Михаил Филин
Культ ясеня

Пролог

Взмах белой руки – и кристаллы на стенах погасли. Зал Собраний погрузился в сумрак. Ещё можно было разглядеть нетронутый слой пыли на скрипке, прислонённой к ножке трона, только присматриваться было некому: человекоподобная светлая тень на троне устало сложила крылья, некогда горящие глаза погасли либо закрылись.

В забытьи прошёл час. За дверью послышался робкий шорох. Тень на троне кое-как выпрямилась, но принять былую горделивую осанку королевы не смогла.

– Введите, – произнесла она бесцветным голосом. – И оставьте нас.

На пороге нерешительно показался чёрный гуманоид. Изящное крыло его было неестественно вывернуто и волочилось по полу.

– Присядь, – сказала королевская тень, кивком указывая на ряд кресел поодаль.

Чёрный ещё больше сник, неловко прошёл через зал и сел. Он выпрямил спину и расправил плечи, придерживая раненое крыло, но то и дело вздрагивал.

– Можешь что-либо сообщить мне перед смертью? – спросила тень. – Зачем ты это сделал?

Чёрный перестал дрожать и сглотнул.

– Моя подруга ждёт ребёнка, ваше величество, – сказал он. – За последние триста лет ни один наш малыш ещё не смог выжить. Я подумал… мы решили, что корона…

– Поэтому можно отобрать её у тех, кто нуждается не меньше? И хранит её куда лучше вас?

Чёрный дёрнулся, но промолчал и опустил голову.

– Можно поспорить, – послышался ворчливый голос с задних рядов кресел.

Чёрный обернулся. Тень на троне шевельнулась, и во мраке блеснули всё ещё острые глаза.

– Ты здесь, друг властитель, – сказала она. – Ожидаемо. Но на этот раз не проси. Время почти истекло. Без короны хранителя конец настигнет меня быстрее. Я не могу допустить ещё одного покушения.

– Нужно поговорить, Анне́иари, – сказал тот, кого назвали властителем. – Да, при нём, это их напрямую касается.

– О чём можно говорить? – горько возразила Аннеиари. – Всё очень плохо, для тех, кто видит дальше кончика своего крыла. С помощью Свободных эльфов мы отделились от Даро́ны, затерялись в тумане океана, но это лишь отсрочило гибель. Не спасло многих и меня от лихорадки Хаоса. Всех ждёт то же – и твой народ, властитель, и твой, преступник. Умереть сейчас тебе или чуть позже – разницы нет. Сила Хаоса растёт, и разрушение всего, что нам дорого – вопрос времени. Всю Дарону ждёт участь А́лгии, а после и наш черёд. Хаос навис над Ра́йелом, он неминуемо проглотит его весь, как лакомый кусочек, полный силы, и возобновит шествие в неведомые уголки мира.

– Мощь короля тоже растёт, – сказал властитель. – Неизвестно, кто окажется сильнее.

– Ты пришёл сообщить мне об этом? – поморщилась Аннеиари. – Я задумывалась о короле. Не верю я, что хватит ему сил, хоть он и воображает, что владеет большей частью Дароны… Сомнительно, но всё-таки возможно. Но будет ли лучше для нас, если он появится победителем здесь?

– Едва ли, к сожалению. Мы окажемся у него поперёк пути. Не сможет он подчинить ни меня, ни твой народ, Аннеиари, ни твой, неудавшийся воришка. Король захочет ослабить или уничтожить всю магию, что даёт нам независимость, и вполне сможет это сделать.

– Но тогда пробудятся они! – вдруг воскликнул чёрный. – Король должен об этом знать!

– Драконы сгинут вместе с силами Хаоса, – возразила Аннеиари, – к которым они принадлежат. Если король возьмёт верх.

– У нас есть причины в этом сомневаться, – тихо сказал властитель. – Неизвестно точно, кто кому принадлежит. Но если драконы и продолжат спать, носителям магии всё равно несдобровать.

– Два варианта, – сказала Аннеиари, – оба тупиковые. Пока не возвратится тот, чья корона по праву.

– Это как раз то, с чем я пришёл, королева, – сказал властитель. – Я думаю, что спустя многие сотни лет нашёл хранителя.

– Что ты говоришь?! – воскликнули оба крылатых гуманоида.

– До поры этот человек укрывался в сердце Дароны, но не так давно его поймали на границе. Всё повисло на тонком пёрышке. Он не знает, кто он, и крайне подвержен чужому влиянию. Наивный и добрый.

– Тогда он долго не проживёт, – глухо сказала Аннеиари. – Ты единственный, кто ещё способен незаметно пробираться в Дарону. Сможешь его выручить и привести ко мне?

Чёрный шевельнулся и нервно вздохнул.

– Да, – кивнула ему Аннеиари, – я знаю, вы считаете, что сохраните корону куда лучше. Это ваши иллюзии.

– Увидим, – мрачно сказал чёрный.

– Я тоже надеюсь, что увидим, – произнёс властитель. – Что до твоего вопроса, то я проникну в Дарону, но не смогу последовать за хранителем до конца. Он там, где такие, как я, остаются навсегда и погибают. И, в любом случае, сюда вернуться я сам больше буду не в силах. Оставшаяся связь вот-вот прервётся.

– Сломанные крылья! – воскликнула Аннеиари. – Но кто до него добрался? Силы короля или эльфы Хаоса?

– Подозреваю, что и те и те. Хранитель в силу своей доброты склонен к порядку и неизбежно рано или поздно примкнёт к королю. Если его не успеет уничтожить Хаос. Я не знаю, кому можно доверить найти его.

Аннеиари надолго задумалась в наступившей тишине.

– В прошлую нашу встречу ты говорил, что на серебристых лис Дароны легла тень. Но свои корни они должны помнить. Есть шанс, что согласятся помочь… Хаос, что добрался и до них, может на какое-то время уравновесить… ты понимаешь, о чём я.

– Если только сам хранитель не попадёт под влияние Хаоса и не примкнёт к нему так же легко, как он может поддаться королю, – покачал головой властитель.

– Я бессильна сейчас это предвидеть, – устало сказала Аннеиари. – Мне сложно настроиться на позитивный лад. Я еле могу ходить. То и дело приступы, свет режет глаза, приходится сидеть вот так во тьме.

– Я пойду, – негромко сказал властитель. – Хранитель окрепнет и поможет тебе. Поможет всем нам поддержать равновесие, не допустить победы ни короля, ни Хаоса, поможет выжить.

– Хотелось бы верить… Когда осознает свою силу, он может оказаться непредсказуем. Подожди, – добавила Аннеиари, с трудом поднимаясь с трона. – Не исчезай так же внезапно, как появляешься. Осталось ещё кое-что. Ты, вор, будь свидетелем. Я отдаю корону хранителя властителю. Оставь её у своего народа, когда пойдёшь. До прихода хранителя. Это сократит мои без того немногочисленные дни, но соблазны, связанные с короной, гибельны. Да обретёт хранитель корону и да поможет сберечь магию Райела!

– Умеешь ты удивить! – сказал властитель. – Хорошо, королева.

Чёрный встал и глубоко склонил голову.

– Тебя проводят к лекарю, – сказала ему Аннеиари. – Меня он не может вылечить, но крыло твоё поправит. Надеюсь, твой ребёнок, неудавшийся вор, выживет. Ты родился под счастливой звездой. У нас ситуация ещё плачевней. Иди же. Надеюсь, при случае вы отнесётесь к нам не хуже.

* * *

Старая ведьма плюхнулась в ротанговое кресло, закинула ноги на стол и вернулась к позднему завтраку, поглядывая на подёрнутое рябью отражение июньского солнца в чёрном зеркале озера, что подступало прямо к покосившимся опорам террасы. Чуть поодаль на берегу сидел грифон, на спине его дремал всадник в белом.

«Ничего, – подумала ведьма. – Король подождёт. Запретное зелье не успела доделать, да и пёс с ним. Надоело. Не из-за него ли за мной прилетели? Ай, да пронесёт, как всегда. Заказов всё меньше, этак скоро как следует отдохну и займусь чем поинтересней – хоть вышивкой. И попутешествовать по-настоящему смогу. Ворона того же навестить, старого хрыча-вояку, посмотреть, спился он али ещё нет – конечно, если его уже не поймали за шиворот и на всякий случай не повесили. Не самое светлое у него прошлое. Н-да, от такого сопьёшься легко. Но ведь я-то не спилась! Что было, прошло».

Допив чай, она лениво зашла в дом. На печи кипела кастрюля, постукивая крышкой. Открыв её, ведьма поразмыслила, подошла к шкафу, равнодушно взглянула на пыльные колбы, пучки трав, коробки и две розовые гантели; взяла коробочку с надписью «Измельчённые мотыльки-медведицы с западных предгорий Алла́рна», но рука её дёрнулась, и содержимое, не долетев до пола, рассеялось в воздухе серым облаком. Ведьма чихнула, чертыхнулась и сплюнула. Затем подошла к окну, открыла грязную створку и собрала несколько дохлых мух. «Пойдёт и так», – пробормотала она и закинула мух в кастрюлю, попутно роняя в неё крошки пирожка, что жевала на ходу.

Вскоре она убрала кастрюлю с огня, сделала сложный жест, и кастрюля растворилась в воздухе. «Пора идти уже», – решила ведьма.

Она второпях, за полчаса, собралась и побрызгалась духами, что сделала сама, за маленькую баночку которых любая знатная дама не задумываясь заплатила бы золотом. Затем вышла на берег. Возникло искушение нырнуть в озеро и затаиться у Водяного, но она тут же отринула эту мысль: всем известно, от короля не скроешься, даже если ты ведьма.

Страж очнулся от дрёмы, когда наконец ведьма, не выдав колебаний, забралась в заднее седло. Грифон оттолкнулся мощными лапами и понёсся над лесом. Ведьма с сожалением проводила взглядом избушку и озеро.

Грифон оставил позади рощу, широкую реку и полетел на юг, держась левее серой гряды на западе, над холмами и болотами. Миновал скалистый хребет, голубую реку с белыми прожилками и через час приземлился в столице Кристалии – городе Мира, во дворе старинного белого замка с огромными окнами, окружённого стеной с десятиэтажный дом.

Ведьму оставили дожидаться на втором этаже, в пустой передней, если не считать стража богатырской наружности в шлеме и кольчуге, что бродил взад-вперёд, глядя в шахматный пол. Шаги стражника звонко отдавались в тишине коридора, нарушаемой также неясным шумом, похожим на гул водопада. Ведьма то и дело нервно посматривала в зеркальце и приглаживала платье.

В комнату ввели ещё одного. Худой и высокий мужчина, неопрятный, с седоватыми лохмами, с жутким перегаром нетвёрдо стоял на ногах.

– Доброе – ик! – утро, – произнёс он, навалившись на розовую стену. – Где тут аудиенция? Мне сказали, что дадут эту адовую енцию, да. Меня зовут…

– Ворон! – прошипела ведьма, узнав старого воина. – Какого чёрта ты сюда припёрся в таком виде?

– О, привет, Я́га. Сколько лет! Какого чёрта припёрся, говоришь? Правильно говоришь, дорогая, какого, в бездну, чёрта Ворон припёрся в этот хлев. Как будто у меня был выбор! Не было выбора, вот и припёрся, понимаешь меня?

Исполинский страж равнодушно прошёл мимо и развернулся.

– Стань прямо! – Яга встряхнула Ворона. – Приди в себя, развалина! Ты во дворце короля, а не в свинарнике.

– Короля? – удивился Ворон. – Ладно тебе врать-то! Да даже если так, чёрт с ним. Сказать, где я видел вашего короля?

– Цыц! Да ну тебя! Лучше подумай, на кой нас могли вызвать.

– На кой, на кой. Это-то яснее ясного. Тебя – наказать за нелегальное ведьминство и магию Хаоса в Кристалии – королевстве о-образцового порядка, мать его так. Меня по схожим причинам: скажем, я участвовал в сомнительных мероприятиях, послал к чертям военный сбор…

– Достаточно! – страж в кольчуге остановился перед ними и медленно снял шлем. – Прошу за мной.

– Король! – воскликнула Яга.

– Король, – пробормотал Ворон, бледнея и трезвея на глазах.

Оба согнулись в низком поклоне. Король пожал плечами и вошёл в кабинет.

Шум воды усилился. Пол комнаты был устлан роскошными коврами. На стенах висели композиции из щитов, топоров и мечей. Одну стену целиком занимало открытое окно с видом на поток воды, падающий с отвесного склона. Король жестом приказал гостям сесть, скрестил руки и продолжил молча прохаживаться перед Вороном и ведьмой. Казалось, что в замке больше никого нет, но ведьма знала, что по малейшему сигналу люди короля примчатся в тот же миг.

– Итак, – молвил король, нахмурив лоб, – приветствую. Пресловутая колдунья Ведья́га. Занимается, при нашем снисхождении, незаконной ведьминской деятельностью, включая трижды запретную в моём королевстве магию Хаоса. Далее, известный бездельник и недостойный воин по кличке Ворон. Алкоголик, лентяй, заговорщик и трутень. Так?

– Так точно, ваше величество, – хором ответили оба.

– С большим трудом, шаг за шагом я создавал и продолжаю строить сильную империю, где каждый чувствует себя в безопасности, уверен в завтрашнем дне, сыт, одет и занят делом по душе. Кристалия растёт, рано или поздно она займёт всю Дарону. Сколько я пережил открытых и незримых врагов, покушений – тех, что на слуху, и не меньше тех, что держатся в тайне! Не позволяя возвыситься никому, не владея ни кусочком земли или богатств лично, подавая тем самым пример. Действительные же силы, противостоящие нам, эти проклятые эльфы и их каменные рыцари – они не способны творить, защищать порядок и мирную жизнь, их интересует лишь уничтожение созданного людьми. Что они будут разрушать, если империя падёт? Никогда они не смогут ответить! Избегают открытого столкновения и прячутся, как крысы, по лесам, откуда эльфа не выкуришь.

Король остановился напротив Яги.

– Я подозреваю, что эльфы служат Хаосу. Что ты можешь об этом сказать? Ведь ты имеешь с Хаосом дело? Ах, ничего! Вот как!.. Слушайте дальше. На днях враг вновь открыто выступил во всей своей низменности и не таясь разрушил один из моих прекрасных городов, Звёздный. Ещё не слышали? Город сгорел дотла из-за нечестивого существа, без сомнения, служащего силам разрушения, с которыми так опрометчиво заигрываешь ты, Ведьяга.

Король некоторое время смотрел на водопад.

– Ты, Ворон, известен сведущим людям как величайший воин, мастер оружия и единоборств… так по тебе не скажешь, н-да. Ты, Ведьяга, могущественная колдунья, хоть и пытаешься строить из себя провинциальную ведьму. Слушайте внимательно, зачем я вас позвал. Существо, уничтожившее мой город, покинуло известные пределы Кристалии, я не могу действовать открыто. Оно, точнее, она, покажется вблизи владений Ведьяги, возможно даже пройдёт мимо твоего озера, но уж наверняка посетит таверну в Залесье, что на Северном пути. Думаю, через месяц-другой. Откуда я знаю – не спрашивайте. Итак, вы будете следить за Северной дорогой (как именно, полагаю, ведьму учить не надо) и в нужный час встретитесь там. И убьёте это существо, если не получится захватить её в плен. У меня достаточно людей, кто мог бы сделать это, но именно вам суждено первыми встретиться с ней. Вот, взгляните на портрет. – Король взял лист бумаги со стола и протянул Ведьяге.

Ведьма и Ворон посмотрели на рисунок и недоуменно переглянулись.

Король кивнул и вздохнул.

– Да, понимаю, выглядит необычно. Добавлю, что я хорошо знал одну семью из разрушенного Звёздного. Они жили в достатке и здравии, а теперь влачат жалкое существование беженцев в чужом для них месте. Сгорело всё имущество: прекрасный новый дом, склад, насаждения. Но главное – без вести пропала их любимая воспитанница, ещё ребёнок, которую они приютили после смерти родителей и горячо к ней привязались. Она называла их папой и мамой. Поиск не дал результатов; скорее всего, девочка погибла в диком лесу. Им не верится, что она сгорела заживо на складе, где любила играть, и я не хочу их разубеждать. Мать безутешна, отец потерял смысл жизни. Он показал мне плюшевого песца, когда-то белого, с обгоревшей лапкой и одним глазом – всё, что им осталось на память.

Король положил руку на плечо Ворону. Ворон встал по стойке смирно, серьёзный и хмурый. Рядом поднялась Ведьяга.

– Но этого силам тьмы показалось мало, – продолжил король, сжав кулак. – Вскоре на сгоревший город упал метеорит и разрушил немногие уцелевшие постройки. Теперь на месте Звёздного – безжизненные развалины. И это не единственный случай. Слышали о смерче в Междуречье? Арнави́лл, красивейший замок, загородную резиденцию предыдущих властителей Эрна, разметало по округе, правитель потерял ногу! Местные жители бежали. И кто виноват? Взгляните ещё раз на вроде бы милые черты этой дамы, запомните приметы. Сделайте так, чтобы она никого больше не беспокоила. Понятно? Хорошо. Можете идти.

Яга и Ворон направились к выходу. Уже на пороге они услышали:

– Ещё раз, зарубите себе на носу: это нечеловеческое создание, даже простая близость к ней грозит смертью. Никакого геройства! Нож в спину, парализовать, отравить, максимально просто и эффективно. Если засомневаетесь, нашли ли вы нужную цель, хотя я не могу такого представить – слуги и союзники этого отродья зовут её Ми́а. Это правая рука сил Хаоса, и он значительно ослабнет, когда вы преуспеете. Всё, идите. Жду отчёт.

Ворон и Ведьяга прошли по пустым коридорам и широким лестницам, провожаемые эхом шагов. Казалось, что замок никто не охраняет; ворота тихо захлопнулись за ними.

Дальше пошли вдоль реки с одноимённым городу названием – Мира, мимо старых тополей и кирпичных домов знати.

Ведьма вздохнула свободней.

– Теперь, – сказала она, – пойдём в трактир, что пошумнее, отметим встречу и тихонько потолкуем. Раз уж нас вдруг отпустили, не казнив и не заточив под землю.

– Тебе бы только отметить, – проворчал Ворон, на что Яга ткнула его кулаком под рёбра. – У короля ещё будет повод нас повесить, когда мы не сможем убить эту Миа. Странно и непонятно, почему мы должны действовать скрытно. Лучше сбежим подобру…

– Не болтай, – перебила Ведьяга, оглядываясь. – Не здесь.

– Кстати, тебя не собирались доставить обратно домой?

– Я могу туда вернуться в любую минуту. Пошли давай.

С вековых дубов доносились беззаботные трели синиц и зябликов. По реке мимо канала, ведущего к замку, плавно шла тартана с белыми парусами. Редких прохожих ничто не беспокоило; город выглядел мирным и надёжным. Лишь Ведьяга чувствовала, как напряглось поле силы, волнами струящейся по округе, но ведьме пока что было не до этого.

Часть I. Рыцари Веллы. Глава 1. Незваные гости

Двое путников в зарослях можжевельника наблюдали за домом лесника, что в наступающей осенней ночи на фоне сосен выдавал себя жёлтым окном, за которым суетилась женщина в фартуке.

За домом звякнула цепь. Коренастый лысый мужчина с дубиной на поясе отпустил ветку и хотел что-то сказать, но его перебило громкое урчание – рядом под кустом высокий и широкоплечий спутник лысого погладил впалый живот.

– Никак проголодались, капитан Акула? – спросил лысый.

– Так точно. Совсем пусто в брюхе, ваше господинство, – прошепелявил Акула, блеснув во тьме единственным зубом. – Кажись, они вдвоём. Ну правда, айда уже в гости, Оленевод? Там еда, там тепло и там девка.

– Пойдём. Но приготовься. Там ещё и здоровенный волкодав у порога.

– Так убей его.

– Конечно, капитан!

Держа за рукав капитана Акулу, Оленевод осторожно обошёл дом. У парадного входа их встретил силуэт огромной собаки, тихо рыча и полязгивая цепью. Лысый достал из-за пояса рог и решительно наставил широкий конец на собаку. Пёс отскочил и хотел гавкнуть, но осёкся и замертво повалился на траву.

– Вот и всё, а ты переживал, Оленевод, – прокомментировал Акула. – А почему он не залаял, когда мы подходили к дому?

– Вовремя спросил, – ответил лысый. – Информирую: чёрт его знает.

– Давай уже стучи в дверь. Попробуем, как обычно, по-хорошему?

– Конечно, капитан, как скажешь…

Оленевод аккуратно повесил рог на пояс.

– Гав! – вдруг раздалось за спиной.

Капитан подскочил и потянулся за мечом, Оленевод резко развернулся и схватил дубину.

Позади стояла лохматая собака размером с крупную овчарку, серая в ночи.

– Погоди, это же другой, – попытался возразить Акула, отпуская рукоять меча.

Собака подошла ближе, бодро виляя нелепым хвостиком.

– Да, – согласился Оленевод. – Какой-то здоровенный выродок из дворняг сейчас напрыгнет… получай!

Он ударил дубиной собаку по голове, та взвизгнула и рухнула на землю.

– Зоопарк, а не лес, – пожал плечами Оленевод. – Пошли, Акула.

Напоследок пнув неподвижное тело в живот, он увлёк капитана к двери. Восстановилась тишина, нарушаемая лишь ночным стрекотом кузнечиков высоко на соснах.

* * *

Лесник Хал с комфортом развалился в кресле у очага и небрежно покуривал трубку, краем глаза наблюдая, как помощница накрывает поздний ужин. На столе лежала горка пирожков, стояла супница и бутыль с вином. Лианна взяла кофейник и чуть его не уронила.

– У тебя руки дрожат, – нахмурился Хал.

– Да сегодня не по себе, – ответила Лианна, неловко ставя кофейник на скатерть. – Страшно как-то, зловеще. Ночь навалилась тёмная.

Хал возмущённо погрозил трубкой:

– Ах, страшно? Сколько раз повторять: здесь мирно, как в доме архидруида с его дюжинами свирепых лучников. И браконьеры в Прибу́лье перевелись, если кто и остался, боятся меня как огня. К тому же мы под защитой Ясеня.

– А где твой меч? Где меч? Не вижу его, где он?

– Успокойся, солнце, вдохни глубже. – Хал медленно поднялся с кресла и повелительно указал на стол. – Присядем, поужинаем. А меч я отдал соседу Айну, обработать от ржавчины и чуток заострить, ну и зачаровать, само собой.

– Этому бестолковому друиду-недоучке! – воскликнула Лианна. – Он же порежется и сломает себе что-нибудь! А если, не дай Дух Дерев, он им попробует воспользоваться против бандитов?

– Каких бандитов? Повторяю, в моём участке леса порядок, полнейший. Да и что, не знаешь людишек в Издо́ле? Сердце кроличье у всех, как… не знаю, как у Айна. А вот в своём деле он соображает, пусть и недоучка, и за меч я спокоен. Да и если кто заблудший и будет ко мне ломиться, увидит Гарика – со страху сбежит, а если Гарик ещё и тявкнет, то как бы нам не пришлось бандита в чувство приводить и лечить ушибленный затылок… Отведай ватрушку с творогом, она у тебя прекрасно получилась.

– Пожалуй, ты прав, – немного успокоилась Лианна. – Сама побаиваюсь этого волкодава, смотрю, чтоб всегда сытый был.

– И тут зря боишься. – Лесник неторопливо уселся обратно в кресло у камина. – Собаки у меня по струнке ходят, даже боятся подумать о чём-то вне моего порядка. И охранять дом Гарика учил я сам.

– К тому же, – сказала Лианна, – у тебя в комнате целая куча топоров на стене.

– Ну нет, – нахмурился Хал, – топоры не трогать! Беречь, сдувать пыль, каждый год отдавать на обработку Айну… Раз остальные друиды заняты служению Ясеням.

Дверь распахнулась, и на пороге появился лысый, крепко сбитый мужчина с дубиной в руке, а за ним – ражий детина с обнажённым мечом.

– Здрасьте, – сказал лысый. – Угостишь пирожком, брат… и ты, красотка?

Лианна вскрикнула и отскочила в угол. Хал резко поднялся, чуть не сломав кресло, и грозно указал пальцем на лысого. Ростом лесник был не ниже, чем здоровяк в дверях, которого, как мы помним, звали Акула.

– Ты! Убил моего пса! – яростно произнёс Хал, наступая на лысого, протягивая руки с растопыренными, как когти, пальцами.

Акула вздрогнул и попятился, сам не понимая почему, ведь он был позади Оленевода и вооружён.

– Берегиш, Оленевод! – крикнул он.

Оленевод нахмурился и тоже сделал шаг назад.

– Ладно, – сказал он, – теперь по-плохому.

Он выхватил рог и наставил на лесника. Хал остановился на миг, затем резко рассмеялся.

– Вот как! Рог Смерти! Откуда он у тебя, лысый бандюга-заморыш?

Хал продолжил наступать и уже протянул руку к горлу Оленевода. Тот взялся за дубину, но дрогнул – обернулся в поисках поддержки и увидел, что капитан Акула был уже далеко. Оленевод побежал за ним, напоследок злобно покосившись на Хала и хлопнув дверью.

Лесник закрыл дверь на засов.

– Вот видишь, – сказал он дрожащей девушке, – бояться нечего.

Он сел доедать ужин.

– А… это, – сказала Лианна, немного придя в себя, – а Гарик-то? Защитник наш? Что с ним?

– Мёртв, я думаю. Теперь уже этого не исправить, придётся искать новую собаку.

– А посмотреть? Да что же… да как же ты!

Лианна вооружилась метлой и, затаив дыхание, осторожно вышла во двор. Вернулась она через минуту без метлы, тихо плача.

– Он не дышит! Совсем как мёртвый лежит. Бедный Гарик. – Она всхлипнула и, упав на табурет рядом с невозмутимым Халом, облокотилась о стол и закрыла лицо ладонями.

– Солнце, сделай одолжение, помой посуду. Потом похорони пса за огородом. Я помогу донести. Кстати, с утра прополи огород, ты его подзапустила, весь зарос розами. Мне нужно пойти по следам этого Оленевода, – последнее слово Хал произнёс сквозь зубы. – Порядок в лесу должен быть восстановлен.

– У-у, – невнятно сказала Лианна.

Она бросила взгляд на Хала, будто надеясь, что он шутит, и с трудом поднялась. Хал же аккуратно поставил пустую кружку на стол и пошёл к себе в комнату.

В кабинете лесника на столе горели три свечи в фиолетовом канделябре. Над столом висела полка с книгами, что достались Лианне от отца: «Азбука», «Рукопашный бой», «Виды растений», «Охрана зверей», «Целебные травы», а также дорогие тома в кованых переплётах: «История Издола – Долины Древ», «Сила Ясеня», «Основы жертвоприношений» и несколько других. Хозяин дома читал их в свободное время. Но сейчас Хал первым делом подошёл к панно из коллекционных боевых топоров на бревенчатой стене и снял клевец с эбеновой рукоятью. Выдвинул ящик стола, где из образцово разложенных вещей взял компас и надел на запястье, а на палец другой руки – серое кольцо с аметистом. Потом вышел из дома с фонарём.

Ночная свежесть настраивала на вдумчивые поиски. Хал поставил фонарь на землю и огляделся.

– Так, – сказал он себе, – ищейки у меня больше нет, но посмотрим, что можно сделать… Компас поиска и кольцо предвидения, взять след Оленевода!

Он протянул руки к порогу и постоял с минуту неподвижно. Потом взглянул на запястье, вздрогнул и выругался. Стрелка компаса бешено крутилась; кольцо же покрылось ржавчиной, камень помутнел и стал похож на гнилой зуб. Хал схватил фонарь и нагнулся над тропинками, ведущими от крыльца. Обошёл два раза вокруг дома, всё больше злясь, и вернулся к главному входу. Уже собрался гасить фонарь и возвращаться в дом, как вдруг внимание его привлекло серое пятно на газоне у тропы. Хал пригляделся.

– Вот как! – сказал он. – Да это живодёры, а не бандиты. Ещё один мёртвый пёс!

Он опустился на колени, потрогал зверя и закусил губу:

– Страшнее войн Древних, лохматая и нелепая, как смесь козы с овчаркой, но ещё живая. Пожалуй, в хозяйстве пригодится; если не сдохнет – хорошо, дворняги тоже бывают умными. Возьму в дом, пока не очнётся.

Неожиданно у лесника закружилась голова и сознание помутилось. Пейзаж перед глазами расплылся, потеряв смысл, померк; исчезло то немногое, что было видно в темноте. Лесник покачнулся, попробовал ухватиться за несуществующее дерево и упал.

Хал пришёл в себя – стоя – и увидел серую спину собаки, лежащей на боку. Его рука, сжимавшая клевец, была занесена над неподвижным телом, а каблук впечатал правую переднюю лапу собаки в землю. Хал попятился, отшвырнул оружие и судорожно огляделся. Потом приложил руку ко влажному лбу и припомнил события последнего часа. «Помутнение, – подумал он, – просто временное помутнение». Он присел на траву, покрытую росой.

Лианна домыла последнее блюдо в деревянном тазике и собралась немного попрясть, чтобы успокоиться перед сном, но передумала и поставила на таганок ещё один ковшик кофе.

Входная дверь отворилась. Девушка невольно вздрогнула, хотя сразу поняла, что это Хал, вот только…

– О Ясень, что это волосатое на тебя напало? – Лианна бросила кружку. – Сейчас, уже бегу! Я его!

– Да успокойся, солнце, чёрт тебя! – Лесника наполовину не было видно за серой лохматой ношей. Он с трудом развернулся и затворил дверь. – Иди в мою комнату и постели какой-нибудь коврик.

Лианна всплеснула руками:

– Что за день! Кого ты притащил? Зачем нам этот медведь? Постой, это собака? А зачем она? А ты знаешь, что она не шевелится? А как…

– Хватит балаболить! Делай!

Через десять минут Хал и Лианна вновь сидели в гостиной и пили полуночный кофе. Лесник молчал, Лианна виновато глядела в кружку. Она не помнила, когда в последний раз осмеливалась столько перечить Халу.

– Как там? – нерешительно спросила она.

– Жить будет, – отмахнулся лесник. – Пока не до собак. Наведаешься завтра к Ясеню? Отнести зайца, что я утром подстрелил. А я, как рассветёт, пойду по следам этих мерзавцев. Ночью искать не вариант; тем более посмотри на мой компас.

– Ого, крутится, жуть какая! Это ведь эльфийская железка?.. Да, а я, пожалуй, завтра навещу Древо, как вернусь с базара, ближе к вечеру, – ответила Лианна. – Нужно расслабиться после такого. А ты?

– Позже. Я дойду до Анатолио, может, он что видел на своём участке, ну и до нашего Айна. Не бойся, бандиты сюда ближайшее время не сунутся.

Лианна напряжённо зевнула.

– Ой, прости, – сказала она. – Спать охота, несмотря на всё и на кофе. Убраться – убралась, и раз пока спокойно и тихо, я пойду прилягу…

Из комнаты лесника раздался грохот: что-то твёрдое и не очень попадало на пол, рухнула мебель, разбилось стекло. Хал вскочил и одним прыжком очутился в кабинете.

Стол лежал на боку; свечи упали и, к счастью, погасли; полка болталась на одном гвозде; книги валялись на полу вместе с коллекционными топорами, на стене остался висеть одинокий бердыш с узорчатым лезвием; из бутыли на полу вылетела пробка, и красное вино медленно вытекало на ковёр. Посреди комнаты застыла большая лохматая собака с раскрытой книжкой на голове под названием «Роща из одного дерева». В разбитое окно дул прохладный ветерок. Увидев Хала, собака приветливо замахала крючковатым хвостом.

Хал прошипел что-то нечленораздельное, поднял и закупорил бутылку, взял клевец, который не успел повесить на место, и рукояткой ударил собаку по спине. Та забилась за упавший стол, книга с её головы дополнила кучу на полу. Хал снова занёс орудие наказания.

– Я уберу, – затараторила Лианна, – всё уберу. Может, ляжешь спать в моей комнате, а себе я постелю в гостиной возле камина?

– Добро, – сказал лесник, опуская топорик. – Оставим воспитание на завтра, уже очень поздно. Но ты, хвостатая, ответишь за каждый проступок, поняла?

Из-за стола мигнули два синих глаза.

Через полчаса Лианна задула последнюю свечу и легла спать в полной тишине.

Под утро ей приснился кошмар. Лысый разбойник упорно целил в неё серым рогом, она раз за разом отталкивала руку и стремилась подойти к столу, чтобы разгрести гору немытой посуды – вот-вот вернётся Хал и увидит этот ужас. Потом нагромождение тарелок исчезло, осталась одно блюдо, которое она сжимала на груди.

Сквозь ставни пробился солнечный луч. Лианна приподняла голову: на её груди лежала тарелка, а на ней – половинка откусанного пирога. Рядом с диваном сидела собака с довольной лохматой мордой. На полу и одеяле было много крошек.

Лианна поняла, что проснулась.

– Это мне? – спросила она. – Правда мне?

– Гав!

Сонные глаза Лианны затуманились. Она растроганно посмотрела на собаку, крепко обняла её. Тут увидела крошки, вскочила и воскликнула:

– Надо быстрей всё убрать, пока Хал не пришёл! Разоспалась я!

Когда Лианна вытерла пол, заправила кровать и раскрыла ставни, она обнаружила, что собака исчезла.

– Лохматая, ты где? Вот где, у меня в комнате. Что делаешь? Смотришься в зеркало? Ну и как? Девочка девочкой, только страшненькая… Ой, извини.

Собака неподвижно уставилась на своё отражение, словно её парализовал призрак из зазеркалья. Потом, не обращая внимания на Лианну, побрела, чуть прихрамывая на правую переднюю лапу, в комнату лесника и улеглась на коврик.

В эту минуту вернулся Хал. Лианна увидела, как он рассержен, и промолчала. Лесник сразу пошёл в кабинет.

– Поднимайся, – сказал он собаке. – Время заниматься.

– Может, её покормить?

– Ни в коем случае. Не за просто так. Ау, подъём, как там тебя! Был бы пёс, назвал бы Гарик, конечно, а так – будешь Мартой. Ты, Лианна, иди уже на базар, а потом к нашему Ясеню – скормить зайца. Марта, стоять!

Последнюю фразу Хал рявкнул так, что Лианна подскочила. А собака лишь перевернулась на другой бок. Хал схватил её за ухо и потащил за собой, Марте пришлось встать и идти за ним – к удивлению Лианны, молча.

Во дворе хмурые тучи и порывистый ветер обещали дождь. Марта села спиной к леснику, мордой к соснам и игнорировала как команды, так и тычки. Через пять минут «занятий» Хал почти охрип:

– Первый раз вижу такую бестолковую псину! Стоять! Сидеть! Ко мне! Лежать! Сделай уже хоть что-то, получишь эту вкусную кость!

Хал помахал куском мяса перед Мартой, но та лишь покосилась на него и побежала к грядке с томатами, где из-под земли виднелся красноватый корень. Кончик корня обвился вокруг ноги сойки, та безуспешно пыталась вырваться. Прямо на глазах вырос ещё один, чуть поодаль, где рос виноград. Собака подозрительно заворчала.

– Чего ты там? – сказал Хал, подходя к ней. – Да, это корни Ясеня. Что, ни разу не видела? Вчера их тут не было, но последнее время они всё ближе. Так спокойней – они нередко задерживают странную живность. Появились бы вчера – может, и бандитов бы схватили. Отойди, не отбирай сойку, да и не получится всё равно.

Марта взялась зубами за корень, тот отпустил птицу и повис плетью. Сойка улетела.

– Не лезь, дура! – крикнул Хал. – И не топчи грядки! Ко мне!

Он схватил собаку за шиворот, отвёл к конуре, что осталась после Гарика, и посадил на цепь.

– Подумай о своём поведении, – сказал он. – Мясо я положу вот здесь, где ты не достанешь. Сообрази, как его получить, когда я вернусь.

Марта спокойно улеглась на землю, звякнув цепью.

Ближе к вечеру Хал возвращался домой, радуясь, что погода передумала портиться: мягко грело осеннее солнце, на глубоком синем небе – ни облака. В посёлке Дубни хозяин таверны уверил, что к нему регулярно заходит выпить человек с приметами Оленевода и его беззубый спутник. Хал воодушевился: теперь лишь оставалось придумать безотказную ловушку, и снова в его уголке Прибулья восстановится полный порядок. С приятными мыслями Хал подошёл к дому и тут вспомнил про собаку.

Ни Марты, ни будки возле крыльца не оказалось, кусок мяса исчез с порога без следа. Предчувствуя неладное, Хал обошёл дом.

Образцовые грядки, которые Лианна заботливо прополола и полила, были истоптаны и изрыты, часть кустов сломана, половина моркови повыдергана. От конуры остались одни обломки: видно, её хорошенько протащили по всему двору и ударили о курятник. Среди разгрома, под последними лучами солнца, готового скрыться в кронах сосен, нежилась довольная Марта, прикрыв лохматые веки; оборванная цепь тянулась по земле, рядом лежала кость без намёка на остатки мяса.

Хал обвёл диким взглядом двор в поисках тяжёлого предмета – запустить в бесячую псину. Он заметил на газоне дубину, которую обронил при бегстве Оленевод. Хал схватил её, подскочил к неподвижной Марте и врезал ей по боку. Собака вздрогнула, открыла глаза и с обидой повернулась к нему. Лесник, злясь, что не видит и тени раскаяния, огрел её дубиной по голове. Марта потеряла сознание и свалилась. Тут он услышал с другой стороны дома окрик:

– Хал! Ты дома?

– Я здесь, – глухо отозвался Хал, отшвыривая дубину. – Обойди дом, Айн, я здесь.

Из-за курятника показался молодой голубоглазый мужчина с добродушной широкой улыбкой, ростом выше среднего, несколько полноватый, в костюме защитного цвета; под мышкой он держал меч в ножнах.

– Привет, Айн, – сказал Хал. – Как дела?

– Ого! – сказал Айн. – Кажется, прибираешься? Ты новую собаку завёл? А где Гарик?

– После расскажу. Пока что вот, у меня живёт Марта.

– Спит?

– Угу… Притомилась от тренировок, – ответил Хал, снимая ошейник с собаки и убирая цепь.

Айн подумал, какая она нескладная, некрасивая, с шерстью цвета грязи, в колтунах, но вслух не сказал. Друид любил животных, ему захотелось погладить Марту. Он присел, протянул руку, но помешало оружие под мышкой. Айн выпрямился.

– Вот, держи палаш, – передал он меч Халу. – Как новый. Вижу, занят, тогда, наверное, потом посидим.

– И правда, – сказал лесник, принимая оружие, – не стану задерживать. Кстати, осторожней в лесу, друид, тут временно появились разбойники. Не встречал?

– Нет. Но не завидую я им, – покачал головой Айн, – показываться на твоём участке.

Он помахал рукой и скрылся за домом.

* * *

Оставим Хала наводить порядок в огороде, сколачивать новую конуру из прочных дубовых досок и дожидаться Лианну; оставим Марту, которая чуть погодя очнулась, вскочила и что-то неспокойно вынюхивала в воздухе – последуем в лес за друидом.

Айн покинул усадьбу Хала не без сожаления: он хотел увидеть Лианну, может, перекинуться с ней парой словечек. Вряд ли она обратит на него внимание, как обычно, но – кто знает. Айн не спеша спустился с пологого холма по лесной тропе и вышел на берег речки с незамысловатым названием – Булька. В этот вечер она не оправдывала имя – осенью здесь часто дул ветер, и с дубов в реку обильно падали жёлуди с характерным звуком. Иные, впрочем, утверждали, что булькали не жёлуди, а многочисленный жерех, что летом собирался в котлы и глушил малька на поверхности.

Айн дошёл до перекрёстка: одна дорога вела вправо по деревянному мостику через Бульку, к священной роще Ясеня, влево дорога уходила к дому Айна, прямо – в гущу леса и Змеиное болото. Время до темноты ещё оставалось, все дела сделаны, можно бы и прогуляться. Настроение вдруг стало сумбурным: Айн не знал, о чём думать, чем заняться, и это нервировало. Он присел на крутой берег и прислушался к мерно журчащей воде, прозрачной, но с железистым оттенком.

Айн не заметил, как задремал. Позади из земли неслышно появился красноватый корень, вырос на полметра и медленно потянулся к ногам Айна. Друид сонно и бессмысленно смотрел на воду.

Тут он услышал неясный напев с другой стороны реки. Айн вскочил и подумал, что, кажется, узнаёт голос. Он забрался на мостик через Бульку, не заметив корень, который сник и остался лежать на траве. Пение зазвучало громче, и Айн больше не сомневался. Из-за поворота появилась Лианна; пританцовывая, она размахивала котомкой в правой руке и окровавленной ногой зайца – в левой. Увидев Айна, она осеклась, остановилась и, чуть помедлив, спрятала ногу за спину.

– Ты меня напугал, Айн, – сказала она. – Привет!

– Привет, – ответил Айн, краснея. – Лучше не меня бояться, а разбойников – Хал сказал, что видел недавно. А ты хорошо выглядишь, и весёлая.

Он смотрел на левую руку девушки. Та заметила взгляд и поняла, что лучше объяснить.

– Это я взяла у Служителя, когда он отвернулся, – продемонстрировала она заячью лапу, – угощение для Марты. А то, боюсь, Хал не скоро её накормит. Ах да, Марта – наша новая собака. Непослушная, но здоровская и умная. Весело мне и спокойно – сам понимаешь почему: потому что я только что от Ясеня. Тебе бы тоже наведаться, а то у тебя вид какой-то грустный и путаный. Ой, извини. А про разбойников – да, ты прав, я их видела! Но у меня всегда чувство, что чуть какая опасность – сразу явится Хал и защитит. Вот вчера было страшно! Так что я пойду.

Айн подавил вздох. Он собрался что-то спросить, сделать комплимент её сиреневому платью и предложить проводить до дома, но Лианна уже прошла мимо.

– Пока, Айн! Заходи в гости. А я быстрей к Марте.

Айн с досадой подумал: «Надо было сразу начать с комплимента». Он засунул руки в карманы и побрёл дальше.

Дубы всё больше редели; разбавляя приятный запах листвы, пахнуло горелым мясом. Впереди показалась гигантская крона исполинского дерева: тропа привела в священную Рощу. Старый как мир, Ясень раскинул по Роще сеть узловатых корней; монументальный ствол метров сто в охвате у земли плавно сужался и терялся в пышной кроне, на ветвях хватило бы места построить небольшую деревню. Айну пришло на ум, что если прыгнуть с невидимой верхушки Древа, то будешь падать секунд семь – друид поморщился и отмёл странные мысли.

В стороне от гигантских корней неподвижно сидели на траве несколько сельчан. Неподалёку возвышался кирпичный алтарь, с которого Служитель убирал угли и золу. Рядом с ним спокойно сидел большой серый волк – символ престижа у друидов. Друиды издавна негласно соревновались, у кого питомец сильнее, умнее, красивее – конечно, те из них, кто мог себе позволить приобрести и содержать зверя. Служитель оглянулся на Айна и презрительно скорчился. Айн кивнул и чуть съёжился: что поделаешь, в иерархии друидов он в самом низу, ведь он не имеет отношения к Служению и из Школы его выгнали. «Какой из тебя друид, – нередко приходилось ему слышать, – если ты боишься вида крови и не можешь даже выпустить кишки из курицы!» Айн занимался низкой работой – эликсирами, что защищали древесину, и давно смирился с этим, находя утешение в хобби: в свободное время он варил лекарственные настои, самогон из редких трав, а также заговаривал древнее оружие и доспехи.

Как бы то ни было, при приближении к Ясеню Айн ощутил, как волнения и тревоги привычно уходят. Тело расслабилось, накатила эйфория; хотелось дарить счастье миру и впитывать радость. Даже Лианна, такая красивая, стройная и живая, наверняка на самом деле хорошо к нему расположена, как может быть иначе? Айн присел на траву в стороне от алтаря, с наслаждением потянулся и, блаженно улыбаясь, закрыл глаза под приглушённое пение соловьёв, что не смолкали в Роще даже осенью.

Вечерняя прохлада напомнила о себе. Айн поёжился, размял ноги и решил, что пора домой. В сумерках под Ясенем было пусто, лишь каменный алтарь чернел у выступа огромного корня. Неясный шум листьев доносился с невидимой высоты, обволакивая тихой, но монументальной музыкой. Айн не без сожаления покинул Древо, прошёл переправу через Бульку, миновал перекрёсток, рассеянно взглянул в сторону дома лесника и углубился в еловый лес.

Тёплые сумерки плавно перетекли в прохладную ночь. Темнота не мешала друиду, он мог сделать круг по Прибулью и вернуться домой с закрытыми глазами. Айн оставил позади поворот на Дубни и подошёл к калитке в частоколе вокруг своей уединённой усадьбы – деревянный дом с двускатной крышей, мастерская-пристрой и старая, но добротная баня.

Накатила сонная лень. Айн решил лечь спать и не растапливать печку, пусть в доме и прохладно. Он запер дверь на засов, разделся, пригладил каштановые волосы. Потом зажёг свечи на столе, аккуратно поправил на полке колбы с ценным содержимым и нахмурился, не найдя двух баночек. Затем пошёл ставить чай – и вдруг услышал ритмичный стук. Айн подскочил и обернулся: в его кресле кто-то сидел в полутьме и стучал ботинком о доску пола.

– Здравствуй, ботаник, – сказал неизвестный. – Принёс выпить? А то среди твоих склянок лишь две были с самогоном, да и то паршивым, я тобой недоволен.

– Оленевод! – воскликнул Айн, бледнея. – Ты? Чего тебе нужно? А в колбах, если позволишь, был драгоценный дистиллят из королевской мяты, и, наверное, тебе придётся…

– Ну, зачем так грубо! – перебил Оленевод, лениво поднялся и ткнул Айна мизинцем; тот отступил. – Не раскисай, дружище!

Оленевод потрепал растерянного Айна по щеке и уселся обратно в кресло, нога на ногу.

– Ты собирался сделать мне чай, приступай. Но-но, не болтай зря. А курятина или крольчатина у тебя есть на закусон?

– Нельзя же мясо, это против постановления архидруида. Всю дичь и домашнюю птицу надлежит сдавать Служителю ближайшего…

– Не занудствуй, – перебил Оленевод. – Как же вы достали со своими Ясенями! Тебе не надоела эта дурь? Не хочется уехать с этой трижды треклятой Долины? Эльфы вон свободно приходят и уходят, приносят вам дешёвое барахло в обмен на хороший товар, что дурни, как ты, производят. Книжки по истории Издола! Как правильно выпускать кровь лани! Тьфу! За кого они держат дураков вроде тебя?.. Хорошо, что у меня с собой есть солонина. Наливай!

Айн молча разлил чай, стиснув зубы; внутри боролись нерешительность, злость и сомнение. Оленевод тем временем достал из заплечного мешка копчёный окорок и откусил чуть ли не половину.

– Я не люблю выпускать кровь у лани и никогда не буду, – вырвалось у Айна. – Но без Ясеней… Как без них-то?

– Эх, друид, друид! – промычал Оленевод с набитым ртом. – И как друид ты не удался, и на нормального человека не тянешь. Сахару больше, не жмись! Во-от, другое дело. Через неделю я наведаюсь, сваришь ещё самогона, только в нормальную бутыль, как вон та, что на полу стоит, понял? Смотри, я с тобой по-доброму. Мясо с кости можешь за мной доесть, попробуй нормальную еду хоть раз.

Оленевод допил чай и кинул чашку за плечо, чашка разбилась о печь. Потом подошёл вплотную к Айну, недобро рассмеялся, достал кинжал и направил друиду в живот.

– Держи! Чего лыбишься? Почистишь, намажешь своим вонючим барахлом, зачаруешь! Всё, пока, мастер друид, – добавил он. – Не скучай!

Оленевод подошёл к выходу, отшвырнул засов, пнул дверь нараспашку и не торопясь удалился.

Айн вскоре пришёл в себя, и на него накатили запоздалое возбуждение и чувство собственной правоты. Он с возмущением вымел осколки любимой чашки и угрожающе взмахнул метлой перед пустым креслом:

– Вот с порога таких, как ты, надо по башке! Попадись мне в следующий раз! Да только прячешься по всему лесу, попробуй найди! Ого, а это что?

Айн заметил старую соломенную шляпу, по всей видимости, забытую на кресле Оленеводом.

– А ведь и правда можно выследить!.. Только я, пожалуй, один не пойду. Вот у Хала есть новая собака, пусть он и выслеживает.

Решив не откладывать погоню, Айн через полчаса уже стоял у дома лесника. Ставни были закрыты, тишину нарушало мерное посапывание большой дворняги на цепи рядом с крыльцом. Айн протянул руку – постучать, но засомневался. Похоже, хозяин спит, лучше, наверное, прийти завтра; Оленевод не волк, в лес не убежит. Да и воинственный пыл у друида поугас. Он уже собрался ретироваться, как в двери показался Хал.

– Айн! – сказал он. – Так поздно, случилось что?

– Вот, – друид протянул находку леснику, – держи шляпу!

На немой вопрос Айн торопливо рассказал, что произошло вечером. Хал оживился и, не дослушав, удовлетворённо щёлкнул пальцами, исчез с порога и уже через минуту, одетый, с мечом на поясе и с фонарём в руке, наклонился над спящей Мартой.

– Поднимайся, – сказал он. – Есть работа.

Собака заворчала, перевернулась на другой бок, но в ответ на энергичную тряску всё-таки открыла глаз, потянулась и повела носом. Затем поднялась и, не обращая внимания на Хала, встала на задние лапы возле Айна и положила передние ему на плечи. Хал одёрнул её и быстро заменил цепь на поводок. Потом сунул шляпу ей под нос:

– След!

Собака фыркнула, но тут же рванулась по тропе, натянув поводок и увлекая за собой Хала. Айн опомнился – слишком быстро всё – и побежал за ним.

Перекрёсток возле моста через Бульку собака миновала прямо, в сторону Змеиного болота. Хал запоздало подумал, что он мог бы предложить Марте взять след и по дубине Оленевода, которой он вечером её огрел. Собака свернула с главной тропы, и тут Хал засомневался.

– Постой, – сказал он. – Это тупик, дорога к Анатолио, он мой хороший сосед. Не могут там быть бандиты.

Собака упорно тащила его вперёд. Хал пожал плечами и позволил себя довести до калитки у большого кирпичного дома. Марта залаяла в ночной тишине, испугав, казалось, даже кузнечиков. Почти сразу отворилось окно, и послышался окрик: «Кто?»

– Сосед, – сказал лесник, – прошу прощения за поздний визит. Такой глупый вопрос: у тебя здесь не прячутся разбойники? Не попадались?

– Что ты, Хал! – ответил невидимый. – Ты выпил, что ли?

– Всё, понял. Ещё раз извини. До скорого!

Хал грубо одёрнул Марту и отправился домой, по пути рассказывая Айну о досадной смерти верного волкодава Гарика от руки Оленевода и о том, как появилась эта вредная, уродливая и бестолковая дворняга.

* * *

Анатолио убедился, что они ушли, дрожащей рукой закрыл ставни и обернулся.

– Всё хорошо? – спросил он у человека, что разлёгся на его диване, не снимая сапог.

– Вполне, – ответил тот. – Но этот лесник уже действует мне на нервы. Где чёртов капитан Акула? Нужно держать совет. А ты расстели пока для него кровать. Ага, вот и он.

– Жрать хочу! – прошепелявил дылда, появляясь из задней двери.

– Этому делу поможет наш уважаемый хозяин, как тебя там. Да неважно, руки в ноги и ужин на стол. До рассвета мы с тобой, Акула, поставим ловушку на диких лесников. Безотказный капкан. А ты, хозяин, нам поможешь.

– Да ведь, – пролепетал Анатолио, – Хал мой друг…

– Как его друг, ты и взведёшь капкан, а то нас опять могут выследить по запаху местные псины. А как всё кончится, получишь его имение и неплохую девку в придачу. После наведаешься к вашему ненаглядному Ясеню – чтоб он сгорел дотла! – за душевным спокойствием. Возражения есть?

– Н-нету, – съёжился Анатолио.

– Молодчик! Можешь даже сесть поужинать с нами. Не боись, долго в Издоле мы не проторчим. Уже голова болит от здешней вони, воздух так и норовит с ума свести. Скоро мы уйдём через Бесконечный лес.

– Бесконечный лес! – воскликнул Анатолио, трясясь. – Вот что действительно грозит безумием! Там ходят только эти бешеные эльфы.

– Искреннее ценю желание помочь, – ответил Оленевод, – но это не твоего ума дела, хозяин, уж извини.

Хмурясь, он хорошенько приложился несколько раз к фляге с вином и постепенно повеселел.

– Хотя от тебя, дорогой, никаких секретов, – сказал он. – У эльфов есть медальоны, а у меня – видишь этот скромный серый рог? Это Рог Божественной Помощи, с ним никакое безумие не страшно. Не станет мозг набекрень, как у вас у всех.

* * *

На следующее утро, по-осеннему хмурое и прохладное, Хал и Лианна рано собрались в посёлок, пополнить запасы съестного и вылечить зуб Лианне – одна она боялась. Марта смирно сидела между домом и курятником и смотрела на Хала. Махнув рукой, лесник снял с собаки ошейник, наклонился и погрозил пальцем.

– Остаёшься за главную, охранять дом, – сказал он. – Хоть ты и бестолковая, но воров-то сможешь облаять? Да? Ну и отлично. И отгоняй лис с волками!

Когда Хал отвернулся, Лианна обняла Марту, та прикоснулась носом к щеке девушки. Из курятника выпрыгнул петух – разобраться, что происходит, прокукарекал и залез обратно.

Хал твёрдой походкой отправился по тропе к перекрёстку. Мрачная Лианна шла сзади, держась за щёку. Меньше всего Хал ожидал, что спереди из-за кустов напрыгнет большая нескладная дворняга и повалит его на траву. Лианна остановилась; Хал выругался:

– Какого чёрта ты тут делаешь? Совсем взбесилась? Марш домой!

Не обращая на него внимания, Марта отбежала подальше по дороге, осторожно протянула лапу и резко отскочила. Раздался свист, и что-то мелькнуло поперёк тропы, Хал не разглядел. Собака развернулась к дому. Хал раздражённо стегнул её веточкой, когда она пробежала мимо, Лианна же успела погладить собаку.

– Чёрт-те что у неё в голове!

– Мне кажется, – неуверенно сказала Лианна, потирая щёку, – как будто сработал какой-то механизм. А вдруг ловушка? А что, если дальше ещё есть? Мне опять страшно-страшно!

– Не говори ерунды, – отрезал Хал. – Неужто правда чего-то боишься рядом со мной? Хочешь остаться дома?

Лианна заколебалась.

– Нет, пожалуй, прошло. И вообще, рядом с тобой безопасней.

– То-то.

Миновали перекрёсток; ветер сдувал с дубов жёлуди, они приземлялись на реку чередой лёгких всплесков. Кое-где виднелись свежие красноватые корни Ясеня. Лианна было задумалась, как же корни перебираются через реку, но заныла от приступа зубной боли и тупо уставилась на дорогу. Остаток пути до посёлка Дубни прошёл без происшествий.

После обеда Лианна возвращалась домой, далеко опередив Хала. Зуб не болел, настроение поднялось, и она спешила пообщаться с Мартой, пока лесник не видит. Первое, что заметила девушка, подходя к дому, была рыжая лиса с поникшей курицей в зубах. Лиса покосилась на Лианну и прыгнула в заросли. Лианна торопливо обошла дом и, уронив сумку, схватилась за голову.

Все курицы лежали снаружи курятника, задушенные; кругом валялись перья. Возле изгороди, посреди истоптанной клумбы с капустой зиял новый подкоп. Две лисы, что сидели рядом с Мартой, завидев Лианну, схватили по курице и побежали под забор. Марта спокойно доедала то, что осталось от петуха. Она увидела девушку и подошла к ней, виляя нелепым хвостом. Лианна опустилась на траву, закрыла лицо и зарыдала.

– Что скажет Хал!..

Марта нежно положила ей голову на плечо. Лианна обхватила собаку за шею и посмотрела в синие глаза.

– Что же ты, лохматая, наделала? Разве не кормили тебя? Ой, что сейчас будет…

Марта смотрела так пристально и разумно, что по спине Лианны побежали мурашки. Казалось, взгляд этот вывел её из сна: Лианна оглянулась вокруг, понимая, что осознаёт окружающее в разы яснее, объёмней, чем обычно. Она встряхнула головой, на ум рванулась череда новых мыслей: что происходит; зачем я здесь, с лесником; что было год назад; почему, наконец, мы так зависим от Ясеня и что будет, если из этой Долины…

Девушка вздрогнула: неслышно подошёл Хал с мечом в руке. Лианна сжалась и попыталась загородить собой Марту. Хал невесело улыбнулся, мягко отстранил Лианну, положил меч возле кучи перьев и аккуратно закрепил ошейник на собаке. Затем взялся за поводок и повёл её прочь.

– Ты… куда? – вымолвила Лианна.

– Отведу её в лес. Мне такая собака не нужна.

Лианна хотела что-то сказать, но Хал резким жестом пресёк любые возражения. У Лианны задрожали губы, она протянула с мольбой руки, но Хал уже развернулся и пошёл прочь, волоча за собой Марту, которая беспрестанно оглядывалась на девушку.

Хал обернулся и сказал:

– Скорее эльфы нам покажут, как покинуть Издол, чем эта собака будет тут жить.

Лианна медленно опустилась на ступени крыльца.

Вернулся Хал через час, один. Лианна так и сидела на крыльце. Она подняла затуманенные глаза.

– Солнце, тебе пора бы уже прибраться и готовить ужин. Куриц вечером отнесём в Рощу. А после…

Лианна вскочила, всматриваясь в лес. Хал проследил за её взглядом и выругался. Грязно-серая дворняга величиной почти с волкодава, нескладная и лохматая, показалась из-за поворота и как ни в чём не бывало побежала к крыльцу. Сердце Лианны забилось, но лесник неумолимо подошёл, надел собаке ошейник и потащил её в лес. Собака упиралась, тогда Хал поднял злополучную дубину Оленевода и замахнулся. Марта вновь позволила себя увести. Когда они скрылись за поворотом, Лианна, пошатываясь, зашла в дом.

На этот раз Хал отвёл Марту гораздо дальше.

Уже темнело, лес впереди редел, остовы берёз торчали посреди Змеиного болота. Завывал ветер, беспокоя тучи. Хал привязал Марту длинной прочной верёвкой к мёртвой берёзе с тремя стволами, возле озерца, почти сплошь заросшего ряской. Марта посмотрела на Хала и улеглась на мох.

– Пить тебе есть что, а насчёт еды… Те лисы, кому ты помогла устроить разбой в моём доме, они пусть тебя и кормят. Всё.

Хал проверил узел и пошёл прочь.

Марта поднялась и хотела побежать за ним, но натянулась верёвка, заставив собаку встать на дыбы и упасть. Несчастная дворняга несколько раз обошла вокруг берёзы, чем ещё больше запутала верёвку, уселась на небольшой пригорок и стала терпеливо ждать.

На следующее утро вновь поднялся ветер и пошёл холодный дождь. Марта продрогла и жалась к голым стволам. Дождь усилился, вода в болоте начала прибывать. Марта попыталась перегрызть верёвку, бросила это занятие. Она то и дело прислушивалась к чему-то, потом коротко и громко гавкнула, но будто испугавшись собственного голоса, замолчала.

Так прошло три дня. Дождь не переставал. Марта стояла по щиколотку в воде, мелко дрожала, ей негде было даже прилечь. Она очень проголодалась. Жажду более-менее утоляла затхлая болотная вода, но съедобного вокруг совсем ничего не было.

Мимо проплыла чёрная гадюка; Марта пригнулась, готовая прыгнуть, но только она оторвалась от земли, как гадина сжатой пружиной сама кинулась на неё и прокусила губу. Марта негромко взвизгнула и отпрянула, стряхивая гадюку.

Вскоре её одолел жар. Марта тяжело дышала, тряслась и жутко мёрзла. Она обернулась на шуршание: две змеи-медянки вылезли из болота и поползли вверх по дереву. Марта испуганно отошла в сторону и подождала, пока они исчезнут. С минуту она продолжала стоять, глядя под ноги в холодное болото, потом тяжело плюхнулась в грязную воду на бок.

Марту привело в себя прикосновение мокрого носа. Сколько времени прошло, неизвестно; вода спа́ла, обнажив мох возле остова берёзы; взошла молодая сиреневая Мышь. Марта с трудом подняла голову и увидела перед собой рыжую лисицу с тушкой зайца в зубах. Лиса осторожно положила добычу, попробовала перегрызть верёвку – тщетно, хоть шнур и размочалился. Лиса вдруг сорвалась с места и понеслась в лес, как будто её спугнули или она вспомнила что-то важное. Собака проводила лису взглядом, перетерпела очередной приступ дрожи и принялась за еду.

Под утро ей стало хуже. Лихорадка усилилась, губа распухла и болела, голова кружилась так, что невозможно было стоять. Марта взглянула на одинокую луну, поняла, что ждать больше некого, легла ничком и беспокойно задремала.

Сквозь полузабытьё она услышала шорох листьев. С трудом разлепив веки, дворняга не поверила своим глазам: к берёзе шёл Хал! Он внимательно высматривал что-то в ворохе палых листьев, покрывающих мох, как бесконечный, чудовищно драный ковёр. Почти дойдя до Марты, он поднял голову. Марта с трудом оперлась на передние лапы и шевельнула кончиком хвоста. Хал мрачно посмотрел на неё, обошёл по широкой дуге и последовал дальше вглубь болота, не оглядываясь. Марта некоторое время неподвижно ждала, потом вновь легла. Рядом по мху проползла гадюка; дворняга проводила её взглядом и закрыла глаза.

* * *

Ясным осенним вечером Айн прибирался в мастерской. Он вытер пыль с полок и аккуратно разложил по местам пузырьки с драгоценными отварами, перья экзотических птиц, ломкие травы, купленные у эльфов по цене литр самогона за грамм. Айн был эстетом, самый невзрачный пузырёчек имел неповторимую форму и при малейшем прикосновении звенел чистейшим хрусталём. В голове пронеслась мысль: хорошо, что бандиты не знают о ценности этих баночек, над содержимым которых он трудился несколько месяцев, и что они не нашли бутыль с крепким, особо чистым дистиллятом, которую он приберёг для себя. Промыв изящные перегонные кубы и до блеска отполировав котёл, Айн постелил новый коврик в клеточку, вытер пот со лба и решил немного развеяться: на душе было почему-то тревожно. В гости ни к кому не хотелось; он положил в рюкзак термос с редким золотым чаем, выпил рюмку самогона, чтобы не замёрзнуть, и углубился в лес.

Глаза привели его на берег Бульки, к мостику возле перекрёстка. В голову чуть ударило от выпитого, но беспокойство только усилилось. Айн пожалел, что не взял удочку: сейчас бы посидеть на крутом берегу – может, что и клюнет на вечерней заре после обильных дождей. Он повернул по тропе налево, в сторону болота. На смену стройному сосновому лесу на моховом ковре без подлеска пошла низина с зарослями кустарника и глубоко пружинящим зелёным мхом; берёзы всё больше росли корявые. Айну вдруг стало страшно. Он огляделся, но увидел лишь сонную трясину. Друиду было всегда здесь уютно; гадюк, что водились в изобилии, он любил, они его не тревожили. Сейчас же, наливая из термоса чай трясущейся рукой, он почти поверил небылицам, что слагали в посёлке про Змеиное болото.

Айну почудилось впереди движение. Он вгляделся внимательней. Пользуясь этим, сзади из-за сосны вышла тёмная фигура и неслышно приблизилась к друиду, держа в руке нож. Рядом с ней из мха вырос длинный красный корень и также потянулся к Айну. Фигура с ножом споткнулась о корень и покатилась под небольшой холм, где замерла камнем. Айн услышал шум и вздрогнул.

