хихикали, выталкивая друг друга за дверь, в чём попало.

Стоял, словно памятник, который принесли в женское общежитие на обзор, как редкий экспонат мужчины.

Долго стоял с мраморным лицом, что одна осмелевшая девушка подошла ко мне близко, чтобы убедиться в том, что все-таки настоящий, а не искусственный из бумаги или камня. Девушка даже потрогала меня руками и ехидно ухмыльнувшись, ушла в комнату.

– Хватит разглядывать! – сказала Татьяна, выходя из дежурного кабинета. – Он вам не памятник.

– Ты оставь его нам на одну ночь. – сказала любопытная девушка. – Мы тебе из него к утру мужика сделаем.

Татьяна показала ей шиш под самый нос и потащила меня к двери с надписью: "Красный уголок". Там над огромным столом склонились несколько девчонок, одетые в чём попало и без того в одних трусиках.

Они вначале не обратили на нас внимания, продолжая увлечённо заниматься своим делом, заманчиво вертя своими полуобнажёнными задницами. Когда увидели меня с Болоховой Татьяной, то подняли такой визг, что сразу пожалел о своих мыслях, насчёт соблазнительных фигурок девчонок.

Девчонки метались по "Красному уголку" в поисках убежища от моих глаз, но в помещении не было такого места, куда девчатам можно было спрятать от меня свои прелестные фигурки, которыми продолжал любоваться.

– Стучаться надо! – сказали они, прекратив бесполезную беготню. – Когда входишь к дамам. Ты отвернись!

– Это вам ни спальня, а "Красный уголок"! – встала в мою защиту Болохова Татьяна. – Здесь одетыми надо быть. Вам привела настоящего художника, который нарисует стенгазету. Так что берите его и радуйтесь.

– Ой! Прелесть какая! – завизжали девчонки, забыв про стыд, стали меня целовать в лицо со всех сторон.

– Хватит! Хватит, вам! его не для этого привела к вам. – заревновала Татьяна. – Оставьте и мне.

Назло всем девчонкам, Болохова Татьяна, подошла ко мне и при всех поцеловала меня в губы. Девчонки посмотрели на нас серьёзно и стали надевать свою одежду, у которых одежда находилась в этом помещении.

Девчонки без верхней одежды вышли за дверь. Немного придя в себя от такой страстной обстановки, подошёл к столу, на котором лежали большие листы ватмана и разные художественные принадлежности. Стал знакомиться с содержанием текста заголовка стенгазеты и удивился тому, что там было написано.

– Так тоже учусь в вашем училище! – воскликнул вслух, сразу понял, что сделал глупость, раскрыв себя.

– А! Понятно! – разом не доверчиво, протянули девчата. – Так это тот самый художник из десятой группы?

– Девчата! – громко, сказал, пытаясь восстановить, почти, утраченное ко мне внимание девчат. – Учитывая ваше особое внимание к моей персоне. Обязуюсь! Нарисовать вашу стенгазету намного лучше, чем в десятой группе откачников-вакуумщиков, чтобы вы могли их "размазать" за зазнайство. Но вы дайте мне слово, что никогда не раскроите эту тайну, за дерзкий подлог в искусстве. Иначе, это они меня размажут в группе.

– Ура! Размажем десятую группу! – закричали девчата. – Да мы тебе, ни только слово, честь свою отдадим!

– Честь мне вашу не надо! – возразил. – Оставьте её будущим мужьям. С вами со всеми не справлюсь!

– Смотрите! Струсил! – засмеялась толстуха. – Мы другое имели ввиду. Ишь! Губу раскатал на нашу честь!

Девчонки весело рассмеялись. Татьяна серьёзно осекла их, сказала, что достаточно лясы точить и острить, пора заняться серьёзным делом. Сегодня до вечера нам надо эту стенгазету нарисовать.

На новых больших листах белого ватмана карандашом в общей форме сделал набросок предстоящей стенгазеты. Девчонки одобрили общий вид. Мы начали совместно придумывать заголовки и рисунки на злобу дня.

