Руслан Гахриманов
Несвоевременные эссе Часть 1

Несвоевременные эссе

Часть первая

Предисловие

Эти тексты рождены не стремлением поучать, но потребностью осмыслить. Поднимая в ряде эссе вопросы веры, морали и общественного устройства, я обращаюсь прежде всего к собственному разуму – и к тем немногим, для кого мышление остаётся практикой ответственности, а не инструментом самооправдания.

Я не ставлю цели оскорбить чьи-либо религиозные чувства или навязать свои философские взгляды. Убеждённость – не синоним агрессии, а ясность – не повод для оскорблений. Моя позиция – это взгляд с определённой колокольни, обусловленный личным опытом, чтением и размышлением. Я не претендую на истину в последней инстанции, но считаю своим долгом высказать её так, как я её вижу.

При этом я верю, что любая значимая мысль проверяется не согласием, а достойной полемикой. Поэтому я с уважением и интересом готов выслушать иную точку зрения, представленную в конструктивном, содержательном ключе. Диалог возможен только там, где есть взаимное усилие понять, а не просто опровергнуть.

Эти эссе – не манифест и не проповедь. Это приглашение к самостоятельной работе ума – той самой, что в наше время всеобщего соглашательства и стала поистине «несвоевременной».

* * *

Системная этика: манифестация ядра.

Почему старые моральные карты не работают в эпоху хаоса и что может стать их заменой

Мы живём в эпоху, когда старые этические системы дали крен. Моральный релятивизм привёл нас в тупик вседозволенности, а догматический абсолютизм – к фанатизму. Оба подхода терпят крах при столкновении со сложностью современного мира.

Я осмелюсь предложить третий путь.

Назовём его «Системная этика».

Это – не вся наша философско-психологическая система, а лишь её нормативное ядро – учение о том, как до́лжно поступать, когда старые ориентиры погасли.

Аксиоматическое ядро

1. Преамбула: Отказ от двух тупиков

• Отрицается моральный релятивизм, объявляющий любые оценки условными и тем самым размывающий саму почву для нравственной солидарности.

• Отрицается догматический абсолютизм, предлагающий внеконтекстные правила и ведущий к фанатизму и неспособности адаптироваться.

2. Аксиома (Критерий)

• Моральная ценность поступка определяется его долгосрочным воздействием на жизнеспособность и сложность системы, частью которой он является.

• Благо – это то, что увеличивает устойчивость, разнообразие, связанность и способность к развитию системы.

• Зло – это то, что ведёт к её упрощению, распаду, оскудению и росту энтропии.

3. Область применения

• Системой может выступать личность, семья, общество, биосфера или любая иная целостность.

• Оценка одного и того же действия может разниться в зависимости от границ рассматриваемой системы и горизонта времени. То, что благо для узкой системы (например, корпорации) сегодня, может быть злом для системы более широкой (экосистемы) в долгосрочной перспективе.

4. Императив

• Высший долг разумного существа – действовать так, чтобы максимизировать добро и минимизировать зло для наиболее широкой и долговременной системы, на которую он способен повлиять.

Заключение: почему это работает

Это ядро обладает огромной объяснительной и прогностической силой. Оно позволяет:

• Диагностировать скрытые пороки, маскирующиеся под добродетель.

• Разрешать сложные этические дилеммы не слепым следованием правилу, а ответственным анализом системных последствий.

• Критиковать идеологии и практики, работающие на упрощение и деградацию, под какими бы благими лозунгами они ни скрывались.

…

Эта система родилась не в тишине кабинета и не по расписанию. Её ядро, которое мы назвали Системной этикой, кристаллизовалось внезапно – в тот самый день, когда я вовсе не планировал заниматься философией, а просто шлифовал афоризмы для своей книги.

И в этом – её главная достоверность. Она стала не результатом умозрительных построений, а озарением, потребовавшим выхода – закономерным прорывом внутренней работы, которая долгое время шла фоном. Именно поэтому она претендует не на звание «ещё одной теории», а на роль мета-этики для эпохи хаоса, предлагающая не набор ответов, а строгий и гибкий инструмент для навигации в мире, где старые карты оказались нерабочими. Это тот самый «несвоевременный» и оттого единственно верный сегодня подход.

Системная этика – это стратегическое мышление, поднятое на мета-уровень.

Обычное стратегическое мышление отвечает на вопрос: «Какой путь эффективнее для достижения моей цели?». Оно инструментально и может служить любым, в том числе и разрушительным, целям.

Системная этика задаёт стратегическому мышлению онтологическую систему координат. Она отвечает на вопрос: «А к какому качеству реальности в долгосрочной перспективе ведёт выбранная мной цель и путь к ней?».

Обычная стратегия задаёт вопрос: «Как достичь цели X?»

