# Смертельная месть

Андреас Грубер

Последнее дело глубоко потрясло эксперта БКА Мартена С. Снейдера. Ему противостоял беспринципный противник, готовый на все. Хотя Снейдеру чудом удалось выжить, он потерял почти всю свою команду, в том числе давнюю напарницу и близкого человека Сабину Немез. Сломленный, он решает завершить не только карьеру, но и жизнь. Однако неожиданный таинственный намек дает надежду: возможно, Сабина все еще жива. Снейдер с головой уходит в опасные и, казалось бы, безнадежные поиски. Рядом с ним новая небольшая команда, собранная из проверенных коллег. Однако, несмотря на все усилия, они вскоре оказываются в тупике. Единственный, кто может им помочь, – следователь из Лейпцига, мелкая сошка в уголовном розыске. У этого несколько эксцентричного коллеги по имени Вальтер Пуласки свои заботы, и начало сотрудничества выходит далеко не идеальным…

> Роману (Тостану) Шляйферу, спасибо за время, которое ты тратишь на чтение рукописей, и за твои многочисленные превосходные идеи.

> Месть недолго остается неотмщенной.

> Немецкая пословица

Серия «Зарубежный детектив»


ANDREAS

GRUBER

TODESRACHE

roman


© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2025

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2025

## Пролог

Ночь на вторник, 29 мая

Флешка мигала красным. Из динамиков гремела польская рок-музыка. Виктор включил звук на полную громкость и боролся со сном. Рядом с ним, уперев одну ногу в приборную панель, сидел Томаш, курил косяк и щелкал пальцами в такт музыке. Слава богу, он помалкивал, пение не было его сильной стороной.

Виктор слегка притормозил. Фары их нового внедорожника «Вольво» выхватили из темноты обрывистые скалы прибрежной трассы. Дорога вилась вдоль скалистого берега, и Виктору приходилось быть предельно осторожным, чтобы машину не занесло и чтобы не спровоцировать аварию. Потому что здесь, в Калининградской области – российском эксклаве, помимо Балтийского моря, граничащем с Польшей и Литвой, – встреча с полицейскими была им действительно ни к чему. Стражам порядка лучше не знать, что они перевозили. К счастью, оставалось всего 50 километров, около часа ночи они должны были добраться до польской границы, и тогда русские могли катиться к черту.

Внезапно Томаш замер, выдохнул дым и наклонился вперед к лобовому стеклу.

Виктор покосился на него:

– Что такое?

Томаш подождал, пока дым рассеялся, затем указал пальцем на стекло.

– Что? – раздраженно спросил Виктор. – У тебя опять какое-то видение?

– Впереди что-то есть.

– Да, порт Калининграда.

– Нет, идиот, вон там, в море!

Перед ними лежал порт. Краны и верфи освещались темно-красными фонарями. Все остальное поглотил туман, наползавший с моря на берег. Но в центре огромного залива действительно что-то было.

Виктор снизил скорость, взглянул в зеркало заднего вида, убедился, что на прибрежной дороге никого, и съехал на обочину. Остановился на гравии и опустил боковое стекло. В салон машины ворвался прохладный ветер.

Примерно в пятистах – шестистах метрах от берега на воде был виден сильно накренившийся контейнеровоз с объятыми огнем палубами.

– Ни хрена себе! – воскликнул Виктор.

Судя по всему, спасательные катера еще не вышли из порта, хотя береговая охрана наверняка уже заметила горящие обломки судна. Однако в России торопиться не принято.

– В чем дело? – донеслось с заднего сиденья.

– Спи дальше! – сказал Виктор.

Томаш уже вышел. Он оббежал машину и перебрался на берег, где волны разбивались о камни. Виктор тоже вышел и встал рядом с Томашем. Они одновременно достали мобильные телефоны, увеличили изображение грузового судна и начали снимать пожар на видео. Корабль не мог долго оставаться на плаву.

– Такое не каждый день увидишь, – пробормотал Томаш.

Да, это будет впечатляющее видео. Они подъехали как раз вовремя.

Через некоторое время Томаш повернул телефон и принялся снимать сверкающую морскую поверхность.

– Что ты делаешь? – спросил Виктор.

– Смотри, там кто-то плывет.

## Часть первая

Шесть дней спустя

Воскресенье, 3 июня

Вечер

### Глава 1

Мартен С. Снейдер стоял в ванной комнате своего дома, сжимая в опущенной руке мобильный телефон. Это был самый волнующий телефонный звонок в его жизни. Кровь пульсировала в сонной артерии, стучало в висках. Его рука дрожала.

«Это же была Сабина!»

Он сел на край ванны, ослабил узел галстука и уставился на пистолет, лежавший на маленьком столике рядом. «Verdomme!»[1] Он уже держал ствол во рту. И чуть не нажал на спусковой крючок. Теперь он посмотрел на дверь. За ней все еще жалобно скулил Винсент и отчаянно царапал дерево лапами. Похоже, пес догадывался, что он задумал.

Снейдер на дрожащих ногах дошел до двери ванной и открыл ее. Сидевший перед входом бассет уткнулся носом ему в ногу.

– Да, старина, все в порядке, я не ухожу. – Он потрепал пса по голове и почувствовал, какие ледяные у него пальцы.

Затем он похромал в гостиную. Его чувства были до такой степени обострены, что он воспринимал происходящее как будто в замедленной съемке, ощущая все более остро. Еще никогда он не испытывал подобного, даже в тех ситуациях, когда ему едва удавалось избежать смерти. Может быть, потому, что на этот раз он сам чуть не нажал на спусковой крючок. Это было его решение – покончить жизнь самоубийством, но один телефонный звонок все изменил.

Винсент последовал за ним в гостиную. Почувствовав неладное, пес не притронулся ни к сухому, ни к влажному корму, который насыпал ему Снейдер. Теперь он сидел у ног Снейдера, как верный сторожевой пес, навострив уши. Снейдер тоже услышал шум автомобиля и шаги по гравию. В следующий момент раздался звонок в дверь.

Он выглянул из-за занавески и увидел светлые волосы доктора Карин Росс. Еще и это! Только психолога БКА ему сейчас не хватало. Отличный тайминг!

– Момент! – крикнул он, зная, что от нее так просто не отделаться.

Пока она ждала на пороге, Снейдер, прихрамывая, вернулся в ванную и сорвал листок бумаги, приклеенный снаружи к двери.

«Открывать осторожно».

Он скомкал листок и сунул его в карман брюк. Затем похромал обратно в гостиную. Вообще-то ему следовало бы пользоваться тростью. Прошло всего шесть дней после операции на бедре, сделанной в Калининградской районной больнице, но чем скорее он сможет нормально ходить, тем лучше. С парой таблеток обезболивающего как-нибудь получится.

Тем временем доктор Карин Росс открыла дверь и стояла в прихожей, одетая в элегантный темно-синий брючный костюм и с папкой под мышкой.

– Не стреляйте! Это я! – крикнула она. – У вас было открыто. Я могу войти?

– Вы уже внутри, – прорычал Снейдер.

– Ваш дом всегда не заперт по вечерам?

Он наклонил голову.

– И что?

– Просто такое уединенное, отдаленное место, прямо на краю леса… И кто-то вроде вас, постоянно имеющий дело с убийцами, оставляет свой дом незапертым?

«Только если я хочу, чтобы сюда могли войти, не выламывая дверь», – подумал Снейдер.

Карин прошла дальше и остановилась возле массивного дубового обеденного стола.

– У вас здесь хорошо. – Она оглядела деревенскую обстановку. – Старый фермерский дом?

– Это бывшая мельница, ручей протекает через дом, внизу до сих пор сохранился оригинальный жернов. Но вы опоздали, последняя экскурсия была в прошлые выходные.

Карин улыбнулась.

– Я не знала, что вы тоже умеете шутить.

– Теперь знаете. С пустой болтовней покончено. Почему вы здесь?

Она взглянула на бассета, который сидел между ней и Снейдером, словно для защиты, и с любопытством ее рассматривал.

– Пес кусается?

– Только когда о нем говорят в третьем лице.

Доктор Росс попыталась улыбнуться, затем вытащила лист бумаги из своей папки.

– Ваше заявление об увольнении, – пояснила она.

Он удивленно приподнял бровь.

– Я передал его в Б КА всего час назад.

– Знаю, – сказала доктор Росс. – В связи с какими-то срочными работами в системе электронного документооборота в отделе кадров случайно оказались сотрудники, и они тут же сообщили мне.

– В воскресенье вечером?

– Они были обеспокоены и хотели узнать, в курсе ли я. Конечно, я ничего не знала. Поэтому приехала сюда. На всякий случай меня сопровождает сотрудник Б КА. Вдруг вы попали в беду…

Снейдер выглянул в окно и увидел машину, припаркованную в нескольких метрах от дома. За рулем действительно сидел мужчина в форме. Мрачное выражение его лица говорило о том, что он определенно из службы безопасности.

– Уходите – у меня дела.

– Да? И какие же? – Карин перевела взгляд на листок, затем прочитала вслух: – «Прошу принять к сведению мою отставку, которая вступает в силу немедленно. Текущие обстоятельства не позволяют мне продолжать работу. Мою невыплаченную зарплату переведите семье Немез в Мюнхене». – Она подняла глаза на Снейдера. – Три лаконичных и четких предложения.

– Вы ожидали от меня чего-то другого?

– Нет, но меня обеспокоила формулировка. – Карин убрала письмо в папку. – Вы считаете, что ваша многолетняя служба в БКА не заслуживает большего, только этих трех предложений?

– Зачем впустую тратить слова?

– Похоже, после недавних событий вы на всем поставили крест. У вас пропал драйв?

– Как проницательно. – Снейдер упер руки в бока и уставился на нее. «Она упряма и так просто не уйдет». – Трое моих ближайших коллег мертвы, – напомнил он, – и многолетняя дружба с моим боссом разрушена самым жестоким образом.

Доктор Росс понимающе кивнула:

– Когда одновременно рушатся несколько столпов, на которых держится жизнь, этого не выдержит даже самая крепкая психика.

– Перестаньте цитировать второсортную специальную литературу.

– Я знаю, простите, вы сами изучали психологию и, безусловно, имеете больше опыта, чем я, но даже такие люди, как вы… или особенно такие люди, как вы, должны иногда принимать помощь от других.

– Вы поэтому здесь?

Кивнув, Карин посмотрела на три конверта на столе, воткнутые между подсвечником и пепельницей. Прежде чем она успела увидеть, кому были адресованы письма, Снейдер схватил их и спрятал в карман.

– Это прощальные письма? – прямо спросила она.

– Почему вы так решили?

Карин нахмурилась и перевела взгляд на ванную комнату. Дурацкая дверь стояла открытой, и был прекрасно виден столик с пистолетом прямо рядом с ванной. Она снова повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

– Вы собирались покончить с собой, да?

– Чушь! – Он поморщился.

– Меня вам не обмануть.

«Я уже заметил».

– Кроме того, все, что мы здесь обсуждаем, конфиденциально.

– Как трогательно. – Снейдер глубоко вздохнул. – Но обсуждать нечего.

– Я считаю иначе. Можно сесть?

– Нет.

– Хорошо, тогда скажу стоя. – Ее голос дрожал. – Мы оба знаем, что вы собирались покончить с собой. Видимо, я пришла как раз вовремя.

– Только не думайте, что у вас какая-то невероятная наблюдательность.

– Нет, не беспокойтесь, я не думаю. Однако мне интересно, почему вы ответили на мой звонок в дверь, а не проигнорировали меня и не осуществили свой план.

Снейдер пожевал нижнюю губу.

– Ладно, тогда садитесь, – вздохнул он и опустился в кресло у стола.

Карин села напротив него.

– Я только что говорил с Сабиной Немез по телефону.

Она в шоке уставилась на него.

– Вы имеете в виду, мысленно… в своем воображении? – Доктор Росс слегка приподняла голову, словно пытаясь учуять запах марихуаны. Но ничего не было.

– Нет, на самом деле, то есть я думаю, что это была она…

«Нет, я даже вполне в этом уверен».

– Я считала, что она…

– Я тоже так полагал, но, судя по всему, она не утонула вместе с судном в Калининградском заливе. Должно быть, ей каким-то образом удалось выбраться из горящих обломков.

– А почему она позвонила вам только сейчас, неделю спустя?

– Если бы я знал. – Снейдер сжал кулак. – Она сказала немного – что не знает, где находится, и что у нее была возможность сделать только один звонок. После этого связь оборвалась.

– И вы уверены, что?..

– Да, черт побери, я уверен, что мне не почудился этот телефонный звонок.

– Да, хорошо, успокойтесь, – мягко сказала Карин. – Вы уже перезвонили?

– Скрытый номер.

– Может, кто-то решил над вами подшутить?

– Это была бы чертовски безвкусная шутка.

– Некоторые люди склонны к такому, а у вас много врагов – даже в БКА, – отметила она.

Снейдер покачал головой:

– Нет, это была она! Она назвала меня по моему второму имени.

– Вы имеете в виду то, которое обозначает буква С?

Он кивнул:

– Его знают немногие. Видимо, она не хотела тратить драгоценные секунды, доказывая, кто она такая.

– Уф… – Доктор Росс выдохнула задержанный в легких воздух. – Понимаю. И что мы теперь будем делать?

– Мы? – Снейдер встал. – Вы сейчас уйдете!

– Неужели я больше ничего не могу сделать?

Снейдер снова пожевал нижнюю губу.

– Можете! – Он кивнул на ее папку. – Разорвите мое заявление об увольнении. И подвезите меня в Висбаден. Я должен попасть в БКА. Мне необходима новая следственная команда, и как можно скорее.

### Глава 2

Во время поездки на машине в БКА Снейдер сделал несколько телефонных звонков и отправил короткое сообщение студентам курса Сабины Немез в академии БКА: «Через двадцать минут в подвале института судебной медицины. Присутствие обязательно». Затем он помчался в свой кабинет, чтобы захватить служебное удостоверение и запасной магазин для «глока». После взял такси – бесшумно передвигающийся электромобиль – и отправился в институт судебной медицины, где организовал для студентов небольшой тест на профпригодность.

Через полчаса он уже ехал на том же электромобиле в Хоэнштайн, что в семнадцати километрах к северу от Висбадена. Там находился гольф-клуб «Георгенталь». В воскресенье после семи часов вечера клуб давно был закрыт, но Снейдер выяснил, что на территории как раз подходила к концу частная партия в гольф. Любой член клуба, заплативший достаточную сумму, мог на пять часов арендовать поле для гольфа исключительно для себя. И у прокурора Франке были эти деньги.

Снейдер вошел в клубный дом, направился прямиком к ресепшен и бросил на стойку свое служебное удостоверение.

– Где я могу найти прокурора Франке?

Молодой человек долго смотрел на логотип БКА, словно сомневался, настоящий ли он, затем, наконец, поднял голову.

– На поле для гольфа.

– Боже, я это знаю, иначе меня бы здесь не было, – резко бросил Снейдер, – но где именно?

Парень взглянул на экран компьютера.

– Первый удар был три часа назад. Они, наверное, уже на тринадцатой лунке.

На стойке лежали ключи от нескольких гольф-каров. Снейдер взял первый попавшийся ключ с жетоном.

– Кар номер пять заряжен?

– Эм… да, они все заряжены, но…

– Спасибо. – Снейдер взял с вращающейся стойки счетную карточку, на которой записывались игровые очки. На обороте был план поля для гольфа со всеми лунками. Он уже развернулся и собирался выйти из клубного дома, когда парень окликнул его:

– Я не могу пропустить вас на поле для гольфа одного из соображений безопасности!

– Поверьте, вам лучше остаться здесь.

– Тогда я должен хотя бы вызвать менеджера клуба.

– Вызывайте.

Снейдер вышел наружу, нашел кар с номером пять, сел в него и завел двигатель. Несмотря на то что он выжал педаль до упора, автомобиль разогнался только до жалких пятнадцати километров в час. Раскрыв на ходу карту, он быстро сориентировался и бесцеремонно поехал через лужайку к тринадцатой лунке.

Игра в гольф, похоже, должна была продлиться недолго, поскольку над полем сгустились темные тучи, поднялся ветер, а вдалеке слышались глухие раскаты грома. Возле тринадцатой лунки никого не было, поэтому Снейдер срезал путь через зеленый холм и, оказавшись по другую сторону, покатил мимо пруда к двенадцатой лунке. Несмотря на то что дорога шла под уклон, а он по-прежнему выжимал педаль до упора, скорость электромобиля оставалась прежней. Издалека он увидел три пары, стоявшие у двенадцатой лунки, – мужчины, заметив его, в гневе подняли руки и замахали клюшками в его сторону.

Но Снейдер продолжал двигаться прямо к ним. Чем ближе он подъезжал, тем громче становились крики. «Да заткнитесь уже!» Теперь он разглядел, что на двух столах у двенадцатой лунки был установлен небольшой шведский стол с закусками. По-видимому, Франке организовал для своих гостей вечерний пикник с частным кейтерингом из клубного ресторана. Там даже был официант, который как раз наполнял бокалы шампанским.

Снейдер затормозил перед группой и вышел из кара.

– Вы с ума сошли? – закричал один из мужчин.

– Немедленно покиньте площадку! – крикнул второй.

Женщины держались на заднем плане. В руках у них тоже были клюшки – похоже, они играли двумя командами, вероятно, мужчины против женщин.

– Вы вообще знаете, кто мы? – снова закричал первый.

– Мне абсолютно все равно, – прорычал Снейдер и направился к прокурору Франке.

Это был высокий мужчина с седыми волосами, в брюках в красно-желтую клетку, в зеленом жилете и кепке. Узнав Снейдера, он поднял руки, чтобы успокоить товарищей по команде.

– Все в порядке, угомонитесь уже. Снейдер, чего вы хотите? Только коротко, черт возьми! – Он посмотрел на небо. – Мы хотим закончить игру, прежде чем нас смоет дождем.

– Не волнуйтесь, это не займет много времени. Мне нужен ордер на трассировку телефонных данных.

Франке страдальчески рассмеялся:

– Вы серьезно?

– Разве похоже, что я шучу?

Нахмурив брови, Снейдер смотрел на две другие пары, которые с любопытством его разглядывали. За исключением жены Франке, он никого не знал. Все они были примерно одного возраста с Франке, около пятидесяти пяти, возможно, друзья, которых он пригласил на игру, чтобы произвести на них впечатление. Снейдер достал из кармана мобильный телефон.

– Этот смартфон зарегистрирован в «Дойче Телеком». Сегодня ровно в пять часов мне позвонили, разговор продлился всего пятнадцать секунд.

– Полагаю, номер был скрыт, и вы хотите узнать, кто ваш тайный поклонник.

Снейдер кивнул.

– Мне необходимо получить этот номер.

Франке поморщился.

– Все данные о соединении хранятся в течение шести месяцев – независимо от того, был скрыт номер или нет. Неужели это не может подождать до завтрашнего утра? Вы видите, что я…

– Разве я был бы здесь в противном случае? Мне нужна информация немедленно!

– И почему это не может подождать до завтра?

Снейдер бросил короткий взгляд на пары, которые все еще смотрели на него, как на экзотическое существо, и понизил голос:

– Много лет назад я привел Сабину Немез в академию и обучил ее там на профайлера. Она один из лучших следователей БКА. Но неделю назад она утонула во время выполнения задания в Калининграде. Сегодня в полдень в Мюнхене состоялась траурная церемония.

– Снейдер, я слышал об этом, и мне жаль, что вы потеряли коллегу, но…

– Звонок был от нее.

Франке удивленно посмотрел на него.

– Она жива?

– Еще… – сказал Снейдер, затем передал содержание телефонного разговора Франке.

Тот кивнул и пожевал нижнюю губу.

– Я понимаю… но разве вы не могли объяснить мне это по телефону?

– Во-первых, вы бы не ответили на звонок, а во-вторых, сказали бы мне прийти к вам в офис завтра.

Франке покосился на жену.

– Почему вы считаете, что сейчас я не скажу вам то же самое?

– Потому что я не сдвинусь с места с моим гольф-каром и буду надоедать вам до тех пор, пока вы не начнете совершать одну ошибку за другой и не проиграете. Или же я получу одобренный судьей ордер. На доступ ко всем телекоммуникационным данным по этому разговору.

– Снейдер, вы снова оправдываете свою репутацию паршивца, – прошипел Франке, понизив голос.

– Знаете, я всегда воспринимаю это как комплимент, хотя, уверяю вас, вы даже близко не знакомы с настоящим паршивцем Снейдером. – Он посмотрел Франке прямо в глаза.