Стенгазета посвящалась недостаткам в нашем училище и конечно, больше всего, досталось десятой группе откачников-вакуумщиков. Чтобы не заподозрили меня в подлоге своего творчества на стороне соперников, не забыл "размазать" и себя вместе со своей группой.

Девчонки визжали от восторга и постоянно чмокали меня за работу. Едва успевал размазывать губную помаду девчат на горящих щеках. Закончил работу над стенгазетой поздно ночью.

Весь зацелованный в губной помаде, собрался идти домой. Болохова принялась носовым платком с духами оттирать с моего лица губную помаду, которой было столько на мне, что был больше похож на картину Пикассо, но только не на художника, рисовавшего стенгазету группе монтажниц фотоэлектронного оборудования.

Наконец-то, творчество Татьяны, над моим лицом закончилось успехом. Лицо освободилось от губной помады, но было пропитано дамскими духами и стало таким красным, словно находился в гареме арабского султана или в европейском массажном кабинете, где меня, наложницы и проститутки, оттирали от грязи, чтобы вовремя секса не заразиться.

Мне стыдно было за такой вид перед девчатами, ни то, чтобы появится на улице среди людей.

– Ну, куда он в ночь пойдёт с таким запахом и с такой красной рожей? – сжалилась, дежурная тётя Варя. – Постелите ему в "Красном уголке". Его замкну на ключ, чтобы вы парня за ночь не изнасиловали. Только не забудьте его накормить сейчас и утром. Мужчина тоже человек, которому нужны калории для нас.

Девчонки дружно засмеялись и побежали в "Красный уголок", приготавливать мне ужин и постель на эту ночь. Через несколько минут стол в "Красном уголке", где только что рисовал стенгазету, был завален продуктами на разный выбор.

Можно было подумать, что за этим столом собираются справить свадьбу или какой-то самый знаменательный праздник нашего времени.

На столе были различные напитки, сладости, фрукты и много, много ещё чего. Только не было спиртных напитков, но это и понятно, тут все-таки женское общежитие, а не мужское, в котором всегда можно найти спиртное.

Возможно, что спиртное есть и у девчат, но они не выставят его передо мной в присутствии дежурной по общежитию? Да мне и ни к чему спиртное. Все же не алкоголик, который не может жить без спиртного.

Мне спиртное, есть или нет, одинаково. Сейчас главное, это сохранить своё лицо достойного мужчины перед этими дамами, которые ухаживают за мной. Естественно, что ни сел один за этот огромный стол в присутствии девчонок.

Пригласил к себе за стол и милых дам, которые ни стали церемониться и вместе со мной вскоре очистили весь стол с продуктами. Ни одна из девчонок не пожаловалась, что она держит диету и ей нельзя кушать. Вся группа девчат кушала.

– Девочки! Спать по своим кроватям! – скомандовала дежурная. – Одиннадцать часов ночи! Ты тоже спи.

Девчонки, облизанными вовремя еды сочными губками, без губной помады, чмокнули меня перед сном в щеку и оставили одного в пустом помещении с раскладушкой постельного белья с горячей батареей у окна.

– Тебя замкну от любопытных девчонок. – сказала дежурная. – Если захочешь в туалет, то стучи. У меня бессонница, так что тебя выпущу по требованию. Мне все равно ночью не спиться. Читаю ночью газеты.

Все ушли по своим комнатам и кроватям. Расстелил раскладушку и лёг спать. Раскладушка была неудобная.

Постоянно переворачивался с боку на бок. В это время раскладушка так сильно скрипела, что дежурная, вероятно, думала, принимаю в ней девчонок. После каждого скрипа заглядывала через стекло в "Красный уголок". Из-за чего мне никак не удавалось заснуть.

Иногда ко мне заглядывали любопытные девчонки, поэтому долго не мог заснуть. Где-то за полночь смог погрузится в сон, но через какое-то время проснулся от сильного храпа.

Можно было подумать, это храпит сонная лошадь. Прислушался. Оказалось, это дежурная тётя Варя мучается "бессонницей". Пришлось затыкать уши ватой, из пакета, лежащего рядом на подоконнике. После некоторых усилий заставил себя заснуть и не проснулся до утра.

– Саша! Вставай! – услышал, сквозь сон, голос Татьяны. – Утро давно! Пора нам завтракать.