Тактическая устойчивость спрашивает: «Как достичь цели X, избежав негативных последствий Y и Z для себя?» (То есть, как не получить штрафы и не испортить репутацию).

Подлинная Системная этика задаёт иной, фундаментальный вопрос:

«Как достичь цели X, таким образом, чтобы не только избежать ущерба для более широкой системы, но и, по возможности, увеличить её жизнеспособность и сложность?»

Таким образом, в примере с корпорацией эволюция вопроса выглядит так:

1. Доктрина прибыли: «Как максимально увеличить прибыль в этом квартале?» → Вырубить лес.

2. Управление рисками: «Как увеличить прибыль, избежав экологических штрафов и бойкота?» → Вырубить лес, но посадить саженцы и запустить PR-кампанию о «зелёном» подходе.

3. Системно-этическая стратегия: «Как увеличить прибыль, преобразовав наш бизнес-процесс так, чтобы он регенерировал, а не истощал экосистему, частью которой мы являемся?» → Разработать циклическую экономическую модель: использовать возобновляемое сырьё, внедрить zero-waste производство, инвестировать прибыль в восстановление экосистем, что в долгосрочной перспективе создаст стабильные ресурсы, лояльность потребителей и новые рынки.

Разница между вторым и третьим подходом – это разница между «меньшим злом» и «активным благом».

• Минимизация ущерба – это всё ещё работа в парадигме вреда, просто снижая его градус. Это этика ограничения.

• Стремление к системному благу – это переход в парадигму созидания. Это этика возможностей.

Таким образом, она не отрицает материальные достижения, а переопределяет саму концепцию «достижения». Краткосрочный выигрыш, ведущий к долгосрочному коллапсу системы, – это не достижение, а пиррова победа, акт системного вредительства.

Её уникальность – в синтезе:

1. Рациональности стратега (анализ причинно-следственных связей, прогнозирование).

2. Мудрости эколога (понимание взаимосвязей и хрупкого баланса сложных систем).

3. Ответственности философа (применение универсального критерия Благо/Зло).

Это учение о том, как быть эффективным не вопреки миру, а вместе с ним. Как выстраивать стратегии, которые не выигрывают битву ценностью проигранной войны, а ведут к перманентному укреплению и обогащению самой «территории» – будь то личность, общество или вся планета Земля.

Это стратегическое мышление, обретшее совесть и обретающее мудрость.

Универсальный инструмент: область применения Системной этики.

Системная этика, с её критерием оценки поступков через их долгосрочное воздействие на жизнеспособность и сложность системы, задумана не как ещё одна умозрительная теория. Её фундаментальная сила – в универсальной применимости. Она предлагает единый этический каркас для анализа явлений любого масштаба – от внутреннего мира личности до глобальных процессов в биосфере.

I. Уровень личности: экология духа

На уровне индивида Системная этика становится руководством для личностной экологии. Каждое решение, мысль и привычка оцениваются с позиции их влияния на сложность и устойчивость внутреннего мира.

• Пример: Борьба с зависимостью.

Алкоголизм или наркомания – это не просто «грех» или «слабость». С позиции Системной этики – это действия, работающие на упрощение и распад системы «личность». Они разрушают нейронные связи, сужают спектр интересов, подрывают волю, социальные связи и здоровье, ведя систему к энтропии. Добродетель воздержания, таким образом, – это усилие по сохранению и усложнению внутренней системы.

• Пример: Образование. Процесс обучения – это классический пример увеличения системной сложности. Накопление знаний, формирование критического мышления и расширение кругозора напрямую повышают адаптивность и жизнестойкость личности в меняющемся мире.

II. Уровень семьи и малых групп: иммунитет сообщества

Семья, трудовой коллектив, местная община – это системы, чьё здоровье зависит от качества связей между элементами.

• Пример: Честность против лжи.

В рамках семьи ложь, даже «во благо», системно оценивается как фактор риска. Она разрушает фундаментальный элемент сложной системы – доверие, заменяя прозрачные связи на нестабильные, требующие постоянных затрат энергии на поддержание иллюзии. Это упрощает систему, делая её хрупкой.

• Пример: Эгоизм против альтруизма.

Системно-этический выбор: купить дорогую безделушку для себя или вложить эти деньги в образование ребёнка.

Первое – это сиюминутное упрощение («получить удовольствие»). Второе – это инвестиция в увеличение сложности системы «семья»: повышается интеллектуальный потенциал, будущая конкурентоспособность и, как следствие, общая жизнестойкость семьи в долгосрочной перспективе. Системная этика не требует аскезы, но призывает оценивать последствия трат для развития системы.

III. Уровень общества и государства: мета-этика управления

Это уровень, где Системная этика становится инструментом критики идеологий и оценки государственной политики.

• Пример: Коррупция.