– Кто здесь? Ау? Ну его, пойду-ка я домой.

Он развернулся и поспешил уйти.

А чуть впереди, посреди болота Марта повела носом воздух, уронила голову на мох и потеряла сознание.

Часть I. Глава 2. Первые неприятности

Айн полночи ворочался, засыпая урывками. Во сне к нему тянулись деревья с колючками вместо листьев, с одной ветви недобро таращился филин, вокруг другой обвилась кобра и угрожающе растопырила капюшон.

Айн сел на кровати; одеяло превратилось в ком, простыня и вовсе куда-то делась. В окно заглядывала луна, яблони во дворе колыхались от ветерка и отбрасывали странные тени, где-то под мастерской мелодично стрекотал сверчок, тихо поскрипывал клён о веранду – он вырос больше, чем предполагал Айн, и плотно прислонился к дому. Всё как всегда, но совершенно не спалось. Айн открыл окно, вдохнул ночной воздух и зашагал по комнате, сцепив руки за спиной. Потом зажёг свечу и пошёл в мастерскую. Посмотрел на мечи и ножи, что ему дали на обработку, с трепетом взял кинжал с костяной рукояткой – его собственный, хитро заточенный, со сложным наговором для особых случаев. Айн сделал несколько выпадов. Чем он не воин? Хладнокровный рыцарь Арра́йн спешит на подвиги… Айн покачал головой и положил оружие обратно. «Ну его, убью ещё кого-нибудь», – подумал он и, помедлив, произнёс про себя два заклинания, тем самым приготовив их про запас. Айн не любил применять оружие и боевую магию, он и паучков не обижал и тем более не мог убить человека, у которого обычно остаются дети, мать. «Впрочем, – утешал он себя, – меня лучше никому не злить, себе дороже». Айн закрыл дверь в мастерскую. Самое время лечь спать, но по внезапному наитию он пошёл за калитку, прочь от дома, по тропе, ведущей к перекрёстку.

Постепенно светало. Трава по краям дороги была мокрой от росы, в лесной тишине далеко раздавались трели зарянки и затухали с лёгким, но всеобъемлющим эхом. Айн напряжённо вглядывался в заросли, постепенно сбавляя шаг. Тут мимо прошмыгнула тень, Айн дёрнулся и рефлекторно выпустил приготовленное заклятие. Он присмотрелся: на траве ничком лежал заяц-беляк.

– Упс, ушастик, прости.

Айн постарался унять стук в груди и произнёс второе заклинание, от которого заяц шевельнул ушами, вскочил и за пару прыжков исчез в лесу. Друид похвалил себя за предусмотрительность: «Калечить-то всякий может, а вот вылечить!»

Спереди снова послышался лёгкий шум. Айн насторожился, не зная, чего ждать на этот раз, вспомнил, что чар в запасе не осталось, и торопливо пробормотал отражающий наговор.

Из-за поворота показалась большая серая дворняга с грязной шерстью, исхудалая и грустная, за ней волочился перетёртый шнур. Прихрамывая на переднюю лапу, она проковыляла три шага и повалилась на бок.

– Это же вроде новая собака Хала, которая ещё нравится Лианне! – воскликнул Айн. – Пожалуй, надо принести к хозяевам… ты только не умирай, а то вид у тебя не очень, мне кажется.

Айн, кряхтя, приподнял собаку.

– Ого, тяжёлая! Мне не дойти. Что делать, позвать Хала сюда, прямо среди ночи, или, может, подождать до утра? Лучше так, а собака пока побудет у меня.

Айн потащил неподвижную Марту, временами отдыхая. Его новенький костюм защитного цвета измызгался о шерсть. Зайдя в калитку, Айн почувствовал, что руки готовы отвалиться. Ближе всего ко входу была мастерская. Он ногой отворил дверь, как мог аккуратно положил Марту на коврик и отёр вспотевшее лицо. Потом присел возле дворняги.

– Что с тобой случилось, лохматая?.. Ещё одного заклятия против паралича у меня в запасе нет, да и толку от него. Похоже, просто истощена. А нет, постойте, здесь что-то неладное – кажется, отрава! Не с болота ли со змеями ты пришла, глупая? И не тебя ли я вечером вроде бы видел?

Айн порылся на полке и достал небольшую склянку с зеленоватой жидкостью, открыл пасть собаке и осторожно влил содержимое. Марта вздрогнула, но в себя не пришла. Она дышала мелко, но ровно, в забытьи подёргивая лапой. Айн наблюдал за дворнягой, пока не почувствовал, что вот-вот уснёт рядом. Он закрыл дверь в мастерскую и пошёл было в дом, но увидел солнце сквозь кроны сосен и решил не откладывая навестить лесника.

К Халу Айн шёл как в тумане. На сердце стало почему-то спокойно, только навалилась дремота, грозя свалить на траву. Друид протёр глаза, потряс головой и постучался в дверь. Хал вышел, и Айн рассказал ему про собаку. Лесник махнул рукой.

– Оставь её себе! Она убежала, не вынесла моего строгого режима. Вряд ли захочет вернуться, да и присмотрел я уже нового пса, скоро с Гариком мы выследим этого Оленевода на раз-два. И всех его подельников отловим до единого, всех, кто давал ему приют! Одним из таких оказался мой бывший друг Анатолио – он уже в темнице. Туда предателю и дорога! Власти помогают, справлюсь. И, поверь, глупая дворняга мне совсем не нужна.

Айн с трудом собрался с мыслями.

– Да? – сонно сказал он. – Ладно, пусть побудет пока со мной, наверное. Только ты Лианне всё-таки скажи, что собака нашлась, может, захочет пообщаться.

– Непременно, – ответил Хал и затворил дверь.

Друид кое-как добрёл до своего дома, повалился на кровать, не раздеваясь, и сразу уснул.

Проснулся Айн ближе к обеду с неприятными мыслями, что завтра на работу и что от Оленевода придётся-таки откупиться бутылью самогона – всё безопасней, чем ввязываться в сомнительную драку. Хорошо хоть сегодня выходной и можно в собственной лаборатории позаниматься от души. Тут он вспомнил про собаку и пошёл её проведать, по пути соображая, где взять мяса, ведь живности он не держал.

Айн переступил порог мастерской – и замер с отвисшей челюстью.

Драгоценные пузырьки валялись разбитые вместе с осколками перегонного куба. На полу разлилась тёмная лужа, по ней плавало крошево из редких трав и битого хрусталя. В помещении стоял туман смешанных испарений, по носу друиду ударило едким запахом, и заслезились глаза. Из форточки жуткий погром освещало ласковое осеннее солнце, в его лучах пары от бесценных эликсиров переливались нежной радугой.

В углу жалась Марта. Она увидела Айна и виновато склонила голову. Айн почесал затылок, глубоко вздохнул и сник, опустив руки.

– Пойдём отсюда, – сказал он наконец подозрительно дрожащим голосом. – Ещё задохнёшься, а ведь только на ноги встала.

Марта мелко тряслась; выйдя из мастерской, она сделала несколько шагов и прилегла на траву.

– Сейчас, воды и поесть, сбегаю, – путано выпалил Айн и торопливо принёс собаке миску с водой, а также обгрызенный окорок, оставленный Оленеводом, который Айн успел выкинуть и теперь выудил из компостной кучи.

Марта, не вставая, попила, покосилась на окорок и странно взглянула на друида. Воображение нарисовало Айну ответ: «Такое я даже голодная не буду!» Или она настолько больна, что не может есть?

Айн, чуть подумав, сбегал в Дубни и купил у мясника несколько тушек мелкого зверья. К такому угощению Марта отнеслась благосклонно и соизволила попробовать. Айн наблюдал; Марта подняла на него глаза, держа кусок во рту, и перестала жевать.

– Всё, ухожу, не смущайся, хвостатая! – сказал Айн и зашёл в дом, откуда стал наблюдать за дворнягой через окно. Марта вскоре наелась и не сходя с места легла спать.

Вечерело. Айн вытирал пыль в доме и расставлял посуду на кухне. Он не решался идти прибираться в мастерской, не хотел даже думать об этом: как-нибудь позже. Протирая полотенцем стакан, он услышал, как отворилась дверь.

В прихожую, а потом и на кухню зашла Марта. Не обратив внимания на Айна, она сходу открыла лапой шкаф с продуктами, сунула внутрь морду, выудила пакет с печеньем и, прихрамывая на правую переднюю лапу, побрела в зал. Айн всплеснул руками и пошёл за ней.

Марта уже удобно устроилась на диване, зубами осторожно разорвала пакет и методично грызла печенье, роняя столько крошек, что впору снова было прибираться.

– О как! – сказал Айн. – Это ведь не совсем еда для собак, тебе не кажется, лохматая?

Марта ласково глянула на него и вновь принялась за лакомство. Затем пододвинула лапой одно печенье Айну.

– Спасибо, конечно, – проворчал Айн, – но не могла бы ты поменьше крошить?

Марта закончила есть, смахнула полупустой пакет на пол и потянулась во весь диван. Потом посмотрела на друида.

– Я гляжу, ты повеселела, хвостатая, – сказал тот. – Чем займёмся? Давай пойдём, ты поможешь мне прибраться в мастерской? Нужно хотя бы начать восстанавливать то, что я создавал последние несколько лет, тебе не кажется?

В самом деле, Марта явно выглядела лучше. Худая, но бодрая, она вскочила с дивана и обошла вокруг комнаты, принюхиваясь, взяла зубами с печки одну из досочек друида. Дощечка была покрыта рунами нового заклинания, которое никак не хотело обретать форму на бумаге, но высеченное в древесине палисандра, уже подходило для экспериментов – только Айну всё лень было приняться за них всерьёз. С деревяшкой в зубах Марта села возле двери и выжидательно посмотрела на Айна. Друид вышел за собакой во двор.

Марта положила дощечку под ноги Айну и замахала хвостом. Сперва было непонятно, что она хочет, потом друида осенило: он подобрал розоватую пластинку и кинул в сторону забора. Марта весело бросилась за ней.

– Ага, – буркнул Айн. – Действительно, что ещё остаётся? Будем развлекаться. Руны мне постарайся не испортить, чудище лохматое!

Некоторое время он кидал дощечку, а Марта бегала. В очередной забег она не отдала игрушку Айну, а стала уворачиваться. Кряхтя и ворча, друид побежал за собакой. Марта поддавалась, временами сбавляя скорость. Но вот она разогналась, не смогла вовремя повернуть и врезалась в бочку с водой. Бочка упала, друид ахнул, Марта побежала дальше как ни в чём не бывало. Айн подумал, раз так, то ничего страшного, и продолжил игру.

Покружив по двору с четверть часа и совсем запыхавшись, Айн крикнул:

– Всё, хватит, наверное! Пойдём домой.

Марта на бегу обернулась, но упустила из виду теплицу впереди. Заметила её собака уже поздно, безуспешно попыталась затормозить и всем весом, не намного меньшим, чем у Айна, влетела в стекло. Раздался звон. Через секунду Марта вылезла и стряхнула с себя осколки стёкол и ветки томатов. Друид побежал к ней. Воображение уже рисовало, как он вытирает кровь, зашивает раны и накладывает повязку. Марта фыркнула и дёрнула хвостом; Айн обошёл вокруг неё, внимательно осмотрел бока – собака казалась невредимой. Друид выдохнул.

– Теперь точно хватит играть. Но пойдём-ка, совсем забыл, надо тебе, хвостатая, лапку обработать.

Айн побрёл домой, Марта не отставала. Друид поколебался, думая, пускать ли дворнягу в дом, но она уже успела запрыгнуть в гостиную и уселась в кресло.

– Это моё кресло! – запротестовал Айн.

Дворняга лениво и глухо рыкнула в ответ.

– Ладно, у меня есть диван.

Айн достал из аптечки бинт, нанёс на него едко пахнущую мазь и осторожно замотал Марте больную лапу, убедившись, что она не сломана. Марта напряглась, но не возражала.

Айн вспомнил, что забыл подобрать свою дощечку, и вернулся во двор. Пластинка валялась в пыли. Руны, разумеется, были испорчены клыками собаки. Друид нахмурился, но что-то заставило его присмотреться внимательней. Следы зубов, пересекаясь с символами, образовали странный узор. Искажённый, как если бы пьяный художник списал отражение картины с ряби озера на ветру, но Айн частично воссоздал стоящий за рунами образ. Друид разом вспотел, волосы встали дыбом, перед глазами закружился калейдоскоп красок и форм, сознание отказывалось их воспринимать. Айн на миг зажмурился. «Вот что бывает, когда случайно вмешиваешься в строгую формулу!» – подумал он, бросил дощечку в поленницу и зашёл в дом.

Марта дремала, но, как услышала Айна, приподнялась в кресле. Минут пять сидели молча; Айн отдыхал на диване, Марта смотрела по сторонам. Вскоре она слезла и взяла с полки в зубы коробку в черно-белую клеточку, подошла с ней к столику возле дивана, положила перед Айном и помахала хвостом.

– Никак ты предлагаешь мне, – изумился Айн, – сыграть с тобой в шашки?

– Гав!

Айн недоверчиво покачал головой и был готов разразиться восклицанием, как вдруг посмурнел и замолчал на полуслове. Он попытался вспомнить, когда кто-либо ему предлагал сыграть, пусть даже в дурацкие шашки, когда его последний раз звали в гости или хотя бы прислали письмо. Нет, родители из деревни пишут, конечно, они гордятся, что сын учится на друида, но с ними тяжело общаться, ведь им явно не стоит знать, что его давно выгнали из Школы и коллеги ни во что не ставят. Друзья? Айн думал, что у него есть друзья, временами они даже появлялись, когда от него что-то было нужно.

Тут Айн фыркнул и выпрямился. «Чего ныть попусту! Надо будет, сам схожу к тому же Халу поиграть, на охоту, да и просто поболтать». Он кивнул Марте и расставил фигуры на доске.

Айн выжидающе смотрел на собаку. «Ну и чушь», – подумал он, представив, как посмеялся бы сторонний зритель, но Марта лапой аккуратно подвинула фишку по диагонали. Айн сходил в ответ, началась игра.

И он проиграл! Марта весело глядела на покрасневшего друида.

Айн вновь расставил фишки. В этот раз удача или мастерство оказалось на стороне друида, Марта была побеждена, как полный новичок. Но она лишь задорно посмотрела на Айна и предложила снова сыграть.

Друид не заметил, как наступила ночь. Он собрал фишки, закрыл коробку и на недовольный взгляд Марты возразил:

– Спать давно пора!

Он расстелил диван, и на нем тут же удобно расположилась собака. Айн хмыкнул.

– Тебя бы помыть для начала, чучело лохматое! Но уже поздно.

Махнув рукой, он прилёг рядом с тёплой дворнягой и вскоре крепко уснул.

Друиду снилась роща к северо-западу от посёлка. Обычный лесок, можно обойти за полчаса – сосны, ивовый кустарник да крапива, но во сне среди стволов показались обветшалые домики, тропинка вела мимо них вглубь светлой рощи, что быстро обернулась непролазной чащей. Сбоку открывался правильный овал поляны, посередине рос дуб, с ветки свисала кормушка в виде круглого домика с красной крышей. Но Айн посмотрел на дорогу и замер: впереди за кустами его неведомо зачем ждала тень. Друид медленно попятился. Огромным облегчением пришла мысль вернуться, сесть под Ясень и забыться.

Айн сквозь сон вспомнил, как в юности гулял по этой рощице с деревянной палкой, воображая, что это отточенный меч, и побеждал одного за другим чудовищ из сказок, которых олицетворяли стебли крапивы. Тогда он себе дал боевое прозвище: Аррайн. Теперь оно звучало, конечно, глупо, по-детски.

Айн проснулся и сел на диване. Марта посапывала рядом, но уловив движение, потянулась и открыла глаз. Шлёпнув разок хвостом по одеялу, слезла с дивана, стараясь не наступать на раненую лапу, и исчезла на кухне. Айн торопливо пошёл за ней.

Принялись за завтрак, который состоял в основном из кофе, печенья и бутербродов; от тушки крысы Марта отказалась. Она села рядом с друидом и ела, положив лапу на стол. На попытку Айна оставить её порцию на полу Марта взглянула на друида так, словно это он был псом, который вдобавок разбил ценную вазу и нагадил в углу. Айн не настаивал. Марта вполне уверенно держала кружку с кофе передними лапами. Правда, потом уронила её, и кофе вылилось на ковёр, но это никого не смутило.

Не дожидаясь, когда Айн доест, Марта спрыгнула со стула, обтёрла пасть о полотенце и выбежала во двор. Айн поворчал, сполоснул посуду и пошёл за собакой.

Солнце ярко светило, тёплый осенний ветерок лениво теребил кроны сосен. Поодаль заливались зяблики и овсянки, трещали сороки. Айн подумал: хорошо, что зимы в Издоле мягкие, снег выпадает лишь изредка и вполне неплохо растут каштаны и кипарисы. Но разве он видел другие зимы или бывал вне Долины? Здешние жители и не пытались преодолеть отвесные горные гряды на западе и востоке, непролазное болото на юге и Бесконечный лес на севере, через который пробирались лишь эльфы, чтобы торговать с жителями Издола. Все знали о несчастных, кто ушёл в Лес и не вернулся, за исключением одного спятившего деда, но он не мог толком ничего объяснить. Посёлок Дубни и немногие удалённые усадьбы, как то дома Айна, Хала и Анатолио, разместились близко к Бесконечному лесу.

Друид прислушался к сорокам, но не понял их взволнованную трескотню – видимо, повздорили из-за лакомого куска. Марта тем временем ходила вдоль фасада и принюхивалась. Айн заметил возле дома новые корни Ясеня, больше дюжины, некоторые длиннее метра. Корни смирно лежали на земле, но явно беспокоили собаку. Марта подошла к особо крупному отростку и впилась в него зубами. Корень взвился, покрутился в воздухе и уполз. Рядом бесшумно ушли в землю остальные.

– Что тебя тревожит? – почесал затылок Айн. – Обычные корни, они порой виднеются. Правда, чего-то их всё больше. Вот сорняки действительно надоели: смотри, всё розами заросло. Бестолковая колючая ерунда! А вообще, так глянешь – не скажешь; даже вроде красиво. Не замечал раньше.

Айн ощутил смутное беспокойство, как беззаботный матрос на корабле, что незаметно дал течь. Но солнце мягко грело, птицы распевали – лето пыталось убедить, что календарь спешит, и Айн вновь расслабился. Чего нельзя было сказать о Марте: она метнулась за дом, через минуту выскочила с другой стороны, подошла к калитке, обернулась и уверенно гавкнула – мол, беги за мной.

– Да мне работать надо, – возразил Айн и вдруг похолодел: эликсир вчера разбился в суматохе, что навела Марта, а его нужно завершить сегодня.

– Как успеть сделать за утро то, над чем я трудился неделю! А ведь придётся! Иначе архидруид меня прибьёт. И в лаборатории ещё кавардак убирать!

Он повернулся к мастерской. Марта открыла пасть и, судя по всему, высказала всё, что думает: облаяла друида с целым букетом интонаций, далёких от доброй.

– Какая настойчивая! Ну что тебе надо! – рассердился Айн. – Не видишь, у меня времени нет!.. Ладно, покажи, чего хочешь. Надеюсь, далеко идти не придётся – ноги после вчерашних забегов болят. И теплицу чинить нужно, вдобавок к мастерской.

Так ворча, друид пошёл, а затем побежал за Мартой в лес. Собака уверенно вела его по дороге в Дубни.

В Издоле было три крупных посёлка: Полевой на границе болот к югу, Дубни, рядом с которым жил друид, и Тапки возле гор на западе, где процветало кожевничество. Дубни, пожалуй, был наиболее развитым, ведь именно сюда через Бесконечный лес приходили эльфы и устраивали ярмарки. Здесь молодёжь стремилась поступить в Школу друидов. Жители, не считая бедноты, соревновались, у кого ярче платье, быстрее лошадь и выше дом, а также кто положит кусок полакомей на алтарь Ясеню – гигантское дерево росло рядом с каждым из трёх посёлков и ещё девять Ясеней – возле деревень в поле, у подножья гор и в лесу.

Марта перешла на шаг, Айн поравнялся с ней. Прошли мимо первых домишек на границе с лесом. Ближе к центру посёлка дома строили намного выше: трёх- и четырёхэтажные деревянные срубы всегда смущали друида, он не понимал, как такие длинные, неустойчивые конструкции до сих пор не развалились. По работе он создавал отвары для пропитки древесины, это украшало дома, но никак не делало их прочнее.

Собака вела его прямо, в центр посёлка. За центром находился район попроще, а за ним затерялся хмурый уголок, где жили только нищие от безысходности – ведь дальше начинался жуткий лес, из которого приходили эльфы. Бесконечный лес, как его называли, внушал безотчётный страх жителям Долины. Будучи друидом, знатоком природы, Айн меньше других был склонен к предрассудкам, но никогда ещё не заходил в Бесконечный лес, подсознательно сторонясь его. Войти туда было всё равно что залезть в чужое окно – так же вопиюще нелепо и против всех разумных правил, хоть и не смертельно опасно. Айн смутно подозревал, что собака может вести его именно туда.

Марта ещё замедлилась. На Айна уже начали посматривать: друидов вокруг жило немного, их уважали и приводили в пример, за исключением, пожалуй, самого Айна, его не любили за подчёркнутую ненормальность, за то, что он не лоялен к Древам. Обычно он собирал немало снисходительных улыбок, когда появлялся в Дубнях, но сейчас прохожие больше тыкали пальцами в Марту. Айн вдруг осознал, как он выглядит, и сгорбился. Символ успешного друида – породистый волк, гордая лиса или, на худой конец, солидный филин, а как должен смотреться Айн с беспородной дворнягой, огромной, нескладной и не слишком чистой? Вместо того чтобы солидно вышагивать рядом по мостовой, она семенила, прихрамывая на переднюю лапу, увлекая растерянного друида через чью-то клумбу с тыквой.

Айн неожиданно для себя разозлился. Какого чёрта, чем он хуже этих людей? Появись сейчас Оленевод, Айн высказал бы ему решительно, что о нём думает. Но перед насмешкой друид был безоружен: смех – выражение полного превосходства, Айн воспринимал это всей кожей. Он сжал зубы и ускорился, опережая Марту.

Подошли к особо высокому дому. Окружённый избами поменьше, где жили слуги и охрана, деревянный сруб в пять этажей, больше похожий на башню, угрожающе косился, что, впрочем, ничуть не беспокоило знаменитого хозяина дома – архидруида. Возле парадного входа стояли двое лучников и вельможа в расшитом золотом костюме, шляпе с пером фламинго и сапогах из кожи крокодила.

Разодетый поманил Айна к себе. Айн узнал помощника архидруида.

– Принёс зелье? Закончил? – сходу спросил он Айна, косясь на Марту.

– Здравствуй, Акло́п, никак нет, ещё доделываю…

Помощник архидруида нахмурился.

– У тебя осталось два часа. Честно говоря, не понимаю, что ты здесь делаешь.

– Уже бегу, сейчас выполню! – выговорил Айн.

Собака отошла дальше по дороге и поджидала Айна. Тот, споткнувшись о камень мостовой, поспешил за ней. Отойдя от дома архидруида, Айн, обладавший острым слухом, услышал, как Аклоп насмешливо сказал стражнику: «Да, пёс точно королевского рода, под стать нашему герою».

Айн на миг перестал слышать гул посёлка. Он впился зубами в кулак, топнул ногой и окинул взглядом невозмутимую Марту.

– Вот бы правда ты красивая была, лохматая! – вырвалось у него.

Марта приподняла лапу для следующего шага – и окаменела.

– Извини, – быстро сказал Айн и протянул к ней руки. – Неужели ты всё понимаешь?

Собака опустила лапу и сникла. Потом подняла голову и взглянула на него ясно, разумно, с невыносимым укором и, прыгнув в сторону, помчалась на трёх ногах к лесу. Этот взгляд Айну запомнился надолго.

– Погоди!.. – он опрометью кинулся за ней.

Марта добежала до края посёлка. Каменная мостовая закончилась едва хоженой тропой, Марта скрылась на ней среди елей. Айн не раздумывая нырнул следом в прохладный сумрак Бесконечного леса.

Его обступили тёмные стволы, покрытые вековым лишайником; тишина оказалась неожиданной. Древние ели ровными рядами выстроились вдоль заросшей тропы, исчезающей поодаль в туманной дымке. Густой подлесок ощерился колючками кустарников. Среди зарослей брусники и черники повсюду виднелись фиолетовые пятнышки. В другое время и в другом месте друид бы заинтересовался и признал бы в них редкий вид фиалок, но сейчас было не до того.

Враждебность ощущалась в каждой иголке. Друид перешёл на шаг, вскоре замер и судорожно огляделся. Он явственно ощутил себя беззащитным перед острыми когтями, что вот-вот протянутся из чащи. Сквозь дрожь и нарастающий ужас, сквозь потерянность и хаос в голове пробилась единственно верная мысль: есть спасение. Есть Ясень, надо лишь вернуться, сесть под тень исполинской кроны, расслабиться и позволить умиротворению проникнуть насквозь. Марта исчезла – да ладно; конечно, нужно её отыскать – но не сейчас, сейчас на это нет сил, пора срочно возвращаться. Ого, а это что трещит за кустами? Пахнуло медвежатиной! Треск всё ближе!

Айн кинулся назад и буквально выскочил из Бесконечного леса. Мелькнула мысль, что от медведя не убежишь, но вроде бы никто не преследовал. Стало гораздо легче; привычный шум посёлка успокаивал, грело полуденное солнце. Справа у дороги вяло шевелился полутораметровый красный корень, Айн помахал ему, как старому знакомому.

Друид покинул Дубни, через лес возле своего дома поторопился к Перекрёстку и свернул в священную Рощу.

* * *

Айн с трудом разлепил веки. Сумерки унесли часть красок Рощи, под Ясенем уже никого не было, от алтаря поднимался едва заметный дымок. Друид отрешённо встал. Вопреки ожиданию, после долгого сидения у Древа легче не стало, только затуманилась голова, мысли будто попали в сонную трясину. Однако беспокойство притупилось, и пора было идти домой.

По дороге обратно, переходя реку Бульку по мостику, Айн наткнулся на Лианну.

– Ой – привет! – сказал Айн. – Ты куда так поздно?

Лианна очнулась от раздумий и подняла на него грустный взгляд.

– Айн, – сказала она. – Да вот, в Рощу. Разве дорога куда-то ещё ведёт? Хочу посидеть спокойно в тишине, одна. Все ушли, надеюсь?

– Угу.

– Представляешь, – скривилась Лианна, – Хал выгнал Марту в лес. Сначала она вернулась ко мне, а потом больше не вернулась.

Друид вздрогнул и опустил глаза. И тут невесёлые мысли сами вырвались наружу. Одной из его дурных, как он считал, черт характера была правдивость и привычка сперва говорить, а затем думать.

– Так это, она у меня жила, – сказал он. – Видимо, Хал не успел ещё тебе рассказать.

– Что?! Как? Когда? Расскажи-расскажи! – Лианна подошла вплотную. – Ты так говоришь, будто уже не живёт. Где моя собаченька сейчас?

Айн покраснел, чуть отодвинулся и рассказал, как встретил Марту, приютил её и как она только что убежала из-за его глупой несдержанности. Лианна жадно выслушала и разочарованно покачала головой.

– В Бесконечный лес!.. Ну как же так, куда ты смотрел? Эх, Айн, Айн! – девушка вздохнула. – Хоть живая, уже счастье. Может, прибежит ещё. Ладно, тем более я пошла в Рощу, а то расплачусь.

Айн проводил Лианну взглядом, досадуя на себя. Он сошёл с моста на берег и вдруг вспомнил, что так и не сделал работу! В мастерской его ждали лишь осколки, плавающие в грязной луже.

– Так себе денёк! – проворчал он, обращаясь к бородатой неясыти на ветке сосны. Сова улетела, не сказав даже «угу». Айн побрёл домой. Некогда привычное одиночество давило.

Дома Айн зажёг камин, поужинал остатками печенья, махнул рукой и лёг спать.

Ему снились кошмары про красные корни. Обычно безобидные, они враждебно вломились через изгородь, разбили окно и потянулись к кровати…

Друида разбудил настойчивый стук в окно. Айн поморгал, посмотрел на источник звука и похолодел. Предчувствуя неприятности, он торопливо оделся и вышел во двор.

К лапке почтового дятла был привязан свёрток. Чёрная птица с красной шапочкой перестала стучать, дала отвязать бумагу и улетела.

Новости оказались гораздо хуже, чем ночной кошмар. Красивым убористым почерком в письме говорилось: «Доброе утро, г-н младший друид Айн. С прискорбием сообщаем, что ввиду отсутствия известного эликсира, должного быть доставленным Нам вечером вчерашнего дня, у Нас не оказалось наличия возможности обработать ненадёжный венец четвёртого этажа резиденции Его Святейшества. Вследствие этого пятый, считая от земли, этаж полностью рухнул вниз в сторону земли и разрушился, потеряв целостность. Пострадал любимый кот Его Святейшества, а именно, у него диагностировано состояние фрустрации. Паж также был травмирован методом нанесения ему синяка пролетавшим продолговатым деревянным предметом в правый бок. Покорнейше сообщаем, что отныне и далее, волею Его Святейшества хранителя Двенадцати Ясеней и Нас, нижеподписавшихся, вы уволены со службы за некомпетентность. Всего наилучшего, Аклоп, Правая Рука Его Святейшества».

– Как же я теперь буду жить! – первая мысль Айна была очевидной. Он подумал и топнул ногой. – Какого чёрта они там брешут! Они что, обпились отвара от бешенства? Как мог упасть дом только из-за того, что его не покрыли самой обычной, пусть и красивой краской? Да ещё и за один день?

Он сел за стол, взял перо и принялся торопливо излагать, в чём ошибка архидруида. Через две строчки рука Айна медленно остановилась. Он вдруг понял, что писать бессмысленно. Аклоп нашёл крайнего, причём очень подходящего, которого никто никогда не любил, и мнение своё главный друид пересматривать не будет. Тем более что Айн и правда не выполнил задание в срок.

Айн прошёлся по комнате, со злости заготовил несколько заклятий, самых дурных и опасных из тех, что знал, и вышел из дома. Он решил развеяться, пройтись без маршрута – это всегда помогало почти так же хорошо, как Ясень.

С серого неба на пожухлую траву то и дело падала одинокая капля. Ноги неожиданно понесли Айна в посёлок и далее в небольшую рощицу на северо-западной его окраине. Проходя по улицам Дубней, друид почти желал, чтоб к нему кто-нибудь пристал и вызвал на разговор. Но жители, занятые своими делами, едва замечали друида. Айн взглянул на мостовую, ведущую в сторону Бесконечного леса, поколебался, но идти туда не решился.

Свернув налево, Айн углубился в рощицу. Он вспомнил, что недавно это место ему снилось, но наяву здесь не оказалось домиков из сна и тропинки глубже в чащу. Роща выглядела до скуки знакомой и маленькой. Впрочем, он знал здесь уютную полянку, на которой приятно будет посидеть на поваленном стволе. Вот уже за поворотом, если только дождь…

– Привет, ботаник, как делишки? – послышался сзади неприятно знакомый голос. – Ты, никак, заблудился? Да я помогу тебе, не вопрос! Доставлю к твоей ненаглядной ёлке! Или там дуб? А может, ясень? Чёрт вас, фанатиков, разберёт.

– Да нет, – ответил друид, – просто гуляю. Ты, Оленевод…

– Тогда пошли к тебе в гости, выпьем и закусим. Я приглашаю. Не бойся, со мной Бог, настоящий, не чета вашей гнилой груде ненапиленных дров. Сын Бога, всемогущий Хранитель спас нас от катастрофы Древних. Вот видишь рог Божественной Помощи? Сколько раз он меня выручал! Это работа Хранителя. Хочешь подарю? М?

– Нет, спасибо. Давай лучше я…

– Чего ты там бубнишь, друидик! Я же сказал, разворот на месте и шагом марш домой! На обед!

Айн непроизвольно повернулся и уже сделал шаг, как вдруг его одолел запоздалый гнев. Разрушенные мастерская и теплица, насмешки сельчан, бегство Марты, катастрофа на работе и неудачная встреча с Лианной – всё разом навалилось. А тут ещё этот бандюга. «Чтоб тебя чёрт побрал! И чтоб медведь побрал, или крыса вроде тебя самого!» – зло подумал друид и сам себе удивился.

– Ты, это, – сказал он вслух. – Иди лучше отсюда, а? Я как-нибудь сам.

– Вот-те раз! – изумился Оленевод. – Внезапные чудеса храбрости! Ещё немного, и я возьму тебя в отряд старшиной. Да я готов тебя боготворить, мой господинчик! – С преувеличенной театральностью разбойник собрался опуститься на колени перед друидом.

Но не успел.

Из кустов выскочил огромный чёрный медведь, схватил пастью Оленевода за шиворот и уволок в заросли, тот и не пикнул.

Айна окружила тишина. Через минуту оцепенение ослабло; он унял дрожь, выдохнул и осмотрелся. На земле остался лежать аккуратный серый рог. Айн хотел уже пнуть его в кусты, но передумал:

– А вдруг это и правда рог помощи какой-нибудь? Ого, мощная аура! Только странная. Человек из Оленевода никудышный, так может, хоть его рог на что-то годится? Или он под стать хозяину, такой же дрянной?

Друид колебался. Он решил не прикасаться к рогу и вернуться домой, но с изумлением обнаружил, что поднимает его и вешает себе на пояс.

– Видимо, неплохая вещь, раз сбежала от Оленевода и пришла ко мне. Но вопрос, хороший ли я сам человек? Вот ведь, раньше я об этом не думал. Конечно да! А если это рог проклят и запудрит мне мозги? Ладно, после разберусь.

Айн расправил плечи и пошёл домой. Он покинул рощицу на северо-западной окраине посёлка, пересёк его без происшествий и углубился в часть леса возле своего дома. Перед глазами то и дело возникал чёрный медведь, Айн вздрагивал и протирал их. Потом невольно вздыхал с облегчением, втайне надеясь, что теперь никогда не увидит Оленевода. Про рог друид больше не вспоминал, будто всю жизнь его носил.

За разговором Айна и Оленевода наблюдал из-за толстой сосны долговязый капитан Акула. Увидев, что главаря утащил жуткий зверь, а проклятый друид-тюфяк уходит с древним рогом, Акула чуть подождал и покрался следом за Айном.

* * *

Айн стоял под моросящим дождём и тупо глядел на свою калитку. Сейчас он войдёт в дом, пообедает бутербродами, приберётся в мастерской, а дальше что? Сварить очередной эликсир? Сыграть самому с собой в шашки? Начать курить или, может, приручить белку? Что за чушь лезет в голову! Надо как-то жить дальше. На нормальную работу никто его больше не возьмёт. Попробовать продавать лекарственные настои и зачаровывать оружие за деньги? Брать плату за то, что он делал для удовольствия, было неловко. Но что ещё остаётся, торговать картошкой и помидорами? Ах да, теплицу разбила Марта. Как же её отыскать?

Тут чуткое ухо друида уловило тихий шелест мокрых листьев, не похожий на звериный или птичий. Айн торопливо вошёл во двор, задвинул засов, подбежал к заднему входу и глянул на неторную тропу, что вела на заброшенную пасеку. Никого. Айн не стал запирать калитку. Сосредоточившись, он вывел рукой в воздухе сложный узор. «Если кто-то не сильно умный захочет вломиться, скорей всего, отсюда и войдёт, – подумал друид. – Что ж, пусть пеняет на себя за жестокую встречу. Жуткие видения и боли в животе до вечера ему обеспечены». Сурово нахмурившись, Айн зашёл в дом.

День уныло тянулся. Друид прибирал то, что за неполных два дня успела наворотить Марта. Айн обнаружил, что очень скучает по ней. И чёрт его дёрнул вчера такое ляпнуть! Была бы красивой, тьфу! На свою-то рожу и смотреть небось не хочет, от случайного зеркала отворачивается. Нужно собраться с духом и снова вторгнуться в Бесконечный лес на поиски. Может, завтра?..

Ночью Айн лежал, убрав руки за голову, и изучал контуры потолка. По черепице крыши стучал ливень, шумели сосны – обычно это убаюкивало за минуту, но сейчас сон совсем не шёл.

Дождь постепенно стих, лишь редкая капля нарушала полуночную тишь. Айн в сотый раз зевнул и повернулся на бок. Скрипнула задняя калитка. Друид резко сел. Ударила мысль: а что, если в его ловушку попадётся Марта, а не бандиты? Он торопливо зажёг фонарь и выбежал, как был в халате, во двор.

Никого. Ночной холод и пустота.

Начался новый хмурый день. Переделав скучные домашние дела, не в настроении больше работать, Айн вышел за калитку прогуляться. В сумрачное осеннее утро, с сумрачными мыслями он отправился в самое сумрачное место в окрестностях – Змеиное болото, что к северу от моста через Бульку.

Под мёртвой берёзой с тремя стволами на кочке мха сидела девушка. Айн присмотрелся, выпрямился и подошёл ближе. Девушка неподвижно смотрела на болото, в руках она держала верёвку. Он кашлянул.

– Айн… привет.

– Привет. Я просто хотел здесь присесть, – сказал Айн. – Но не обязательно под деревом, можно и тут рядом, на холмике, если ты не против. Лианна.

Её имя он почему-то выговорил с трудом.

– Да.

Несколько минут сидели молча. Айн не знал, что сказать. Он хотел спросить про верёвку, Лианна его опередила.

– На неё моя мама вешала бельё. – Девушка продемонстрировала обрывок.

Айн почесал макушку. Обычно болтливая и живая Лианна была теперь чуть ли не угрюмее него и говорила загадками. Но вот она печально улыбнулась и вновь стала похожа на себя. Странно, но глядела она на него с чем-то вроде симпатии. Айн приободрился.

– Да, очень старая верёвка, – сказал он.

– Смешной ты, Айн.

На внезапный шорох обернулись оба.

Большая лохматая собака с длинным пушистым хвостом показалась из зарослей на границе болота и, прихрамывая на правую переднюю лапу с белой повязкой, подошла. Собака посмотрела на Лианну, на Айна и села между ними. Друид и девушка замерли.

Айн боялся пошевелиться, как бы Марта вновь не убежала; слова извинений готовы были сорваться. Лианна протянула руки и выговорила:

– Марта!

Собака подошла к ней и лизнула ладонь. Айна кольнула зависть.

– М… – сказал он и закашлялся.

Марта, игнорируя его, внимательно смотрела в глаза девушке. Айн опустил голову. Лианна хотела обнять собаку за шею, но та вдруг попятилась и повернулась к Айну.

– Марта, – хрипло сказал друид.

Без предупреждения собака прыгнула на него и повалила на спину. Айн на миг потерял ориентацию, но вновь сфокусировал взгляд. На фоне серого неба, обрамлённого серыми ветками мёртвых берёз, серая лохматая морда с чёрным носом и ярко-синими глазами медленно приблизилась к лицу.

– Извини, – выпалил Айн и зажмурился.

Его лизнули в щёку, и тяжесть лап исчезла с груди. Айн открыл глаза, поднялся и отряхнулся. Марта стояла на тропинке и выжидательно смотрела на него. Айн суетливо дёрнул руками, колеблясь; взглянул на Лианну. Улыбка девушки стала шире, но голос – грустнее.

– Иди уже, – сказала Лианна. – Она тебя куда-то зовёт. Давай иди. Успеем поговорить после.

Действительно, Марта не сводила с него глаз. Айн чувствовал, что разрывается надвое. Но, не сопротивляясь, он рассеянно помахал рукой Лианне и побежал за собакой. Та убедилась, что он следует за ней, и пустилась рысью по тропинке прочь из болота.

На перекрёстке свернули направо, в сторону Дубней и дома Айна, оставив за спиной реку Бульку. Марта уверенно вела его по дороге в посёлок, вскоре она перешла с рыси на шаг, но не давала друиду подойти близко. Айн шёл за ней как в тумане.

Что-то было не так.

Айн огляделся: всё тот же родной лес, та же тропа, где знаком каждый выступ корня. Посмотрел на собаку, взглянул на небо: вполне серое, всё нормально – стоп! хвост Марты! Из нелепого, крючковатого он стал ровным, длинным и пушистым, словно и не её. Айна прошиб пот; друид остановился на секунду, но боясь отстать, вновь зашагал.

С чувством, будто он двое суток не спал, Айн продолжил идти за Мартой. Вошли в посёлок. Может, на них смотрели и даже здоровались, возможно, отпускали вслед дворняге почти добрые замечания – Айн не отвлекался. Подошли к концу мостовой. Впереди чернел Бесконечный лес. Марта не останавливаясь пошла по заросшей тропе. Айн твёрдым шагом следом за ней погрузился в тень между елями.

Прохлада и глухая тишь, ровная нехоженая тропа и дымчатая завеса в десятке шагов впереди. Марта ускорилась и исчезла в тумане. Стараясь не глядеть по сторонам, Айн поторопился следом. Кругом старые ели, колючий кустарник и яркие пятнышки фиалок среди травы. Туман оказался вовсе не густым: открылся поворот тропы, потом следующий. На очередном изгибе пути из-за ствола выглянула одним глазом Марта и вновь скрылась.

Айн шёл несколько долгих часов. Страх, что он испытал здесь прошлый раз, отошёл на второй план, поблёк. Айн сорвал одну из фиалок и внимательно присмотрелся к ней на ходу, наморщив лоб.

Дорога петляла между деревьев, время от времени Марта давала о себе знать, на секунду показывая краешек морды. Постепенно тропа пошла под уклон, ели стали редеть, появились сосны, кустарник уже не выглядел таким колючим. Вскоре подлесок и вовсе исчез, уступив место камням на траве – от гальки до крупных валунов.

Рассеялся туман, показалось ясное голубое небо, лучи солнца пробились сквозь раскидистые кроны сосен слева. У Айна заурчало в животе, но он это едва заметил.

Впереди послышалось слабое журчание. Тропа стала более каменистой. Лес постепенно терял послеполуденную яркость, близился вечер. Марта давно не показывалась. Айн решил, что раз нет развилок, остаётся идти по дороге.

Журчание впереди стало громче. Усилился приятный запах сосен. Айн вздрогнул от неожиданно звонкой трели большой синицы. Последний поворот, и Айн вышел на опушку.

Густой бор отступил, сосновое редколесье впереди сияло от лучей заходящего солнца. Чуть ниже среди камней и сочной травы блестели излучины ручья. На самом крупном валуне, на фоне золотого зарева стояла не шевелясь большая ярко-серебристая лиса. У Айна перехватило дыхание. В простой и царственной позе, не отрываясь смотрела она через ручей вдаль – как печальная вечная мелодия, застывшая в мгновении, излучая мягкость и загадочную грусть. Легчайшая белая шерсть с серо-синеватым рисунком идеальными изгибами обрамляла безупречно сложенное тело.

Лиса медленно повернула голову к Айну.

При одном взгляде в синие глаза у друида пробудились неведомые ему уголки души, на границе сознания промелькнул калейдоскоп забытых снов про ясное небо и древние горы; умопомрачительно яркая и объёмная долина с гигантскими секвойями на склонах на секунду всплыла в памяти резкой картинкой. От порогов кристальной речки у подножья веяло умиротворением и негой так, что Айна насквозь пронзили мурашки. Он пошатнулся и протёр лицо. Призрак померк и растаял, но глаза лисы и она сама остались наяву, не желая исчезать, как это положено любым снам и видениям, даже самым лучшим.

– Лохматая! – ляпнул Айн и закашлялся.

Лиса смотрела с ласковой укоризной.

– А я-то тебя… то есть вас. Это, ну в общем, тебя я обзывал некрасивой, а ты…

Серебристая лиса мягко, как тень, спрыгнула с булыжника, подошла к Айну; грациозно, неестественно плавно приподнялась на задние лапы и легонько положила перевязанную лапу ему на грудь, медленно махая длинным пушистым хвостом. Повеяло весенней свежестью и едва уловимым ароматом астр. Поднимись лиса в полный рост, оказалась бы не ниже Айна. Друид было протянул руку к её голове, но замер, зачарованный.

Лиса опустилась на землю и рысью побежала вдоль ручья, не оглядываясь. Айн в нерешительности постоял и, будто проснувшись, последовал за ней.

Лиса больше не скрывалась. Временами она останавливалась, оборачивалась и поджидала Айна. Солнце спряталось, и быстро темнело. Вскоре они вышли к обрыву у излучины широкой реки, в которую впадал ручей. Лиса повернула и побежала вдоль берега в лёгкий подъём. Справа стеной возвышался лес; слева, за рекой огромное поле выцветало в сумерках из ярко-зелёного в неясное серое.

Айн вдруг понял, что у него есть неиллюзорный шанс никогда не вернуться назад.

– Я… я не могу идти дальше, – сказал он с нарастающим страхом, оглядываясь вокруг. – Мне нужно домой. Обратно на ту тропу.

Лиса остановилась, внимательно посмотрела на него и дёрнула хвостом. Не колеблясь, развернулась и помчалась назад, переходя с рыси на галоп. Айн добежал за ней до начала тропы через лес и обнаружил, что лиса исчезла.

– Кажется, мне сюда.

Вскоре совсем стемнело. Айн с беспокойством шёл по закоулкам чуждого мира стволов, ветвей и пугающих теней. И днём-то в Бесконечном лесу было не по себе, а теперь он здесь один, ещё и в полной темноте. Впрочем, бродить по лесу ночью, глядя на звёзды, было ему не впервой, и друидское чутьё подсказывало, что вокруг всё спокойно, хоть на звёзды он сейчас не обращал внимания и стремился как можно быстрей добраться до посёлка.

Уже выходя из леса, он запнулся о клубок корней. В темноте не разглядеть, да и желания не было. Айн торопливо прошёл через Дубни, добрался до дома, заперся на все засовы, лёг на нерасправленный диван и тут же уснул.

На следующее утро Айн, едва протерев глаза, под действием неодолимой тяги побежал к Ясеню. Он сел на прохладную землю, не обращая внимания на людей вокруг, прислонился к корню и закрыл глаза. Мысли растворились, внутри образовалась приятная пустота, она всосала сомнения, переживания и неуверенность, оставляя только спокойную лёгкость.

Айна привёл в чувство голод. Пора было ужинать, он с утра ничего не ел. Он вернулся домой, набил брюхо чем попало и рано лёг спать.

Утром Айн решил заняться новым эликсиром лечения лихорадки. Он сбегал в посёлок, купил на последние деньги нужных порошков, чужедальних трав, что не встречались в Издоле, разогрел в мастерской котелок и с головой погрузился в работу.

Так прошёл день. Айн старательно отгонял любую мысль, чуждую труду, боясь, что его увлекут нелепые выдумки. Временами в поток сознания всё же забегала серебристая лиса, категорически неуместная здесь и сейчас, и мелькали мысли, одна глупее другой, как расположить к себе Лианну. Нет уж, ясно как день, что она меньше всего думает о нём, пусть найдёт кого потвёрже, поюморнее. Айн, как ни странно, не страдал низким самомнением, он считал себя достойным любой принцессы, но понимал, что подходящие принцессы встречаются не так часто. Правда, он отдавал себе отчёт, что точно не знает, где проходит грань между реальностью Айна и фантазиями Аррайна, его героического альтер эго из детских игр в войнушки с чудищами.

Вечером Айн сделал бутерброд с маслом, облизнулся и хотел откусить, но так и остался сидеть с открытым ртом. «Какой-то мрак, – подумал он. – Что со мной происходит? Впервые случилось что-то необычное, но я старательно, в полную силу отгоняю все мысли о чудесном: о Марте, о том, что за Издолом, похоже – целый мир! Неестественно это. Правильно будет прямо сейчас пойти и сесть под Ясень, а потом попробовать ещё один вариант компонентов для эликсира, после чего… чёрт возьми, да нет же! Куда сами по себе так заворачивают мысли?»

Он отложил бутерброд, лихорадочно оделся и побежал в Дубни, на опушку Бесконечного леса.

Вход в лес был забаррикадирован красными корнями. Друид попытался обойти их, но корни угрожающе нацелились на него.

– Ого! Что это с ними!

Айн присел на землю чуть поодаль и уставился на лес. Корни поволновались ещё немного и встали вертикально, как зубы чудовища на страже.

С наступлением сумерек в бедном квартале возле опушки стали появляться молчаливые тени. К друиду приковылял нищий с протянутой рукой. Айн испуганно отвернулся, пробормотал что-то и пошёл прочь. Давно пора домой, нужно же наконец доделать эликсир.

Айн засиделся в мастерской до поздней ночи. Пробный рецепт опять не удался, и комнату заволокло красным дымом. Айн закашлялся, голова закружилась, мысли поплыли. Шатаясь, он открыл дверь и окно.

Ядовитые пары постепенно рассеялись. Айн сидел в мастерской на корточках, подперев руками лицо. Придя в себя, он поднялся на ноги. Сквозь остатки дурноты ему почудилось, будто пахнуло астрами. «Интересный вышел яд, – подумал он, – но ведь должна получиться не отрава, а лекарство». Друид подошёл к котлу попробовать ещё раз. Положил нужные ингредиенты, прибавил на таганке огонь. Тут он заметил краем глаза тень, обернулся и увидел в дверях на фоне ночи светлый четвероногий силуэт.

– Не сейчас, – пробормотал он. – Нужно торопиться, а то пригорит. Главное, чтоб вместо эликсира опять не получилась хлорная известь, у меня этой хлоркой уже всё завалено.

Айн положил в котёл щепотку розовой соли. Пригореть точно не успело: жидкость рванула вверх так, что котёл подпрыгнул и полетел на пол. Друид увернулся, но его задело ручкой по виску и обдало руку кипящей жидкостью. Уже теряя сознание, на миг он обрёл ясность мысли и обернулся к двери.

– Не уходи! Подож…

Темнота.

Друид проснулся утром, лёжа на коврике в клеточку. Голова раскалывалась. Он поднялся и распахнул дверь. Никого.

– Марта! – крикнул Айн.

Тишина. Он вернулся в мастерскую, подобрал котёл и как мог убрал липкую грязь на полу – всё, что осталось от неудачного эликсира.

Айн вышел во двор и протёр глаза от неожиданно яркого солнца.

Бац! Бац! Бац! В больной голове каждый стук отозвался как молния у ног. Бац!

– Не шуми, я тут! – простонал Айн. – Лети сюда!

Почтовый дятел перестал долбиться в окно дома, подлетел к друиду и дал отвязать от лапки бумажный свёрток. Айн прочёл: «Милостью Его Святейшества и Нас информируем о предполагаемой постановке вопроса о восстановлении младшего друида Айна в должности. Срочно явиться в Школу. Подпись: Акл».

Айн просиял.

– Вот это да! Я снова кому-то нужен!

Он стал торопливо собираться и вскоре убежал в посёлок, забыв даже запереть дом.

* * *

Капитан Акула убедился, что уже совсем стемнело, и осторожно залез на изгородь. «Пропади пропадом треклятые колдунства, – подумал он, поглаживая живот. – В задний вход больше не сунусь». Капитан перекинул ноги и расцарапал штаны о забор. Он тихо выругался и кое-как спрыгнул во двор.

Акула внимательно осмотрелся. Первым его открытием стала распахнутая калитка парадного входа в двух шагах.

– Тьфу! То есть можно было просто зайти? Проклятый хитрющий друид!

Акула крадучись подошёл к дому. Он решил обойти кругом и заглянуть в каждое окно.

– Везде темно. Либо он спит, либо его ещё нет, – глубокомысленно сказал себе капитан.

Тут за спиной что-то прошуршало, и он резко обернулся. Вспомнил о мече, выхватил его из ножен и замер. Никого.

Снова послышался шорох, и опять за его спиной.

– Кто там? – спросил Акула.

Ругаясь про себя, он вновь обошёл вокруг дома, пытаясь найти источник звуков.

Ничего подозрительного. Капитан крутанулся, держа меч наготове.

– Эй, привидение, это ты?

Шорох, на этот раз впереди. Акула дважды развернулся, но ничего не увидел.

– Нужно было взять свет, – процедил он. – Хотя о чём это я, у меня же есть фонарь.

Тут его осенила мысль. Ломиться в дом и дожидаться друида желание пропало, Акула решил вылить горючую жидкость на сруб и поджечь. Капитан ухмыльнулся и принялся за дело. Содержимое лампы впиталось в торец нижнего венца дома. Запахло керосином. Акула потянулся к карману, посматривая по сторонам, ежесекундно ожидая новых шорохов.

Но вместо каких-либо звуков его бесшумно, но сильно ударило в спину, так что капитан оказался ничком на земле, выронив меч и оставшись без шапки. Он тут же вскочил и нервно обернулся.

В полутьме виднелись лишь кусты, теплица со странной дырой посередине и контуры подсобных построек. Акула по-настоящему испугался, бросил лампу и побежал к выходу.

* * *

Айн возвращался домой уже когда начало светать, утомлённый, но спокойный. В руке он нёс новую сумку с ингредиентами для работы. Вдруг сзади что-то прошуршало. «Да чёрт с ним, – махнул рукой Айн. – Немного поспать, позавтракать, и вновь за дело». Аклоп не шутил, Айна действительно взяли обратно на службу; Школе требовалось много эликсиров для обработки дерева – строить новый дворец архиепископа, в три раза выше и красивее прежнего.

– Опа, я, кажется, днём торопился, забыл всё запереть.

Айн открыл калитку – и почти столкнулся с крупной серебристой лисой. Он выронил сумку, внутри что-то хрустнуло. А Марта смотрела за спину друиду. Пока Айн пытался собраться, к калитке подошли ещё двое в кожаных доспехах, с короткими мечами: стражники. Лиса отошла и исчезла за изгородью.

– Позволь, – сказал страж, что повыше, и, не дожидаясь разрешения, оттеснил Айна во двор. Второй зашёл за дом и подозвал первого стража и Айна к себе.

– Как видишь, друид, это меч и шапка. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

– Да, я согласен, это действительно меч и коричневая шапка, – пробормотал Айн.

– Признаёшь? Отлично, показание будет использовано в суде. В любом случае, ты арестован за содействие банде разбойников. Тебя видели в обществе Оленевода, и вот перед нами лежит меч его подельника. Сдать всё оружие! И деньги. С деньгами нельзя. Ну как, пойдёшь с нами добровольно?

– П-пойду, конечно. Но нет у меня оружия… и денег. С собой.

– Это мы сейчас проверим. Хорошо проверим, будь уверен.

В воздухе блеснуло серебром, и стражник отлетел в сторону. Ещё белая молния – и второй повалился на траву. Лиса плавно приземлилась на четыре лапы.

– Что ты наделала! – в ужасе вскричал Айн и забегал от одного стража к другому. – Они без сознания! Знаешь, что мне будет за то, что я поднял руку на представителей власти?

Марта выразительно посмотрела на калитку, прыгнула к ней и уставилась на друида.

– Да уж, что ещё остаётся!

Айн пошёл было за лисой, но встал и схватился за лоб. Затем, спотыкаясь, забежал в дом и закрыл за собой дверь.

Лиса осталась ждать. Через пять минут появился друид, с рюкзаком внушительных размеров и походной сумкой. На поясе висел серый рог и кинжал в ножнах.

– Наспех собрался. Чтоб можно было заночевать, если придётся.

Марта дождалась его и побежала прочь по тропе.

– Куда… Куда ты ведёшь? В посёлок? Так меня же там заграбастают сразу! – Айн едва соображал, но поспешил следом.

Лиса вдруг застыла. Потом развернулась и лёгкой рысью побежала назад и к перекрёстку. Айн невольно залюбовался серебристой плавностью движений. Лиса в два прыжка исчезла за поворотом, где подождала друида.

Марта привела Айна к дому лесника Хала и остановилась. Друид ничего не мог понять. «А вообще, да, это же Хал изначально нашёл Марту. Может, что подскажет. Постучать? Ой, он же грозился расправиться со всеми, кто общался с Оленеводом…»

Тут отворилась дверь, на пороге показался лесник, за ним стояла Лианна.

Хал кивнул Айну и собрался спуститься к нему, как вдруг заметил серебристую лису. Хал замер. Затем, к удивлению друида, нахмурился, развернулся и исчез внутри дома.

Лианна же медленно вышла по ступенькам к Айну и Марте. Губы её дрожали.

– Я… – начал Айн.

– Убирайтесь, – сказала Лианна. – Уходите немедленно!

– Что? – ошарашенно пробормотал Айн.

– Не рушьте мою жизнь до конца! Вон!

Лианна зашла в дом и хлопнула дверью. Потом бессильно опустилась на табурет в прихожей и закрыла руками глаза.

Посидев с минуту, Лианна вытерла слёзы, сжала губы и твёрдо встала.

Она приняла решение.

Снаружи Айн стоял в растерянности. Марта же опустила голову и пошла прочь, обратно к перекрёстку. Айн, очнувшись, поспешил за ней.

На этот раз лиса уверенно вела его в Дубни.

Когда вошли в посёлок, Айн втянул голову в плечи и беспокойно смотрел по сторонам. Марта не торопясь вышагивала по мостовой, через центр к Бесконечному лесу.

К счастью, никто не пытался их задержать. Навстречу попалась группа учеников Школы во главе с двумя пожилыми друидами. При виде огромной ярко-серебристой лисы они удивлённо встали.

– Ничего себе! – вырвалось у старшего. – Какая красивая! Это ты удачно дворнягу променял!

Айн скромно смотрел на дорогу, но при последних словах нахмурился и прибавил ходу.

Лиса остановилась перед частоколом из красных корней возле входа в Бесконечный лес. Корни зашевелились, некоторые потянулись к Айну.

Лиса попятилась, развернулась и побежала вдоль границы посёлка.

Вскоре они вошли в хорошо знакомую друиду сосновую рощицу. Это было то самое место, где порой гулял Айн, втайне надеясь увидеть дорогу и домики из сна. В этой же роще Оленевода утащил медведь. Айн потрогал рог на поясе и последовал дальше за лисой. Он знал здесь каждое дерево, но теперь – почему-то он особо не удивился! – это место действительно больше походило на рощу из сна. Вроде бы всё то же самое, но вот в стороне показался первый старый дом, вот второй. Незнакомая тропинка вела в гущу леса, но серебристая лиса свернула направо, на округлую полянку среди сосен. Посередине рос большой дуб, с ветки свисала кормушка для птиц в виде домика с черепичной крышей. В кормушке неторопливо клевала зёрнышки коноплянка. Освещённая утренним солнцем поляна излучала умиротворение и ясность.

Лиса остановилась возле дуба. Казалось, она вот-вот чихнёт. Айн зачарованно подошёл ближе.

Лиса повернулась к нему, приоткрыла пасть, немного подождала и глуховато выдала: «А…» – но тут же сомкнула челюсти и на миг как бы задумалась. Потом, глядя прямо в глаза Айну, чуть склонив голову набок, мелодично и почти ясно произнесла:

– Арр… райн.

Брови Айна взметнулись, и прежде чем он успел подумать, сорвались слова:

– Очень приятно… То есть – я Айн!

– Да, – чуть неумело произнесла лиса и добавила уже отчётливей: – Ты Райн.

Часть I. Глава 3. Путешествие

Не обращая внимания на возникшую паузу, лиса от души потянулась и подошла к дубу. Коноплянка слетела с кормушки и села ей на голову. Солнце переливалось в серебристой шерсти, отражая сотни оттенков радуги, особенно синего. Лиса, казалось, вот-вот замурчит, как сытая кошка у очага. Она на секунду прикрыла глаза, нежась под солнцем. Потом посмотрела на друида; птичка улетела.

– Я искала тебя, – сказала лиса.

– Зачем? – спросил Айн, не придумав ничего умнее.

– Не помню, – лиса покачала мордочкой и дёрнула хвостом. – Я только начала приходить в себя. Совсем отшибло память. Прямо как тебе!

– Да мне вроде нормально. Помню всё с раннего детства.

– Ты и сейчас-то не в себе. Судя по твоему виду!

Она говорила с лёгким акцентом, чуть растягивая звук «й».

– Ну-ка, скажи, чем ты так удивлён?

– Тем, что ты умеешь говорить.

– Привыкай, Аррайн!

– Вот опять ты назвала меня именем из моих детских фантазий. Я что, сплю?

– Нет, – лаконично ответила лиса.

Она внимательно рассматривала Айна, ясным и разумным взором, и как будто что-то прикидывала в уме.

– Ладно, Райн, – начала она. – Попробую объяснить, хотя мне тяжело говорить с непривычки…

– Как тебя зовут? – перебил он.

Лиса загадочно улыбнулась.

– Хвостатая, Лохматая, а ещё Чудище, – хихикнув, выдала она. – А также Главная Страшила Издола. Выбирай любое!

– Ну, прекрати… Только не говори, что ты злопамятна. Не верю! Ты такая классная, – вырвалось у Айна.

– Меня зовут Мио́йи.

Айн кивнул.

– Друзья часто звали меня Миа, – добавила лиса, покосившись на него. – Я их плохо помню, правда… – тут она умолкла, глядя в землю, и будто попыталась вспомнить давно забытое.

– Добраться до тебя было крайне тяжело, – вдруг добавила она. – Ты мог видеть, чего мне это стоило.

– Но…

Лиса помрачнела.

– У меня внезапно закружилась голова, – с усилием сказала она. – Нам нужно идти, эта гиблая долина ещё слишком близко.

Миойи обошла дуб, покинула поляну и рысью побежала по тропе. Айн, кряхтя, ускорился следом. Не так-то это было легко: тяжёлый рюкзак давил на плечи, сумка в руке подпрыгивала, путаясь и мешая. Через десять минут друид совсем взмок.

– Давай отдохнём! – пропыхтел он.

– Ещё немного, Райн, – обернулась Миойи. – Скоро выйдем из леса.

«Немного» растянулось ещё на полчаса. Айн стиснул зубы и постарался целиком сосредоточиться на ритме бега. Вскоре он кое-как выработал дыхание. Рубашка стала хоть выжимай.

Сосны постепенно редели. Тропа вела всё больше под уклон. Лиса перешла на шаг, к огромному облегчению друида, не привыкшего к таким пробежкам.

Наконец вышли к ручейку, легко журчащему среди валунов. Справа было раскидано несколько сосен, а дальше угрюмо высилась стена могучих елей: там лежал Бесконечный лес. За ручьём простиралась до горизонта зелёная равнина. Её пересекала широкая извилистая лента: неизвестная Айну река тихо стремилась влево, бликуя на утреннем солнце.

Айн заметил, что Миойи мелко дрожит. У него самого по спине вдруг пробежал озноб.

– Тебе нехорошо? – озабоченно спросил он.

– Ага, – пробормотала лиса.

Айн засуетился.

– Попей, может, воды?

Лиса с трудом кивнула, дотащилась до ручья и окунула серебристую голову в холодную чистую воду. Отряхнулась и задрожала ещё сильнее.

– Что такое… – попытался спросить Айн, но лиса приподнялась на задние лапы, передними мягко посадила его за плечи возле большого валуна. Усатым носом прислонила Айна спиной к прогретому камню, положила лапы и голову на колени, закрыла глаза и замерла, напрягшись и тяжело дыша.

Айн несмело прикоснулся к мягкой шерсти. Миа пахла весной и астрами.

Вскоре лиса перестала дрожать, чуть вздохнула и приоткрыла глаз.

– Как ты? – спросила она.

Айн посмотрел вдаль, на огромную чужую равнину и поёжился. Потом постарался вспомнить всё, что случилось за утро: как он возвращался из Дубней на рассвете, как пришли грозные стражники его арестовать; как появилась Марта, то бишь Миойи, и обездвижила стражей; как необычно себя повели Хал и Лианна; как удивились друиды его лисе; как она заговорила на поляне возле дуба. Изящная, подвижная лиса, а ведь недавно она была неуклюжей, нескладной дворнягой. Теперь с ней рядом на незнакомой опушке он чувствовал себя спокойно и уверенно, голова была на диво ясной. Умиротворение напомнило Айну о Ясенях. Он подумал о друидах, поливающих Древо кровью, и вздрогнул.