– Ладно, – вздохнул Франке, – я об этом позабочусь.

Снейдер не сдвинулся с места.

– Что еще? – спросил прокурор.

– Сейчас! – настаивал Снейдер.

Франке пожал плечами.

– У меня нет с собой мобильного телефона.

Снейдер вложил свой телефон ему в руку и дал номер судьи, который был на дежурстве в выходные. Франке глубоко вздохнул и набрал номер.

Разговор длился всего две минуты, за которые Франке коротко и ясно объяснил ситуацию и в конце указал на опасность в промедлении. Затем он немного подождал, поблагодарил и передал Снейдеру мобильный телефон.

– Результаты должны быть у вас завтра утром.

Снейдер убрал телефон в карман.

– Спасибо.

– И в следующий раз…

– К сожалению, я больше не могу с вами разговаривать, – прервал его Снейдер, взглянув на часы. – Мне пора!

Он сел в свой гольф-кар и уехал. По пути к клубному дому, возле которого его все еще ждало такси, над ним прогремел гром, сверкнула молния и упали первые капли дождя.

### Глава 3

Озеро Кульквиц на западной окраине Лейпцига было совершенно спокойным в вечерних сумерках. Яркий блеск его гладкой поверхности, в которой отражалось заходящее солнце, буквально притягивал взгляд.

Хэтти поправила солнцезащитные очки на носу. За исключением современного роскошного автодома с большим тентовым навесом, который принадлежал родителям Хэтти, и ее собственной двухместной палатки, лужайка была практически пустая. Из-за вчерашней плохой погоды наплыва людей не наблюдалось. Ближайшие трейлеры и палатки стояли на приличном расстоянии от них, под деревьями. Хэтти уже проверила ситуацию – ни одного молодого парня, только старики лет сорока.

Наверняка это было отличное место для шестилетнего мальчика, как Бен, которому очень нравилось гоняться за жабами в камышах, ловить рыбу сетью и плавать на надувном матрасе к закрепленному плоту-острову. И не такое интересное для девятнадцатилетней девушки, как Хэтти, которая только что сдала выпускные экзамены в средней школе и проводила свои последние летние каникулы перед началом изучения иностранных языков в Берлине осенью.

Но Хэтти пообещала брату, что тоже поедет. Хотя бы потому, что Бен сильно изменился за прошедшие два года, он все меньше говорил, а последние несколько месяцев вообще практически молчал. Что-то произошло, и за время совместного отдыха Хэтти решила выяснить, что с ним не так.

Бен, – которого с первого года жизни она ласково называла Пожарная кнопка из-за его рыжих волос, – сейчас плавал на своем надувном матрасе в форме дельфина по озеру. В начале июня вода была еще слишком холодной для Хэтти, особенно по вечерам, но Бену это, похоже, не мешало. Она еще раз посмотрела на него, затем выплюнула жвачку в мусорное ведро рядом с тщедушной сосной.

Школьная подруга Хэтти, Ясмин, выползла на четвереньках из двухместной палатки.

– Все, готово! – крикнула она. На ней были короткие выцветшие джинсовые шорты и клетчатая рубашка поверх бикини, которую она завязала узлом под грудью. – Поищем дрова для костра?

Хэтти поморщилась.

– А его вообще можно здесь разводить?

– Твой отец сказал, что ему все равно. Он вырыл яму рядом с палаткой и сделал круг из камней.

– Он не мой отец.

– Да, извини, – простонала Ясмин. – Тот приятный пожилой джентльмен, за которого твоя мама вышла замуж и за чей счет мы проводим здесь двухнедельный отпуск.

– Отлично.

– Эй, напомню, что это ты умоляла меня поехать с тобой.

– Да, и ты согласилась, потому что все твои настоящие подруги проводят отпуск за границей. – Хэтти с вызовом уставилась на Ясмин.

Три дня назад она неожиданно согласилась поехать с ними. К счастью! Видимо, ей надоело сидеть в каникулы дома с отцом. Хотя Ясмин не была ее лучшей подругой – собственно говоря, у Хэтти не было настоящих подруг, – она оказалась единственной, кого Хэтти осмелилась спросить. Потому что Ясмин была очень милой и одной из немногих одноклассниц, которые не раздражали Хэтти уже через несколько минут общения.

В конце концов Хэтти улыбнулась.

– Извини, это было грубо с моей стороны. Спасибо, что поехала со мной. Две недели приключений и движухи посреди орды зомби и готов – будет точно здорово.

Ясмин улыбнулась в ответ.

– Давай извлечем лучшее из ситуации.

– Ты права. – Теперь Хэтти тоже надела сандалии. – Пойдем поищем чертовы ветки и спалим ими пляж.

Территория вокруг озера была огромной, и Хайнц Герлах, ее отчим, вовсю расхваливал им это место, пока они ехали в машине.

Они подошли к участку с густо растущими деревьями и собрали ветки, которые сломались во время бури прошлой ночью. Завтра вечером снова обещали сильный дождь, но потом как минимум на неделю должна установиться хорошая погода. Тогда места для парковки автокемперов будут забиты.

– Что ты имеешь против своего отчима? – спросила Ясмин. – Мне он кажется очень милым.

– Моя мать знает его всего два года и уже через полтора вышла за него замуж.

– И что?

– И что? – повторила Хэтти. – За такого старого типа! Ты думаешь, это нормально?

Ясмин пожала плечами.

– Если они любят друг друга.

– Я тебя умоляю… Герлаху шестьдесят девять лет; в следующем году ему исполнится семьдесят. Семьдесят! Не хочу дожить до такой старости!

– Если и дальше будешь такой злюкой, кто-нибудь все равно прибьет тебя раньше.

– Ха-ха, очень смешно, мать Тереза!

– Он был судьей, не так ли?

– И что? – спросила Хэтти.

– Теперь он на пенсии. Что может быть лучше для твоей матери, чем мужчина, который хорошо зарабатывал и теперь уделяет время только ей? Насколько я могу судить, он боготворит твою мать. К тому же заботится о Бене и хорошо относится к тебе, даже если ты этого не замечаешь.

– Как бы это не оказалось заблуждением, – пробормотала Хэтти.

Ясмин нахмурилась.

– Ты всегда все видишь в негативном свете. Вот почему у тебя нет друзей.

Хэтти бросила на нее мрачный взгляд.

– Прости, – примирительно сказала Ясмин. – Я была бы счастлива, если бы мой отец наконец нашел новую подругу. По-моему, он уже слишком долго один.

Ничего не ответив, Хэтти продолжила собирать ветки, которые засовывала под мышку.

– Твоя мать умерла, да? – наконец спросила она. Ей было мало известно о Ясмин, кроме того, что та была одной из самых популярных девочек в школе.

– Да, но это случилось давно. Тогда я была еще маленькой. А почему твои родители расстались?

– Когда Бену было три года, они сказали нам, что отдалились друг от друга. Классика! И мою мать определенно не волновало то, что мой отец, Бен и я вовсе не отдалились друг от друга.

– Ты видишься с отцом?

– Когда он бывает в Лейпциге, да, но большую часть времени он в Англии, в своей фирме, или с клиентами в Кюрасао или Барбадосе.

– Он британец, верно?

Хэтти кивнула.

– Продает парусные яхты. Вот почему нас зовут Хэтти и Бен, как первые две лодки, которые он спроектировал… – Она намеренно произнесла имена на английский манер. – Однако с тех пор, как родители расстались, мать настаивает, чтобы мы использовали наши официальные имена, которые нам дали при крещении, Беньямин и Хенриетта – уф, как это звучит.

– Кто знает, какие у нас будут проблемы, когда мы состаримся. Хотя… ты все равно не состаришься! – Ясмин ткнула ее острым локтем в бок, и от неожиданности Хэтти выронила все ветки.

«Вот мерзавка!»

Но вскоре она с облегчением рассмеялась – впервые за долгое время. По правде говоря, ей нужна была такая подруга, как Ясмин, особенно сейчас.

После их возвращения Герлах развел костер, и пока Бен с матерью мариновали куриные крылышки, Хэтти и Ясмин держали над огнем ветки с нанизанными на них розовыми кусочками маршмеллоу, пока сахарная масса не почернела и не начала капать на землю. Не важно, если они испортят себе этим желудок, как утверждал Герлах.

– Сыграем вечером в палатке партию в «Риск» с твоим братом? – спросила Ясмин.

– Этого точно не избежать, – проворчала Хэтти.

Перед началом каникул Герлах подарил Бену версию «Игры престолов». Хэтти получила надувной остров с пальмой, на котором она могла плавать по озеру и даже брать с собой мобильный телефон благодаря водонепроницаемым боковым карманам.

Возможно, Ясмин была права, и Герлах действительно пытался заменить отца в их распавшейся семье. Даже купил роскошный автодом со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами. Он явно не бедствовал. Однако были ли его мотивы действительно бескорыстными, какими казались со стороны, – это еще предстояло выяснить.

– Что такое? – Ясмин с любопытством посмотрела на нее.

Хэтти глубоко вздохнула и огляделась. Сейчас они были одни. Бен находился на кухне с матерью, а Герлах устанавливал за автодомом в землю солнечные фонари, чтобы огородить их место стоянки. Пришло время поделиться с Ясмин ее планом. Хэтти понизила голос:

– Я должна тебе кое-что сказать…

Ясмин нахмурилась.

– Ты поэтому такая странная со вчерашнего дня?

– Возможно… – Хэтти прикусила нижнюю губу, – но это должно остаться между нами.

– Ты беременна? – прошептала Ясмин.

Хэтти отпрянула в шоке.

– Что за чушь! А если бы и была, то тебе уж точно не сказала.

– Извини, я просто спросила.

– Все в порядке. – Хэтти придвинулась ближе. – Это насчет моего отчима и Бена… С тех пор, как мать сошлась с Герлахом, Бен ведет себя странно.

Ясмин вытащила ветку с зефиром из костра и воткнула ее между камнями.

– Мальчики вообще странные.

– Не Бен, он всегда сиял от радости и болтал без умолку.

– Твой брат?

– Да! Со временем он становился более молчаливым и замкнутым. А теперь вообще не разговаривает.

– Я заметила. И подумала, что это из-за меня, потому что мы с ним еще не очень хорошо знакомы.

Хэтти покачала головой.

– Он в таком состоянии уже несколько месяцев. Я… – Она замолчала, внезапно почувствовав, как в груди у нее сжалось, а на глаза навернулись слезы, которые она тут же подавила. – Я хочу видеть младшего брата таким, каким он был раньше…

– Ты пыталась поговорить с ним?

– А ты когда-нибудь пробовала поговорить с тем, кто не разговаривает?

Ясмин вздохнула.

– Твоя мама уже водила его к врачу?

– К педиатру и психологу, но это не помогло.

– Тогда попробуйте логопеда.

Хэтти простонала.

– Я ей тоже это предлагала, но вот точные слова матери: «Я не собираюсь мучить мальчика, таскать его от одного психолога к другому!» Она считает, что это просто фаза, через которую проходят некоторые дети, и что все само собой наладится, когда он пойдет в первый класс в сентябре. – Она схватила Ясмин за руку. – А что, если это не пройдет само по себе? С октября я буду учиться в университете в Берлине и приезжать домой только на некоторые выходные и в каникулы. – Теперь она уже не смогла сдержать слез. – Если он не разговаривает, я даже не могу пообщаться с ним по телефону.

– Успокойся. – Ясмин положила руку ей на плечо. – И твоя мать действительно не хочет этим заниматься?

– Нет. Видимо, она забыла, каким Бен был раньше.

– Под раньше ты имеешь в виду… до того, как она сошлась с Герлахом?

Хэтти кивнула и вытерла слезы со щеки.

– Может, он скучает по вашему отцу?

Хэтти покачала головой.

– Я тоже сначала так думала, но мне кажется, что дело не в этом. Я наблюдала, в каких ситуациях Бен ведет себя странно.

– И что?

– Каждый раз, когда он с Герлахом. Либо в ванной, либо в комнате Бена…

Ясмин громко сглотнула. Ее глаза потемнели.

– На что ты намекаешь?

В этот момент из-за автодома вышел Герлах, в шортах и с голым торсом. Только полотенце висело на его плече и седой груди.

– Бен уже закончил мариновать куриные крылышки? – крикнул он. – Тогда он может помочь мне с электрогрилем.

– Не знаю, – громко сказала Хэтти, даже не взглянув на него. – Ты понимаешь, что я имею в виду, – прошептала она.

### Глава 4

Такси отвезло Снейдера обратно в институт судебной медицины. Теперь он расплатился с водителем, который повернулся к нему лицом.

– Уверены, что я вам сегодня больше не понадоблюсь?

– Абсолютно. – Снейдер уже взялся за ручку двери. Над Висбаденом бушевала непогода, и дождь хлестал по стеклам. – Сюда я надолго. – Снейдер выскочил из такси, прикрыл голову рукой от дождя и побежал вверх по лестнице в здание.

Войдя в холл, он вытер воду с лысины. На ходу прижал по привычке свое служебное удостоверение к окошку консьержа, спросил:

– Были какие-то проблемы?

– Нет.

– Хорошо.

Снейдер уже направился дальше к лифтам, когда консьерж высунулся из окошка и крикнул ему вслед:

– Как долго вам еще будет нужна эта комната?

– Я закончу максимум через час.

Снейдер добрался до лифта, но увидел, что кабины находятся на верхних этажах. Без лишних слов он рывком распахнул дверь на лестничную клетку, стиснул зубы и поспешил на минус второй этаж. В конце концов, хирург велел ему двигаться.

Его путь пролегал мимо помещений, где проводились вскрытия. Рядом находился морг. Он толкнул дверь и включил люминесцентные лампы на потолке. Мерцающий белый свет залил комнату.

Сколько раз он бывал здесь внизу и осматривал трупы или их жалкие останки. Убийства происходили повсюду, в том числе и в Висбадене. Однако по сравнению с Франкфуртом или Берлином морг в Висбадене был меньше. Внутри стоял знакомый запах формалина, чистящих средств и холодной плитки. Невольно ожили воспоминания о жестоких убийствах последних лет, но Снейдер подавил эти образы. Сейчас это ему ни к чему.

Он посмотрел на свои часы с красно-бело-синим циферблатом в цветах нидерландского флага. Когда он остановил секундомер, тот показал восемьдесят одну минуту и двадцать секунд. Дольше, чем планировалось изначально.

Затем Снейдер подошел к задней стене и по одному выдвинул поддоны из ячеек с первой по девятую. На них лежали не голые трупы, как обычно, а одетые молодые люди. Снейдер наблюдал, как они медленно выходили из оцепенения, шевелили руками и ногами, щурясь и заслоняясь ладонями от яркого потолочного света. Сцена напоминала один из многочисленных кошмаров, которые регулярно его посещали. Только на этот раз все было по-настоящему.

Некоторые застонали и, неловко соскользнув с поддонов, начали крутить шеей. Всем было от двадцати трех до двадцати шести лет – пятеро мужчин и четыре женщины. Это были студенты модуля по профайлингу преступников с психическими аномалиями, который Сабина преподавала в Академии БКА для высокоодаренных кадров до своего последнего задания. Большинство из них уже заканчивали учебу.

В свое время Сабина и Снейдер лично просмотрели все резюме, отсеяли претендентов и собрали эту группу. Среди них были лучшие молодые дарования, на которых БКА могло рассчитывать в ближайшие годы. Именно поэтому он заранее отправил им сообщение и пригласил на эту нетрадиционную встречу. Трое не ответили, у двоих не было времени, но все остальные пришли, хотя он так неожиданно созвал их в воскресенье вечером.

Теперь, проведя более часа в замкнутом пространстве в абсолютной темноте, они сидели на поддонах и выжидающе смотрели на Снейдера. Он прочитал на их лицах весь спектр эмоций: от любопытства, замешательства, страха, ненависти и тревоги до постепенно утихающей паники. Лишь один человек еще не пошевелился. Будущая следователь-криминалист Мийю – молодая полуазиатка, у которой отец был немцем, а мать японкой. Она неподвижно лежала на спине, черты ее лица были совершенно расслаблены. Только глаза блуждали под веками.

Снейдер подошел к ней и нежно потряс за плечо, после чего она открыла глаза. Удивительно, но она тут же проснулась.

– Я надеялась, что вас не будет дольше. – Резкий берлинский акцент Мийю не сочетался с ее темными миндалевидными глазами.

– Мне вернуть вас в ячейку?

Не ответив, она свесила ноги через край и села.

– Ты спала? – насмешливо спросил один из студентов.

– Я перечисляла в уме простые числа, – холодно ответила Мийю.

– И как далеко ты продвинулась?

– До двухсот одиннадцати.

Некоторые студенты засмеялись.

– Что-то не много, – сказал один из них.

– Я начала с десяти тысяч и отсчитывала в обратном порядке.

По комнате пронесся ропот.

– Ладно, хватит болтать. – Снейдер хлопнул в ладоши. – Не в моих правилах благодарить, и вы больше никогда от меня такого не услышите, – но спасибо, что нашли время выполнить это добровольное упражнение. – Он посмотрел на студентов. Теперь станет ясно, кто прошел отбор. – Что нового вы для себя узнали? Кто хочет начать?

### Глава 5

Снейдер оглядел студентов. Некоторые нерешительно подняли руки, после чего он кивнул Кимберли, молодой женщине с темными дредами.

– Вы первая! Как вы себя чувствовали?

– Вопрос в том, что вы сейчас хотите от нас услышать. Вы имеете в виду из-за темноты или ограниченного пространства? – Она нервно провела рукой по волосам. – Я…

«Не годится!» Снейдер поднял руку и указал на молодого человека рядом с ней, имени которого он не знал и на лбу которого все еще блестел пот после только что перенесенных испытаний.

– Вы гребаный придурок, Снейдер! – выдавил он. – Вы сказали час. ОДИН ЧАС! А вас не было почти полтора часа!

– Прошло чуть меньше восьмидесяти двух минут, – абсолютно бесстрастно заявил Снейдер, затем указал на следующего студента.

– Мне не давал покоя запах. Я все время думал о том, что лежало там до меня и действительно ли уборщица…

Снейдер повернулся к Ахмету, высокому молодому человеку с широкими плечами, смуглой кожей и густой черной бородой:

– В трех коротких и четких предложениях!

Ахмет неуверенно посмотрел на него – видимо, никто из них не знал, что именно хотел услышать Снейдер.

– Я все время размышлял о смысле этого упражнения. Это был тест, чтобы проверить, кто из нас лучше всего справится со стрессом?

Снейдер покачал головой.

– Вы хотели показать нам, каково это – внезапно оказаться в роли жертвы? – предположил Дирк, парень ростом почти два метра, игравший в баскетбольной команде БКА и носивший очки без оправы. – Или мы должны были примерить на себя роль преступника?

Теперь студенты принялись гадать о его возможных мотивах, и все одновременно заговорили вслух – все, кроме Мийю. Снейдер позволил им порассуждать какое-то время, а затем вмешался.

– Стоп! – крикнул он, потому что больше не хотел слушать эту чушь.

Стало тихо, и он огляделся.

– Кто из вас не подчинился моему указанию все время молчать и не пытаться разговаривать с остальными?

Нерешительно, один за другим, все подняли руки. И снова Мийю была единственным исключением. Снейдер знал, что ее психологический профиль имеет признаки расстройства аутистического спектра и что она не придает большого значения общению. Он действительно мог поверить, что она единственная пролежала в ячейке совершенно неподвижно более восьмидесяти минут и мысленно перечисляла простые числа. Теперь он обратился к ней напрямую:

– Каково вам было?

– Я не понимаю вопроса.

– Как вы себя чувствовали? – уточнил он.

Видимо, она все еще не понимала вопроса.

– Как всегда.

Снейдер приподнял бровь.

– Вы хотите еще что-нибудь мне сказать?

Мийю покачала головой. Ее длинные прямые черные волосы с совершенно ровным срезом почти не шевелились.

– У вас есть что добавить к комментариям остальных?

Она сжала губы, покачала головой, но затем все-таки произнесла:

– Вы знаете, что у меня нет таланта ставить себя на место жертв или преступников.

– Давайте называть вещи своими именами, – перебил он. – У вас не только нет к этому таланта, но из-за вашего неврологического нарушения у вас нет ни малейшей способности сопереживать эмоциональному миру других людей. Напротив, вам приходится подавлять свои собственные эмоциональные состояния, чтобы ваш разум мог работать в рутинном режиме, в противном случае стимулы и влияние окружающей среды перегрузят ваш мозг.