Открыл глаза. Болохова стояла рядом и тормошила меня, стараясь скорее разбудить.

Одета Татьяна была так, что осталось ей накинуть на себя пальто или плащ и идти в училище на уроки.

– Ну, как быть насчёт нашего спора? – вспомнил, вчерашний спор. – Каргинская или Каргалинская станица?

– Подумаю немного. – ответила Татьяна. – Может быть, соглашусь спорить на твоих условиях?

Поднявшись с раскладушки, попытался поцеловать Болохову Татьяну в губы, но она выскользнула из моих объятий. Погрозив мне своим прелестным пальчиком, удалилась из помещения за дверь.

Оделся и в сопровождении дежурной тёти Вари, пошёл в туалет, затем в умывальник и в столовую. В огромном зале столовой пять человек проспавших девчат.

Мы поздоровались кивком головы. Сел за ближайший стол, который был накрыт специально в мою честь. На столе молочный суп лапша, два хинкали, кусочек хлеба и стакан компота, то есть, лёгкий завтрак.

Ни стал растягивать время и по-армейски быстро уничтожил продукты со стола. В это время Болохова Татьяна стояла рядом и с любопытством наблюдала за мной.

– В училище ты пойдёшь одной дорогой, – сказала Татьяна, когда мы вышли из общежития, – а пойду другой. Мне не хочется, чтобы девчонки вашей группы разгадали тайну нашей стенгазеты. Встретимся в следующее воскресенье в пять часов вечера у кинотеатра "Дружба". Сходим в кино или просто погуляем.

Болохова Татьяна поцеловала меня в щеку и побежала в сторону училища. Медленно поплёлся другой улицей, чтобы только нам вместе не войти в здание учебного корпуса училища.

От общежития девчат, это ни так далеко, метров пятьсот, не больше, поэтому через десять минут был там. Училище, словно пансионат благородных девиц, наполнилось голосами прелестных дам.

Всюду смех и трескотня девчат. Совершенно не обращая внимания на меня, девчонки пятой группы монтажниц фотоэлектронного оборудования, в коридоре вывешивали на стенде стенгазету "На злобу дня", вокруг которой толпились девчонки других групп.

Чтобы не привлечь на себя подозрение посмотрел на стенгазету и увидел поцелуи от губной помады на своём автопортрет в стиле дружеского шаржа. Это получилось классно!

Точно так, как выглядел в конце своей работы над стенгазетой. Признавшие мой портрет девчонки разных групп, стали хихикать и подшучивать надо мной.

Все понимали так, что это меня зацеловали девчонки моей десятой группы, так как заметка на стенгазете посвящена полностью десятой группы. Вокруг заметки нарисованы дружеские шаржи на девчонок, которые больше других девчат опекали меня постоянно в нашем училище.

3. Смертельное кино.

Всю неделю мы не встречались с Татьяной. Оба были поглощены учёбой в своих группах. Едва не забыл, что мы с Болоховой Татьяной договорились встретиться в воскресенье в пять часов вечера у кинотеатра "Дружба".

Хорошо, что мои братья пристали к маме со своими копейками на кино в воскресенье утром. Тут же вспомнил о своём свидании с Татьяной. Сказал маме, что еду в Орджоникидзе.

Начисто выбритый и наглаженный, после обеда выехал пригородным поездом в Орджоникидзе. Чтобы не помять свой парадный вид, стоял в тамбуре пустого вагона.

Мимо меня за окном вагона мелькали давно знакомые места. На улице пасмурная погода, но дождя не ожидалось. Скорее может выпасть снег, так как поздняя осень. Природа и люди находились в ожидании зимы.

Все нахохлились перед снегом. Возле кинотеатра "Дружба" было много народа. Показывали американский фильм "Это безумный, безумный, безумный Мир!", очень забавная кинокомедия, поэтому шансов попасть в зал были равнозначны нулю.

Большинство смотрели этот фильм не первый раз, а стояли в очереди словно впервые раз. Не был уверен, что Татьяна придёт на свидание, так как она тоже могла забыть за неделю.