– Что вообще происходит? Где мы, куда идём? Я, кажется, что-то вспоминаю, но не могу точно понять. Почему ты была дворнягой?

Миойи фыркнула и поднялась на ноги.

– В такой вот дыре ты жил. Попав сюда, рискуешь превратиться непонятно в кого. Да, Издол – дурное место посреди Эрна, большая западня. По крайней мере, для тебя.

– Может, повежливей? Это как-никак моя родина!

– Не был никогда Издол твоей родиной, Райн.

– Да ну? Я всю жизнь здесь жил.

Миойи покачала головой.

– Пойдём-ка дальше, – сказала она. – Километров через семь должен быть мост через вон ту реку.

Айн поправил рюкзак на плечах и поравнялся с лисой.

– Погоди! Давай снимем повязку. Она тебе, наверное, не нужна.

Лиса покосилась на правую лапу, всё ещё перевязанную.

– Ага.

Айн подошёл близко и снова уловил слабый аромат астр. Он несмело снял бинт со здоровой и, по-видимому, сильной лапы с длинными для лисы пальцами, больше похожими на беличьи.

– Нет, всё-таки, – сказал Айн. – Я отлично помню…

– Помнишь? – перебила Миойи. – Думаешь, так сложно подменить воспоминания? Прошлое перестроилось легко и непринуждённо в твоих мыслях.

– Тебя послушать, всё было не по-настоящему, – пробурчал он.

– Не всё. Но значительная часть – да.

Некоторое время шли молча. Справа показалась тропа, Бесконечный лес будто мигнул нежными фиалками и нахмурился кронами мрачных столетних елей. Айн вспомнил, как прошлый раз они дошли вдоль ручья до реки и он не смог идти дальше. И не решался признаться себе после, насколько об этом жалеет. Теперь же не было и мысли повернуть назад, неизвестность впереди почему-то не пугала.

Вскоре вышли к обрывистому берегу реки, в которую впадал ручей. Несмотря на значительный уклон влево, река текла очень неторопливо.

Дальше пошли вверх по течению. По словам Миойи, вскоре должен был быть мост.

– Я тебя знал раньше? – спросил Айн.

– Нет, – покачала головой лиса, – не думаю. Но сразу поняла, что это ты. Я первый раз тебя увидела в Долине, возле дома Хала. Всё-таки до чего плохое место! Бр-р!

– Мне всегда казалось, что поливать Ясени кровью как-то неправильно.

– А красные корни, что лезут со всех сторон, тебя не смущали?

– Нет, но сейчас смущают. То есть – я ещё не могу привести мысли в порядок. Куда мы идём?

– Подальше отсюда.

– Это я уже слышал. А потом?

– Налево. А потом направо.

– Замечательно!

Ветхий деревянный мост на покосившихся столбах выглядел ненадёжным. Заросшая тропа уходила от моста направо и терялась у опушки леса.

С той стороны моста на берегу, рядом с рассёдланной лошадью возле небольшого костра сидел воин в кольчуге, шлеме и с коротким копьём. Увидев Айна, он поднялся и зашагал к нему.

– Забыла предупредить, – сказала Миойи, поведя ухом. – Мост обычно охраняется.

– Прекрасно! – буркнул Айн.

Он засуетился, не зная, куда деть руки. Вид стража не предвещал ничего доброго. Айн втайне надеялся, что с ним разберётся Миойи, как тогда с теми, кто хотел его арестовать, но лиса отошла друиду за спину. Айн выругался про себя и попытался выпрямить плечи перед подошедшим воином.

– Документы, – сказал воин в лицо Айну, пыхнув скверным самогоном. – Что, нету? Твоё счастье, что тебе попался я! Плата за проход по мосту высока, особенно без документов. Но с тебя я не возьму ничего.

– Спасибо, – сказал Айн. – Я…

– Ничего, – перебил страж, – кроме твоего волка. Неплохая серебристая шерсть, будет отличный воротник даме моего сердца.

Айн покраснел и сжал зубы.

– Пойдём. – Воин развернулся, не глядя махнул рукой и зашагал по мосту обратно к стоянке. Айн, не придумав ничего лучше, поплёлся следом, Миойи за ним.

Воин порылся в мешке, достал верёвку и подошёл к друиду, за спиной которого всё так же стояла Миойи.

– Отойди, – сказал он. – Ну!

Айн вскипел. Единственное верное слово вертелось на кончике языка целую вечность.

– Нет! – выкрикнул он.

Удивлённый воин отступил на шаг и опустил руку с верёвкой.

Айн в возбуждении выпалил:

– Не позволю прикасаться к ней, ты, несчастный…

Тут на его бедро мягко легла лапа.

– Хорошо подумай, – сказала Миойи. – Храбрость – это отлично, но будь готов к тому, что последует дальше. Воин в броне, копьё у него под рукой, характер, похоже, скверный. Много у тебя заклятий припасено?

Воин изумился ещё больше. Он бросил верёвку и галантно поклонился Миойи.

– Мудры слова, что я слышу, леди волк! – произнёс он. – Прошу прощения, не узрел сперва учёности в твоих глазах.

Страж повернулся к Айну и кивнул.

– Ценю проявленную смелость, странник, – продолжил он, – но твоя спутница права. Позволю себе дать тот же совет: оценивай последствия слов, само собой, не в ущерб храбрости. А сейчас – вы свободны, можете идти дальше. Бесплатно.

– Б-благодарю, – сказал Айн и торопливо зашагал по тропе, что вела от моста вглубь равнины.

Дорога плавно повернула направо и пошла вдоль реки, постепенно удаляясь от неё. Вдали показались очертания леса. Айн почувствовал, что возбуждение проходит, и вздохнул свободней. Потом поёжился и втайне пожалел о своём уютном мирном домике в Издоле.

Айн посмотрел на лису. Миойи шла рядом совершенно спокойно, подняв голову к полуденному солнцу и прикрыв глаза, будто беззвучно мурлыча. Айн оглянулся: за рекой, за стеной леса в туманной дымке он увидел крону далёкого Ясеня. Чуть левее возвышался горный хребет, что жители Издола называли Восточным.

Дорога повернула влево, но Миойи продолжила идти прямо по траве. Вскоре Айн различил тропу под ногами. Он собрался в очередной раз спросить, куда они идут, но прикусил губу и нахмурился.

Дальше часа три шли молча. Солнце стало постепенно снижаться. Лес впереди приблизился, можно было различить отдельные деревья. Айн при мысли, что скоро они укроются под тенью дубов, одобрительно кивнул: ему не нравилось это слишком уж просторное поле.

В животе громко заурчало, Айн вспомнил, что ничего не ел с прошлой ночи. Лиса понимающе обернулась:

– Я тоже не прочь пообедать. В лесу устроим привал, там должен быть родник.

Когда вошли под своды широколиственного леса, Айн еле тащился. Рюкзак потяжелел вдвое, ноги не слушались. Миа уверенно вела его между стволов, обещая, что вот-вот будет стоянка. Вскоре чуткое ухо друида уловило журчание воды.

Посреди маленькой полянки с подножья омшелой скалы вытекал прозрачный ручеёк.

Айн скинул вещи, сел на траву и выпрямил усталые ноги. Миойи понюхала воздух и на миг напряглась. Хотела что-то сказать Айну, но передумала, села рядом с друидом и зевнула.

– Что у нас на обед? – спросила она.

– Эм, – промычал Айн. – Я взял несколько бутербродов. На пару раз перекусить, и то впроголодь. Ещё немного крупы. Что потом будем есть – ума не приложу. Но если мы здесь ночуем, давай сначала разобьём лагерь.

Расставили палатку чуть поодаль от родника. Точнее, собирал её один Айн; кряхтя, он пытался вспомнить, когда делал это последний раз. Миойи бегала кругами и искала что-то в траве.

Лиса нашла неподалёку семейство четырёх ёжиков и с сосредоточенным видом одного за другим притащила на стоянку, придерживая лапой и прыгая на остальных трёх. Она взяла первого ежа в лапу, прицелилась и запустила его во вход палатки, как шар для игры в кегли. Ёжик покатился в нужном направлении, но под конец вскочил на ноги, кувыркаясь, и отбежал в сторону.

– Тебе заняться нечем? – буркнул Айн.

– Сейчас, – ответила лиса с досадой, беря второго ежа. – Закончу и помогу тебе съесть бутерброды.

Второй ёж полетел следом – так же мимо. За ним последовал третий и четвёртый.

– Ну вот, – вздохнула Миа. – Потратила всех ёжиков.

Она не стала ничего объяснять, запрыгнула в палатку, как только оттуда вылез друид, и растянулась во весь рост.

– Хорошо тут, – промурлыкала она, довольно потягиваясь, и улыбнулась в ответ на хмурый взгляд Айна, сунувшего голову внутрь.

Постепенно вечерело. Айн собрал хворост и разжёг костёр, пока Миойи делала очередной обход вокруг лагеря. Потом набрал воды в небольшой котелок из родника и повесил кипятиться на чай.

Друид и лиса сидели возле костра, кусая бутерброды и запивая чаем по очереди из единственного бокала. Миа посмотрела сквозь хрусталь на последние лучи заходящего солнца.

– В этот бокал бы хорошее вино или коктейль со льдом, – сказала лиса. – Сможешь наколдовать что-нибудь такое?

– Взял из дома то, что под руку подвернулось, – ответил Айн, – обычная кружка была бы лучше, конечно. Нет, напитки я заклинать пока не в состоянии. Но, – добавил он, увидев кислую мину лисы, – могу попробовать сделать лёд.

– Ага, – сказала Миойи. – Давай.

Айн взял бокал, сосредоточился, отрешился от всего и закрыл глаза, вспоминая нужную формулу. Руки ощутили лёгкий холод, пока ещё фантомный…

– Хватит, хватит, – голос лисы заставил друида очнуться. Кусочки льда наполнили бокал и вываливались наружу, образовав у ног Айна небольшую горку.

– Спасибо, – сказала Миойи, взяла в лапу бокал и изящно отпила глоток чая, что ещё оставался в бокале.

– Если нужно больше льда, обращайся, – сказал Айн.

Миойи растянулась на траве и уставилась на костёр.

Когда с бутербродами было покончено, молчание стало напряжённым: слишком многое предстояло обсудить.

Лиса села и очередной раз зевнула, как показалось Айну, несколько нервно. Он вытряхнул лёд из бокала и налил себе ещё чая.

– Нужно постараться найти Блуждающее озеро, – сказала Миа. – Завтра или хотя бы послезавтра.

– Это в какую сторону?

– Понятия не имею, – пожала плечами Миойи. – Никогда его не видела. Но слышала, что чаще всего оно появляется в этом лесу. Попробуем отыскать. Может, и ты что наколдуешь.

– Зачем озеро? Искупаться хочешь?

– Ага, – лиса потянулась. – Очень надеюсь, что купание выветрит до конца муть, навеянную Издолом. Ты вспомнишь себя, я тоже приведу мысли в порядок.

– Здесь воздух лучше, чем в Издоле, – сказал Айн, вдохнув полной грудью. – Как будто вышел из душной таверны в сосновую рощу. Наверное, странно так сравнивать, ведь и в Долине я жил в лесу. Многое там теперь кажется ненормальным.

– Когда я убежала из деревни в лес, – продолжала Миа, – память стала возвращаться. Я вспомнила свой естественный облик, и постепенно он вернулся. Ты тоже не совсем такой, каким привык себя считать.

– Почему же ты изменилась, а я всё тот же?

– Я вспомнила, какая я. А ты себя – ещё нет.

– Звучит слишком просто и слишком туманно.

– …Кроме того, – продолжала Миойи, – ты уже изменился. Хотя вряд ли сам видишь разницу.

– Возможно, – задумался Айн. – Друидский культ алтарей под Ясенями теперь выглядит полным бредом. А у меня что, тоже тело поменяется? Стану высоким мускулистым рыцарем, может, даже с мечом?

– На самом деле, – сказала Миа равнодушно, – в настоящем мире ты не человек, а северно-пятнистый олень, и меч тебе не нужен.

– Что?! – вскочил Айн.

– Ну ладно, не кипятись, чай прольёшь. Всё хорошо.

– Ты шутишь, да?

– Шучу, – ответила Миа.

Айн вздохнул с облегчением, но на всякий случай потрогал голову, не начали ли на ней расти рога. Лиса насмешливо посмотрела на него.

– Нет, не олень, конечно. Я думаю, ты так и останешься человеком, быть может, даже таким, как есть. Если коротко, то где-то полгода назад тебя поймали и приволокли в Издол, в ловушку. Там ты мог долго и безобидно жить. Очень не хотелось им, чтоб ты остался на свободе. В конце концов, думаю, они решили тебя убить.

– Кто – они? И за что убить?

– Эльфы. На первый взгляд, они. Или те, кто за ними стоят. Те, кто решил, что у тебя есть ключ к древней магии Дароны. К власти над природой, живой и неживой. Не наблюдал за собой ничего такого последнее время?

Айн подумал над словами лисы, оскалился в широкой улыбке и в отражении бокала стал похож на доброго маньяка в ступоре. Бокал от неловкого движения опрокинулся на траву. Миойи подобрала его, зачерпнула чая из кастрюли и протянула Айну. Он взял чай, не сводя с неё глаз.

– Полный бред, – сказал Айн.

Миа покачала головой.

– Эльфы стали угрозой для людей. И для нас. В своё время Алгии досталось будь здоров. Не хотелось бы, чтобы они палили города. И меньше всего – чтобы они прирезали тебя. Ладно, давай об этом потом. Может, после Блуждающего озера сам вспомнишь гораздо больше, чем знаю я.

– Как-то подозрительно легко ты обо всём этом говоришь, – сказал Айн.

Миойи не ответила. Она меланхолично пошевелила лапой палочку, конец которой тлел на углях.

– Куда мы пойдём после озера? – спросил друид.

– К тебе.

– Спасибо, всё разъяснила, – съязвил Айн. – Голова пухнет. Лично я уверен: ты меня с кем-то спутала. Ладно, вопрос попроще: как ты сама попала в Издол? Как жила у Хала? Почему так странно повёл себя он и особенно Лианна, когда мы заходили к ним последний раз?

При упоминании Хала Миойи чуть заметно вздрогнула.

– Нормально жилось, – пробормотала она. – Как попала в Издол – помню смутно. Лысый с дубиной огрел по голове, потом лесник меня взял к себе. Лианна была особенно доброй. Спрашиваешь, почему она нас прогнала? Многим в настоящем теле тяжело находиться в Издоле и даже рядом с ним. Думаю, это взаимно: гости извне могут влиять на жителей Долины, кто готов пробудиться от дурной дремоты. Но именно они противятся сильней всего. Вспомни, с какой попытки ты сам-то пошёл за мной! Лианна физически не могла выносить меня рядом. Может, мы с тобой ещё вернёмся в Долину… когда-нибудь и уведём её. Если поймём как.

Айн задумался, забыв про чай.

– Вроде бы что-то даже понятно, – сказал он. – А тот лысый – это бандит. Кличка Оленевод. Это из-за него меня хотели арестовать. Приставал ко мне, пока его не утащил медведь. От него остался вот этот рог, который он назвал Рогом Божественной Помощи.

Миа протянула было лапу к рогу на поясе друида, но передумала.

– Я не очень понимаю в магических штуковинах, – сказала она. – По крайней мере, в этой. Хоть она и кажется знакомой. Это ты у нас колдун и алхимик.

– Кстати, почему ты разнесла мне мастерскую?

Лиса дёрнула хвостом.

– Испугалась, – сказала она. – Очнулась в незнакомом месте, заперта, голова в тумане. Видимо, неудачно прыгнула на стену.

Дальше сидели молча. Стемнело. Костёр постепенно догорал, Айн подбросил последнюю охапку хвороста и с трудом поднялся на ноги.

– Мне нужно в кусты.

– Ага, – зевнула Миойи. – Если будут убивать, скажи, я подойду.

– Шутишь?

– Вовсе нет.

С наступлением ночи шелест листьев стих, отчётливей зажурчал родник. Айн задержался за раскидистым дубом. В голове мелькали события прошедшего дня и слова лисы. Ключ к древней магии, власть над природой, живой и не живой; долина-ловушка, воздействующая на мозги. Айну захотелось в уединённый дом с садом, выращивать редкие травы и варить зелья, а не это всё. Хотя… может быть, путешествовать с огромной серебристой лисой, говорящей к тому же, не так и плохо? Айн вынужден был признать, что не променяет знакомство с ней ни на что. К чему только это приведёт? Но вернуться в Издол и дать снова окутать голову туманом – об этом не могло быть и речи.

Айн пошёл было обратно, на еле заметный огонёк рядом с палаткой, но зацепился за ветку. Попробовал аккуратно оторвать гибкий побег от запястья, не смог. Дотянулся свободной рукой до кинжала, выхватил его и собрался резануть по ветке, но вокруг кисти с оружием также обвился длинный побег, один из отростков отобрал и утащил кинжал. Айн попробовал свести руки перед собой, но их растянуло в разные стороны. Он споткнулся и понял, что и за правую ногу его что-то держит. С полминуты он молча боролся со странным кустом, невидимым в темноте, но безрезультатно, только заболели руки и ноги, стискиваемые всё сильней. Ещё одна ветвь с дубовыми листочками потянулась к шее. Айн выпучил глаза и остервенело дёрнулся.

Мелькнула тень, и хватка на правой руке ослабла. Резкий рывок – и левая рука также свободна, затем ноги. Миойи врезала лапой по клубку ветвей и прыгнула к Айну.

– Ну что же ты, – сказала она. – Говорила, позови меня, если что. Уже поздно, давай спать, завтра подерёшься с кустами, если так хочешь.

Айна била дрожь, он вынужден был схватиться за дерево, чтоб не упасть, но тут же лихорадочно убрал руки, ожидая новой атаки ветвей.

– Пошли-пошли. Что бы это ни было, оно ушло.

Чтобы ободрить Айна, Миойи притащила в зубах несколько сухих веток и подбросила в костёр, возле которого беспомощно осел друид. Затем лиса направилась было к палатке, но, чуть поколебавшись, подошла к Айну и положила голову ему на плечо.

Приступы дрожи постепенно угасли, но в глубине сознания отозвалась непонятная тяжесть.

Насколько Айн помнил свою мирную жизнь, на него никто никогда не нападал, никто его не бил, не хватал, не угрожал задушить веткой с дубовыми листьями. Только за сегодня его чуть не арестовали, чуть не проткнул копьём страж у моста и чуть не разорвал на части бешеный куст. Испытать такое на себе оказалось куда настоящей и объёмней, чем услышать от знакомых или прочесть в книжке. Ещё и его драгоценный зачарованный кинжал утащило чёртово дерево.

Айн неподвижно смотрел, как хворост в костре постепенно догорает. Тепло Миойи успокаивало. На смену возбуждению пришло лёгкое отупение, и вместе с ним жутко захотелось спать. Айн широко зевнул, кое-как встал и поёжился от ночной прохлады.

– Пойдём со мной внутрь, – предложил он. – Вдвоём теплее.

Миа удобно расположилась по центру палатки, но так, чтобы друиду тоже осталось место. С комфортом устраиваться уже не было сил: стоило им прикрыть глаза, как оба крепко уснули и проспали всю ночь.

Айну снилась весна в незнакомом саду: цветущие яблони, томаты, яркая зелень на ласковом солнце. Сквозь сон он пошевелился, нащупал мягкий бок Миойи и вновь безмятежно уснул.

Было светло, когда Айн проснулся, протёр глаза и вылез из палатки, стараясь не разбудить лису, которая легко посапывала. Его встретило свежее осеннее утро в дубраве, туманное и влажное от росы. Айн надел сапоги. Ноги гудели после вчерашнего перехода, запястья и лодыжки ныли в тех местах, где их стискивали ветви. Айн вздрогнул от воспоминания и подозрительно огляделся вокруг – не выглядят ли соседние дубы враждебными.

Он умылся в роднике, фыркая и плескаясь, напился ледяной воды и стал соображать, что бы поесть на завтрак. В рюкзаке оставался только небольшой запас гречки и чайной заварки.

– Миойи, – позвал Айн, – ты вставать собираешься?

Раздались звуки, какие обычно слышишь, когда в палатке ворочается большая лиса и не спеша, с удовольствием просыпается; лиса, которой приснился деликатес из лучшего сорта кролика. На солнечный свет, пробивающийся сквозь туман, выползла сонная Миойи, от души потянулась и зевнула.

– Хорошо в твоей палатке, – сказала она.

– Я же говорил, что вместе теплее, хоть, может, и немного тесно.

– Ты просто схитрил, чтоб не спать на росе с комарами.

– На росе обычно не бывает комаров.

– Соображаешь, лохматый!

– Э-э, стоп-стоп, почему это я должен был спать снаружи, как зверь, а ты в моей палатке?

– Это справедливо, ведь я последнее время спала без палаток. Ладно, в следующий раз кинем монетку…

– Давай лучше подумаем, что сварить на завтрак.

Миойи подошла к рюкзаку Айна и принялась рыться в нём. На траву бесцеремонно полетели носки, спички, тарелка, банка кофе, пакет крупы и запасной котелок. Лиса засунула в рюкзак голову целиком.

– А где соль? – глухо спросил рюкзак.

– Забыл!

Через полчаса воздух наполнился аппетитным ароматом гречки. Вскоре двое уселись возле снятого с огня котелка и передавали друг другу единственную ложку.

– Давно не ела по-человечески, – сказала лиса. – Пожалуй, буду добавку.

После завтрака Айн помыл посуду и собрал палатку. Он хотел было попросить Миа помочь, но махнул рукой. Лиса тем временем успела хорошенько поплескаться в ручье, отряхнулась, подошла к Айну и ткнулась ему в бедро. Тот потрогал голову лисы и удивился, что шерсть оказалась абсолютно сухой.

Пора было в путь. Айн набрал во флягу воды, и друзья вышли из полянки с противоположной стороны. Миа вдруг прыгнула в воздух и исчезла из виду. Айн почесал затылок и посмотрел наверх: лиса вскарабкалась по дубу почти на самую верхушку и осматривала окрестности. Потом так же ловко сбежала по стволу и спрыгнула, когда до земли оставалось метров десять.

– Уважаемые лисы не лазят по деревьям, – попробовал пошутить друид.

– А я лажу.

– В какую нам сторону идти, посмотрела?

– Ага. Давай пойдём… например, сюда, – лиса махнула лапой, как показалось Айну, наугад.

Дальше по лесу шли молча. Несколько раз Миойи поворачивала почти под прямым углом. Айн начал жаловаться, что устал, на что лиса великодушно предложила понести за него рюкзак. Друид закрепил его у лисы на спине. Смотрелась Миа теперь довольно смешно, но это её не смущало.

Айн хмурился. Хорошее утреннее настроение постепенно покидало его. Он шёл, сам не зная, куда и зачем, не понимая, что происходит и что нужно делать. В этих чуждых краях он полностью зависел от Миойи. А лиса всё петляла; очевидно, она сама потерялась. «Как там она сказала, нужно искать Блуждающее озеро? Отличное название, – проворчал про себя Айн. – Пока что блуждает тут лишь один бестолковый друид да лиса-питомец. А вообще, больше похоже, что, наоборот, это я питомец лисы. Медлительный и глупый». Осознание своей слабости отнюдь не обрадовало Айна.

Миойи обернулась.

– У тебя так много мыслей, – сказала она, оглядев его с головы до ног. – Мешают, крутятся без всякой цели.

– Не могу же я не думать, – проворчал Айн.

Миа осмотрелась вокруг, скинула рюкзак на дубовые листья, отбежала в сторону и вернулась, неся в зубах охапку жёлтых цветов, напоминающих крупные тюльпаны.

– Тебе стоит вспомнить простые радости, – нравоучительно сказала лиса, положив цветы под ноги друиду. – Вот, возьми осенние ромашки, например. Вдохни аромат!

Айн пожал плечами и подобрал один тюльпан.

– Красивый, – сказал он, сунул цветок в лицо и глубоко потянул носом лепестки.

– Ну как? Проясняется?

– Ага, – глухо отозвался Айн, покачнулся и упал на землю без сознания.

* * *

Айн пришёл в себя от мягкого дуновения ветерка, открыл глаза и увидел редкие тучки, не спеша проплывавшие по высокому желтеющему небу. В теле поселилась лёгкость; казалось, что ветер проходит насквозь. Айн рывком приподнялся на локтях. Впереди и пониже на поверхности небольшого озера отражались облака – как настоящие, только чуть темнее. На противоположном берегу за завесой тонкой дымки рядами высились сосны. Очередной лёгкий порыв ветра пригладил буйную траву вокруг Айна и дал ему понять, что не хватает чего-то важного. Кожа и волосы оказались мокрыми, а на нём совсем не было одежды.

– Караул! – сказал Айн сам себе. – Портянки стащили!

– Нет, – раздался сзади знакомый голос. – Всё на месте.

Из травы выплыла голова, серебристая спина и хвост.

Айн вскочил на ноги, смущённо пытаясь кое-как прикрыться руками.

– Где я? Что вообще случилось?

– Ты возле озера. Я приволокла тебя сюда. Одежду с тебя тоже сняла я, чтоб ты потом не замёрз. Прохладно вечером. Да и так больше пользы от купания, как я вижу.

Лиса бесцеремонно разглядывала друида.

– Ты не могла бы, эм, отвернуться? А ещё лучше – дать мне одежду?

– Могла бы. Правда, это смешно. Может, мне и уши заткнуть и нос?

Она фыркнула, прыгнула в сторону и через секунду притащила из травы в зубах ворох вещей.

– Давай без шуток, – сказал Айн, начиная одеваться. – Что за странное купание? Что за тюльпан ты мне подсунула? В единорога я ещё не превращаюсь?

– Ты постой, – попросила Миа. – Не спеши. Я оставлю тебя одного. Побегай голышом по траве, искупайся ещё разок, если захочется.

– Что я в этом прудике не видел? И вообще, как мы сюда пришли?

– Понятия не имею!

– Опять смеёшься?

– Нисколечки. Это Блуждающее озеро. Никогда точно не знаешь, где его встретишь по пути и встретишь ли вообще. Нам повезло. Больше всего тебе: не пришлось валяться двое суток без сознания. В этом прудике, как ты его назвал, немерено силы.

– В смысле…

– Вот он твой шанс вспомнить себя лучше и встать на ноги.

– Как этому поможет то, что я без штанов? – Айн в возмущении крутанул подштанниками.

Миойи снова фыркнула, уже собралась убегать, но всё же решила объяснить:

– Мы не сказочные феи с волшебной палочкой! Вместо абракадабры и порошка тритона здесь работают нервные окончания. Они по всему телу, в том числе и особо чувствительные, которые нельзя заглушать, те, без которых порой не обойтись – угадай, где находятся? Вот так! Всё целостно.

– Но ты-то в шубе постоянно!

Лиса пожала плечами.

– Для меня это часть тела. Да и не обязательно круглый год бегать с голым задом. Просто бывают такие мгновения, как сейчас. Ладно, я подожду тебя вон там, в палатке. Пока ты валялся, я её поставила.

Миа нырнула в заросли.

Айн осмотрелся вокруг, оставил штаны, почесал затылок и сделал несколько шагов босиком по высокой траве. «Хм, а что, неплохо! Ветерок дует, – подумал он. – Полежать, что ли, ещё на берегу или правда искупаться в Мир-Аи́лле?»

Он спустился к озеру, потрогал чёрную воду ногой. «Приятная прохлада, как всегда», – пришло на ум.

Недолго думая, Айн нырнул и поплыл на середину. «Здесь должен быть пенёк под водой, на него можно присесть. Я даже помню ориентир, две берёзы на ближнем берегу в одну линию». Он отплыл ещё немного к центру и обнаружил на глубине локтя отпиленный ствол дерева, уходящий на дно. Айн взгромоздился на скользкий пень и стал рассматривать окрестности с середины озера, болтая ногами в воде. На дальнем берегу стояла потерянного вида избушка, при взгляде на которую Айн вздрогнул. «Пора бы уже вернуться домой, в Рэ́а», – подумал он – и вдруг замер, вытаращив глаза.

– Откуда я всё это помню? Название озера, берёзы, пень, Рэа? Ого!

Айна ошеломил чудовищный объем воспоминаний, что уже переступили порог сознания. Он покачнулся и упал в воду. Вовремя пришёл в себя и поплыл к берегу. Выйдя из воды, он торопливо оделся и подошёл к палатке.

– Кажется, здесь я уже был, – сказал себе Айн, осматриваясь очередной раз.

* * *

Миа в лагере не оказалось. Когда уже в сумерках Айн развёл костёр, он увидел лису. Она гналась по берегу за огромной синей стрекозой и поймала её, затормозив перед носом у Айна. Друид вяло помахал рукой.

– Ты в порядке? – Миа выпустила изо рта стрекозу, но тут же схватила её лапой и прижала к земле.

– Более чем, – сказал Айн. – Я вспомнил это место. Вспомнил, кем я был до Издола. Представляешь?

– Ага. Здорово! – сказала лиса. – Что же ты такой грустный?

– Прихожу в себя от лёгкого одуревания.

– И кем же ты был всю жизнь?

– Ботаником!

– Это здорово, – успокоила его Миа. – Друид – это отлично. Не всем же быть воинами.

– Ой, укушу! – Айн сердито посмотрел на лису. – Ты не поняла. Я вполне счастлив быть собой. В душе я садовод и… лесовод. Я хочу обратно в дебри. В свой заповедный уголок, в Рэа. По крайней мере, на время.

Миойи кивнула.

– Слышала об этом месте, но не бывала. Туда мы и идём, Райн.

– Да, меня и впрямь так зовут, – сказал Айн. – А ты сама искупалась?

Лиса покачала головой.

– Думаешь, стоит? Я почему-то боюсь.

– Определённо, – сказал Айн. – А я пока приготовлю что-нибудь поесть. Последний раз, так как на утро уже ничего нет.

– Утром зайдём в гости вон в ту избушку, – сказала Миа, поднимая лапу (стрекоза улетела). – Должен же там быть завтрак!

Не успел Айн возразить, как Миойи отбежала метров на пятьдесят и осторожно вступила в чёрную воду.

Айн поёжился от мысли приблизиться к избушке. О хозяйке этого места ходили не очень добрые слухи. Он посмотрел на уже чёрное в сумерках озеро: от головы Миойи на его середине неспешно расплывались круги.

Друид сосредоточился на готовке и сварил отличную кашу из остатков крупы.

Стемнело. К Айну подошла к Миа, понурив голову.

– Накупалась? Положить тебе каши?

– Угу. Не надо.

– Ты не выглядишь совсем уж хорошо, – ляпнул Айн. – То есть нет, я это, хотел сказать, что вид у тебя грустный и уставший.

– Память проясняется, – ответила Миа. – Иногда это больно.

Она глубоко вздохнула и отряхнулась, забрызгав Айна.

– К счастью, мы хоть выбрались из Долины ясеней. Как подумаю об отражении в зеркале, когда я была в комнате Лианны…

Лису передёрнуло. Айн неловко погладил её по мягкой спине и не стал ничего спрашивать.

Глядя на догорающий костёр, Айн задумался. Мир, что он теперь помнил, был неизмеримо шире Издола, за границы которого он не мыслил заглянуть ещё два дня назад. Известная часть Дароны простиралась от водопадов Алла́рна на севере до полупустынных степей Фаина на юге. Сейчас Айн и Миойи находились в Эрне, центре Кристалии, великой империи Архали́на. Всего в королевстве было пять стран-провинций, не считая Алонма́ра – лесного края, жители которого исстари не терпели любую власть, хоть король и готов был включить их в свои территории. Торговля между странами велась в основном через порталы, что создавали и поддерживали на протяжении нескольких дней маги. Играли маги и другие роли и ранее не раз пытались убедить всю Дарону, что именно они есть главная сила – поодиночке либо объединяясь в союзы. Однако за сотни лет своего правления король подчинил себе сильнейших волшебников и неизменно заранее узнавал о любых кознях, что плели против него маги, знать и иные авантюристы-заговорщики. Уже давно Архалин I негласно слыл всеведущим богом в Дароне. Поговаривали даже, что он открыл секретный путь в Не́ину, мифический континент, где магия в разы сильнее, воздух чище и трава выше. Вряд ли это было правдой, но Дарона за свою историю не знала лучшего короля. И хоть свобод у граждан Пяти провинций было чуть меньше, чем хотелось бы, в стабильности империи никто не сомневался, и власть его наместников признавали повсеместно. Кроме, конечно, эльфов, издавна населявших дикие леса между Эрном и Алонмаром, а также Листвобор на северо-западе. Айн слышал о эльфийских войнах, но жил затворником, и они мало его беспокоили. Несколько раз его пытались подкараулить на границе Диколесья, но, будучи друидом, он легко обходил засады даже верхом.

За новостями последних десятилетий Айн не наблюдал, живя в Рэа – заповедном уголке, затерянном на востоке Эрна. Подножье отвесной горы, поле с садом редчайших яблонь и вишен у излучины чистой реки и дремучий лес в двух шагах – всё как он любил. Свежайший воздух, шикарный вид на ровный песчаный берег, тишина, нарушаемая лишь шумом водопада, пением птиц, шелестом листьев и изредка мелодией дождя. Айн не променял бы свой уголок на все сокровища Дароны и на мифическую Неину, если бы она правда существовала. Добраться до Рэа было непросто: по дороге требовалось разглядеть ориентиры и свернуть в сторону, в лесной угол, не нанесённый ни на какие карты. Нечто подобное, как теперь понимал Айн, проделала Миойи при бегстве из Издола, когда в сосновой роще нашла путь, что до этого друид видел лишь во сне. Последнее, что помнил Айн из прежней жизни – как он оседлал Ира́го, любимого и смирного коня, и поскакал в ближайший город Гу́нмор, продать мешок засушенной драконьей мяты, которую мало кто кроме Аррайна умел выращивать. Уже приближаясь к Гунмору, друид почувствовал головокружение, кое-как сполз с лошади, прилёг на траву и отключился.

Следующее воспоминание больно кольнуло самолюбие.

Последний месяц средней школы. Айн прогуливается по окраине Гунмора и насвистывает синкопированную песенку, как вдруг к нему обращается встречный бродяга, хилый и неопрятный: «Хочешь, я дам тебе в челюсть?» – «Нет». – «Вижу, хочешь!» Оборванец подбирает палку и начинает колотить Айна куда придётся. Неожиданно для себя Айн съёживается и просит не бить, всё жалобней и жалобней, хотя боли не чувствует. Под конец он оказывается на земле. Парень ломает палку о его спину, сплёвывает и не спеша уходит. Айн поднимается и не понимает, что произошло. Убеждается, что никто его не видит, идёт домой. Вечером мать спрашивает, откуда синяки; Айн врёт, что упал… Эпизод этот быстро выветривается из памяти, полностью идя вразрез с представлением будущего друида о самом себе. Словно бы он неожиданно для себя сыграл роль не великого героя, а последнего из жалких обывателей, что этот герой спасает от бед.

Айн очнулся от раздумий. Угли слабо тлели, на чёрном озере появилась сиреневая дорожка от Мыши, меньшей из двух лун Райела. Друид посмотрел на Миойи и попытался угадать, какие печальные истины открылись ей после купания: понурившись, лиса уставилась на песок под лапами, будто спала. За час она не произнесла ни слова. Айн же чувствовал себя прекрасно: тело, хоть и не идеальное, было полно сил, в голове ясно, на душе легко от одной мысли, что он скоро вернётся в Рэа. Он и думать забыл о том, что его недавно пытались убить из-за каких-то особых способностей к магии, о которых он знать не знал.

Айн хорошо понимал, кому всем обязан. Он крепко обнял серебристую лису. Миойи слабо улыбнулась, положила голову Айну на предплечье и глубоко вздохнула.

– Я думала о Неине, – сказала она.

– Соскучилась по сказкам?

В сонных глазах Миа появилась задорная искринка, к облегчению Айна.

– Ага. Соскучилась. Давно там не была.

– Что? – разинул рот Айн. – Неина существует? Я слышал такое только от городских попрошаек с флейтой.

– Существовала, по крайней мере, – ответила лиса. – Сейчас путь туда утерян. Или же его спрятали. Вопрос, кто и зачем… В то, что ты узнал о Неине только от попрошаек с флейтой, верю. Ты и о таких, как я, небось, не слышал, а ведь живём столетия бок о бок.

Айн хотел что-то спросить, но его перебила лиса, громко и протяжно зевнув.

– Прости.

– Да нет, правда пора на боковую. Кинем монетку, кому спать в палатке?

– Нет, Райн, не кинем. Можешь лечь внутри со мной рядом, так и быть.

* * *

Пасмурным ветреным утром Айн и Миойи пили чай и молчаливо посматривали друг на друга.

– Ну что, – сказал друид. – Завтракать нечем. Предлагаю двигаться дальше, к Северной дороге.

– Нет уж, – возразила лиса. – Лично я собираюсь позавтракать, и прямо сейчас. Я пойду в ту хижину. А ты? Ведь теперь тебя ничего не держит рядом, можешь идти дальше сам.

– Прогоняешь меня? – голос Айна дрогнул.

– Нет! Буду рада путешествовать с тобой вместе.

– И я. Только зачем нам в эту мрачную избушку?

– Это мы узнаем, когда попадём туда. Оставь пока палатку, может, ещё вернёмся. Дует так, будто дождь собирается.

Миойи неторопливо пошла вдоль берега. Айн почесал нос и отправился за ней. Что-то в логике лисы его смущало, но он решил разобраться с этим позже.

Чуть покосившийся деревянный дом стоял на самом берегу озера. Терраса у заднего входа располагалась прямо над водой. Айн и Миойи подошли к парадному крыльцу. На коньке соломенной крыши сидел большой филин и таращился на них. Чуть позади, среди сосен приютился домик поменьше – кладовая либо баня.

Озноб пробежал по спине Айна. Через силу он протянул руку к дубовой двери, чтобы постучаться, но Миойи, недолго думая, лапой отворила дверь и прыгнула внутрь. Айн снова вздрогнул и зашёл за лисой в полумрак.

Середину комнаты занимала большая белая печь с несколькими дверцами. На очаге стояла помятая временем кастрюля. Рядом с печью приютилась кое-как заправленная кровать, с другой стороны – стол. У противоположной стены возвышался тёмный шкаф. Пахло травами и пылью.

– Никого нет, – прошептал Айн. – Давай уйдём отсюда.

Лиса громко чихнула. Ещё, и ещё раз, под конец аж подпрыгнула. Айн тихо зашипел. Не обращая на него внимания, Миойи подошла к окну и распахнула ставни; комнату залил утренний свет. Потом лиса открыла шкаф и заглянула внутрь. Айн, преодолев страх, подошёл к ней.

– Ну да, – сказал он. – Это жилище колдуньи. Травы, коробки, пузырьки, книги. Ого! Эликсиры! Они очень мощные, мне такое не под силу. Давай, давай уйдём скорей.

– Ага, – согласилась Миойи и закрыла шкаф. – Только минуточку. – Она подошла к столу, где увидела бумагу, исписанную мелким почерком. Низ листка портила огромная клякса.

– Что тут написано? – сказал Айн. – Язык похож на алонмарский.

Миойи кивнула и прочитала про себя: «Будь здоров, Ворон. Посылаю тебе срочную весточку. Немедля вертайся в Залесье и жди меня. Устроим энтой Миа засаду в таверне “Одноногий эльф”, как приказано. Не медли, попроси грифона, но вдруг же и не дадут, хоть ползком, но доберися к концу недели. Подпись: Въя. P. S. Ежели узнаю, что в запое, сварю из твоих ушей декокт. P. P. S. Коли её остановит Иллюзорная (а я туды подмешала красок), нам одной проблемой меньше».

– Тут моё имя и название деревни, – сказала Миойи вслух. – Как будто хозяйка хочет мне что-то передать в Залесье. Ты знаешь, где это?

– Кажется, на Северной дороге. Направление примерно помню, но я там не был. Ты что, знаешь эту колдунью?

– Ни разу не встречала. В любом случае, как видишь, письмо не доставили.

Айн на миг задумался.

– Возможно, она переписала письмо из-за кляксы и таки отправила.

– Точно. Заглянем в Залесье! Всё равно это по пути.

– Ладно, ладно, только пошли отсюда! Ничего похожего на завтрак тут нет.

Айн уже стоял в дверях и с нетерпением ждал лису. Миойи же вышла через заднюю дверь на террасу. Прыгнула с лёгким всплеском в чёрную воду, нырнула, доплыла до берега, тихо подошла к Айну и положила лапу ему на плечо. Айн подскочил, отпустил дверь и судорожно обернулся.

– А-а, зачем так пугать! У меня теперь глаз дёргается.

– Тише, ты даже филина спугнул, вон он улетел.

Айн махнул рукой и поторопился вернуться в лагерь, где стал собирать палатку.

– Может, поможешь? – спросил он лису.

Лиса показала лапой на тёмную тучу на западе.

– Где тогда ливень переждём? – сказала Миа. – В хижине колдуньи?

– Ну уж нет!

Друид вновь натянул тент, сложил запас хвороста под него и сам залез внутрь.

Айн и Миойи сидели в палатке и слушали, как сперва редкие капли застучали, забарабанили. Музыку дождя разбавляло урчание живота поочерёдно у друида и у лисы.

– Вкусный был завтрак у колдуньи, – сказал Айн.

– Это ты спешил! А так хоть старый пирожок, но нашли бы. Ладно, так и быть, когда прояснится, попробую поймать чего-нибудь.

Дождь с порывами ветра дробью ударял в стенку палатки. Айн пальцами играл со своим рогом и вспоминал Оленевода. Удивительно, что бандит не поддался на тлетворную одурь Издола и честил культ Ясеней на чём свет стоит. Оленевод упомянул хранителя-анфе́йра. Эта религия была сравнительно популярна, все знали легенду о могущественном чародее, что предсказал всемирный катаклизм и помог его пережить тем, кто верил искренне. Друид повесил рог обратно на пояс. Рядом болтались пустые ножны от кинжала, который у него утащил дубовый куст. Айн достал и выбросил их.

Когда дождь перестал, Миойи умчалась в лес, предложив Айну пока поставить воду на жаркое. Вернулась лиса через полчаса. Она тащила в зубах небольшого белого зайца. Айн подошёл ближе и заглянул в глаза пушистому зверьку, который весь сжался.

– Какой милый зайчик! Ты предлагаешь его съесть? То бишь – убить?

Миа придавила зайца к земле лапой.

– Разумеется. Тебе жалко? В Рэа ты одними яблоками питался? Считаешь, что это достойный повод погибнуть в пути от голода, Райн?

– Нет, но…

– Смотри, – Миойи указала второй лапой на мордочку зайца. – Видишь красное на усах? Это засохшая кровь. Кровь живого существа. Какое-то животное лежало при смерти, и наш милый травоядный отгрыз ему лапу.

– Не хочу на это смотреть.

– Хорошо, взгляни последний раз на милые белые ушки, попрощайся!

Отвернуться Айн не успел: ловким движением лиса оторвала зайцу голову, брызнула кровь. Айн вздрогнул, побелел и пошёл прочь.

– Ты выкинул ножны, – сказала Миойи ему вслед. – Если бы не стащили кинжал, как ты собирался им пользоваться? Резать помидоры и колоть орехи?..

Айн махнул рукой и скрылся за соснами.

Впервые Миойи пришлось готовить самой. Она высунула длинный, острейший голубой коготь, от чего всегда воздерживалась в присутствии Айна. Кончик когтя был заострён с двух сторон, позволяя резать, как скальпелем. Лиса ловко освежевала кролика и поставила тушиться на огонь, добавив травы, что нашла у Айна в рюкзаке.

Айн вернулся, когда в воздухе вкусно запахло жарким. Рот друида наполнился слюной; он увидел, как лиса с аппетитом ест суп из его тарелки. Миойи без лишних слов положила новую порцию и протянула тарелку с ложкой Айну. Он торопливо принялся за еду, рискуя обжечь язык.

– Добавки! – сказал Айн, игнорируя насмешливый взгляд лисы.

– Нет, тебе хватит. Пусть живот привыкнет, ведь ты так долго ты не ел мяса.

– Пустое! Я друид, немножко колдую, изжогу смогу вылечить. Соли бы добавить…

Когда кастрюля наполовину опустела, Айн удовлетворённо вздохнул и сказал:

– Кролика всё же жалко.

Вновь небо заволокло тучами. Друзья решили остаться в лагере до утра. Сидели в палатке, болтая о разных пустяках и подшучивая друг над другом.

Спали под шум дождя без сновидений.

Утром Айн выполз из палатки и не поверил своим глазам. Палатка стояла посреди дубового редколесья. Озеро исчезло вместе с песчаным берегом, соснами и домиком колдуньи. Небо покрывала рябь перистых облаков.

Миойи услышала восклицание друида и вылезла следом.

– Какое озеро? Не было здесь никакого озера, приснилось тебе! – сказала она.

Айн на две секунды задумался, затем воскликнул:

– Ну и шуточки у тебя, лиса! Давай уже собираться в путь.

Теперь вёл Айн. Сориентировавшись по солнцу, он взял курс на восток.

Дубы вскоре закончились, дальше друзья шли по высокой сочной траве. В этой части Эрна горы не мешали тёплым ветрам с моря, и трава зеленела круглый год. Под ногами стрекотали кузнечики, ползали змеи. Время от времени рядом взлетал жаворонок. Миойи между делом поймала кобру, поиграла с ней лапой, ловко увернулась пару раз от выпадов разозлённой змеи и зашвырнула её обратно в заросли.

Вскоре вышли к широкой реке, пересекающей равнину с северо-востока на юго-запад.

– Не та ли это река, что мы перешли тогда по мосту? – сказал Айн.

– Ага, – подтвердила лиса. – Она самая. Выглядит спокойно. Переплывём?

– Что-то мне не нравится эта идея, – сказал Айн. – И плаваю я плохо.

– Предлагаешь вернуться на мост? Всего-то крюк восемьдесят километров, да дорога через Бесконечный лес.

– Ну нет. Просто я боюсь утонуть. И промокнем ведь насквозь! Рюкзак защищён от дождя, но выдержит ли реку, я не знаю.

Лиса спустилась на берег.

– Держись мне за спину, – сказала она. – Речка медленная, за три-четыре минуты пересечём вплавь.

Айн глубоко вздохнул, осторожно взялся за шерсть Миойи.

– Крепче, не бойся.

Лиса вошла в реку и поплыла, следом Айн.

Вода была тёплой. Через несколько шагов ноги перестали доставать дно.

– Видишь, зря ты боялся.

Вдруг руку Айна резко дёрнуло вправо: лису стремительно понесло по течению. Он судорожно вцепился в серебристую шерсть, мимоходом удивляясь, как ещё не оторвал клок.

– Держись! – крикнула Миа.

Их вынесло на середину. Река всё ускорялась. Береговые пейзажи слились в единый калейдоскоп. Лиса попыталась бороться с течением, но безуспешно. Тогда она развернулась носом вперёд.

– Вспомнил! – пропыхтел Айн. – Это Иллюзорная река. Здесь всё не так, как кажется. Опасайся скал!

– Скал? Тут их нет!

– Берегись!

Непонятно каким волшебством перед ними возник невидимый ранее булыжник. Миойи не успела увернуться и со всего размаха влетела в него головой.

Друида и лису развернуло и потащило дальше вниз по реке.

– Миа, Миойи! – крикнул Айн.

Лиса безвольно сникла. Айн остервенело заработал руками и ногами, встряхнул Миойи и убедился, что она в лучшем случае потеряла сознание. Четверть минуты Айн держал её голову на поверхности, но сам при этом едва не захлебнулся.

Силы быстро таяли. Миойи постепенно погружалась под воду.

Часть I. Глава 4. Залесье

Отставной солдат Дирк вытянул ноги под массивным дубовым столом и стал глазеть в окно на мостовую, освещённую голубыми фонарями. Он всерьёз воображал, что вот-вот появится страж в белых королевских цветах и прикажет следовать за ним. Война, будь она проклята. Листвоборские эльфы гудят, того и гляди переберутся через Коготь, а расхлёбывать должен он, достойный ветеран на покое. Будто нельзя было сжечь все леса, где прячутся эти чёртовы крысы! Всё равно дома всё больше строят каменные, а дров и своих хватает.

Дирк вяло махнул рукой, и к нему тут же подбежал парень в строгой чёрной жилетке.

– Ещё пива? – осведомился он.

Ветеран, не отворачиваясь от окна, сделал знак большим и указательным пальцем, затем показал раскрытую ладонь. Пять виски: четырём товарищам тоже не помешает, может, повеселеют чуток.

Дирк отодвинул кувшин из-под пива и поднял бровь на Хрюшу, здоровенного беловолосого воина, что сидел рядом с ним, потом обвёл взглядом трёх молчаливых собутыльников на другом конце стола.

– Идеи? – осведомился Дирк.

– Догоним патрульных и пнём под зад, – предложил Хрюша. – Здорово отделают, полгода лечиться будем.

– Мудро, Хрю, но есть одно «но». Его сиятельство А́ост собрал магов, друидов и прочих бездельников из Пяти провинций. Будь у тебя все кости переломаны, поставят на ноги за пару дней и за пузырёк вонючей жижи.

– Да дались мы наместнику! – воскликнул солдат, сидевший напротив Дирка. – Некого что ли гнать на передовую? Полно же узкоглазых из Фаина или этих зазнаек нальфийцев. Ежели они такие знатные, пусть сами своих родичей и обуздывают.

– Потише, – предостерёг Дирк. – Здесь далеко от столицы, но кто знает. У Аоста длинные уши.

– Засиделись мы в этой дыре, – прогудел Хрюша. – Развеяться нужно. И я бы вломил патрульным всё равно. Скучно.

– Твоя правда, – кивнул ветеран. – Тоска зелёная, виски паршивый. Ещё немного, и я соглашусь с твоим предложением… О, смотрите! Нальфиец! Чуть не налетел на фонарь, вот потеха. Одни пьянчуги кругом.

Четверо товарищей проследили за взглядом Дирка.

За окном высокий худощавый мужчина с волосами до плеч, тронутыми сединой, чуть покачиваясь, подошёл к таверне. Отворилась дверь, и он показался на пороге.

Дирк бросил взгляд на нальфийца и мигом его раскусил. «Оружия не носит, – подумал ветеран. – Притворяется бродягой, двигается как Хрюша с перепоя. Ну и болван! За километр видно, что солдат. Хотя какое там, небось бандит средней руки».

Нальфиец тем временем сел на высокий стул, облокотился на стойку бара и заказал пиво. Бармен отвлёкся от созерцания мух на потолке и нацедил ему большую кружку.

Хрюша разочарованно вздохнул.

– Погоди хандрить, – сказал Дирк. – Ещё повеселимся. Он не так прост, как кажется. Но я его насквозь вижу. Обычный наёмник, только чересчур уверенный в себе. Смотри, как он кружку поставил, изображает дрожь, паскуда.

Дирк отложил стакан, встал из-за стола, вразвалочку подошёл к нальфийцу и произнёс:

– Эй, седой, тут место занято.

Нальфиец покосился на ветерана и отсалютовал пивом.

– Вот как! Занято? – сказал он. – А я был уверен, что не занято.

– Бармен, – сказал Дирк, – дружище, включи это в мой счёт.

Он двинул по руке незнакомца, и кружка полетела на пол. Немногочисленные посетители таверны замерли.

Нальфиец вздохнул.

– Ещё пива, – попросил он бармена.

Дирк обернулся к товарищам и подмигнул: мол, я же говорил. Затем он ловко выбил высокий стул из-под седовласого. Тот легко приземлился на ноги и наконец посмотрел на Дирка.

– Что же ты? Посуду бьёшь, мебель ломаешь. Нехорошо это.

– А, пошёл ты, отродье эльфийское!

– Сам ты эльфийское отродье.

Дирк попытался пнуть нальфийца по левой почке. Тот предсказуемо отступил вбок, закрываясь от удара. Дирк молниеносно выбросил вперёд левую руку, целясь в незащищённый висок, но незнакомец каким-то чудом успел пригнуться. Дирк довольно улыбнулся.

– Что ж, поиграем!

Он ринулся в атаку. Нальфиец уже не притворялся простым обывателем, но двигался всё равно слишком медленно для умудрённого опытом воина. Дирк воспользовался этим и обрушил на него град ударов.

Странное дело, но ни один из них не попал в цель. Дирк ничего не мог понять. Нальфиец двигался не спеша, но был готов к каждому выпаду, уворачиваясь или парируя лёгким движением предплечья или кисти, каким-то чудом заранее зная, в какое место последует атака.

Через минуту Дирк перестал улыбаться. Он решил вернуться к столу за мечом и сразу покончить с наглым субъектом, но тот вдруг от защиты перешёл в нападение, завёл руку Дирка за спину и приложил его лбом о дубовый стол. Ветеран осел на пол и взялся за голову. Его дружки повскакивали с мест и схватились за оружие.

Нальфиец сложил руки на груди и сдержал зевоту.

– Готовься сдохнуть! – громыхнул Хрюша, размахивая дубиной.

Остальные трое с короткими мечами молча приблизились с разных сторон.

– Не боитесь тюрьмы или казни? – произнёс нальфиец.

Дирк пришёл в себя и прорычал:

– Ты напал первый, грязный бандюга! Верно, Ча́пин? – обернулся он к бармену. Тот энергично закивал.

Нальфиец пожал плечами.

– Чёрт бы побрал тебя, глупый бармен, и твоё пиво, – сказал он и подобрал один из стульев.

Пятеро напали одновременно. Незнакомец стал размеренно маневрировать между ними, буквально танцуя. Каждый удар он встречал в удобной позиции, одно па импровизированного вальса гармонично следовало за другим. Дирк изощрялся в коварных выпадах, но каждый раз рассекал лишь воздух. Нальфиец предугадывал любое движение, будто бандиты сами подробно разъясняли ему, когда и как будут бить. Он уворачивался, нагибался, запрыгивал на стол, методично отражал удары табуретом и заставлял нападавших мешать друг другу. Вот один из них отлетел к стене, получив по макушке стулом, который при этом развалился. Остальные тут же почти окружили незнакомца.

– Ага, попался! – крикнул Дирк.

– Впятером нечестно! И вчетвером, кстати, тоже.

Нальфиец убедился, что под рукой нет подходящей мебели, и отступил к выходу.

Дверь позади него отворилась. Одновременно он отпрыгнул в сторону и заслонился рукой от вошедшего.

Это была седая женщина в походном сером платье. Зайдя внутрь, она сразу увидела нальфийца и воскликнула:

– Здорово, Ворон, старый хрыч!

– И ты не болей, красавица, – кивнул нальфиец.

Тут старуха заметила бандитов, покрутила головой и сплюнула.

На несколько секунд в таверне «Одноногий эльф» стало очень тихо.

* * *

Невидимое течение Иллюзорной реки стремительно несло Айна и обмякшее тело Миойи в неизвестность. Друид хватал ртом воздух и отчаянно пытался держать нос лисы над водой. На крик уже не оставалось дыхания. «Очнись, ну очнись же! – лихорадочно думал он. – Что делать? Что делать? Ещё немного, и я сам пойду ко дну. Она слишком тяжёлая. Чёрт!» Бросить лису и выплыть одному Айну даже не пришло в голову. Он сжал зубы и попытался собрать воедино мысли, путавшиеся от страха, к которому примешивался гнев. «Приготовить заранее заклятия? Не-ет, это ж надо быть предусмотрительным, а не тугим олухом, как я!»

От мысли, что он, пусть и недоучка, но друид, вот-вот ухитрится утонуть в речке, стало вдруг нелепо и смешно, даже ужас отступил. В нос попала вода; Айн судорожно выдохнул, отфыркался и постарался сосредоточиться на любой соломинке к спасению, не оставляя попыток поднять голову лисы над водой. Перед глазами вдруг вспыхнула картина, как Миойи изящно пьёт чай со льдом из бокала. Айн выругался про себя и мысленно погрозил кулаком небесам.

Вдруг его осенило, и появились силы ещё на один рывок. Айн вцепился до одури в серебристую шерсть, потянул вверх и выпустил вокруг себя единственное заклинание, что ещё оставалось в голове.

Руки и шею мгновенно сковало в тиски. Больно! Айн попробовал пошевелить головой, не смог. Он кое-как повертел глазами по сторонам. Получилось! Получилось!

Вокруг голов лисы и друида образовалась льдина метров десять в диаметре. Айн не мог нормально двигаться, но его нос и нос Миойи торчали на поверхности, льдина не тонула, и это было главное. Айн в исступлении крикнул: «Да!» – и попытался отдышаться.

Ледяную глыбу крутило. Отступивший было страх вернулся: рано или поздно лёд попадёт на одну из скрытых скал, расколется, и они утонут. Но сил у друида совсем не осталось. Голова закружилась быстрей, чем льдина, и в глазах потемнело.

В полузабытьи Айн осознал, что его качает на волнах, крутит, несёт в сторону, но он не может пошевелить рукой. Какой нелепый сон, даже без картинки. Надо бы проснуться побыстрее и прибрать в мастерской после разгрома Марты. А потом воспользоваться хорошим предлогом и сходить ещё раз к Халу, точнее, к Лианне, поговорить о собаке…

Тут льдину крутануло особенно сильно. Айн пришёл в себя, открыл глаза и с удивлением обнаружил, что не лежит в мягкой постели, а стремительно движется по широкой реке, вокруг шеи – десятиметровый ледяной воротник, а рядом торчит голова серебристой лисы.

– Миойи, – выговорил Айн, с трудом двигая челюстью. – Очнись. Очнись же, ну.

Впереди река круто сворачивала вправо. Айн ощутил ускорение, когда течение резко изменилось и вынесло их почти под берег. И тут случилось то, чего боялся друид: льдина врезалась в одну из скал, что непостижимым образом возникали перед друидом. Айн в отчаянии смотрел, как появилась и увеличивалась трещина. Неужели всё зря? Так глупо теперь будет утонуть!

Очередной разворот, и льдина раскололась. Миойи стала погружаться под воду. Айн схватил её освободившимися руками – и тут ощутил одной ногой толчок: берег рядом! Айн сделал рывок влево и встал на дно обеими ногами. Однако течение неумолимо тащило его дальше, теперь уже прочь от берега. С полминуты друид упорно боролся с рекой, в конце концов стало получаться. Шаг за шагом он приближался к отвесному песчаному берегу. Собрав силы, Айн вырвал тело Миойи из воды и бросил её на песок, как куклу.

Лиса не двигалась. Противный липкий страх разлился по животу Айна и сдавил грудь: неужели она… Нет, не может быть. Подтягиваясь и загребая руками, он попробовал сам вылезти рядом, но оступился и стукнулся подбородком о склон. Сплюнув песок, нащупал зыбкую опору для ног, кое-как выкарабкался и рухнул рядом с Миойи, тяжело дыша.

Едва переведя дух, Айн тут же вскочил и потянулся к серебристой лисе. Миойи неподвижно лежала на боку. Прислонив руку к её груди, друид радостно вскрикнул: жива! Лиса дышала глубоко и спокойно. Айн растянулся рядом, не обращая внимания, что в волосы попадает песок.

Отдохнув минут пять, друид кое-как поднялся на корточки. Стоять было опасно: берег крутой, осыпается, того и гляди снова улетишь в эту проклятую реку. Он покосился на Миа: лиса не просыпалась.

Нужно было выбираться наверх. Айн попробовал поднять Миойи, понял, что на это не хватает сил и опоры для ног. Друид скинул рюкзак, удостоверился, что он не улетит в воду. Взял Миа за передние лапы и попробовал тащить вверх. Более-менее получалось, только медленно. Тело и пушистый хвост Миойи волочились по мокрому песку. Сердце друида ёкнуло, он пообещал себе, что почистит и причешет шерсть, пока Миа не очнулась. Она явно привыкла выглядеть идеально, и Айн не хотел её расстраивать даже по мелочам.

Пыхтя, Айн кое-как выбрался с почти отвесного песчаного склона на ровную поверхность, заросшую черникой и брусникой среди еловых корней. Следом он вытащил за передние лапы Миойи, положил её подальше от обрыва и отдышался. После чего пришлось вновь спуститься на берег, за рюкзаком. Сумку Айн потерял, когда его понесло течением; она, по-видимому, была уже на полпути к заливу Коготь. Хорошо хоть рюкзак остался. Вот только наверняка внутри промокло всё. Да, так и есть. Айн достал вещи и разложил сушиться. Он взял расчёску, присел возле Миойи и попробовал провести по серебристому боку. Странное дело! На волнистой, практически сухой шерсти блестело несколько капель и было лишь немного песка, который Айн легко смахнул рукой. Он провёл гребешком вдоль спины лисы без малейшего сопротивления, как будто её только что старательно причесали.

– Аж почти завидно, – проговорил Айн. – Я вот насквозь мокрый, волосы в земле, в ботинках грязь хлюпает. А серебристые лисы словно созданы для таких путешествий.

Айн снял обувь, скинул куртку, повесил её на ветку ели и устало прилёг на зелень брусники рядом с лисой.

Его сморил сон.

Проснулся Айн, когда солнце уже клонилось к земле. В мокрой одежде было зябко. Миойи продолжала спать. Айн немного забеспокоился: слишком уж долго лиса не приходит в себя. Он внутренне собрался, сосредоточился и приготовил подходящее заклятие. Осторожно направил его на Миа.

Серебристая лиса лежала всё так же неподвижно.

Прошла очень долгая для Айна минута.

Миойи потянулась во сне, открыла глаза, зевнула и поднялась на передние лапы, сложив их в локтях. Посмотрела вокруг, полностью проснулась и вскочила на ноги.

– Ох! – сказала она, оглядываясь по сторонам.

Айн не смог сдержать радостную улыбку. Он хотел что-то объяснить, но Миойи повернулась к нему, стиснула его серебристыми лапами такой стальной хваткой, что он с шумом выдохнул. Определённо останутся синяки.

– Спасибо, Райн, – промурлыкала Миойи, щекоча усами ухо.

Изнеможение отступило, и Айн в полной мере ощутил вечернюю прохладу сквозь мокрую одежду. Решено было как можно быстрее встать лагерем и разжечь костёр. Дрожа, Айн расставил палатку, которая хоть и вымокла, но больше никак не пострадала. Тем временем Миа натаскала целую гору хвороста и развела огонь. Друид тут же протянул к теплу дрожащие руки.

– Райн, скинь ты эту мокрую рубаху и накройся одеялом, оно, похоже, почти высохло.

– Д-д-д, – сказал Айн.

Лиса присела вплотную к друиду, стремясь согреть его.

– К-как ты подожгла деревяшки?

– Ерунда, – сказала Миа. – Немножко простейшего навыка.

– Серебристые лисы владеют магией?

– Не знаю, можно ли так назвать. Наверное, многие вещи покажутся людям волшебством, да.

– Какие, например?

Миа задумалась.

– Хм. Я вижу сквозь некоторые препятствия. Когда лучше, когда хуже. Хорошо ощущаю запахи. Но ведь это может любая собака. А ещё многие из нас отлично дружат с землёй и камнем, искусно занимаются резкой самых твёрдых минералов. Другие неплохо создают иллюзии.

– А ты что можешь из этого? Иллюзии или работать с камнем?

Лиса снова хмыкнула.

– Ни то, ни другое.

– Кажется, у кого-то ленивый хвост.

– М? Ох, Райн, укушу ведь. Даже если ты и прав в чём-то.

– Боюсь-боюсь. Ай! – добавил он, когда Миа несильно цапнула его за плечо.

– Ага. Ещё я разжигать костёр умею, – сказала она. – И зайцев ловить. Ну как, хорошая из меня волшебница?

– Обалденная. Вот что точно удивляет, так это твоя шерсть. Она всегда мягкая, чистая. И тёплая.

– Ну да. А что такого? Да, пожалуй, для тебя это необычно. Я могу немного этим поделиться.

– Каким образом?

– При случае покажу, не сейчас.

– Уф. Кажется, я почти согрелся. Есть хочется.