Это не просто «безнравственность». Это системный вирус, который снижает сложность и жизнеспособность общества. Он заменяет прозрачные, основанные на меритократии связи, на примитивные связи кумовства и подкупа. Это подрывает доверие к институтам, тормозит развитие и в конечном счёте ведёт к стагнации и распаду.

• Пример: Экологическая политика.

Промышленная политика, ориентированная на сиюминутную прибыль в ущерб природе, – это классический пример переноса энтропии. Бизнес-корпорация (подсистема) временно увеличивает свою сложность и капитализацию, перекладывая расходы в виде упрощения и деградации на более широкую систему – биосферу. Системная этика жёстко осуждает такую практику, требуя учёта долгосрочных последствий для мета-системы.

IV. Уровень биосферы и человечества: этика вида

Высший уровень применения – это оценка действий человечества как целого по отношению к планетарной системе.

• Пример: Биоразнообразие.

Уничтожение живых видов – это не просто экологическая потеря. Это необратимое упрощение системы биосферы, снижение её устойчивости, способности к саморегуляции и адаптации. Каждый исчезнувший вид – это обрушение сложнейшего узла в природной сети.

• Пример: Глобальные риски.

Угрозы, подобные крупным военным конфликтам или техногенным катастрофам, оцениваются Системной этикой как абсолютное зло, ибо они несут в себе потенциал катастрофического и необратимого упрощения – вплоть до гибели человеческой цивилизации и всей жизни на Земле.

Заключение: Этический компас для сложного мира

Таким образом, Системная этика выполняет роль универсального этического компаса. Она позволяет перевести любую моральную дилемму из плоскости субъективных ощущений и культурных условностей в плоскость объективного системного анализа.

Её вопрос всегда один и тот же, меняется лишь масштаб системы: «К каким долгосрочным последствиям для жизнеспособности и сложности приведёт этот поступок, эта стратегия, эта идеология? К росту, разнообразию и устойчивости или к распаду, оскудению и хаосу?»

Благодаря такой универсальности, она предоставляет нам не набор готовых ответов, а строгий метод для навигации в лабиринте сложных выборов, с которыми сталкивается человек, общество и человечество в целом. В этом её главная ценность и практическая сила.

Системная этика в диалоге с традицией: синтез, а не отрицание.

Формулируя принципы Системной этики, я ни в коей мере не стремлюсь преуменьшить значимость великих философских учений прошлого или претендовать на обладание истиной в последней инстанции. Напротив, я убеждён, что самый плодотворный путь – это критический синтез лучших идей, добытых человеческой мыслью. Системная этика видит себя не заменой, а мета-инструментом, предлагающим общий язык и критерий для их интеграции в условиях сложности современного мира.

1. Утилитаризм: общая цель, разные карты

• Точка соприкосновения:

Как и утилитаризм в его развитых формах, системная этика является консеквенциалистской. Она оценивает поступки по их последствиям и стремится к максимально широкому и долгосрочному благу.

• Точка синтеза:

Системная этика предлагает дополнить и углубить утилитаристский расчёт, сместив основной фокус с субъективных состояний сознания (счастье, удовольствие) на объективные параметры самих систем. Она задаёт вопрос: «Даже если действие увеличивает чьё-то субъективное благополучие сегодня, повышает ли оно способность системы к выживанию, адаптации и развитию в долгосрочном будущем?» Это позволяет учесть здоровье процессов и структур, которые являются основой для любого благополучия.

2. Категорический императив Канта: общий масштаб, разная опора

• Точка соприкосновения:

Как и Кант, системная этика ищет универсальный и необходимый принцип, выходящий за рамки личных склонностей.

• Точка синтеза:

Системная этика предлагает имманентное обоснование для универсальности морального закона. Она показывает, что императивность долга вытекает не только из автономии чистого разума, но и из того факта, что мы – элементы единой мета-системы. Действие, разрушительное для целого, функционально противоречит условиям существования самого действующего субъекта. Таким образом, кантовский долг находит дополнительное, прагматичное подкрепление в практике выживания и развития сложных систем.

3. Органическая теория Спенсера: общий взгляд, разные выводы

• Точка соприкосновения:

Как и Герберт Спенсер, системная этика видит общество и другие сообщества как сложные, эволюционирующие системы.

• Точка синтеза:

Опираясь на данные современной экологии, системная этика корректирует спенсеровский социальный дарвинизм. Она утверждает, что устойчивость целого зависит не от отсечения «слабых» звеньев, а от кооперации, взаимоподдержки и сохранения разнообразия его частей. Таким образом, холизм Спенсера сохраняется, но наполняется новым, более гуманистическим и экологичным содержанием.