Ведь мы оба так сильно были заняты учёбой, что даже знаками внимания ни разу не обменялись. Видел Болохову Татьяну всего один раз мельком издали, когда она со своими подружками спешила утром следующего дня в училище. После этого, в течение всей недели, Татьяну ни разу не видел.

– Ты купил билеты? – неожиданно, спросила Татьяна, прервав мои мысли. – Что билетов нет?

– Извини! Задумался. – ответил, вздрогнув слегка от неожиданности. – Сейчас попробую купить.

Подошёл к опустевшей кассе и спросил билеты в кино. К нашему общему удивлению, нашлись нам два билета на тринадцатый ряд, тринадцатое и четырнадцатое место.

Мы с Болоховой Татьяной были люди не суеверные, поэтому, сразу, не задумываясь, взяли билеты на эти места. Когда мы вместе со всеми зрителями прошли в зал, то удивились тому, что почти половина мест тринадцатого ряда были пустыми.

Возможно, что группа друзей опоздала в кино? Чтобы не нарушать порядок, мы с Татьяной сели на свои места. Сел на тринадцатое место, а Болохова Татьяна села на четырнадцатое место.

Возле меня и возле Татьяны сидели две молодые пары. Дальше двадцатого места тринадцатый ряд был пустым. Вероятно, это потому, что правую стенку зала ремонтировали и строительными лесами закрывали проход на четыре ряда.

Поэтому на свои места зрители заходили только с левой стороны зала. Вся правая сторона прохода в зал возле стены была перекрыта проводимым ремонтом. Это было нарушением техники безопасности.

В случае пожара или какого-то происшествия, зрителям пришлось бы спасаться только в левую сторону. Представляю, это какая давка начнётся. Половина зрителей в панике друг друга передушит.

Хотя бы сегодня все было хорошо, и никто не смог бы испортить мне свидание с прелестной девушкой. Как всегда, перед показом кино, начался пропагандистский киножурнал коммунистической партии.

Кинозрители, дружно заглушая показ киножурнала, зашуршали упаковками мороженного, зачавкали пирожками, защёлкали семечками. Нужно было за пятнадцать минут всем освободиться от купленного продукта за пределами кинотеатра, чтобы затем со спокойной душой и мыслями смотреть сам кинофильм, именно тот на который они приобрели билеты.

Не нарушая всеобщей традиции трудящихся Советского Союза, мы с Болоховой Татьяной принялись дружно облизывать пломбир, купленный нами при входе в кинотеатр.

В это самое время пустующие места нашего ряда заполнились. Пришёл и опоздавший последний зритель нашего ряда. Нас попросили передвинуться на одно место, чтобы пришедшему зрителю не мешать другим, смотреть начавшееся кино.

Все зрители нашего ряда синхронно приподнялись и пересели на одно место. Сел на четырнадцатое место, а Татьяна села на пятнадцатое место. Прямо рядом со мной на тринадцатое место сел коренастый мужчина, который был похож на атлета.

Мы стали смотреть кинокомедию. Весь зал в течение двух серий надрывался от смеха. Когда кинофильм закончился, и зрители поспешили покинуть кинозал, поднялся к выходу и наткнулся на мужчину, сидящего на тринадцатом месте, на котором должен был сидеть.

Мне показалось вначале, что он спит. Хотел, было, его разбудить. Но тут увидел, что с левой стороны между плечом и шее у мужчины торчит узкая рукоятка ножа, по которой стекала кровь. Рядом стоящая девушка и Болохова Татьяна, увидели эту ужасную гибель мужчины. В тот же миг они лишились чувств.

Обе девушки рухнули между рядами, а в это время был в шоке и не мог ничего сообразить, как мне поступать дальше. Но не успел опомниться, как меня ударили чем-то тупым по голове и стали крутить руки.

Перед тем, как потерять сознание от второго удара по голове, увидел, как в зрительном зале началась ужасная свалка. Люди стали топтать друг друга, пытаясь покинуть зрительный зал.

Очнулся в милиции с наручниками, на руках закрученными назад и с жуткой болью в голове. Болохова Татьяна сидела рядом, и вся дёргалась, словно тело и душу пробивал паралич от бесконечного рыдания.