– Придётся мне кормить ленивого друида, – проворчала Миа, поднимаясь. – Так и быть. В благодарность, что вытащил меня из реки. А ты пока поставь воду, пожалуйста.

Лиса пошла в заросли, но вдруг вернулась, ткнулась носом Айну в щёку и сказала:

– Ты действительно меня спас. Я этого не забуду. – И прыгнула в кусты, не успел Айн возразить, что его она выручала из беды гораздо чаще.

– Поставь воду, – пробурчал он, глядя ей вслед. – Где её взять-то? В Иллюзорную я лезть больше не хочу.

Он решил дождаться лису, которая вскоре вернулась с тетёркой, неподвижно свисавшей из пасти, бросила её и тут же стала ворчать, что он ничего не делает.

– Воды нет? Там, чуть ниже в Иллюзорную впадает ручей.

Айн набрал воды из ручья. По пути в лагерь он уронил котелок с водой, но тут же поймал его на лету, подставив снизу руку; вода почти не пролилась.

На этот раз Айн не возражал, когда лиса готовила птицу, только молча отошёл.

Уже стемнело, когда друзья принялись за ужин. Суп из пойманной Миа дичи с корешками, что успел найти поблизости Айн, был лучше, чем ничего, но он понимал, что такая диета приестся весьма скоро.

Закончив ужин чаем из трав, перебросились ещё парой шуток и залезли в палатку.

Несмотря на усталость, уснули не сразу. Свет от костра просачивался сквозь полотно, глаза Миойи в нём задумчиво и загадочно блестели. Айна вдруг одолело чувство нереальности. Так странно лежать ночью в палатке возле сумасшедшего потока, на незнакомом берегу, бок о бок с единственным спутником – серебристой лисой. Айн чувствовал слабый запах астр от Миа, слышал её лёгкое дыхание на фоне беспокойного шума реки внизу. Сколько он не был в городе и не общался с людьми? Два дня, три? Кажется, что уже год. Хотелось в баню.

– Где мы вообще? – сказал он.

– Очень похоже, что снова в Бесконечном лесу, – ответила Миойи, стараясь не зевать.

Айн в свою очередь зевнул в полный рот.

Миа уснула, положив мягкую лапу на плечо друиду.

Сквозь сетчатое окошко палатки Айн увидел, как взошла фиолетовая Мышь, чуть погодя следом выплыл почти круглый серо-синий Кот и понёсся за Мышью в безнадёжной вечной погоне. Это было последнее, что помнил Айн, перед тем как уснул.

Утром собрали лагерь и стали думать, куда идти дальше.

– Нам нужно на восток, если хотим попасть в Залесье и на Северную дорогу, – сказал Айн. – Речушка, где я вчера набирал воду, мне напомнила Бульку. Если так, то отсюда около дня пути.

– Не хотелось бы идти вдоль Иллюзорной, – сказала лиса. – Кто знает, что она ещё может выкинуть!

– Тогда пойдём прямиком через Бесконечный лес. Да?

– Ага. Попробуем.

– Кстати… А что после Залесья? Куда дальше? Тебе пришла в голову нелепая мысль, что я владею сильной магией. Вроде как могу помочь непонятно кому.

– Потом, я надеюсь, ты покажешь мне Рэа, – ответила Миойи. – Всё равно ты идёшь туда. Ты можешь смеяться насчёт своих способностей, но в том, что тебя хотят убить, думаю, убедился. Я сталкивалась с твоими врагами и знаю, чего от них ждать. Но если я тебе надоела…

– Ох, Миойи, укушу! – сказал друид. – Теперь ты несёшь чушь. Решено, идём в Рэа. Вместе.

Солнце быстро скрылось за елями, стоило друзьям двинуться в путь. Среди ровных тёмных стволов то тут, то там светились огоньки фиалок. Напрямик идти не получалось из-за густого и весьма колючего подлеска. Местами Миа легко просачивалась сквозь кусты, где друид не мог продраться, не оставив на ветвях лоскутья одежды, но лиса всегда молча возвращалась назад.

Так получилось, что шли скорее на юг, чем на восток. Айн с тревогой подумал, что они приближаются к Издолу, вместо того чтобы выбираться из леса к полям близ Северной дороги.

Неожиданно вышли на широкую тропу, по которой Айн и Миа могли идти рядом. Тропа вела на юго-восток, более-менее куда нужно. Посовещавшись, решили идти по ней.

Вдруг Айн замедлил шаг и прислушался. Ему стало не по себе. Где-то на грани восприятия он услышал далёкий вой. Миа остановилась, повела ухом и понюхала воздух.

– Ветер северо-западный, – сказала она. – Оттуда ничего. Но и мне вроде почудилось.

Через полчаса оба явственно услышали справа от себя многоголосое завывание.

– Ого! – сказала лиса. – Волки! Да ещё наверняка гигантские. Предлагаю немного поспешить.

Ускорились. Айн смотрел на ряды стволов и размышлял, почему этот лес прозвали Бесконечным. Пришла на ум страшная мысль, что они и не выходили из него, как покинули Дубни, что всё это время блуждают среди елей и фиалок и останутся здесь навечно. Айн вздрогнул.

Дорога тем временем свернула на юг и стала плавно поворачивать дальше вправо.

Вой волков послышался ближе. Теперь даже Миойи, всегда невозмутимая, явно забеспокоилась, чем окончательно вывела друида из равновесия. Коротко посовещавшись, решили пока идти дальше по дороге, тем более что впереди тропа отклонялась вроде бы влево.

Миойи вдруг замерла и прислушалась, водя носом по воздуху. Айн вопросительно посмотрел. Лиса покачала головой и жестом предложила идти дальше.

После очередного поворота Миа снова остановилась. Айн глянул и сам застыл, как изваяние замешательства.

Впереди, метрах в десяти посреди тропы стоял огромный белый волк. Наклонив голову, он внимательно изучал путников.

Миойи медленно подошла ближе. Айн заставил себя тащиться следом на внезапно ватных ногах. Он лихорадочно попытался подготовить заклятия, что, разумеется, забыл сделать вовремя.

Волк был выше Миа и шире в плечах. Он сделал шаг навстречу.

Миа глубоко вздохнула.

– Здравствуй, Хал, – сказала она.

Айн удивлённо взглянул на неё.

Волк кивнул и ответил:

– Здравствуй, лиса. Привет, Айн.

* * *

Десять долгих секунд путешественники смотрели друг на друга. Молчание нарушил Айн.

– Хал! – воскликнул он. – Это действительно ты?

– Да уж точно я, – ответил волк.

У него остался привычный глубокий баритон, разве что стал чуть-чуть хриплым.

– Это ведь не твои друзья там воют? – спросила Миойи.

– Разумеется, нет! И нам пора побыстрее уходить. Я… – тут он на миг задумался, – хотел бы пойти с вами. Примете? Я иду к Северной дороге. Могу пригодиться.

Айн колебался. Он посмотрел на Миойи: лиса медленно кивнула.

– Да, можно идти вместе, – сказала она.

– Тогда не будем терять времени! Айн, иди впереди, а мы уж не отстанем. Поговорим по дороге, если хотите.

Двинулись в путь. Айн тщетно задавал себе вопросы. Потом решился спросить вслух.

– Ты превратился в волка? И как ты тут оказался?

– Пока что я волк, да. Но, думаю, смогу вернуться в человеческую форму на полную Мышь. Что до того, почему я здесь: мне кажется, это очевидно. Издол – проклятое место, я хочу поскорей убраться подальше.

Хал не счёл нужным рассказать, что ко всему прочему его выгнала из своего дома Лианна, в которую будто бес вселился.

– Как на самом деле тебя зовут? – спросил Хал лису.

– Миа.

Хал кивнул.

Дорога вела теперь на восток. С полчаса шли молча, Айн спросил только, как поживает Лианна, на что получил ответ, что прекрасно и что она передавала ему привет.

Внезапно совсем рядом завыли волки. От этого нестройного унылого хора волосы у Айна встали дыбом.

– Бежим! – крикнул Хал, – Опушка близко, они не решатся выйти в поле.

Он подал пример, обогнав Айна. Друид побежал следом, Миойи перешла на лёгкую рысь, держась в арьергарде.

За минуту Хал далеко опередил спутников. Вдруг Айн споткнулся о корень, подвернул ногу и, упав, разодрал ладони. Лодыжку пронзила боль. Он тут же попытался подняться. Миа на бегу упёрлась лапами в землю, остановилась, сказала: «Ох» – и, как могла, поддержала друида. Айн попробовал бежать, но понял, что не может даже наступать на правую ногу. Он беспомощно осел у ствола ели. Лиса обеспокоенно опустилась рядом.

– Болит? Сломал? – Она помогла Айну снять сапог, чтобы осмотреть ногу.

Сзади послышались лёгкие шаги: на тропу вышли волки. Миойи покосилась на них, медленно встала, не отрывая взгляда от Айна. Потом подняла голову. На тропе стояли два серых волка, за ними ещё три. Один из передних был особенно велик.

Миойи сделала несколько шагов преследователям навстречу и села, приобняв себя пушистым серебряным хвостом. Пятеро матёрых волков, каждый больше неё в полтора раза, остановились, злобно рыча. Они уже хотели броситься на несчастную лису, но та лишь печально улыбнулась.

Если жертва видит хищников, но не проявляет ни агрессии, ни страха, напасть бывает физически сложно, и волки несколько секунд не знали, что делать. Беззащитная с виду, одинокая лиса спокойно смотрела на них с расстояния в прыжок.

Внезапно вожак бросился вперёд; остальные за ним. Они попытались обойти лису, но на узкой тропе было сложно рассредоточиться. Миойи быстро поднялась на ноги. Избежав зубов первого волка, она двинула ему серебристой лапой с такой силой, что тот отлетел в сторону и остался лежать. Остальные накинулись на лису, почти закрыв от взора Айна.

Друид наблюдал за дракой как сквозь дурной сон. Среди разъярённой серой массы мелькала то лапа Миойи, то хвост. Один из волков вывалился из потасовки с неестественно вывернутой шеей. Следом второй. Миа высоко подскочила, зацепилась за ствол ели, секунду провисела почти вниз головой и спрыгнула на вожака. Придавив его к земле, Миа перевернулась на спину и зашвырнула волка к ногам Айна. Тот попятился, опираясь на руки и здоровую ногу. Волк врезался мордой в ствол возле тропы; шатаясь, встал, поджал хвост и убежал в кусты. Те двое, что были ещё на ногах, увидели это и трусливо последовали за ним.

Всё произошло за несколько ударов сердца. Тишину нарушил прибежавший назад Хал.

– Вот как! Вижу, без меня управились.

Айн, не обращая на него внимания, с трудом встал и запрыгал на одной ноге к Миойи, но лиса сама к нему подошла.

– Порядок, – сказала она. – Я невредима. В отличие от тебя! Давай посмотрим, что с твоей лапой.

Травма оказалась не такой серьёзной, как опасалась Миа. Судя по всему, сильное растяжение. Друид попросил оставить его в покое на пару минут. За это время он сконструировал подходящее заклятие и погрузил его в ногу. После чего встал и смог идти, прихрамывая совсем чуть-чуть. Он окинул взглядом тела волков и вздрогнул. Воображение нарисовало, как они вскакивают и с рычанием бросаются на него. Друид отвернулся и подобрал рюкзак.

Айн посмотрел, чем заняты его спутники. Серебристая лиса и белый волк стояли чуть дальше по тропе и о чём-то тихо переговаривались. Айн подошёл ближе.

– Хорошо иметь друида с собой, – сказал Хал, обернувшись. – По крайней мере, споткнувшись о корень в родной стихии, он в состоянии вылечить сам себя.

Айн промолчал, но чуть нахмурился. Он находил несколько бестактным разговаривать в таком ключе новичку, едва присоединившемуся к компании. Белый волк, однако, явно себя таковым не считал.

– Пойдёмте дальше, – сказал он. – Уже за полдень. На опушке устроим привал.

Часа через два Бесконечный лес внезапно кончился, путники вышли в густое зелёное поле. Дорога вела прямо; справа виднелись северные отроги Восточного хребта Издола; слева вдалеке за полупрозрачной дымкой угадывалась река, а у горизонта можно было разглядеть контуры далёких гор.

Айн вздохнул полной грудью. Миойи залезла на самую высокую ель поблизости, осмотрелась, спрыгнула и сообщила, что километрах в десяти-двенадцати виднеется какой-то город.

– Залесье, – сказал Белый. – Нам туда не нужно, возьмём правее и вскоре выйдем на Северную дорогу.

– Нет, – ответила Миойи. – Зайдём в город. Хотя бы поедим нормально. И другие дела там есть.

– Точно, – поддакнул Айн.

Хал пожал плечами.

– Ну хорошо. Я провожу вас, но сам не пойду. Не хочу в таком виде. Подожду у ворот. Идёт? А теперь давайте перекусим.

Хал достал хлеб, воду и сушёные яблоки. Айн на миг остолбенел, потом расслабился. Он вспомнил о слухах, что одежда и снаряжение человеческого обличья оборотня находится всё время как бы рядом с ним. Айн точно не знал, как это работает, но взяв ломоть ещё свежего хлеба, убедился, что он вполне реален и съедобен. Лиса подобными вопросами не задавалась, она мигом отхватила полбуханки и сосредоточилась на еде. Хал последовал её примеру.

Через час пути уже хорошо были видны дома на окраине города. Начались возделываемые поля: колосья ржи величиной метра два покачивались на лёгком северном ветру, пружиня под тяжестью крупных налитых зёрен.

Подойдя ближе, путники увидели, что вход в город охраняется. Двое стражников в кольчугах с копьями наперевес стояли по сторонам ворот в каменной ограде. Айн растерянно остановился. Белый волк хмыкнул.

– Как здесь примут подозрительную компанию без документов? Посчитают бродягами и попрошайками? Арестуют? Не передумали ещё соваться?

– Нет, – ответила Миойи.

– Хорошо, – сказал волк. – Тогда держите.

Он поднял лапу, достал из воздуха бумажный свёрток и передал Айну. Друид с удивлением развернул бумагу: это был составленный по всем правилам пропуск, указывающий, что лесник Хал волен передвигаться по всей территории Эрна и не надлежит чинить ему препятствий и задавать вопросы любым его спутникам.

– Представишься мной, – сказал волк. – А я жду вас утром у юго-восточных ворот, на таком расстоянии, где можно укрыться.

Не успел Айн выговорить слово, как Хал в несколько прыжков скрылся во ржи.

Когда друид и лиса подошли к западным воротам города, за их спиной солнце почти село и разлитое по полю золото быстро тускнело. Айн показал пропуск, и они вошли в Залесье. На вопрос друида, где таверна, стражник услужливо посоветовал идти от ворот прямо, в сторону набережной; на полпути к площади Анфейра будет большой перекрёсток и там же постоялый двор. Друзья поспешили по мостовой, предвкушая скорый отдых и отличный ужин.

Вдоль дороги стояли фонари: матовые стеклянные ромбы на чёрных столбах. Прохожие лениво косились на Миа.

Миновали поворот направо. Навстречу попалась женщина с девочкой лет пяти, которая крепко держала леденец и грустно смотрела на дорогу. Заметив Миойи, девочка раскрыла рот. Женщина остановилась перед Айном и выговорила:

– Почему псина без ошейника и без намордника? А если покусает такой монстр? Эй, а ну кыш, брысь!

Последние слова прозвучали, когда Миойи подошла к девочке и лапой мягко коснулась её сжатого кулачка. Девочка заулыбалась.

– Приветик, лиса! – сказала она.

– И тебе привет, солнышко, – ответила Миойи.

Не обращая внимания на ошеломлённую женщину, Миа двинулась дальше. Пройдя несколько шагов, Айн вновь услышал брюзжание:

– Она грязной лапой твой леденец трогала, выбрось.

– Ну мам!

– Выбрось, я сказала! Это серая шавка какой-нибудь ведьмы, ещё наверняка сглазила хорошую конфету. Брось, фу, кака!

Раздался тихий плач. Айн заметил, как блеснули глаза лисы, и содрогнулся. Он обернулся следом за Миа и увидел, как мать потащила девочку в переулок. Айн вернулся и подобрал из пыли леденец. Он был абсолютно чистым.

– Иди пока без меня в таверну, пожалуйста, – сказала Миа. – Я догоню.

Она аккуратно взяла леденец из рук Айна в зубы и повернула за девочкой.

Айн чуть подумал и решил последовать совету. Он прошёл небольшой проулок слева, ещё один справа и оказался на перекрёстке.

Перед ним возвышалось трёхэтажное кирпичное здание. Надпись на дверях гласила: «Свежее пиво, мягкая постель». «То что надо», – подумал Айн.

В таверне было жарко и накурено. Возле камина двое горожан неопрятного вида играли в карты и дымили кальяном. Когда Айн вошёл, один из них ткнул второго под рёбра, мол, смотри, кого принесло. Айн, не присматриваясь к ним, спросил у скучающего трактирщика, что на ужин, заказал гороховое пюре, салат себе и Миа и жаркое из утки лисе. Махнул рукой и добавил жаркое себе тоже, а также пива, и сел за свободный стол.

– Эй, приятель, – сказал друиду один из картёжников. – Сыграешь с нами?

– Пожалуй, нет, спасибо, – ответил Айн.

– Как скажешь.

Айн не спеша отпил полкружки. Дожидаясь лису, он закрыл глаза и на всякий случай заготовил несколько заклятий. Из-за соседнего столика поглядывать на него перестали, видимо, решили, что задремал.

Дверь в таверну отворилась, и зашла Миойи. Лиса запрыгнула на соседний с друидом стул и принялась за еду.

– Отнесла леденец? – спросил Айн.

– Ага. Отдала отцу девочки. От него пахнет лучше, чем от той тётки. Сказала ему, что это он купил леденец дочке. Подслушала, он сделал, как я просила. Тётка одобрила, ведь какая-то бешеная животина выхватила леденец у ребёнка и сбежала.

– Лучше пахнет? В баню чаще ходит, что ли?

Лиса покачала головой.

– Да нет, просто он как человек лучше. От иных из вашего племени несёт так, что я с трудом могу находится рядом. Например, те друиды в Дубнях. Хорошо, что вы, люди, сами не чувствуете. Давай выпьем.

Миойи заказала ещё пива у не перестававшего скучать трактирщика. Когда он подошёл, она спросила, как называется заведение. Узнав, что они зашли в «Людскую еду», а «Одноногий эльф» находится выше по реке и ближе к набережной, она сказала Айну:

– Тогда на ночь пойдём туда, хорошо?

– Ты думаешь, что эта колдунья сидит там целыми днями и дожидается тебя?

– Нет, но у меня чувство, что стоит поспешить и на всякий случай проверить.

Один из горожан смотрел на Миа во все глаза. Лиса доела, залпом осушила кружку и повернулась к нему.

– Можно с вами сыграть? – спросила она.

– Как скажешь!

Не успел Айн открыть рот, как лиса села к ним, прикурила кальян и ей раздали карты.

– Миа, мы же спешим! – попытался возразить Айн, подойдя.

– Одну маленькую партию. Я быстро. Ещё пива!

Друид вернулся за свой стол. Он с удивлением заметил, как у лисы разгорелись глаза. Обратил также внимание, что она смотрит в стол либо в сторону, но не на партнёров по игре.

За одной партией была вторая, потом следующая. За третьей кружкой пива последовал целый бочонок. Айн, хмурясь всё больше, встал за спиной Миойи и издал многозначительное «кхм!».

– Уже иду, Райн… Ха, а вот это не покроешь!

– А почему, – сказал ей горожанин, – ты не смотришь в глаза? Жульничаешь?

– Наоборот, – ответила Миа. – У вас карты без защиты, я их вижу насквозь, так было бы неинтересно. Ты и без того проиграл два раза подряд.

– Шулерская шкура! – крикнул горожанин, вскакивая с места. – Магия при игре в карты? Я тебя придушу!

Рядом угрожающе поднялся второй игрок. Айна пробрала злость. Он рефлекторно подхватил рукой две карты, которые полетели на пол, вытянул другую руку вперёд, и оба горожанина пошатнулись, держась за стол, повалились кто куда и захрапели.

– Вот ведь, пригодилось! – сказал друид удовлетворённо. – Пошли уже отсюда, в «Одноногого». Что на тебя вообще нашло?

Трактирщик наблюдал за этой сценой с кислой миной. Айн расплатился и вышел в прохладную ночь. Миойи, чуть покачнувшись, последовала за ним.

Путь освещали голубые ромбики по краям дороги. Вскоре друзья свернули вправо на улицу Полукруглую.

– Тебя шатает, – сказал Айн, не переставая хмуриться.

– Ага, немножко. Свежий воздух в голову дал. Давно пиво не пила.

– Только не говори, что у тебя алкоголизм, лиса.

– Нет. Нету. Просто чуток засиделась.

Айн вздохнул.

– За тобой глаз да глаз, – сказал он.

* * *

В таверне «Одноногий эльф» пятеро вооружённых мужчин угрожающе стояли напротив худощавого нальфийца по имени Ворон и только что вошедшей пожилой женщины.

Старуха вникла в ситуацию, рассердилась и так от души хлопнула дверью, что посыпалась штукатурка и рухнула толстенная балка – аккурат ей на макушку и на голову того, кого она назвала Вороном.

Оба беспомощно повалились на пока ещё почти чистый деревянный пол.

Дирк расхохотался.

– Ведьма, имя твоё – удача.

Он подбежал к Ворону и хорошенько пнул его под рёбра. Ещё и ещё раз, потом в живот.

– Свяжите ведьме руки, – приказал Дирк подошедшим дружкам. – Как нечем? Придумайте что-нибудь, да хоть скатерть на полосы порвите. Молчать, Чапин. А это кого ещё леший несёт?

Дверь в таверну отворилась, внутрь ввалилась большая серебристая лиса, почти налетев на Дирка, за ней вошёл высокий, чуть полноватый мужчина, в котором опытный ветеран сразу признал друида.

– Закрыто на спецобслуживание, – процедил Дирк. – Убирайтесь!

Миойи, хоть и не вполне трезвая, сориентировалась быстрее Айна.

– Видишь, – сказала она ему почти не заплетающимся языком, – я же говорила, что нужно спешить. Вот наша колдунья, которой местные колдыри вяжут руки. Привет, парни! Давай, Райн, положи их своим сонным заклятием.

Айн схватился за голову.

– Колдыри, говоришь? – насмешливо произнёс Дирк. – Тогда как назвать грёбаную лису, от которой за версту несёт пивом? Без минуты мёртвую лису?

Он сделал быстрый выпад мечом Миа в голову, попутно пиная Айна в живот. Друид согнулся до пола, лиса же повела ухом и вовремя отскочила, но немного не рассчитала прыжок и врезалась в стол. Рядом оказался великан Хрюша с дубиной. Пока он замахивался, лиса сориентировалась и двинула по Хрюше лапой.

Но не попала.

Удар серебристой лапы пришёлся в стоящий на краю стола кувшин, который развалился на несколько частей, причём донышко отлетело, едва мелькнув, в дальний угол и разбилось о голову долговязого субъекта в чёрном, напоминавшего придворного писца. Тот обмяк и стукнулся лбом о стол.

Дубина Хрюши обрушилась на бок Миойи. Лису отшвырнуло с такой силой, что она перелетела через барную стойку и врезалась в стеллаж с бутылками. Половина полок рухнула со звоном и грохотом на Миойи.

Айн с трудом распрямился, но тут же оцепенел. Он едва видел драку; тело не слушалось, да и нечего было слушаться: волю будто кто-то забрал.

Друид увидел перед собой занесённый меч одного из дружков Дирка.

– Назад! – рявкнул Дирк. – Друид нам ничего не сделал. Добейте лису!

Он сам замахнулся на Айна, намереваясь ударить рукояткой в висок, но нелепо подкосился и упал. Айн услышал снизу лёгкий стон: лежащий рядом с колдуньей мужчина зашевелился и, по-видимому, подставил Дирку подножку. Потом кое-как поднялся на ноги, держась за голову.

Миойи, оглушённая на несколько секунд, очнулась и выползла из-под груды досок и битого стекла. Она прыгнула на уцелевший стеллаж, чтобы оттолкнуться от него и эффектно приземлиться посреди зала, но опять не рассчитала. Лапы соскользнули мимо бутылок, и Миа повалилась на пол, роняя на себя оставшиеся полки. Впрочем, она быстро выкарабкалась и легко вскочила на барную стойку. На ней ещё стояли бутылки; Миойи мягко ударила ближайшую лапой, как клюшкой, и та разбилась о висок Хрюши. Лисе это понравилось, и за последующие три секунды шесть бутылок полетели в Дирка и его дружков. Лишь одна не попала в цель. Трое матёрых ветеранов повалились на пол.

На ногах из компании Дирка остался только он сам и Хрюша, который оправился от удара в голову. Бармен Чапин давно скрылся на кухне. Мужчина, подставивший подножку Дирку, Ворон, дождался, пока тот встанет и сделает выпад мечом. Ворон не отступил, а шагнул с полуоборотом навстречу Дирку, вывернул ему кисть и, разворачиваясь, швырнул его на пол. Запястье противно хрустнуло. Ворон ударил Дирка его же мечом плашмя, и тот больше не двигался.

Оставался Хрюша. Лиса подошла к нему, но обернулась на Айна.

– Давай ты!

Услышав голос Миойи, друид вздрогнул и очнулся. Он выпустил оставшееся сонное заклятие в Хрюшу. Тот зашатался, но не упал. Тогда Миа схватила передними лапами тяжёлый табурет, встала на задние и разбила его о голову Хрюши. Тот рухнул на пол, попутно перевернув стол.

– Вот это по-нашему! – воскликнул Ворон.

Он подошёл к Миойи.

– Красавица Миа, ты дерёшься прелестно. Прискорбно сожалею, что я вынужден буду тебя убить.

Ворон протянул правую руку, и в ней материализовался меч. Миойи едва заметно вздохнула, села и приобняла себя хвостом.

– Ты с ума сошёл, – послышался слабый голос с порога: ведьма наконец очнулась и кое-как присела на полу. – Она и этот мальчик нас спасли!

– Ты забыла, зачем мы здесь, Яга?

– Опомнися, кабы не они, из нас бы уже вышибли дух!

– Прискорбно, – сказал Ворон. – Прости, но это из-за тебя на нас упала та деревяшка. Я бы прекрасно разобрался сам. И теперь справлюсь.

– Упрямый тупой валенок! – заорала Яга. – Раз человеческое тебе чуждо, то хоть мозгами пораскинь! Посмотри на неё! Ты настолько дурак, дьявол тебя дери, что воображаешь проткнуть её своей ржавой железкой?

– Не понял, – покрутил головой Ворон. – Она что, тоже колдунья? Тогда это по твоей части. А я, если помнишь, вообще хотел по-тихому сбежать в Алонмар, наплевав на задание. Теперь уже поздновато отступать. Только балаган разводишь!

– К лешему, – сказала Яга. – Я пас. Если тебе жизнь не мила, вперёд, убейся.

– Смотрите! – вмешался Айн, показывая на окно. – Кажется, сюда спешит патруль. Самое время убраться.

Миойи подошла к несколько растерянному Ворону и ободряюще похлопала его лапой по руке. Ворон запоздало попятился.

– Райн прав, – сказала лиса. – Бежим из города. Где ближайшие ворота? Предлагаю разобраться в поле, кому на кого нападать. Не то сейчас повяжут всех.

Ворон сдался. Оружие его исчезло. Он подал руку Ведьяге, помог встать и придержал дверь, пока все выходили.

Таверна опустела. Засыпающее пламя камина освещало барную стойку, залитую вином и заваленную битым стеклом, и пятерых головорезов на полу в разных позах. Кроме них в зале был лишь один человек: субъект в углу, что напоминал писца, вскоре очнулся, смахнул со стола осколки кувшина, достал бумагу с королевским гербом, чернильницу, перо и в самом деле принялся что-то быстро строчить в полутьме.

Айн, Миойи, Ворон и Ведьяга выбежали из юго-восточных ворот города Залесье. Двое стражников хотели их остановить, но Ворон ловко отправил на землю одного, Миа – второго. Лиса устремилась вперёд, по-видимому, взяв какой-то след.

Ворон вдруг остановился и воскликнул:

– А Лон? Он же меня потеряет!

– Кабы не так, – сказала Яга. – Он поумнее тебя будет. Догонит, не боись. Беги давай.

Через минут пять из зарослей перед беглецами возник белый силуэт.

– Как провели время в городе? Представите спутников?

– Отлично, Хал, – ответила Миойи. – Так бесподобно, что нас вот-вот настигнет стража.

– Тогда бежим. Насколько под силу твоим двуногим друзьям.

Из-за звёздного горизонта взошла Мышь. Дорога вела через поле на юг.

Вскоре стало очевидно, что сбежать не удастся: сзади послышался и раздавался всё ближе топот многочисленных копыт.

– Кажется, попались, – сказал Айн. – Нужно бежать втрое быстрее.

– Вот ещё, – сказала Яга. – Я иначе соображаю. И приглашаю в убежище вас всех. Даже Ворона. Давайте шустрее, нужно перейти, пока погоня далеко.

Колдунья достала из кармана зеркальце, вгляделась в него, удовлетворённо кивнула и шагнула в сторону, делая знак остальным следовать за ней.

Поле ночной ржи подалось, расплылось. Открывшийся пейзаж показался Айну знакомым.

В округлом чёрном озере отражалась сиреневая дорожка Мыши.

Часть I. Глава 5. Мрак над холмами

– Не будем смотреть друг на друга волками, а сядем и поговорим, – предложил Хал.

– Что тут обсуждать? – произнёс Ворон. – Нам с Ягой нужно побыстрей добраться до Алонмара. Может, хоть там отсидимся, раз уж всё пропало. Так что пойдём на восток.

– Успеется, – сказала Яга. – Белый и пушистый прав – думается, есть нам о чём потолковать. Да и ночь на дворе. Айда в избу.

Миойи уже успела забежать в дом. Остальные зашли следом.

Ведьма щёлкнула языком, и на столе зажглись свечи.

– Тесновато у меня, но можно сесть и снаружи, тепло. Лиса вон уже там.

Айн вышел через заднюю дверь к Миа, которая возле перил террасы смотрела на чёрную гладь. Айну озеро напомнило бездонную пропасть.

Минуты две стояли молча. Друид с досадой вспоминал бой в таверне и гадал, почему он так испугался, получив не слишком сильный пинок в живот. Неужели всё из-за той детской травмы, когда его избили палкой? Давно всё забылось, и чёрт с ним. В этот же раз вся драка была крайне странной. Хорошо, что Миа справилась.

– Чего-то я запутался, – сказал он. – Ворон хочет тебя убить, Ведьяга с ним заодно, а теперь мы у неё в гостях? В этом есть смысл… наверное. Или нет?

– Ага, есть. Я тоже хочу разобраться. Но ещё больше я хочу спать. А мягкая кровать осталась в городе.

– И горячая баня, – вздохнул Айн. – Интересно, опять придётся пробираться через Иллюзорную? Ведь нам нужно на Северную дорогу, а мы у Блуждающего озера.

– Нет, – сказала Яга, высунув нос из-за двери. – Выйдем туда, откуда зашли. А коль не выйдем, озеро само улизнёт не сегодня-завтра, опять же выставив вас к югу от города. Что до потерянных удобств – извиняйте, не до того было. Кровать у меня одна, а вот баня есть. Но сегодня не просите: поздно уже. В следующий раз. Сейчас поесть сготовлю – и спать.

– Пошли, – обернулась Миойи, – помогу.

Яга вздрогнула, но кивнула.

Через полчаса пятеро сели за поздний ужин: Ведьяга во главе стола, рядом с ней – Ворон, напротив сидел Айн, по обе руки от него расположились лиса и волк. В кресле возле печки удобно устроился большой филин и читал книгу, придерживая страницы крыльями.

– Извиняйте, только блины и чай, – сказала Яга. – На скору руку. Но блины вкусные, так что спасибо мне. И лисе. Хоть она и выводит меня из равновесия.

– Вот как! Каким образом? – спросил Хал.

– Не знаю толком. Предупреждали нас с Вороном, что не стоит к ней приближаться. И вот меня клинит, уже целый день.

Айн нахмурился. Яга взглянула на него и сказала:

– А в молодом человеке явно что-то скрыто. Айн зовут, да? Так вот, сперва я было подумала, что это из-за рога у тебя на поясе. Интересная побрякушка. Но не в ней дело.

– Я ему говорила, но он не слушает, – сказала Миойи и отправила целый блин в пасть.

– А поконкретнее? – спросил Хал.

– Да кто ж его знает, Белый, – ответила Яга. – Я думаю, что Айн связан с одним из главных Источников Дароны. И, быть может, даже Неины. Да, – тут она ненадолго задумалась. – Если в Потерянный мир всё ещё существует дверь, то Айн вполне может оказаться одним из ключей.

– Странно слышать басни про Неину от тебя, колдунья, – сказал волк.

– Много ты знаешь, волосатый, – отмахнулась Яга. – Пущай будет басни, недосуг спорить. Так вот, способностей Айна может хватить, чтобы эльфы перестали поджигать и крушить всё подряд.

– А не водила ли ты сама с ними дружбы?

– Много знаешь, Белохвостый! – повторила Яга. – Аль догадливый такой? Признаю, я увлекалась магией, в том числе и Хаоса. Но с проклятыми эльфами не водилась. И давно хочу всё это бросить, надоело. Пожалуй, самое время. Не знаю, что на меня нашло, но начни я сейчас всерьёз колдовать – наломаю дров.

– Его хотят убить, пытались несколько раз, – сказала Миа.

– И ещё попробуют. Присматривают за тобой, Айн. Не помешал бы тебе хороший магический колпак.

– Может, ты с ним и пойдёшь, защитишь его? – насмешливо спросил Ворон. – И заодно его серебристую подругу, от которой у тебя мутнеет разум?

– Пойду, – тихо сказала Ведьяга.

На полминуты все замолчали. Слышно было лишь, как Айн мешает сахар в стакане с чаем.

– Не понял, – наконец сказал Ворон. – Тебя не смущает то, что нам рассказывали? И какого…

– А такого. Лисе моей защиты не надо. Но – я не знаю, как объяснить. В общем, растолкую, как сама разберусь. Я иду с ней. Есть ли в лисе зло? А в ком из нас его нет! Возможно, всё к лучшему. А вот Айну я правда могу пригодиться.

– Я правильно понял, – подал голос Айн, – что ты можешь путешествовать и время от времени заглядывать сюда, в избушку у озера, чтобы поесть блинов и выспаться в кровати? И чтоб баню растопить?

– А ну-ка! – Яга прикрикнула так, что филин на кресле подпрыгнул. – Будь серьёзней, друид. На кону нечто больше, чем блины и баня. А что до твоего вопроса – да, мы можем путешествовать и время от времени заглядывать сюда.

– Чёрт возьми! – вдруг воскликнул Ворон и добавил больше себе под нос: – Только что дошло: вот про кого говорил Лон! Поскорей бы он вернулся.

– Простите, но я не понимаю всего этого, – сказал Айн. – И нет у меня никаких способностей. Я просто хочу домой. Туда, собственно, и иду, к себе в Рэа. Если хотите, я вас всех приглашаю. Но уже поздно, я совсем не соображаю, можно я посплю?

– Тебя не оставят в покое, – покрутила головой колдунья. – Я иду с тобой. И зря не хочешь, как ты ляпнул, спасать мир. Разобраться с ужасными эльфами – разве это не здорово? Даже если рухнет Кристалия, какой мы её знаем.

– Вот как! – оживился Ворон. – Интересное дополнение! Умеешь заинтриговать, Яга. Но детали послушаем завтра: в том, что на сегодня хватит, я согласен с Айном. Я хочу полную историю. И поэтому пока присоединюсь к вам. Кто знает, может, пригожусь.

– А я иду в Миру, – промолвил Белый. – В столицу, по делам. И тебе, Айн, советую пойти со мной. Там точно помогут разобраться с твоим даром, и лучшего оплота для борьбы с эльфами не найти.

– Пока что нам в любом случае по пути, – сказал Айн. – В столицу пешком иначе, как вдоль Северной дороги, не пройдёшь. Много дней можем путешествовать вместе.

* * *

Миа залезла в палатку на берегу озера. Айн успел задремать, но проснулся, когда лиса прошлась по его груди.

– Как остальные? Устроились? – сонно спросил друид.

– Ага, вполне. Яга постелила Ворону коврик возле печи. Впрочем, у него есть своя палатка, если захочет, пригодится. Белый остался спать на террасе.

– Может, стоило его позвать сюда к нам?

– Хм? Ну нет. И так едва тебе место нашлось.

– Да, да, помню. Повторяешься в своих шуточках… Хватит уже вертеться, лиса!

– И тебе спокойной ночи, Райн.

Айн с досадой обнаружил, что сон пропал. Произошедшее за вечер крутилось в голове. За пять минут он вдоволь назевался и весь изъёрзался.

– Спишь, Миа?

– Сплю. Хватит уже вертеться, человек.

– Что ты думаешь о наших новых спутниках? Зачем они хотят идти с нами?

– Ты же сам позвал их в гости. Ворон похож на авантюриста, а Яга, мне кажется, боится оставаться одна.

– А если они опять попробуют тебя убить?

– Ерунда. Ты меня защитишь, Райн.

– Конечно! Кстати, не находишь…

– Ох! Ну, что тебе не спится?

– …Не находишь странным, что кто-то хочет уничтожить нас обоих?

– Нет.

– Ну ладно тогда.

* * *

Яга вгляделась в зеркало, и домик колдуньи побледнел, подёрнулся дымкой и исчез. Поборов приступ головокружения, Айн понял, что оказался в поле, где уже собрали рожь. Четверо его спутников озирались рядом.

Городские ворота остались далеко позади. Широкая тропа вела в сторону скалистых холмов, которые правее переходили в Восточный хребет Издола. Айн знал, что дорога потом свернёт налево, где соединится с древним Северным путём, по которому разумные путники преодолевали каменистую возвышенность, отделявшую их от Междуречья. Впрочем, Айн не был уверен, что им стоит идти по самому тракту, обычно слишком людному.

На неяркое, но тёплое солнце наползло одинокое облако. Айн поёжился и с подозрением оглядел свою компанию. У Яги был усталый вид и синяки под глазами. Ворон беспечно насвистывал фальшивую мелодию. Белый и Миа стояли спиной к нему и смотрели вдаль. Они первыми тронулись в путь.

Часа через два возделываемые земли кончились. Впереди было широкое жёлто-зелёное поле отцветших васильков, люцерны и зверобоя. Дорогу то и дело перелетала здоровенная саранча, Миойи сшибала её лапой на лету. Вдруг лиса навострила уши и прыгнула в заросли. Белый остановился.

– Привал, – сказал он. – Давайте немного отдохнём.

Айн сел на рюкзак. Он отогнал странный приступ головокружения и с удовлетворением заметил, что не чувствует усталости, видимо, начинает привыкать. Только вот дырки на ремне скоро закончатся.

К Айну подошёл Хал и показал лапой на серый рог, что висел у друида на поясе.

– Умеешь пользоваться?

– Ну, это рог, – ответил Айн. – В него, как правило, дуют. Конкретно этот мне показался интересным, но ещё не было времени изучить его подробней.

– Откуда он вообще у тебя?

Айн подумал про Оленевода и прикусил язык. Он вспомнил, как Хал, будучи ещё лесником, грозился разобраться со всеми, кто имеет дело с бандитами. Впрочем, теперь всё изменилось. Друид решился рассказать про последнюю встречу с Оленеводом и про медведя.

Белый выслушал и медленно кивнул.

– Туда этому Оленеводу и дорога, на обед к медвежатам. А рог может пригодиться. Не потеряй только. Как обращаться с магическими предметами, друида, думаю, учить не надо.

Тут на дорогу выпрыгнула Миойи, держа в пасти вырывающегося сурка. Она положила его перед Айном и прижала лапой к земле.

– На обед? – поинтересовался Айн.

– Нет, у малютки сломана лапка. Сможешь вылечить?

– Попробую.

Пока друид сосредотачивался на заклинаниях, к Миа подошёл Ворон.

– Быстро бегаешь, – сказал он. – У меня появилась одна мысль. Что, если мы посидим в домике у Яги, а ты пока побежишь к Северному тракту со всех ног? Возьмёшь зеркальце, по которому она перемещается туда-сюда. Потом вернёшься к Блуждающему озеру за нами. Мы тебя только задерживаем. Можешь даже бежать посменно с Белым.

– Не растолстеешь от лени? – хихикнула Миойи. – Мне скакать галопом, а ты будешь чаи распивать и шишки пинать?

Яга очнулась от раздумий и покачала головой.

– Лиса права. Потопаешь своими ножками, старый хитрюга, – сказала она. – Моё зеркало настроено только на меня, работает лишь на чистой равнине, да и то не всегда. И не советовала бы я разделяться. Озеро не зря названо Блуждающим, оно может выкинуть вас когда не надо и в плохое место.

– Плохое место уже недалеко, – добавил Хал, указав на приблизившиеся холмы.

– А что там такого? – удивился Ворон. – Горки как горки. Или ты вспомнил нелепые слухи про привидений?

Яга вздрогнула.

– У тебя, мисс ведьма, – сказал Ворон, – такой вид, будто с привидениями ты всю ночь дралась.

– Ты недалёк от истины, Воронюга. Второй раз кошмары мучали. Только ещё сильней. Видения аж наяву в избе. Ты ни шиша не видел, ведь спал как сурок… как вот этот, которого наш Айн долечил, кажись.

Действительно, Айн удовлетворённо кивнул и сделал лисе знак отпустить зверька. Сурок совсем не выглядел сонным, но вырываться перестал. Он сжался и внимательно посмотрел в глаза Айну, потом на свою уже здоровую лапу. Попятился, наткнулся на Миа и зашипел на неё, аж шерсть встала дыбом. Затем отбежал дальше по дороге метров на десять и сел, сложив лапки.

– Вот и проводник по плохим местам, – проворчал Ворон.

– Тебе, старый, лишь бы чушь ляпнуть! – сказала Яга. – Вот умора, если прав окажешься. Ладно, кажись, пора двигать дальше.

Сурок, будто послушав Ворона, засеменил перед путешественниками, не думая скрываться. Иногда он останавливался и поджидал Айна. Вскоре зверёк подбежал и залез по штанам и куртке друида на плечо. Откуда ещё раз прошипел на Миа и подчёркнуто отвернулся. Айн крякнул, но прогонять пассажира не стал.

Долгое время шли молча. Айн вдруг осознал, что у него с самого утра постепенно портится настроение. Раздражал шелест травы, солнце пекло слишком уж по-летнему, а от холмов веяло дурнотой. Порой кружилась голова. Айн считал шаги и с нетерпением ждал ночи, когда они смогут пусть ненадолго вернуться на озеро.

Дорога плавно повернула к востоку; холмы ещё приблизились, теперь они были справа. Пообедали хлебом и солониной, угостив зверька. Костра едва хватило, чтобы согреть воду на кофе: деревьев и хвороста вокруг было мало.

Солнце постепенно опускалось. Сурок на последней стоянке убежал в заросли, но появился, когда стали поговаривать, что неплохо бы устраиваться на ночлег, пока светло.

– Еле-еле работает, – сказала Яга, пристально глядя в старое зеркальце. – Поле заканчивается. Завтра, боюсь, уже будем ночевать где придётся. Ты, зубастик, с нами идёшь? нет? Ну, пока.

* * *

Айн порадовался Мир-Аилле, Блуждающему озеру, как старому знакомому. Напряжение, скопившееся с утра, исчезло. Миа, которая почти весь день шла впереди с Белым, прыгнула к Айну и от души потянулась.

– После такой дороги даже я хочу в баню! – сказала она.

– Не сегодня, – пробормотала Яга, чуть ли не стуча зубами.

Айн удивлённо посмотрел на неё. Яга добавила:

– Не по себе мне. Скоро ночь, а дурные сны и видения с каждым разом страшней.

– Тогда тебе сегодня лучше лечь здесь, с нами. Айн сейчас сделает костёр, – сказала Миа.

Уже в сумерках возле палатки Айна развели хороший огонь, и пятеро удобно устроились вокруг. Вторую палатку, Ворона, поставили рядом.

– Продолжим разговор, – сказал Ворон.

Тут у него заблестели глаза: он увидел, как Айн достал из рюкзака флягу. Друид отхлебнул, поморщился и протянул её воину.

– Эликсир из редких трав. Сам делал, – скромно сказал Айн. – Последние запасы.

– Отличный самогон, – подтвердил Ворон, сделав большой глоток. – Яга, будешь? Лиса?

– Да ну, – сказала Миа. – Мне в Залесье пива хватило. Я устала медленно идти, лучше бы лапы размяла.

– Прекрасная мысль! – ответил Белый, поднимаясь. – Весь день еле тащились. Пойдём побегаем по лесу перед сном.

Айн с лёгким неудовольствием проследил взглядом за Халом и Миа, которые обежали озеро и скрылись в соснах.

– Ну и ладно, посидим втроём, – сказала Яга. – Давайте сюда ваше пойло. Может, полегчает.

– Что мы ждём ночью? – спросил Айн. – Твои видения придут?

– Боюсь, что так.

– Хорош вам, – сказал Ворон. – Давайте обсудим что-нибудь более позитивное. Прошлый раз у тебя, Яга, мы остановились на том, что Кристалия может развалиться, когда сгинут эльфы.

– Не уверена, точно ли это позитив. Но да, такое возможно. Кристалия – как бы другой полюс Хаоса, оплот порядка. Вместе долго балансировали как единое целое.

– Навроде диполя? – вставил Айн.

– Ишь, умный! – буркнула Яга. – Диполю какую-то выдумал.

– Нет, я настаиваю, что это хорошая новость, – сказал Ворон. – Вы оба привыкли жить в уединении, вдали от шумных городов. А я, постоянный посетитель культурных мест…

– Кабаков и притонов, – дополнила Яга.

– …Скажу вам, что под предлогом эльфов всё больше нас сжимают тиски контроля. Уже не попутешествуешь свободно от Алларна до На́льфии, как бывало лет двести назад, когда мои волосы были чёрными. Сейчас патруль остановит скорей, чем минуешь километровый столб. Набирают в милицию добровольных идиотов. Проверки по всем направлениям. Как король контролирует эту чёртову махину, не пойму. Я уж не говорю о том, чтобы по-тихому открыть незаконный портал, это пресекут в первую очередь.

– Зато, мне кажется, полный порядок, беспокойств и войн нет. За исключением эльфов, – сказал Айн. – А почему вдруг они активизировались? Что в них такого сильного стало?

– Каменные рыцари, – сказал Ворон. – Если за целое десятилетие было два-три, их успешно связали, перевезли на грифонах и скинули в море, то теперь их полно.

– Каменные рыцари, – задумчиво повторил Айн. – Я привык думать, что это сказка. И как они, страшные на вид?

– С виду самые обычные эльфы, только их не берёт ни оружие, ни магия. Идеальные машины разрушения.

– Тогда странно, что до сих пор они не выкинули в море всех людей.

– Наш король, как бы я его не мог терпеть, – ответил Ворон, – отнюдь не лыком шит. Придумал, как усилить своё войско. Новая броня, которую хрен пробьёшь даже эльфийским луком. Говорят, научился создавать искусственных солдат. Но я того не видел. А каменных рыцарей хватают и связывают намертво. Ну и попробуй что скрой от короля, он предвидит каждый удар.

– Диполя, – вставила Яга. – Равновесие, мать его.

На небе зажглись и разгорелись звёзды. Костёр уютно потрескивал. Возле пенька неподалёку застрекотал сверчок.

Ворон вернул Айну пустую флягу и поднялся:

– Пожалуй, я спать. Яга, пойдём?

– Угу, – неохотно сказала Яга. – Чему быть, того не миновать.

– Будь здоров, друид. Долго не сиди.

Вскоре из палатки Ворона раздался храп. Друид подумал о призраках, которых боялась ведьма, и поёжился: в одиночестве безобидные днём страшилки казались пугающе возможными.

Айн решил дождаться Миа. Он взглянул на линию сосен на противоположном берегу и с досадой прикинул, сколько же можно бегать вдвоём по лесу.

Похолодало. «Маловато хвороста осталось», – подумал Айн, отправляя очередную охапку в костёр. Взметнулись искры, взлетели и погасли… все, кроме двух огоньков напротив.

Айн похлопал глазами. Две оранжевых точки поморгали тоже. Друид вмиг понял, что с той стороны кто-то есть. Волосы на голове зашевелились. Внезапно он различил силуэт то ли большой птицы с длинным хвостом, то ли крокодилёнка из детской книжки, сидящего на пне. От туловища отделилась тень крыла и подсказала друиду, что это, скорее всего, птица. Он с усилием разжал руку, стискивавшую хворост.

– Привет, – сказала птица негромко и ворчливо. – Есть закурить?

– Нету, – ответил Айн.

– Жаль!

– А ты видение Ведьяги? – спросил Айн, осмелев.

– Сам ты видение Ведьяги! Кто вообще такая эта твоя Ведьяга?

– Наша ведьма.

– Вот как! Ладно, я её знаю на самом деле.

Птица спорхнула с пенька, подошла к костру и протянула к теплу крылья. Она походила на огромного попугая, только клюв был как у хищника. Огонь осветил синие перья.

– А не было ли с ведьмой вместе… – попугай не договорил и осмотрелся по сторонам.

– Кого?

– Неважно, – сказал странный собеседник. – Кажется, к тебе действительно направляется видение Ведьяги. Хотя по мне оно больше похоже на нового солдата короля. Продолжим разговор после. Пока!

Сделав лёгкий, но высокий прыжок, попугай расправил крылья и бесшумно упорхал в ночь. Айн остался сидеть с раскрытым ртом. «Что он сказал, кто там идёт, где?» Друид обернулся, но ничего не увидел.

Тишину теперь не нарушал даже сверчок. Постепенно Айн чуть расслабился. Ему было неуютно, он то и дело оглядывался и всё ждал, всматриваясь в темноту и вслушиваясь, когда, наконец, вернётся Миа.

– Знаешь, – раздалось возле его уха. – Я опять думаю…

– О-ой! – Айн подскочил и лихорадочно обернулся. Сзади стояла Миойи. Она кивнула.

– Так вот, – продолжила она, – опять думаю о Неине. Как-то повеяло тамошним духом, стоило мне подойти к костру.

Айн попытался успокоить дыхание и дёргающийся глаз.

– Можно, эм, аккуратней приближаться или предупреждать?

– М? Ой, извини. Я шла не таясь, мне казалось, что уж ты точно слышишь.

Внезапное появление лисы вывело Айна из себя, заставив забыть про призрачную птицу, но он придвинулся поближе к серебристому боку, когда Миойи присела у костра.

Айн почти успокоился и уже собирался спросить, что именно Миа думала о Неине, как вдруг услышал лёгкий треск, будто кто-то шёл по лесу. Лиса принюхалась и покачала головой.

– Идёт, – сказала она. – Какое-то поделие без запаха. Кажется, из камня.

Вскоре разглядел и Айн: к костру приближалась странная фигура. Руки, ноги и голова, будто собранные небрежным ваятелем из булыжников, присоединялись к гранитной глыбе тела. В квадратной кисти монстр держал короткое копьё.

– У нас на такой случай есть воин, – сказала лиса. – Пусть разбирается; зря, что ли, его взяли.

Она залезла в палатку Ворона. Послышался её голос:

– Проснись! Враги!

Раздался шорох, и через миг наружу выскочил сонный Ворон. Не отвлекаясь, чтобы протереть глаза и стряхнуть опьянение, он бросил взгляд по сторонам, заметил гранитного голема и рассмеялся.

– Вот это чудо-юдо! Однако, у него оружие.

Ворон протянул руку, и в ней появилась сабля, которая тут же выпала на землю. Ворон торопливо нагнулся и подобрал её.

Голем неуклюже подошёл и неожиданно сделал молниеносный выпад копьём. Ворон небрежно парировал и рубанул голема по голове. Сабля раскололась на три части.

– Черт тебя дери, выкидыш каменоломни! – рассердился Ворон. – Это была моя любимица. У меня остался меч, но, сдаётся мне, сталью эту чертяку не взять. Пойду разбужу Ягу.

– Погоди, – сказала лиса. – Дай я.

Она подошла к голему, увернулась от выпада, приподнялась и двинула лапой по гранитной голове. Глыба отделилась от тела и отлетела к лесу, безголовое тело сделало ещё шаг и рассыпалось на камни.

– Вот и всё!

– Тебе всегда так легко с твоими врагами? – проворчал Ворон.

– Нет, конечно. Но этот и правда слишком быстро развалился.

– Для ночного видения монстр был чересчур твёрдым, – сказал Айн. – Если б я не знал, что каменный рыцарь выглядит как эльф, я бы решил, что это он. Что ему от нас было надо? Крови?

– Проверить документы хотел, не иначе, – сказал Ворон. – Это же чёртов королевский голем! Я почти уверен. Все невредимы? Где, кстати, Белый?

– Остался в лесу, – ответила Миойи. – Обещал вернуться утром.

– Пойду дальше спать, – сказал Ворон. – И вам того же советую. Вон какое небо тёмное, будто на звёзды наползла большая клякса… Погодите, какая, к чёрту, клякса!

– Ого! – воскликнула Миа.

Айн посмотрел на небо. Неровная туча, чёрная на чёрном небе, медленно вытянулась вдоль небосвода плоской изогнутой полосой и начала спускаться, разделяясь, как корни. Щупальца одно за одним погрузились в землю между озером и палаткой причудливым шалашом, нарушая законы перспективы, не подчиняясь логике света, будто чёрные трещины в восприятии мира, щель в чуждую реальность.

Айн подавил стремление вскочить и бежать без оглядки, крича на всё озеро.

От «шалаша» отделились несколько чёрных лент и потянулись к друиду, Ворону и Миойи.

Друид почему-то подумал о Рэа. Вспомнил, как на высоченном синем небе возле строгой отвесной горы парят орланы-белохвосты, как пахнут цветущие яблони весенним утром, а на берегу заповедного потока ностальгично шелестит нетронутая яркая трава…

До Айна щупальце дотянулось первым – и тут же отпрянуло, посерело и растаяло, а следом за ним погасло и остальное чудовище, от кончиков «корней» до самого неба.

– Какая бяка, – произнесла Миа после недолгого молчания. – Хочется отмыться под ярким солнцем.

Сон у всех пропал. Миойи пробежалась вокруг и собрала немного хвороста и одного ёжика. Снова разожгли костёр, заварили чай и сели втроём. Ёж, недолго думая, убежал.

Миойи кончиком когтя строгала небольшую палочку. Айн только сейчас с удивлением заметил, что когти у лисы голубые. Ворон тоже с любопытством подсел поближе. Миа показала ему лапу.

– Осторожней, – попросила она. – Легко порезаться.

– Хорошо тебя природа вооружила, – восхитился Ворон.

– Ага. Очень полезная вещь – карандаши точить и лазить по деревьям за мёдом.

– А чем ты питалась, когда была одна? – спросил Айн.

– Как ушла из Синее́ли – чем придётся, – ответила лиса. – Старалась найти что повкуснее, конечно.

Она вытянула лапу вперёд, потягиваясь, и продолжила строгать.

– Сегодня ещё будут привидения? – спросил друид.

– Не думаю, Райн. Но я бы не стала держать пари даже вот на эту палочку.

Айн окинул её взглядом.

– Тебе бы сейчас подошли очки и вязание крючком, – пошутил он.

– Ага! Люблю вязать, и крючков хватает.

– А я давно не вырезал из дерева, – сказал Ворон. – Раньше нравилось. При случае попробую вспомнить, как это делается. Сейчас и правда пора на боковую. У тебя, Аррайн, остался самогон? Нет? Ну ладно.

Ворон исчез в палатке, и через минуту послышался его храп. Миа вскоре выбросила палочку, положила голову Айну на плечо и прикрыла глаза.

С полчаса друид продолжал сидеть, неподвижно глядя в костёр. Вдруг он понял, что лиса уснула. Айн с трудом, но бережно поднял её, кое-как открыл свою палатку и затащил Миа внутрь, беззвучно ругая себя за неуклюжесть. Скинул сапоги, залез следом, накрыл Миойи одеялом и прилёг рядом.

* * *

Когда наступило туманное утро, Белый уже вернулся из леса. После завтрака и недолгих сборов компания покинула озеро с помощью зеркала Яги и вновь очутилась на дороге среди полей.

Волк и лиса возглавили отряд. Айн хмуро разглядывал холмы справа. Ему было не по себе, вернулись приступы головокружения, хотелось оказаться где угодно, но подальше отсюда. Но именно к перевалу через скалистую возвышенность и вела дорога.

Вскоре объявился вчерашний суслик и побежал впереди Миойи и Белого, явно думая, что все следуют именно за ним.

Постоянно грозил пойти дождь, но за день упало лишь несколько капель. Идти было легко, хоть и скучновато. Путники за девять часов сделали три небольших привала.

К вечеру вдали показалась серая лента Северного тракта, пересекающая холмы. Белый вдруг остановился.

– Не нравится мне здесь, – сказал он. – Тракт слишком пустой и безлюдный. Стойте тут, я сбегаю на разведку.

Перепрыгнув через суслика, волк умчался к тракту. Суслик же нетерпеливо засуетился, будто пытаясь убедить всех, что нужно идти дальше. Айн попробовал его успокоить, посадить на плечо, но зверёк не дался, лишь сердито свистнул.

Белый вернулся через полчаса.

– На дороге были эльфы, – сказал он. – По тракту не пойдём. Холмы стали ниже, вполне сможем пересечь их прямо отсюда. Предлагаю тотчас же свернуть к югу.

Миа не колеблясь пошла за Белым в заросли отцветшей люцерны, за ними – мрачный Айн и угрюмая Ведьяга. Последним дорогу покинул беззаботный Ворон.

Вдруг перед путниками среди травы вновь возник суслик и принялся сердито шипеть и свистеть.

– Он хочет, чтобы мы шли к тракту, – сказал Айн.

– Глупый зверёк! Сейчас бы все на сложном пути подчинялись сусликам, – сказал Белый. – Уйди, мелочь!

Суслик и не думал отходить и, по-видимому, собрался укусить Белого за ногу. Волк поддел зверька лапой, мягко, но сильно, и тот улетел в сторону шагов на десять. Айн хотел что-то возразить, но промолчал.

– За мной! – сказал Белый.

Начинало смеркаться. На склоне заросли стали ниже. Впереди лежала холмистая местность, поросшая пожелтевшей травой. Попадались камни, чем дальше, тем крупнее.

Путники миновали вершину первого холма и пошли под уклон. Вокруг было уже множество серых скал.

– А что не так с этим местом? – спросил Ворон. – Вроде холмы как холмы. Кто там говорил про привидений?

– Наверняка выдумки, – повернул голову Белый. – Здесь часто задерживаются туманы, а среди плотной пелены легко принять один из этих камней за призрака. Да вот и сегодня ночью, похоже, будет туман. Зеркало твоё здесь работает, Яга?

– Не-а, – сказала колдунья. – Только на равнине.

– Придётся ночевать среди скал, – сказал Белый. – Но чтобы не терять времени, пойдём дальше, сократим путь завтра. Тем более пока ещё светло. Держитесь ближе.

Быстро темнело. Небо из синего стало чёрным, зажглись звёзды, но через полчаса погасли, затянутые облаками, которые вскоре легли на вершины холмов и продолжили опускаться.

Айн задремал на ходу и не заметил, как лиса и волк впереди исчезли в серой пелене. В нескольких шагах уже ничего не было видно. Айн протёр глаза и обернулся, высматривая Ворона и Ягу, но и они пропали.

– Эй! Вы где? – крикнул друид, но голос его потонул в липком тумане.

Стояла полная тишина. Айн на минуту совсем растерялся и уже собрался бежать сломя голову вперёд, в надежде догнать Миойи, но взял себя в руки.

– А точно ли «вперёд» – это именно туда? – подумал он вслух, пытаясь согреть озябшие руки. – Подожду-ка я, пока туман рассеется. Попью лучше чаю.

Напускным было хладнокровие друида или нет, но он полностью успокоился, достал из рюкзака бутыль с уже холодным чаем и краюху хлеба и присел на камень, что поменьше.

Туман рассеялся быстрей, чем предполагал Айн. Замерцали и ярко зажглись звёзды, в их слабом свете обозначились контуры близлежащих холмов. Друида окружало каменное редколесье скал различного размера и формы.

Вдруг на скале появились красные глаза, от неё отделилась серая тень, похожая на человеческую, и устремилась к Айну. Призрак оставался неподвижным, не перебирал ногами, но приближался.

Спина друида на миг онемела. Он был совсем один в этом затерянном месте, где скалы в звёздном свете походили на уродливых серых карликов. Единственным спутником Айна оказалось привидение, до ужаса настоящее и в то же время кошмарно-нереальное. Айн ущипнул себя, почувствовал боль. Призрак немигающими красными глазами пригвоздил друида к земле. Айн с трудом отвёл взгляд и внезапно рассердился. Друзья его непонятно где; куда идти – неизвестно; суслика, в которого Айн верил как в провожатого, грубо прогнали; Миойи весь день не обращала на него внимания, всё время общаясь только с Белым… Хотя последнее сейчас было не так важно. Айн вспомнил, как он расправился с призрачной тенью прошлой ночью. Он постарался расслабиться, отрешиться от красных глаз и сосредоточиться на Рэа, своём заповедном уголке.

Сразу же накатила волна умиротворения. Айн спокойно взглянул прямо на призрака, который был от него уже в двух шагах. Красные глаза мигнули и тут же погасли, следом растаяла и сама серая тень.

Айн удовлетворённо кивнул, поднялся с камня и осмотрелся. Вдалеке справа он увидел ещё троих таких же призраков, спускающихся к нему по склону холма. Вдруг друида осенила мысль:

– А что, если здесь не обошлось без кошмаров Яги? Тогда нужно идти прямо к этим уродливым теням, туда, откуда они появляются. Возможно, хоть колдунью найду.

Айн поспешил навстречу призракам, уже абсолютно спокойный, он знал, как легко можно с ними разделаться. С улыбкой он послал образ сокровенного, чистейшего уголка природы в трёх красноглазых нечистей, и в телах их зазияли дыры и полностью их поглотили.

Айн поднялся на возвышенность, увидел вдалеке ещё двоих привидений, зашагал чуть левее и вскоре уничтожил и их. Взошёл на очередной скалистый холм и услышал внизу знакомые голоса.

– Райн стал увереннее в последнее время, – разобрал друид невнятный голос, показавшийся ему до боли родным. – Думаю, если твои призраки нашли его, он сообразит, как добраться сюда. Ага, вот и он, смотри, Яга.

Миойи в несколько неловких прыжков достигла Айна и уткнулась ему носом в живот. Айн расплылся в улыбке.

– А где Ворон и Белый? – спросил он и тут заметил, что с лисой что-то не так. – Миа, что с тобой? Ты выглядишь нездорово! И вокруг тебя чёрная аура.

– Угу. Угу. Голова как в тумане. Что поделаешь, не все могут противостоять нечисти, как ты.

Лиса покачнулась. Айн обеспокоенно поддержал её и вместе с ней спустился к Яге. Колдунья выглядела не лучше: затуманенные глаза, бессмысленный взгляд и жуткое свечение вокруг головы, чёрное в ночи.

– А, Ворон, – сонно сказала Яга, – вон он, тоже тащится сюда.

Действительно, к ним, пошатываясь, приблизился Ворон. Не говоря ни слова, он опустился на ближайший камень и взялся за голову.

– Всё бессмысленно, – сказал он. – Мы почти умерли.

Айн с тревогой посмотрел поочерёдно на лису, колдунью и воина. Неожиданно он почувствовал, что нужно сделать. Не думая больше, он положил руку на голову лисы и легко впитал чёрную тень, одолевшую Миойи. Потом подошёл к Яге, прикоснулся к спине и мигом всосал в себя черноту из колдуньи. Затем настала очередь Ворона. После этого голова Айна закружилась, и он присел на землю, с трудом разбирая, что говорит ведьма.