На самом деле у Мийю не было никаких шансов попасть в академию после теста на профпригодность, но он и Сабина вмешались, потому что были уверены, что у этой молодой женщины большой потенциал и ее непременно нужно развивать. Она мыслила четко, ясно и беспристрастно, не поддавалась панике так легко, как другие, и при правильной подготовке могла стать чертовски хорошим следователем. Однако ее расстройство влекло за собой и многочисленные риски.

– Я прав? – спросил он теперь.

– Когда вы не были правы? – Она кивнула. – Я не знала, к чему все это. Поэтому взломала архив данных патологии и изучила имена и информацию о трупах, которые хранились здесь за последний месяц.

– У вас не было на это времени.

– Было, сразу после того, как я получила ваше сообщение.

– Хорошо, и зачем? – ответил Снейдер. – Вы даже не знали, в какую ячейку я вас помещу.

Она посмотрела на него в замешательстве.

– Я их все запомнила. Совсем недавно в седьмой ячейке находилась женщина двадцати одного года, которая с восьмилетнего возраста подвергалась насилию со стороны своего отца, сделала два аборта и в конце концов покончила жизнь самоубийством, приняв кислоту.

Снейдер помнил этот случай.

– И как это повлияло на вас?

Мийю пожала плечами.

– Я бы не стала использовать кислоту.

Некоторые сглотнули, другие промолчали.

– Разве вам не интересно, в чем смысл этого упражнения? – спросил ее Снейдер.

Мийю покачала головой.

– А речь вообще шла о чем-то конкретном?

Теперь Снейдер впервые кивнул. Он повернулся к остальным:

– На самом деле, речь шла лишь о том, чтобы узнать вас получше. Мне хотелось увидеть ваши различные реакции на одну и ту же экстремальную ситуацию. Как вы себя ведете, как вы думаете, аргументируете, какие вопросы себе задаете – как функционирует ваш разум.

Нервно поигрывая бицепсами под своей обтягивающей футболкой в рубчик, Ахмет огляделся.

– И кто же прошел тест?

– Это был не тест, – поправила Мийю. – Он просто хотел узнать нас получше.

Снейдер скривил губы в холодной улыбке.

– Ладно, шоу окончено. Теперь можете идти домой. Наслаждайтесь остатком выходных.

– Ха, смешно, – прорычал Дирк.

Хотя Снейдер призывно посмотрел на них, никто не двинулся с места, как будто они хотели остаться и продолжить с ним дискуссию. Когда еще появится возможность застать его частным образом в более или менее хорошем настроении и завязать с ним разговор?

– Что-нибудь еще? – резко спросил он.

Кимберли прочистила горло.

– Это правда, что Сабина Немез не погибла во время вашего последнего совместного задания?

«Только посмотрите на этих бестий!»

Вот тут Снейдер действительно удивился. Они уже были в курсе, хотя сам он узнал об этом всего несколько часов назад. Сарафанное радио в Б КА всегда работало безупречно. Видимо, доктор Росс, пребывая в эйфории, рассказала обо всем сотрудникам отдела кадров, и на этот раз они не стали соблюдать принцип конфиденциальности. Нет, это вряд ли. Тогда проболтался человек из службы безопасности, который привез к нему доктора Росс. Но в конце концов это было не важно.

– Верно, – кивнул Снейдер. – Вы бы узнали об этом в академии завтра или, самое позднее, послезавтра. Сегодня в пять часов вечера, то есть почти через неделю после ее предполагаемой смерти, мне позвонила Немез, но связь тут же прервалась.

– Я знала, что это правда. – Кимберли ударила кулаком по ладони. Внезапно все придвинулись к нему ближе. – Вы знаете, где она?

– Пока нет.

– Но вы попытаетесь выяснить?

– Именно для этого я соберу новую следственную команду.

По залу пронесся ропот.

– И когда это произойдет? – спросил Дирк.

– Я… – Снейдер посмотрел на часы, – только что начал.

### Глава 6

Съев у костра куриные крылышки и кукурузу в початках, которые Герлах приготовил на электрическом гриле, Хэтти и Ясмин принялись за уборку.

Хэтти мыла посуду, а Ясмин ее вытирала. Хэтти видела через маленькое овальное окно кухни кемпера, как в свете фонарей Бен играл в бадминтон с матерью и Герлахом. Волан был какой-то странной штукой, он пищал и светился разными цветами каждый раз, когда по нему ударяли. Бен и мать играли против Герлаха, который оказался в довольно хорошей форме для своего возраста. И, судя по смеху матери, им всем было весело.

– Может быть миллион причин, почему Бен ведет себя странно, – сказала Ясмин. – Это не обязательно указывает на сексуальное насилие.

«Сексуальное насилие». Хэтти вздрогнула от этих слов.

– Ты еще не все знаешь. – На этот раз ей не пришлось шептать. Дверь автодома была закрыта, и Хэтти держала всех троих на лужайке в поле зрения.

– Не знаю, хочу ли я это услышать, – призналась Ясмин.

Хэтти умоляюще посмотрела на нее.

– Мне просто нужно кому-то рассказать.

– Ладно, – вздохнула Ясмин.

Хэтти снова посмотрела в окно, оттирая сковороду, на которой ее мать жарила картошку.

– Уже полгода мы живем на вилле Герлаха.

– Знаю, я как-то забирала тебя из дома.

– Да, верно. – Она провела мокрой рукой по лбу. – Тогда ты знаешь этот дом. На верхнем этаже у Герлаха кабинет, где он проводит очень много времени. Почти все вечера и каждое воскресное утро. Понятия не имею, чем он там занимается. Месяц назад я случайно обыскала кабинет и…

– Как можно случайно обыскать кабинет? – перебила ее Ясмин.

– Ну… – уклонилась от ответа Хэтти. – Я хотела узнать, что он там делает часами.

– Разве кабинет не был заперт?

– Был, но я однажды видела, как уборщица положила ключ в вазу после уборки комнаты.

– О'кей, и что дальше?

– Возможно, у него был роман с другой женщиной, и он тайно общался с ней. Поэтому я заглянула в его письменный стол и поискала фотографии. Но, видимо, не так уж ему нравятся женщины, как я думала.

– Потому что?.. – Ясмин затаила дыхание.

– Я нашла в его ящике папку с черно-белыми фотографиями… голых мальчиков.

– Маленьких… мальчиков?

– Да, очень маленьких. – «Наконец-то я рассказала!» Она с облегчением опустила плечи, но не осмелилась взглянуть на Ясмин.

– Это плохо… – Голос Ясмин звучал взволнованно. – Но кто в наши дни печатает фотографии? – размышляла она. – Теперь все цифровое, на компьютере. Или у него вообще нет компьютера?

– Есть, маленький синий ноутбук, но подожди, дальше еще хлеще… – Она подняла глаза и глубоко вздохнула. – Вскоре после этого, когда Герлах, как обычно, проводил воскресное утро в своем кабинете, маме пришлось везти Бена к врачу из-за какой-то сыпи, и я осталась с Герлахом наедине. Затем ему позвонили, и он быстро собрался и уехал. Я не знаю, по-моему, речь шла о его старшей сестре, которая в то время находилась в больнице. В любом случае уходил он в спешке.

– Я подозреваю, что ты сделала, – пробормотала Ясмин.

– А ты бы не сделала? Я должна была воспользоваться этим шансом, так что снова зашла в его кабинет. В спешке Герлах просто закрыл ноутбук. Тот все еще работал. Никакой заставки, никакого пароля. Я посмотрела историю браузера в Интернете.

– О боже! – простонала Ясмин.

– Именно! Там были однозначные страницы. С тех пор я знаю, что такое даркнет. Ты не можешь себе представить, что он смотрел. Маленькие мальчики и…

– Прекрати! – Ясмин тоже уставилась в окно и наблюдала, как Герлах, смеясь, отбивал волан через лужайку.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Хэтти. – Как такой славный парень может смотреть такие отвратительные вещи. По сути, мне все равно, чем он увлекается и чем занимается в свободное время. На самом деле, это проблема моей матери, а не моя. Но… – Она посмотрела Ясмин прямо в глаза. – Если он хоть раз тронул Бена своими грязными пальцами, я его прикончу. Клянусь тебе!

Ясмин задумчиво отвела взгляд от окна и опустила глаза.

– Можешь перестать тереть сковороду.

В другой раз обе рассмеялись бы во весь голос, но сейчас им было не до смеха.

– Думаешь, он уже домогался Бена? – спросила Ясмин.

Хэтти поставила сковороду на стол.

– Почему еще мой брат не разговаривает месяцами? Я уже сломала голову, но не могу придумать никакой другой правдоподобной причины.

– Хочешь, мы поговорим об этом с твоей матерью?

– О боже, нет! – воскликнула Хэтти громче, чем ей бы хотелось. – Я лучше откушу себе язык.

– Хочешь пойти в полицию?

– С какими доказательствами? Что он смотрит видео в даркнете? Я навела справки. До того как стать судьей, Герлах был очень уважаемым прокурором. Наверняка у него все еще хорошие связи, так что против него не будут выдвинуты никакие обвинения. Они всегда заметают пыль под стол.

– Ты имеешь в виду, под ковер.

– Да, не важно. И тогда я буду выглядеть глупо.

– Значит, у тебя есть другой план? – догадалась Ясмин.

Хэтти кивнула.

– Позже расскажу тебе.

Закончив мыть посуду, они снова сыграли в «Риск» с Беном в своей двухместной палатке при свете двух фонарей. И сделали все возможное, чтобы Бен выиграл. Подобно стае саранчи, он маршировал со своей армией по игровому полю и радовался каждой завоеванной стране. Сначала он объяснялся жестами, но потом даже произнес несколько слов, словно забыв, что вообще-то хотел молчать. Позже мать уложила его спать в автодоме, а Хэтти и Ясмин предложили выбросить мусор.

Они намеренно пошли более длинным путем вдоль берега к небольшому маяку с красно-белыми полосами и расположенным рядом рестораном-кораблем. Некоторое время они молчали, слушая кряканье диких уток в зарослях, пока наконец Хэтти снова не заговорила на волнующую тему:

– Я хочу поймать Герлаха с поличным.

– И как ты хочешь это сделать? – спросила Ясмин.

Они прошли мимо комплекса бунгало. В одной из хижин лаяла собака, в другой на всю громкость работал телевизор.

– В магазине товаров для активного отдыха я купила мини-камеру для наблюдения за дикой природой со встроенным детектором движения.

– В магазине товаров для активного отдыха? – вырвалось у Ясмин. – Почему не через Интернет?

– Ты с ума сошла? Если Герлах вдруг увидит мой аккаунт, он сразу поймет, что я задумала.

– Как в плохом шпионском фильме, – простонала Ясмин. – И что дальше?

– Что дальше? Мне нужны абсолютно неопровержимые доказательства против Герлаха, поэтому я тайно установлю камеру в автодоме.

– А потом? Она будет все время снимать?

– У нее есть инфракрасная подсветка для ночной съемки, и камера снимает только тогда, когда что-то движется. Батарейки новые, а карта памяти рассчитана на три часа записи.

– Эта штука большая?

Хэтти показала руками прибор размером с радиоприемник.

– Совсем незаметная, – съязвила Ясмин.

– У меня уже есть идея, где и как я могу ее спрятать.

– Я не знаю… – колебалась Ясмин, скривив рот.

– Что?

– Я наблюдала за твоим братом. Да, это правда, он кажется подавленным, но не только когда наедине с твоим отчимом, но и… вообще.

– Что ты хочешь сказать?

– Что это может быть не связано с Герлахом.

– И дальше?

– Это может быть и вина твоей матери. В конце концов, она иногда обращается с ним грубо и…

– Чепуха! – отрезала Хэтти. – Вспомни, что я нашла в столе Герлаха и в его ноутбуке. Это его боится Бен.

– Если все действительно так, то это невероятно драматично и печально… но я не шпионю за людьми, которые, возможно, даже невиновны. Тем более за бывшим судьей.

– Ты ведь не боишься его?

– Нет! – резко ответила Ясмин. – Но весь подход слишком дилетантский. Если Герлах нас поймает, у нас обеих будут проблемы. Не важно, замешан он в чем-то или нет.

– А если он виновен?

Ясмин не ответила. Только поморщила нос. Запахло гнилью и отходами. Они добрались до мусорной площадки и выбросили мешки в контейнер. Затем отправились обратно.

Они долго молчали, пока Хэтти снова не открыла рот.

– Но мы могли бы…

– Нет, – перебила ее Ясмин. – Я знаю от своего отца, что такие операции обычно заканчиваются неудачей.

– Верно, ведь твой отец – полицейский… – заявила Хэтти. – Он мог бы…

Ясмин резко остановилась, и в свете фонарей Хэтти увидела, как ее глаза округлились.

– Теперь мне понятно, почему ты хотела, чтобы я обязательно поехала с тобой в отпуск.

– Это неправда, – слишком поспешно возразила Хэтти.

– Чушь собачья! – прошипела Ясмин. – Все эти твои аргументы, что я торчу дома и мы могли бы провести две недели на озере. Играя в мини-гольф и катаясь на водных лыжах. Супер! На самом деле тебя интересовал только мой отец, потому что он из полиции.

– Извини, но я была в отчаянии.

– Отлично!

– Мы могли бы попросить у него совета.

– Даже не думай, Мата Хари! – прошипела Ясмин. – Я не позволю тебе втянуть в это моего отца. У тебя ничего нет, кроме туманных необоснованных предположений.

«Все накрылось медным тазом».

– Как ты думаешь, почему мы именно здесь? – снова попыталась вернуться к прежней теме Хэтти. – Посреди кемпинга? Почему не в отеле? Не на корабле? Не в экскурсионной поездке по городам? Не в спа?

– Что ты имеешь в виду?

– Кемпинг! – воскликнула Хэтти. – Вспомни о педофильском порнокартеле в кемпинге в Люгде в Северном Рейне-Вестфалии. Там тоже один собирал фотографии и видеоматериалы, а потом стало известно о более сотне случаев насилия.

У Ясмин отвисла челюсть.

– Ты чокнутая!

Хэтти почувствовала, как набухли ее сонные артерии.

– Неужели?

### Глава 7

Неделей ранее

Ночь на вторник, 29 мая

Взрыв внутри корпуса судна сбил Сабину Немез с ног. Ее отбросило в сторону, и она ударилась головой о борт. От детонации у нее заложило уши, и в течение нескольких секунд она слышала только пронзительно звенящее эхо.

«Тебе нужно выбраться с этого судна!»

К счастью, от взрывной волны Сабина не выронила свой набор отмычек. Все еще крепко держа футляр в окоченевших пальцах, она открыла его. Осторожно достала отмычку, которая лучше всего подходила для открытия наручников, а остальные бросила в воду, которая уже стояла в коридоре. Поток тут же подхватил их и погнал в нишу.

С каждой секундой вода поднималась все быстрее, поэтому Сабина повернула наручники так, чтобы видеть их прямо перед собой. По-другому не получалось, поскольку стеллаж, к которому она была прикована, так неуклюже зажало в проходе, что ей пришлось согнуть руку.

«Сейчас только без паники!»

Ледяная соленая вода доходила ей уже до бедер. От холода у Сабины стучали зубы. Негнущимися пальцами она вставила отмычку в замочную скважину наручников и поворачивала ее до тех пор, пока запирающие зубчики не открылись. Затем она сняла наручники с запястий и стала пробираться по коридору к лестнице.

Судно получило такой сильный крен, что ей пришлось опираться о стену. Свет в коридоре замигал, а затем электричество полностью отключилось. Сабина продолжала шлепать по воде, уже не чувствуя пальцев ног.

Она достигла узкого трапа, ведущего на верхнюю палубу, когда контейнеровоз сотрясли новые взрывы. Сабину отбросило вперед на лестницу, и она поранила лоб об острую ступеньку. По лицу тут же потекла теплая кровь.

Предположительно, одна за другой взрывались бочки с нефтью и химикатами. И было лишь вопросом времени, когда огонь перекинется на другие химические отходы и, прежде всего, на газовые баллоны, хранившиеся на палубе грузового судна. Если газ взорвется, все верхние палубы взлетят на воздух с гигантским фейерверком.

Она быстро вскарабкалась на четвереньках по лестнице. Снизу продолжала подниматься вода, а сверху ее окутал дым. Одной рукой она прижала мокрую футболку ко рту и носу.

Преодолев еще две палубы, она выбралась наружу через боковой люк. Наконец-то свежий воздух! Задыхаясь, она ухватилась за перила, чтобы не свалиться головой вниз за борт. Грузовое судно лежало в воде, сильно накренившись. Ясную звездную ночь то и дело омрачали черные клубы дыма, которые ветер разносил во все стороны. В воздухе висела едкая гарь.

Перед ней сверкала черная поверхность моря, в которой отражалось пылающее пламя на верхних палубах. Примерно в пятистах метрах она увидела огни Калининградского порта. Краны и цеха верфи были залиты красноватым светом прожекторов.

Сабина стояла на борту судна, которое все больше накренялось. Снейдер и моряки, спасшиеся с контейнеровоза, находились на каменистом выступе на другой стороне, ожидая поисково-спасательного катера. Было бы разумно пробраться к ним, но, учитывая сильный крен судна, из-за которого она не могла пересечь палубу, Сабина быстро отказалась от этой идеи. Похоже, оставался только один вариант. «Тебе придется прыгнуть!» Сабина со страхом посмотрела вниз. Хотя вода тушила большую часть пламени, пузырьки воздуха бурлили вокруг него, словно в разбушевавшемся гейзере.

Если она вовремя не покинет судно, ее утянет на глубину вместе с обломками. Сабина снова ухватилась за перила и громко закричала, зовя на помощь, но тут же отказалась от этой идеи. Над ней со скрипом вырвались из креплений контейнеры и с грохотом рухнули в воду. На другой стороне ее никто не услышит.

– Проклятье!

Она скинула куртку и, дрожа, уставилась в черную воду. На самом деле, мокрее или холоднее быть уже не могло. Затем она сняла обувь и перелезла через перила. Поверхность воды находилась по меньшей мере в пяти метрах под ней, а судно все сильнее кренилось. Ей нужно было как можно быстрее выбраться отсюда.

Сабина как раз собиралась снять наплечную кобуру, когда над ней опасно заскрипело крепление контейнера. Поэтому она сделала глубокий вдох и прыгнула как можно дальше от судна. Оказавшись в воде, она поняла, что ошибалась – могло быть холоднее, еще как. Намного холоднее!

Она с трудом выплыла на поверхность, хватая ртом воздух и дрожа всем телом, зубы стучали, а холод сжимал грудь железными клещами.

«Продолжай двигаться! Это твой единственный шанс!»

Судорожно дыша, она поплыла прочь от грузового судна так быстро, как только могла, чтобы ее не затянуло в водоворот. Отплыв примерно на сто метров, огляделась посреди плавающих обломков. Из воды выступала уже лишь небольшая часть судна. Всего несколько языков пламени еще вздымались вверх и отражались в черной морской воде.

Какая здесь глубина залива? Первый штурман сказал, что более тридцати метров. Судно полностью затонет и утащит за собой на глубину все, что окажется в непосредственной близости. Если она хотела добраться до скалистой бухты, где ее ждали Снейдер и матросы, то придется плыть по большому радиусу вокруг корабля. А потом? Потом она будет сидеть на голых камнях на холоде и ждать спасателей. Она посмотрела в сторону порта. «Ты осилишь эти четыреста метров!»

Она стиснула зубы, отдалилась еще больше от судна и поплыла к бухте. Но уже через несколько метров поняла, что течение подхватило ее и тащит в открытое море.

Сабина запаниковала.

– Помогите! – закричала она, но тут же наглоталась горько-соленой воды, поэтому решила больше не звать на помощь.

Вскоре она отказалась и от попыток бороться с течением. Она инстинктивно понимала, что это будет стоить ей слишком много сил. «Сохраняй спокойствие! Иначе паника погубит тебя быстрее, чем ты успеешь произнести Мартен С. Снейдер».

Сабина ухватилась за обломки судна и дрейфовала по течению, пытаясь держать голову над водой. Она заметила, что хотя ее и уносит в открытое море, но также тянет по диагонали мимо порта. А сбоку, довольно далеко, как ей показалось, располагался бетонный пирс с каким-то навигационным огнем. Фонарем или небольшим маяком. Хотя ей было трудно оценить расстояние до него, она подозревала, что течение пронесет ее мимо. Если начать плыть в нужный момент, то она смогла бы туда добраться. Возможно, это был ее последний шанс достичь суши, прежде чем подводное течение безвозвратно унесет ее в море.