Опухшими глазами посмотрел вокруг. Дежурный кабинет милиции битком набит офицерами милиции. Они о чём-то громко разговаривают и показывают в мою сторону.

От головной боли и от шума в ушах ничего не могу понять, что они говорят. Лейтенант милиции, размахивает руками перед моим лицом.

Не пойму никак его жестов и не слышу его голоса. Лейтенант милиции шлёпает мне ладонью по щекам и обливает лицо водой из гранённого стакана. Пытаюсь встряхнуться, но мне сильно мешают руки с наручниками за спиной. К тому же ужасно сильно болит голова.

– Снимите с меня наручники. – выдавливаю из себя и не слышу свой голос. – Мне так сильно больно рукам. Всё равно мне отсюда не удрать.

Лейтенант милиции минуту что-то говорит мне в лицо и жестикулирует руками. Наконец-то он понимает, что с меня надо снять наручники и показывает сержанту милиции на меня.

Сержант берет со стола ключи и снимает наручники с моих отёкших рук. С большим трудом возвращаю свои руки в нормальное положение и медленно начинаю разминать их.

Лейтенант милиции обратно начинает размахивать своими руками у меня перед лицом. По-прежнему ничего не слышу.

Лейтенант пытается с силой ударить меня ладонью по лицу, но уклоняюсь от его удара и перехватываю резким движением его правую руку своей правой рукой.

Лейтенант милиции поскользнулся на воде, которую лил мне в лицо, не удержавшись в равновесии растянулся на пол у моих ног. Отпускаю его руку. В этот момент кто-то тычет мне в голову ствол пистолета.

Медленно поднимаю руки и правой рукой пальцами зажимаю свой нос, чтобы продуть свои уши, как это делают в самолёте пассажиры вовремя полёта, когда у них закладывает уши от набора высоты самолётам.

В моих ушах что-то с болью тихо хлопает. В мои уши мгновенно врывается звук, от которого становиться больно ушам и голове.

Зажмуриваю сильно глаза, чтобы вытерпеть жуткую боль и медленно опускаю вниз свои руки, после того как от моей головы убрали ствол пистолета. Начинаю приходить в себя.

– Вам чего от меня надо? – спрашиваю, глухим голосом милиционеров, которые все также орут на меня.

– Рассказывай нам, где твои сообщники? – спросил меня, лейтенант милиции. – С которыми ты целый год убиваешь людей. Если ты мне сейчас не будешь говорить правду, то мы тебя и твою девку изуродуем.

– Всего три недели, как отслужил армию. – ответил, едва сдерживая свой гнев. – Посмотри мой паспорт. Он совершенно новый. Если тебе этого недостаточно, то позвони в военкомат. Тогда сам убедишься в том.

Лейтенант милиции взял судорожно мой новый паспорт и внимательно стал разглядывать его страницы.

Сверил своими глазами мою фотографию в паспорте с моим опухшим от побоев лицом.

Подумал о чём-то. Отошёл к другому столу, за которым сидел майор. Несколько минут они тихо разговаривал с ним о чём-то, показывая на мой совершенно новый "молоткастый, серпастый" советский паспорт.

Затем они стали разглядывать другой паспорт. Вероятно, это был паспорт Болоховой Татьяны. Записали данные наших паспортов. Лейтенант сел за свой стол и стал что-то писать.

Раньше оравшие на меня милиционеры заткнулись. Искоса поглядывали на меня и на Татьяну, которая не много успокоилась и лишь изредка вздрагивала всем телом от бывших слез вовремя рыдания. Приходил в себя от боли в голове.

– Распишитесь в протоколе. – тихо, сказал лейтенант милиции, возвращая нам паспорта. – Вы оба свободны.

– В кино пришёл со своей невестой ни для того, чтобы расписываться в протоколах милиции. – отказался подписывать. – Мне ничего не известно, что произошло в зале кинотеатре. Это было моё тринадцатое место по купленному мной билету. Мужчина попросил меня подвинуться. Если бы не подвинулся, то они убили бы меня.

Болохова Татьяна тоже отказалась подписывать протокол. Мы оба смотрели в сторону майора, который внимательно слушал мой разговор. Майор посмотрел на лейтенанта милиции. Показал ему рукой, чтобы он нас отпустил. Лейтенант сказал сержанту, чтобы он нас проводил до выхода из здания милиции.