– Что ж ты натворил, друид! Нам-то полегчало, а ты сам теперь как? И вон, смотри, идёт ещё одна нечисть, крупнее всех прочих!

Айн тупо уставился, куда указала Яга. Призрак, хоть с виду явно внушительней и материальнее остальных, не потребовал бы труда больше, чем предыдущие, но Айн не мог сосредоточиться ни на чём, кроме мерцающей черноты перед глазами.

– Мне надо поспать, – сказал Айн. – Попросите привидение прийти завтра.

Мелькнула светлая тень. Неведомо откуда появился белый волк, обрушился на призрака и полностью растворил его. Айн с трудом поднял голову и увидел, как Миойи с восхищением смотрит на Белого.

– Как ты вовремя, Хал! – сказала она.

Айн чуть слышно вздохнул и стал засыпать. Последней мыслью было, как глупо он поступил, впустив в себя добровольно поганую черноту, с которой так легко можно разделаться на расстоянии. Вот только…

Темнота.

Айн очнулся и понял, что его кто-то тащит. Он зашевелился, и тут же его поставил на землю Ворон.

– Пришёл в себя, друидище, молодец!

Айн осмотрелся. Холмы впереди заканчивались, чуть дальше во тьме виднелась обширная равнина.

– Да, – кивнул Ворон. – Мы почти перешли через эти дурные горки. Ещё немного. Ты вообще как? На ногах стоишь? Белый чуток тебя подлечил, но выглядишь ты хреновато.

– Спать хочу. Но идти смогу.

Друид побрёл следом за лисой и волком. Под руку его придерживал Ворон. Последний холм, спустились на равнину. Ведьяга достала зеркальце, и через несколько неловких шагов Айн увидел чёрную гладь Блуждающего озера. Кто-то проводил Айна до палатки и помог снять обувь.

Друид уснул моментально.

* * *

Айн проснулся в темноте оттого, что ему было трудно дышать. В лёгких не хватало места, и при выдохе внутри ощущалось, будто лопается мыльная пена. Он сел, попробовал отдышаться и тут же схватился за край палатки: резко закружилась голова.

– Паршиво, – пробормотал друид.

– Ты как, Райн? – прозвучал неожиданно рядом голос Миойи. – Можешь не отвечать, вижу, что плохо.

Айн не нашёл в себе сил даже вздрогнуть. Он с трудом повернул голову и различил серебристый облик лисы.

– Что произошло? Где все? Они в порядке?

– Думаю, да. Ведьяга пробовала тебя подлечить, пока ты спал. Сильно утомилась, и Ворон отнёс её в избушку. Там он задержался: судя по всему, нашёл бутыль с самогоном. После чего схватил ржавый топор со стены и побрёл в лес зигзагами. Белый отправился за ним, посмотреть, как бы чего не натворил. Кстати, от Белого, по-моему, было больше толку, чем от колдуньи. Он лишь прикоснулся к твоей груди, и ты задышал ровнее.

Айн поморщился, в том числе от пульсирующей боли в голове.

– Ты нас спас, – продолжала Миа. – Всех, за исключением, может, Хала, он сам о себе позаботился. Теперь главное тебе поправиться поскорее.

– А ты чем занималась? Тоже пробовала меня лечить?.. Мне дышать тяжело, не знаю, что делать.

– Я пока что знаю. Я занималась очень полезным делом: растопила баню. Сама, раз уж Ведьяга крепко уснула. И предлагаю пойти погреться. Будет лучше. Не спорь, всё равно сил у тебя нету. Обопрись мне о спину… Вот так.

Айн мысленно пожал плечами, кое-как выкарабкался из палатки, встал на ноги и пошатнулся. Он вцепился в серебристую шерсть. В голове чуть прояснилось. Сидя, а тем более стоя, дышалось свободней.

С помощью лисы друид доковылял до небольшой бревенчатой бани позади избушки колдуньи.

– Спасибо. Дальше я сам. Мне уже полегче. Голова меньше болит.

– Уверен? Точно? Ну ладно.

Айн вовсе не чувствовал себя лучше, но не идти же в баню с Миа! Он кое-как разделся в предбаннике и отворил липовую дверь: из полумрака пахнуло паром.

Новенькая парилка манила расслабиться. Под потолком висел пучок полыни и мяты, в дальних от чугунной печи углах, на высоких полках стояли свечи. В жёлтом тазике предусмотрительно была налита тёплая вода, рядом лежал тёмный небрежно кованный ковшик.

Айн действительно почувствовал себя лучше. Он посидел на полке, поддал пару, полежал, прикрыв лицо полотенцем, потом хорошенько помылся и снова уселся на полок. Из приятной жары не хотелось выходить. Голова почти прошла, лишь дышать всё ещё было тяжело, особенно лёжа.

Тут распахнулась дверь, и в парилку завалилась Миа.

– Привет, Райн.

Она запрыгнула на соседний полок и разлеглась, свесив хвост.

– Не дождалась своей очереди? – проворчал Айн, прикрываясь полотенцем.

– Очереди? – удивилась Миа, приподняв голову. – Тебе места мало? И кто бы тебя попарил, если не я?

– Да я как бы стесняюсь, – сказал Айн. – И я помылся уже.

Серебристая лиса внимательно на него посмотрела и довольно зевнула.

– Немного полегчало? А Ведьяга говорила, что жить тебе осталось максимум часов пять. И половина из них уже прошли.

– Что-о?!

Айн соскочил с полка, полотенце упало на пол. Лиса кивнула и в свою очередь поднялась на ноги.

– Я думаю, худшее позади, – сказала она. – Но нужно кое-что сделать.

С деловым видом она набрала в опустевший тазик тёплую воду. В лапе её материализовалась голубая губка-мочалка и следом небольшой белый пузырёк, содержимое которого Миа нанесла на губку. Айн наблюдал, скрестив руки на груди. Лиса покосилась на него.

– Уже не стесняешься? Расслабься немного.

Она вспорхнула на полок позади Айна и принялась намыливать ему шею.

– Пахнет астрами, – вырвалось у друида. – Но мне бы хотелось понять…

– А то! – перебила лиса. – Не вертись, пожалуйста.

Она продолжила тщательно тереть Айну спину.

– Ты впитал чёрную гадость, что мы понабрали от призраков с того холма, – сказала Миойи, не дав Айну заговорить в очередной раз. – Она всё ещё внутри тебя. Мне пришло на ум, что и я на что-то сгожусь.

– Пришло на ум! – воскликнул Айн. – Я думал, ты точно знаешь, что делаешь.

– В чём можно быть уверенной наверняка?.. Подними-ка лапу.

– Щекотно! И ты думаешь всерьёз, что простое мытьё простой мочалкой поможет? И я же сказал, что только что помылся сам.

– Не сердись… Да, поможет, правда, наверняка будут и побочные эффекты.

– Какие?

– Позже. Мне нужно сосредоточиться.

– Но…

– Раз ты так кстати открыл рот, то… – Тут Миа ловко сунула мочалку Айну между зубов и несколько раз провела, перед тем как он начал отплёвываться.

– Тьфу! Горько.

Не добавив ни слова, Миойи продолжила тщательно орудовать мочалкой, не пропуская ни сантиметра раскрасневшегося тела друида.

– Зачем ты так долго трёшь мне поясницу?

– У тебя, извини, там чуть больше жира, чем тебе самому нравится.

– Хочешь сказать, это поможет?

– Ну… немного. Незначительно, но явно тело станет подтянутей.

Айн продолжил ворчать про себя, больше для порядка, но вскоре понял, что тело наполняет бодрость, в голове яснеет и дышится удивительно легко.

Миойи отложила мочалку, оглядела Айна с макушки до пят, удовлетворённо кивнула и вылила ведро холодной воды ему на голову.

– Бр-р! – сказал Айн, отфыркиваясь. – Теперь моя очередь. Давай я намылю тебе спину.

– Не нужно! – запротестовала Миойи. – Я мыла её в прошлом году, летом. И я стесняюсь.

– Вот как!

– А вообще, – сказала Миа, – теперь стоит попариться. Вот веник, а ты можешь лечь на полок.

– Не логичней ли было сначала париться, а потом мыться мочалкой?

– Гм. Возможно, ты прав. Я не сильно в этом разбираюсь. – Миойи хорошенько поддала кипяток на камни.

Через десять минут друид и лиса сидели в предбаннике и пили чай из липового цвета и кипрея, который Миа захватила с собой.

Лицо Айна окончательно прояснилось, но на нём читался вопрос. Миойи подмигнула Айну.

– Ты хотел посмотреть на лисью магию, будем считать, что это она и была!

– А побочные эффекты? – напомнил Айн.

Лиса пожала плечами.

– Во-первых, тебе теперь можно не мыться как минимум год. Чистить зубы тоже не обязательно. И носки не менять! Хотя ты и так забывал.

– Ого!

– Далее, не исключено такое… между тобой и мной. Можем мысли чувствовать на расстоянии и посылать друг другу образы. И очень сложно что-то друг от друга скрыть. Кстати, я попрошу никому не говорить об этом. Нет никакого желания работать банщиком и лечить так кого-то ещё.

– Даже Белого? – вырвалось у Айна.

Миойи внимательно посмотрела на него и фыркнула.

– Да, даже Хала. Но я вижу недоумение и досаду на твоей красной физиономии. Я не знаю, как к нему отношусь. Он… странный. Не такой. И я его боюсь. Ну, немного. – Лиса замолчала и уткнулась в кружку.

Айн мысленно выругал себя за несдержанность и сменил тему:

– Что-то я не вижу, что стал стройнее или мышцы выросли.

– А ты утром посмотри. Пока рановато… Погоди, не одевайся, осталось ещё кое-что.

Миа подошла к двери и высунула нос на улицу.

– Никого, – сказала она. – Только Яга посапывает у себя в кровати. Предлагаю окунуться в озере. Сейчас на пользу будет особенно.

Айн замотался полотенцем и вышел вслед за лисой на берег в прохладную ночь.

– А вдруг увидит кто? – с сомнением проворчал Айн.

Миа хихикнула, лапой сорвала с него полотенце и несильно, но ощутимо цапнула острыми клыками пониже спины, так что Айн подскочил – а Миойи уже запрыгнула в воду с лёгким всплеском.

– Уши откручу! Догоню только! – прошипел друид и нырнул следом за ней.

Часть I. Глава 6. Разговор по душам

Дырку в зеленоватой ткани палатки нашёл солнечный луч. Айн проснулся от утренней свежести. Он лежал без одеяла, руки покрылись гусиной кожей, но холода он не ощущал, отчасти потому, что Миойи спала рядом, удобно положив голову ему на живот. Скомканное одеяло валялось в ногах. Айн вспомнил, как вдоволь накупался и наигрался с лисой ночью и, кажется, выплескав на берег половину озера, сразу же рухнул спать, забыв даже сколько-нибудь одеться.

Чувствовал себя Айн прекрасно и по-утреннему бодро – даже бодрее, чем бы ему хотелось. Он проворчал что-то про себя и осторожно попытался высвободиться из-под лисы, но та сразу проснулась и потянулась, приоткрыв синий глаз.

– Ага! – сказала Миойи, оглядев его. – Вижу, тебе явно лучше.

Айн покраснел, сел и поспешил накинуть одежду, которую, видимо, лиса притащила из бани и бросила в углу палатки, когда он уже уснул – но вдруг замер и подозрительно уставился на свои руки и ноги.

– Ну как? – спросила Миа. – Есть небольшая разница, да?

Айн не смог скрыть довольной гримасы. Лишний вес с талии почти исчез, мышцы на груди, руках и ногах если и не увеличились особо, то явно набрали тонус. Айн ещё с минуту разглядывал себя, позабыв обо всём, потом покосился на лису, кашлянул и стал суетливо одеваться.

Миойи улыбнулась. Затем от души зевнула, обдав Айна тёплым дыханием, прошлась по его ногам, небрежно открыла лапой палатку и выскользнула наружу.

Айн натянул штаны. Одежда, обычно мягкая и комфортная, теперь сильно натирала, словно была из металлической чешуи. Айн с трудом удержался от того, чтобы всё с себя скинуть, и пробурчал несколько нелестных словечек в адрес лисы. Видимо, это был ещё один побочный эффект вчерашнего парения в бане, про который она не сочла нужным рассказать. Он раздражённо почесал спину.

Вдруг со стороны избушки раздался визг, а за ним не менее громкая, продолжительная брань. Айн торопливо вылез из палатки.

* * *

Ругалась Ведьяга. Перед ней с виноватым видом стоял Ворон, рядом сидели Белый и Миойи. Пока Айн подходил к ним, Ведьяга скрылась в избе, хлопнув дверью так, что с противоположного берега озера сорвались и улетели две кряквы. Ворон подобрал какой-то удлинённый изогнутый предмет и осторожно вошёл следом за Ягой, втянув голову в плечи.

Белый порадовался выздоровлению Айна и рассказал, что произошло.

– Ворон увидел, что Ведьяга толком не смогла помочь тебе, и сильно расстроился. Он хорошенько попробовал самогон из бутыли, что нашлась у колдуньи. На дне осталось несколько капель. Потом взял старый топор и понёсся в лес зигзагами, я за ним еле успевал. Сперва Ворон пристал к сонной белке, что, видите ли, его испугала. Объяснив ей, как правильно спать на берёзе, он зашагал вглубь чащи. Затем чуть ли не силой пришлось отнимать у него красный мухомор, и всё равно Ворон успел проглотить половину. Как он его нашёл в темноте, не представляю. И сразу скрылся в кустах, не забыв Ягин топор. Он не оставил никакого следа. Буквально. Впервые такое вижу, я не мог его найти всю ночь. Под утро Ворон явился, без топора, зато с поделкой: из тёмной ветки он вырезал искусный изогнутый посох, точь-в-точь в форме гадюки. И попытался подарить его колдунье. Из-за её визга ты, видимо, и проснулся. Змея у Ворона вышла очень натуральной. Яга отшвырнула палку, потребовала назад топор, узнала, что Ворон его потерял, и сильно разгневалась. Это был какой-то памятный подарок. Вот так.

Белый внимательно оглядел Айна.

– А ты молодцом! Похудел будто даже.

Айн подумал секунду, хотел ответить, но тут ему на плечо приземлилась большая синяя птица, похожая на попугая. Друид вздрогнул и рефлекторно согнал её.

Попугай недовольно хмыкнул, слетел на траву, решил запрыгнуть Миойи на спину, но передумал и проворчал:

– Да ну вас!

Он собрался улететь восвояси, но тут из избы появился Ворон, попугай обернулся и взлетел на него.

– А вот и Лон вернулся! – обрадовался Ворон и принялся гладить птицу.

– Вот и отлично, – пробурчала Яга, показавшись в дверях. – Теперь хоть, может, нормально вести себя начнёшь.

Миойи помахала лапой попугаю. Белый переводил насмешливый взгляд с птицы на друида и на воина. Айн пытался понять, что происходит.

Попугай на плече Ворона расправил одно крыло и важно поклонился.

– Меня зовут Лонуи́ ли А́лонар, но вы, так и быть, можете звать меня Лон. Даже ты, невежливый друид. Мы, кстати, уже виделись. Представился бы хоть, и остальные тоже.

– Я Хал, это Айн и Миа. Ворона и Ягу ты, судя по всему, знаешь. А нам давно пора идти дальше.

– Отлично, – сказал Лон. – Я искал Ворона по всем кабакам Заречья, но лишь позавчера вечером нашёл вас.

Колдунья многозначительно посмотрела на Ворона. Лон продолжал:

– Не хотелось иметь дело с твоими видениями, ведьма, и я решил переждать в стороне. А теперь поеду на Вороне, как обычно. С вашего позволения. Какое-то время.

– Кстати, – сказал Айн, – ты как, Ведьяга? Ночью были кошмары?

– Не-а. Спала как убитая. Вымоталась, видать, пытаясь тебя лечить. А может, ты вытянул это из меня вместе с гадостью с холмов.

Белый нетерпеливо махнул лапой, призывая всех быстрее закончить болтовню и идти дальше.

– Я сегодня добрый, даже помогу вам собраться, наверное, – сказал Лон.

* * *

Разгоралось неяркое, но ясное осеннее утро. Наскоро позавтракав, путники покинули Блуждающее озеро с помощью зеркала Ведьяги и оказались позади холмов, среди равнины, поросшей осокой и багульником. Кое-где торчали остовы берёз. Левее, метрах в двухстах, серела лента Северной дороги в местах, где её не скрывала высокая трава. Белый настоял, чтобы шли в стороне от тракта, хоть он и выглядел пустынным.

– Нет никакого желания встречаться с эльфами, которые могут подстерегать здесь. У меня чувство, что нужно спешить.

И не дожидаясь согласия, Белый зашагал вперёд. Ворон с синим попугаем на плече – за ним. Следом брела Ведьяга, опираясь на изогнутый черно-серый посох в виде гадюки: очевидно, она простила Ворона и решилась взять необычную вещицу с собой.

Айн оглянулся назад, на скалистые холмы, которые чуть не стали роковыми для него. Он с благодарностью посмотрел на Миа, понемногу нагонявшую Белого.

Кожа друида зудела под одеждой, ноги хоть и ныли, но были полны сил, а в голове крутились странные мысли, ни за одну из которых он не мог ухватиться, прежде чем она исчезала и уступала место следующей. В руки Айна вселилась чрезмерная жажда движений, он не знал, куда их деть. Он нервно протянул палец к стволу берёзы метрах в двадцати – и тут же в неё ударила сверху ослепительная белая молния с оглушительным грохотом.

Ведьяга была ближе всех, она подпрыгнула с криком. Отряд встал.

– Ого! – произнёс Лон. – Ты предупреждай, если балуешься, друид!

– Извините, – сказал Айн, – я не хотел. Не знаю, как так вышло!

Миойи посмотрела на обугленный, дымящийся ствол.

– Видимо, перекупался всё-таки в озере ты, Райн.

– Вот как! – сказал попугай. – Если снова зазудит, дай знать, можно этому помочь. Давай-ка я пока поеду на тебе. Не прогонишь больше с плеча? Хорошо.

Ведьяга удивлённо посмотрела на попугая.

– Убираемся отсюда скорей, – мрачно произнёс Белый. – Вся наша скрытность накрылась к чертям из-за тебя, друид.

Равнина шла под уклон, земля под ногами мягчела. Путников скрывали с головой заросли камыша и рогоза. В глаза и уши лезла неисчислимая мошкара.

Миойи остановилась и повела ухом. Белый понюхал воздух.

– Ожидаемо, нас теперь преследуют. А впереди болото. Придётся свернуть к тракту… Постойте, там всего лишь один человек. Нет, эльф. Подождём.

Поникший Айн со страхом всмотрелся назад. Из камышей появился высокий эльф в кожаной рубахе и тёмных штанах. Он сжимал кривую саблю. Айн с трудом мог пошевелиться, глядя на серую ауру вокруг стройной фигуры. Он снова вспомнил, как в детстве прохожий побил его палкой.

– Привет! – помахал рукой Ворон, держа в другой меч.

Эльф подошёл к нему и, не заботясь об обороне, сделал выпад в голову. Ворон отклонился и ткнул мечом в зелёный глаз эльфа. Тот отлетел назад… и ничего больше.

Эльф выглядел невредимым. Без эмоций он поднял саблю и продолжил медленно наступать. Ворон попятился.

– Каменный рыцарь! – воскликнул Хал. – Его не возьмёшь ничем! Бежим!

Он первым подал пример, прыгнув вперёд.

Айн медлил. Пальцы снова заныли; он поднял руку.

– Не стоит, – сказал ему на ухо Лон. – Не поможет. Только зря шуметь. Ваш белый лохматый друг прав, бегите.

Бежать было вовсе не легко, как в этом быстро убедился Айн. Земля под ногами чавкала, появились затянутые ряской озерки. Ворон вдруг осел: его нога почти полностью ушла в трясину. Ведьяга отбросила посох-гадюку, кинулась к нему и помогла кое-как выбраться.

– Осторожней, – сказал Белый. – Не нужно здесь спешить.

– Ну да, подумаешь, каменный рыцарь нагонит, – проворчал Айн, пробуя ногой почву.

– Не думаю, – сказала Миойи. – Посмотрите.

Путники обернулись и через полосу примятых камышей увидели эльфа, тщетно пытавшегося выдернуть ноги из болота. Он уже погрузился по колено и продолжал тонуть. На ясном лице его не отражалось ничего.

– Кажется, – сказал Ворон, – я тоже немного тону, что ли. Снова.

Айн хотел помочь ему – и не смог сдвинуться с места. Ведьяга выругалась. Миойи запоздало попятилась – и тоже провалилась в трясину по грудь.

Глаза Белого сузились. Он сделал несколько осторожных шагов, опередив всех – и резко ушёл вниз, лишь голова осталась торчать над внезапно выступившей водой.

– Яга, зеркальце! – крикнул Ворон, но колдунья была в воде уже по пояс и безуспешно пыталась выдернуть из болота правую руку.

– Чёрт возьми! – вскричал Белый. – С нами же друид! Айн, сделай что-нибудь!

Айн зло дёрнулся и безуспешно попытался лечь на спину.

– Ну нет, – произнесла Миойи. – Это не может вот так закончиться.

– Эх вы, горе-путешественники! – сказал попугай Лон, перебравшись на трухлявый пень неподалёку.

– Лон, дружище, помоги! – сказал Ворон.

– Да ну вас, – махнул крылом Лон. – Выбирайтесь сами. Взрослые уже. Пока-пока.

– Серьёзно? Просто улетишь?

Лон достал откуда-то сигару и не спеша прикурил искрой, сверкнувшей от когтя.

– Слушай, синяя курица, я тебе повыдергаю все перья, сделаю из них чучело, а из тебя шашлык! – закричала Ведьяга.

Попугай уже собирался спрыгнуть с берёзового пня и улететь, но остановился и задумался.

Путники продолжали тонуть.

– Послушай, Лонуи, – начал Ворон.

– Да к чёрту! – перебил Лон, сердито взмахнув крылом. – Только глупить и хамить можете… Ладно, пёс с вами.

Он спорхнул с пня, отлетел на несколько метров и подобрал брошенный Ягой посох. Принёс и положил перед Вороном. Тот попробовал о него опереться и с удивлением обнаружил, что изогнутая деревянная змея не тонет и отлично держит даже большой вес. Ворон медленно выкарабкался, подобрал посох и опёрся им о трясину. Потом подошёл к Яге и протянул руку. Яга ухватилась за него и вскоре выбралась. Не выпуская посоха, Ворон приблизился к Миойи.

– Спасибо! – сказала лиса, зубами вцепилась в его штанину и освободилась, оторвав клок ткани.

Схожим образом вытащили Айна и Белого. Все старались держаться вплотную к Ворону, боясь отойти от спасительного посоха.

– Вон в ту сторону, – сказал Белый… точнее, уже совсем не белый, а грязно-коричневый волк. – Буквально пять шагов, там твёрдая земля.

Путники успешно достигли небольшого холмика, поросшего клюквой. Зелёный мох под ногами пружинил, но более-менее держал. Ворон с поклоном отдал змеиный посох Яге. Попугай глянул на них и фыркнул.

– Только обзываться и умеешь, ведьма, – произнёс Лон. – И бросать жизненно важное снаряжение где попало. Полезную вещь, которую выстрогал не абы кто, а мой ученик, пусть даже такой начинающий и бестолковый.

Ведьяга промолчала.

Лон обречённо махнул крылом, прыгнул в воздух и улетел прочь.

Айн не удержался и рассмеялся.

– Серьёзно, воин – ученик попугая?

Хал угрюмо посмотрел на него.

– Видно, хорошо у тебя в Издоле мозги промариновались, чистюля, – процедил он. – Стал человеко-шовинистом?

Айн отвернулся. «Сам-то небось столько же в Долине ясеней торчал, – с обидой подумал друид. – И сам ты чистюля. Хотя постойте-ка!» Айн оглядел себя и путников. Только он и Миойи остались полностью чистыми после купания в трясине. Одежда друида была лишь местами мокрой. Мягкая серебристая шерсть лисы поблёскивала на послеполуденном солнце. Яга и Ворон были все в грязи, Белый тоже выглядел весьма жалко.

– По счастью, это всего лишь вода с илом и тиной, – сказал Белый. – А не та чёрная гадость, что чуть не угробила нас на Холмах. Но баня не помешает.

Айн отметил про себя это «нас».

– А наш эльф почти потонул, – сказала Миа. – Будем спасать?

Каменный эльфийский рыцарь позади успел погрузиться в трясину по шею. Его лицо по-прежнему было бесстрастным.

– Ну щас же, – сказала Ведьяга, погрозив змеёй голове рыцаря. – Пущай сопли пускает в тине, мож хоть пиявки его сгрызут, не подавятся.

– Дойдём до тракта, – сказал Белый. – Вон он, в двух шагах. Мы спешим, но на сегодня хватит. Чёрт знает, кто ещё может бежать на фейерверк, устроенный Айном. Отсидимся, отдохнём, помоемся, поужинаем и спать. Лучше завтра встанем пораньше.

Как обычно, спорить никто не стал.

* * *

Айн сел в стороне от остальных. Он хотел немного разобраться в себе. Ворон и Яга грелись возле костра, Миа и Белый убежали развеяться в лес, как только волк выкупался в озере (в баню он не захотел).

Лон не прилетал. После того как он посидел некоторое время на плече у друида, навязчивые движения и избыток энергии покинули Айна – или же погрузились глубже и перестали мешать. Айн перебрал в уме заклинания, которые знал, и вдруг открыл, что теперь может колдовать сильнее. Вот только сила внутри вела себя уж больно бесконтрольно и чего-то важного не хватало… И Миа опять убежала вместе с этим Халом. Почему вообще всё вертится вокруг него, почему все беспрекословно слушают волка-лесника? Ведь предводитель из Белого так себе. То растерял их на холмах, и отряд чуть не погиб, то привёл в болото. Правда, там и сам Айн был небезупречен, со своей внезапной молнией.

Друид мысленно махнул рукой и посмотрел на уже тёмное небо. Зажглись почти все звёзды, в созвездии Дятла взошла полная Мышь. Айн поворчал про себя, поднялся и подсел к негромко беседующим возле костра воину и колдунье.

Ворон что-то вырезал ножиком из толстой палки. Ведьяга попивала чай и глядела на огонь. Айн взял кружку и последовал её примеру.

– …Что там ещё свалится на наши головы, знать бы, – закончила мысль Ведьяга и замолчала.

Мышь прочертила на чёрном озере яркую фиолетовую полосу. Потрескивал огонь, высоко на сосне стрекотал кузнечик. Ворон работал над деревом беззвучно, будто резал масло. Комфортное молчание расслабляло и убаюкивало Айна. Чай был слишком сладким.

Вскоре к костру бок о бок подошли белый волк и серебристая лиса. Айн подвинулся.

– Он точно сможет, – кивнула Миойи в сторону Айна.

– Сомневаюсь, – ответил Белый. – Но возможно.

– Не сомневайся.

– Что, что я смогу? – завертел головой друид. – Почему я не в курсе?

– Найти путь в Неину, – сказал Белый. – Наша серебристая подруга твёрдо верит в её существование и в твои способности.

Айн поморщился.

– Ну и зря верит, – сказал он. – Не чувствую ничего такого. И домой хочу.

Белый усмехнулся и кивнул.

– Да ну вас с вашими Неинами и прочим сказочным бредом, – сказал Ворон, не поднимая головы. – Лучше по-друидски наколдуй нам рюмочку-другую чего покрепче.

– Алкаш, – прокомментировала Яга. – Но мысля неплохая. А то мои запасы в избе иссякли.

– Да и я бы не отказался, на самом деле, – сказал Белый. – После сегодняшнего. И в полную Мышь мне не по себе. Миа тоже будет. – Он посмотрел на лису, которая промолчала.

Айн пожал плечами, взял предложенную пустую бутыль, закрыл глаза и сосредоточился. Очнулся он, когда на руки полилась через край холодная жидкость. Пахнуло спиртом и можжевельником.

Напиток разлили по кружкам. Ворон с напускным равнодушием взял свою.

– Хорошо идёт, но крепок, зараза! И чист, как слеза единорога.

– Пойдёт, – скромно сказал Айн. – Натуральный дистиллят был бы гораздо лучше.

Попробовала и Миойи, правда, совсем чуть-чуть, и почему-то приуныла. Остальным же, особенно Ворону, мягкий, легко пьющийся самогон здорово подстегнул разговорчивость. Вырезать Ворон не прекратил, но работал ножом размашисто и небрежно и срезал несколько деталей, которые до этого кропотливо ваял.

– Таких, как Лон, я видела в Неине, – продолжила прерванную мысль погрустневшая Миойи. – Ностальгия.

– Да к чёрту. – Ворон махнул заготовкой. – Давайте лучше все вместе развалим Кристалию. Ты, Ведьяга, обещала. И прогоним этого короля-зазнайку, а то он за… задолбал уже.

– Чем же? – поинтересовался Белый.

– Да всем! Порядка слишком много, житья нет. Задания идиотские даёт навроде…

– Тише ты! – оборвала его Яга, покосившись на хмурую Миойи.

– Раньше никому не удавалось даже близко, хотя многие пытались, – сказал Белый.

– Да, но теперь у нас есть супер-друид! Айн, дружище, ты ведь поможешь задавить это треклятое королевство? Все делают вид, что довольны, но раньше было лучше. До него. В разы! В тыщи раз!

– Ворон, болтун, держал бы ты язык при себе, – проворчала Яга. – Чую, не кончится добром твой трёп.

– Да кто нас услышит? Здесь, у твоего озера, которое хрен найдёшь даже с картой.

– Мало ли.

– Может, всё-таки логичней сначала разделаться с эльфами? – поинтересовался Белый. – И с каменными рыцарями.

– Непременно. Хотя я не уверен, дать Айну разобраться сперва с эльфами или подождать, пока эльфы помогут развалить Кристалию, и уже потом их разогнать.

– Увянь, пьянчуга, ты наболтал уже на государственную измену, посадют и башку открутят, коли узнают! – Колдунья грубо пихнула Ворона.

– Наплевать мне! А ты, Яга, на вон, держи лучше подарок.

Ворон протянул ей деревянный продолговатый предмет, над которым работал весь вечер.

– Что это ты мне даёшь!

– Это… Будем считать, что молодой гриб, подосиновик. Или сталагмит. Пригодится.

– Я тебе покажу столмагнит, старый хрыч!

Яга замахнулась «грибом» на Ворона, тот увернулся и покатился по траве. Тут же вскочил, с досадой махнул рукой, нетвёрдо стоя на ногах, и побежал в лес прочь от разъярённой Яги.

Белый отставил кружку и поднялся.

– Туго у этой парочки с подарками. Я пригляжу, как бы они друг друга не поубивали, – сказал он.

Айн буркнул: «Угу» – и глотнул ещё самогона. Миойи вздохнула и прислонилась к его плечу. Айн невольно улыбнулся и замер, чтобы ей было комфортно, не обращая внимания на собственное неудобство.

* * *

Круглая поляна посреди соснового леса была залита фиолетовым лунным светом. Худощавый человек выбежал на середину и вдруг завертелся, отчаянно ругаясь. Из-под пояса его повалились одна за другой жабы. Человек сорвал с себя куртку, так что пуговицы полетели в разные стороны вместе с жабами, и бросил о землю. Жабы разбежались, мужчина смог наконец перевести дух.

– А, вот ты где! – Из-за сиреневатых стволов вышла пожилая женщина, угрожающе растопырив руки.

Мужчина вдруг сильно вздрогнул.

– Стой, стой, Яга, успокойся, мир!

– А чего-й это мне мириться? Сейчас я тебя успокою, ворон алкоголичный!

– Прекрати, чёрт возьми! – крикнул Ворон срывающимся от волнения голосом.

Он бросил тревожный взгляд по сторонам. Ведьяга в удивлении остановилась и заговорила спокойней.

– Ты совсем того? Белочка прилетела?

– Что-то не так. Иди сюда. И помолчи.

– Испугался что ль? Кто-то тащится? Как пить дать из наших, помочь мне подучить тебя уму-разуму.

– Угу. Угадала, – мрачно сказал Ворон. – Готовься к худшему.

– Ой да ну тебя. Пошли в лагерь, проспишься.

– Смотри!

Послышался лёгкий шорох, и на поляне появился Белый волк, сиреневый в свете полной Мыши. Он медленно подошёл на несколько шагов к Ворону и Яге.

– Поговорим? – произнёс Белый. – Пора бы уже.

Ворон на несколько секунд забыл своё настоящее имя. Ведьяга задрожала.

Волк поднял голову на луну. В глазах Ворона, который не сводил с него взгляда, зарябило, забегали фиолетовые зайчики. Он протёр руками лицо и услышал, как в ужасе вскрикнула Яга.

Бело-сиреневый волк исчез, перед ними стоял, задрав обманчиво гладкий подбородок, высокий человек. Он скрестил руки на груди с надменной усмешкой.

Ворон промычал нецензурное слово и упал на колени рядом с Ягой.

– Ещё раз здравствуйте. Как дела у вас? Вижу, что не очень.

Ведьяга не могла прийти в себя от страха.

– Король! – прошептала она.

– Представьте себе, да.

* * *

Миойи чихнула, зевнула и поднялась на ноги.

– Я спать. А ты, Райн?

– Посижу ещё чуток.

Лиса исчезла в палатке.

Айн некоторое время неподвижно смотрел на уютное пламя догорающего костра. Думать не хотелось. Привыкший к одиночеству, друид нередко уставал от многолюдной компании, вот и теперь он наслаждался тишиной и покоем.

Костёр угас. Ощутимо похолодало. Вдалеке послышался лёгкий треск – видимо, возвращались воин с колдуньей или Белый. Не желая больше ни с кем сегодня общаться, Айн залез в палатку к Миойи.

Миа растянулась на весь пол по диагонали, на одеяле, которым обычно укрывался Айн, так что пришлось обходиться без него. Айн убедился, что лиса спит, и с наслаждением избавился от надоевшей одежды. Попытался залезть под одеяло, махнул рукой и осторожно устроился рядом с лисой, уткнувшись носом в мягкую спину, пахнущую весной и астрами.

Лиса пробормотала во сне несколько слов на незнакомом языке, заворочалась, повернулась к друиду и открыла глаза. Айн рефлекторно попытался прикрыться уголком одеяла. Он знал, что Миойи может видеть во тьме и тем более в свете заходящей Мыши сквозь палатку, которого хватало и самому друиду.

– Замёрз? А нет, опять глупишь. Приступ стеснительности, да?

– Вовсе нет! Ладно, может, чуть-чуть. А что, неужели тебе действительно совсем без разницы, что с тобой рядом лежит голый мужик?

Миойи прикрыла сонные веки и задумалась на несколько секунд.

– Как бы тебе объяснить. Я вижу людей такими, какие они есть. Редко обращаю внимания на одежду. Сквозь неё же отлично видно. Так что ничего не меняется.

Айн осторожно потрогал серебристую лапу, которая упёрлась ему в плечо.

– Интересно бы понять, как это. Как ты нас видишь.

– Ты действительно хочешь знать?

– Угу.

Миойи подумала, посмотрела ему в глаза и хихикнула.

– Ладно. Попробую передать картинку.

Лиса замолчала на полминуты. Айн уже открыл рот доложить, что ничего такого не видит, как в сознании неожиданно вспыхнул образ Лианны – ясный, детальный и весьма с близкого расстояния. Девушка мыла полы в домашнем платье, которое внезапно оказалось совершенно прозрачным и ничего не скрывало. Образ дополнял отчётливо уловимый запах девушки на фоне более яркого, терпкого аромата кофе.

Айна бросило в жар. Он торопливо отодвинулся от лисы и услышал, как она задержала дыхание.

– Кхм! Миойи, – медленно сказал Айн. – Ты ведь сейчас сдерживаешь смех, не так ли?

– Да, – выдохнула Миа. – Извини. Боюсь, что не так подумаешь или обидишься.

– Вовсе нет, – сказал Айн с неожиданной признательностью. – Ведь это ты мне помогла стать лучше физически. Я вполне доволен и чувствую себя прекрасно. Точно не побегу за тобой в ярости, как Яга за Вороном… И скажу, что ты весьма мудрая. Для лисы.

– Я вижу, ты себя чувствуешь ещё прекрасней, чем утром.

– Нда уж, – проворчал Айн. Образ Лианны не шёл из головы. – Что тут сказать! А меня ты обычно так же ясно видишь, как её?

– Гораздо яснее и ближе.

– Ладно. Я пойду выйду до кустов. Чересчур много чая выпил.

– Хи-хи. Ага. Далеко не убегай, Мышь села, тьма кромешная. И рядом никого.

– У тебя своеобразное чувство юмора, лиса, – проворчал Айн, выползая из палатки.

– Постой! Мне кажется, идёт Белый. Он видит в темноте.

Айн торопливо залез обратно.

– Я пошутила, – призналась Миа.

– Ну тебя!

– Заметь, ты теперь больше стесняешься человека, чем меня. Мужчины, как и ты, пусть и в форме волка.

– Ему пришлось бы очень многое объяснять.

– Хорошо, что ты можешь мне очень многое не объяснять.

Через несколько минут Айн стоял у палатки, не спеша заходить. Ему было тепло и комфортно: ветер стал мягче. Ощущалась необычная атмосфера вокруг, как всегда в полную Мышь, пусть она уже зашла. «Погулять бы сейчас по ночному лесу, – подумал Айн. – С Миа».

– Хорошая идея, – сказала Миойи, появляясь рядом. – Мне тоже не спится.

Айн вздрогнул.

– Читаешь мысли? Нашла время. А почему я твои – нет?

– Ты и не пытался. И не пробуй пока что. Пожалуйста. Позже… Оденешься?

– Незачем. Только не посылай мне больше образов!

– Не боишься на змею или на шишку острую наступить?

– Я в конце концов друид, Миа. Пойдём.

– Захвати остатки самогона. Вдруг пригодится.

– Ты ли это говоришь, лиса?

– Ага.

– Действительно, ещё есть. Сразу видно, что Ворон пока не вернулся.

* * *

– Такими вы мне больше нравитесь, – сказал король Архалин коленопреклонённым Яге и Ворону. – Всегда бы так! Вам же было бы лучше.

Ягу не обманул спокойный голос: в лунном свете искрами от молота блеснули глаза монарха. Она потупила взор. Ворон взялся за голову и попытался сосредоточиться.

Король прошёлся по поляне, сцепив руки за спиной.

– Весело вы проводите дни и ночи, – продолжал он. – Кстати сказать, на моей службе. Вместо того чтобы выполнить задание и убить Миа, вы преспокойно путешествуете с ней, рядом ночуете и пьёте самогон. Не говоря о преступных речах. Или, быть может, это часть твоего хитрого плана, Ворон? Или твоего, колдунья?

– Никак нет.

– Полагается казнить вас за это. Как вы понимаете, сейчас сила не на моей стороне. Но это ненадолго. Я смогу найти вас позже, поверьте.

Яга верила.

– Хоть ваше поведение и подрывает мой авторитет, он настолько высок, что подобные мелочи не представляют для меня опасности. Как всегда, важнее результат, к которому мы придём. На этот раз вместе с вами. Вам прекрасно известно, что я разбираюсь в людях. И то, что вы до сих пор живы и на свободе, тому подтверждение.

Король остановился и посмотрел на них сверху вниз.

– Встаньте на ноги, чтобы я мог видеть ваши глаза.

Друзья повиновались.

– Ближе к делу. Задача не изменилась: нужно устранить ту, чьё существование потенциально подрывает основы государства. Так как, без сомнения, она продолжит пагубные дела. Когда Айн возвратится в свой уголок, Рэа, он обнаружит его разрушенным, спалённым дотла. Разумеется, это её работа. Кстати, если нельзя будет без этого обойтись, Айна можете тоже убить. Я, конечно, попытаюсь его использовать, но не уверен, что получится, а вне моих рук он способен натворить такое, что потом век разгребать. Вы хорошо меня слышите? Ворон, ты достаточно протрезвел?

– Так точно.

– Продолжаю. Возможность уничтожить её обязательно появится. Не надейтесь на ваше примитивное оружие. Магия – не исключено, но у меня есть сомнения. Проще всего отравить. Или скинуть в подходящую пропасть. Импровизируйте. Вам, вероятно, интересно, почему я не могу сделать это сам, но, хоть мне и не задают вопросов, для пользы дела отвечу. Определённые силы опекают Миа достаточно хорошо, чтобы на тех, кто поднимет на неё руку, легло проклятие. Я легко смогу его снять – но только не с себя. Вы мне верите?

– Да, – сказала Яга.

– Нет, – признался Ворон.

– Приятно видеть искренность! Прекрасный конструктивный диалог, не так ли? Но придётся поверить. Тем более это правда, у меня нет привычки лгать без нужды. Сделаете дело – благодарность моя будет велика. Вновь предадите – а я это вполне допускаю, – что ж, хоть ты и эксперт в зачаровывании земли и воды, Ведьяга, я сравняю твой прекрасный уголок с землёй, вместе с озером, избушкой и баней. И твой любимый замок на севере Алонмара, Ворон, хоть ты и мнишь, что никто о нём не знает. А вы сами сколько-то проживёте в бегах, но долго ли?.. И всем не миновать несчастий. Вместо этого у вас есть возможность послужить Кристалии. На благо порядка, который вы поносите за глаза, но сполна пользуетесь его дарами. Хоть мы с вами убедились, что ваша близость к Миа не есть результат излишней преданности вашему монарху, тем не менее она достигнута, и вы можете ей воспользоваться. Не сможете – я, к своему сожалению, найду способ обойтись без вас… Да, и постарайтесь не впутывать в это Лона, твою птицу. Он достаточно мутный тип, чтобы спутать мне карты.

– Давно мы не делали ничего такого подлого, – вздохнул Ворон.

– А это ваша вина, – пожал плечами Архалин. – Дружить ни с Миа, ни с друидом я вас не просил. Да и нет никакой подлости в том, чтобы предать, придушить во сне, ударить в спину или отравить отродье Хаоса и её питомца-друида, которым она вертит как хочет и у которого весьма внушительные способности. Пугающие. Даже для меня – в потенциале.

Король замолчал. Мышь почти скрылась за верхушками сосен, отчаяние на лицах потонуло в сумраке.

– Разговор окончен. Сделайте физиономии пободрее. Завтра нам предстоит очередной приятный переход вместе.

– Но… – вырвалось у Яги. Король обернулся, и она сбивчиво добавила: – Как же столица без короля-то?

– Вас не касается. Или переживаешь за сохранность Кристалии? Раз так, отвечу: я могу не появляться в Мире год, и всё будет прекрасно. Все нужные люди на нужных местах… оказываются рано или поздно.

Архалин развернулся и покинул поляну, не оборачиваясь.

* * *

Молния, ударившая утром у ног Яги, поразила её меньше. Ворон выглядел немногим лучше. Они молча смотрели друг на друга в полумраке.

– Король с нами, в виде белого волка, чёрт возьми! – сказал Ворон. – Настолько всё серьёзно, что он сам ввязался. Я подозревал, что над нами будут присматривать, но не так же.

– Подозревал он! Тьфу! Особенно после кружки-другой.

– Самое время дать дёру. Или… Что думаешь, Яга? Эта Миа выглядит вполне милой. Какие, к чёрту, силы Хаоса могут быть в ней! Может, нам просто-напросто врут?

Ведьма задумалась.

– Не думаю, что нам врут, – сказала она тихо.

– Собираешься её убить? – отозвался Ворон. – Мне дали понять, что оружием я её не возьму. Да и рука уже не поднимется, если честно.

– Я собираюсь её защищать.

– Что? Зачем тебе это?

– А зачем мне было магией Хаоса заниматься, – огрызнулась Яга. – Может, потому что я ведьма?

– Ты же бросила.

– Бросила!

– Ничего не понимаю.

– Я тоже не до конца. Но такие вот дела.

– Король наши дома сравняет с землёй, вместе с нами.

– Что ж. Я тебя рядом с собой не держу. Можешь бежать, ежели хочешь.

Ворон потёр нос.

– Перестань. Я не оставлю тебя, Яга, одну между молотом и наковальней. Сбежать успеем, мы вдали от цивилизации. Ты всё расскажешь лисе?

Яга в свою очередь потёрла нос.

– Подозреваю, она сама догадывается…

– Разуй глаза, ведьма! Как она смотрит на Белого, видала?

– Пожалуй, ты прав.

– А ты не думала вот над чем. Такой удобный случай: король рядом, совсем без защиты…

– Он похож на идиота? Вроде тебя?

– Ну да, не похож. Тогда уж он сразу поймёт, что мы выдали тайну Миа и предали его снова. И нам несдобровать. И если бежать – тоже. Ладно хоть Айна он не приказал напрямую убить.

– Я таки надеюсь, что вот про разруху в Рэа он набрехал, – сказала Яга.

– Я тоже. Наш друид добр и в душе не подозревает подвоха ни от Миа, ни от Архалина. Который, заметь, утверждает, что действует во имя добра.

– Сделаем вид, что покорились ему, – предложила Яга.

– Сделаем. Но, быть может, если он прав насчёт Хаоса в Миа, мне однажды самому захочется её убить.

– Тогда делай своё дело, – угрюмо сказала Яга. – Построишь себе ещё дюжину замков. Мой же путь может не довести меня до добра.

Ворон хмуро покачал головой и промолчал.

* * *

Айн шёл по тропинке в ночном лесу, всей кожей ощущая пространство вокруг себя, которое будто расширилось, наполнилось силой и внимало ему. Миойи легко вышагивала рядом.

– Там голоса, – сказала она вдруг, показав лапой в сторону. – Пойдём поглядим?

И не ожидая возражений друида, который отнюдь не жаждал чьего-то общества, лиса углубилась в чащу.

Ворча, Айн пошёл за ней. Миа повела носом воздух.

– Яга и Ворон, – сказала она. – И Хал здесь был только что. Интересно.

– Что тут интересного? Белый ходил их разнимать. Криков не слышно, значит, всё в порядке.

– Хал был в человечьем облике.

– Ну да. Он же говорил, что сможет преобразиться на полную Мышь. Теперь мы будем чуть больше напоминать отряд, а не зверинец.

– Ой, укушу! Ты пытаешься шутить, ворчун, но выходит грубовато.

– Правда. Извини.

Миойи уже сунула нос на поляну. Но ничего не услышала: ночные заговорщики закончили беседовать и направились прямо к ней. Миа юркнула обратно в чащу и затаилась. Айн тоже.

Воин и колдунья молча вернулись в лагерь. Миойи и Айн вышли следом на тропинку.

– Подслушивать нехорошо, – сказал Айн.

– Думаешь? Возможно. Но у нас и не получилось.

– Не у нас, а у тебя.

– Яга чем-то сильно расстроена, – задумчиво сказала лиса.

– Как чем, пьянством Ворона, очевидно. В следующий раз вместо самогона сделаю пиво или компот.

– Хм! Кстати, у тебя же с собой. Доставай.

– Точно. Только откуда доставать? Из карманов?

Айн уселся на пень, Миойи положила лапы и голову ему на колени. Потом в свою очередь приложилась к фляге.

– Ничего ты! – сказал Айн. – Всё допила. Пойдём-ка спать, пока тебя не развезло. А то потащишься по кабакам в карты играть.

– Ага, я бы сыграла. Угу, пойдём, пойдём.

– А знаешь, я вроде стал больше чувствовать, – сказал Айн по дороге в лагерь. – Лес как будто слушает меня.

– Слушает, – подтвердила лиса, покачнувшись. – И не только лес.

– Тебе точно нормально, Миа?

– Да. Немножко самогона перед завтрашним днём было в самый раз.

– А что будет завтра?

– Точно не знаю. Не хочется об этом думать, – сказала Миойи и на последующие вопросы не отвечала.

* * *

Айн проснулся утром оттого, что чихнул. На носу лежало что-то мягкое: это оказался хвост лисы, которая развалилась рядом задом наперёд, вытянув лапы на его ногах, и тихонько посапывала. Айн сдержал очередной чих и, осмелев, легонько дёрнул Миойи за хвост. Лиса и не думала просыпаться. Айн сел, поёжился от утренней прохлады, оделся, поморщившись, и вылез из палатки.

Чуть поодаль Хал на костре готовил завтрак: пшённую кашу и чай.

– Доброе утро, друид. Будь другом, разбуди лежебок в избушке и лису. Солнце давно встало, будет погожий день, пора в путь.

– Соскучился, небось, по человечьему обличью, – сказал Айн. – Теперь воочию вижу, что это ты.

Мимо пролетела муха. Айн рефлекторно поймал её за крыло.

– А я вижу, что ты много общался с Миа, – сказал Хал, помешивая кашу.

– В смысле?

– Твои движения. Весьма плавные и быстрые. С Айном в Издоле не сравнить. И зажатости меньше стало.

– Не замечал ничего такого.

– Конечно. Что до твоего вопроса – да, в теле человека привычней, но волком быстрее путешествовать. Только с другими людьми – какая разница?

Айн подошёл к избушке и обнаружил, что Яга и Ворон уже встали. Колдунья вышла ему навстречу, опираясь на деревянную змею, заспанная и лохматая. Ворон появился чуть позже, гладко побритый и причёсанный. Он смотрел прямо и уверенно, но улыбка вышла кривоватой.

– Доброе утро, Аррайн. Ну и забористое у тебя пойло получилось!

– Весело провели поздний вечер?

– Бесподобно.

В палатке пахло астрами и перегаром. Разбудить Миойи оказалось нелегко. Айн принялся трясти её за плечи, на что лиса, не открывая глаз, молниеносно подняла голову и схватила зубами друида за запястье.

– Ай!

– Ох! Ты, Райн?

– Кто же ещё. Завтрак готов, поторопись.

Миойи скривила нос и вновь улеглась.

– Сами ешьте свою кашу. Мне двойной чай. С мятой. И мёдом.

Айн пошёл к колдунье спросить мёду, ворча и потирая укушенную руку.

Хал лично положил кашу на тарелки всем, кроме лисы. Но вскоре у Миойи проснулся аппетит, и она тоже получила свою порцию. Завтракали в тишине. Миа грустно сидела в стороне, опустив голову над кружкой. Яга на кривом трёхногом табурете нервно поправляла платье. Ворон безмятежно улыбался, в третий раз скребя ложкой по уже пустой тарелке. Хал, поев, беззаботно насвистывал себе под нос. Айн переводил взгляд с одного на другого и чесал затылок.

Из окна избы вылетел филин и собрался сесть Яге на плечо, но та дёргано отмахнулась, буркнув: «Уйди, Филинозавр!»

– А Лон вернётся? – нарушил молчание Айн.

Ворон вздрогнул и выронил ложку.

– Что? Лон? Надеюсь, что да и побыстрее. Но этот чёрт шляется где хочет, когда хочет и прилетает именно тогда, когда считает нужным. По его очень сомнительному мнению, вовремя. Может, и не прилетит.

После завтрака путники собрали вещи и переместились к тракту, где остановились вчера вечером. Рассеянная Яга не заметила, как взяла колченогий табурет с собой, в другой руке она привычно держала посох. Хал вновь обратился в белого волка и возглавил отряд. Он ласково улыбнулся Миойи, лиса сразу приосанилась и зашагала рядом в ногу.

Часть I. Глава 7. Чёрное дерево

Изогнутый посох Яги постукивал по серо-синему тракту. Ворон по пути пинал мелкие камушки. Белый и Миойи шагали в стороне по мягкой, чуть увядшей траве. Айн смотрел то на Миойи, то вдаль и время от времени спотыкался. Вокруг громко звенела саранча.

Ворон поведал легенду о том, что камень для дороги добыли на Коте, синем спутнике Райела, чёрт знает сколько тысяч лет назад. Ведьяга растолковала, где она видала треклятую дорогу, всех дратых котов на свете и глупого Ворона, болтающего известные каждому небылицы.

Когда остатки утреннего тумана рассеялись, Айн различил справа белёсую ленту реки, извивающейся по бескрайней равнине. Он смутно помнил, что слева должна быть другая река, но солнце мешало её увидеть. Обе брали начало на холмах позади, но отличались по цветам, по которым им и дали название: Синяя на востоке и Мутная на западе. И Мутная, и пока ещё не видимая Синяя впадали в самую крупную реку Дароны – Айр-А́ну. На каком языке было это название, в памяти людей не сохранилось. Южнее по тракту, в устье Мутной люди построили столицу Междуречья – город Ве́ллтон, где Северный тракт пересекал Мутную и, чуть огибая Центральную Эрнскую горную гряду, шёл прямиком до Гунмора – города, в который направлялся Айн перед тем, как попасть в Издол. Он был расположен на берегу ещё одного крупного притока Айр-Аны – реки Нисста́ин, берущей начало на вершинах Центральных Эрнских гор.

– Я бы предпочёл сегодня добраться до Веллтона и там заночевать, – сказал Белый. – Но сдаётся мне, с вами это нереально.

– А по тракту ты больше не боишься идти? – спросил Айн. – Как здесь дела с засадами?

– Болота и кусты остались позади, – махнул лапой Белый. – Трава низкая, всё видно как на ладони, что на дороге, что в диком поле. Если, конечно, не передвигаться ползком. Дальше, где начнётся редколесье, посмотрим по обстановке.

За полдня путники миновали несколько грунтовых дорог, ведущих в стороны от тракта к небольшим, но опрятным деревушкам. Немногочисленные жители пасли коз или работали в огородах.

– Не боятся здесь люди жить? – спросил Айн. – Края весьма дикие, и, ты сказал, эльфов много.

– Не то чтобы много. Скорей, отдельные банды, которым удобно нападать на небольшие отряды вроде нашего. На равнине из них бойцы так себе, набрасываются исподтишка, как крысы или змеи. И королевские патрули здесь бывают. Но вопрос хороший. Не удивлюсь, если местные дают приют паршивым эльфам. Но ничего. Недолго осталось.

– А ещё деревенские колдуны, – добавила Яга, – у многих есть побрякушки, чтоб прыгать по соседям и помогать друг другу, ежели нужда. Не всегда задарма хлеб едят и нос задирают, стало быть. Дома-то оно уверенней, чем эльфийскому чародею в чуждом поле.

Яга переложила посох в другую руку.

– Зачем тебе, Яга, с собой табурет? – поинтересовался Айн.

– Это очень хороший, прочный табурет, – объяснил Ворон.

– Чаво? – отозвалась ведьма. – А, этот. Захватила на всякий случай. Кости ноют, а стул ентот быстро усталость гонит. Мне его слепил какой-то алкаш. Кривой, косой, но, ладно, работает.

– Это я сделал, – с обидой сказал Ворон. – Ещё когда с нами… Впрочем, не суть. Крайне крепкий стул, доложу я вам. Из ясеня. Ювелирная работа. Лёгкий, волшебный и прочный. Хоть и не совсем походный.

– А на-ка, ты и неси тогда, раз сделал.

Солнце поднялось высоко. По сторонам синеватого тракта стали появляться отдельные деревья – в основном пушистые сосенки. Редкие старые сосны, радуясь простору, широко распростёрли ветви пышных крон. Вдалеке показалось особо большое дерево с ярко-зелёной, несмотря на осень, листвой.

– Там, под ним устроим привал, – объявил Белый.

Приблизившись к дереву, путники заметили, что они здесь не одни. Мужчина в поношенной куртке заслонил собой женщину и наставил на них остриё меча.

Белый невозмутимо подошёл к дереву и за десять шагов остановился.

– Ворон, объясни им, что мы не враги. Я оборотень, напугаю.

– Мы не враги, – громко сказал Ворон и помахал табуретом в знак мира. – Белый стесняется сам представиться, потому что он оборотень. Но вообще отряд ведёт он.

Мужчина раскрыл рот, опустил меч, но не убрал.

– Мы уже уходим. Всего доброго!

– Постойте! – сказал Белый. – Давайте поговорим. У нас привал, угостим обедом. Откуда вы?

– Благодарствую, добрые путники. Мы беженцы из Гунмора. Проклятые эльфы из Диколесья наверняка его уже заняли и всех перебили.

– Чего?! – воскликнул Белый. – Как такое может быть? Куда смотрит Аост?

– Господину наместнику хватает дел в столице. Ходят слухи, он собирает отряд в поход на эльфов, но очень уж медленно.

Белый сжал челюсти.

– Что до предложения пообедать – спасибо, но мы только что поели. Пора нам.

Беженцы закинули нехитрый скарб в тележку и с видимой опаской обошли отряд по широкой дуге. Айн помахал им вслед, на что женщина чуть не пустилась бежать, а мужчина в испуге заслонился рукой, как от заклятия, но расслабился и тоже воздел руку, прощаясь.

– Нам нужно спешить, – угрюмо сказал Белый. – Остановки сократим до минимума. Возможно, в Веллтоне будет портал в Миру. Но здесь, ладно уж, разожгите костёр. Место хорошее.

Айн рассматривал дерево, под которым они разбили лагерь. От могучего чёрного ствола, покрытого колючками, отходили прямые мощные ветви. Ярко-зелёные продолговатые листья колыхались от ветерка. Листва защищала от всё ещё жаркого солнца. Название дерева друид подзабыл. Оно напомнило ему Ясени в Издоле, хоть те были впятеро выше и мощнее.

– Интересно, как там сейчас в Долине? – сказал он. – Корни Ясеней очень уж оживились, когда я уходил.

– Потом успокоились, спрятались, будто их и не было, почти все, – ответил Хал.

Миойи равнодушно прошла мимо чёрного дерева.

– Ай! – воскликнула она. – Колючее!

Белый подошёл ближе, внимательно посмотрел на ствол и снял с колючки несколько серебристых волосков.

– Вспомнил! – вдруг сказал Айн. – Это же Чёрное дерево! Крайне редкое. Древесина очень прочная. Вряд ли даже Ворон смог бы что-то из него вырезать.

– Вызов принят! – воскликнул Ворон. – Плохо ты знаешь меня и мой ножик! И мой точильный камень.

Он отдал табурет Яге (та с удовольствием уселась на него, отложив посох), взял нож и принялся за дело.

– Только подосиновики больше не вырезай, – попросил Айн.

– Спокойствие! Есть идея, в конце привала увидите нечто годное. Но прошу избавить меня от готовки.

– Отмазался, ленивец, – хмыкнула Яга.

Айн сложил горкой валежник и аккуратно поджёг сухой мох молнией из пальца.

Яга достала из кармана подола нитки, ткань и принялась вышивать.

– Решила сменить профессию, – объяснила она изумлённым спутникам. – Шить ровно – это вам не глупые зелья бадяжить, то любой школяр может.

Белый сказал, что готовить не его очередь. Пришлось за дело взяться Айну. Он попросил было Миойи помочь, но лиса разлеглась на траве в стороне от ствола и не отзывалась. В такие минуты острый слух её, очевидно, давал сбой.

– Чёрт подери! – сказал Ворон немного погодя. – И впрямь твёрдый этот твой дуб, как его там! Третий раз нож точу.

– Что это у тебя? – поинтересовался Белый. – Никак, кинжал? Закончил?

– Почти.

– Деревянный ножик, – фыркнул Айн. – Игрушка.

– Обижаешь, Аррайн!

– Хм! Дай-ка мне на секунду его, – попросил Белый. – И твой вырезальный нож.

Хал взял в лапу один из серебристых волосков и попробовал разрезать его острым стальным ножом. Безуспешно. Кинжалу из чёрного дерева со второй попытки волосок поддался. Ворон хмыкнул. Хал вернул ему оружие и призадумался. Потом многозначительно посмотрел на Ворона. Тот вопросительно поднял брови, побледнел и опустил голову, но вскоре овладел собой.

– Сейчас дострогаю рукоять и гляну, что там у нас на обед.

– Тише вы! Мешаете только! – сказала Яга, продолжая вышивать.

Обедали с аппетитом: неизвестно, когда вновь будет время приготовить горячее.

– В Веллтоне поедим вкусной рыбы из Айр-Аны, – сказал Ворон. – Повара там отменные. И пиво тоже. Народу только много.

– Я слышал, – сказал Айн, – что у Древних города были огромные, как муравейники. Сто тысяч, а то и миллион человек жителей, представляете?

– Брешешь ведь, друид, – сказала Яга, чавкая.

– Я тоже такое читал, – отозвался Ворон. – Если это правда, чем же они дышали? И где ходили, по головам друг у друга?

– У Древних было много глупостей, – сказал Белый. – Закономерно, что они жили не дольше ста лет и в конце концов сами себя уничтожили.

– Такая же сказка, как дорожный камень с Кота, – фыркнула Яга.

– Кто знает!

– Удивляюсь я с вас, – зевнула Яга, – чушню несёте, вместо того, чтоб важное обмозговать. У нас впереди эльфы и захваченный Гунмор.

– Обойдём стороной, – пожал плечами Хал. – Не привыкать. Заодно посмотрим, вдруг беженцы наврали: у страха глаза велики.

– Ну да, вплавь через Нисстаин, – хмыкнул Айн. – Мост в городе единственный.

– Ты ж друид, – сказал Белый. – Что-нибудь придумаешь с рекой. Сила твоя, по-моему, растёт.

Айн вспомнил переправу через Иллюзорную и поёжился.

– Ну, вообще да. Потом мне нужно на восток, к Айр-Ане.

– Не передумал ещё в свой Рэа? Моё предложение идти сперва в столицу в силе.

– Да нет, не передумал. Вроде и тракт стал вполне спокойный.

– Ещё полдня впереди, – неожиданно отозвалась Миойи, так что Айн вздрогнул. – Нам повезёт, если мирно встретим ночлег и завтра невредимыми доберёмся до Веллтона.

– Миа права, – сказал Белый.

* * *

Дорога была по-прежнему пустынной. Сосен вокруг становилось больше, к ним добавились кедры, и вскоре путешественники обнаружили, что идут по просторному, уютному хвойному лесу. По стволам, как огромные пауки, сновали белки, пряча кедровые орешки на зиму в дупла и прочие укромные места; с ними соперничали сойки и дятлы.

Часа через два послеполуденное солнце заволокли тучи. Живности стало меньше, затихли позади и резкие крики потревоженных соек. Неуютная тишина настораживала. Айн то и дело беспокойно оглядывался, но его спутники невозмутимо шли вперёд. Увидев, как Миа повела ухом, друид совсем расстроился.

Лес стал гуще. Справа показалась поляна. На ней несколько странных фигур столпились вокруг старого кедра в центре, лицом к дереву, заслонив его. Айн присмотрелся и узнал в них нелепых угловатых воинов из камня, один из которых не так давно напал на лагерь. Их было полдюжины. Айн открыл рот, чтоб сообщить об этом остальным, но его опередила Миойи.

– Посмотрю, что они делают, – сказала она и прыгнула на поляну.

– Стой, чёрт подери! – крикнул Хал. – Это либо ловушка, либо просто не наше дело!

Ворон и Яга переглянулись. Миойи уже приблизилась к гранитным чучелам и кашлянула. Те разом обернулись и кинулись на неё. Завязалась потасовка.

Айн стал лихорадочно соображать. Он перебрал в уме запасённые заклятия и с отчаянием понял, что ничего подходящего нет. Подумал, сможет ли, как раньше, спонтанно ударить молнией – нет, не выйдет…

Ворон выхватил кинжал из чёрного дерева и ринулся на подмогу. Яга побежала следом, воздев руки. Белый выругался и нетерпеливо топнул ногой. Тем временем одна за другой в разные стороны покатились квадратные головы нелепых каменных существ. Айн вдруг вспомнил о Роге и зашарил по бокам.

– Нашёл! – С третьей попытки друид отстегнул рог от пояса.

Между тем всё было кончено, Ворон и Яга не успели добежать до гранитных солдат: от них остались лишь груды камней.

Белый рядом с Айном хмыкнул.

– Тебе стоит учиться побыстрее соображать, друид, – сказал он. – Если хочешь выжить и быть полезным другим.

Айн сморщил нос, отвернулся и торопливо пошёл к Миойи, бросив рог на землю.