Она перебирала ногами в воде, держалась за кусок дерева, шевелила заледеневшими пальцами, пытаясь сдержать дрожь, и ждала.

«Сейчас!»

Она оттолкнулась от обломков, попыталась вырваться из течения и изо всех сил поплыла на свет. Ее сердце бешено колотилось, и ей казалось, что оно может отказать в любой момент. Волны разбивались о ее голову, но она жадно хватала ртом воздух после каждых двух гребков, но не прекращала плыть.

Примерно через десять минут она сделала небольшой перерыв, чтобы отдышаться, и поняла, что свет был даже ближе, чем она изначально предполагала. Но это оказался не маяк, а фары автомобиля. Он был припаркован на одинокой проселочной дороге, которая, видимо, шла вдоль скалистого берега. Сабина даже различала блестящий в свете фар асфальт.

С новыми силами она поплыла в ту сторону. Вскоре ей на голову обрушились волны приближающегося прибоя. Хороший знак. «Еще несколько метров, и ты на месте». Она уже почувствовала первые острые камни, о которые разбила колени и которые врезались ей в ступни.

Неуклюже двигая окоченевшими конечностями, она наконец выбралась по камням на дорогу. Ветер, рвавший ее мокрую одежду, был даже хуже ледяной воды. Но облегчение от того, что она наконец почувствовала твердую почву под ногами, заставило ее на мгновение забыть о холоде. Скоро она будет сидеть в портовом офисе, закутавшись в теплое одеяло, и пить горячий чай с ромом. Первому человеку, которого она встретит, нужно будет рассказать, где находится Снейдер и что из-за полученных травм ему необходимо вызвать скорую помощь.

Пока с нее стекала вода, Сабина, сгорбившись и на негнущихся ногах, побрела к машине, держа руки под мышками. Она заметила, что потеряла носок.

Судно быстро затонуло, и теперь на воде можно было увидеть лишь слабое мерцание. Если не знать, что здесь только что затонул контейнеровоз, в это было практически невозможно поверить. И она была удивлена, что ей вообще удалось вовремя выбраться из горящих обломков.

В тусклом лунном свете она разглядела темный внедорожник, возможно, «Вольво». Рядом с машиной стояли двое мужчин и разговаривали то ли по-русски, то ли по-польски. Голоса молодые. Теперь она увидела свет от дисплеев двух мобильных телефонов. Судя по всему, один из них снимал затопление судна, а другой снимал… ее. Великолепно! Ну, такое не каждый день увидишь, проезжая по пустынной прибрежной дороге. Видео определенно принесет им тысячи просмотров и лайков в соцсетях.

– Помогите! – крикнула Сабина по-русски и, пошатываясь, направилась к машине. Затем она попробовала по-польски, потом по-чешски. На этом ее знания восточноевропейских языков в отношении данного слова были исчерпаны.

На нее были направлены два фонарика мобильных телефонов. За ними она видела силуэты молодых людей.

– Вы понимаете мой язык? – спросила она, дрожа всем телом и заслоняясь от света рукой.

Ответа не последовало. Эти придурки даже не опустили свои телефоны, они просто продолжали снимать.

– Кто вы? – наконец, спросил один из них по-немецки с польским акцентом.

– Сабина Немез, – сказала она, стуча зубами. Инстинктивно понимала: говорить, что она из Федерального ведомства уголовной полиции Германии, не лучшая идея. – Мне нужна ваша помощь.

Наконец, они оба опустили свои мобильные телефоны и подошли к ней.

1989 год, на востоке Германии…

Хагедорн приземлилась в аэропорту Дрездена ранним вечером. Последние пять дней она находилась в Страсбурге в качестве юриста по конституционному праву. Предстояло заседание Европейского совета, и ей пришлось выслушивать бесконечные дискуссии о новых этапах экономического и валютного союза.

В результате предстоящего объединения Германии ГДР – бывшая коммунистическая страна – в одночасье должна была стать членом Европейского сообщества. Новые федеральные земли находились еще на заре развития, и потребуется много лет, прежде чем их системы будут приведены в соответствие с системами ФРГ. Но теперь она не хотела больше ничего об этом слышать. Наконец-то она снова была дома и могла провести остаток субботы в ванне с бокалом красного вина под музыку Баха, а на следующий день поспать подольше. В эти ужасные ноябрьские выходные ничем другим и нельзя было заняться.

Она сняла свой чемодан с конвейерной ленты и вышла из зала прибытия в сторону парковки. Перед отъездом она написала шариковой ручкой ряд и номер парковочного места на парковочном талоне. Иначе ей пришлось бы слишком долго искать свою машину в такую непогоду, хотя бежевых «опелей-кадетов» здесь было не так уж много.

Ветер трепал ее пальто, и она поспешила по потрескавшемуся асфальту, из которого росли сорняки. В Германии было намного холоднее, чем во Франции. Там светило солнце, здесь небо было свинцово-серым, а в воздухе витал запах дождя.

Хагедорн на секунду поставила чемодан, подняла воротник пальто и зашагала мимо рядов машин. Скоро должен начаться ряд F. Наконец он появился, она свернула и принялась искать свой номер. И тут заметила пожилого, хорошо одетого, седого джентльмена в берете, стоявшего посреди дороги и растерянно переводившего взгляд с одной машины на другую.

Хагедорн проигнорировала его и побежала к своему автомобилю, который уже увидела издалека. Но никак не могла выбросить этого мужчину из головы. Краем глаза заметила, как он то и дело наклонялся, чтобы рассмотреть номерные знаки. Что он делает? Старик был одет в толстое темное стеганое пальто, черные брюки и начищенные ботинки на шнуровке.

Она на мгновение остановилась, чтобы понаблюдать за ним, но он этого даже не заметил. А продолжал последовательно переходить от одной машины к другой.

– Я могу вам помочь? – крикнула она.

Он раздраженно поднял взгляд, но не отреагировал и пошел дальше вдоль ряда машин.

– Я могу вам помочь? – крикнула она громче.

– Нет, спасибо, все в порядке, – пробормотал он, – я просто ищу свою машину.

«Да, я могу это понять. Именно поэтому заранее записываю номер парковочного места». Однако все это казалось ей странным, потому что он постоянно наклонялся к номерным знакам. Разве он не знает, как выглядит его машина?

– Вам нужна помощь? – снова спросила Хагедорн.

Мужчина не отреагировал, и она направилась к нему. Возможно, он был пьян и вообще не должен был садиться за руль. Тогда она заберет у него ключ и проводит до стоянки такси. Но, подойдя совсем близко, поняла, что от него совсем не пахнет алкоголем. Однако у него был темно-бурый синяк на переносице и кровь на верхней губе. Она испуганно остановилась и воскликнула:

– Вы ранены!

Он поднял голову в замешательстве.

– Что? – пробормотал он, потирая лицо. На кончиках его пальцев тоже была кровь. Вероятно, собственная, которую он случайно стер. – Я в порядке… Просто потерял очки. Вы нигде не видели пенсне? – Он снова наклонился, чтобы посмотреть на номерные знаки.

– Нет… Какого цвета ваша машина?

– Не могу сказать точно, я дальтоник. Для меня она серая.

– На вас напали? – спросила она.

– Я… я… не знаю, – пробормотал мужчина, теперь ему пришлось опереться на капот автомобиля. Видимо, у него закружилась голова.

Теперь Хагедорн увидела, что на лбу под беретом у него тоже запеклась кровь.

– О боже! – воскликнула она. – Вам нужно сесть.

– Нет… Я… Я в порядке, мне просто нужна моя машина.

– У вас есть с собой удостоверение личности?

– Конечно, я… – Он сунул руки в карманы пальто, но тут же вытащил их пустыми. Пошатнувшись, снова оперся об автомобиль. – Мои ключи от машины… мой кошелек… – В его глазах читалась паника. Видимо, ему действительно было нехорошо. Хоть бы не сотрясение мозга. Или хуже?

«Ты должна о нем позаботиться».

– Успокойтесь, – сказала Хагедорн. – Моя машина стоит вон там. Пойдемте со мной. Я отвезу вас в больницу. А затем мы вызовем полицию.

– Нет… никакой полиции, – прошептал он.

– Хорошо, тогда без полиции, – успокоила его Хагедорн. – В любом случае вам нужно в больницу.

На всякий случай она огляделась, чтобы проверить, нет ли поблизости того, кто напал на мужчину. Но никого не заметила. Кто знает, как долго старик уже бродит здесь. И никто ему не помог!

– Пойдемте! – Одной рукой она поддерживала мужчину, а в другой несла свой чемодан.

– Вы медсестра? – пробормотал он.

– Нет.

– А кто тогда?

– Юрист… по конституционному праву. – Хагедорн почувствовала, как он напрягся от страха. – Не волнуйтесь, я просто хочу вам помочь.

– Никакой полиции, – повторил он.

– Да, вы уже сказали. Вот моя машина.

Она вытащила ключ от машины, забросила свой чемодан в багажник. Затем открыла пассажирскую дверь и наклонилась в машину, чтобы убрать журналы с сиденья.

– Как вас зовут? – спросила она, но ответа не получила, и наконец обернулась. – Хорошо, теперь я вас осторожно…

И тут Хагедорн заметила, что с лица мужчины исчезло растерянное выражение. Его глаза были кристально ясными, а взгляд цепким.

– Все в порядке? – растерянно спросила она.

Тут он молниеносно вытащил шприц для инъекций с молочно-белой жидкостью, воткнул ей иглу через пальто в предплечье и нажал на поршень.

– Что… вы делаете?! – воскликнула она и хотела оттолкнуть его руку, но почувствовала, как мышцы начинают обмякать. Ее колени ослабли, и когда она попыталась отстраниться, то рухнула назад, прямо ему в объятия.

Он схватил ее под мышки и повернул к машине, припаркованной рядом с ее «опель-кадетом». Старый черный «Мерседес-Бенц Понтон», недавно отполированный и хорошо сохранившийся. Внезапно ей в голову пришла нелепая мысль: «У моего отца был такой же». Мужчина одной рукой открыл багажник и затолкнул ее внутрь. Ее голова ударилась о кузов автомобиля. Раздалось шуршание: багажник был выстлан плотной пленкой. Вслед за ней мужчина бросил туда и шприц.

– Помогите… – закричала Хагедорн, но поняла, что ее язык стал тяжелым, как свинец, она больше не могла шевелить губами и кричала только в своем воображении. Ее тело полностью онемело. Она хотела сопротивляться, расцарапать мужчине лицо, но не могла даже пошевелить пальцами. – Что?.. – Ее шея и горло онемели, как после укола анестезии у стоматолога. Она едва могла дышать.

Мужчина закинул ее ноги в багажник, затем полез в карман пальто и надел пенсне себе на нос.

– Кто?.. – прохрипела она.

– Я полковник. – И он захлопнул крышку.

«Мерзавец! Я просто хотела тебе помочь…»

Хагедорн окружила абсолютная тьма. Через несколько секунд она услышала, как открылась и захлопнулась дверь, завелся двигатель.

«Черт возьми, кто такой полковник?»

Черный «Мерседес-Бенц» тронулся с места.

## Часть вторая

Понедельник, 4 июня

Первая половина дня

### Глава 8

На следующее утро, еще до восхода солнца, Снейдер сидел в своем кабинете в здании БКА, в других окнах свет не горел. В пепельнице дымилась самокрутка, а рядом с ноутбуком стоял чайник свежезаваренного ванильного чая. Уполномоченный судья той же ночью одобрил запрос о доступе к телекоммуникационным данным, который прокурор Франке подал вчера.

Снейдер массировал лоб, надавливая на определенную точку, чтобы подавить начинающийся приступ кластерной головной боли. Кроме того, в акупунктурные точки на тыльной стороне его ладоней были воткнуты по три иглы, которые должны были принести ему облегчение. Одновременно с этим он читал отчет по предоставленным телекоммуникационным данным, который лежал у него на столе в виде распечатанного электронного письма.

Звонок поступил из польской сети, и номер мобильного телефона также имел польский код. Больше он ничего не знал – за исключением того, что теперь у него настоящая проблема.

По крайней мере, это была Польша, а не Калининград в России. Но он понятия не имел, кому принадлежал телефон. Кроме того, у «Дойче Телеком» не было возможности выяснить, к каким польским вышкам сотовой связи и в каком городе тот подключился. Снейдер мысленно перебрал уже все возможности получения дополнительной информации, но без какого-либо удовлетворительного результата. Наконец, на рассвете он поднял трубку и позвонил Франке.

– Снейдер, вы с ума сошли? Сейчас половина шестого! – прошипел Франке в трубку. – У меня начинает складываться впечатление, что вы меня преследуете.

– Не обольщайтесь, – холодно ответил Снейдер. – Как закончилась ваша вчерашняя игра?

– Вы поэтому звоните? Нам пришлось отменить ее из-за дождя… Да, дорогая, это Снейдер.

– Какая жалость, – цинично сказал Снейдер. Он услышал, как Франке открыл и закрыл дверь, после чего доложил ему о результатах трассировки.

– Не повезло, – сказал Франке, который немного успокоился.

– Мы могли бы…

– Мы? – переспросил Франке.

Снейдер не отреагировал на это.

– …привлечь Федеральную прокуратуру Германии, чтобы она запросила правовую помощь у польской полиции.

– Снейдер, я понимаю, что вы в отчаянии, потому что у вас остается все меньше времени, чтобы найти свою коллегу живой. Но вы не хуже меня знаете, что рассмотрение запросов на международную правовую помощь занимает несколько недель. Не дней, Снейдер, недель!

– Есть какая-то возможность это ускорить?

Франке немного подумал, затем прочистил горло.

– Простите, но без шансов. Единственное, что вы можете сделать, – это ждать, пока все не уладится само собой.

Ждать!

Именно этого Снейдер и опасался. Он покрутил иглу для акупунктуры и скривился от боли, когда нерв запротестовал.

– Schijtkerel[2], – выругался он и закончил разговор.

Значит, ему нужно было взять ситуацию в свои руки. Он собирался поговорить с президентом БКА, но Фридрих Дромайер, сменивший на этом посту Дирка ван Нистельроя, был человек-кремень, которого можно было убедить только с помощью неопровержимых фактов. Поэтому Снейдеру была необходима еще кое-какая информация.

Он открыл файл с именами всех координаторов БКА в странах, поддерживающих партнерские отношения с Германией. Большинство из них были сотрудниками немецкой полиции, которые работали в посольствах Германии. Не заботясь о том, что для связи с таким лицом ему, как правило, требовалось получить одобрение сверху, Снейдер набрал номер мобильного телефона некоего Крамера, работавшего в Варшаве.

После седьмого гудка на другом конце провода кто-то наконец взял трубку:

– Да, алло?

– Я говорю с Крамером?

– Слушаю.

– Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден, – прорычал он. Связь была крайне плохой, с потрескиваниями и щелчками, Снейдер также слышал выстрелы на заднем плане. – Вы участвуете в перестрелке?

– Можно и так сказать, – выдохнул Крамер. – Передо мной пять картонных фигур, в головы и сердца которых я выпустил целый магазин своего «глока»… одну минуту, пожалуйста!

Снейдер услышал еще выстрелы и их раскатистое эхо, после чего раздался звуковой сигнал и приглушенный голос из громкоговорителя.

– Вы на стрельбище?

– Да, на тренировке… в это время здесь больше никого нет… – Звук ненадолго пропал, затем Крамер снова заговорил: – Обычно я в офисе только с восьми. Говорят, работа еще никого не убила, но я все равно не хочу рисковать. – Он пронзительно рассмеялся.

«Какой шутник!»

– Послушайте, я…

– Хотя мы еще не имели удовольствия общаться, Снейдер, но я много о вас слышал. Это срочно? Глупый вопрос, иначе вы бы не звонили в такое время. О чем речь?

Снейдер глубоко вздохнул, затем рассказал ему об исчезновении Сабины Немез, ее звонке и польском мобильном телефоне.

– Понимаю, – пробормотал Крамер, который к этому времени, видимо, уже покинул тир. По крайней мере, стало намного тише, и прием был лучше. Теперь Крамер говорил совершенно серьезно. – Я полагаю, вы не хотите идти официальным путем?

– Верно.

– Что мы хотим предпринять вместо этого?

– Мой звонок записывается? – спросил Снейдер.

– Все звонки на мой рабочий мобильный телефон записываются.

– Тогда вам следует немедленно приступить к работе, чтобы устранить любую потенциальную угрозу жизни, – церемонно заявил Снейдер, поскольку не хотел, чтобы Крамера потом в чем-то обвинили.

– Я обращусь в полицию с просьбой об оказании экстренной правовой помощи, это сэкономит время, – столь же церемонно ответил Крамер. Он явно не был новичком и знал, когда результатов расследования невозможно добиться предусмотренным официальным путем. Это означало, что прокуратура оставалась в стороне и расследование стало внутренним делом полиции, – так дело пойдет быстрее.

Снейдер продиктовал ему польский номер мобильного телефона, и Крамер записал его.

– Я воспользуюсь своими связями в польской полиции.

– Когда будут результаты?

– Днем. Как только узнаю больше, я свяжусь с вами. – На этом Крамер завершил разговор.

Снейдер вытащил акупунктурные иглы из тыльной стороны ладоней и почувствовал, как головная боль постепенно утихает. В этот момент раздался стук в дверь, но никто не вошел.

– Да! – прорычал он, пребывая в плохом настроении.

Уже все в БКА давно должны были знать, что за неимением времени он отказался от таких пустых фраз вроде «Войдите» или «Дверь не заперта».

Дверь осторожно открылась, и один за другим в кабинет вошли четыре студента из модуля Сабины Немез.

### Глава 9

После вчерашнего вечернего разговора в институте судебной медицины Висбадена Снейдер вызвал этих четырех студентов к себе в кабинет сегодня утром. Теперь перед ним сидели Кимберли, Ахмет, Дирк и Мийю. Остальных, чьих имен даже не хотел запоминать, он уже мысленно вычеркнул из списка.

Сначала Снейдер задал свои обычные психологические вопросы, которые помогали ему лучше оценить кандидатов. Вообще, он предпочел бы увидеть всех четверых в действии, как много лет назад Сабину Немез. Во время расследования в Мюнхене у него была возможность наблюдать за ней в течение нескольких дней. Но теперь он торопился и срочно нуждался в свежих молодых дарованиях, поэтому ему придется довольствоваться таким кастингом. После он мог лишь предполагать, как они поведут себя в чрезвычайной ситуации, но в крайнем случае всегда мог уволить «победителя», если тот окажется ни на что не годен.

Наконец, он повертел ручку между пальцами, переходя к решающему последнему вопросу.

– Как вы отреагируете, если при выполнении секретного задания на складе опасного международного торговца оружием выяснится, что вашего напарника раскрыли и телохранители торговца выстрелили в него? Вы отмените операцию? – Снейдер поднял три пальца. – Максимум в трех коротких четких предложениях!

Кимберли откинула дреды со лба:

– Да, я немедленно отменю операцию, вызову скорую и займусь своим напарником.

– К тому времени, как приедет скорая, вы оба будете мертвы, – прокомментировала Мийю. Ее лицо было наполовину скрыто за длинными черными волосами. До этого она почти не шевелилась, казалась безучастной и тем не менее запоминала все сказанное.

Снейдер проигнорировал комментарий Мийю, а также презрительный взгляд, брошенный на нее Кимберли, и ободряюще кивнул Ахмету. Тот играл с браслетами дружбы на запястье и вращал своей массивной бычьей шеей.

– Для меня операция имеет наивысший приоритет. Мой напарник знал о рисках и должен был учитывать, что в него могут стрелять. Я попытаюсь сбежать с данными, которые мне удалось собрать.

– И получишь пулю в спину, – добавила Мийю.

Ахмет раздраженно заворчал и тоже бросил на Мийю мрачный взгляд. Снейдер повернулся к Дирку, баскетболисту:

– А вы?

– Я бы выстрелил в своего напарника.

Снейдер удивленно приподнял бровь.

– Даже несмотря на то, что в него уже стреляли телохранители торговца оружием?

Дирк поправил очки на переносице.

– Да, но я бы ранил его не опасно, к тому же он все равно в бронежилете. Это отведет от меня подозрения и поможет хотя бы сохранить мою легенду. Так я не поставлю под угрозу операцию, продолжу игру, укреплю доверие торговца оружием ко мне, а позже арестую его и тем самым спасу сотни жизней. При хорошем раскладе мой напарник выживет.