– Ты, сука, за то, что бил меня и угрожал моей невесте. – сказал, лейтенанту милиции, на выходе из кабинета. – Лучше не попадайся мне в гражданской одежде на улице. Уважаю форму офицеров, но, ни таких как ты. Так что смотри, не забывай об этом. Иначе тебя размажу в гражданской одежде по всей улице.

Во мне все так горело от боли и злости, что почти не соображал, что говорю. Но никто мне ничего не ответил. Вышел из кабинета. Быть может, они понимали моё состояние.

Поэтому ни стали опять возвращаться к прошедшему или у них появилась совесть и сострадание за свои ошибки насчёт меня. Однако, не знаю, о чём они думали, когда били меня и крутили руки. Какие эти милиционеры все-таки подлые люди. Свои ошибки они пытаются найти в других. На улице прохладно и с неба срывались первые снежинки.

Болохова Татьяна взяла меня под руку. Мы пошли с ней по темным улицам ночного Орджоникидзе. Редкие уличные фонари своим тусклым светом кусками выхватывали из ночи небольшие участки улицы. Город молчал, будто был оглушён ударом по голове, как только что произошло со мной. Все никак не мог до сих пор сообразить, что произошло со мной.

Меня слегка тошнило, сильно кружилась голова, ноги подкашивались. Ноги сами собой тащились куда-то по улице. Если бы рядом не было сейчас Болоховой Татьяны, то валялся бы где-нибудь на городской улице.

Прохожие могли подумать, что напился водки, как самая последняя свинья. Из-за своего состояния не помню, сколько мы ходили по ночным улицам Орджоникидзе. Болохова Татьяна ничего мне не говорила.

Может быть, она тоже была в таком состоянии или понимала моё состояние и поэтому молчала всю дорогу? Даже не мог сообразить, куда мы с ней идём, и кто из нас двоих у другого поводырь, а кто пострадавший.

Видимо, мне сильно досталось ударом по голове, что нахожусь в таком состоянии, похожем на сотрясение мозга. Били чем-то тупым, чтобы на голове не было шрамов и ссадин.

Удар был такой, как резиновой кувалдой со свинцом внутри, мягкий, но тяжёлый. Били дважды, возможно, больше. Совершенно не помню. Так били, что последствия от побоев пока не предсказуемы.

– Саша! Пожалуйста, осторожно! – услышал, рядом, голос Татьяны. – Тут ступеньки, не упади.

Только сейчас увидел, что мы пришли в женское общежитие, где жила Болохова Татьяна. Мы потихоньку прошли внутрь общежития. Поднялись по ступенькам в кабинет дежурной.

Мне на лицо упал яркий свет люстры. Моментально все закружилась в моих глазах. Сразу потерял сознание. Почувствовал, как падаю и чьи-то слабые руки не могли меня удержать.

Свалился без сознания прямо на пол в дежурке. Это было мгновение или долго? Об этом никто мне так и ни сказал. Но только почувствовал резкий запах нашатырного спирта и открыл глаза.

Вокруг меня мелькали лица девчат и их груди, закованные в "женские доспехи". Из-за яркого света люстры у меня сильно болели голова и глаза. Жмурился и прикрывал глаза ладонью.

Кто-то догадался, что мне мешает свет и переключили люстру из семи рожков на две лампочки. Мне сразу стало легче. Стал внимательно разглядывать пышные груди девчат, которые беззастенчиво трясли своими сиськам прямо у моего лица.

Даже не опасались того, что груди могут выскочить из укрытий, которые им устроили лифчики. Девчата так были увлечены заботой о моём состоянии, что даже забыли о своём приличии перед парнем.

Откровенно говоря, мне сейчас было не до грудей прелестных девчат. Постепенно, начинал приходить в себя, но теперь боялся опять потерять сознание от страстного зрелища в виде пышных девичьих грудей.

Меня распирало не от боли в голове, а оттого, что находилось у меня в плавках и поднималось от возбуждения при виде грудей прекрасных созданий противоположного пола.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.