Лиса разглядывала кедр в центре поляны. К дереву был привязан невысокий старик с седой бородой. Он понурил голову и дрожал. Миойи подошла к нему.

– Стой же, чёрт тебя возьми! – снова крикнул Белый позади.

– Миа, ты в порядке? – воскликнул Айн.

Не обращая ни на кого внимания, Миойи взмахнула лапой, и верёвка вокруг дерева спала. Лиса подставила плечо и не дала старику повалиться на траву. Она помогла ему сесть и прислониться к стволу, убедилась, что он вроде не ранен и дышит ровно, и обернулась к подбежавшим первыми Яге и Ворону.

– Всё в полном поряд… – Тут она неестественно выдохнула и отлетела в сторону.

Старик позади успел резво вскочить на ноги и ударить ей в грудь ножом, невесть откуда взявшимся. Миа повалилась навзничь. Айн и Яга закричали. Ворон подпрыгнул к старику и вонзил деревянный кинжал ему в глаз. Тот упал и задёргался на траве в предсмертных судорогах.

Айн обогнал Ягу, склонился над Миойи и торопливо ощупал её бок. Потом перевернул на другой. Серебристая лиса казалась невредимой, лишь тяжело дышала. Айн вытер лоб.

Лиса с трудом встала на ноги, но тут же села.

– Ох! – сказала она.

Айн, Ворон, Яга и Белый столпились вокруг неё, наперебой упрекая, расспрашивая, ощупывая и предлагая прилечь.

– Да, я, пожалуй, немного полежу. Совсем чуть-чуть. Щекотно, Райн.

Друид проверил её рёбра дрожащими руками.

– Вроде не сломаны, – пробормотал он.

– Нет. Спасибо.

Устроили внеплановый привал на камнях-останках големов. Тело старика Ворон подвесил на нижнюю ветвь кедра.

– Мои однофамильцы хорошо пообедают, когда мы уйдём, – сообщил он. – Яга, тебе случайно не нужен второй глаз для зелий?

– Ну тебя, бестолковый!

Айн отвернулся, его передёрнуло.

Перекусили холодным чаем и плюшками. Миойи отказалась от того и от другого, но сказала, что ей уже лучше и она может идти дальше.

– Уверена? – спросил Белый. – Давай посмотрим. Мы очень задержались из-за твоей глупости.

– Прости.

Айн, хмурясь, помог Миойи подняться. Лиса зашагала сперва неуверенно, потом всех обогнала.

– Где вы, торопыги?

– Торопыгой дня я бы назвал Ворона, – сказал Белый. – С тем стариканом неплохо бы было побеседовать. Перед тем как сделать то, что ты сделал.

– Я воин, а не политик, – произнёс Ворон.

– Ты ударил одновременно и поздно, и рано, – подвёл черту Белый. – Теряешь хватку.

На дороге Айн не забыл подобрать Рог и прицепить его за пояс.

* * *

Солнце постепенно клонилось к западу. Айн, Ворон и особенно Яга едва успевали за Белым. Миойи привычно шагала с ним рядом впереди.

Вдруг Ворон пихнул локтем Айна и указал на серебристую лису и волка.

– А они чем-то похожи. Не находишь?

– Что? Не нахожу! Совершенно разные!

– Как это разные? У каждого по четыре лапы. И оба более-менее волчье-лисьей породы.

– Тогда и мы все трое, ты я и Яга похожи друг на друга.

– Ну уж нет!

Так прошло около часа. Айн, видя, как Яга еле переставляет ноги, уже собрался попросить Белого об остановке, как в стороне, за соснами и можжевельником послышался шорох.

Миойи повела носом, свернула и собралась перейти на галоп.

– Стой! – скомандовал Белый.

Все, кроме лисы, замерли.

– Миа, назад!

Лиса сделала ещё несколько шагов, обернулась и послушно возвратилась на дорогу.

– Сколько тебе лет? Как ты вообще смогла повзрослеть с таким неуёмным любопытством? А впрочем, на поляне я увидел как. Но, добрый совет тебе дам: берегись!

Ворон и Яга вновь удивлённо переглянулись.

Глаза Белого горели уверенностью. Миойи заворожённо смотрела на него.

– Вперёд, – сказал Белый. – Пройдём руины до темноты, и всё на сегодня.

– Руины? – удивился Ворон. – Какие такие руины в Междуречье! Постойте… Дальше по тракту лет сорок назад был Арнавилл, загородная резиденция проклятых барыг… пардон, наших честных господ наместников.

– Именно, – сказал Белый, покосившись на Миойи.

Лиса, услышав название руин, ощутимо вздрогнула и уставилась на синие камни тракта.

– Да, – сказала она глухо. – Был там замок и вокруг него городок.

– Что же с ним сталось? – поинтересовался Айн.

– Думаю, скоро ты об этом узнаешь, друид, – сказал Белый. – И быть может, – добавил он мрачно, – раньше, чем ты бы хотел.

Колдунья и Ворон очередной раз переглянулись.

– Может, обойдём их? – рассудительно предложил Айн.

– Если почуем опасность, непременно обойдём. Если нет – там самая удобная дорога, а вы, я смотрю, начинаете уставать.

* * *

Вокруг развалин замка деревянные избушки и кое-как сколоченные сараи неплохо сохранились. Видно было, что если здесь и появлялись мародёры, то самые отчаянные, да и то редко. Кое-где разбили стекло да дверь сорвали с петель – и всё. А вот замку незавидно досталось от невиданной катастрофы. Словно гигантский кулак сокрушил стены, бастионы и донжон. От ближайшей башни уцелело лишь покрытое мхом основание, внутри росли две берёзки.

– Прекрасный уголок для привидений, – сказал Ворон.

Он держал наготове меч. Яга поёжилась при упоминании о призраках, но смотрела решительно. Айн попытался на ходу приготовить заклинание-другое, но мысли путались. Миойи успела овладеть собой и шагала впереди Айна, поглядывая по сторонам.

Тракт вёл вокруг замка, за границей посёлка начинался густой лес.

– Да вроде бы и никого тут, в развалинах, – сказал Ворон.

– Даже зверей и птиц, – хмуро добавил Айн. – Никто не сорвался и не улетел при виде нас.

Белый, не обращая внимания на руины, далеко опередил отряд, остановился на опушке, в стороне от тракта, и нетерпеливо топнул лапой.

– Нельзя ли побыстрее, господа?

Айн хотел было поговорить о том, что здесь произошло, но вдруг встревожился. Он с удивлением обнаружил, что не хочет покидать руины и углубляться в лес.

– Яга, – сказал он полушёпотом. – Ты ничего не чувствуешь?

– Ещё как, – ответила колдунья.

– А я нет, – обернулась Миойи. – Впрочем, ветер дует нам в спину.

– Айн и Ворон, идите ближе ко мне, – прошипела Яга. – Без вопросов.

Замок остался позади. Путники миновали последние дома и сараи и подошли к тёмной стене леса, где их поджидал Хал.

Айн попробовал унять внезапно затрясшиеся руки. Что на него нашло? Не в первый же раз опасность! Разве он не доказал себе, что храбр, когда расправился с привидениями? Остальные куда смелее него. Чувствуя спокойствие Яги и непринуждённость Миойи, он наконец-то смог сосредоточиться и приготовил парализующее заклятие.

Яга чуть поотстала, медленно подняла руки и что-то прошепелявила под нос. Айн почувствовал вибрацию в воздухе.

Миойи вдруг резко отпрыгнула в сторону. Раздался свист стрел, одна из них пролетела там, где стояла лиса, другая повернула в небо прямо перед носом Айна, ещё три обогнули Ворона и Ягу.

– Айн, ты жив? – крикнула Миа, спеша к нему.

Из-за деревьев выскочили эльфы, пятеро набросились на Белого, двое кинулись к Айну и Миойи. Стрелы продолжали сыпаться ещё несколько секунд, но отлетали от невидимого щита, вычарованного Ягой.

Высокий эльф в зелёном одеянии, без оружия, сделал сложный пасс перед Айном. Друид почувствовал, как его собственное заклинание выскользнуло и поразило его самого, а заодно и Миойи. Оба беспомощно осели на мостовую.

Яга спокойно протянула изогнутый посох к эльфу-магу. Тот в ужасе вскрикнул, взялся за голову и побежал в лес без оглядки. Ведьма повернулась ко второму эльфу. Эльф, вооружённый кинжалом, презрительно смерил её взглядом, но благоразумно развернулся и тоже припустил в лес.

Айн не чувствовал тела и мог двигать лишь глазами. Он увидел, как Белый мечется среди эльфов, избегая ударов, как он свернул шею одному, бегло перегрыз горло другому и поверг на землю третьего. Друиду показалось, будто Белого окружает светлое сияние.

Ворон застыл посреди битвы, не реагируя на стрелы, на беспомощных друида и лису, не пытаясь помочь Яге и Белому. Но вот он встрепенулся, нагнулся и аккуратно положил меч на мостовую. Потом медленно приблизился к Миойи. Айн в смятении заметил, что глаза воина ничего не выражали.

Ворон не спеша достал нож из чёрного дерева и занёс над телом лисы. Миойи зажмурилась.

Глаза Айна расширились, изо рта раздалось мычание.

С опушки донёсся хруст костей и визг эльфа, но друид и думать забыл про Белого.

Позади Ворона Айн уловил движение. Ведьяга осторожно приблизилась и со всей силы опустила на голову Ворону ясеневый табурет, с которым не расставалась всё это время.

«Очень прочный стул» оказался не таким крепким, как макушка воина, и раскололся на две половинки. Однако Ворону хватило: он выронил нож и повалился рядом с Миойи. Яга хладнокровно отшвырнула обломки, скрестила руки на груди и закрыла глаза.

Белый, разделавшись с эльфами, поспешил к спутникам. Яга уже привела в чувство друида и серебристую лису и сидела возле них, не обращая внимания на Ворона, который ничком лежал на дороге, пуская слюну. Айн, морщась, растирал ноги. Миойи ждала, когда перестанет кружиться голова.

– Ох, – сказала она. – Спасибо, Яга. Что с ним? Что на него нашло? Ладно, хоть дышит. Вылечи его тоже?

– Без проблем, – очнулась от раздумья Яга, протянула руки над спиной Ворона, и из ладоней вырвались множественные синие разряды. Воин дёрнулся раз, другой и открыл глаза.

– Жив, древний остолоп! С тебя новый табурет.

Подошедший Белый внимательно рассмотрел каждого, задержал взгляд на Яге. Колдунья, минуту назад само спокойствие, явственно задрожала.

– Вижу, и вы почти невредимы. Это радует.

– Я заметила краем глаза, как ты чудесно дрался с эльфами, – восхитилась Миойи. – Классно! Никого не осталось?

– Спасибо, Миа. Двое убежали в лес, и это может быть опасно. Вы как, идти можете? Айн, Ворон?

– Голова болит, – с трудом произнёс Ворон. – И это, как бы сказать, подступает…

Его вырвало. Бледный Ворон лёг на спину, тяжело дыша, его руки дрожали.

– Что, старый хрыч, неужто новые ощущения? Не привык к похмельям за сотни лет?

– Сотрясение, – сказал Айн. – Пустяки. Дайте мне пять минут, и он встанет на ноги, наверное. И лучше ляг на бок, Ворон.

Айн внутренне сжался, он думал, что Хал вот-вот начнёт ругать его за глупость и неповоротливость во время боя, но Белый про это не сказал ни слова.

– Хорошо, приступай, – нехотя кивнул он.

Когда Ворон более-менее восстановился, решено было как можно быстрей тронуться в путь.

– Позже поговорим, – сказал Белый. – Нужно по-тихому убираться отсюда. Пока новые эльфы не подоспели.

– А если их в лесу ещё больше? – спросил Айн.

– Постараемся заметить их раньше, чем в этот раз, и убежим через зеркало Яги, если что. Да и отпор мы, думаю, дадим. Желательно, конечно, избегать впредь вражеской магии. Но я говорю банальности, со всяким может такое произойти.

Айн был благодарен Белому за уточнение. Он понятия не имел, как его собственное заклятие обратили против него же. И откуда взялся страх? Такого давно с ним не случалось. Впрочем, напомнил друид себе, в драке он участвовал крайне редко. Бывало, избегал засад эльфов в лесу или спокойно отбивался от разбойников по пути из Рэа в Гунмор – им было достаточно продемонстрировать иллюзию шаровой молнии или затеряться среди деревьев, не оставив следа. Позже при короле Архалине разбойники почти перевелись. Эльфы, понятно, не в счёт, но они держались куда скромнее. Что касается Миа, Айн был уверен, что она с лёгкостью могла увернуться от такого, в целом простенького заклятия. Что-то пошло не так, возможно, она сама объяснит. И как так вышло, что её хотел убить Ворон, кстати сказать, не в первый раз? Стоит ли ему доверять?

Айн с досадой наблюдал за Миойи. Лиса вновь шла рядом с Белым, по мнению друида, чересчур уж близко, и с доверием смотрела на него. Почему это его раздражало, Айн не знал. К Халу он относился с уважением, мнение его ставил выше собственного, но видимое превосходство над Миойи, как и симпатию лисы, он не мог понять, либо же принять. К чему это может привести в перспективе? Он вновь останется один и будет жить отшельником в Рэа, как многие десятилетия? Так разве не к этому он и стремился, осознав себя настоящего после бегства из Долины ясеней? Представив ночь, проведённую в палатке в одиночестве, Айн содрогнулся. Потом встряхнул головой и подошёл к Ворону и Яге. Нужно больше общаться с людьми, в конце концов, и…

– За поворотом кто-то есть! – неожиданно сказала Миойи.

Все остановились. Лиса повела носом воздух.

– Один, и человек, не эльф. Странный запах. Но кажется, просто девочка.

– Девочка. Посреди дикого леса, полного эльфов. Каждый день встречаю не по разу! – сказал Белый. – Сворачивать в чащу не будем, но обойдём стороной.

Яга заторопилась вперёд, поравнялась с Белым, но обогнать не решилась.

За поворотом полузаросшей тропы ведьма вскрикнула и всплеснула руками, чуть не выронив посох.

Между двух берёз на траве сидела девушка лет девятнадцати. Чёрные нечёсаные волосы были когда-то грубо пострижены в каре. На ней были серые штаны, безразмерная тёмно-зелёная куртка и грязные ботинки без шнурков. При виде путников девушка отёрла глаза и выпрямила спину, но не удержалась и всхлипнула.

– У неё на ноге петля! – воскликнул Айн.

– Какой придурок ставит на дороге силки, – проворчал Ворон под нос.

Белый прошёл мимо, не обернувшись. Айн не знал, куда деть руки. Яга с надеждой посмотрела на Миойи.

Лиса подошла к девушке.

– Миа, – простонал Белый. – Ну сколько можно!

– Это просто заблудшая девушка, Хал.

– Стой, стой, чёрт возьми! Мы идём своей дорогой.

– Что? Ты серьёзно?

– Это уже напоминает слабоумие. Мне говорить очевидное? Ты видишь просто ещё одну грубую ловушку.

– Какая ловушка! Тут беспомощная девушка, вся в слезах.

– Забудь. За мной! – скомандовал Белый так, что все, кроме Миа, сделали шаг вперёд.

Миойи удивлённо посмотрела на Белого.

– Ты же человек, – сказала она с укором. – Хоть и оборотень. Тебе её не жалко?

Белый раздражённо топнул ногой. Он осмотрел девушку с головы до ног и сказал спокойней, отчеканивая каждое слово:

– Эта девочка превратится в чудовище уже завтра. В монстра, которым она и является на самом деле. Говорить, что будет дальше?

Яга очень хотела вставить слово, но побоялась.

Миойи в свою очередь топнула лапой.

– Откуда ты можешь знать! В подобную прозорливость я поверю разве что от короля. Может, ещё от птицы Ворона, Лона.

Белый сел.

– Сообщи ей, Ворон. Уже можно.

От того, как это было сказано, у Ворона ожили волосы. Он стёр пот с носа.

– Миа, – сказал он. – Это и есть король. Наш король, Архалин Первый.

Синие глаза Миойи расширились от удивления.

– Ого! Ты шутишь? Ты серьёзно?

Лиса тоже села, озадаченная. Белый зорко следил на ней.

– Шёл с нами от самого Издола, – проговорила она себе под нос, – и там, в Долине…

– Нет времени рассусоливать, – оборвал Белый. – Пора в путь. Мои города атакуют без меня, судя по всему, много жертв. Первый раз за сто лет! Вы мне нужны. Это гораздо важнее других дел. И тем более важнее любой девочки, даже если бы она была тем, кем выглядит. Она непременно бы нас задержала. Освободят её без нас. Достаточно понятно?

Миойи сникла. Айн, который не мог прийти в себя от шока и недоверия, тем не менее заметил, что лиса сильно расстроена. И он был готов поклясться, что к печали примешивалось разочарование.

– Король, – снова пробормотала Миойи.

– Да! В путь, наконец!

Ненадолго стало тихо. Казалось, слова Белого продолжали звучать.

Тихонько шмыгнула девушка.

Миойи чуть слышно вздохнула. Она нехотя встала и медленно подошла к Белому нос к носу. И произнесла тихо и отчётливо:

– Иди ты к чёрту, король.

Миойи развернулась, плавно взмахнув хвостом, и направилась к девушке.

– Ах вот как! – прошипел Хал. – Вот как, лиса! Здесь только у меня есть разум? Ворон, Яга! Айн, ты, наконец! Скажи ей!

Айн промолчал.

– Ты поддерживаешь её! – вышел из себя король. – Но не знаешь, с кем связался! Это она разрушила тот замок! Она сожгла Звёздный и прихлопнула его метеоритом! Оставила семью без дочери! И, будь она проклята, это она уничтожила твой Рэа!

Айн в ужасе открыл рот.

Миойи уже осматривала ногу девушки, которая вся сжалась. Лиса медленно обернулась, взглянула на Белого и с достоинством подняла серебристую лапу.

– Тебе туда. Уходи.

– Что ж, – сказал сквозь зубы Хал. – Счастливо оставаться! Всего вам, чего захотите. И побольше!

Белый в несколько широких прыжков скрылся в лесу.

Миойи достала длинный голубой коготь и протянула к девушке. Та легонько вскрикнула.

– Не бойся, – ласково сказала Миа.

Она просунула коготь под петлю, и проволока упала на землю, освободив ногу. Девушка осталась сидеть, изумлённо глядя на серебристую лису круглыми карими глазами.

– Яга, дальше ты, – сказала Миа.

Ведьяга удивлённо вскинула брови.

Миойи подошла к Айну и опустила перед ним взгляд.

– Ты же не того… Ты ведь не принимаешь всерьёз всё то, что сказал Хал? – вымолвил Айн. – Нет?

Миойи подняла голову, чуть склонила её на бок. В уголке синего глаза блеснула слезинка.

– Ещё и семья осиротела. Я не знала об этом. Это я чудовище, – сказала она. – Береги себя, Райн.

Айн с не свойственной ему скоростью осознал, что лиса хочет сделать.

– Не уходи, – сказал он сдавленно.

– Если бы я хотела!

Миойи отвернулась и бесшумной серебристой тенью исчезла среди берёз.

* * *

Айн растерянно смотрел Миойи вслед. Ворон мрачно стоял в раздумье, скрестив руки.

Первой опомнилась Яга. Она подошла к девушке, которая так и сидела на траве, и протянула руку. Девушка с трудом поднялась на ноги.

– Как тебя кличут, солнце?

– Ла́хли. Спасибо вам, – сказала она так выразительно, что Ворон уставился на неё и не сводил глаз. Голос был неожиданно глубокий и звучный.

– Ты заблудилась? – спросил он. – Нужно отвести тебя к родителям. Здесь опасно.

– Нет! Пожалуйста, не надо! У меня нет родителей, а от дяди Роббина я сбежала. Он трактирщик в Веллтоне. Я к нему не хочу! Он… он отвратительный.

Ворон и Яга переглянулись.

– Нам нужно сейчас же вернуться к Блуждающему озеру, – сказал Айн. – Я чувствую, что на дороге ещё кто-то есть.

– Возьмите меня с собой! Я буду помогать, работать, делать всё, что надо. Только не обратно в Веллтон!

– Разберёмся позже, – сказал Ворон. – Яга, давай.

Ведьма судорожно порылась в карманах, достала зеркало и уронила его на сосновые корни.

– Чёрт! – прокомментировал Ворон. – Разбилось?

– Трещина! Ох я криворукая карга! Авось ещё работает, – с сомнением сказала Яга.

– А как же Миа, – неуверенно спросил Айн. – Оставим её?

Ворон похлопал Айна по плечу.

– Она уже за много полётов стрелы отсюда. И ты это знаешь. Лиса о себе отлично позаботится, а нам нельзя здесь оставаться.

Лахли сама поняла, что от неё требуется, и подошла ближе к колдунье.

Зеркало сработало; через минуту Айн, Ворон, Яга и Лахли зашли в избушку ведьмы. Лахли с любопытством осмотрелась. Ведьяга доложила, что трещина на зеркале стала больше и вскоре оно сломается окончательно.

– Найдём новое, – ободряюще сказал Ворон.

– Зачем? – хмуро ответила Яга. – Не сегодня завтра наш король сравняет с землёй мою хату аккурат с озером. Не бросает он слов на ветер. Кабы не он лично, я б отбилась от целого полка у себя дома, не впервой.

– Нескоро он досюда доберётся.

Яга лишь отмахнулась и обернулась к Лахли. Осмотрев её, колдунья заохала.

– Кошмар какой! Кто тебя так обкромсал? А ботинок, ботинок-то каши просит! И шнурков совсем нет. Куртку будто с висельника сняли! Болтается, как на жерди. Ужасть. Голодная, ясно дело. Ворон, затопи печь и баню, будь другом. Темнеет помаленьку. Я ужином займусь.

* * *

Ближе к ночи заметно похолодало. Яга предложила Айну заночевать в тёплой избе.

– Хватит места и на четверых. Лахли уже спит. А ты один замёрзнешь на улице.

– Спасибо, но я лучше в палатке, привычней.

Айн укрылся холодным одеялом с головой и долго дрожал. Потом более-менее согрелся, но на душе стало совсем тоскливо. Буквально сегодня перспектива ночевать одному его так напугала, и вот сбылось, так неожиданно и странно. Ему не давали покоя последние слова Белого про разрушения, якобы устроенные Миойи везде, включая его заповедный край Рэа. А сам Белый зачем шёл с ними, зачем притворялся? Много вопросов, а ответов нет.

Палатка была катастрофически пустой и просторной, не хватало лёгкого аромата астр, воздух раздражал нос, как после серии молний.

Через час веки друида начали слипаться. Уже засыпая, он будто воочию увидел Миойи, прогоняющую Белого. Айн помимо воли улыбнулся, вздохнул и погрузился в глубокий сон.

Часть I. Глава 8. Лахли

Айн растёр затёкшие ноги. Чувствительность вернулась, но покалывание в ступнях не проходило, что немного беспокоило друида. Он припомнил вчерашний паралич, полученный возле руин, и вздрогнул. Руины. Как могла одна, пусть большая, но маленькая лиса уничтожить огромный замок? Лапами и хвостом? К лешему, с утра лучше подумать о чём-то другом, хорошем. И плотно позавтракать.

Айн вылез из палатки, забыв надеть носки и обувь, и ступил на зелёную, несмотря на осень, траву, покрытую инеем.

Яга и Ворон вполголоса переговаривались на берегу подёрнутого туманом озера, сидя на пеньках. Колдунья предложила Айну бутерброды и горячий чай.

– Лахли ещё спит, – сказал Ворон. – Что думаешь о ней, Аррайн?

– Я? – удивился Айн. – Ну, не знаю. Девушка как девушка. Только, честно говоря, мне пришла на ум бездомная кошка. Грязная и ободранная, а держится как королева.

– Да, тут я с тобой согласен, – задумчиво подтвердил Ворон. – Есть в ней некое благородство. Но вспомни, что Белый говорил.

– Что она чудовище? Не особо верится.

– Яга уверяет, что это может быть правдой. Человекоподобный монстр, покрытый то ли шерстью, то ли пухом, и с крыльями. На голове вроде клюв, но подвижный и с зубами. Такое у неё видение было. – Ворон пожал плечами. – Я правильно запомнил?

– А ещё у него дикая скорость, – кивнула Яга. – Способно уложить полдюжины Воронов, одновременно лениво потягиваясь и поедая бутерброд.

Айн смутно припомнил, что и он во сне видел белое крылатое существо с кинжалами и холодным взглядом, но связать это с Лахли ему не пришло на ум. Да и сейчас он предпочёл об этом забыть.

– К тебе и привидения являлись не так давно, – сказал он. – Думаю, это всё ерунда. Не оставила бы нам Миойи чудовище, способное всех погубить.

Айн очень хотел в это верить.

– Я и сама так смекаю, – неуверенно сказала Яга. – Миа завещала… тьфу, просила за ней смотреть. Так я и буду.

– Вопрос, что с ней делать, – сказал Ворон. – По идее, надо найти её родителей. Или опекунов, если поверить, что родителей нет. И отдать им. Но что-то меня смущает.

Айна тоже что-то смущало, только в самом Вороне. Присмотревшись, друид заметил, что старый воин гладко выбрит, в чистой одежде и аккуратно причёсан. Вроде и мелочи, но странновато.

– Нам самим надо решить, как дальше быть без Миа, – сказала Яга. – Что думаешь, Айн?

– Не знаю, – помрачнел друид. – Я бы поискал Миойи, но понятия не имею где. По крайней мере, она в курсе, куда я собирался, и сможет нагнать по дороге. Думаю, продолжу идти к себе домой.

– Тогда мы сегодня попадём в Веллтон, – сказал Ворон. – Где, кстати, и жила девочка и куда она явно не хочет возвращаться.

– Да, в город нам надо, – сказала Яга. – Для самой же Лахли прикупить одежду и обувь. И продуктов кое-каких. А то мои запасы на исходе. Вот только денег маловато. У вас как?

– У меня негусто, – сказал Ворон, пошарив в карманах. – Так, на чашку пива.

– Есть несколько золотых, – сказал Айн. – Захватил, когда убегал из Долины. До этого был кошелёк на вьючном седле у Ираго, моего коня. Конечно же, пропал. Вместе с бедным Ираго.

– Может, найду какую подработку в городе на пару дней, – сказал Ворон.

– Ты? – изумилась Яга. – Что это с тобой?

Ворон отмахнулся и перевёл взгляд на грязное окно избушки.

– Пойду принесу ещё пенёк, – сказал он. – Я заметил движение; кажется, она встала.

– Джентльмен, – хихикнула Яга, – всегда подаст молодой леди пенёк. Тащи лучше стул складной, в сенях стоит!

Из избушки вышла девушка и аккуратно затворила дверь. Айн внимательно посмотрел на неё. Стараниями Ведьяги блестящие волосы были уложены, а одежда почищена – всё та же старая, безразмерная. Видимо, ничто из гардероба колдуньи ей не подошло.

– Доброе утро, – нерешительно сказала Лахли. – Я не слишком долго спала? Просто до этого у меня были две бессонные ночи. Ой!

Ворон подошёл и поставил небольшое кресло так тихо, что напугал её, когда заговорил:

– Прошу садиться.

Ведьяга подозрительно уставилась на Ворона.

– Благодарю, – с выражением сказала девушка.

Яга встала и позаботилась, чтобы у Лахли была полная тарелка и чашка с чаем.

– А почему мы завтракаем на берегу, а не в доме? – спросила она.

Друзья переглянулись. Как-то им это не приходило в голову.

– Привыкли. Вот и Айн с лисой держатся особняком, – сказал Ворон.

– А где тётя лиса? – спросила Лахли. – Так внезапно убежала. Она вернётся? И что вы говорили про короля? Неужели белый волк – это правда король? Не укладывается в голове. Он называл меня какой-то ловушкой.

– Правда, – буркнула Яга. – И, боюсь, мы теперь вне закона. Ежели встретим короля или евойных людей, нам несдобровать. Давай всё-таки отведём тебя к опекунам в Веллтон?

– Нет! Пожалуйста. Можно мне остаться с вами?

Яга и Ворон посмотрели на Айна. Друид подумал: «Теперь я вдруг за главного. Замечательно!»

– Ты можешь решать сама, – осторожно сказал он. – Мы идём на юг. Через Веллтон.

Лахли побледнела и задумалась. Потом тряхнула головой и твёрдо сказала:

– Я с вами.

– Что до лисы, – подавленно пробубнил Айн, – мы не знаем, вернётся ли она. Видимо, приняла близко к сердцу то, в чём её обвинил король.

– Я слышала что-то про Звёздный. Но была так напугана, что запомнила лишь несколько слов.

– Король нам рассказал историю, – отозвался Ворон, – как был сожжён город Звёздный и все бежали, а после на него упал метеорит. Ещё упоминал про одну семью, которая потеряла горячо любимую воспитанницу, и теперь они лишены смысла жизни и безутешны. На память им остался лишь… постойте… плюшевый песец с обгоревшей лапкой и одноглазый.

– Именно так, – подтвердила Яга. – Король утверждает, что это всё лиса. И сожгла город, и напустила метеорит.

– Она не могла этого сделать. Тётя лиса – хорошая, – сдержанно сказала Лахли. – Я не знаю, как это выразить взрослыми словами. Это всё… глупое враньё!

– Не думаю, – пробормотала Ведьяга. – Должно быть, так и было.

– Яга в этом понимает, – поддакнул Ворон. – Колдуньи многое знают.

Лахли сжала кулачки и вскочила со стула.

– Неправда! Ложь, враньё и клевета! – закричала она. – Как только вы могли поверить?

– Не сердись, солнце, но откуда ты можешь знать? – попыталась её успокоить Яга.

Лахли выдала лишь протяжное «з-з-з», вся напряглась, покраснела, глаза наполнились слезами. Но она быстро пришла в себя и отдышалась.

– Это был мой песчик, – всхлипнула Лахли. – Мой. Его звали Мил. Это я та воспитанница из Звёздного. Любимая! Бесценная! Смысл жизни тех отвратительных людей! От любви и обожания они меня били и проклинали на чём свет стоит! И оба пили как не в себя! А город, он может и сгорел, – сказала она чуть спокойнее. – Но что, если бы нет? Что, если жители в панике бы не эвакуировались? Всех убило бы метеоритом, падение которого один наш хромой давно предсказывал, но над ним только смеялись. Он добрый, я хотела с ним дружить, так и надо мной смеялись, а опекун бил ещё и за это. А опекунша хихикала. Когда пожар охватил город, мы бежали в разные стороны. К большому счастью!

– Чёрт возьми! – воскликнул Ворон. – Вот как!

Яга всплеснула руками и обняла девушку. Та зарылась головой ей в плечо.

Взволнованный Айн постарался скрыть радость. Миойи не виновата, наоборот, она спасла жителей. Она всего-навсего сожгла весь город, а горожане уцелели. Кстати, как она это сделала?..

– Интересно, – произнёс Ворон, – про руины замка и про Рэа нам тоже наврали?

– Не думаю, – тихо сказала Яга.

– Ай, что ты заладила, «не думаю» да «не думаю», – отмахнулся Ворон. – Как видишь, мы тоже ошибаемся.

Лахли утёрла слёзы и села на стул.

– Извините за мою несдержанность, – сказала она. – Но почему бы не спросить саму Миа? Так, кажется, зовут тётю лису.

Друзья переглянулись.

– Мы не успели, – проговорил Айн. – Многое не успели обсудить. Вчера столько произошло!

Ворон поднялся с пенька.

– Я пойду в избу, поставлю ещё чаю. Прости нас, Лахли.

– Да что вы, господин Ворон! Я вам благодарна. И дяде Айну, и тёте Яге.

– Прошу, просто Ворон.

– Шуруй уже быстрее, господин просто Ворон, – сказала Яга. – И печенье захвати. Походу, до обеда будем беседовать.

* * *

Из-за верхушек сосен взошло солнце и рассеяло остатки тумана. На гладком чёрном озере плавали яркие блики. Айн протёр глаза.

– А ведь Миойи об этом не знает, – сказал он. – Получается, в Звёздном она не навредила, а помогла.

– Очень! – сказала Лахли. – Я бы хотела с ней снова встретиться. Она такая красивая!

– А ты не думала сбежать до пожара? – спросил Ворон.

– Нет. Это мне не приходило в голову. Даже очутившись в лесу, я первым делом устремилась туда, куда должны были бежать мои опекуны. Потом я задумалась: зачем? И замедлила шаг. Оказавшись в полном одиночестве, я впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. Но скоро одолел голод. Я долго блуждала, меня подобрали контрабандисты, едущие с юга в Залесье. С ними было весело путешествовать. Я остановилась в Веллтоне. Там меня приютил дядя Роббин. Года два я жила в таверне вполне сносно. Но о дальнейшем мне пока не хочется рассказывать.

– Ты весьма грамотно выражаешься, – заметил Ворон.

– Ничего особенного, мне уже девятнадцать! Но да… другие дети со мной не общались, а от взрослых вокруг можно было научиться лишь грубости и ругательствам. По счастью, по наследству от моих папы и мамы опекунам досталась богатая библиотека, и я много читала, когда могла. У нас были работники лучше, чем я, и меня обычно старались не замечать. За мою манеру говорить сверстники невзлюбили меня ещё больше, и я привыкла подолгу молчать. И вспоминать, как хорошо жилось с родителями. С папой мы ходили на паруснике по Мире и Айр-Ане. А дома ждала мама, если не была на работе. А вы можете рассказать про себя?

– Если опустить детали, – начал Ворон, – то мы идём вместе с Аррайном в его родной край. Не так давно он с помощью Миойи сбежал из опасной долины, Издола. С тех пор не раз его и Миа пытались убить. В том числе и мы. Да-да, не удивляйся. Король вызвал нас и приказал подкараулить и уничтожить серебристую лису. Мы встретились, но вместо этого отправились в путь с ней и друидом. И с самим Белым, который совсем недавно преподнёс сюрприз, когда вернулся в человеческую форму. Зачем он с нами шёл? Говорят, у Айна есть особый дар и многие положили на него глаз. Кстати, Айн, ты как? Не чувствуешь новых сверхсил?

– Не-а.

– Ну так вот, – продолжил Ворон. – Были у нас кое-какие приключения. Которые сейчас, если вспомнить, мне кажутся странными. Вёл отряд Белый. И правда ли он выбирал самую безопасную дорогу?

– Те холмы с призраками, – подхватил Айн. – Помните, как малыш суслик хотел нас вести другим путём? А Хал его отшвырнул. Я там чуть не погиб.

– На болоте, когда мы тонули, мне показалось, что Белый готов сбежать, только он сам застрял, – сказал Ворон.

– И на развалинах, – добавила Яга. – Не он ли вышиб из тебя остатки мозгов, что ты захотел убить Миа? И пошто её так легко парализнуло?

– Он наверняка умеет колдовать, – сказал Айн. – Только как он это сделал?

– Минутку… Вспомнил! – воскликнул Ворон. – В то утро он готовил завтрак. Можно ли в еду подмешать колдовство, Яга?

– Легко! Особенно когда не ожидаешь.

– Куда бы он нас завёл, если б Миа его не прогнала! Признаться, я от неё этого не ожидал.

– А в ней многое есть, чего ты не ожидаешь, – откликнулась Яга.

– К счастью, – сказал Айн, – Белый покинул наш отряд. Неприятности, должно быть, позади. Ещё бы Миа осталась…

Ворон задумался на полминуты. Потом покачал головой, помрачнев.

– Не зарекайся. Не прошло и дня, как мы расстались, он ещё мог подкинуть нам скверных шуток напоследок.

– Это мы узнаем, когда тронемся в путь, – сказала Яга. – Поговорили, да и пора идти. Была не была. Еды захватим с собой, и побольше. Сдаётся мне, зеркальце вот-вот поломается.

– А можно это печенье взять? – спросила Лахли. – А, дядя Айн, ты наденешь ботинки?

– Да и да. Собираемся. Ворон, собери свою палатку, и я тоже. Как знать, где ночевать придётся.

* * *

Айн, Ведьяга, Лахли и Ворон с мечом наготове появились посреди сумрака чащи. Зеркало в руках колдуньи развалилось на две части и упало на траву.

– Ну вот, – удручённо сказала Яга. – Этого я и боялась. Теперь только пешком.

– В какую нам сторону? – Айн повертел головой.

– И это ты нас спрашиваешь? – сказал Ворон. – Ты же друид. От руин замка в лес вёл широкий каменный тракт.

– Мы явно не на нём. Это какая-то заросшая тропа. Кажется, мы пришли оттуда, – Айн показал в сторону с уверенностью, которой не чувствовал. – Должно быть, Белый повёл нас не по тракту.

– Кто б сомневался, – отозвалась Яга. – Ладно, давай попробуем вернуться к развалинам.

– Будем надеяться, что эльфов нет, – сказал Ворон. – Но ведите себя потише.

Друзья долго шли по тропе, которая петляла и не хотела заканчиваться. Небо заволокло тучами, грозил пойти дождь. На душе у Айна было мрачно. Мало того что, кажется, заблудились, так ещё и ноги тяжёлые, непонятно из-за чего. Яга и Ворон хмурились и поглядывали по сторонам.

Не унывала одна Лахли. Наслаждаясь переменами в жизни, она с удовольствием перепрыгивала корни и пританцовывала.

– А мы точно взяли достаточно еды? А воды? Про воду не забыли? – поинтересовалась она. – Чувствую, скоро одолеет жажда.

– Воды, кстати, маловато, – ответил Ворон. – Не подумали. Опытные путники, ё моё! Ну ничего, лес же, попадётся ручей или даже родник.

Вскоре вышли на перекрёсток двух троп. Айн нашёл юг и предложил свернуть налево, где дорога вела в более-менее правильном направлении.

– Точнее не могу сказать, – признался друид. – Что-то не так с этим лесом.

– Кто бы сомневался, – снова пробурчала Яга.

Новая тропа была шире и прямее, и поначалу казалось, что лес скоро кончится. Запели синицы. Больше стало берёз; ветерок без труда сдувал с них листья, которые устилали землю. Приятно, по-осеннему пахло. Путники воспрянули духом.

Вскоре, однако, березняк сменился старым ельником с густым подлеском, покрытым паутиной. Тропа сильно сузилась и повернула направо.

– Как так! – возмутился Ворон. – Что это, люди идут-идут, потом раз! и поворачивают назад? Почему так заросло дальше?

– Наверное, просто деревья здесь быстрее растут, – сказала Лахли. – Ой, глядите! Там, кажется, поляна. И пахнет свежестью!

Действительно, за изгибом дорога расширилась и исчезла. Посреди окаймлённой елями поляны серым пятном лежало круглое озерцо.

– Ура! Вот и вода! – воскликнула Лахли и вприпрыжку побежала к берегу.

– Погоди, постой, – сказал Айн. – Не нужно…

– Здесь табличка! – перебил Ворон. – А ну-ка, что пишут?

На покосившемся столбике с краю от тропы полустёртые кривые буквы ещё можно было прочесть:

«Не пей! Станешь монстром!»

– Что за… Чёрт! Лахли, остановись!

Девушка успела набрать несколько горстей воды в рот. Она недоумённо воззрилась на подбежавших друзей. Яга вскричала:

– Ты что? Нельзя тут пить!

– Почему же? Вкусная вода, попробуйте.

– Предчувствие!

– Вы так верите предрассудкам?

– Не предрассудкам, а интуиции, – сказал Айн. – И ещё табличке с предупреждением.

– Вот, кажется, и приплыли, – произнёс Ворон.

Яга лишь вздохнула.

* * *

Решено было сделать привал. Расположились у дальнего края поляны, подальше от озера. Айн устало уселся на траву и принялся растирать ноги. Яга достала хлеб и солонину, чуть не уронив, когда дёрнулась рука. Ворон перебирал пальцами возле пояса, где у него висел кинжал из чёрного дерева. Лахли переводила недоумённый взгляд от одного к другому.

– Может, споём песню или расскажем какую легенду? – деланно бодрым голосом предложил Айн.

Ему никто не ответил.

– Не беспокойтесь за меня, – сказала Лахли. – Я чувствую себя отлично. Даже как-то по-особенному хорошо.

Ворон махнул рукой, взял кусок хлеба и уселся рядом с Айном. Глядя на идеальную осанку Лахли, воин сам непроизвольно выпрямился и расправил плечи. Хотя сидел несколько напряжённо.

Над поляной чуть просветлело, солнечный луч пробился сквозь серые тучи и осветил лицо девушки. Облако сдвинулось ещё дальше, луч набрал силу и вдруг разгорелся так, что на Лахли стало больно смотреть.

– Ой, – сказала она.

Ворон зажмурился, протёр глаза – и выронил хлеб.

– Ого, – сказал Айн.

– Ужасть! – воскликнула Яга.

На тёмной траве, под лучами яркого солнца вместо девушки в безразмерной куртке и поношенных штанах сидел самый настоящий бобёр. Точнее, молодая бобриха.

– Что-то произошло? Что с вами? – спросила бобриха.

Тут она удивилась сама себе, поднесла к глазам коричневую лапу и долго смотрела на неё.

– Я – бобёр?! – ужаснулась она.

– Очень похоже, что так, дорогая, – сказала Яга. – Не переживай, мы что-нибудь…

Лахли-бобёр не стала слушать, она неуклюже подбежала к берегу и заглянула в гладь озера. И замерла.

Ворон сказал колдунье, едва сдерживая смех:

– Жуткое чудище, крылатый белый монстр-убийца! Дюжинами раскидывает матёрых воинов налево и направо; так, кажется, Яга?

– Угу, – сконфуженно произнесла Яга. – Что тут сказать, опростоволосилась!

Айн сердито посмотрел на них и подошёл к Лахли.

Бобриха стояла на берегу озера и плакала. Айн смущённо сел рядом и вздохнул. Лахли покосилась на него и попыталась вытереть мохнатую мордочку.

– Я не хочу быть дурацкой бобрихой! – вымолвила она. – Не хочу! Я мечтала увидеть тётю серебристую лису. Как я в глаза ей посмотрю! Она такая прекрасная, а я… Я даже человеком была нескладной. Она будет смеяться надо мною? Скажи, Айн! То есть, дядя Айн.

Айн хотел ляпнуть, что она и так отлично выглядит, но вовремя закрыл рот.

– Нет, – твёрдо сказал он. – Как девушка ты была очень красивой. А Миа смеяться точно не будет. Постой, тебя смущает только это? Если бы ты, например, превратилась в такую же лису…

– Я была бы вполне счастлива! Или хотя бы остаться собой!.. Ничего не скажешь, сама виновата.

Друид призадумался. Лахли судорожно вздохнула и вновь уставилась в воду.

– Знаешь, – сказал Айн, – я хотел бы рассказать тебе две вещи.

Бобриха недоверчиво посмотрела на него.

– Первое, про Миойи, нашу лису. Я встретил её в проклятой Долине ясеней, Издоле, там она была безродной дворнягой и не умела говорить, как ты.

– Ого!

– Теперь я понимаю, даже если бы она не стала такой, как сейчас, я бы по-прежнему и ничуть не меньше… как сказать…

– Любил бы её?

– Ну-у! Кхм. Что-то вроде того. Но мы отправились в путешествие и обрели многое – что у нас уже было у каждого в отдельности, и не только.

Лахли горько покачала головой.

– Зачем ты мне об этом рассказываешь? Я, вполне вероятно, навсегда останусь такой.

– А вот это уже второе, что я хотел сообщить, – ответил Айн. – Это будет нашим маленьким секретом. Если ты согласна.

– Конечно! Слушаю внимательно.

– Я немножко друид, как ты можешь знать. А Ведьяга – вдвойне опытная колдунья. Нам обоим ночью было видение, что ты превратилась в белое крылатое существо. Яга почему-то испугалась такой перспективы, а я скажу, что оно было стройным, изящным и передвигалось с непринуждённой грацией и скоростью. Я никогда таких не видел вживую, но что-то мне подсказывает, что такие обитают в… – Айн запнулся.

– Где же? – нетерпеливо воскликнула Лахли.

– В Неине. Там лежат ключи ко многому. Я предполагаю, что, быть может, и к тебе.

– Ого! Я много читала романов про Неину. Но это же сплошь красивый вымысел.

– Разве только про сказочные места можно сочинять романы?

– Так ты действительно веришь в это?

– Говори потише, Лахли. Да, вполне верю, – сказал Айн и сам себе удивился. – Я думаю, мой путь в конечном итоге лежит в Неину. Мы должны отыскать туда дорогу. И я могу взять тебя с собой.

Лахли промолчала, но выражение усатой мордочки говорило о многом.

– Кроме того, – продолжал друид, – я немного посмотрел тебя и думаю, что в бобра ты будешь превращаться только с вечера до утра. А после сможешь найти, как быть тем, кем хочешь и когда хочешь, по своему желанию.

– Но сейчас чуть за полдень.

Айна раздосадовало недоверие в её голосе, но он не подал виду.

– Утром посмотрим, – сказал он, с трудом вставая. – Ты можешь ещё тут посидеть.

Чуть прихрамывая, Айн пошёл к Яге и Ворону.

– Я с тобой, – сказала Лахли, догоняя. – И так всех задержала. Просто обуза для вас!

Яга успела подойти на несколько шагов и услышала эти слова.

– Что ты, девочка! Ты нас сильно напугала, но теперь всё хорошо.

– Нам не привыкать к подобным явлениям, – добавил Ворон.

– Правда?.. Ну ладно тогда. Извините, если можете, за все мои глупости.

Когда Ворон и колдунья начали собираться, Лахли дотянулась до уха Айна, который копался в рюкзаке, и прошептала: «Спасибо!»

* * *

Через несколько минут отряд двинулся в путь. На противоположном краю поляны отыскалась другая тропа, которая вскоре повернула налево и расширилась, к радости Айна.

Дальнейшие события друид помнил смутно. Тропа через полчаса вновь привела на поляну, посреди которой было прозрачное озерцо, странным образом отливавшее радугой. Лахли бросилась к воде, не слушая окриков. Айн готов был поклясться, что бобры не умеют так быстро бегать. Лахли тут же отпила несколько больших глотков.

– Чёрт возьми! – вскричал Ворон. – Начиталась умных книжек! Это так не работает! И здесь, к дьяволу, тоже есть указатель, инструкция к луже! На простом эрнском написано: «Не пей! Отрава!»

Друзья торопливо подбежали к Лахли. Бобриха тяжело дышала. И вот она повалилась на бок, высунула язык и позеленела. Буквально: гладкая шерсть её стала изумрудного цвета.

Айн, Ворон и Яга в ужасе отшатнулись. Друид первым пришёл в себя, опустился на колени рядом с Лахли, положил ей руку на голову и закрыл глаза. Яга было тоже протянула руки, но передумала и стала наблюдать, затаив дыхание.

Постепенно зелёный цвет шерсти поблёк, растаял, уступив место нормальному оттенку здорового бобра. Лахли открыла глаза и уставилась на голубое небо, к тому времени очистившееся от туч.

Через секунду шерсть бобрихи стала синей. Ворон почувствовал, как зашевелились его волосы. Айн вздрогнул, но тут же предостерегающе посмотрел на воина с колдуньей. Те сделали шаг назад.

Лахли пришла в себя, села и удивлённо уставилась на друида.

Айн улыбнулся.

– Жива и здорова! Но у меня для тебя небольшая новость, Лахли. К сожалению или к счастью.

– Какая?

– Сейчас ты бобёр…

– Я знаю.

– Не перебивай, пожалуйста. Сейчас ты бобёр-хамелеон.

Он ждал чего угодно: слёз, криков, бегства – но Лахли отреагировала спокойно.

– Правда? Ну хоть что-то необычное!

Она посмотрела на отражение, и шерсть её замерцала, меняясь с синего на белый, голубой, красный и много вариантов пятнистой и полосатой расцветки. Остановилась было на серебристой, как у Миойи, шерсти, но, подумав, покачала головой и побелела. Зубы у неё стали фиолетовыми, да так и остались.

– Я видел пару раз подобное, – признался Ворон.

– После виски с мухоморами, – подхватила Яга. – Держу пари. Девочка, ты как себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Пообещай, что больше не будешь пить где попало. Это скверно аукнется не сегодня завтра.

– Не знаю, что на меня нашло. Я была уверена, что стоит попить из подобного первому озера – и колдовство рассеется. Обещаю, что больше не стану.

– Уф! Я чуть заново не поседел, – сказал Ворон.

– Н-да уж, – проговорила Яга, постепенно успокаиваясь. – Надеюсь, на том сюрпризы от короля кончились.

– Держи карман шире!

– Ой, не каркай, Ворон! Айда уже дальше. А то до темноты тут проторчим и будем ночевать в луже иль в инее на траве, мух кормить.

* * *

– Что это за посёлок? – спросил Ворон.

Друзья затаились возле опушки и глядели на обнесённые частоколом кривобокие дома на краю елового леса.

– По идее, здесь должен быть уже Веллтон, – ответил Айн без особой уверенности.

– Сомневаюсь, что это он. Отсюда больше похоже на разбойничий притон.

– Великоват для притона, – возразила Яга. – Конца и края не видать.

– Выбора особого у нас нет, – сказал Ворон. – Скоро ночь. А тут какое-никакое поселение. Если вправду большое – найдётся и таверна.

Лахли очень не понравился хмурый город. Но услышав, что это точно не одна из окраин Веллтона, она расслабилась и промолчала.

Деревянные ворота с надписью «И́нфолл» были открыты, их никто не охранял. Покрытая неровным камнем мостовая вела в центр поселения. Пройдя полузаброшенные строения у окраины, друзья заметили, что дальше вполне чисто и опрятно; дома, хоть и не новые, выглядели ухоженными.

Темнело. Жители спешили домой и не обращали на путников внимания. Впереди показалось каменное двухэтажное здание, в котором Ворон издалека признал таверну. У дверей их приветствовал привратник:

– Добро пожаловать в «Последний приют»! У нас свежее пиво, лепёшки и горячее мясо.

В зале Айн разменял один из золотых и заказал обед на всех, а также заплатил за ночлег. Ворон уже с комфортом устроился в углу, положив ноги на соседний стул. За другими столиками с полдюжины посетителей тихо беседовали или играли в кости. Широкоплечий ремесленник прикорнул на дубовой столешнице. На путников не обращали внимания; никого, похоже, не удивила даже белая бобриха, усевшаяся рядом с друидом.

– Какие планы? – поинтересовался Айн.

– Заказать пива, съесть лепёшки, первое, второе и запить пивом, – ответил Ворон. – И спать.

– Не о том думаешь, – устало отмахнулась Яга. – Я на базар утром схожу. Поищу новое зеркальце, авось повезёт. И одежду для девочки.

– Спасибо, – отозвалась Лахли, – но зачем мне? Я теперь бобёр.

– Только с вечера до утра, – напомнил Айн. – Кроме сегодняшнего дня.

– А я поброжу по окрестностям, поищу, где подработать, – сказал Ворон.

– Можно я с тобой, дядя Ворон?

– Не понимаю, – сказал Айн. – Тебе, Лахли, вроде так небезразлична красота. И ты не хочешь на базар с Ягой выбрать новое платье, кофту, или как там это называется?

– Разве красота – в одежде? – спросила Лахли. – Мне было удобно в моей старой куртке.

– Все бы мыслили, как ты, дитя, – сказала Яга. – Так вот: нужно нам ещё пополнить запасы съестного. Сколько на себе утащим. Так что, Ворон, пожалуй, и правда завтра поработай, коли найдёшь где. А то платить однажды нечем станет.

– Разве за день можно много заработать? – спросил Айн.

– Этот старый вояка работает много и быстро, когда припрёт.

– Кстати, – отозвался Ворон. – Аррайн, ты в порядке? Сдаётся мне, у тебя что-то с ногами. Еле переставлял, когда мы заходили в сей «Последний приют».

– Это так заметно? Вот ведь. Да, не мешало бы подлечиться, если честно. У меня самого не получается. Я собирался идти вместе с тобой завтра в город.

– Не стоит. Лучше найдём тебе доктора. А ты оставайся в таверне, отдохни.

Тем временем принесли обед: кувшин с пивом, лепёшки, гороховый суп и жаркое из свинины. Ворон первым делом (стакан пива не в счёт) пододвинул к себе блюдо с мясом.

Айн с сомнением посмотрел в своё жаркое, потом на тарелку Ворона.

– Я бы такое есть не стал, – сказал друид. – Что-то не так с этим мясом.

Яга поспешно отодвинула от себя свою порцию.

– Да ну, – отмахнулся Ворон, – скажешь тоже. Мясо как мясо.

Он взял ложку и приготовился есть. Яга выхватила у него горшочек, не обращая внимания на жар, и швырнула в стену. На шум разбитой посуды обернулись все в зале, кроме спящего кузнеца.

– Не надо пренебрегать советом опытного друида, коли такой есть, – холодно сказала Яга.

Ворон пожал плечами и принялся за суп.

К ним подошла девушка в переднике, убрала осколки и протёрла пол.

Посетители таверны вернулись к своим делам.

– Чем же нас пытались накормить? – поинтересовалась Лахли. – Я вот вообще мясо не люблю. Только когда сильно есть хочется.

– Я бы предпочёл не гадать и закрыть пока эту тему, – сказал Айн.

Подошёл обходительный трактирщик узнать, не нужно ли им ещё что-нибудь. Ворон попросил завтра утром пригласить лекаря для Айна, если таковой имеется поблизости.

– Всё будет в лучшем виде! Отдыхайте спокойно.

Обсудив планы на завтра, друзья отправились спать. Лахли хотела бы заночевать с Айном, но почему-то попросилась в комнату Ворона. Он был не против, но Яга справедливо рассудила, что если бобриха утром превратится в девушку, то пусть лучше спит с ней рядом. Ворон уступил.

Айн кое-как доковылял до своей двери на втором этаже. Комната оказалась вполне сносной. Кровать, ящик для одежды, стол со свечой. Айн заперся и повалился спать, поленившись даже раздеться.

Когда глаза слиплись в третий раз, Айн в полусне заметил движение. Он в испуге вскочил и увидел на стене огромную тень со множеством конечностей. Проснувшись окончательно, Айн понял, что это действительно тень – от небольшого паучка, который завис возле свечки.

– Это мой номер, – проворчал Айн. – Иди гуляй.

Он осторожно поймал паука и щелчком выгнал из окна. Задул свечу, лёг и проспал до позднего утра.

* * *

Утром трактирщик доложил Айну, что его спутники вышли из таверны час назад. Айн мысленно укорил себя за долгий сон и сел завтракать. Он лишь уточнил, что вместе с Вороном и Ягой вышла девушка и не было бобров. Потом он внимательно осмотрел поданные гренки, кекс и стакан сока и счёл их вполне сносными.

Когда Айн, погружённый в думы о Миойи, допивал кислый сок из осенних яблок, к нему подсел полноватый субъект с широкой улыбкой, с бородкой и в очках. Он поставил чемоданчик на пол, положил папку на стол и поклонился.

– Меня уведомили, что здесь нуждаются в докторе. Профессор О́ллун к вашим услугам. Вы уже закончили принимать пищу? Отлично, отличненько. Я вас слушаю.

Айн поспешно подвинулся и освободил половину стола.

– Ноги болят, – сказал он. – После того как меня парализовало моим же заклятием, они то и дело немели, а сейчас порой чувство, будто хожу на ватных ходулях.

Доктор поцокал языком.

– Так, так, – сказал он. – Показывайте. Нда, сложный случай. Ещё немного, и было бы слишком поздно. По счастью, вам повезло. Я дипломированный специалист по подологии, флебологии, хирургии и сурдологии. Есть на такой случай у меня лекарство, но, должен предупредить, стоимость довольно высока. К радужным перспективам, специально в честь ранней осени у нас большие скидки. Сколько у вас есть?

– Три золотых и двадцать сребреников, – ответил Айн. – Было четыре, как раз сегодня разменял.

– Нужно будет пить три раза в день в течение недели.

Доктор Оллун достал чемоданчик, порылся в нём, поднял голову и сказал:

– Да, лекарство у меня с собой. Из очень редких компонентов, мои ученики потратили на сборы два года. Пузырёк на полный курс стоит со скидкой пять золотых.

– Так дорого? Но у меня столько нет!

– Жаль, жаль. Очень жаль. Давайте вместе подумаем, что можно сделать. Крайне хочется вам помочь. Опасный случай, нда. Вы часто путешествуете? Ещё немного, и об этом придётся забыть. Знаете, – понизил он голос после небольшой паузы, – если пообещаете, что не расскажете моим коллегам, я готов сделать вам персональную скидку. Четыре золотых.

– Всё ещё не хватает пять сребреников.

– Эту безделицу вы занесёте мне в кабинет, когда вам будет удобно.

– Хорошо, согласен!

– Прекрасно! Забегаете оленем через два дня! Гарантия три года. Могу я увидеть золото?

– Вот, держите.

– А вот ваше лекарство.

Айн повертел в руках грязную склянку.

– Но это же… выглядит совсем как настойка зверобоя. В Гунморе цена три медяка.

Брови доктора взметнулись. Он кашлянул и произнёс с апломбом:

– Вы правильно сказали, оно только выглядит как настойка… звебороя. Компоненты беспрецедентно тонкие и секретные, не поддаются, очевидно, даже вашему сканированию. Вы зря переживаете, – уверил он, хлопая Айна по плечу и вставая. – Полная гарантия, если сегодня же вечером не почувствуете улучшений, вам положен полный возврат средств.

– Правда?

– Конечно. Я наведаюсь сюда через два дня, осмотреть прогресс в лечении.

– Ну ладно.

Доктор Оллун поклонился и пошёл к выходу.

– Постойте, – сказал Айн, протягивая к нему пузырёк. – Мы не останемся на два…

Но доктор уже ушёл.

Айн наконец понял, что его обманули, и до крови искусал губы. «Хоть бы Ворон хорошо заработал», – подумал он.

К Айну подошёл вежливый трактирщик и поинтересовался, не хочет ли он рассчитаться за день.

– Я же платил вчера вечером!

– Вы ошибаетесь, господин хороший. У нас расчёт всегда по утрам.

– Но у меня денег не осталось. Всё утащил доктор; мне кажется, он…

– Не переживайте, – успокоил его трактирщик. – Сейчас позовём с улицы патрульного, он всё уладит.

– Ну ладно.

* * *

Яга посмотрела на бледное низкое небо, затем по сторонам. Ряды палаток казались бесконечными. Она пошла наугад, минуя редких посетителей. Здесь продавали всё вперемешку: пончики, подвески от шершней, утюги, трубы, каменный уголь, все сорта местного и импортного вина, посохи и одежду. Возле ларька с бельём Яга остановилась и купила несколько подходящих на свой вкус вещей для Лахли. Потом двинулась дальше.

Вскоре колдунья спиной почувствовала чей-то взгляд. Она не стала оборачиваться, лишь обострила ощущения вокруг себя, но никого подозрительного не заметила.

Проходив час по рынку, Яга отчаялась найти замену своему зеркалу и решила идти к выходу. И поняла, что не помнит, где он.

– Старая дура, – проворчала она себе под нос. – Заблудилась в трёх сарайках.

Она почти случайно выбрала направление и прошла мимо ларьков с флейтами, мороженым, кофе и палатки с сигарами, после которой она перестала глядеть по сторонам, чувствуя, как ещё издалека подкрадывается паника.

Вскоре окружение показалось ей знакомым. Она прошла мимо палатки с флейтами, уловила аромат мороженого и кофе.

– Кажись, здесь я уже была!

Она точно помнила, что никуда не сворачивала. Или сворачивала? Должно быть, да, закружила. Куда дальше? И чей взгляд так и впился в спину?

Яга резко обернулась. Ничего подозрительного. Прохожих почти нет.

Тут она подскочила чуть ли не на метр: на плече образовалась тяжесть.

– Привет, – чуть смущённо сказала птица.

– Лон! Лонуилли! Ты!

– Я. Как дела?

– Как ты здесь оказался?

– А ты?

– Да вот, по рынку побродила. Хотела найти зеркало, моё поломалось. Не вышло. Теперь ищу выход. Не напомнишь, где он?

– Да-да. Ты скажи, как ты в город попала? Остальные с тобой?

– Со мной. Все, кроме Белого. И ещё девушка-бобриха. А Миа убежала.

– Вот как! Тебе явно есть чем поделиться. Пошли, расскажешь по дороге.

– Куда?

– Да вот по этому ряду, – Лон махнул крылом, как показалось Яге, наугад.

Однако колдунья успокоилась. Рассудительная птица не раз выручала их с Вороном и теперь явилась на удивление кстати.

– Что-то мы долго идём.

– Да. Давай свернём. Например, сюда.

– Лады. А ты точно уверен, что там выход?

– Нет. Кто его знает, где он!

– Что? Ты не знаешь, где выход?

– Ну да. Но всё-таки пойдём в ту сторону.

– Погодь! Взлети повыше и рассмотри сверху.

– Было бы так легко! Руку вверх протяни, там сплошной туман.

– Так ты тоже здесь заблудился!

– Ну да.

– Кости и крысы! Как такое может быть?

– Это бесконечный, почти замкнутый рынок. Выйти отсюда хоть и сложно, но можно, а вот из самого Инфолла…

– Из города?

– Город ещё более бесконечен и замкнут. По сути, это ловушка.

– И ты в неё попался, глупый попугай.

– Да, и вы тоже.

– Проклятье! Нужно вертаться в таверну и сматываться отсюда.

– Хорошая цель. А какой у тебя план, Яга?

– Я думала, ты выручишь!

– Да? – разочарованно сказал Лон. – А я думал, ты выручишь. Ладно. Помогу, чем могу. Заверни здесь. Погуляем ещё по базару.

– Ай, ну тебя!

– Нет, ты посмотри! Что там в той палатке?

– Груда мусора.

– Да внимательней! Подойди поближе.

– А ты не издевайся над старой женщиной! До той палатки три дюжины шагов, у меня нет птичьих глаз!

– Ладно, ладно. Да-да, ты верно углядела.

– Думаешь, подойдёт? – засомневалась Яга, рассматривая пыльный осколок.

– Обязательно подойдёт! – воскликнул подскочивший продавец. – Отличное зеркальце для колдуний! Уже настроено на «Последний приют», можно добавить ещё много пунктов назначений. Также помогает от облысения, тараканов и эльфов. Сегодня на него как раз скидка. Только для вас…

– Не вешай лапшу на уши, – сердито перебила Яга. – Даю пять серебряных.

– Что вы, что вы! Я сам с трудом урвал этот бесценный артефакт за восемь золотых…

– Четыре сребреника.

– Ладно. Пусть будет семь серебра. Шесть. Разоряете, однако. Чем детей кормить буду? Совести у вас…

Яга и Лон не стали слушать. Колдунья отошла за угол.

– Ну что? – поинтересовался Лон.

– Что, что. Домой мне придётся пешком, чтоб настроить его. А вот в таверну, кажись, и вправду можно перейти хоть сейчас.

– Давай! чего ждём?

– Погодь, подготовлю пару заклятий. От сюрпризов.

– Быстрее! К нам идут стражники. Не знаю, чего хотят, но выяснять не стоит.

– Да пропасть! Не работает. Я этому продавчишке голову оторву! Гадство, и правда патрульные! Шуруют прямиком к нам. Лон, красавец, ты же меня не оставишь? Для тебя это пара пустяков.

– Погоди! Есть одна мысль, – сказал попугай.

Он спрыгнул с плеча и улетел прочь.

– Драная курица!.. Здрасьте, служивые, – обратилась Яга к стражникам.

Высокие полноватые воины были одеты в тонкие серые кольчуги и тусклые шлемы. У предводителя на шее висела каменная лапка огненного тритона.

– Вы арестованы. За несанкционированное колдовство.

– Но я ничего не делала!

– Следуйте за нами. И не вздумайте применять магию. У меня отражающий амулет.

Яга и сама прекрасно видела бесценное сокровище на груди стража. По идее, надо бы этим увальням настучать по глупым головам и забрать амулет себе. Нужен Ворон или ещё лучше Лон… Куда этот бесполезный комок перьев улетел? Яга покрутила головой.