– А в следующий раз никто не захочет идти с тобой на задание, – прокомментировала Мийю.

– Ты не можешь просто заткнуться? – прошипел Дирк.

– Мне не нравятся глупые люди, – тут же ответила она, вызвав ядовитые взгляды всех троих однокурсников.

Снейдер снова проигнорировал ее комментарий.

– Хорошо, теперь слушаю вас. – Он сдвинулся вперед, чтобы лучше наблюдать за Мийю.

Мийю без каких-либо эмоций уставилась в пол.

– На месте Кимберли я бы обезвредила торговца оружием, прежде чем заняться своим напарником. На месте Ахмета, убегая, я, по крайней мере, попыталась бы забрать с собой напарника, – сил у него достаточно. А на месте Дирка я бы ответила на этот вопрос тремя короткими предложениями.

Снейдер сохранил невозмутимый вид. Хотя остальные были на один семестр впереди Мийю в своей подготовке, недавно в практической части модуля она раскрыла дело об убийстве. Преступник обманул полицейских собак, оставив фальшивый след крови, но Мийю на это не попалась. По мнению Снейдера, она просто идеально подходила для такой работы. Хоровиц, который раньше был в команде Снейдера, тоже это понимал, как и Сабина, – единственный вопрос: насколько она надежна?

Он с интересом смотрел на нее.

– А как бы вы себя повели, всезнайка?

Остальные улыбнулись, но выражение лица Мийю не изменилось.

– Как и вы, я бы никогда не стала проводить секретную операцию против опасного торговца оружием вместе с напарником. Риск слишком высок. Поэтому я бы никогда не попала в такую ситуацию. – Она взглянула на Дирка: – Это были три предложения.

Остальные с удивлением посмотрели на Снейдера. Видимо, они ждали от него реакции – и напрасно.

– Спасибо за ваши старания.

Он уже собирался выпроводить всех из офиса, когда увидел их разочарованные лица.

– Я знаю, что все из модуля Сабины Немез хотят участвовать в этом расследовании, – добавил он на этот раз. – Но мне нужен только один человек. Чем меньше и маневреннее следственная группа, тем она эффективнее. – На этом с любезностями покончено; других своих причин он им, конечно же, называть не станет.

– Почему именно мы? – спросила Кимберли. – Некоторые студенты из других модулей закончат этот семестр гораздо лучше нас.

Снейдер кивнул. Он знал тех, о ком шла речь.

– Верно, и это наводит меня на мысль, что этот выпуск не особо умный. – Он оглядел всех четверых. – Но вас обучали Немез и Хоровиц – что автоматически делает вас лучшими. Однако не зазнавайтесь.

Трое ухмыльнулись, только Мийю, как всегда, оставалась совершенно безучастной и избегала его взгляда.

– Никто из них не смог бы продержаться и получаса в ячейке института судебной медицины, – добавил он. – Отнимите у них зарядное устройство для телефона, и вы увидите панику в их глазах, когда батарея начнет разряжаться. – Он поджал губы. – Ладно, на этом мы закончили. Я сообщу вам свое решение сегодня днем.

Все четверо встали и покинули кабинет. Первой вышла Мийю. Не попрощавшись с остальными, она направилась к лестнице. Ахмет, Кимберли и Дирк еще бурно дискутировали в коридоре.

После того, как дверь закрылась, Снейдер проверил свой мобильный телефон, а затем включил ноутбук. От Крамера никаких новостей! Ладно, значит, позже. Теперь он займется последним испытанием, которое еще предстояло этим четверым…

### Глава 10

Ночью моросил небольшой дождь, а на следующее утро над кемпингом нависли темные тучи. Такие низкие, что, казалось, в любой момент они могли коснуться верхушек деревьев. Луг был мокрым от росы, а над озером Кульквиц стелился мутный туман.

Хэтти устало выползла из палатки и пошла к общественному туалету. Там отвратительно пахло освежителем для унитазов, а в диспенсере для полотенец закончилась бумага. Отлично! На обратном пути она увидела Герлаха, плавающего далеко в озере. «Да, отморозь себе все. Я не войду в воду, пока солнце не начнет припекать твою лысую голову».

Когда она вернулась, Ясмин уже выбралась из палатки. Ее волосы торчали во все стороны, и она вытирала полотенцем утреннюю росу со стульев и походного стола. Мать Хэтти только что вышла из автодома, зевая и с чашкой кофе в руке. За ней следовал Бен – босиком, в розовой пижаме с Тигрой, Пятачком и Винни-Пухом на груди, в руках он держал две чашки какао, а под мышкой зажал свою любимую подушку. Поэтому он осторожно балансировал к столу, чтобы ничего не расплескать.

Пока они выставляли к завтраку джем, выпечку, ветчину, сыр, яйца, кукурузные хлопья, молоко и большую банку арахисового масла, к ним через луг подошел Герлах в плавках и с полотенцем на плече.

– Это было чудесно! – крикнул он. – Температура воды наверняка уже девятнадцать градусов.

«Звучит очень заманчиво! Так и хочется прыгнуть в озеро».

– Доброе, – буркнула Хэтти.

– Доброе утро, – пробормотала Ясмин.

– Дорогой, не намочи меня, – крикнула мать Хэтти.

Бен ничего не сказал, просто отпил какао.

После завтрака они впятером сыграли партию в «Уно» – и «Уно» было единственным словом, которое услышали из уст Бена. После этого он немного поплавал на своем дельфине в озере. Только бы не простудился. Затем Герлах, мать Хэтти и Бен отправились за покупками на велосипедах. Герлах специально купил две широкие подседельные сумки для своего треккингового велосипеда. Поскольку Хэтти не захотела крутить педали, было решено, что вместо этого она помоет посуду вместе с Ясмин. И вот они снова стояли на кухне и мыли посуду после завтрака.

– Как тебе спалось? – пробормотала Хэтти.

– Не очень, я все время думала о твоих страшилках про кемпинг в Люгде.

– Это не страшилки.

– В любом случае я ужасно спала.

– Вот почему ты выглядишь такой измученной и морщинистой, – пошутила Хэтти, смахивая пену из раковины ей в лицо.

– Мерзавка! – вскрикнула Ясмин и шлепнула ее полотенцем по бедру.

– Ай! Ах ты стервоза! – Хэтти плеснула ей в лицо пригоршню воды.

– Неееет!.. – Ясмин слишком поздно вскинула руку, вся порция воды пришлась ей в лицо, она ахнула, хватая ртом воздух, отшатнулась и ударилась спиной о перегородку, отделявшую кухню от гостиной. – Ой-ой, черт! – Что-то треснуло, как будто в стене сломалось крепление.

– Извини. – Хэтти протянула ей чистое полотенце для посуды, чтобы она могла вытереться. – Ты ушиблась?

– Нет, – Ясмин вытерлась насухо, – но, по-моему, стена сломалась.

– Черт, да, смотри… – Хэтти просунула палец в щель, которой раньше не было. – Тут вмятина, и стену совсем скривило.

Ясмин обернулась и оглядела стену сверху донизу.

– Возможно, мы сможем как-то выправить вмятину, чтобы Герлах не заметил.

– И чем?

Ясмин открыла ящик для столовых приборов, достала вилку и воткнула ее в щель на уровне головы.

– Может, как-то так…

Раздался хруст.

– Стой! Прекрати! – закричала Хэтти. Теперь панель выпала и из крепления внизу. – Ты делаешь только хуже.

– Перегородка очень тонкая, – простонала Ясмин. – Лучше ничего больше не трогать и…

В этот момент Хэтти в каком-то беспомощном порыве снова толкнула деревянную облицовку, которая вдруг полностью отлетела. Совершенно ошеломленная, она уставилась на панель в своей руке.

– Теперь это дерьмо совсем отвалилось! Герлах надерет мне задницу. Автодом совершенно новый и…

– Заткнись! – воскликнула Ясмин. – И посмотри на это…

Вздохнув, Хэтти положила панель на пол рядом с собой и заглянула в дыру в стене.

– С ума сойти! – воскликнула она. Между вертикальными металлическими профилями отсутствовал изоляционный материал. Секретный тайник! Ниша была полна всякой всячины, на полу лежали папки и стопки фотографий, а около дюжины фотографий даже были приколоты кнопками к внутренней стороне стены.

Ясмин взяла одну из фотографий, посмотрела на нее и сглотнула.

– Это фотографии из ящика стола Герлаха? – прошептала она хриплым голосом.

Дрожа, Хэтти тоже потянулась за черно-белой фотографией.

– По крайней мере, они выглядят похоже.

Под фотографией, на которой был изображен голый мальчик с явным акцентом на его гениталиях, находился длинный интернет-адрес. Остальные фотографии выглядели примерно так же.

– Это не фотографии, – заметила Ясмин, – а распечатки.

– Что бы это ни было, это так отвратительно, – выдавила Хэтти. Она переводила взгляд с одного снимка на другой, ожидая увидеть на одном из них Бена. Но, к счастью, нигде его не нашла.

На полу вертикально стоял толстый серый конверт формата А4. Хэтти подняла его и заглянула внутрь.

– Здесь полно скриншотов веб-сайтов с соответствующими ссылками. Похоже на имена доменов и серверов. А тут… длинный список имен пользователей. Это IP-адреса?

Ясмин заглянула ей через плечо.

– В обычном Интернете такого точно не найти.

– Э-э… – Хэтти пробежала глазами названия порносайтов. Чем дольше она смотрела на это, тем сильнее сжимался ее желудок. – Зачем кому-то такое коллекционировать?

– Понятия не имею. Мне также интересно, почему Герлах спрятал его здесь, а не дома.

– Может, чтобы моя мать не нашла это или уборщица, когда будет убирать его кабинет, – предположила Хэтти. У нее настолько пересохло горло, что она даже не могла глотать.

Ясмин перевернула одну из фотографий. На обороте стояли написанные от руки ники и пароли.

– Может быть, он курирует все эти сайты? – размышляла вслух Ясмин.

– О боже! – Хэтти засунула бумаги обратно в конверт и поставила его на пол.

– И здесь еще… – прошептала Ясмин.

Кроме того, в полости стены были надежно спрятаны несколько кредитных карт различных банков на имя Герлаха, а также USB-флешки и даже два внешних жестких диска, при виде которых у Хэтти к горлу подступила тошнота. Она легко могла представить, что на них хранилось. И, судя по потрясенному взгляду Ясмин, она думала о том же. Возможно, ее отчим управлял педофильским порнокартелем. Возможно, даже в этом кемпинге, где он продавал материалы.

– Ты думаешь… – прохрипела Ясмин, – на дисках фотографии и видео?

Хэтти не ответила. Ее руки дрожали, она все еще не могла поверить в то, что они здесь обнаружили.

– Мы можем подключить одну из USB-флешек к чему-нибудь? – спросила Ясмин. – У тебя есть с собой планшет или ноутбук?

Хэтти покачала головой.

– Честно говоря, я даже не хочу знать, что там. Мне достаточно распечаток.

– Думаешь, там могут быть видеозаписи Бена?

Хэтти сглотнула. У нее пересохло во рту и разболелась голова.

– Нам нужно спрятать все это в стене, пока не вернулся Герлах, – простонала она. Ее сердце колотилось так сильно, что в груди закололо.

– Да, но сначала я сделаю несколько фотографий.

Ясмин достала из кармана телефон и сфотографировала все снимки, скриншоты, интернет-адреса, USB-флешки и жесткие диски.

Хэтти все еще паниковала.

– Зачем ты это делаешь? – прохрипела она. – Я думала, ты не хочешь ни за кем шпионить.

– За тем, кто может быть невиновен, – напомнила ей Ясмин. – Но ты только взгляни на это! Герлах так же невиновен, как глава мафии.

– Теперь ты мне веришь?

– Конечно, – твердо ответила Ясмин и сделала несколько крупных планов листов из конверта.

Внезапно напряжение спало с Хэтти, словно бремя, которое лежало у нее на груди несколько дней и грозило раздавить ее. Она снова могла свободно дышать, и теперь на глаза ей навернулись слезы.

– Я… я… так рада, что ты…

– Все в порядке. – Убрав телефон, Ясмин обняла ее, прижала к себе и погладила по голове. – Покажи мне свою видеокамеру, – прошептала она. – А потом мы поищем место, где можно ее установить.

### Глава 11

Ближе к вечеру Снейдер вышел из своего кабинета и направился к Фридриху Дромайеру. Добравшись до лифтов, он увидел Мийю: она стояла рядом с мусорной корзиной и быстро подняла глаза, словно ждала его.

Взгляд ее темных миндалевидных глаз казался равнодушным, но он все равно подозревал, что ее что-то тяготит.

– Что случилось, Мийю? Только быстро, я спешу.

– Откуда вы знаете, что мне от вас что-то нужно?

– Во-первых, вы не случайно стоите на этом этаже, а во-вторых, я заметил, что вы просматривали онлайн мои встречи после обеда.

Другой студент покраснел бы, но Мийю восприняла эту информацию нейтрально.

– В следующий раз я использую фейковый аккаунт, – просто сказала она.

– Не попадитесь. Так где горит?

– Несколько часов назад я получила электронное письмо. Видимо, от осведомителя из БКА.

Снейдер прищурился.

– Вы шутите?

Она раздраженно посмотрела на него.

– Нет. – Затем она повторила содержание письма: – «У меня есть слитые из архива БКА данные о Снейдере. Эта информация может быть тебе полезна. Предлагаю встретиться».

– Вы действительно это получили?

Мийю кивнула.

– С кем вы говорили об этом?

– Ни с кем.

– И почему первым делом пришли ко мне?

– Большинство из пяти тысяч наших коллег в БКА называют вас тошнотиком и с удовольствием навредили бы вам. – Она пожала плечами. – В принципе, мне наплевать на кампанию, которая ведется против вас, но я все равно думаю, что вы должны об этом знать.

Снейдер кивнул.

– И что вы надеетесь получить взамен?

– Взамен? Ничего – я вас проинформировала, и на этом все.

– Такой человек, как вы, ничего не делает без причины, так что выкладывайте!

– Я… – она замялась, – не хочу, чтобы вы уходили из БКА. Вы должны обучать меня дальше.

– Почему?

– Потому что… – Она замолчала.

– Не заикайтесь, черт вас побери!

– Потому что вы единственный, кто понимает, какая я, – выпалила она. – И мне необходимо закончить это обучение!

– Наша секретная служба нанимает математически одаренных людей и людей с идеальной памятью на числа для анализа баз данных, а военные используют способности аутистов для анализа аэрофотоснимков. Почему БКА?

Мийю уставилась в пол.

– Почему такая настойчивость?

– Это мое дело.

Он думал, что знает причину или, по крайней мере, ее часть.

– Хорошо, когда будете готовы, мы поговорим об этом.

– Хорошо, спасибо…

Девушка развернулась и хотела уйти, но Снейдер удержал ее:

– Я разве закончил с вами разговор?

Мийю остановилась и в замешательстве посмотрела на него.

– Вы закончили?

– Нет.

Теперь она показала ему свой телефон.

– Хотите взглянуть на письмо?

Снейдер покачал головой.

– Сообщение пришло от меня – с одного из моих фейковых аккаунтов. Я хотел посмотреть, как вы четверо на это отреагируете.

Ее глаза расширились на долю секунды.

– Тест на лояльность?

Он погладил свои бакенбарды.

– Можно и так сказать. В конце концов, никогда не знаешь наверняка, с кем имеешь дело и на кого можно положиться

– Кто прошел этот тест? – спросила она.

– До настоящего времени? Только вы. – На самом деле он ожидал, что Дирк тоже свяжется с ним, но, видимо, ошибся.

Мийю впервые посмотрела ему в глаза, и Снейдер увидел в ее взгляде неукротимое стремление, которого сам давно не испытывал. Желание быстрых результатов – и жажду успеха.

В этот момент завибрировал его мобильный телефон. Эсэмэс от Крамера. Наконец-то! Он быстро пробежал его глазами и снова поднял взгляд.

– Через час приходите в конференц-зал номер семнадцать, у нас много работы.

### Глава 12

Секретарша Дромайера сразу же пригласила Снейдера в кабинет босса.

– Он уже ждет вас.

Снейдер прижал руку к бедру, которое разболелось еще сильнее, и направился к двери.

– В каком он настроении?

– Вы действительно хотите знать? – спросила она.

Он покачал головой:

– Вообще-то нет – я просто пытался быть вежливым.

– Снейдер… – вздохнула она, – светские беседы не ваша сильная сторона.

Он открыл дверь и вошел в кабинет Дромайера. Неделю назад здесь еще сидел Дирк ван Нистельрой, но теперь это уже в прошлом. Будучи его заместителем, Фридрих Дромайер временно взял на себя обязанности президента БКА и фактически одержал победу над своим гораздо более популярным коллегой Ионом Эйсой, третьим президентом. Видимо, у него пока не было ни одной свободной минуты, чтобы переделать офис. Даже старые фотографии все еще висели на стене и болезненно напоминали Снейдеру о его бывшем начальнике и близком друге.

Дромайер стоял у окна, он только что закончил телефонный разговор и положил телефон в боковой карман своего серого костюма.

– Не думали, что я возьму это на себя, верно? Хотя бы временно? – Он все еще смотрел в окно.

– Я…

– Помолчите, Снейдер. Это был риторический вопрос.

Снейдер поджал губы.

– Я тоже не думал. – Дромайер обернулся. У него были тяжелые мешки под глазами и хриплый голос заядлого курильщика. – В чем-то мы похожи. Я всегда говорю то, что думаю, я сторонник жесткой линии и не иду на компромиссы.

«Верно», – подумал Снейдер. Дромайер был честным парнем, а не карьеристом, как Йон Эйса, молодой, лощеный, рок-звезда БКА, который с удовольствием ловил на себе взгляды коллег-женщин в коридоре.

Дромайеру никто не смотрел вслед. Скорее, многие даже отворачивались, увидев его. Он был высоким и для своих шестидесяти пяти лет находился в хорошей форме, но редкие седые волосы и уродливый глубокий шрам на голове от огнестрельного ранения придавали ему зловещий вид. Из-за своего непреклонного характера он получил прозвище Железный Кулак, что также было намеком на его протез кисти, – результат серьезного ДТП. Трамвай проехал на красный свет и врезался в его машину. За рулем была его жена, а сам он сидел на пассажирском сиденье. Все, кто знал Дромайера, протягивали ему левую руку и были готовы к тому, что его хватка будет крепкой, как у борца.

С таким физическим недостатком он вообще-то не мог стать даже вице-президентом, не говоря уже о временном президенте БКА, поскольку эта должность не только подразумевала множество представительских обязанностей, но и имела некоторое отношение к престижу. Даже если его замена каким-нибудь ловким политиканом была лишь вопросом времени, – Снейдер считал его назначение единственно правильным решением в хаосе, оставшемся после ван Нистельроя. Дромайер был выдающимся человеком, который все держал под контролем и мог укротить даже такого, как Йон Эйса.

– Я хотел бы… – начал Снейдер, но Дромайер прервал его решительным жестом.

– Снейдер, я узнал кое-что неприятное о вас от студентов академии.

Снейдер надул щеки.

– Боже мой, вы имеете в виду утечку данных обо мне из архива?

– Вы уже в курсе?

Снейдер холодно улыбнулся.

– Это я отправил письмо.

– Можете не утруждаться со своей гримасой, Снейдер! Выглядеть жутче меня у вас не получится. – Наконец Дромайер кивнул. – Я так и подумал, что это ваш очередной странный тест.

– Сколько студентов к вам пришло?

– Трое.

– Жаль, эти трое могли бы стать хорошими следователями. На самом деле я здесь, чтобы поговорить с вами о Сабине Немез.

Дромайер поднял руку в протестующем жесте, затем посмотрел на часы и нажал кнопку внутренней связи на своем телефоне.

– Он уже здесь?

– Да, мне его пригласить? – раздался голос его секретарши.

– Впустите его.

Они подождали несколько секунд, затем дверь открылась.

«Что за черт!»

В дверях стоял Марк Крюгер, специалист по информационным технологиям и прослушке из бывшей команды Снейдера.

– Я думал, ты в Мюнхене с сестрой Сабины и ее племянницами.

Марк посмотрел на него холодными, прищуренными глазами.

– Привет, Мартен.

– Сегодня утром я вызвал его на службу, – объяснил Дромайер.

– Я думал, Сабина мертва! – выпалил Марк. – А потом мимоходом узнаю, что вчера она тебе звонила. Вчера! Когда ты собирался мне об этом рассказать? На следующей неделе?