Вывод: Системная этика как рамка для синтеза

Таким образом, Системная этика не стремится заменить классические теории. Её амбиция скромнее и, возможно, сложнее: представить собой мета-этическую рамку, внутри которой рациональный расчёт утилитаризма, универсальный долг Канта и эволюционный холизм Спенсера находят общую почву для диалога. Она предлагает язык, на котором можно согласовать их интуиции, переводя спор о приоритетах в плоскость анализа системных последствий.

Это – попытка найти не ещё одну «истину», а рабочий инструмент для навигации в мире, где старые философские карты, будучи верными в своих координатах, уже не покрывают всей территории нашей новой, глобальной и хрупкой реальности.

Благо и зло.

Во все времена философы и тираны, пророки и преступники сражались за определение добра и зла. Одни возводили его в абсолютный божественный закон, другие – растворяли в трясине относительности, где «всё зависит от обстоятельств». Оба подхода терпят крах при столкновении с реальностью.

Первый – из-за догматической слепоты, второй – из-за интеллектуального бессилия.

Но существует третий путь, лишённый как демагогии, так и фанатизма: оценка через системные последствия.

I. Кризис традиционных определений

Классические метафизические системы, объявлявшие добро и зло вневременными сущностями, разбиваются о простой вопрос: почему в разных культурах и эпохах их конкретные проявления так разнятся? Что добродетельно для спартанца, порочно для буддийского монаха. Релятивизм, в свою очередь, предлагая простое решение – «всё условно» – на деле является капитуляцией. Он удобен для того, кто не желает нести бремя суждения, но фатален для общества, ибо размывает саму почву для нравственной солидарности и сопротивления тирании.

Возникает тупик: абсолютизм ведёт к фанатизму, релятивизм – к цинизму. Разрешить его можно, лишь сместив фокус с сущности поступка на его функцию в общей системе мироздания.

II. Добро и зло как векторы эволюции сложности

Если мы рассмотрим мир не как статичную картину, а как динамическую, развивающуюся систему, то обнаружим два разнонаправленных вектора. Один ведёт к усложнению, росту разнообразия, увеличению связанности и жизнестойкости. Другой – к упрощению, распаду связей, хаосу и энтропии.

Добро (или благо) – это то, что в долгосрочной перспективе работает на первый вектор. Это не просто «хороший поступок». Это любое действие, мысль или институт, которые:

• Увеличивают шансы на выживание и развитие не отдельной подсистемы за счёт других, а всей метасистемы в целом – биосоциального пространства, включая природу и будущие поколения.

• Создают условия для роста разума, знания и самосознания.

• Усложняют систему, делая её более гибкой, адаптивной и богатой, – но в рамках принципа разумной достаточности. [ Истинная сложность не равна усложнению ради самой себя; она включает в себя и механизмы здорового упрощения – отбрасывание неэффективных структур, сбрасывание балласта бюрократии, очищение от ложных знаний. Такое упрощение – не деградация, а хирургическая операция, повышающая жизнеспособность целого. ]

Пожертвование, милосердие, поиск истины, созидательный труд, защита слабого – всё это частные случаи работы этого принципа. Они укрепляют социальные связи, повышают уровень коллективного интеллекта и создают резервы устойчивости.

Зло – это то, что работает на второй вектор. Это не метафизическая «тьма», а конкретный процесс деградации и патологического упрощения:

• Всё, что ведёт к необратимому упрощению, оскудению и распаду, а не к оздоровлению.

• Всё, что сокращает возможности для жизни, мысли и свободы.

Обман, насилие, вредительство, уничтожение знаний, пропаганда ненависти – это не просто «плохие поступки». Это действия, которые разрушают сложные структуры (доверие, институты, экосистемы), снижая общий уровень жизнеспособности и разумности системы. Даже если они выгодны сиюмоментно их исполнителю, их конечный итог – мир, где царит примитивная борьба за ресурсы, а не единство в созидании.

III. Моральный компас: расчёт последствий вместо следования догме

Такой подход делает мораль не набором запретов, а искусством системного прогнозирования. Нравственный выбор – это не применение готового правила, а ответственный расчёт: «К какому миру в долгосрочной перспективе приведёт эта цепочка действий? К миру большего разнообразия, сложности и разума или к миру большего упрощения, глупости и хаоса?»

«Кто и как может провести этот расчёт?» – спросит скептик. Ответ заключается в том, что моральное суждение, подобно финансовому прогнозу, всегда действует в условиях неопределённости. Мы не можем знать всего, но мы можем опираться на лучшие из доступных нам данных: накопленную человечеством мудрость, исторические прецеденты и научное понимание причинно-следственных связей. Именно поэтому роль авторитетных источников – не догматов, а хранителей и интерпретаторов этого коллективного опыта – остаётся жизненно важной для общества. Они служат социальным «компасом», сверяясь с которым, человек совершает свой личный, ответственный расчёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.