– Не стоять! Вперёд!

Колдунья послушно пошла между двумя стражниками.

* * *

Старый воин по кличке Ворон и девушка Лахли вышли из таверны в туманное утро. Ворон пытался отогнать мрачные предчувствия. Лахли улыбалась.

– Чему ты так радуешься?

– Как чему, дядя Ворон! Я снова я! А не мохнатый увалень. Мне даже прекрасным белым чудищем не хочется пока становиться, так хорошо быть собой.

– Ты сейчас обидела всех бобров, знаешь это?

– Ну и ладно.

– Наверное, стоит попробовать обобриться в родной для них стихии, в воде. Там они весьма шустрые.

– Ладно, дядя Ворон, не отвлекайся на меня. Нам нужно заработать сегодня. Куда пойдём?

– Как говорит Миа, прямо.

– А потом?

– Налево. И ещё раз налево. А сначала зайдём сюда. Подожди снаружи.

Ворон заскочил в непритязательного вида магазинчик, вскоре вышел, держа руки в карманах, и пристроился на ближайшей лавке. Лахли села рядом. Ворон достал сигару и с наслаждением закурил.

– Вот чего не хватало!

Он затянулся и протянул сигару Лахли.

– Будешь?

– Нет, спасибо.

Ворон положил голову на спинку и уставился в серое небо, пуская колечки.

– Дядя Ворон, дядя Ворон, кто эти подозрительные люди?

Ворон лениво вытянул ноги.

– Какие-то бандюги, – сказал он, не отводя взгляда с неба. – Вот, девочка, возьми ножик. На всякий случай. Но передо мной не лезь.

Он ловко выхватил кинжал из чёрного дерева и протянул Лахли рукояткой вперёд. После чего выпустил идеальное двойное колечко дыма.

– Я вот думаю, как в этой дыре заработать? Наняться провожатым в банке? Или на спор подраться? А может, потаскать мешки с зерном? Неплохая мысль. Сейчас пойдём дальше.

– Ворон, очнись уже, – дрожащими руками потрясла его Лахли.

Ворон лениво выпрямился и уткнулся носом в грязное пальто какого-то субъекта с ножом в руке. Ещё двое стояли по сторонам, один с дубиной, второй с битой бутылкой без дна.

– Девочка, спрячь свою игрушечную тыкалку. И беги отсюда. А ты гони деньги, нальфиец.

– Нет у меня, – пожал плечами Ворон. – Лучше вы поделитесь. Или скажите, где тут подзаработать можно.

Лахли вжалась в скамейку. Она ясно видела, что соотношение сил не в их пользу: что мог сделать против троих вооружённых громил её худой и медлительный спутник? Ткнуть в глаз сигарой? Правда, Яга говорила, что он служил воином, но то наверняка было давно.

– А ты поищи получше.

– Как скажешь.

Ворон не спеша поднялся, но громилы по бокам протянули руки и грубо усадили его обратно. Бандит в центре приставил к горлу Ворона нож.

– Быстрее. – И выпрямился.

Ворон пожал плечами. Почти не двигаясь, неуловимым движением он пнул бандюгу по руке; нож отлетел на мостовую, сам он согнулся чуть не до земли: второй пинок Ворона угодил у него между ног. Ворон перехватил занесённую дубину левого громилы и припечатал в висок правого, более медлительного, одновременно ткнув другой рукой левому сигарой в глаз. Двинул его же дубиной в зубы и ударом ребра ладони по сонной артерии отправил на мостовую.

Всё это заняло не больше трёх ударов сердца Лахли. Девушка вцепилась в ручку кинжала из чёрного дерева и не сразу отдала его обратно. Потом вымолвила:

– Класс!

Она с восторгом посмотрела на Ворона. Тот гордо приосанился.

– Научишь меня так же?

– Научу, Лахли, если будешь прилежно заниматься. Только чуть позже.

– А этому, кого ты пнул в живот, сильно больно?

– Ужасно. Отвратительно больно. Это был подлый удар с моей стороны. Вот более честный.

Бандюга на мостовой корчился и выл. Ворон небрежно взмахнул кулаком и отправил негодяя лежать неподвижно к своим дружкам.

– Пойдём, красавица. Мне лениво будет объяснять по второму разу, если у них остались вопросы.

Лахли послушно зашагала следом. Хорошо, что Ворон шёл впереди и не видел, как она покраснела. Сердце ещё сильно билось после драки, а тут такое. Никто в жизни её так не называл. Чучелом, растяпой, бездарью, кривоногой – сколько угодно. «Я – и внезапно красавица, – смаковала она и вдруг подумала: – А почему бы этому не быть правдой? Я и в самом деле неплохо сложена. Видела в зеркале. Почему я верю больше другим, а не себе? Ах нет, ещё Айн меня так называл! Совсем забыла! То есть не Айн, а дядя Айн. Хотя какой он дядя! Такой милый и смешной. Где эти люди были раньше? Я думала, что живу более-менее нормально…» Постепенно она опустила голову и погрузилась в невесёлые воспоминания о поздней юности.

Ворон остановился возле ларька с вином. Он заплатил за пыльную бутылку старого ухира́мского с центрального Амо́ра и уже убирал тощий кошелёк в широкий карман, как вдруг взгляд его упал на Лахли. Девушка была вся в слезах и дрожала.

– Что случилось? – недоумевающе спросил воин.

– Дядя Ворон, пожалуйста, не надо! Я не могу видеть, как люди пьют.

Ворон опустил руки и задумался.

– Воспоминания детства? Понимаю. Знаешь, к чёрту это вино. Пойдём, девочка.

Он ловко кинул бутылку в урну, приобнял Лахли и увлёк её дальше по мостовой.

Через четверть часа Ворон остановился и выругался. Лахли удивлённо воззрилась на него.

– Извини, вырвалось. Просто там, впереди… Нет, не может быть, мы же всё время прямо шли! Глаза меня обманывают! Подойдём ближе.

Через пять минут они остановились перед знакомой дверью и услышали от привратника:

– Добро пожаловать в «Последний приют»! У нас свежее пиво, лепёшки и горячее мясо.

– Замкнутый круг? – предположила Лахли.

Ворон не успел ответить. Дверь таверны с шумом отворилась, и на мостовую один за другим высыпала дюжина стражников с мечами и луками.

– Вы оба арестованы за нарушение общественного порядка. Сдаём всё оружие, и за нами.

– Что вы несёте, болваны? В любом случае, девочка ни в чём не замешана.

– Вы оба. Следуйте за нами, или лучники вас пристрелят.

Действительно, те, кто держали луки, целились в них.

Лахли прошептала Ворону, к собственному удивлению, спокойно:

– Лучше пойдём за болванами. Их слишком много.

– Ты права. Дюжину я, положим, уложу, но они могут попасть в тебя, и что-то мне подсказывает, что дальше будет только…

– Не болтать! Вперёд!

Ворон пожал плечами, отдал деревянный кинжал и пошёл рядом со стражниками, заслоняя собой Лахли.

Часть II. Глава 9. Игра Миа

Айн ходил кругами по тёмной камере, временами просовывая нос сквозь толстенную решётку. Прошло уже два часа, никто не думал явиться к нему.

Друид приложил ладонь к влажному земляному полу, к сырым каменным стенам: глухо. На решётку тоже надежда плоха: прутья толщиной в запястье Лахли были из железа. Замок, правда, выглядел хиловато на фоне общей монументальности тюрьмы, но от этого не становился менее прочным.

Послышались шаги. Мимо прошёл стражник с мечом наголо.

– Дружище, – окликнул его Айн. – Когда меня выпустят?

– Казнь назначена на утро, – бросил стражник, не оборачиваясь.

Друид осел вдоль стены.

– Какая ещё казнь?

Айн глубоко вздохнул несколько раз, постарался сконцентрироваться и заготовить столько заклятий, сколько мог удержать. Смог удержать он ровным счётом ничего.

– Привет! – негромко окликнул его голос, показавшийся знакомым. – Айн, ты? Как дела?

– Лон!

– Тс-с! Тут ходят всякие.

– Я, кажется, попал в западню.

– Не только ты. Яга тоже здесь. Ворона с какой-то дамой ведут сюда.

– Что?!

– Как зовут девушку?

– Лахли.

– В общем, слушай. Я, когда смогу, буду передавать весточки. Пока что коротко: магия тут не работает, ни друидская, никакая. Яга уже в этом убедилась. После того как чуть не задушила меня, за то, что я дал её арестовать. Пустых камер больше нет, Ворона посадят к Яге либо к тебе.

– Меня хотят с утра казнить. Я не заплатил за завтрак.

– Серьёзное преступление! Не только тебя, всех.

Айна вдруг осенило.

– Нас прирежут и подадут на стол в «Последнем приюте».

– Как догадался! Если ты такой умный, то почему сидишь в клетке?

– Да поздновато дошло. Постой, ты сказал, что дал арестовать Ягу?

– Ну да. Вместе что-нибудь придумаем.

– Тоже мне вместе!

– Наверху из Инфолла нет выхода. Я облетел по всем направлениям не один раз. Но он должен быть. Возможно, под землёй. А мы как раз под землёй. По ходу дела, надолго: входную дверь в тюрьму накрепко заперли и зачаровали.

– Логика – огонь!

– Сюда идут. Бывай!

Лон убрал голову и бесшумно упорхнул. К камере подошли восемь стражников, один сунул ключ в замок и отворил решётку. Айн подумал, что они решили не ждать до завтра, и побледнел.

Стражники посторонились и пропустили в камеру Ворона и Лахли.

У троих друзей хватило выдержки молчать до тех пор, пока решётку вновь накрепко не заперли и стражи не разошлись.

Лахли обняла друида и тут же со смущением отступила в угол.

Ворон посмотрел на них с грустной улыбкой, потом посерьёзнел и решил, что ему, как старшему, нужно всех приободрить.

– Дела наши паршивые, – сказал он. – Сдаётся мне, нас не собираются выпускать.

Айн передал им разговор с Лоном. Лахли передёрнуло от новостей про людоедов.

– Ах, этот тысячелетний шлёндра здесь, – тихо воскликнул Ворон. – Вот так удача!

– Да, я тут, – шёпотом сказал невесть когда появившийся Лон. Он галантно поклонился, расправив крылья. – Меня зовут Лонуи ли Алонар, к твоим услугам, Лахли.

Лахли широко раскрыла глаза.

– Пойду передам Яге, что вы вместе, – сказал Лон и исчез.

Ворон зашагал по камере.

– Лахли, а ты в теле бобра не сможешь перегрызть прутья? – спросил он.

– Ну сейчас! Сталь в руку толщиной!

– Айн бы зачаровал тебе зубы, как оружие, если б его силы здесь работали. Хотя, если меня не подводит предчувствие, они у тебя и так необычайно острые.

– Можно проверить, – сказал Айн, – когда наступит поздний вечер и Лахли станет бобром.

– Не береди душу, дядя Айн. Кроме всего прочего, я не хочу остаться без зубов.

Айн внимательно посмотрел на Лахли, словно что-то заметив. Она опустила глаза.

– Позволь, пожалуйста.

Друид провёл руками по её чёрным волосам и достал шпильку-невидимку. Лахли вздрогнула от его прикосновения.

– Ого! – воскликнул Ворон. – Вот стоящая вещь! Дай-ка мне.

Он взял невидимку и стал орудовать в замке. Несколько раз согнул её под разными углами.

– Мне приходилось делать это, когда садили за дебош, – признался Ворон. – Как часто проходит стражник?

– Где-то раз в четверть часа.

– Отлично. Подождём Лона. Он покажет, где спряталась Яга.

– Здесь, – сказал Лон. – Я успел предупредить Ягу. Долго возишься! Давай уже отпирай. Я тут всё облетел, примерно знаю, куда идти.

Замок щёлкнул, и Ворон отворил решётку, к удивлению Айна, без скрипа.

Друзья выскользнули в коридор и побежали, следуя знакам Лона. Он вовремя притормозил и указал на нишу, где они переждали проходящего стражника. Все понимали, он скоро заметит, что в камере Айна пусто.

Камера Яги была после нескольких поворотов туннеля. Ворон попробовал открыть замок невидимкой, но она не подошла.

– У меня есть ещё одна, – сказала Лахли. – Ай! Зацепилась.

Друид бережно вытащил из волос девушки вторую невидимку. Её взял Лон и смастерил ключ раза в три быстрее, чем Ворон.

– Некогда ждать, – прокомментировал он. – Бежим!

Лон полетел вперёд. Друзья еле успевали за ним. Он завёл их в просторный зал, где на полу лежали вещи: сумка и посох Яги, рюкзаки Айна и Ворона, пояс Айна с рогом, две палатки и небольшая котомка Лахли. Нашёлся и деревянный нож Ворона. Очевидно, часть снаряжения была перенесена из таверны. Быстро похватав всё, друзья побежали дальше.

Проход, куда привёл их Лон, охранялся. Шестеро стражников повскакивали с мест и схватились за мечи.

Айн заметил, что у Лона в обеих лапах появились синие кинжалы. Стражники один за другим попытались ударить Лона. Он парировал между делом, не повернув головы и не сбавив скорости, только взлетел чуть выше. Лязг тут же сменился предсмертными хрипами. Раз взмахнув крыльями, птица пролетела через стражей, и они повалились наземь. Друид не смог уследить за блеском синего металла. Он успел заметить у охранника дыру посреди шлема и чуть не споткнулся о другую голову, покатившуюся под ноги. Позади вскрикнула Лахли.

Кинжалы Лона исчезли. Беглецы пронеслись через груду тел и завернули за угол. Лон уселся на плечо Айна.

– Ещё одна дверь! – сказал друид.

– У меня больше нет невидимок.

Ворон осмотрел замок, отошёл, разбежался и в прыжке двумя ногами вышиб дверь.

– Всего-то дубовая, – сказал он.

– Стойте! – оживилась Яга. – Здесь уже можно попробовать.

Дверь подняли, затворили, и колдунья произнесла несколько слов.

– Заперла. Айда дальше.

Туннель наполняла густая тьма. Вперёд, прихрамывая, поспешил Айн, который умел ориентироваться в темноте.

После нескольких поворотов повеяло запахом дёрна. Туннель сузился и закончился ничем.

– Тупик, – констатировал Ворон.

Ведьяга заявила, что он не ворон, а глупый слепой цыплёнок, и показала на люк в потолке.

Люк оказался не заперт. Неожиданно яркий свет ударил в глаза, когда Айн открыл его.

Путники вылезли наружу и очутились в густом смешанном лесу. Айн с наслаждением вдохнул осенний воздух и погладил ближайшую берёзу.

* * *

Лон на плече Айна расправил крылья, оттолкнулся и взлетел ввысь. Вскоре он спикировал обратно. Айн едва удержался, чтоб не отскочить: он думал, сейчас птица в него врежется на полной скорости. Однако Лон приземлился на плечо мягко, обдав порывом воздуха.

– Вам туда, – показал он крылом. – На юго-восток. Дорога на Веллтон там. Но ночевать вам, похоже, сегодня в лесу.

– А ты? – спросил Ворон.

– Пойду прогуляюсь. Что-то мне неспокойно. Вы смотрите в оба!

– С чего вдруг? Останься с нами!

Но Лон уже улетел, попутно выхватив у Ворона из кармана последнюю сигару.

– Чёрт мохнатый! – прокомментировал воин. – Мог бы и спасибо сказать, что мы его из ловушки вызволили.

У Айна заурчало в животе. Яга покосилась и пробурчала:

– Подзаработали так подзаработали. И запасы пополнили, и наелись до отвала!

– Не ворчи! – сказал Ворон – Лучше порадуйся: это наверняка была последняя ловушка нашего несравненного суверена. Пойдём, может, по пути ягод или грибов насобираем; осень, как-никак.

– Да, – сказал Айн. – Грибов сейчас я бы очень хотел.

С полчаса друзья пробирались сквозь кустарник и паутину, через овраги, хрустя хворостом и шурша листьями, стараясь не наступить в ямы, в которых Айн признал осиные гнёзда.

– А вот и гриб, – сказал Ворон. – Отличный мухомор.

– Ну тебя! – отмахнулась Яга. – Вон целая толпа хороших белых. И лисичек. Только на нас четверых бы ещё поболе.

Колдунья достала из сумки пакет и принялась на ходу срывать боровики.

Метров через сто грибов стало больше. Добавились маленькие подосиновики, крупные зонтики, грузди и много разновидностей тех, что Айн собирать не советовал: мухоморы разных цветов, паутинники и рядовки.

– Больше не лезет в пакет, – объявила Яга.

– И у нас полные руки, – сказала Лахли.

– Что ж, остановимся здесь. Скоро будет темнеть.

Расставили обе палатки и разожгли костёр, на котором приготовили недурные тушёные грибы с корешками, очередной раз найденными поблизости Айном.

– Никогда не видел в лесу столько грибов, – сказал он. – Даже в самые урожайные годы.

Яга чихнула.

– И воняет соответственно, – проворчала она. – Ни озера, ни тебе ручья. А мы почти всю воду потратили! Завтра если не найдём хотя бы лужу, сами станем грибами.

Все крайне устали и решили пораньше пойти ночевать. Яга с Вороном легли в своей палатке. У Айна скромно разместилась Лахли. Айн посетовал про себя, что придётся спать одетым. Впрочем, нестрашно: осенний ночной холод уже на равных мог поспорить с не самым толстым одеялом Айна.

Друид удивился, как мало места занимает девушка: раза в три меньше, чем Миойи. Айн приладил под потолком небольшой камешек, и он тускло засветился желтоватым светом.

– Подобрал в подземном коридоре на бегу, – объяснил он. – Вот и пригодился. Сейчас нормально разложимся, я выключу.

Лахли с любопытством посмотрела на камень, дотронулась до него, и бледновато-жёлтый свет обратился в ярко-золотой. Она испуганно отдёрнула руку.

– Ого! – сказал Айн. – Не знал, что ты так можешь.

– Я тоже! Это я сделала?

– Кстати, совсем забыл! Уже поздний вечер. Ты ничего не ощущаешь?

– Да, – грустно ответила Лахли. – Я не могла понять, что это, сейчас дошло. Кажется, я опять стану бобрихой. Уже чувствую, что могу. Очень не хочется!

– Дай руку. А ещё лучше придвинься ко мне.

– Чтобы было теплее?

– Да, но это не главное. Друид я в конце концов или нет? Мне кажется, я смогу удержать тебя в человеческом теле.

– Правда?

Лахли тут же легла как можно ближе к нему. Поколебавшись, перебралась под его одеяло, к полному смущению Айна.

– Тогда держи меня покрепче, друид. Так действительно гораздо спокойней. Свет выключим?

– Лучше оставить, – сказал Айн, гадая, почему его перестали называть дядей.

Для надёжности Лахли протянула ему вторую руку.

Айн открыл рот сказать, что пошутил насчёт придвинуться поближе, что вполне достаточно было прикоснуться к руке – чёрт его дёрнул так неуместно острить с серьёзным лицом, на него совсем не похоже. Но Айн промолчал.

Усталость сделала своё дело, и наконец даже Айн расслабился и спокойно уснул, держа Лахли за руки.

Ночью Айн, не просыпаясь, привычным жестом передвинул голову Миа себе на грудь. Внезапно проснувшись, он осознал, что это вовсе не Миойи; а увидев, куда он непостижимым образом положил руку, Айн пришёл в ужас. Он с трепетом устроил Лахли рядом; положил ей под голову кофту и легонько убрал волосы с лица. Убедившись, что Лахли спала так крепко, что ничего не заметила, Айн накрыл её одеялом, оставив себе краешек, и повернулся к краю палатки. Постепенно он уснул. Вскоре девушка тоже тихонько засопела.

Как он и обещал, Лахли до утра так и не превратилась в бобриху.

Утром Айна и Лахли разбудила трёхэтажная брань Ведьяги. Друид и девушка недоумённо посмотрели друг на друга в полумраке и тут же выскочили из палатки. И раскрыли рты.

Небольшой пятачок лагеря был сплошь окружён толстенными гладкими стволами. Задрав голову, Лахли поняла, что это огромные грибы. Без конца и края, куда хватало глаз, они росли сплошным покровом. Кое-где между массивными плодовыми телами скромно пробивались вековые берёзы и вязы.

Лахли вцепилась в руку Айна. Друид сразу увидел, что это просто особо наглым образом переросшие королевские боровики. Несмотря на серьёзность положения, Айн улыбнулся.

Он ещё долго не признавался себе, почему в то утро у него было отличное настроение.

– Кажись, я поняла, – хлопнула себя по лбу колдунья. – Его последние слова были не просто так!

– Чьи слова? – не понял Ворон. – Чего не просто так?

– Глупый ты, Ворон, – сказала Яга. – Вспоминай: «Счастливо оставаться! Всего вам, чего захотите. И побольше!» Это милое королевское напутствие было прощальным проклятьем. Айн захотел грибов, и я, дура старая, признаться, тоже. Вслух ляпнули, вот и получили.

* * *

Миойи мчалась сквозь лес, легко пролетая самые густые заросли и избегая стволов, порой отталкиваясь от них. Вот нерасторопный заяц не успел отпрыгнуть, Миа пронеслась прямо по нему; заяц шумно выдохнул. Следующим был бурый медведь, со смаком лакомящийся брусникой. Косолапому не понравилось, как лиса оттолкнулась от его головы; он долго ревел вслед.

Внезапно Миа резко затормозила и повела носом. «Белый, – поняла она. – Пусть идёт к лешему. Я не зря позволила ему присоединиться к нам, теперь мне многое ясно. Его сила привлекает, но я легко обойдусь тем, что есть. Он смог надавить на самое больное – вот тут большого ума не надо. Только я была уверена, что никто не пострадал ни в Звёздном, ни в замке, кроме старой княгини, а она это более чем заслужила. Что же касается Рэа…» – тут Миойи возобновила отчаянный бег и всё ускорялась, пока не выпрыгнула на обочину тракта. На холодных камнях она встала и вздрогнула всем телом. «Что касается Рэа, мне страшно подумать».

Миа только сейчас осознала, что наступил поздний вечер. Она отошла от дороги, залезла на толстый ствол развесистого дуба и улеглась на нижней ветке. «Зачем я сбежала?.. Я не могу сейчас говорить об этом. Не могу. Нужно прийти в себя, успокоиться, постараться уснуть. А Яга и Ворон не дадут Айну попасть в беду. И они вместе позаботятся о девушке. Как, интересно, её зовут? Кого-то она мне напомнила». Миойи вздохнула, пожалела, что под боком нет мирно спящего Айна, и закрыла глаза.

Утром серебристая лиса уныло брела по тракту, опустив голову в тяжком раздумье. Навстречу попадались обозы: люди бежали на север и вполголоса говорили про захваченный Гунмор. Немногословные путники боязливо обходили её стороной, иные поглядывали на ценнейшую блестящую шерсть и проверяли, легко ли выходит из ножен меч и полон ли колчан. Но, то ли Кот был в мирной фазе, то ли инстинкт самосохранения работал исправно – в то утро обошлось без жертв. Будучи на редкость в дурном настроении, Миойи убила бы любого, кто бы на неё всерьёз напал.

У ворот Миа сообщила, что хочет посидеть в трактире, на что у стражников возражений не оказалось, а документы спрашивать у лисы они сочли глупостью: нужного указа короля ещё не вышло.

Миойи вступила в Веллтон.

Город был чист и опрятен, дома здесь всё больше строили каменные, от одного до трёх этажей. Зелени почти не было. Тракт превратился в мостовую, которая, как помнила Миа, вела к переправе через реку Мутную. Многочисленные боковые дороги спускались влево, к набережной второй, крупнейшей реки – Айр-Аны.

Мимо промаршировала рота солдат. В остальном город выглядел вполне мирным.

Миа шла по обочине не разбирая дороги. Она шагала так невыразительно, что её едва замечали. Увидев вдалеке таверну, лиса направилась к ней, прикидывая, чем будет платить. Быстро достать она могла разве что гребешок, несколько фамильных драгоценностей, полупустую бутыль виски, про которую она совсем забыла, да голубую губку-мочалку, последний раз испробованную на Айне. Миа грустно улыбнулась воспоминаниям и поняла, что это все её пожитки. Такой мелочи, как золотых или серебряных монет, у неё при себе совсем не осталось, за ними пришлось бы бежать в Синеель.

Миойи передумала соваться в богатую таверну, свернула направо, вверх от Айр-Аны, и дошла до окраины. Она выбрала захудалый трактир весьма скверного вида, возле двери которого, борясь с силой тяжести, опёрлись о стену двое пьяниц.

– Заходи, лиса! – выговорил один из них. – Добро… пожаловать!

Миа кивнула, поддержала плечом его товарища, чтоб он не падал хотя бы ближайшую минуту, получила в ответ «сердечно благодарю», отворила лапой сосновую дверь и прыгнула внутрь.

В полупустом зале контингент был более трезвый, решительный, а главное, большей частью вооружённый. Отставной солдат с рукой на перевязи в чём-то горячо клялся перед матросами, насмешливо потягивающими пиво. За длинным столом компания ветеранов играла в кости, то и дело стуча кулаками по зелёной скатерти рядом с внушительной горкой серебра. Несколько субъектов в штатском пили в одиночестве. Из кухни аппетитно пахло жареной рыбой, перебивая запах дешёвого вина.

Миа проглотила слюну, села поодаль за свободный столик, свесив хвост на пол, и достала из воздуха бутылку с остатками виски, чем вызвала гул одобрительных ругательств и выкриков «научи меня так!». Лиса отпила из горла, положила передние лапы на стол и задумалась.

За её столик тяжело присел один из ветеранов, прочистил горло и заявил:

– Хвостатая, угости виски!

Миа, погружённая в грустные мысли, не отвечала.

– Говорю, угости, слышишь?

Миойи очнулась и пожала плечами.

– Держи, – сказала она, пододвигая бутылку ветерану.

– Ну… это. Спасибо, – ответил тот и хорошенько хлебнул.

– Чёрт возьми! – прорычал он. – Клянусь, это лучшее пойло, что я пил за всю войну!

Он вернулся за длинный стол, всеми доступными проклятиями выражая восторг и уважение. Миа вернулась к размышлениям.

Отворилась дверь, и в трактир зашёл новый посетитель.

Это была невысокая, стройная молодая женщина с правильным ясным лицом, вьющимися чёрными волосами, одетая в длинное платье из сапфирового атласа. Тонкая талия, подтянутая грудь, гордая осанка и плавные движения холёных рук с безупречным маникюром не оставили бы ценителям классической красоты шансов не признать её королевой. В этом заведении она выглядела так же неуместно, как Миойи.

Посетители притихли. Брюнетка проследовала в дальний конец зала, села за лучший стол, спиной к окну, и спросила у подбежавшего трактирщика самого старого вина. Затем достала из сумочки резную шкатулку, из неё колоду карт и принялась не спеша их перемешивать.

Миа, услышав шелест, повела ухом, очнулась и не сводила взгляда с рук женщины, которая раздавала карты на двоих. Трактирщик принёс бутылку красного вина и наполнил два хрустальных бокала. Женщина отпила несколько капель.

Миойи слезла со стула, заворожённо подошла к ней и села напротив. Глаза её зажглись. Незнакомка кивнула, по-братски пододвинула лисе бокал и закончила раздавать.

Они принялись играть. Вокруг на почтительном расстоянии образовался круг военных. Кто-то ляпнул: «Я с вами», – но на него быстро зашикали.

После первой молчаливой игры началась вторая. Оба игрока были совершенно невозмутимы. В этот раз мешала карты Миа, она делала это проворно и эффектно, как карточный фокусник. Быстро раздавая, она клала их идеально ровной стопкой или же точно вплотную, как кирпичики.

Лиса выигрывала одну партию за другой. Но постепенно азарт покинул её, брови сдвинулись, лапы нервно затряслись. Она хотела отпить из бокала и пролила половину. Её визави невозмутимо потягивала вино и ждала последнего хода Миойи. И вот серебристая лапа, дрогнув, медленно положила карту на стол.

– Опять я проиграла, – грустно сказала женщина. – Никогда не видела хиффи́ры, которой бы так везло!

Миойи судорожно сгребла карты со стола и швырнула ей в лицо. Женщина лёгким движением руки поймала все и принялась не спеша складывать аккуратной стопкой.

– Иди в бездну, – нервно сказала Миойи. – Катись к чертям, Велла!

– Я тоже рада тебя видеть, милая.

– Что тебе нужно?

– Поговорить с тобой. Обсудить последние новости, почти сплошь хорошие.

Миойи проглотила остатки вина и кинула бокал в стену. Круг наблюдателей стал плотнее. Велла понимающе кивнула, взглянула на военных и сказала:

– Господа, будьте любезны, оставьте нас.

Зрители попятились и бесшумно разошлись.

– Теперь нам никто не мешает, – сказала Велла. – Можешь не стесняться, дорогая. Что тебя смущает? Что беспокоит?

– Ты, циничная сука, меня беспокоишь.

Велла вздохнула.

– Давай не будем спорить, кто из нас больше похож на самку собаки, тем более циничную. Кстати, как там поживает наш Айн?

Миойи промолчала.

– Ладно ты сманила на свою сторону мою любимую колдунью. Пускай. Хотя я с ней хотела бы встретиться. Но почему ты не выполнила небольшое поручение? Почему он всё ещё жив?

– Я и не собиралась.

– Ради всего хорошего, ради добра? Даже наш любезный Белый, олицетворение порядка, понимает, что лучше убить этого друида, чем позволить ему действовать. И он непременно уничтожит его, если найдёт способ. И тебя заодно. Не есть ли он настоящее зло?

– Отлично. Вот и поговорили, – сказала Миойи сквозь зубы и встала.

– Прямо сейчас Архалин близок к своей цели. Он-то всегда знает, что хочет, что нужно делать. А ты, не обижайся, но ты даже не можешь равнодушно пройти мимо стола с картами.

Миойи спрыгнула на грязный пол и повернулась к выходу.

– Не говоря уже о том, что когда ты вернёшься к своим, ты больше не будешь королевой.

Миойи замерла. Велла продолжала:

– А как ты думала? Вместо того чтобы спасти и охранять внезапно возродившегося анфейра, ты собиралась его убить.

– Что ты несёшь? – неуверенно сказала Миа.

– Ты прекрасно знаешь, что я легко могу это провернуть. Твой влиятельный друг, наивный наместник Ли́и, охотно мне поверит. Он давно следит за тобой и точит зуб.

– Плевать я хотела на корону!

– Ты не в себе, милая Миойи. Ведь помнишь, что без тебя как королевы твой народ обречён. И так тебя слишком давно не было там, где нужно.

– Это правда, – Миойи опустила голову. В глазах блеснули слёзы.

– Докончи начатое. Убери Айна, и я смогу убедить всех, что ты делала как раз обратное. И останешься королевой. Лии станет твоим верным помощником. Пока Айн жив, не возьмёт ни сторона Белого, ни моя и борьба только лишит эту землю так нужной тебе и мне силы.

– Ты даже эльфов обманула, – сказала Миа.

– Не всех. Те, кто остались, закрыли проход в Неину. А знаешь, – вдруг призадумалась Велла, – может быть, ты и права.

– О чём ты?

– Знаешь что? Ты гений, красавица!

– Что?

– Кажется, он действительно может помочь нам с тобой снова проникнуть в Неину. Вот тогда будет самое время… Ну, ты поняла.

Миойи застыла в нерешительности.

Велла улыбнулась, легко поднялась со стула и приобняла её.

– Ты золото! Так вовремя явившаяся правая рука. Ты мне как сестра. Вот увидишь, когда Райел будет уничтожен, вся сила достанется тебе и мне. Здесь скопилось слишком много её. Совершенно зря. Хиффиры найдут новый дом, гораздо лучше прежнего. Несколько эльфов я тоже возьму с собой, хотя, признаться, этого мало кто из них заслуживает.

Миойи стояла как во сне.

– Напоследок прими от меня подарок, – сказала Велла, подняла лапу Миа и надела на средний палец оранжевое колечко – маленькое, как раз впору. Кольцо вспыхнуло ярким пламенем и исчезло.

Миойи вздрогнула и пришла в себя. Велла ласково посмотрела на неё.

– В Рэа ты хорошо поработала, – сказала она.

– Я этого не совсем не помню.

– Иногда не помнить – это ключ к успеху. Ты пока не контролируешь свою силу.

Миойи промолчала.

– А теперь, – сказала Велла. – Беги, выручай своих друзей, пока ещё можно. Белый почти до них добрался. И мои мальчики где-то в дороге. Кстати, не забудь вернуть мой рог. Он по случайной глупости попал к друиду. С рогом у нас с тобой дело пойдёт куда быстрее.

Глаза Миа расширились от ужаса.

– У Райна твой рог?!

– Разве наш доблестный Белый не сказал об этом? Кто бы мог подумать!

Забыв обо всём, Миойи ринулась к выходу.

– Хм. Пожалуй, не настолько быстро. Я до конца не уверена, может, всё и так к лучшему.

Велла протянула руку. Миойи почувствовала, что пол ускользает из-под ног, повалилась на бок и потеряла сознание.

* * *

Миойи очнулась от того, что рядом кто-то прошуршал. В носу стоял неприятный запах. Лиса с трудом приподняла голову, но не сразу осознала, где находится. Крысы, заметив движение, разбежались. Миойи вздрогнула и встала. Она была за стенами города на свалке, в вонючей луже с картофельной шелухой и обрывками тряпок. Побаливала шея; видимо, кому-то опять приходила гениальная мысль снять с неё шкуру. Очень хотелось есть, а особенно – пить. Но Миойи, позабыв обо всём, устремилась на дорогу.

Получилось только брести. Ноги были как чужие, в голове мутилось. Миойи пошатнулась, сделала два шага не туда, куда хотела, и упала в лужу немногим чище, чем лежала до этого.

К ней зигзагом приблизилось нечто, что оказалось сильно подвыпившим матросом.

– Я тебе сейчас помогу, – выговорил он и постарался приподнять серебристое тело. Миойи удалось частично овладеть собой, и с его помощью она встала на ноги.

– Ты, главное, равновесие держи. Проводить тебя?

Миойи покачала головой.

– Спасибо. Мне лучше.

– Молодец! Я уже встречал таких, как ты. Приятного пути!

– Спасибо на добром слове.

Миойи поковыляла дальше. Бежать она не могла. Жажда стала мучить вдвое сильнее. Лиса добрела до предместья Веллтона и нашла колодец, возле которого суетилась женщина с коромыслом.

Миа подождала, когда она наполнит вёдра, подошла и уже открыла рот, как та рявкнула:

– Брысь, блохастая! – И замахнулась ногой.

Миа отскочила, тяжело дыша.

– Наплодили отродьев, собаки! Шире тигра харю отъела, морда седая, отстреливать таких надо! По помойкам шарятся, потом детей кусают!

Дама удалилась. Миойи стряхнула остатки грязи, с трудом залезла на крышку колодца, открыла дверцу и упала внутрь. Послышался всплеск, усиленный лёгким эхо.

Вдоволь напившись, Миойи кое-как выползла по срубу наружу и встретилась нос к носу с небритым парнем, который уже собирался опустить в колодец ведро. Пахнуло перегаром. Миа сказала: «Привет», свалилась с колодца на пожухлую траву и попыталась отдышаться. Парень побежал прочь, проговорив: «Брошу пить».

Веки Миойи слипались. Она посмотрела на тусклое утреннее солнце. «Я провалялась весь вечер и всю ночь! Время уходит, давно пора бежать!..»

Миойи уснула.

* * *

На исходе дня к колодцу, крадучись, приблизились трое мужчин. У двоих в руках были вилы, у третьего, выше остальных ростом, топор с длинной рукоятью. Он кивнул товарищам, и те разом замахнулись.

Серебристая лиса во сне повела ухом. Чутьё, выработанное за век, не подвело её. Проснувшись, Миойи подскочила на два метра, и на её место в землю воткнулись двое вил. Она приземлилась на шею высокого крестьянина и с силой повалила его на спину. Тот ударился тыльной стороной топора и разбил себе нос. Более прыткий крестьянин успел выдернуть вилы и снова замахнуться, но Миойи уже была позади и ловко стянула с него штаны. Обежала вокруг, пока он разворачивался, приподнялась на задние лапы, выхватила вилы и ткнула ему в зад. Раздался вопль. Третий крестьянин подскочил и яростно замахнулся. Миойи спокойно села, приобняла себя пушистым хвостом и посмотрела ему в глаза. Рука нападавшего дрогнула, он отступил.

– Уходите, – сказала Миойи, сдерживая смех.

Крестьяне один за другим убежали, держась за больные места.

Из-за тёмных глиняных крыш взошла Мышь. Миойи ужаснулась, сколько она потеряла времени. Ещё раз попив из колодца (воспользовавшись ведром), она побежала в сторону Северной дороги.

Миойи всю ночь неслась по тракту, по равнине, смешанному лесу и еловой чаще, один раз обошла небольшой отряд эльфов по широкой дуге и выбежала к развалинам Арнавилла. Возле того, что осталось от поверженных Белым эльфов, сидело несколько волков. Они покосились на лису, глухо рыча. Но Миойи интересовало другое. Она обнюхала мостовую и нашла тропу, по которой их повёл Белый после боя. Она понеслась по следу, ненадолго останавливаясь на развилках дорог. Добравшись на рассвете до первого озерца, из которого пила Лахли, Миа нахмурилась. Вдруг она навострила уши и застыла. Потом резко отскочила в сторону.

– Не пугайся, это всего лишь я.

Ярко-синяя птица приземлилась перед Миа.

– Лон!

– Точно. Не ходи дальше по этой тропе. Я понимаю, что тот посёлок неплохо бы спалить до основания и ты отлично бы справилась, но это подождёт.

– О чём ты?

– Неважно. Пойдём к нашим друзьям. Беги вон туда и поглядывай наверх, я поведу кратчайшим путём.

– Они в опасности?

– Да, но…

– Но что?

– Догоним – увидим.

– Подожди, Лон.

– Что?

– Дай я тебя обниму.

– С удовольствием!.. А теперь полетели!

* * *

Ворон, скрестив руки на груди, подошёл к уходящему ввысь бело-коричневатому стволу и пнул.

– Это ж сколько деревень могли бы запастись на всю зиму, – сказал он.

– Если мы не выберемся, – ответил Айн, – нам эти запасы не помогут.

– Есть идеи, как это сделать? Или придётся мне прорубаться мечом? Это безнадёжно. Я ни на что не намекаю, просто ты…

– Да, да, я друид. Дай подумать!

Айн сел на траву и уставился на свои ботинки, расфокусировав взгляд.

Ворон пожал плечами и подошёл к Ведьяге, которая рылась в сумочке, но та только фыркнула и повернулась спиной.

Рядом с Айном присела Лахли. Друид хотел подвинуться, но девушка протянула руку и показала на рог у него на поясе.

– Что это за штуковина? Памятный подарок или чародейский прибор?

– Точно! – воскликнул Айн. – Этот рог мне рекомендовали как Рог Божественной Помощи. Хал тоже говорил, что он может пригодиться.

– Белому я бы меньше всего доверяла, – отозвалась Яга.

– Есть другие идеи? – сказал Ворон.

Айн взял рог обеими руками, закрыл глаза и сосредоточился.

– В него не обязательно дуть, – сообщил он. – Я, пожалуй, попробую что-нибудь сделать. Только вы держитесь подальше.

Айн отцепил рог, отошёл к краю поляны и осмотрелся. Затем повернулся к стене гигантских грибов и уверенным жестом указал на неё широким концом рога.

Послышалось шипение, сперва слабое, но тут же усилилось так, что стало больно ушам. Из стволов повалил то ли дым, то ли пар и, обволакивая грибы, устремился вверх, пожирая их.

Айн отбежал к Лахли, которая сжимала уши руками и дрожала, и обнял её.

– Посмотри, – негромко сказал он чуть погодя. – Всё хорошо.

Широкая полоса леса была расчищена от гигантских грибов, словно их и не было. Одиночные боровики по краям продолжали дымиться, затем попадали один за другим, сотрясая землю, превратились в серый туман и рассеялись. Айн с удовлетворением заметил, что деревья и кусты почти не пострадали.

– Я бы не сказал, что совсем всё хорошо, – проворчал Ворон, глядя вдаль.

Айн посмотрел туда же, вздрогнул и вскочил. Потом обернулся и подал Лахли руку.

Ведьяга уже собиралась разразиться радостными восклицаниями, но вместо этого с уст её сорвалась череда проклятий.

– Самое время. Самое, едрить, время, крысы и кости, для этих паршивцев!

– Приближаются, – сказал Ворон, доставая нож из чёрного дерева. – Элитные солдаты Хаоса. Двенадцать рыл. За сто метров.

– Кто это? – воскликнула Лахли. – С виду обычные эльфы. Даже не в броне.

– Она им не нужна, – проговорил Айн, – Эти ничего не выражающие лица принадлежат каменным рыцарям. Которых не уничтожишь. А бежать нам совершенно некуда.

Лахли с надеждой сжимала его руку. Друид неожиданно для себя полностью успокоился. Он вспомнил медведя, который явился по его зову и утащил бандита Оленевода, вспомнил покалывание от прикосновения мочалки Миойи, вспомнил купание в озере, свою спонтанную молнию и странные ощущения, которые долго не оставляли его. Он мягко высвободил руку, ободряюще улыбнулся Лахли и пошёл вперёд.

– Айн, ты куда? – попытался остановить его Ворон.

– Не трогай его, дурень, – сказала Яга и протянула ладонь в сторону Айна.

– Ладно. Я с тобой.

Айн повернулся к Ворону и взял его за руку, сжимающую нож. Оружие заблестело, будто выточенное из полированного мрамора.

– Не спите! – крикнула Яга.

Каменные рыцари подошли на двадцать шагов. Все они идеально ровно держали перед собой палаши. Ворон заметил, как лица их заволокла тень, и глянул в небо. Над просекой сгустилась чёрная туча.

Рыцари не спеша подходили ближе. Ворон хотел двинуться навстречу, но Айн удержал его за плечо.

– Секунду, – сказал он и закрыл глаза.

С неба посыпался град из тонких длинных сосулек. Сперва они взрывали землю возле ног каменных рыцарей, потом стали пробивать им ступни, плечи и головы. Ворон восторженно выругался.

Шум падающего льда стих так же внезапно, как нагрянул. На ногах остался один эльф, он продолжал наступать, только переложил меч из окровавленной правой руки в левую. Ворон выступил вперёд, отразил прямой выпад, и его чёрный кинжал вошёл глубоко в глазницу каменного рыцаря. На ноже осталось несколько капелек крови.

– Неудивительно, – сказала подошедшая Яга, – неудивительно, что король хотел заполучить тебя, Айн.

– Я знала, что у тебя получится! – воскликнула Лахли.

– Нашли на кого нападать, эльфийские бандюги, – добавил Ворон.

Айн скромно опустил голову и невольно улыбнулся. Он решил, что обрёл наконец настоящую храбрость.

Вдруг он насторожился и прислушался.

– Сюда ещё кто-то идёт!

– Идёт, – спокойно подтвердил Ворон. – И летит.

Он подставил плечо и дёрнул за хвост попугая, когда тот приземлился.

– С тебя новая сигара, синий чёрт.

Вдалеке показалось серебряное пятнышко, оно выросло на глазах и превратилось в Миойи. Лиса прыгнула, перелетев тела каменных рыцарей, и оказалась перед ними.

– Справились без нас! – воскликнула Миойи.

– Честно говоря, – сказал Лон, – неизвестно, справились бы мы без них, если бы явились сюда первыми.

– Миа! – радостно вскричал Айн. – Я так тебя ждал!

Миойи подошла и уткнулась носом ему в живот. Не успел Айн её приобнять, как лиса подняла голову и подозрительно покосилась на Лахли. Девушка несмело приблизилась.

– Здравствуй, тётя лиса.

– Привет, Лахли, – Миойи улыбнулась. – Лон мне многое про тебя рассказал.

– Многое? Мы с ним едва знакомы, – покачала головой Лахли. – Вместе бежали из подземелья и не успели поговорить.

– Это значит только, – сказала Миа, – что тебе нужно будет многое услышать про самого Лона.

– Но не сейчас, – вмешалась Яга. – Давайте уже двигать отседа, пока энти сыроежки не вымахали снова.

– Десять минут перерыв, – возразила Миойи. – Я бежала всю ночь.

Она разлеглась посреди поляны. Остальные принялись сворачивать лагерь, то и дело обходя её.

– Тебе обязательно разложить свой хвост в самом центре? – проворчал Айн с одеялом в руках, чуть не наступив на неё.

– Не теряй времени, Райн, – сказала Миа. – Собирайтесь быстрее, а то как бы эти сыроежки не вымахали снова. Я даже прощу, что ты забыл как следует меня обнять, это подождёт.

– Кстати, хорошо, что напомнили, – оживился Ворон.

Он подошёл к одному из оставшихся гигантских грибов и вырезал ножом здоровый кусок.

– Это можно есть, Айн? – спросил он. – Возьмём с собой?

– Вполне. Только я, пожалуй, их уже наелся.

– Я тоже, – сказала Яга.

– И я, – добавила Лахли.

– Тогда угостите голодную лису, которая не ела два дня, – проворчала Миойи.

– Ну прости, Миа, – сказал Айн, беря в руки её голову и прижимая к себе. – Пойдём, у нас осталось чем поживиться уже готового.

– Сразу бы так!

Ворон пожал плечами и кинул кусок гриба в кусты.

Айн разогрел остатки ужина, и за него не спеша принялась Миойи.

– Забыла сказать, Райн, – произнесла лиса, прекратив работать ложкой. – Отдай свой рог на хранение Яге.

– Зачем?

– Несколько причин. – Миойи продолжила с аппетитом есть тушёные грибы.

– Ну? Какие?

– Пока что хватит одной, пустяковой. Это на самом деле Рог Смерти, смертоносное оружие тёмных сил, которое может легко уничтожить всех нас и большую часть Дароны.

– А, – сказал друид, – раз так, то держи, Яга.

– Лады. Давай. – Яга закинула рог в сумку.

Лахли смотрела на них с непередаваемым выражением. Ворон похлопал её по плечу.

– Думаешь, что попала в компанию психов, красавица? Ты недалека от истины.

– Ну и ладно, – сказала Лахли. – Всё равно я вас всех люблю.

– Идеальный участник нашей банды, – вставил Лон.

* * *

По дороге через лес Айн почти не хромал. Он объяснил Лахли, что она сама может контролировать превращение в бобра.

– Вчера ты вполне прочувствовала, что нужно делать, правда?

– Не совсем.

– Мне будет несложно объяснить прямо на ходу, – сказал друид. – Позволь твою руку.

Он посвятил её в тонкости: на что обращать внимание внутри себя, как сосредотачиваться, когда подкатывает волна, и как её вызывать искусственно. Лахли вникала быстро. Айн остался доволен своим объяснением и результатом.

Лахли улыбнулась ему и подошла к Яге. Айн, обладавший неординарной чувствительностью, почесал затылок. Сквозь улыбку девушки он явственно разглядел недовольство. Что он сделал не так?

Тем временем Миойи вывела их сперва к чистому ручью, где устроили небольшой привал, затем на опушку.

Синей лентой в обе стороны протянулся старый Северный тракт. Было позднее утро, солнце вышло из-за туч и подняло всем настроение.

– Что дальше? – спросил Айн.

– Ноги надо твои осмотреть. – сказала Миойи. – Пока терпимо? Тогда дойдём потихоньку до Веллтона. Вполне приличный город, и трактиры уютные.

– И лучшая рыба на севере, – добавил Ворон. – Только мне, признаться, в последнее время спокойней в лесу.

– Нет уж, – сказала Яга. – В цивилизацию пора. Найдём наконец баню. Да, Лахли? Девочка, почему ты побледнела?

– Боится, что мы сплавим её опекуну, – сказал Ворон.

– Вот ещё! – сказала Миойи. – Во-первых, с нами куда лучше. Во-вторых, едва появившись, ты на столькое повлияла, Лахли. Я хочу посмотреть, что будет дальше.

– У нас нет документов, – сказал Ворон. – Как пройдём ворота? Был у меня знакомый привратник, вместе… м-м, отдыхали. Где-то у него был тайный ход через городскую стену.

– Не понадобится, – сказала Миа. – В Веллтон нас пустят без вопросов.

– Что ж, – пожал плечами Ворон. – Если в этом городе не казнят за хождение по улицам и подают крольчатину вместо человечины, я согласен.

Конец первой части

Часть II. Дарона. Глава 1. Путь на юг

Пройдясь ближе к вечеру по центру Веллтона, друзья остановились в таверне, которую Миойи два дня назад сочла слишком дорогой. За время с ночёвки в Инфолле денег ни у кого не прибавилось, но выручил Лон: ворча, он кинул Яге несколько золотых.

– А мне? – без особой надежды спросил Ворон.

– На всех. Хватит вам, жаднюги. Тебе тем более. Имейте в виду, это почти всё, что осталось.

Лахли вздохнула с облегчением: это была не та таверна, где она жила с дядей Роббином. Её гостиница находилась возле реки.

Сняли две опрятные, просторные комнаты на втором этаже. В одной устроились Айн и Миойи, к ним захотела присоединиться Лахли. В другой – Ворон и Яга. Лон перелетал из одной комнаты в другую, хлопая дверьми. Он же распорядился подать обильный ужин в спальню Айна, где все и собрались за большим столом.

Поначалу ели молча: давали о себе знать усталость и аппетит. Ворон с салфеткой на шее сидел ровно и, временами косясь на Лахли, старался культурно орудовать вилкой и не чавкать. Миойи подумалось, что Ворон вспомнил давно забытое прошлое и теперь держится благородно, что очень идёт ему. С самой Миа не сводила глаз Лахли; она чувствовала себя неловко и неуклюже: лиса ела и держала бокал с простым изяществом, превзойти которое казалось немыслимым.

Утолив голод, Яга от души вздохнула, достала из сумочки пыльный осколок зеркальца и принялась критически осматривать.

– Ещё не выкинула? – закурив трубку на спинке стула, проворчал Лон.

– Зачем же! Нужно лишь настроить. Обратно тащиться к Блуждающему. Или найти особое место, с которого я его так увижу. Что сложновато. Да стоит ли? Оттудова прямая дорога к королю на виселицу.

– Придумаем что-нибудь, – пообещал Ворон. – Нужно только решить, что делать дальше.

– Об этом пусть расскажет Миойи, – Айн кивнул в сторону призадумавшейся лисы.

Миа уткнулась усами в бокал и сказала не без труда:

– Сначала мы побываем в Рэа, если тебе, Райн, будет угодно нас позвать. Возможно, именно там откроются дремлющие способности.

Айн фыркнул, но тут же добавил:

– Разумеется, вы будете дорогими гостями. Только вот…

На языке у него вертелись слова короля про то, что Рэа разрушен. Миа хмуро кивнула и сказала твёрдо:

– Всё равно мы пойдём туда. Все, даже я. Потом моё предложение – посетить ближайший город хиффиров, Синеель.

– Что за хиффиры? – поинтересовался Айн.

– Так мы себя называем. По-вашему – переросшие серебристые лисы.

– Не говори так! У тебя идеальный размер.

– Так вот, – продолжала Миа, – Райна там ждут. Мы посовещались, и именно я отправилась на твои поиски. Странно, что столько времени мы жили рядом и не знали друг о друге. Я понятия не имела, что Рэа так близко.

– Про Синеель я вообще не слышал.

– Неудивительно. Хотя временами хиффиры появляются и в человеческих городах. Порой нас узнают.

Айн даже не пытался убрать с лица недовольство.

– Не переживай, Райн. От тебя могут ожидать многого, но ты никому ничего не должен. Будет то, что будет. А вот людей, кто побывал в городах хиффиров, можно по пальцам пересчитать. Я буду рада, если тебе у нас понравится.

– Неважно, появятся способности или нет, – сказал Ворон. – Боюсь, желающих тебя, Айн, прибить меньше не стало.

– Возможность Райна уничтожать каменных рыцарей, по-твоему, не в счёт? – сказала Миа. – Если совет в Синеели одобрит, нам стоит перебраться в Алонмар, где не любят ни Белого, ни Владычицу эльфов. И предложить свою помощь.

– Никак, через Диколесье переться, эльфов кормить, – вставила Яга. – Или в обход на север по Айр-Ане.

– Если нужно, пойдём и сквозь Диколесье. Райн, у твоего уголка только один вход, западный?

– Окрестности Рэа протянулись с запада на восток, – сказал Айн. – На востоке – узкое и извилистое ущелье, я туда не совался. Не исключено, что сквозное. Возможно, ты права и через Рэа получится миновать значительную часть Диколесья.

– Мы можем пойти и хиффирскими тропами, они тоже простираются далеко в леса эльфов. Посмотрим. Позже у нас будет ещё одно дело. За которое пока непонятно, как взяться. Самое важное и сложное: найти путь в Неину.

– Самое сложное будет не найти путь в Неину, – возразил Лон. – Гораздо важнее – не дать туда вместе с нами попасть силам Хаоса. И Белому. Они не будут сидеть сложа руки. Нашему королю вся магия мира поперёк горла, он с радостью бы избавился от всего волшебного, в чём он видит угрозу. Возможно, не без причин.

– Попробуем мыслить наперёд, – сказал Ворон.

– Пробуй, пробуй, мыслитель, – зевнула Яга. – У меня от усталости глаза слипаются и ноги ноют. Давайте спать. Нам ещё тащиться по дороге в захваченный Гунмор.

– Посмотрим, потащимся ли, – сказал Лон. – Утром сообразим.

Он сел на плечо Ворону, который вместе с Ягой отправился в свою комнату.

Лахли позвонила в колокольчик, через минуту пришли люди трактирщика и убрали со стола. Лиса, друид и девушка остались втроём.

– Тоже ляжем спать? – предложил Айн.

Впервые за вечер в глазах Миа зажёгся задорный огонёк.

– Ага, – сказала она. – Но сперва займёмся твоими ногами.

– Ты знаешь как?

– Вполне. Небольшой лечебный массаж всё исправит.

– Что мне нужно делать?

– Раздеться до пояса и лечь на кровать.

– Любопытно, – сказала Лахли. – Я бы хотела посмотреть, как такое лечится.

– Любопытство – уважительная причина. Но тебе, Лахли, лучше выйти. Айн будет стесняться.

– Нисколько, – сказал Айн.

– Поверь на слово. Не обижайся, дорогая Лахли. Мы быстро.

Миойи поднялась на задние лапы и приобняла девушку. Та улыбнулась, понимающе кивнула и тихонько вышла в коридор.

– Отлично, – сказала Миа. – Вот мы и одни. Ляг на живот.

Она запрыгнула на кровать и села возле шеи друида. Айн подозрительно покосился.

– В чём же суть массажа?

– Я пройдусь по твоему позвоночнику. Это восстановит повреждённые нервные связи.

– Хорошо.

– Ты не спросил самое главное.

– Чего же?

– Чем именно я пройдусь.

– Как чем? Лапами, конечно. Не когтями же?

– Когти могут пригодиться в другом случае. Но ты не угадал.

– Ты меня пугаешь! Чем ты собралась массажировать позвоночник?

– Языком.

Айн подскочил и сел.

– У меня всё прошло, – доложил он.

Лиса ловко опрокинула его обратно на живот и прижала лапой.

– Для профилактики могу также покусать, – сказала она. – Лучше лежи смирно.

– Но…

– Штаны пониже стяни. Ещё. Да нет, вот так!

– Это ещё зачем?

– Не моя вина, что у тебя нет хвоста. Чтоб ты знал, позвоночник заканчивается тут.

– Вот ведь! Лахли точно вышла?

– Расслабься. И убери волосы с шеи.

– Суровая медицина!

– Мне нужно сосредоточиться. Лежи, пожалуйста, смирно. Кроме того, я стесняюсь. Не смотри на меня!

Айн вздохнул и отвернулся. Миойи нависла над ним; он почувствовал мягкость шерсти и, сильнее, чем обычно – аромат весны и астр. Лиса дотронулась шершавым языком до основания шеи. Острый импульс ударил в затылок; кожа головы покрылась мурашками. Миойи плавно двинулась ниже по позвоночнику, прижав друида лапами к кровати.

От каждого позвонка по телу отдавалось тысячами иголок. Кожа разогрелась, Айну вскоре стало жарко. Он внезапно обнаружил, что чувствует лёгкие, сердце, желудок и может при желании ими управлять.

Массаж достиг поясницы. Закололи ноги, будто он их сильно отлежал. Ощущение усилилось вплоть до боли, потом угасло, когда Миа добралась до основания позвоночника. Айн почувствовал приятное тепло по всему низу тела. Он представил, как выглядит со стороны, и внутренне содрогнулся.

Лиса перевела дух и уронила голову там, где остановилась.

– Минутку полежу, – пробормотала она. – Устала.

Айн сам расслабился, как никогда в жизни, и едва мог пошевелиться. Вскоре Миойи поднялась и похлопала Айна лапой по спине. Друид протёр глаза, сел и торопливо оделся.

– Спасибо большое, – сказал он. – Мне гораздо лучше. Видимо, ты много практиковалась.

– Первый раз, – призналась Миа. – И только для тебя.

Она серебристой лентой прыгнула к выходу, распахнула дверь и спустилась на поиски Лахли. Девушка нашлась возле стойки бара со стаканом сока. Вскоре они появились на пороге.

В комнате было две кровати. Одну занял Айн, вторую Лахли. Айн тактично отвернулся, пока Лахли раздевалась, но краем глаза заметил большую белую рубашку.

Миойи запрыгнула на Айна.

– Мог бы и на полу лечь, а кровати уступить дамам!

Друид поймал взгляд девушки и сказал лисе:

– Тут полно места! Но иди лучше к Лахли. Она ещё боится спать одна. Ты как, Лахли, держишь под контролем бобриную сущность?

– Вполне, – сказала она. – Правда, тётя Миойи, ты ляжешь со мной?

– Уже тут. Не жмись к стенке, я вовсе не колючая.

Айн щёлкнул пальцами, и свечи на столе погасли. Он опустил тяжёлые веки. Лиса и Лахли о чём-то перешёптывались.

Открыл Айн глаза как раз вовремя, чтобы заметить перед собой светлую тень. В тот же миг ему на голову водрузили подушку. Лахли в два прыжка оказалась у себя на кровати, скрипнув досками пола, спряталась за Миойи и захихикала вместе с ней. Лиса ловко поймала лапой подушку, которая прилетела обратно.

– Что ещё за шуточки! – возмутился Айн. – Чего вам неймётся?

– Ну прости, дядя Айн.

– Прости, дядя Айн, что мало получил, – добавила Миа. – Где твой боевой дух?

– Отдыхает. Дайте поспать!

– Ворчун! Ладно, спи, так и быть.

* * *

Туманным осенним утром друзья шли по каменной набережной Айр-Аны. Противоположный берег скрылся в серой мгле. Ворон подумал, что хорошо бы сейчас плыть на лодке по течению, а не топать по одичавшей дороге на Гунмор. Идея взять почтовых лошадей провалилась, когда Айн невзначай упомянул, что они направляются на юг. Миойи ущипнула его за ногу, но было уже поздно. Теперь она опасливо прикидывала, хватит ли припасов на многодневный пеший путь.

Миойи остановилась и потянула носом воздух. Потом пошла дальше.

– Грозой пахнет. Портал, – кратко объяснила она.

– Понятно, – сказал Ворон. – Белый здесь уже был, приказал открыть дыру и улизнул в столицу. Жаль, что мы не можем так же.

Лон задумчиво сидел у него на плече с трубкой в лапе, забыв закурить. Внезапно он оживился и сказал на ухо:

– Как думаешь, чего этому толстяку надо?

Ворон покосился назад. Один из прохожих целенаправленно их догонял. Лысеющий, приземистый и широкий в плечах, он весь вспотел, несмотря на прохладу. Лахли, которая шла рядом с Вороном, в свою очередь обернулась и побледнела.

– Ага, это действительно ты! – крикнул прохожий. – Стой!

Прохожий нагнал наших друзей.

– Дядя Роббин, – в ужасе пробормотала Лахли и спряталась за Вороном.

– А, теперь понятно, – произнёс Лон.

Он подался вперёд и легонько приложился костяным мундштуком трубки по виску субъекта. Тот, начав что-то говорить, повалился ничком. Ворон ловко подхватил его и оттащил на ближайшую скамью.

– Пойдёмте быстрее дальше, – предложил он, хмуро оглядев зевак.

Яга взяла Ворона под руку, и друзья ускорили шаг.

Лахли вздохнула спокойней.

– Что происходит? – спросил Айн.

Ему объяснили.

– Я думала, неприятный разговор затянется надолго, – призналась Лахли. – И, пожалуй, больше опасалась, что не затянется.

– Смысл трепаться попусту? – пожал плечами Ворон. – С ним всё в порядке, но пусть чуток остынет.

– Просто так вырубить человека? – возмутился Айн.

Лон терпеливо объяснил:

– Экономия времени. Он стал бы требовать, чтобы наша Лахли пошла с ним. Качать права, потом орать, а тут, глядишь, патрульные, которым ужасно скучно, несмотря на близость эльфов.

– Ещё какую близость! – вмешалась Миойи. – Смотрите.

Они проходили мимо маленькой пристани. На причале покачивалось несколько вёсельных лодок, особняком разместилась двухмачтовая гафельная шхуна. Но Миойи указала на одномачтовый шлюп с тёмно-ультрамариновым корпусом и чёрным рангоутом. Возле трапа неспешно распивали бутылку трое людей в мрачном бархатном, под стать судну, одеянии. У каждого на поясе висела сабля в ножнах. Увидев их, Ворон сглотнул. Меньше всего он хотел бы, чтобы его земляки встали на пути. Конечно, есть Лон, но у него может очередной раз появиться срочное дело. К счастью, нальфийцы не обращали на них внимания.

Миойи же с любопытством наблюдала за Лахли. Девушка с восторгом оглядела форштевень, борта и корму шлюпа, затем перевела взгляд на тонкую мачту и детали такелажа. Не укрылось от лисы и лёгкое облачко на лбу Лахли при виде чуть провисшего левого ванта. Миа довольно кивнула.

– Что за корыто? – поинтересовалась Яга.

– Эта чудесная лодка принадлежит Владычице эльфов, – отозвалась Миойи.

Лахли вздрогнула.

– Ты шутишь! – воскликнул Айн. – Эльфы в городе короля? Настолько нагло в открытую? Да ещё и сама Владычица?

– Этот город назван не просто так, – сказала Миа, но объяснить свои слова не пожелала.

– Что тогда здесь забыли воины из Нальфии? – почесал затылок Ворон. – В любом случае, давайте быстрей уберёмся подальше.

– У меня другая идея, – сказала Миойи.

Она зашагала в сторону нальфийцев с саблями, не обращая внимания на шипение за спиной о том, что из-за угла показался патруль. Волей-неволей друзья двинулись следом.

Воины покосились на них, не спеша поднялись и загородили проход. Худые и высокие, под стать Ворону, они равнодушно смотрели на лису. Миойи села, подняла лапу и сделала сложный жест. В воздухе на несколько секунд возникла туманная чёрная руна размером с плечо: длинная палочка по центру и две дуги в виде обоюдоострого топора, только лезвиями наоборот.

Брови стражей взметнулись; они разом низко поклонились.

– К твоим услугам, госпожа.

Ворон тихо присвистнул; Яга пробормотала под нос проклятие. Айн побледнел.

– Мы отплываем немедленно, – сказала Миойи.

– Всё готово, госпожа.

Вполне доверяя Миойи, друзья один за другим поднялись по трапу. Ворон шёл последним; нальфиец, что повыше, обратился к нему:

– А я тебя знаю! Ты воин на службе короля, по кличке Ворон.

Ворон вздрогнул.

– Был на службе, – сказал он. – Теперь я вне закона.

– Рад слышать! С уважением, брат!

– С уважением, брат.

Ворон и страж пожали друг другу запястья.

– Как вы докатились до службы эльфам? – спросил Ворон.

Яга с палубы погрозила ему кулаком.