Снейдер заскрипел зубами.

– Пока что я вообще не планировал это делать.

– Дьявол! И почему?

– Именно по этой причине, – резко ответил Снейдер. – Посмотри, как ты взволнован. Тебе наверняка захотелось немедленно связаться с отцом и сестрой Сабины и сообщить ее трем надоедливым племянницам, что их тетя жива.

– Да, конечно! Я думаю, они имеют право…

– Ты уже это сделал?

– Нет, еще нет, но…

– И в настоящий момент нам не стоит этого делать! – Снейдер посмотрел на Дромайера, который до сих пор не вмешивался в их разговор. – Пока мы не знаем, с чем имеем дело и где находится Немез, лучше, чтобы ни пресса, ни ее семья, ни большинство наших коллег не знали, что она жива. Слухи и так уже распространяются со скоростью лесного пожара.

– Возможно, информация устарела, – заметил Дромайер с непроницаемым выражением лица. – Ее звонок был вчера вечером. С тех пор она выходила на связь?

Снейдер покачал головой.

– Насколько я понял, ее держат в плену, и ей каким-то образом удалось заполучить мобильный телефон. Сомневаюсь, что у нее получится сделать это во второй раз.

Дромайер кивнул.

– Значит, из зацепок у нас только один этот звонок. Насколько далеко вы продвинулись в своих расследованиях?

Снейдер сообщил Дромайеру и Марку имеющуюся на данный момент информацию и что он ожидает звонка от Крамера.

– Давайте сядем, – наконец сказал Дромайер, и они расположились за столом для посетителей. – Снейдер, если вы предложите мне конкретный план, я дам вам двадцать четыре часа, чтобы вы нашли первую конкретную зацепку по Сабине Немез, используя только ваши методы. Не беспокойтесь ни о каких постановлениях суда и действуйте по своему усмотрению, как будто у вас есть все полномочия. С последствиями ваших действий мы разберемся позже. Сейчас не время для всей этой бюрократической международной чепухи. – Он поднял руку. – Но мы говорим только о следующих двадцати четырех часах! Если за это время вы не добьетесь никаких результатов, другой отдел официально займется этим делом, и вы будете исключены из расследования, понятно?

Снейдер кивнул. Это превзошло его ожидания.

– Ладно, что вам необходимо? – Дромайер сразу перешел к делу.

– Поскольку моей старой команды больше нет, мне нужны новые люди.

Марк поднял руку.

– Я согласен.

Снейдер сделал недовольное лицо.

– Возможно, ты лучший хакер, которого я знаю, но в данном случае, – вздохнул он, – слишком эмоционально вовлечен и пристрастен, чтобы мыслить ясно.

– А ты нет? – возразил Марк.

– Я могу абстрагироваться.

– Да, я заметил, как хорошо ты можешь абстрагироваться! – прошипел Марк. – Я настаиваю на своем участии. – Затем он обратился к Дромайеру: – Вам лучше этого сейчас не слышать… – сказал он и, повернувшись к Снейдеру, понизил голос: – Ты же знаешь, что я могу добыть для тебя всю информацию и замести следы так, что почти никто не узнает. Кого ты собираешься взять в команду вместо меня? Какого-нибудь идиота из 1Т-отдела?

– Значит ли это, что кроме вас у нас в IT нет толковых специалистов? – недовольно спросил Дромайер.

Марк поморщился.

– Честно говоря… некоторым из них стоит серьезно задуматься о переподготовке. Может, на какие-то профессии, связанные с природой?

– Идиот! – обругал его Снейдер, хотя прекрасно понимал, что Марк прав.

Но прежде чем тот успел возразить, Дромайер снова предостерегающе поднял руку:

– Помолчите, Снейдер! Крюгер в команде, и точка! Именно такие люди вам сейчас нужны – по крайней мере, в течение следующих двадцати четырех часов. Кто еще?

– Мийю. – Снейдер глубоко вздохнул.

– Мийю Накахара? – Дромайер нахмурил густые брови. – Она еще студентка.

– И что?

– Насколько мне известно, она как-то связана с вашей тайской массажисткой, не так ли?

– Акико из Японии и занимается шиацу[3], – поправил Снейдер. – Мийю ее племянница, дочь сестры. Отец Мийю – немец, работает в уголовной полиции Берлина.

Дромайер кивнул.

– Ладно, хорошо, она хочет пойти по стопам отца, и что с того?

«Скорее, по моим стопам», – подумал Снейдер, но сдержался и не стал произносить это вслух.

– На мой взгляд, она лучшая из всего потока. И у нее нет шор на глазах, как у других коллег, которые десятилетиями выполняют свою работу изо дня в день. И это у Мийю общее с Сабиной Немез.

– Лучшая? Насколько мне известно, в последнем тесте она набрала всего 473 балла из 500, – возразил Дромайер.

Снейдер был удивлен не только памятью Дромайера на числа, но и тем фактом, что он вообще удосужился взглянуть на результаты.

– Это правда, – признал он, – но у остальных было девяносто минут, а Мийю сдала тест всего через сорок минут, – под предлогом того, что у нее важное дело. Я думаю, она просто хотела выйти из зала.

– И вы думаете, это разумно?

– Мийю – аутистка с синдромом Аспергера, и она чрезвычайно одаренная. Ее действия свидетельствуют не о меньшем уровне интеллекта, а об ином типе интеллекта, и это именно то, что мне нужно.

– Снейдер, еще следующий момент, – вздохнул Дромайер. – Мы оба знаем, что расследование будет проходить не по стандартному протоколу и поэтому может быть весьма опасным, особенно для такого человека, как Мийю. Кроме того, ей всего двадцать четыре года, у нее практически нет опыта работы и уж точно нет опыта работы за рубежом.

– Эйнштейну было двадцать шесть, когда он вывел формулу фотоэлектрического эффекта и теорию молекулярного движения…

– Да, понятно, – прервал его Дромайер.

– А Ньютону было…

– Я сказал, достаточно! – Дромайер глубоко вздохнул.

– Доверьтесь моему инстинкту, – снова попытался настоять на своем Снейдер. – Мийю обладает исключительным логическим мышлением и чрезвычайно развитой зрительной и слуховой памятью. Ее эйдетическая способность, то есть фотографическая памя…

– Я в курсе, что это такое! – перебил его Дромайер. – Но именно это меня и беспокоит. Из отчета доктора Росс я знаю, что…

– Ну конечно, доктор Росс, – презрительно фыркнул Снейдер.

– …в расстройстве развития Мийю проявляются социопатические черты! – Дромайер не позволил себя перебить.

«И именно поэтому я хочу, чтобы она была в моей команде!»

Снейдер глубоко вздохнул.

– Мийю находит логические связи, не поддаваясь никаким эмоциям. Она – не ограненный алмаз, который может стать одним из наших лучших помощников в борьбе с преступностью, если попадет в нужные руки.

– И эти руки – ваши? – догадался Дромайер.

Снейдер снова вздохнул.

– Она и ее блестящий ум нужны мне сейчас для этого дела. О ее обучении и будущей карьере я смогу позаботиться и позже.

– Вы всегда думаете только о своем текущем расследовании.

– За это мне БКА и платит.

– Ладно, давайте попробуем. – Дромайер кивнул. – Вы получите Мийю. Кого-то еще?

– Нет, этого достаточно. – После катастрофического финала последнего дела ему было особенно трудно снова привлекать коллег к сотрудничеству. Если бы он работал один и рисковал только своей жизнью, как делал раньше… Ему больше не хотелось брать на себя ответственность за слишком многих людей – только чтобы снова потерпеть неудачу. – Хотя… – Снейдер полез в карман пиджака и положил на стол перед Дромайером самодельную визитную карточку, – для небольших заданий я хотел бы пригласить Тину Мартинелли в качестве внешнего консультанта.

– Тина К. Мартинелли – детектив? – побормотал Дромайер, поднимая глаза.

– Она открыла собственный бизнес после ухода из БКА, – объяснил Снейдер и краем глаза заметил, как Марк улыбнулся. Видимо, он был рад, что Тина тоже в команде.

– Я не против, – сказал Дромайер. – А теперь уходите.

Снейдер встал и наклонился к Марку:

– Через полчаса в конференц-зале номер семнадцать.

### Глава 13

Хэтти и Ясмин вернули в нишу все, как было. Затем прикрепили отвалившуюся панель к стене. Им пришлось немного поэкспериментировать, но затем они нашли способ, как легко вставить панель в раму.

Когда они закончили, на лбах у обеих выступил пот. С колотящимся сердцем и дрожащими пальцами они молча домыли посуду к тому моменту, когда из магазина вернулись мать Хэтти, Герлах и Бен.

Герлах сразу заподозрил неладное. Он пристально посмотрел на девушек.

– Все в порядке?

– Мы поссорились, – быстро сказала Хэтти. – Эта глупая овца хотела, чтобы я мыла посуду одна, пока она будет отдыхать на лежаке.

Ясмин бросила на нее сердитый взгляд, но подыграла.

– Послушай, девочка. – Герлах примирительно рассмеялся и положил руку на плечо Ясмин. – Немного помочь не так уж страшно, это еще никому не навредило.

– Да, конечно, – проворчала Ясмин, поморщившись. Прикосновение Герлаха было ей неприятно, но, к счастью, она ничего не сказала.

Потом они все вместе отправились плавать. Прохладная вода пошла Хэтти на пользу – окунув голову в озеро и глядя на зеленое дно, она попыталась отогнать воспоминания о том, что видела в автодоме. На мгновение все это показалось ей дурным сном, который скоро забудется. Но как только она снова оказалась на берегу и посмотрела в глаза Ясмин, страшное воспоминание вернулось с еще большей силой.

– Прежде чем готовить обед, мы покатаемся на лодке! – крикнул Герлах. – Кто с нами?

Хэтти и Ясмин отказались. При мысли, что она будет сидеть рядом с Герлахом в лодке и случайно коснется его бедра или руки, Хэтти чуть было истерично не вскрикнула. Так что Герлах поплыл с Беном и его матерью. Когда они достаточно удалились от берега, Ясмин взглянула на Хэтти.

– Сейчас? – спросила она.

Хэтти кивнула.

Они побежали к месту стоянки, Хэтти схватила свой рюкзак, а затем они прошли под большим тентовым навесом в автодом. На всякий случай оставили дверь открытой и приоткрыли окно, чтобы вовремя услышать возвращение Герлаха.

– Ну же, покажи мне! – потребовала Ясмин.

С колотящимся сердцем Хэтти достала камеру из рюкзака.

– Эта штука огромная! – воскликнула Ясмин.

– Я же сказала – размером с радиоприемник.

– Но чертовски большой радиоприемник! Неужели в магазине не было ничего поменьше?

– Я купила подержанную камеру с батарейками и картой памяти за пятьдесят евро. Извини, у меня больше не было денег.

– Все в порядке.

– К тому же изначально камера была еще больше. – Хэтти показала ей заднюю часть. – Здесь был кронштейн, чтобы крепить ее к дереву, но я его сняла.

– Я же сказала: все в порядке!

– Вот объектив, – объяснила Хэтти, – это инфракрасная область, а это датчики движения. – Затем она открыла камеру, как книгу. В центре располагался небольшой дисплей с кнопками, как на старом видеомагнитофоне. – Мужчина в магазине настроил камеру так, чтобы съемка запускалась при любом движении и длилась четыре минуты вместо тридцати секунд. Он также установил максимальное оптическое разрешение.

– А он не спрашивал, зачем тебе это нужно?

– Я объяснила ему, что кто-то в нашем городе тайно травит рыбу в прудах.

– Отлично. – Ясмин взяла камеру. – Чертовски тяжелая. И где ты хочешь ее спрятать?

Хэтти достала из рюкзака толстую книгу в твердом переплете. «Блэкаут» Марка Эльсберга.

– Я вырезала страницы внутри. – Она открыла книгу, показала Ясмин пустое пространство и просунула пальцы через отверстия в обложке. – Целый день сидела над ней. – Затем вложила камеру в книгу. Отверстия в переплете книги, когда Хэтти закрыла ее, точно совпадали с инфракрасным сенсором, объективом и датчиками движения камеры.

– Неплохо, агент Хэтти, – смеясь, сказала Ясмин, но затем снова стала серьезной. – Как в шпионском фильме. – Она изучала книгу. – Если не рассматривать внимательно книгу, особенно в темноте, ничего не заметно. Можно подумать, что это такая обложка.

– Вот видишь! Все получится. К тому же Герлах читает только научно-популярные книги и журналы, он наверняка не знает этого романа.

– О боже, будем надеяться! – Ясмин прикусила нижнюю губу. – Когда ты хочешь сфокусировать камеру?

– Лучше всего сделать это прямо сейчас. – Она активировала функцию записи и закрыла книгу. Затем поставила ее на полку над кроватью и зажала между другими книгами, чтобы та не могла упасть.

– Будем надеяться, что все получится, – пробормотала Ясмин.

Хэтти бросила последний взгляд на книгу, и они вышли из автодома.

### Глава 14

Конференц-зал № 17 на третьем этаже главного здания БКА был компактным, но имел большой проекционный экран. Жалюзи были наполовину опущены, работал кондиционер. Пахло ванильным чаем.

Снейдер уже подключил свой ноутбук к док-станции, когда одновременно появились Марк и Мийю, оглядели друг друга и сели за стол.

– Мийю, это Марк. Марк… Мийю, – коротко представил их друг другу Снейдер.

Марк постарался любезно улыбнуться и протянул руку Мийю.

– Я…

– Я знаю. – Мийю проигнорировала руку.

Марк лишь приподнял бровь, но ничего не сказал и подключил свой ноутбук к док-станции.

– Мартен, Марк и Мийю… три «М», – попытался пошутить он, но Мийю, казалось, этого не заметила, а Снейдер лишь поморщился, слегка раздраженный глупой шуткой.

Наконец, Мийю достала из своего небольшого рюкзака тонкий планшет. Снейдер наблюдал за ней. В отличие от других молодых женщин она не была особенно модной. Никакого макияжа, черные джинсы, черный свитер, черные волосы – рюкзак и планшет тоже были черными. Не очень-то изобретательно. Но именно это делало ее уникальной. Она немного напоминала ему его самого, когда он был в том же возрасте и вел максимально простую и продуктивную жизнь, далекую от любых модных тенденций.

Мийю включила планшет.

– Через пятнадцать минут у меня следующий модуль в академии.

«Академия?» – Снейдер недовольно скривился.

– Больше не беспокойтесь об этом.

– О модуле или академии?

Видимо, она спрашивала совершенно серьезно.

– О том и другом!

– Только сегодня? Или до конца недели, или?..

– Пока мы не найдем Сабину Немез, – раздраженно пробормотал он.

Мийю, как всегда, избегала его взгляда, затем она принялась что-то печатать в планшете, шевеля губами:

– …пока мы не найдем Сабину Немез.

Снейдер покосился на экран ее планшета. Мийю действительно это записала. Возможно, все-таки было ошибкой включить ее в группу. Он не стал дожидаться, пока она закончит печатать.

– Сабина Немез вступилась за вас и взяла вас в академию. Теперь вы можете оказать ответную услугу и помочь мне найти ее. Я ожидаю, что вы приложите сто процентов усилий, вы поняли?

– Я поняла, – повторила Мийю. – И я всегда выкладываюсь на сто процентов, – добавила она, как будто это было самой естественной вещью в мире.

– Хорошо. – Снейдер открыл файл на своем мобильнике и положил телефон на середину стола. На всех его смартфонах всегда была активирована функция записи, поэтому каждый телефонный звонок записывался и сохранялся на карте памяти. Теперь он проиграл им пятнадцатисекундный разговор.

«– Да, кто это?

– Алло, Сомерсет… – Сиплое кряхтенье. – Я не знаю, где я… У меня есть возможность сделать только этот звонок.

– Белочка?..»

На этом разговор закончился.

Марк раздраженно поднял глаза.

– Я не знал, что ты…

– Согласно Регламенту о защите персональных данных, это незаконно, но мне все равно. В конце концов, я не публикую содержание разговора, а просто записываю его для себя.

– Ладно, – кивнул Марк, – я могу прослушать разговор еще раз?

Прежде чем Снейдер успел потянуться за своим мобильным телефоном, Мийю в точности воспроизвела разговор, со всеми паузами и интонациями.

– Не так уж много, – удрученно признал Марк.

– На заднем плане слышны приглушенные мужские голоса, вероятно, говорящие по-польски, – отметила Мийю. – Звуки заглушал лай собаки, царапающейся в дверь.

– Это был Винсент, мой пес, – объяснил Снейдер.

– Тот, за которым присматривают ученики академии, когда вы уезжаете?

– Да.

– Ваш голос отдавался эхом, – заметила Мийю. – Где вы находились во время разговора?

– В ванной комнате.

Она принялась печатать в планшете.

– Кто такой Сомерсет? – спросила она. – И кто такая Белочка? Это коды?

– Прозвища.

– А что означают?..

– Это не важно! – перебил ее Снейдер. – Таким образом Немез хотела сообщить мне, что это несомненно она. – Он взглянул на часы. – Через минуту у нас видеозвонок с Польшей. – Он объяснил им, кто такой Крамер, затем дал Марку интернет-ссылку, после чего тот установил соединение и спроецировал свой экран на видеостену.

Точно в указанное в эсэмэске время Крамер появился на экране. На этот раз он сидел в офисе, за его спиной стоял картотечный шкаф, а рядом висел большой плакат с надписью: «Ненавижу, когда начальник нагружает работой за восемь часов до конца рабочего дня».

«Да, Крамер действительно невыносимый шутник», – подумал Снейдер. Мужчина, на вид лет сорока, выглядел столь же необычно, как звучал его голос по телефону: рыжевато-русые взъерошенные волосы, множество веснушек, одно ухо у него было сильно искривлено и оттопырено, а также у него были довольно выраженные толстые губы. В целом он выглядел так, будто поучаствовал не в одном бою, и Снейдер засомневался, станет ли Крамер частью решения или частью проблемы.

– У вас есть хорошие новости? – сразу спросил он, не представляя коллег.

– В принципе, да.

– Что означает «в принципе»? – вздохнул Снейдер. Этот человек проработал координатором БКА в Польше пятнадцать лет, поэтому он должен в совершенстве владеть своим ремеслом. Только бы он не оказался бездарем.

– Итак… – Крамер погладил свою рыжеватую щетину, – мобильный телефон зарегистрирован у польского оператора, а именно у «Польска-Мобиль-Ком».

Снейдер облегченно опустил плечи. Первая конкретная зацепка.

– Мы несколько раз успешно сотрудничали с ними, – пояснил Крамер.

– В принципе, этот оператор всегда быстро и добросовестно пересылает все номера и данные о соединении, даже если номер звонящего был скрыт.

Опять это уточнение. В принципе! Интуиция подсказывала Снейдеру, что расследование будет не таким легким и быстрым, как он надеялся.

– И что дальше? – поторопил он.

– Однако на этот номер мобильного телефона нет договора, а значит, нет и данных о счете. Это просто зарегистрированный предоплаченный мобильный телефон, который раз в месяц пополняется на девяносто злотых – в пересчете это примерно двадцать евро.

– Но он все-таки зарегистрирован? – спросил Снейдер.

– Да. – Крамер небрежно поковырял пальцем в ухе, словно забыв, что они его видят. – Польская полиция уже установила владельца номера с помощью своей программы. Обычно это занимает некоторое время, но я сумел надавить, поэтому мы уже получили информацию.

– Не создавайте интригу, мне нужно имя! – одернул собеседника Снейдер.

Крамер полистал папку и назвал им польскую фамилию, дату рождения и адрес в Варшаве.

– Семьдесят восемь лет, – пробормотала Мийю, не поднимая глаз и печатая что-то в планшете. – Как Сабина Немез заполучила телефон этого человека?

– Понятия не имею. – Крамер поднес документ к камере, и на нем можно было разглядеть седовласого мужчину с залысинами, мешками под глазами и пигментными пятнами на лбу. – Мужчина вдовец, работал в типографии, а затем тринадцать лет наслаждался жизнью на пенсии.

– Наслаждался? – переспросил Снейдер, и его желудок сжался. Он инстинктивно понимал, что ответ ему не понравится.

– Он мертв уже шесть месяцев, – объяснил Крамер. – По всей видимости, украденное удостоверение личности мужчины использовали для регистрации мобильного телефона.

Снейдер мысленно выругался. Он ожидал чего-то подобного.

– Когда был зарегистрирован телефон?

Крамер пролистал документы.

– Первого декабря прошлого года.

