Кира Черновская
Я жду тебя там

Последний летний день окутал маленький городок у холодного моря тихой меланхолией. Время здесь словно замедлило свой бег, храня отголоски минувших эпох.

Когда‑то здесь возвышался средневековый замок – неприступная твердыня, обитель рыцарей. Столетия стёрли суровые черты фортификации, затем на руинах прошлого выросла изящная усадьба. Её стены, сложенные из тёплого камня, помнили и прекрасную музыку, и шелест шикарных платьев.

Лошади всегда были сердцем этого места. Их любили, о них заботились, их разводили с особым вниманием. Раньше усадьбу обрамлял: огромный манеж с высокими окнами, где эхо шагов смешивалось с мягким постукиванием копыт; просторные конюшни, наверняка наполненные ароматом сена и кожи; парк с вековыми деревьями, чьи тени растягивались по ухоженным дорожкам; сады, где цветы сменяли друг друга в вечном танце сезонов.

Солнце клонилось к закату, окрашивая море в разные тона янтаря. Ветер, просоленный и свежий, играл с листьями, напевая старинную песню о рыцарях и забытых клятвах. В этот последний летний день прошлое и настоящее сливались в едином вздохе – тихом, как шелест травы, и глубоком, как память этих стен.

Юные влюблённые Анна и Андрей неторопливо шагали по узким улочкам городка, залитыми золотистым светом. В руках у них были вафельные рожки с шоколадным мороженым – сладким, как само ощущение свободы.

В этом году они окончили школу, и это придавало их прогулке особое очарование. Впереди – целая жизнь, полная надежд и открытий, а пока можно просто наслаждаться моментом.

Солнце ласково грело плечи, ветер играл в волосах, а время будто остановилось. Они смеялись, делились мечтами и изредка обменивались взглядами, в которых читалось невысказанное: «Как же хорошо, мы вместе».

Мороженое таяло быстрее, чем хотелось бы, но это было неважно. Важнее были эти мгновения – без забот, без тревог, только они двое и целый мир, распахнутый перед ними.

Усадьба стояла в запустении, словно забытая временем. Её стены, некогда гордые и величественные, теперь несли на себе следы долгих лет одиночества и небрежения.

Хозяин погиб, а его семья покинула эти края, уехав заграницу. Следы их затерялись в вихре событий, и с тех пор усадьба поменяла много хозяев и пережила немало превращений, но ни одно из них не вернуло ей былого блеска.

В её стенах пытались устроить детский сад – но детские голоса вскоре смолкли. Затем здесь размещался пионерский лагерь – однако и он ушёл в прошлое, оставив после себя лишь обшарпанные комнаты. Позднее в усадьбе пытались обустроить жилые квартиры, но и эта затея не прижилась: дом будто избавлялся от чужаков и ждал возвращения своих, любимых.

Мебель давно растащили. Убранство, некогда изысканное и роскошное, было испорчено, разбито, утрачено. Вековые дубы аллей пострадали в войну от бомбардировок или сгорели печках. Жители, измученные холодом и лишениями, распилили уцелевшие деревья на дрова. Трудно судить их за это – время было тяжелое.

Лишь кое‑где сохранился не большой участок сада – молчаливый свидетель былой красоты. Заброшенные клумбы всё ещё хранили очертания прежних узоров, а одичавшие кусты роз порой выбрасывали одинокие цветы, будто напоминая: жизнь не совсем покинула это место.

А вот конюшня уцелела – словно маленький островок былой славы усадьбы. Не такая огромная, как в прежние времена, когда здесь содержались десятки породистых скакунов, но всё ещё живая.

Её стены, сложенные из потемневшего от времени кирпича, хранили тепло и память о тех днях, когда конские гривы переливались на солнце, а в воздухе стоял терпкий запах сена и кожи. Теперь здесь обитало лишь несколько лошадей – но каждая из них была окружена заботой и вниманием.

Жители городка и туристы охотно приходили сюда. Для кого‑то это был способ прикоснуться к истории, для других – возможность просто побыть рядом с этими благородными животными. Дети с восторгом гладили мягкие носы, учились держать поводья, а взрослые, забыв о повседневных заботах, наблюдали за грациозными движениями лошадей.

Здесь можно было покормить животных специально приготовленным угощением; узнать об особенностях ухода за лошадьми; покататься по окрестностям под присмотром опытного инструктора или самостоятельно.

Особенно живописно выглядело катание на закате: всадники неспешно двигались по тропинкам, где, когда‑то наверно гуляли рыцари, а солнце окрашивало стены усадьбы в розовые тона. В эти моменты казалось, что время замедляется.

Конюшня стала не просто местом для развлечений – она превратилась в живой музей, где каждый мог почувствовать связь времён. И пусть от былого великолепия остались лишь отголоски, здесь по‑прежнему царила та особая атмосфера, ради которой люди возвращались сюда снова и снова.