– Что поделаешь, – ответил нальфиец. – Нужно было выбирать между привычной свободой, хоть с эльфами, и покорным послушанием королю.

Ворон кивнул и поднялся на борт.

Трап убрали; стражи в чёрном ждали сигнала, чтобы отдать швартовы.

Друзья разместились в кокпите. Лон уселся высоко возле мачты на краспице.

– Кто-нибудь умеет управлять этой штукой? – поинтересовалась Миойи.

– Я, – сказал Ворон. – Служил пару десятилетий во флоте. Могу быть матросом, шкипером или рулевым. Но одновременно всеми – сложно, это выматывает.

– Отлично, – кивнула Миойи. – Я буду капитаном.

– Ты? – удивился Айн. – Лисы, то бишь хиффиры, ходят под парусом?

– Ещё как! Когда-нибудь я покажу тебе наши прекрасные суда. Хиффиры открывают собственные порталы – в море. Там эхо меньше всего.

Лиса с комфортом улеглась на банку возле борта и зевнула.

– Я думал, ты сядешь за руль, – сказал Ворон.

– Нет. Рулевым будет Лахли.

Все недоумённо уставились на девушку. Лахли смущённо кашлянула и села возле штурвала.

– Часто ты управляла судном? – спросил Ворон.

– Один раз. Но я много ходила с папой и всё помню. Почти.

– Давайте уже удирать отсюда, – сказал Айн. – Кто знает, когда эльфы вернутся!

– Командуй, Лахли, – сказала Миа и закрыла глаза.

Лахли прочистила горло.

– Отдать швартовы. Подними стаксель, дядя Ворон. И убери кранцы.

Нальфийцы на берегу отвязали тросы с причальных тумб, кинули Ворону и отсалютовали саблями. Ворон помахал им, взялся за фал и развернул передний треугольный парус. Насыщенного тёмно-синего цвета, безупречной формы, он притянул взгляды друзей.

– Уваливай от ветра. Пойдём правым галсом.

Ворон, ловко орудуя шкотами, выставил парус в нужном положении, и шлюп пошёл прочь от причала на восток.

– Забыла спросить, – сказала Миойи, приподняв голову с банки. – Ни у кого нет морской болезни?

– Кто знает, – пробурчал Айн. – А ты не хочешь посмотреть на берег? Не бегут ли сюда всей толпой эльфы во главе с Владычицей?

– Пока никого, – отозвался с высоты Лон.

– Выбери вант, дядя Ворон. А то на мачту жутковато смотреть. Встанем сейчас под ветер, тогда подними грот.

Ворон расправил задний треугольный парус. На сочной синей ткани грота была нанесена крупная чёрная руна, идентичная той, что Миа показала стражам в бархате. Ворон заворожённо посмотрел на рисунок лат паруса, на его безупречную форму и присвистнул.

Судно быстро пошло под встречным боковым ветром.

– Чёрт возьми! – воскликнул Ворон. – Изумительно идёт бейдевинд. Нас сам чёрт теперь не догонит, даже если на хвосте будет дюжина владычиц эльфов.

– Что она с нами сделает, – проворчал Айн, – когда узнает, что мы стащили её личный корабль?

– Она и до этого хотела тебя прибить, – отозвалась Яга с кормы. – Разницы никакой.

Айн вздохнул и уселся рядом.

– Кстати, – сказал Ворон. – Так понимаю, нам на юг. Но я не вижу на Айр-Ане к югу ни одного бакена. Только на севере.

– Ты точно служил на флоте? – сказала Яга. – На юг никто из Веллтона не ходит по реке уже давно. Что там творится, никому не ведомо, но лодки с юга не возвращаются и до устья Нисстаина не доплывают.

– Точно ведь, – всполошился Айн. – И на суше, на правом берегу никого не бывает, там сплошное болото. Думаете, мы все умрём?

– Потрави топенант гика, – сказала Лахли.

Ворон ослабил соответствующий трос.

– Может, и умрём, – пожал он плечами. – Но до поры до времени можно расслабиться. Отлично идём.

– А вот и она! – донеслось с мачты.

Все уставились на берег, уже теряющийся в тумане. Но толком разглядеть женщину не могла даже Миойи. Айн увидел лишь размытый силуэт.

– Ты знаешь какие-нибудь неприличные жесты, Ворон? – поинтересовалась лиса.

– У меня их целый арсенал. Думаешь, она увидит?

– Должна. На всякий случай выпрямись во весь рост и покажи сразу два, из тех, что пообидней.

– Есть, капитан!

– Заметила, – доложил Лон. – Стоит, скрестив руки на груди.

– Поворот оверштаг, – сказала Лахли.

– Готов, готов. А не рано? Без бакенов ни черта не понятно.

– Кхм. Видимо, сущность бобра не прошла у меня совсем даром. Я примерно вижу глубины. И ближе к левому берегу мне бы не хотелось.

– Отличного рулевого ты подобрала, лиса, – восхитился Ворон.

– Пожалуйста, отложим похвалы, дядя Ворон. Плыть ещё долго. Сперва мы сойдём на берег невредимыми. А мимо Гигантских гор действительно никто не ходит.

– Не боишься?

– С тётей Миа – нет.

– Она уснула, – фыркнул Айн. – Тоже мне капитан!

Лон спорхнул с мачты и удобно устроился возле тёплого бока Миойи.

Некоторое время шли молча, периодически меняя галс. Юго-восточный ветер постепенно усилился и разогнал остатки тумана.

Яга пошарилась в рундуке и нашла запас сухарей, солонины, воды и спиртного. Находка приободрила друзей.

Внезапно резкий порыв ветра сильно накренил судно. Провиант разлетелся по полу кокпита. Лон проснулся; Миойи упала с банки на мешок с сухарями и недовольно высказала:

– Осторожней! Не дрова везёте.

Она подобрала ближайшую бутылку красного вина и улеглась обратно, приобняв Лона.

– Возьми риф на стакселе, – скомандовала Лахли.

– Лучше два рифа на гроте, – поправила её Миойи, не открывая глаз.

Ворон поработал с парусом, уменьшив площадь. Шлюп почти выпрямился и пошёл стабильней.

Айн смотрел на могучую серую реку, дивясь сокрытой в ней силе. На левом берегу, на юго-востоке, показались мрачные горы со снежными вершинами. Правый, равнинный берег постепенно понижался, открывая взгляду многочисленные озерца, старицы и болота. Далеко на западе угадывались очертания холмов, в которых Ворон признал восточные отроги Центральной Эрнской гряды. Места были безлюдными. Из живности лишь чайки да одинокая скопа кружили над отмелью, которую Лахли аккуратно обошла.

Путешественники сели обедать. Миойи во сне повела носом, потянулась и присоединилась к остальным. Она откупорила когтем свою бутылку и сделала несколько глотков. Лахли никогда бы не подумала, что из горла можно пить так изящно.

– Не хочешь сменить Ворона или Лахли, пока они обедают? – хмуро поинтересовался Айн.

– Нет.

– Вот ленивая!

Миа покачала головой.

– У меня есть причины не прикасаться ни к такелажу, ни к штурвалу этого прокля́того судна. А вот солонины, пожалуй, поем.

Айн очередной раз сдержался и не задал вопрос.

За обедом негромко переговаривались, посмеиваясь. В беседе не принимал участия лишь друид. Он сидел на корме, без надобности держась за ахтерштаг, и потягивал ром из кружки. Друзья понимали, о чём тревожится Айн, но не знали, как его приободрить.

– Отчасти хорошо, что мы плывём на юг, – сказала Лахли. – Здесь не будет таможни и прочих назойливых проверяющих. Они умеют здорово надоедать. Хотя до устья Нисстаина уже не так далеко: быстро идём. Интересно, откуда приплыла Владычица?

– А не могла ли она подложить на лодку какой-нибудь сюрприз? – предположил Ворон.

– Могла, – кивнула Миойи. – Но вряд ли. Не настолько она всемогуща, чтоб всё предвидеть. Пусть хитрости и ума ей не занимать. Надеюсь, она никогда не получит свой рог. Он на месте, Яга?

– Угу.

– Что будет, если рог попадёт к ней? – подал голос Айн.

– Ничего хорошего. Даже если мы объединимся с Белым, одолеть её едва ли выйдет. Так что береги его, Яга.

– Ладно, ладно. Все поели? Я убираю?

– Не все, – сказал Ворон. – Миа, ты Лона вином не угощала? Он так и продрыхнет до ночи? Мы плывём без вперёдсмотрящего. Он мог бы с высоты птичьего полёта многое углядеть и на разведку слетать. Но если разбудить, будет злой как чёрт.

– Насчёт впереди, – встрепенулась Лахли. – Смотрите!

Айр-Ана плавно повернула вправо, и путникам открылся вид далеко вперёд. Берега были по-прежнему пустынны: болото справа, вересковая пустошь слева; горы за ней виднелись уже отчётливо. Впереди широкую, километра полтора от берега до берега реку пересекал высокий мост.

Мост был сложен из огромных каменных глыб. На пилоны из неровных, кое-как отёсанных валунов опирались не арки, а плоские серые платформы из цельных скал. Слева мост встречался вровень с высоким берегом, справа заканчивался непомерно большими ступенями.

– Вот те раз, – сказала Яга. – Что бы это значило?

– Реликтовый памятник прошлого? – предположил Айн. – Тут словно великаны трудились.

– Или ленивые маги, – сказал Ворон.

– Нам желательно не встретить ни великанов, ни ленивых магов, – отозвалась Миойи. – Лон! Проснись, ты нужен!

С третьей попытки лиса растолкала попугая. Он недовольно сел и проворчал:

– Как обедать, так пусть спит. А как работать, так всегда пожалуйста.

Лон прыгнул за борт, но тут же раскрыл мощные крылья и взлетел ввысь. Вскоре он камнем спикировал обратно, затормозив в считанных сантиметрах от леера. Вид у него уже не был сонным.

– Да уж, – сказал он. – Кажется, мы влипли. Точнее, вы. Нужно было пораньше разбудить.

– Что там? – нетерпеливо спросил Ворон.

– За мостом на левом берегу – каменный великан. Стоит, не шевелится, но, по-моему, вполне живой. Ростом в три Ворона. И у ног его груда булыжников, не мельче тех, что в мосту. Интересно, зачем?

Друзья тревожно переглянулись.

– Яга, – сказала Миойи, – приготовь что-нибудь на случай, если камни полетят в нас. Айн, попробуешь свой ледяной дождь, который так помог против каменных рыцарей… если сможешь. Лахли, тебе лучше держаться правее, как думаешь?

– Пока да, – хладнокровно ответила девушка.

Лодка плавно прошла через пролёт моста. Вдалеке слева, у самого обрыва все увидели серую фигуру с человеческими очертаниями, в серых штанах с обнажённым торсом, неподвижную, словно статуя.

– Далеко, – с некоторым облегчением сказал Айн. – Можно просто держаться правого берега.

– Там мелко, – покачала головой Лахли. – Попробуем пройти так.

– Он не считает, что он далеко, – с тревогой сказал Лон. – Это чудо даже не ждёт, пока мы подойдём ближе. Приготовьтесь!

Серый великан медленно нагнулся, подобрал камень размером с три своих головы, хорошенько размахнулся одной рукой и швырнул его ввысь и вперёд.

– Летит точно в нас, – сказала Миойи, задрав голову. – Яга?

– Порядок. – Колдунья сидела нога на ногу с закрытыми глазами, держа руки возле плеч ладонями от себя.

Глыба отклонилась в воздухе и упала метрах в двадцати от лодки. Айн подумал, что сейчас последует большая волна, но камень вошёл воду с лёгким булькающим звуком, как простая галька, и исчез.

Гигант наклонился за следующим камнем. Айн решил, что пора взяться за дело и ему. Он протянул руку, и над великаном сгустилось небольшое тёмное облако.

Второй камень полетел следом точно в корабль. На этот раз траектория его не менялась.

– Будьте готовы прыгать за борт, – мрачно сказал Ворон и выругался.

Яга не пошевелилась. Метров за пять от корабля камень всё же отклонился и упал возле борта. Судно чуть покачнулось.

Из тучи на гиганта посыпался дождь сосулек.

– Ага, – повеселел Ворон. – Получило, чучело соломенное!

Но Айн уже видел, что льдинки беспомощно разбиваются о лоб, плечи и тело гиганта. Методично, как древний механизм, он наклонился за очередным камнем и швырнул в корабль. На этот раз Яга смогла отклонить его далеко в сторону. Ворон вздохнул.

Тем временем лодка подходила всё ближе. Лахли старалась прижиматься правее к отмели, но было очевидно, что скоро они окажутся мишенью на убойной дистанции.

Так и произошло. Гигант выждал, пока лодка будет лишь немного выше по течению, и наклонился за следующим камнем. И так и остановился в этой позе.

– А вот и опа, – сказал Лон. – Нет у тебя больше снарядов, тугодум каменный!

Через несколько секунд эта мысль, очевидно, дошла и до гиганта. Он почесал ухо, развернулся и пошёл за ближайший пригорок.

– Ты хорошо рассмотрел, что у него есть в запасе? – нахмурился Ворон.

– Нет. Я сразу полетел сообщить вам.

– Надо было!

– О чёрт, – воскликнул Айн. – У него лук! Кажется.

Действительно, великан вернулся, держа горизонтально приспособление, больше всего напоминающее лук: согнутый ствол дерева с натянутой верёвкой, раза в два длиннее самого гиганта. Стрелой была условно ровная коряга, однако же с каменным наконечником и каким-то подобием оперения из тряпок.

На этот раз выругалась Яга. Все обернулись на неё.

– Сделаю, что смогу, – угрюмо сказала она. – Смотрите, чтоб не попало в вас!

Великан прицелился и выстрелил. Лук его развалился на две половины, но «стрела» полетела точно в цель.

– Берегись!

Коряга прошила корабль насквозь. Каменный наконечник вошёл в левый борт и пробил дыру в правом, пугающе низко от ватерлинии, и так и остался торчать.

– Плохо дело, – сказал Ворон, осмотрев повреждения. – Однако же пока плывём, после попробуем починить.

Гигант стоял неподвижно и глядел на них.

Ворон не удержался и показал ему жест, продемонстрированный с утра Владычице эльфов. Великан оживился и вновь побежал за пригорок. Айн почувствовал, как содрогается земля.

– Зря ты так, Ворон, – проговорила Миойи, прежде чем Яга успела хорошенько обругать воина.

На этот раз великан притащил то, что могло быть только копьём. Более-менее ровное древко длиной метров двадцать венчал каменный наконечник.

– Неужели кинет! – воскликнул Айн.

– Видимо, – сказал Ворон. – Погоди-ка… Ха! Этот акробат свалился в реку!

Действительно, гигант шагнул вперёд и съехал на спине по крутому берегу, как пингвин; перехватил копьё поудобнее и вошёл в воду.

– Опять ты рано радуешься, Воронюга! – сказала Яга. – Он сейчас нас догонит по дну и к двум дыркам в лодке добавит ещё сотню, как у решета.

– Ворон, – сказала Лахли. – Возьми, пожалуйста, штурвал.

Ворон был достаточно опытен, чтобы оценить её тон и не задавать лишних вопросов. Он внимательно посмотрел на девушку, взялся за руль и спросил:

– Держать правее?

– Нет, – Лахли сложила руки на груди. – Прямо на него, там ближе возьми вправо и иди галфвинд на всех парусах. Так быстрее, и войдёшь в омут, если повезёт.

Миойи наблюдала за великаном, пока он сам и кончик копья не скрылся под водой.

– Что ты задумала, девочка? – нахмурилась Яга.

Лахли покачала головой и подошла к корме, снимая куртку.

– Стой немедленно!

Лахли скинула ботинки, перелезла через леер, правее ахтерштевня, выпрямила руки, оттолкнулась и бесшумно нырнула.

– Чёрт возьми! – Колдунья вскочила и собралась прыгать за ней.

– Не спеши, – остановил её Ворон. – Я видел, как она уходила в глубину. Уже не девушкой, а бобрихой. Ты ничем ей не поможешь.

Миойи и Айн тоже бросились к корме, вцепились в леер и попытались пронзить взглядом толщу воды.

Так прошло несколько тревожных минут. Ворон выполнил последнюю команду Лахли и в нужном месте свернул к правому берегу, так что ветер подул прямо в левый борт. Шлюп пошёл быстрее.

Вдруг Миойи резко отдёрнула Айна от кормы. Мгновением позже из воды вынырнуло копьё и пронзило воздух в том месте, где он только что стоял. Друзья сжались, каждый миг ожидая удара по днищу лодки и с ужасом думая, что случилось с Лахли.

Через пять минут, показавшихся вечностью, Лон первым заметил, как на правый пологий берег вылез великан без копья и помчался прочь, оставляя за собой мокрый след. При каждом прыжке земля с запозданием отдавалась глубоким гулом.

– Где же Лахли! – воскликнул Айн.

– Я здесь. Можно мне руку? – послышался запыхавшийся голос с правого борта.

Друзья все вместе кинулись к девушке, помогли ей подняться на борт и усадили на банку. Она была насквозь мокрой. Айн смущённо отвёл взгляд, Ворон тоже отвернулся. Яга торопливо сняла плащ, накинула на Лахли и принялась рыться в вещах.

Лахли взяла бутылку, не допитую Миойи, сделала глоток и закашлялась.

– Лучше воды! Спасибо.

– Переодеться-то не во что! – возмутилась Яга. – Вот я старая, без мозгов, не подумала!

– Не переживайте, тётя Яга. Я не замёрзну. Можно ещё глоток вина?

– Не увлекайся, дитя, – сказал Лон. – Что ты сделала с гигантом?

Лахли чихнула, чем вызвала новые причитания Яги.

– Просто вода в носу, всё хорошо. Так вот, для начала я обернулась в бобра и поплыла к нему.

– Это мы поняли. Безрассудно, но крайне смело!

– Однако он быстро догнал корабль, невозмутимо вышагивая по дну, и успел разок ткнуть длиннющим копьём, пока я не приблизилась. Подо мной затонувших, разбитых судов не счесть! Потом… Потом я пощекотала его за рёбра. И всё.

– Ого! – воскликнул Ворон. – Этот пингвин-переросток боится щекотки!

– Воистину да! – радостно добавила Яга.

– Нет, – Лахли кашлянула с внезапным смущением. – Я бы не сказала, что он испугался.

– Что же тогда? – недоумевающе спросил Айн.

– По-моему, ему, наоборот, неожиданно понравилось, и убежал он весьма неловко.

– Как так?

– Ну… Я не могу объяснить.

– А-а! – протянул Ворон. – Я, кажется, понял. Кто бы мог подумать!

– Я тоже, – сказала Миа.

– А я, старая, ничего не поняла!

Ворон шепнул ей на ушко. Вскоре дошло и до Айна; он покраснел до ушей.

– Сюрприз! – сказал Лон.

– Кхм! Поплыли уже дальше, – предложила Лахли. – Пока этот, как сказал дядя Ворон, пингвин не вернулся с друзьями.

– Или с букетом тюльпанов, – добавил Лон.

Лахли спустилась в трюм, где сняла Ягин плащ, мокрую рубашку и надела свою куртку. Путешественники сели пить горячий чай, наперебой поздравляя Лахли. Место за штурвалом заняла Миойи. На немой вопрос Айна она сказала:

– Сейчас важнее ей отдохнуть.

Постепенно вечерело. Проплыли мимо устья крупного правого притока, реки Нисстаин, берущей начало в верховьях Центральной Эрнской гряды и протекающей через Гунмор. Чистая, синяя вода в Нисстаине манила искупаться, было бы лето. Лон осмотрел окрестности: дальнейший путь по Айр-Ане был свободен. На дороге к западу он заметил движение.

– Я бы не хотела вновь здесь плыть ближайшее время, – сказала Миойи. – Очевидно, Гигантские горы не зря так прозвали.

– Не удивлюсь, если от них и пошли каменные рыцари, – сказала Яга. – Эльфийский лес недалеко к югу. Только этот пингвин покрепче был, лёд его не взял.

– Но мы хорошо сократили путь, – заметил Айн. – И избежали опасностей.

– Я бы не сказал, что так уж избежали, – сказал Ворон. – В трюм постепенно набирается вода.

– Ты же говорил, можно починить!

– В хорошей верфи – да. Но не на плаву.

– Что же делать?

– Ночевать выйдем на берег, – предложила Миойи. – И дальше пойдём пешком. Не так далеко осталось. Хоть и пустая с виду, река внушает мне меньше доверия.

Через полтора часа, когда начало смеркаться, было решено пристать к правому берегу. За это время друзья несколько раз лазили в трюм, чтобы спасти от воды наиболее ценное: дополнительные запасы еды и случайно найденную шкатулку внушительных размеров с золотыми монетами.

– И куда мне швартоваться? – поинтересовалась Лахли, которой Миа уступила штурвал.

– Выбор невелик. Просто сядь на мель, где поближе.

На излучине реки Лахли направила корабль к крутому берегу. К этому времени у судна увеличилась осадка и замедлился ход. Если раньше в пробоину попадали только сравнительно высокие волны, то теперь вода текла в трюм почти непрерывно.

– Держитесь!

Раздалось шуршание, шлюп приподнялся и затормозил, прочно засев килем в песке. До берега оставалось метров тридцать.

Ворон на всякий случай спустил паруса.

– Дальше вплавь? – поинтересовался он.

– Попробую я, – сказал Айн.

Он послал мысленную команду, и от борта до берега с треском возникла ледяная дорожка с неровными краями.

– Предупредил бы хоть! Сейчас твой мост течением утащит, давайте быстрее!

Второпях собрались и спустились на лёд. Что не смогли унести на себе, выложили на льдину и побежали к берегу. Яга поскользнулась и чуть не упала, но её вовремя подхватил под локоть Ворон. Побросав вещи на песок, успели сделать ещё один заход и подобрать остатки, прежде чем льдина раскололась надвое и уплыла. Потом с трудом затащили всё на высокий берег.

– Куда столько барахла? – поинтересовался Ворон. – Не унесём на себе.

– Всё равно жалко, если бы утонуло, – сказал Айн.

Друид оглянулся. Он узнал эти места даже в сумерках. Километрах в трёх к юго-западу должна быть дорога, уходящая на запад в Гунмор и дальше на Миру, а на восток – в Диколесье, эльфийский край, и его дом, Рэа. Местность была холмистая, дикая, поросшая травой по пояс и редкими деревьями. Здесь почти никто не жил и путников становилось всё меньше: опасались эльфов.

Айн с тревогой оглядел окрестности. Ему было не по себе, хоть вокруг в траве копошилась непуганая, невидимая живность.

Не отходя далеко, разбили лагерь. С трудом найдя хворост (спугнув при этом в зарослях трёх ежей и одного фазана), разожгли огонь. Яга и Лахли принялись готовить ужин. Миойи заинтересовал фазан; она отправилась в заросли и скоро вернулась с поникшей птицей в зубах.

– Я считаю, – сказала она, – что переход по реке можно назвать успешным. Мы не сильно утомились и далеко продвинулись на юг.

– Если ты знаешь, как войти в доверие к эльфам, – сказал Ворон, – то, может, и Диколесье мы пересечём без препятствий?

– Я бы не стала рисковать. Если Владычица ещё не предупредила тамошних эльфов, то очень скоро это сделает, и мы окажемся в ловушке.

Друзья замолчали. Потрескивали сухие сосновые ветви. Где-то рядом прошуршала змея.

– Расскажи, Миа, – начал Ворон, – как ты научилась показывать эту штуку с эльфийской руной?

– Нет! – вмешалась Яга. – Болтун! Лучше помолчи.

– Извините.

Миойи грустно улыбнулась.

– Не извиняйся, дорогой Ворон. Твой вопрос естественен. Я удивляюсь, почему его раньше не задали. Можно, я пока не буду отвечать? Обязательно расскажу при случае.

– Стоит ли нам выставить часовых?

– Это ничего не даст, – пожал плечами Лон. – Ну заметишь ты эльфов. Всё равно от них здесь не убежать, разве что вплавь.

Айну подобная логика показалась странной, но он промолчал. Будучи друидом, он стал бы очевидным кандидатом на пост часового всю ночь, что ему было, откровенно говоря, лень. Кроме того, он привык путешествовать с лисой по полным опасностей местам и беспробудно, без проблем отдыхать по ночам.

Настало и сейчас время идти спать. Хоть Айну пришлось весь день сидеть и здоровые ноги не отказались бы от пробежки, усталость и удручающие мысли навалились, будто он шёл с огромным рюкзаком день без перерыва. Он постарался поудобнее устроиться рядом с Миойи. Лиса выглядела довольной: её обнимали с двух сторон друид и Лахли, сверху ещё умудрился развалиться Лон.

Утром Лон вскочил первым и резко распахнул крылья, пошатнув палатку и всех всполошив.

– Что случилось? – сонно поинтересовалась Миойи, поведя ухом.

– Вставайте, лежебоки, пока ещё можете.

Лон выскочил наружу, Лахли, Айн вышли следом, Миойи выползла чуть погодя.

Ворон и Яга уже встали. Яга сгорбилась, руками держась за голову. Воин сидел на шкатулке с золотыми монетами и в раздумье накручивал седую прядь на палец. Он дёрнул смущённого Лона за хвост, когда тот сел на плечо.

– «Это ничего не даст», – передразнил птицу Ворон. – Теперь глянь вокруг.

Несмотря на тишину, нарушаемую лишь лёгким шелестом травы, Миойи и друид в свою очередь ощутили чуждое присутствие. Айна пробрала дрожь. Лахли, заметив настроение друзей, неосознанно спряталась за него.

Из зарослей с разных сторон появилось несколько эльфов в зелёном с натянутыми луками, но Ворон сообразил, что их куда больше. Он первый медленно поднял руки, радуясь, что их не пристрелили сразу.

Высокий эльф, вероятно, вожак, приблизился к вытоптанной полянке, скрестив руки на груди. К нему подошла Миойи, стараясь не делать лишних движений. Из отряда она одна полностью сохранила присутствие духа.

– Ну, привет, – сказала Миа. – Могу вас поздравить.

Часть II. Глава 2. Рэа

– С чем ты нас хочешь поздравить, низшее существо? – поинтересовался эльф-вожак. – С тем, что сейчас от вас останется четыре трупа, одна дохлая лиса и жареный попугай?

– Поздравить с тем, что организованно нас окружили, – холодно сказала Миойи. – Вышло почти хорошо.

– Почти? Мы сработали идеально, как обычно.

– С восточной стороны из вас никого нет. Мы можем хоть сейчас спастись вплавь. Не хочешь глянуть на восток? Там река.

– Довольно! Отвечай на вопросы, раз ты тут главная. Тогда умрёшь безболезненно. Относительно. Так вот…

– Повторяю, – медленно перебила его Миойи. – Посмотри на реку, Высшая Раса.

Что-то в её голосе заставило вожака эльфов вздрогнуть. Он сделал знак стрелкам и подошёл к обрыву, за которым с неспешным величием текла Айр-Ана.

Вернулся он бледный и нахмуренный.

– Корабль Владычицы! – произнёс он. – Разбитый.

Миа кивнула.

– Гигант не был к нам так благосклонен, как к ней. Тем не менее мы приплыли от её имени и ждём полного повиновения.

Миойи повторила жест, показанный вчера нальфийцам с саблями, и перед носом главаря эльфов замаячила чёрная руна.

– Бау а фаил, – сказал эльф, и стрелки опустили луки. – С трудом верится, что ты говоришь правду, лиса. Однако против фактов не поспоришь. Слушаю тебя.

– У нас особое поручение в Нальфию, – сказала Миа. – Мы пойдём дальше, по диким восточным землям, где нас не схватят люди короля. Доложите обстановку вокруг.

– Архалин открыл односторонний портал, судя по всему, из Миры на Восточную дорогу, в дюжине километров к юго-западу от нашего, свободного Гунмора. И собирает войска. Не знаю, как он намеревается форсировать реку, и это тревожит. Ближним порталом? У тебя нет информации?

– Вопросы задаю я. Остался последний.

Эльф с видимым усилием промолчал.

Лиса глубоко вздохнула и сказала не спеша, чётко и раздельно:

– Не думаешь ли ты, что Владычица водит вас, глупых эльфов, за нос, как детей?

– Что ты такое говоришь?!

Лучники зароптали. Из зарослей бесшумно показались ещё с полдюжины эльфов, сжимая оружие.

– Она использует вас и вышвырнет на помойку, как пару дней назад меня. А ведь она даже не эльфийка.

– Ты же говоришь от её имени!

– Ага. Но у меня есть кое-что лучше. Нечто, что действительно может вернуть вам свободу и разрушить Кристалию. Вы ведь этого хотите на самом деле?

– Что же это вдруг?

– Вот, – Миойи показала на Айна, который угрюмо стоял, теребя пояс.

– Это? Кто этот человек?

– Анфейр.

Айн изумлённо выпрямился.

Возникла секундная пауза. Эльфы во главе с вожаком дружно расхохотались, задорно переглядываясь. Смех был так заразителен, что путешественники невольно улыбнулись – впрочем, тут же сконфузились и нахмурились. Все, кроме Миойи. Лиса стояла непринуждённо и прямо; ветерок шевелил серебристую шерсть на её груди, утреннее солнце освещало благородные, печальные синие глаза.

– Потом не говорите, что я вам не предлагала.

– Что ты такое несёшь? – воскликнул вожак. – Это похоже на неуместную шутку, но ты не человек, чтобы так по-идиотски шутить. Какой, к лешим и водяным, это может быть анфейр? Нет, правда? Пусть тогда покажет, на что он способен. У нас с собой два мага, пусть лишит их магии. Хотя бы на час. Пусть обезвредит взрывчатую магию Древних. Что, под рукой нет пороха? Тогда хотя бы устроит землетрясение или грозу. Что молчишь? Метеоритом нас прихлопнет! Или подождём рыцарей, с ними он разделается? Ну? – Эльфы продолжили веселиться, опёршись о тисовые луки.

Миа сказала тихо:

– Можете идти.

Смех оборвался, слова лисы продолжали звучать у всех в головах. Эльф покачал головой; губы его дёрнулись в грустной, но презрительной полуулыбке. Он махнул рукой, и эльфы один за другим исчезли в зарослях. Вожак сказал напоследок:

– Выполняй волю Владычицы и не глупи, лиса. Это может плохо кончиться.

Друзья остались одни, в тишине, словно не было никаких эльфов.

– Полагаю, – сказала Миа, – теперь можно нормально поесть. Что у нас на завтрак?

– Чёрт возьми! – воскликнул Ворон, постепенно приходя в себя. – Это было тонко!

– Зачем ты стала нести про меня чушь? – возмутился Айн. – Даже если бы это было правдой, ты ждала, что они поверят на слово?

Миойи повернулась к нему хвостом и принялась готовить чай.

– Здорово! – развёл руками Айн.

– Дай, я попробую ответить, – вмешался Лон. – Во-первых, Миа сказала правду. Не в последнюю очередь – для очистки совести. А эльфы – действительно древний и могущественный народ, с кем лучше бы дружить. Хоть и крайне заносчивый. Им многое ведомо. Во-вторых, теперь ты лучше знаешь, на что обращать внимание и где корни твоих способностей. Эльфийский зазнайка детально перечислил, один из пунктов ты уже умеешь.

Айн вновь развёл руками.

* * *

Через час отправились в путь. Взяли с собой столько вещей, сколько смогли унести, остальное спрятали под сосной. Миойи протянула бутылку вина в сторону, и она исчезла.

– А почему не берёшь больше? – поинтересовалась Лахли.

– Неудобно много тащить. На себе и то легче, чем так.

Углубились в заросли почти в человеческий рост. Вскоре отыскалась грунтовая дорога, на которой свернули влево, в сторону Диколесья.

Солнце ушло за тучи. День выдался хмурый, но тёплый. Местность разнообразием не отличалась: река отступила дальше на восток и вокруг было лишь море пожухлой зелени. Разговаривали мало, даже на привалах: каждый был погружён в свои мысли.

Заночевали без происшествий, часового вновь не выставили. Утром Лон встрепенулся, испугав остальных, но сразу признался, что пошутил.

– Я с вашим чувством юмора скоро с ума сойду, – скривился Айн.

Стал накрапывать дождь, который позже усилился. Слева показалась Айр-Ана, и друид сказал, что уже недалеко.

К вечеру река очередной раз свернула на восток и пропала из виду окончательно. Впереди показался дубовый лес, в котором скрылась дорога, весьма малохоженая в этих местах на восточной границе Эрна.

Лагерь разбили на опушке. Продрогшие от дождя путники жались к костру, который Айн развёл не без труда. Он не стал поддерживать разговор, сидел мрачный. И не отвечал в палатке на шутки Лахли и лисы.

Однако утром Айн невольно повеселел, сердце забилось сильнее. Разрушенный или нет, дом его был в нескольких часах ходьбы. Лучшее место на планете.

– Райн, расскажи нам о Рэа, – попросила Миойи, протягивая ему тарелку с супом. – Куда мы попадём?

Друид кивнул.

– Не спеши, сперва поешь.

– Это маленькая равнина возле отвесной горы, – начал Айн, – с которой стекает небольшой, но шумный водопад. Водопадная речка, выписав пару петель, впадает в более крупную реку, я её называю Полукруглой, потому что она ограждает долину подковой с юга, как гора – с севера. В центре, возле излучины Водопадной стоит… по крайней мере, стоял мой каменный двухэтажный дом с окнами на четыре стороны. Вид открывается простой, но радующий глаз: на севере – скала с водопадом, на юге – Полукруглая, за ней сосновый лес. Если пролететь его, окажешься на песчаном морском берегу. На западе – зелёное поле и предгорье; с этой стороны мы придём. На востоке – небольшой сад, около двадцати гектар. С редкими и не очень травами, кустами, деревьями. Сейчас он малость подзарос, должно быть. Если от него что-то осталось, конечно. Мне он нравился больше, чем знаменитые сады Малино́ра в Нальфии. Возле водопада стоит деревянная баня. Всё это сердце Рэа, есть ещё окрестности. Долина окружена горами, где-то отвесными и лысыми, где-то поросшими соснами, елями или секвойями. На высокогорье растительность совсем другая. В основном там… думаю, нет смысла перечислять виды, они довольно экзотические.

Айн в раздумье потёр лоб и продолжил:

– По долине то тут, то там бродят лошади. Скорее, дикие, но меня знают и подпускают к себе. Интересно, где сейчас мой Ираго?.. Другие звери тоже появляются: олени, медведи, лисицы. Иногда они приходят ко мне за помощью: сломал ли лисёнок лапку, температурит ли медвежонок, или упал в реку слёток ворона. Полукруглая кристально прозрачна, с каменистым дном, в ней живут рыбы, разноцветные, словно морские. Иногда они доплывают до водопада. Многие из них вкусны, но это не так важно. Высоко парят орлы, певчие птицы не смолкают почти каждый день. И круглый год тепло. Если есть настроение помёрзнуть, можно забраться в горы, там даже лежит снег. А в долине небо высокое и синее.

– Пролететь? – переспросила вдруг Лахли. – Ты сказал – пролететь?

– Что? Ах да. Из трав в саду я делаю разные настои, которые либо продаю в Гунморе, либо выпиваю сам. Один из них, не такой простой, кстати – это зелье полёта. Оно не доработано, действует только в Рэа. И с ним нужно быть аккуратным, чтобы полёт не закончился на высоте этак километр. Соответственно, и по лесу намного быстрее лететь, чем идти. Сверху или, интересней, среди сосен.

– Теперь понятно, – сказала Яга. – Понятно, почему ты так хочешь туда вертаться.

– Мне, наверное, было бы одиноко, – сказал Ворон.

– Ещё бы, – хмыкнула Яга. – Ни казино, ни кабаков.

– И не говори.

– У меня бывали гости, – сказал Айн. – Изредка.

Свернули лагерь, и пора было двигаться дальше.

На опушке дубравы Айн остановился и внимательно оглядел спутников. Миойи поняла его взгляд.

– Мы ценим твоё гостеприимство, – сказала она. – Насколько понимаю, очень немногие посещали этот край.

– Здесь уже начинается Диколесье? – поинтересовалась Лахли.

– Нет, леса эльфов принято считать с левого берега Айр-Аны, – ответил Ворон. – Километров двадцать отсюда, если идти дальше по дороге.

– Мы пойдём туда?

– Буквально три четверти часа, – сказал Айн. – Потом свернём. Когда попадём ко мне, Айр-Аны не будет, иди на восток хоть пятьдесят километров. Поспешим. Без лошади я здесь, наверное, первый раз.

* * *

Путников окружили вековые дубы. Лес был редкость диким: здесь путешествовали лишь эльфы, и то нечасто, последнее время они предпочитали пересекать Великую реку севернее, ближе к Гигантским горам.

Через сорок пять минут Айн остановился.

– Куда теперь? – поинтересовалась Лахли.

– Обратно.

– Вот как!

Друид не стал ничего объяснять и пошёл назад. Шагов через сто он свернул с дороги в лес. Вскоре за монументальными стволами показалась чёрная скала высотой с каменного гиганта, но гораздо шире.

– Без тебя мы бы этот камешек не увидели, верно? – поинтересовалась Яга.

– Именно.

– А что, если за нами следят? – предположил Ворон.

– За нами не следят.

Айн обошёл скалу и показал на тёмную дыру с обратной стороны, более чем достаточную, чтобы проехать верхом нескольким в ряд.

Друзья притихли. Ворон хотел спросить, будет ли видна другая сторона скалы, если проход хорошенько осветить, но промолчал.

Айн улыбнулся.

– Добро пожаловать, – сказал он и шагнул в пещеру.

Прохладная темнота окружила путников. Друид достал камешек, и в его руке он загорелся золотым, осветив неровные серые стены туннеля, который плавно уходил влево.

Пол был каменный, гладкий. Шаги Лахли гулко отдавались от сводов пещеры; остальные давно привыкли ходить бесшумно, где можно.

Шагов через сто впереди показался дневной свет. Пахнуло тёплой свежестью. Чуть дальше туннель заканчивался.

Путешественники вышли из пещеры, прищурившись, и с любопытством огляделись. Они оказались в ущелье шириной с полкилометра; сзади, спереди и слева возвышались крутые горы с лысыми склонами. Чуть подальше справа виднелся просвет.

– Это уже Рэа? – поинтересовалась Миа.

– Нет. Предстоит ещё один скрытый переход. Нам на восток, в тот тупик. Идти около получаса.

Айн пошёл вперёд по каменистой, поросшей редкой травой местности. Вскоре справа открылся вид на небольшую долину. Посредине её лежало продолговатое озеро с зеркальной гладью, за ним чуть поодаль начинались холмы, поросшие ельником.

Яга остановилась и воскликнула:

– Какое чудесное озеро!

– Весьма глубокое, – добавила Лахли.

– Рай для Водяного, – пробормотала Яга под нос, разглядывая долину. – И вообще.

Айн с Миойи обменялись долгим взглядом.

– Ты думаешь о том же? – спросила лиса.

Друид кивнул. Он задумался на несколько секунд и сказал:

– Яга, а почему бы тебе не переехать сюда? Здесь король не бывает. Озеро и еловый лес будут в твоём распоряжении. И Водяного со дна Мир-Аиллы позови, а то и ему может не поздоровиться.

– Как так? – испугалась Ведьяга. – Взять и переехать?

– А ведь друид прав, – сказал Ворон. – Отличное место. И теплее, чем на Блуждающем.

– Кроме того, – поспешил добавить Айн, – здесь, как и везде в окрестностях, место силы, ты можешь попробовать настроить зеркальце на Мир-Аиллу. Можешь сама дать озеру название, а то я как-то позабыл. Всегда здесь мимоходом.

– Правда? – растроганно спросила Яга.

– Правда.

– Не откладывай, Яга, – сказала Миойи. – Позже может быть поздно.

– Вряд ли я смогу перетащить на хребте свой дом.

– Я помогу, – сказал Ворон. – Мы перенесём вещи, а дом я построю заново. Дело пойдёт легче, если нам поможет Лон со своими синими кинжалами. Они режут дерево как масло.

– Легко, – отозвался Лон.

Яга поспешно достала осколок зеркала и вгляделась в него.

– Кажется, – неуверенно сказала она, – действительно можно попробовать.

– Подойди ближе к озеру, – посоветовал Айн. – Там точно получится.

Друид замялся. Миойи кивнула.

– Мы с Айном пойдём дальше. Потом вернёмся проверить, всё ли у вас в порядке.

– Ладно. Айн, я не знаю, что сказать.

За Айна ответила Миойи:

– Если мне будет позволено дать совет, то лучше построить новый дом ближе к выходу из долины. Если ты понимаешь, о чём я.

– Вполне ясно понимаю. Я буду сторожить твои западные рубежи, Айн. Не отвечай. Это меньшее, что я могу сделать.

Айн медленно кивнул.

– Я приведу вам лошадей, – сказал он. – Чтоб добраться до цивилизации. Из одного дерева ведь дом не построишь. Только сёдла не обещаю.

– А ты, Лахли, – повернулась к ней Миойи, – останешься с Ягой и Вороном?

– Я бы пошла с вами, – сказала девушка. – Очень хочется посмотреть на Рэа, как его Айн описал. Даже если он правда разрушен.

– Тогда прошу за мной, – сказал друид.

* * *

Второй туннель был похож на первый. Такой же тёмный, широкий и прохладный. Миойи сразу не поняла, каким образом они нашли вход: вот они у восточного тупика ущелья, вокруг отвесные гладкие стены, и вот, стоило отвернуться, появился проход. Лиса передумала спрашивать.

Приближаясь к концу пещеры, Айн, Лахли и Миойи постепенно ощутили влажное, комфортное, как в субтропиках, тепло.

И запах гари.

Впереди простиралась большая долина. Слева возвышалась отвесная гора, которая в центре имела уклон в обратную сторону. В узкой теснине можно было угадать водопад, но от него на расстоянии двух километров виднелся лишь краешек. Наверху горы зиял неровный провал.

Что в долине росло, предположить Лахли не могла, поскольку земля была сплошь чёрной, совершенно выжженной. Вкупе с серым небом пейзаж был удручающий. Чуть поодаль местность пересекала река, вытекающая из ущелья слева.

– Добро пожаловать в Рэа, – пробормотал Айн потерянным голосом. – Пойдёмте дальше. Там есть брод.

Миойи опустила голову и задрожала. Она с трудом потащилась за Лахли.

Минут через десять по камням перешли реку – Полукруглую, судя по описанию Айна. Только она оказалась не кристально прозрачной, а мутной, словно поток необорудованной канализации. Мимо проплыло обугленное бревно, следом оранжевая рыба вверх брюхом. Айн слабо поднял руку и показал на центр долины.

– Видите, скала валяется? Здоровая такая. Там был мой дом. Очевидно, её уронили с горы, где теперь пролом. Подойдём.

Айн снял куртку, опустив взгляд. Лахли в смятении оглянулась по сторонам. Чуть поодаль валялась половина чёрного скелета лошади. Справа, за петлёй Полукруглой, некогда был лес, теперь там торчали безжизненные, обугленные остовы. Несколько обгоревших стволов осталось и за скалой, где, по словам друида, находился сад. Тишина казалась чуждой, несмотря на лёгкий шум водопада.

Айн подошёл к месту, где был его дом, а теперь взгромоздилась огромная скала, частично ушедшая под землю. От скалы откололся и лежал рядом небольшой камень; Айн сел на него и закрыл глаза. Вскоре он схватился за голову.

Миойи глубоко вздохнула и подошла сзади. Подняла было лапу, чтоб положить ему на плечо, но замерла. Потом обошла друида, глядя на чёрную землю.

– Я… я не знаю как, – пробормотала она наконец.

– О чём ты? Что не знаешь?

– Как я всё это разрушила.

Лахли вздрогнула. Айн опустил руки и покачал головой.

– Ты что! – сказал он. – Это не могла быть ты.

– Это точно я.

– Нет.

– Айн, ты слишком великодушен, чтобы…

– Брось, Миойи.

– Всё указывает на это. Белый говорил. И не только он.

– Подойди ближе, пожалуйста.

Айн обнял Миа. Она порывисто вздохнула.

– Я этого никак не заслуживаю!

Айн слабо улыбнулся.

– Миа, дорогая, я совершенно уверен, что это не ты.

– Почему?

– Ты в Рэа первый раз. Я связан с этим местом и всегда знаю, кто сюда приходил, – сказал друид с невольной гордостью. – Тебя здесь никогда не было.

– Кто же тогда? Ты можешь знать?

– Да. Один из моих недавних гостей. Точнее, гостья. Только она была уже не одна.

– Расскажи!

– Ты хочешь услышать?

– Очень!

Айн потёр лоб и собрался с мыслями.

– Мы познакомились в Гунморе. Она купила несколько моих склянок, заинтересовалась составом. Я рассказал про сад, про травы, которые сам вывел. Мы продолжили разговор в таверне за бокалом вина. Я описал книги, по которым работал. Дома у меня была большая библиотека, я долго собирал редкие тома из разных уголков Эрна, и не только. Ценность книг в сумме была, возможно, больше, чем золотых монет в шкатулке, что осталась у Яги. Теперь они под этой скалой.

Друид глубоко вздохнул.

– Мне показалось вежливым пригласить её в гости, на что она возразила, мол, неудобно. Но было очевидно, что ей очень хочется взглянуть на сад, на библиотеку и на окрестности. Я привёл её в Рэа, только не как вас, а окольным путём. Она ловко держалась в седле и не боялась засад эльфов, как все до неё. Я хорошенько попетлял, чтобы самостоятельно она не смогла найти путь, даже если бы была волшебницей. А способностей к магии у неё не читалось, по крайней мере, я не заметил.

– Как она выглядела?

– Худая, ниже меня, волосы чёрные, лицо светлое и милое. Платье простое, вроде бы тёмно-красное. Руки холёные, как у высшей знати.

– Хорошо. Продолжай, – небрежно сказала Миойи.

– Ей всё понравилось. Мы перебрали много книг, прогулялись по саду, по полю, посмотрели на водопад. Уже вечерело, и она сказала, что пора ехать в город. Разумеется, я предложил ей переночевать. На первом этаже у меня была отличная комната для гостей.

Миойи замерла, прижав уши; глаза её блеснули с чувством, которое Айн не смог распознать, хоть оно и показалось знакомым.

– Возражений я слушать не стал, – скромно сказал друид. – И в ту ночь она осталась у меня – ни в чём не нуждаясь: мне хотелось проявить себя гостеприимным хозяином.

– Дальше, дальше!

– Однако ночью она поднялась ко мне в комнату со свечой. Сказала, что ей холодно и страшно в темноте, а за окном жуткие звуки.

– Вот как!..

Айн кивнул.

– На ней было ночное платье из розового шёлка. Или пеньюар? А может, халат. Не знаю, как называется. Тонкое и короткое, неудивительно, что она замёрзла. Ночью в Рэа прохладно. Я-то привык. Но в тот день я был в ударе. Я достал свой махровый халат, мне он по колено, и ловко накинул ей на плечи. Потом прихватил толстое одеяло и проводил её вниз, придерживая за руку, и повесил в гостевой комнате два кристалла со слабым жёлтым светом. «Видишь, тебе больше нечего бояться, – уверил я. – А страшные звуки – это всего лишь сверчок, не самый обычный, но совершенно безобидный». Я говорил так твёрдо и убедительно, что позже сам себе удивлялся. Она явно успокоилась, хотя поглядывала с недоверием. Не дожидаясь «спасибо», я быстро вышел и прикрыл дверь, чтобы её не смущать.

– Очень интересно, – глухо прокомментировала Миойи. – Что было после?

– Я поднимался к себе, как вдруг услышал со стороны леса крик совы. С ней явно что-то случилось. Я надел калоши и быстро выбежал на улицу. Пройдя вдоль сада, вновь услышал голос и нашёл птицу. Длиннохвостая неясыть, у неё крыло волочилось по земле. Я быстренько привёл сустав в порядок и собрался уже вернуться в дом, как сова намертво ухватилась за моё запястье, а второй лапой – за ствол вишни. Отцепить её было невозможно, не сломав кости. Я сидел и гладил сову. Хватка постепенно ослабла, но стоило мне попытаться освободиться, как лапа сжалась с новой силой. На рассвете сова ухнула, оттолкнулась от моей руки и улетела за Полукруглую, не попрощавшись и не поблагодарив. Я поспешно вернулся в дом и увидел, что дверь в гостевую комнату открыта и никого нет. Во всём Рэа присутствия гостьи не ощущалось, как и её лошади. Она уехала, и больше я её не видел. Быть может, несмотря на заботу, вновь чего-то испугалась ночью, крика какого-нибудь зверька, а меня не было на месте из-за глупой птицы. Что поделать!

Айн развёл руками.

– Как её звали? – спросила Миа.

– Хороший вопрос. Арабелла! Нет. Василиса! Нет, не то. Вспомнил! Велла.

Миойи изогнула бровь, не выдержала и от души рассмеялась. Айн вздрогнул: лиса нередко улыбалась или хихикала, подтрунивая над ним, но смех он слышал впервые – мелодичный, ласкающий слух, словно ливень в пустыне.

Айн невольно расплылся в улыбке. Синие глаза лисы зажглись таким задором, что по спине друида поползли мурашки.

– Прости! Извини! – вымолвила Миойи, вытирая лапой веко. – Это так неуместно, но, признаюсь, будто камень с души свалился. Райн, Райн, вот это да! Неудивительно, что она на тебя так взъелась. Я уверена, ты единственный, кто когда-либо смог отшить богиню Хаоса.

Айн растерянно посмотрел на неё. Лиса кивнула.

– Владычица эльфов и воплощение Хаоса на Райеле, она же Велла. Везёт тебе на знакомства, Райн.

Лахли изумлённо открыла рот. Друид снова схватился за голову.

– Ты сказал, в этот раз она была не одна.

Айн медленно кивнул.

– Она была с драконом.

– Вот как!

– Честно говоря, не представляю, как он просочился сквозь два туннеля. Хотя если сложить крылья…

– Чёрт возьми, – задумчиво сказала Миа. – Это будет поопаснее каменных рыцарей. Я надеялась, что они мирно спят на каком-то острове. Велла – страшный противник.

– Ну и вот, – сказал Айн. – Дракон уничтожил дом, спалил лес и траву. А та женщина постаралась оставить здесь твой образ, чтобы позже тебя обвинить. Но это вмиг прочиталось.

– Ты же сказал, она чужда магии.

– Правда. Получается, что нет. Как-то не сопоставил. Так или иначе, дракон всё здесь сжёг.

– Не всё, – возразила Лахли. – Вон же ближе к водопаду строение.

– А, – сказал Айн, – это баня. Ну, хоть что-то осталось.

– Погоди-погоди, – сказала Миойи. – Я правильно поняла? Дракон не сжёг баню? Деревянную? Не смог сжечь?

– Ну да. Я её хорошенько обработал от огня, – скромно сказал друид. – Даже крышу.

– Держу пари, – покачала головой лиса, – дракон сам сгорел со стыда и забился с душевной травмой в какую-нибудь дыру, откуда теперь его не выковыряет даже Велла, будь она проклята. Заметь, он мог разметать баню по округе крыльями и лапами, но не стал этого делать.

Айн с трудом поднялся.

– Так или иначе, я постараюсь устроить вас по возможности комфортно. Потом буду думать, что мне со всем этим делать. Жить теперь негде, но я уже привык довольствоваться палаткой. В бане должен остаться запас еды, кое-каких лекарств и вина. И, по-моему, там последний раз я скинул свою старую палатку. После похода в горы. Я не сильно прибрался, честно говоря. Так вот. Вся эта чудесная долина наша. Где встанем?

Лахли поморщилась при упоминании о второй палатке.

– Может, ближе к водопаду? – предложила она. – Водопадный ручей выглядит чистым. Там должно быть свежо.

Лагерь разбили в шестистах метрах к северу, за баней, возле водопада. Поток, падающий с полукилометровой высоты, успокаивающе шумел. Лахли внимательно посмотрела на озерцо, образовавшееся от падения воды.

– Ты не нырял сюда, дядя Айн?

– Нет, но купался. Видишь что-то в глубине?

– Нечто интересное. Какие-то пещеры, что ли.

– Ого! Ты правда заметила? Я знаю, что в этих горах есть тайные туннели, но я до сих пор не смог найти вход. Неужели он на дне озера? А ведь в самом деле может быть!

Айн на радостях подошёл к Лахли и от души обнял её. Тут же смутились оба. Лиса, разлёгшаяся на валуне у водопада, ударила хвостом о камень.

– Давай уже поставим палатки и пообедаем, – проворчала она.

Айн сходил в баню и вернулся с ворохом вещей.

– В принципе, – сказал он, – можно будет ночевать и в комнате отдыха. Она маленькая, но места должно хватить.

– Здесь, у водопада, лучше, – сказала Миа.

Айн расставил палатку чуть поодаль, за небольшим выступом горы, где шум был меньше. Вторую палатку отдали во владение Лахли. Девушка мило улыбнулась и поблагодарила. Она устроилась возле самого потока, только чтоб не попадали брызги.

Друид и Лахли приготовили отличное жаркое из картофеля и найденных в бане консерв. Миойи сказала, что давно не ела ничего вкуснее.

– Ты охотишься? – поинтересовалась лиса.

– Нет. Рука не поднимается. Покупаю готовое в городе. Мне даже рыбу ловит одна местная скопа. То есть ловила. Я сам иногда рыбачил, но отпускал всё пойманное обратно.

После обеда Айн задумчиво мешал давно растаявший сахар в стакане.

– Здесь очень уютно, – сказала Лахли. – Несмотря на гарь и всю разруху. Но это ведь можно восстановить.

– Наверное, – уныло сказал Айн. – Сосны вырастут лет через сто. Сад придётся сажать заново. Хотя многое безвозвратно утеряно. И жаль погибших зверей. Я стольких знал в лицо.

– Лахли права, – сказала Миа. – У тебя чудесный край, Райн. Работы много, мы все поможем, когда разберёмся с делами. Нужно лишь, чтоб здесь больше не появился никто вроде Владычицы эльфов. Она и есть одно из наших ближайших дел.

– Ты думаешь, – неуверенно сказал Айн, – если бы меня не остановила неясыть, то она бы… мы бы…

– Разумеется, – хмуро сказала Миойи. – Против её чар не устоит ни один мужчина. Нам повезло на этот раз, твой край тебя защитил.

– Да я и к обычным-то женщинам, как сказать, сильно восприимчив, хоть и не подаю виду. Неприятно думать, что я до такой степени уязвим. Вот бы надёжную защиту от всего такого. Не хочу, чтоб мной пользовались.

Айна передёрнуло. Миойи внимательно изучила его взглядом и повела ушами.

– А знаешь, – сказала она. – Это отличная идея. Думаю, я смогу помочь.

– Ты?

– Прямо сейчас, не откладывая. Только лучше бы нам прогуляться подальше. Лахли, поскучаешь одна немного?

– Конечно. Не торопитесь.

Айн поднялся и повёл лису на запад, вдоль горы. Минут через десять вышли к Полукруглой и свернули вместе с рекой за скалу; водопад, а затем и баня пропали из виду. Айн остановился у небольшого пятна чудом уцелевшей травы на самом берегу и вздохнул.

Миойи посмотрела на мутную воду, на выгоревший берег, перевела взгляд на обугленные древесные остовы за рекой и прикрыла глаза.

– Вокруг неторопливая, мощная сила. Великовозрастная, как сам Райел. У меня тело вибрирует! Как же здесь прекрасно должно быть, когда кругом зелень.

– Тут было неплохо, да.

– И будет, не сомневайся.

Айн лишь развёл руками.

– Да, – мечтательно сказала Миа, глядя в серое небо. – Необычайно возвышенное место.

Она обернулась к Айну и бесцеремонно стянула с него штаны.

– Эй, эй!

– Куртку также лучше снять.

– Это рубашка.

– Неважно. Да, её тоже. Приляг, пожалуйста, на траву.

– Чёрт возьми! Надеюсь, на этот раз не массаж.

– Почти угадал.

– Ты меня пугаешь! Я ещё от прошлого отойти не могу, а сейчас я в таком виде!

– Не бойся. Ничего неприличного не будет. Почти.

– О, чёрт.

– Смотри, в чём суть, – сказала Миойи. – Я буду точечно, когтями воздействовать на нервные окончания в определённом порядке, с нужным рисунком. Тебе нужно хорошо запомнить ощущения, чтобы позже воспроизвести их в любых условиях.

– Нервные окончания где именно?

– В основном возле пупка, чуть ниже и на бёдрах. Не бойся, жив останешься.

– Ну ладно. Цель оправдывает средства, наверное.

– Ещё бы.

Лиса села возле головы друида, самую малость выпустила когти и прикоснулась к его уху.

– Ай! Щекотно! В спину отдаёт!

– Ага. Только, врунишка, не в спину тебе отдаёт, а чуток пониже.

– Ну, да. А ты откуда знаешь?

– Разумеется, мне нужно полностью настроиться на тебя, чтоб хоть что-то получилось.

– Ты хочешь сказать…

– Прошу, помолчи. И ни в коем случае не дёргайся. Я могу не успеть убрать когти. Можешь тогда получить серьёзную рану.

Лиса пересела к животу друида, положила обе лапы возле пупка и закрыла глаза. Потом переставила лапы. И выпустила когти.

– Ай!

– Не бойся. Обычное иглоукалывание. Если хочешь знать, оригинальный первоисточник. Я прекрасно чувствую, сколько именно давить.

По животу Айна растеклось тепло. Возник и усилился спектр неведомых ранее ощущений. Вскоре мысли побежали совсем по иному руслу, чем несколько минут назад. Миа деликатно переставила одну лапу на внутреннюю поверхность бедра.

– Ох!

– Смотри, – сказала лиса. – Внешне ничего не происходит, но ты уже готов на всё, что я захочу.

– Да!

– Усилим ощущения.

Лиса стала переставлять когти выверенными движениями, невозмутимо. Айну припомнились книжные истории Древних про роботов: вроде бы они двигались так же планомерно, без эмоций. Вскоре все мысли улетучились, кроме нескольких.

– Спокойно. Лежи. Теперь максимум внимания.

Лиса переставила лапы сантиметров на шесть ниже пупка, особым образом скрестила пальцы и нажала когтями на живот.

Холод разлился внутри друида, в голову ударила ясность; критическое мышление заработало – хоть лекцию читай по высшей математике, которую он не знал.

– Вот и всё. Запомнил?

– Уф-ф. Да!

– Повторим ещё раз. Более сложный вариант.

– Как это?

Миа смущённо отвернулась. Потом сказала:

– На этот раз будет более натурально. В том плане, что мы с тобой вновь вспомним Лианну вблизи. По существу. И несколько новых точек возле позвоночника.

– Ой!

– Оно того стоит. Расслабься… насколько можешь.

Через пять минут иглотерапии Айн сел и протёр глаза. Потом оделся.

– Собственно, всё, – сказала Миа сдержанно.

– Отлично. Идеально. Ты сама-то в порядке?

– Да. Но пойду прогуляюсь. Нужно немного развеяться.

– Дай угадаю: в одиночестве?

– Однозначно.

Айн помрачнел.

– Я тебя чем-то обидел? – удручённо спросил он.

Миа сердито топнула лапой и изготовилась к широкому прыжку. Но напоследок обернулась и сказала:

– Я будто на минуту почувствовала себя человеком. Знаешь, у меня очень чуткие лапы, даже там, где шерсть. Пальцы – особенно. Как тебе ни покажется странным, когти ещё чувствительней. И я не робот.

Миойи легко, как бабочка, оторвалась от земли, прочертила серебристой стрелой аккуратную дугу и через миг была уже далеко.

Айн вздрогнул и задумался. Потом не спеша вернулся в лагерь. Лахли встретила его улыбкой. Друид заметил, что у неё мокрые волосы; девушка кивнула.

– Он так и манил, твой водопад. Такой прохладный и свежий. Я только боялась, что ты вернёшься слишком рано и увидишь меня в неподобающем виде. Я не сделала ничего плохого?

– Конечно нет! Купайся, сколько хочешь. Только аккуратней с подводными камнями. Когда Полукруглая очистится, в ней тоже. Она гораздо холодней и глубже.

– Вход в пещеру под водой действительно есть. Я туда не полезла.

Друид хотел что-то сказать, но замялся. Какое-то время сидели молча.

– А где тётя Миа?

– Я тут, – сказала незаметно подошедшая лиса.

– Всё в порядке? – спросил Айн.

– Ага.

Миойи положила голову ему на колени. Айн взглянул на Лахли, будто припомнив что-то.

– Мне теперь почти всё понятно, – сказал друид. – Из того, что упоминал король. Про Звёздный и про тебя, Лахли, и про Рэа. Неясно только, что случилось с замком Арнавилл. Тебя там тоже подставили? Это была не ты?

Миа глубоко вздохнула и помрачнела.

– Это была я.

Возникла пауза. Лиса погрузилась в воспоминания.

– Я расскажу, – произнесла она. – Можно мне вина? Или чего покрепче.

– Конечно. Держи. Могу даже добавить льда.

– Не надо. Слушай же. В своё время я много путешествовала по Дароне. Вдвоём с другим хиффиром по имени Леирви́л, – имя это Миа произнесла с трудом. – Мы излазили вдоль и поперёк горы и водопады Алларна. Прокрались через руины погибшей Алгии. Побывали в пустынях Фаина. Плавали по заливу с суровыми аморцами. Составили карту буйных джунглей. Скитались по Диким Землям на северо-востоке, где не живут ни люди, ни эльфы. Он научил меня всему, что я знаю и умею. Даже драться: это было поучительно, нередко болезненно и почти всегда обидно. Он мог размазать меня по стенке, если бы захотел. Научил строить. Я трудилась над своим домом в Синеели лет десять, но для нас это не срок. Он так и остался незаконченным. Последнее путешествие было по Эрну, в Междуречье. Нас пригласили в гости в замок Арнавилл. Я очень не хотела идти, но боялась его огорчить. Хозяйка встретила на пороге с улыбкой, привечала, сытно накормила и напоила. Только я не стала пить, предупреждённая смутным чутьём. Как тебя не хватало там, Айн! Ты бы мигом заметил, что что-то не так. Она отравила Леирвила! Он умер в муках у меня на глазах, я ничего не смогла сделать. Наместница Эрна убила его. Колдунья, имевшая зуб на хиффирский род, убила лучшего из нас. Леирвил был моим отцом!

Лапа Миойи дёрнулась, бокал упал на чёрную землю, но не разбился.

– Я потеряла рассудок, – с трудом продолжала Миойи. – В меня будто бес вселился. Именно тогда, по-видимому, до меня добрались силы Хаоса и надёжно поселились внутри. Я разметала замок по округе. Слуги вовремя сбежали, наместнице, по-моему, придавило ногу. Жаль, не голову. Она лишила меня в один миг всего. Потом я долго скиталась, потерянная, озлобленная на весь мир. Пока не пришло осознание, что теперь на мне ответственность. Но это уже иная история, для другой беседы.

– Ужас, – промолвила Лахли.

– Кому, как не тебе, меня понять, – сказала Миойи, слабо улыбнувшись. – Ведь ты тоже потеряла папу?

– Да. Он был контрабандистом, как многие моряки. А иначе зачем плавать по морю и по рекам, если можно просто пользоваться порталами? В конце концов, его предали. Я подслушала разговор с мамой, он поведал, что ослики сдали его индюку. Я ничего не поняла, это звучало бы смешно, если бы не было так страшно. Вскоре за ним пришли люди короля. Он был осуждён. А мама исчезла. У неё опасная работа. Я боюсь, что… Впрочем, я скорее боюсь верить, что она жива. Я обязательно попробую найти её. Когда я жила с опекунами, они и слышать об этом не хотели, утверждали, что мама мертва. Сама, мол, себя довела, будучи наёмной убийцей… Ой, прости, тётя Миа, что я тебя перебила и заговорила о себе.

Лиса лишь молча обняла её. Лахли спрятала лицо в серебристом боку и замолчала.

– А ты, Айн? – спросила Миа. – Кто твои родители? Живы ли они?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.