– Значит, полгода назад, вероятно, вскоре после того, как мужчина умер, – сказал Снейдер. – Кто-то перепродал его личные данные после его смерти.

Марк скрестил руки за головой и откинулся назад.

– Это значит, что у нас ничего нет.

– К сожалению, – согласился Крамер.

– Есть еще одна возможность, – возразил Снейдер. Крамер подвинулся ближе к камере и оперся локтями на стол, из-за чего изображение задрожало. – Нам необходимо выяснить приблизительное местонахождение мобильного телефона в момент звонка.

### Глава 15

Неделей ранее

Ночь на вторник, 29 мая

– Мне нужна ваша помощь, – повторила Сабина, дрожа и направляясь к двум парням.

Они немного опустили фонарики, так что лучи больше не слепили, но теперь они блуждали по ней – от верхней части тела по ногам и вниз к ступням, – как будто она была музейным экспонатом.

«Наплечная кобура! – пронеслось у нее в голове. – Тебе следовало ее снять!» И тут же луч света упал на ее пустую кобуру.

– Кто вы? – спросил один на ломаном немецком.

– Сабина Немез, – повторила она, стуча зубами. – Мне холодно. У вас в машине есть одеяло?

– Подождите, не так быстро, – сказал тот, что повыше. – Вы были на этом корабле?

– Да.

– Почему он затонул?

– Разве это сейчас так важно?

– Думаю, да, может быть, вы преступница… или сотрудница полиции? – настороженно спросил мужчина.

Сабина молчала.

– Кто еще знает, что вы здесь?

Сабина не собиралась отвечать на этот вопрос.

– Я могу воспользоваться вашим мобильным телефоном? – спросила она вместо этого.

– Зачем?

– Чтобы вызвать скорую помощь мне и моему коллеге.

– Коллеге какого профиля?

– Мне нужен ваш мобильный! – настаивала Сабина.

– Можете взять, – сказал другой. – Но сначала вам придется ответить на несколько вопросов.

Сабина потерла плечи, чтобы хоть немного согреться.

– Я больше не буду отвечать ни на какие вопросы…

– Почему вы были на корабле и кто ваш коллега? – спросил парень, который все еще держал луч фонарика направленным на ее кобуру.

Сабина посмотрела на гавань. Колонна автомобилей с синими мигалками только что тронулась с места, но она была еще слишком далеко, чтобы понять, скорая это помощь или полиция. Она также увидела огни патрульных катеров, отплывающих от берега. В следующий момент послышался гул вертолета. Он обязательно полетит к месту крушения и будет прочесывать местность прожекторами.

– Знаете что, – сказала Сабина. – Если не хотите мне помочь, просто забудьте об этом. – Она прошла мимо парней. До гавани было не больше семисот или восьмисот метров. Она справится и без них.

– Не так быстро, юная леди! – крикнул ей вслед один из парней.

«Да, конечно, отвали!» – подумала она, но ничего не сказала. Сжала кулаки и собиралась идти дальше, когда услышала рядом с собой какой-то шум. «Дьявол, тут еще и третий!» Выброс адреналина заставил ее вскинуть руки в защитном жесте, но парень оказался быстрее. Он схватил ее сзади и поднял с земли, так что ее ноги двигались в воздухе. Второй подошел к ней спереди. Сабина попыталась пнуть его ногой в пах, но попала только в пряжку ремня. Затем она хотела ударить парня, который держал ее, затылком по носу, но они уже повалили ее на землю. Тем временем их друг обыскал ее карманы и нашел кошелек.

Краем глаза она увидела, как он изучает ее служебное удостоверение в свете своего мобильного телефона.

– Эта девка из Федерального ведомства уголовной полиции Германии, – сказал он на северонемецком диалекте. – Эй, БКА у нас еще никогда не было!

«Какого черта?»

Один из державших ее что-то крикнул, после чего парень с ее кошельком подбежал и открыл багажник. Сабина уже не могла высвободиться из хватки двух мужчин. Она слишком замерзла, безмерно устала, ее конечности одеревенели, а реакция была слишком замедленной. Она лишь поняла, что третий мужчина угрожал ударить ее поднятым домкратом, после чего полностью обмякла. Ее подняли и грубо запихнули в багажник.

Ее пульс бешено колотился. «Тебе нужно немедленно выбраться отсюда!» Собрав последние силы, она снова поднялась, но они вдвоем почти без усилий затолкали ее обратно. Наконец, они засунули ей в рот тряпку, пахнущую маслом, обмотали голову клейкой лентой и связали руки за спиной буксировочным тросом. Затем набросили на нее одеяло.

Крышка багажника захлопнулась, и мгновенно стало темно. Затем она услышала, как завелся двигатель. После этого глухо зазвучала польская рок-музыка.


1995 год, на востоке Германии…

Лысый тюремный надзиратель в синей форме, сидевший за стойкой, посмотрел сквозь решетку:

– Не думал, что ты когда-нибудь нас покинешь.

Варрава ничего не сказал, просто просунул документы об освобождении в щель.

Лысый мужчина проверил подписи, затем достал серую коробку с надписью W3211 и положил руку на крышку.

– Двадцать семь лет – это чертовски долгий срок, Варрава. Ты уже не узнаешь мир вокруг. Не думаю, что ты справишься.

Варрава молчал, уставившись прищуренными глазами на коробку со своим номером.

– Не провоцируй это животное! – предупредил второй офицер, молодой парень в очках, который привел Варраву к стойке. – Иначе у него сейчас случится один из его приступов агрессии, и тогда последние десять лет примерного поведения пойдут насмарку.

– Ты ведь больше не будешь агрессивным, правда, Варрава?

Варрава молчал.

– Твое выступление перед комиссией было первоклассным, но нас тебе не обмануть, – прорычал лысый старик. – Ты животное и всегда им будешь. У тебя не все в порядке с головой, поэтому ты точно облажаешься.

– Но одно не изменилось. – Очкарик засунул большие пальцы за ремень, на котором висели перцовый баллончик и дубинка. – Маленькие мальчики все так же кричат, когда их насилуют, а тела кровоточат, когда их вскрывают.

Варрава хмыкнул, его веко дернулось.

Лысый ухмыльнулся.

– Это навевает приятные воспоминания, верно? Я уверен, мы скоро увидимся снова. Тюрьма Вальдхайм ждет тебя с распростертыми объятиями.

– И тогда уже навсегда, мой друг, – добавил очкарик. – Могу поспорить, что ты не доедешь и тридцати километров до Хемница, прежде чем сорвешься. Твой мозг перегорит, как трубка сломанного телевизора, когда ты увидишь там всех этих парнишек.

– К тому же сейчас лето, – сказал лысый. – Мальчики в шортах.

Варрава сглотнул.

– Бы божете… прекратить?

– Понятия не имею, что ты говоришь. Тебе следовало исправить свою заячью губу, пока у тебя была такая возможность, уродец. – Лысый просунул в щель бланк. – Подпиши это!

Дрожащими пальцами Варрава потянулся к ручке, висевшей на цепочке. И нацарапал ею свое имя на документе: Хельге Варрава. Но из-за того, что он нажал слишком сильно, ручка переломилась посередине, а пружина выскочила.

– Варрава! Ты только что испортил государственную собственность, – сказал очкарик. – Это может стоить тебе еще пяти лет, если мы тебя выдадим…

– Но мы не такие. – Лысый убрал руку с коробки, которая хранилась в подвальном помещении почти три десятилетия, поднял крышку и вытащил опись. – Что у нас тут? Пара старых кожаных ботинок с ломкими шнурками, ремень с пряжкой в виде черепа, рубашка, старое удостоверение личности, пачка презервативов и двести пятьдесят только что отпечатанных марок Германской Демократической Республики. Однако администрация тюрьмы была настолько любезна, что обменяла твои старые купюры на новые немецкие марки. За эти годы ты скопил еще три тысячи марок. – Из пачки банкнот лысый вынул несколько купюр – около тысячи марок – и сунул их в карман брюк.

– Это за то, что мы не расскажем, что ты сломал ручку, – прошептал очкарик.

– И наконец, твой старый складной нож, – сказал лысый. – Довольно длинный клинок. Ты понимаешь, что мы не можем тебе его выдать.

– У него настоясяя золтая ручка.

– Да, знаю, позолоченная деревянная ручка красивая, но это ради твоей же безопасности, Варрава. Смотри… – Лысый просунул оставшиеся немецкие марки в щель. – На это ты сможешь купить новый нож с еще более длинным, широким и острым клинком. А он тебе понадобится, не так ли? На случай, если кто-то из малышей будет сопротивляться.

Сонные артерии Варравы вздулись, вены на висках бешено пульсировали. Он почувствовал, как его лицо покраснело, когда он посмотрел на нож. Это была единственная ценная вещь, которой он когда-либо владел. Бесконечные годы в тюрьме он почти каждый день думал о своем ноже, и эти мысли поддерживали его. Ручку изготовил его отец – настоящий ювелир старой школы.

Лысый спрятал нож под столом и просунул в щель остальные вещи Варравы. Варрава взял только удостоверение личности, деньги и ремень. И ушел, не сказав ни слова.


За воротами тюрьмы в тени дерева стоял большой черный фургон. Фары мигнули один раз, когда Варрава переходил пыльную дорогу. Длинными медленными шагами он направился к фургону. Мимо проехало всего несколько машин. Местность была пустынной, но здесь все равно чувствовался привкус и запах свободы.

У Варравы в тюрьме было всего несколько друзей. Почти никто не хотел иметь с ним дело. Большинство знали, что одного неверного слова было достаточно, чтобы привести его в ярость. В этом фургоне его ждали парни, которые уже освободились из Вальдхайма до него. Он не был уверен, приедут ли они, но они его не подвели. По его щеке даже скатилась слеза. Теперь они его отвезут в город, и он имел достаточно денег, чтобы снять себе небольшое жилье и купить хорошей еды.

Когда он подошел к фургону, боковая дверь открылась и к нему протянулись две руки.

– Привет, Варрава, старина!

Он ухватился за них и забрался внутрь.

– Спаибо, что… всретили мея. Я… – Варрава умолк.

В задней части салона сидели двое мужчин. Пожилой в берете и странных маленьких очках, держащихся на носу без дужек. Второй – немного моложе, загорелый, с белокурыми волосами и в широких черных подтяжках. Третий мужчина сидел за рулем. Варрава был ошеломлен: он не знал никого из троих.

– Кто вы?.. – пробормотал он, вспомнив слова лысого и очкарика. – Я не хочу сноа в тюрьму.

Двое мужчин на заднем сиденье переглянулись.

– Не волнуйся, ты туда не вернешься, – сказал старик в берете.

– Нет? – Варрава снова улыбнулся.

– Нет! Ты вообще никуда больше не пойдешь.

Блондин сделал Варраве укол в плечо. В это же время старик вонзил ему в бедро вторую острую иглу.

Варрава даже не почувствовал уколов.

– Что… это? – Он посмотрел вперед на водителя и увидел в зеркале заднего вида его прищуренные хитрые глаза.

– Полковник? Что, не действует? – спросил водитель. Его голос звучал странно. Варрава знал акцент по тюрьме – это польский.

Варрава тем временем упал и сильно ударился головой о металлический пол. Позади него закрылась раздвижная дверь, а затем фургон тронулся с места.

Последнее, что он увидел, был старик в берете, наклонившийся вперед.

– Погнали, Кшиштоф!

## Часть третья

Понедельник, 4 июня

Вечер

### Глава 16

Снейдер, Марк и Мийю до вечера просидели в конференц-зале, и большую часть времени Крамер тоже был подключен по видеосвязи.

Поскольку ответа от польской полиции еще не пришло, Крамер попытался связаться с «Польска-Мобил-Ком» в частном порядке, чтобы в обход получить данные о местоположении мобильного телефона в момент звонка.

– Мне пришлось заплатить за это триста евро…

– Для таких случаев у БКА есть счет, – прервал его Снейдер. – И что узнали?

Ответ Крамера был отрезвляющим:

– Где-то в районе Большого Гданьска.

– И это все, что известно вашему контактному лицу?

– Оно не дает больше никакой информации.

– Хочет еще денег?

– Я уже пытался предложить, безрезультатно.

– Вот черт!

Теперь оставалось только ждать. Пока они не получат точное местонахождение от польской полиции, все остальное будет поисками иголки в стоге сена. И как назло в таком городе, как Гданьск! С населением почти в полмиллиона человек портовый город был шестым по величине в Польше. Здесь имелось много глубоких подвалов, извилистых переулков, задних дворов, старых церквей, а также, учитывая Гданьский залив, практически необозримая портовая зона. Мотлава и Мертвая Висла[4], которые протекали через Гданьск, разветвлялись бесчисленное количество раз и даже создавали остров в центре города, еще больше усложняли поиски. Сабину могли держать практически где угодно.

Снейдер уставился на карту, разложенную перед ним на столе. Гданьск находился в ста семидесяти километрах от Калининграда. Путь из российского эксклава пролегал вдоль Гданьского залива, а затем через польскую границу. Сабину либо переправили на лодке, либо везли два с половиной часа на машине, чтобы тайными тропами пересечь границу.

Чем дольше длилось ожидание, тем больше косяков выкуривал Снейдер. Его внутреннее отчаяние нарастало, и он чувствовал, что начинает терять самообладание.

Хотя Марк неоднократно убеждал его не принимать расследование слишком близко к сердцу, ему это не удавалось. Он втянул Сабину в это дело и не смог отговорить ее от возвращения на судно незадолго до того, как оно затонуло. Теперь у него был шанс все исправить, и если он потерпит неудачу и снова ее потеряет – уже безвозвратно, – то никогда не сможет себе этого простить.

Снейдер взял себя в руки и задумался. В настоящий момент им было известно следующее: сразу после того, как судно затонуло в порту Калининграда, Сабина, видимо, попала в руки группы мужчин, чьи голоса они слышали на заднем плане во время телефонного разговора.

Номер телефона им сейчас ничего не давал, а времени оставалось все меньше. Поэтому Крамер связался с коллегой из Европола, которая была координатором в России. Она нелегально организовала доступ к записям с камер видеонаблюдения на территории порта Калининграда и немногочисленных дорожных камер в окрестностях в момент аварии судна. БКА никогда бы не смогло достичь ничего подобного официальным путем, потому что отношения между Германией и Россией уже несколько лет были заморожены. Официально Снейдер никогда бы не смог использовать этот незаконно полученный материал – но он и не собирался. Вместо этого он поручил десяти коллегам из отдела криминалистической техники Висбадена проанализировать видеоматериалы. Они отфильтровали номерные знаки в общей сложности одиннадцати проезжающих автомобилей и грузовиков.

Затем начался трудоемкий процесс установления личности водителей этих автомобилей, чем Марк занимался под руководством координатора в России, используя свои хакерские навыки. Как только он выяснял очередную фамилию, снова подключался криминалистический технический отдел и проверял транспортное средство, чтобы определить, направлялось ли оно в указанное время из Калининграда в Гданьск. Им помогали все переводчики русского языка, которых Снейдер сумел найти.

Эта утомительная работа походила на сборку крошечных мозаичных камней. По крайней мере, в течение следующих нескольких часов им удалось исключить одного водителя за другим. Ни одна из машин не была угнана. У водителей либо была безупречная репутация и ни одной судимости, либо они не имели никакого отношения к Гданьску, либо железное алиби доказывало, что они даже не приближались к порту во время своего ночного путешествия через Калининград. В конце концов не осталось ни одного подозреваемого.

«Бессмысленная трата времени!» Снейдер раздраженно грыз шариковую ручку, пока не откусил зажим, и со злостью швырнул ее на стол. К счастью, в этот момент снова подключился по видеосвязи Крамер.

– Надеюсь, у вас хорошие новости, – прорычал Снейдер, – потому что эти видео абсолютно ничего не дали.

Лицо Крамера вытянулось.

– Мне очень жаль. – На этот раз ему было не до шуток. – Что касается звонка… обычно мы довольно быстро получаем данные по местоположению телефона, когда польская полиция обращается с запросом к оператору сети.

Снейдер ненавидел заявления, которые начинались со слова «обычно».

– И что дальше? – вздохнул он.

– «Польска-Мобил-Ком» почему-то противится. Управляющий директор считает, что не обязан предоставлять точную информацию по соображениям защиты данных. Мы знаем только, что звонок поступил откуда-то из Гданьска или окрестностей.

– Этот директор болван! – взорвался Снейдер. – Какие у нас есть варианты?

– Парень хочет сначала дождаться решения польского судьи. На это могут уйти дни.

Снейдер потянулся за ручкой и щелкнул стержнем.

– У нас нет столько времени! Он вообще знает, о чем речь?

– Да, но говорит, что это не его проблема. Он не может передавать личные данные без постановления суда каждый раз, когда исчезает сотрудница полиции.

Снейдер сломал ручку пополам. На мгновение его зрение затуманилось от напряжения, затем взгляд снова сосредоточился на видеостене перед ним.

– Оставайтесь на связи по мобильному телефону! – рявкнул он Крамеру, потянулся за ноутбуком и отключил соединение. Затем повернулся к Мийю и Марку, которые растерянно смотрели на него. – Мы сделаем по-другому, – сказал он. – Марк, нам нужны твои аудиопрограммы.

### Глава 17

– Аудиопрограммы? – переспросил Марк, словно желая убедиться, что правильно расслышал.

Вместо ответа, Снейдер разобрал свой старый смартфон, снял заднюю крышку, вынул аккумулятор и извлек карту памяти. Как только тридцать гигабайт на ней заполнялись аудиофайлами входящих и исходящих звонков, старые данные автоматически удалялись. Если только он специально не помечал отдельные разговоры, чтобы сохранить их. Потому что ему было глубоко плевать на Общий регламент по защите данных. В конце концов, он выписывал не штрафы за парковку, а работал в БКА.

Снейдер передал карточку Марку, лицо которого просветлело.

– Понял – и почему мы не сделали так раньше?

– Потому что я не ожидаю от этого многого, – но, возможно, ты все-таки найдешь зацепку.

Марк вставил карточку в свой ноутбук, отсортировал файлы по дате и времени и спроецировал результаты на стену с помощью проектора.

– О, у тебя почти не осталось памяти, – пробормотал Марк.

Он нашел разговор от воскресенья, 3 июня, и открыл его с помощью программы, которая выглядела как интерфейс секвенсора, используемого звукорежиссерами для редактирования саундтреков.

Разговор длился ровно 15,6 секунды. Марк растянул аудиофайл на всю ширину экрана.

Сначала он запустил алгоритм для файла, но несмотря на то, что аудиофайл был очень коротким, процесс занял несколько минут.

– Три самых громких и доминирующих звука – это твой голос и голос Сабины, а также лай и царапанье твоего бассета в дверь ванной, – объяснил он. – Программа сначала извлекает голоса.

– А лай собаки? – спросил Снейдер.

– Одну минутку, я не волшебник… – Марк кликнул мышкой и запустил другую программу. – Для этого у меня есть плагин для звуков животных… теперь лай будет зациклен для обучения алгоритма…

Несколько секунд был слышен один и тот же лай.

– …С помощью частотного фильтра я ограничиваю рабочий диапазон… и вуаля!.. Теперь извлеченные аудиодорожки изолированы… а затем… удалены. – Он снова нажал несколько клавиш. – Готово!

Как по волшебству, и разговор, и раздражающий лай исчезли.

– А царапанье? – спросил Снейдер.

– Я могу извлечь его, но полностью избавиться от этого звука не удастся. Что-то все равно будет слышно.

Еще через минуту остались фоновый шум и помехи в соединении. После того как Марк с помощью плагина отфильтровал шипение, треск и щелчки и уменьшил их контроллером так, что они стали едва слышны, сохранились только чистые фоновые шумы. Но отзвук голоса Снейдера, эхом отражавшийся от плитки в ванной комнате, все еще мешал.

Мийю посмотрела на часы и закатила глаза.

– Одну минуточку… – пробормотал Марк, – от этого мы… тоже… избавимся… – Он запустил другой алгоритм, пока эхо совсем не исчезло.

– Откуда у тебя все это? – спросила Мийю.

Марк поднял на нее глаза, затем бросил быстрый взгляд на Снейдера.

– Э-э… это программы.

– Программы БКА? – не отставала Мийю

Марк снова посмотрел на Снейдера.

– Нет… их используют Федеральная разведывательная служба и Федеральное ведомство по охране конституции. Будет лучше, если ты забудешь то, что сейчас видела.