Аня и Андрей с детства бывали на этой конюшне. Для них это место давно стало особенным – здесь каждый уголок дышал теплом, а воздух был пропитан запахом дружелюбием животных и радостью людей.

Сначала они приходили просто поиграть, с восторгом кормили лошадей морковкой и сахаром, осторожно гладили мягкие носы, смеялись, когда любопытные морды тянулись к карманам в поисках угощения. Лошади, привыкшие к детским рукам, вели себя ласково – порой даже шутливо толкали ребят мордами, будто приглашая к игре.

Со временем они научились и кататься. Поначалу – робко, с поддержкой инструктора, держа поводья неуверенно, словно боясь сделать лишнее движение. Но постепенно движения становились всё увереннее: они освоили шаг, потом рысь, а позже – и лёгкий галоп. Теперь они сносно держались в седле, чувствуя, как с каждым шагом лошади в них крепнет уверенность и радость от единения с этими животными.

В этот день они снова пришли на конюшню. Солнце пробивалось сквозь старые деревянные ставни, рисуя на полу причудливые узоры света и тени. Они выбрали своих любимых лошадей – спокойную гнедую кобылу Конфетку для Ани и статного серого жеребца Грея для Андрея.

Пока они седлали животных, перебрасывались шутками. Инструктор давно знавший их, лишь улыбался, наблюдая, как ловко они справляются.

Наконец, они выехали на тропу, где раньше была дубовая аллея. Ветер играл с волосами, солнце грело спины, а мерный стук копыт создавал свой, особенный ритм – ритм свободы и счастья. Они неспешно двигались вперёд, иногда переглядываясь и улыбаясь, зная: эти мгновения – бесценны.

Конюшня, усадьба, городок у моря – всё это было частью их мира, их истории. И в этот день, среди шелеста листвы и мягкого ржания лошадей, они чувствовали: будущее прекрасно.

После прогулки они направились к усадьбе – её высокие окна манили таинственным полумраком. Шагнув через порог, они словно перенеслись в детство. Воздух здесь был особенный: смесь запахов старого дерева, пыли и едва уловимого аромата воска, будто время застыло в этих стенах. И даже масляная краска, которой жители закрашивали здесь всё до чего могли дотянуться не спрятала эти запахи.

Они бродили по комнатам и коридорам, касаясь пальцами облупившейся краски на дверях, разглядывая остатки лепнины под потолком, прислушиваясь к скрипу половиц под ногами. Каждый поворот напоминал о чём‑то своём: вот здесь, в зале с высоким камином, где когда-то устраивали балы они играли в догонялки; там, в узком коридоре с нишами, играли в прятки – кто‑то всегда прятался за рваной портьерой; на лестнице с витыми перилами разыгрывали сцены из рыцарских романов.

– Помнишь, как мы тут в войнушку играли? – улыбнулась девушка, останавливаясь у окна с треснутым стеклом. – Ты был командиром, а я – разведчицей.

– Конечно, помню, – рассмеялся юноша. – Ты всегда находила самые хитрые укрытия. А я вечно тебя выслеживал.

Вот и комната, где была библиотека: полки давно опустели, но полу тут и там валялись страницы газет и старых книг. Здесь они часто устраивали «штаб»: раскладывали на полу старые газеты, рисовали планы сражений, шептались, как настоящие заговорщики.

Тишина усадьбы окутывала их, словно одеяло. Они шли медленно, не торопясь, позволяя воспоминаниям наплывать волнами. Где‑то капала вода, где‑то шуршала мышь за обоями – но это не нарушало покоя, а лишь добавляло уюта.

– Как думаешь, дом когда‑нибудь оживёт? – тихо спросила девушка, проводя рукой по пыльному подоконнику.

– Наверное, – пожал плечами юноша. – Если найдётся кто‑то, кто захочет его вернуть. А пока… пусть хранит наши истории.

Они ещё немного побродили, вспоминая, смеясь, иногда замолкая на полуслове.

– Если бы я стал миллионером, – решительно заявил Андрей, остановившись на пороге комнаты и обведя взглядом потрескавшиеся стены и провалы окон, – я бы купил его и сделал здесь ремонт. Настоящий, чтобы вернуть ей прежний вид. Представляешь? Отреставрировал бы лепнину, восстановил паркет, привёл в порядок парк…

Девушка рассмеялась, слегка толкнув его плечом:

– Мечтатель! Миллионером… Ой, не могу. В лотерею, что ли, выиграешь?

– А вот возьму и выиграю! – засмеялся он в ответ, подхватывая её настроение. – Представь: просыпаюсь утром, а у меня на телефоне – уведомление. Миллион! Нет, лучше десять! И первое, что я делаю, – покупаю эту усадьбу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.