– Как я могу забыть то, что видела? – абсолютно серьезно спросила Мийю, быстро щелкая шариковой ручкой. – Я…

– Мийю! – оборвал ее Снейдер. – Сосредоточьтесь на шумовой кулисе!

– Именно это я и делаю.

Марк разделил то, что осталось от аудиофайла, на две части. В одной были слышны только фоновые шумы, во второй – только польские голоса.

Среди шумов был гул автомобилей, звучавший так, как будто они ехали по федеральной дороге или автобану, а также торопливые, быстро приближающиеся шаги и эхо голосов.

– Это все еще эхо из моей ванной? – уточнил Снейдер.

Марк покачал головой:

– Нет, его уже почти не слышно. Это эхо у Сабины на заднем плане. Судя по всему, мужчины разговаривают друг с другом в большом помещении, выложенном плиткой, – подвале, зале или складе.

– Это также может быть старая фабрика или пустой бассейн, – добавил Снейдер. Не особо продуктивно. В Гданьске тысячи возможностей. – А голоса?

Марк открыл второй файл и минуту слушал его на повторе на полной громкости. Наконец он нажал «стоп».

– Это действительно польский.

Снейдер кивнул. Хотя он не очень хорошо понимал этот язык, не говоря уже о том, чтобы говорить на нем, но узнавал его, когда слышал. Кшиштоф, входивший в его старую команду, был поляком и время от времени раздражал Снейдера польскими мудростями.

– Давайте еще раз позвоним Крамеру. Пусть он переведет для нас.

Марк покачал головой.

– Это займет слишком много времени. У меня есть подходящая программа-переводчик. – Он нажал несколько клавиш, а затем раздался женский компьютерный голос, напоминавший плохую озвучку навигатора.

«– …Обязательно будем там, если Нико Демус это планирует.

– Ладно… Я позвоню нескольким людям… мой телефон исчез… черт, он у этой сучки!»

Затем голоса стихли, и послышался звук торопливо приближающихся шагов. Через несколько секунд запись закончилась.

– Нико Демус, – повторил Снейдер. По опыту он знал, что чем чаще он будет слышать это имя, тем быстрее его мозг зациклится на одной версии. Вскоре он уже не сможет разобрать никаких нюансов и станет невосприимчивым к другим вариантам.

Поэтому он сразу же ввел несколько из них в свой ноутбук:


Нико Демус

Никко Темус

Нийко Деймус

Нику Темос


– Мийю, проверьте эти имена в наших базах данных. Может быть, мы найдем совпадение и тогда доберемся до этих типов.

Мийю тут же принялась за работу и прогнала все комбинации имен и фамилий через компьютер, но через некоторое время замерла и покосилась на Марка.

– Что с тобой? – резко спросила она. – Это раздражает!

Только сейчас Снейдер заметил, что Марк стал странно молчаливым и нервно покусывал нижнюю губу, а его нога возбужденно покачивалась вверх-вниз под столом. Он покраснел и наконец пробормотал:

– Ничего, а что такое?

– В чем дело? – спросил Снейдер.

– Вы можете избавить себя от поисков. – Лицо Марка все еще было красным. – Это Никодемус, – наконец объяснил он и произнес имя по буквам.

– Как… иудейский фарисей, помазавший тело Иисуса? – спросила Мийю, после чего Марк вопросительно уставился на нее.

– Никодемус переводится с греческого примерно как «побеждающий народ», – пробормотал Снейдер.

– Без понятия, – Марк пожал плечами, – в любом случае это имя хакера из восточноевропейской криминальной среды.

Мийю снова начала печатать, затем подняла глаза.

– Ты уверен? В базах данных Никодемус не числится.

Снейдер нахмурился.

– Откуда это знает специалист БКА по прослушке, если даже в нашей базе данных нет этого имени?

Марк все еще кусал нижнюю губу. Наконец он придвинулся ближе и понизил голос:

– Я сдал вступительный экзамен в БКА только потому, что хорошо разбираюсь в различных программах.

Снейдер все еще хмурился. Что сейчас последует? Что-то вроде признания?

– И дальше?

– До того, как начал работать в БКА, я был хакером.

Мийю презрительно посмотрела на него:

– В криминальной среде?

Снейдер с нетерпением ждал.

– У левых, – наконец пояснил Марк. – Но всего несколько лет… и у меня нет судимостей, – быстро добавил он.

– Это лишь означает, что тебя не поймали. – Снейдер удовлетворенно кивнул. – Я все задавался вопросом, когда ты наконец расскажешь.

Глаза Марка расширились.

– Ты знал об этом?

– В противном случае я был бы плохим следователем.

– Но ты ничего не говорил.

Снейдер пожал плечами.

– Я хотел предоставить это тебе. У тебя остались связи в этой среде?

– Нет, – вздохнул Марк. – Когда мои коллеги узнали, что я хочу пойти в БКА, они сразу же прервали со мной связь. Но даже тогда – пять лет назад – имя Никодемус то и дело всплывало.

– Это хакер? – спросил Снейдер.

– Хакерша, – объяснил Марк. – Предположительно, за этим именем стоит женщина. Но она никогда не светилась. С самого начала работала подпольно, имея разветвленную сеть с множеством ячеек. Это единственное, что о ней известно. Никто ее не видел. Никто не знает, кто именно за этим стоит. Она легенда. Призрак.

– Но, судя по всему, эти типы ее знают… если это та самая Никодемус, – размышлял Снейдер вслух. Он вытряхнул косяк из коробки, покатал его между пальцами и понюхал траву. – Чем занималась Никодемус в то время?

Марк пожал плечами.

– Взломами в крупном масштабе. Киберпреступностью. Это все, что я знаю.

Если Марк прав, Сабина попала в руки умных и изощренных людей, которым удавалось оставаться в тени в течение пяти лет. «Но каковы их мотивы? И почему они держат Белочку?»

### Глава 18

Прогноз погоды оказался верным. Над озером Кульквиц собрались дождевые тучи, и уже заморосил мелкий дождик. Хэтти и Бен, их мать, Герлах и Ясмин как раз успели в ресторан-корабль на ужин, прежде чем поднялся ветер.

С завтрашнего дня должна наступить летняя солнечная погода, и тогда на озеро потянутся толпы людей. Но пока Хэтти ничего такого не замечала. В ресторане ужинало всего несколько гостей, некоторые сидели за стойкой бывшего теплохода «Фрида», а им самим дали столик прямо у большого окна с видом на озеро. Завороженная Хэтти смотрела наружу. Ветер усиливался и поднимал большие волны на озере. С маяком это немного напоминало море. Теперь на горизонте даже сверкнула молния, а через несколько секунд послышался далекий, глухой раскат грома.

– Надеюсь, наша палатка это выдержит, – заметила Ясмин.

– Если нет, приходите к нам в кемпер. Места хватит, если мы немного потеснимся. – Герлах наклонился к Бену, изменил голос и загадочно прошептал: – Чтобы не оставлять твою сестру снаружи, совсем одну в палатке, на растерзание страшному-престрашному медведю… – Он скорчил смешную рожу.

Бен послушно ухмыльнулся, но мать ударила Герлаха салфеткой по предплечью.

– Перестань, ты пугаешь мальчика.

– Да он уже большой.

В этот момент огромная вспышка молнии осветила всю округу и вырвала из сумерек гнувшиеся на ветру деревья. Мимо окна пролетел полиэтиленовый пакет. Бен испуганно посмотрел на мать.

– Хайнц просто пошутил, – заверила она его.

Официант, молодой человек лет двадцати, с татуировками, уже в это время года с бронзовым загаром и с выгоревшими на солнце соломенными волосами, принес им напитки и поставил на стол. Улыбаясь Ясмин, он игнорировал Хэтти, что, вероятно, было связано с ее неприветливостью. Не важно. Она не слушала, о чем они говорили, вместо этого смотрела в окно и разглядывала собственное отражение. Да, на первый взгляд она могла показаться кому-то хмурой. Но разве это было удивительно, учитывая то, что она узнала о Герлахе в последние несколько недель?

Ясмин толкнула ее коленом под столом, заставив развернуться.

«Что?» – собиралась недовольно прошипеть она, когда перехватила загадочный взгляд Ясмин. Та незаметно указала на официанта. «Да, он милый, и что?» Но затем Хэтти сообразила, что Ясмин имела в виду не внешность молодого человека, а то, что он говорил. Он беседовал с Герлахом о кемпинге и прошлогоднем сезоне. Теперь Хэтти поняла, что хотела сказать ей Ясмин. Герлах знает этого официанта по предыдущим годам!

Ясмин наклонилась вперед.

– Вы раньше часто бывали здесь, на озере?

Герлах улыбнулся.

– До того, как я встретил Кристину, да. – Он указал на официанта. – Даниэль может это подтвердить. Я знаю тебя уже… сколько лет… шесть?

Молодой человек кивнул:

– Когда мне было пятнадцать, я провел здесь свои первые летние каникулы. С тех пор обслуживаю гостей во время сезона. – Он протянул им руку, задержав ладонь Ясмин в своей чуть дольше. – Я Даниэль. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне, хорошо? – Он подмигнул девушкам.

«Хорошо, идиот!»

– Было бы неплохо получить еду, для меня классический бургер, – сухо сказала Хэтти.

– Сейчас принесу. – Даниэль принял заказ и исчез на кухне.

– Так вы впервые приехали сюда шесть лет назад? – спросила Ясмин.

Герлах покачал головой:

– Я отдыхаю здесь уже больше тридцати лет, правда раньше в своем старом трейлере. – Он погладил мать Хэтти по щеке. – Когда я встретил Кристину, она отказалась ехать сюда со мной. Но теперь, спустя два года, мне наконец удалось ее убедить.

Она рассмеялась:

– Только условием был новый роскошный автодом, а не твое старое ржавое корыто. К счастью, ты от него избавился.

– Для моей жены только самое лучшее! – пошутил он.

«Здорово, вы прямо нашли друг друга! А ты знаешь, что твой новый муж скрывает за съемной стеной?»

– Почему ты такая серьезная? – спросила мать Хэтти.

– Все в порядке. – Она стряхнула руку матери со своего плеча. – Погода меня раздражает.

– Приложение говорит, что завтра будет лучше, – тут же встряла Ясмин и обратилась к Герлаху: – Тогда вы, наверное, знаете других людей здесь на озере? Наверняка это какая-то сплоченная группа автотуристов?

– Автотурист – это навсегда, – ухмыльнулся он. – Посмотрим, кто подтянется завтра. Некоторые семьи, с которыми я давно знаком, наверняка приедут со своими сыновьями, которым уже… семнадцать или восемнадцать лет.

Хэтти посмотрела на Ясмин, и та ответила ей заговорщическим взглядом, как бы говоря: «Ты была права, это не совпадение, что мы здесь!»

После того как они съели принесенные с камбуза чевапчичи, бургеры, рыбу и пиццу, Герлах заказал для всех еще порцию мороженого, а когда стаканчики опустели, гроза уже двигалась через озеро в их сторону. Дождь барабанил по крыше и навесу за окном, а всю округу то и дело освещали вспышки молний, за которыми следовал оглушительный гром.

Мать Хэтти вскочила.

– Давай, Бен, уже пойдем, чтобы не промокнуть до нитки.

Бен послушно встал.

– Сыграем еще во что-нибудь у нас в палатке? – спросила Ясмин мальчика.

– Да, и игра называется: Борьба с водными потоками, – саркастически заметила Хэтти.

– Я так не думаю, – ответила за Бена мать. – Это был долгий и волнительный день. Лучше я уложу его сейчас спать.

– Пока не пришел страшный-престрашный медведь. – Герлах рассмеялся. – Я выпью еще кофе.

– Я тоже, – тут же воскликнула Ясмин и снова пихнула Хэтти под столом.

– Тогда я возьму еще кофе глясе, – добавила Хэтти.

Мать схватила свою куртку.

– Девочка, ты испортишь себе желудок.

– Мне девятнадцать! – раздраженно ответила Хэтти.

– Ах, делай, что хочешь.

Хэтти притянула Бена к себе и поцеловала в щеку.

– Спокойной ночи, Пожарная кнопка. – Она погладила его взъерошенные рыжие волосы, затем мать повела мальчика к выходу.

Герлах махнул официанту рукой, чтобы заказать напитки.

– Как вам здесь нравится? – наконец спросил Герлах, отпив капучино. – Только честно.

– Что-то новенькое, – дипломатично ответила Ясмин. – И я думаю, если погода не подведет, мы прекрасно проведем здесь отпуск, не правда ли?

Хэтти кивнула:

– Да, конечно.

Герлах улыбнулся. Видимо, ему нравилось сидеть вечером в ресторане с двумя молодыми девушками.

– Если хотите, можем завтра прогуляться вокруг озера, и я покажу вам окрестности.

– С нетерпением жду, – проворчала Хэтти.

Ясмин проигнорировала комментарий.

– А как вы вообще попали на это озеро? Я имею в виду тогда, тридцать лет назад?

– Я всегда жил в Лейпциге. В то время я еще был прокурором… – Он сделал глоток из своей чашки, – и коллеги, которые приезжали сюда с семьями, как-то раз взяли меня с собой.

– Вы тогда были… один?

Он кивнул:

– Я никогда не был женат. Когда я встретил мать Хэтти, меня словно громом поразило.

– Эту историю я уже знаю, – перебила Хэтти. – Субботнее утро, парковка «Альди», открытая дверца машины, вмятина от тележки для покупок, вы обменялись данными страховых компаний, выпили кофе – и бац!

Герлах просиял.

– Да, так оно и было. Бен кричал как сумасшедший, и я успокаивал его, пока твоя мать записывала для меня свои данные. Но я не стал обращаться в ее страховую. Вместо этого она возместила ущерб ужином.

– Как щедро с вашей стороны, – заметила Ясмин. – И вы были совсем не против встречаться с женщиной, у которой есть четырехлетний сын?

– Ну, во-первых, Кристина – обворожительная женщина, – быстро ответил он, – а во-вторых, поскольку у меня самого нет детей, для меня это был новый опыт… но он мне очень нравится.

«А мать в то время была очень расчетливой», – подумала Хэтти. Она увидела свой шанс и поймала Герлаха на крючок. Единственный вопрос в том, в кого Герлах влюбился на парковке: в ее мать или в ее брата.

– Я уже слышала эту историю с парковкой от Хэтти – мы близкие подруги в школе, – солгала Ясмин. – Но поначалу все равно была настроена скептически, когда она спросила меня, не хочу ли я провести с ней каникулы в кемпинге.

Герлах нахмурился.

– Скептически? Почему? Из-за шума и грязи?

– Ну, постоянно слышишь такие истории…

– На территории кемпинга ничего не крадут. Напротив, все…

– Я не это имела в виду. Я больше думала о том, что произошло в Люгде.

– Наверное, не только в Люгде, – добавила Хэтти.

Теперь Герлах стал серьезным.

– К сожалению, такие вещи случаются везде, – вздохнул он. – В детских домах, в приходах или гимнастических клубах.

– Как судья и бывший прокурор, вы, безусловно, имеете больше представления о том, что происходит в педофильских кругах и о чем СМИ не сообщают нам, простым смертным, – прошептала Ясмин.

– Вы действительно хотите говорить на эту тему сейчас, в отпуске? – спросил Герлах.

– Конечно, почему бы и нет? – ответила Хэтти. – К нам вряд ли кто-то будет приставать, и мы можем постоять за себя, но Бену всего шесть лет, и я думаю, что нас это очень даже должно заботить.

Герлах поморщился.

– Это неприятная тема.

– Но вы много об этом знаете? – спросила Ясмин.

– Как прокурор, за все эти годы я сталкивался с несколькими случаями.

– Почему именно кемпинги? – продолжала допытываться Ясмин. – Потому что там есть хорошие возможности? В палатках? Общественных душевых? В песочницах? В зоне, где нельзя купаться, или вечером у костра?

Герлах покраснел, но ничего не ответил.

– К какому сроку приговорили владельцев того педофильского порнокартеля? – снова спросила Ясмин.

– Я думаю, нам следует закрыть эту тему. – Выражение лица Герлаха стало непроницаемым.

– Почему? То, что СМИ замалчивают это, не означает, что мы должны делать то же самое, – снова вмешалась Хэтти.

– Потому что я считаю это неуместным. – Он махнул официанту и попросил счет.

Хэтти бросила на Ясмин серьезный взгляд. «Мы все испортили». Герлах больше ничего им не расскажет. Теперь он предупрежден и будет очень осторожен, чтобы не попасться.

Расплатившись, Герлах направился с Ясмин к выходу и открыл дверь – в ресторан тут же ворвался ветер и хлынул дождь.

– Идите вперед, мне нужно в туалет, – сказала Хэтти.

– Это можно сделать и в кемпере, – предложил Герлах.

– Там так тесно.

Ясмин хотела присоединиться к ней, но Хэтти бросила на нее предостерегающий взгляд.

– Иди уже, ты можешь выдвинуться мне навстречу с зонтом. Но не торопись. – Она подняла брови.

– Ясно, решила закадрить симпатичного официанта, – подыграла Ясмин.

– Угадала, – улыбнулась Хэтти.

– Как хочешь. Непогода усиливается. – Герлах натянул куртку на голову. – Если мы поторопимся, то, возможно, успеем добраться до автодома, прежде чем промокнем до нитки. Развлекайся с официантом. – Он побежал вниз по лестнице, Ясмин последовала за ним, предварительно бросив Хэтти предостерегающий взгляд.

«Да, я буду осторожна». Хэтти закрыла дверь и смотрела, как они помчались по гравию к деревьям.

Внезапно Даниэль встал рядом с ней:

– Ты не пошла с ними?

– Я подожду, пока дождь утихнет.

– Ты что, из сахара?

– Как ты это узнал?

– Гроза так быстро не прекратится. – Даниэль тоже выглянул наружу. – Я заканчиваю работу через час и смогу проводить тебя с зонтом до вашего места стоянки.

Хэтти спросила в ответ:

– Ты хорошо знаешь Герлаха?

– Что ты подразумеваешь под словом «хорошо»?

– Он уже полгода наш отчим. Вообще-то он мог бы быть нашим дедушкой, – объяснила она. Хотя не могла толком вспомнить своего дедушку, которого видела лишь один раз, еще совсем маленькой.

Через окно она наблюдала, как Герлах и Ясмин, – сгорбившись под дождем и сопровождаемые вспышками молний, – исчезли в направлении трейлерного парка.

– Он всегда был милым с детьми? – спросила она.

### Глава 19

Снейдер, Марк и Мийю все еще сидели в конференц-зале № 17. Секретарша Дромайера организовала для них апельсиновый сок, свежий кофе, сэндвичи и большой чайник ванильного чая. Чтобы выкурить косяк, Снейдер хотел деактивировать датчик дыма, из-за чего у Мийю чуть не случилась истерика. Ведь он собирался нарушить разумное правило и снять с потолка то, что было прочно закреплено. Несмотря на всю ее гениальность, эта женщина сведет его с ума!

Поэтому он курил самокрутку, стоя возле открытого окна. Травка сняла напряжение в его голове, устранила барьеры и расширила сознание. Ему просто нужно было сделать вдох и дать ей подействовать.

Тем временем Марк восстановил видеосвязь с Крамером и рассказал ему о Никодемус. Предположение Снейдера оказалось верным; Крамер тоже никогда раньше не слышал этого имени.

– Вы можете выяснить, имела ли польская полиция когда-нибудь дело с Никодемус? – крикнул Снейдер от окна.

– Наш разговор также слушала коллега из посольства Германии, – сказал Крамер. – Она уже занимается этим вопросом. А пока у меня есть новая информация о нашем польском операторе связи.

– И что там? – прорычал Снейдер.

– Теперь мы знаем причину, по которой управляющий директор не хочет передавать данные о соединении. У него их больше нет.

Марк поднял глаза.

– Этот разговор был вчера! Оператор обязан хранить данные в течение шести месяцев.

– Да, я знаю, – вздохнул Крамер. – Но у них была техническая проблема, и они хотели ее скрыть.

– Странное совпадение, – едко заметил Снейдер. – Какая техническая проблема?

– Вскоре после того, как вам позвонила коллега, у «Польска-Мобил-Ком» произошло отключение электроэнергии. Вероятно, из-за хакерской атаки. Аварийный генератор питания был также выведен из строя.

– К аварийному генератору можно было получить доступ через Интернет? – удивился Марк.

– Видимо, да. При этом были потеряны точные данные о подключениях за последние двадцать четыре часа, прежде чем их успели скопировать на резервные серверы.

– Проклятье! – прорычал Снейдер. Он посмотрел на Марка, и его лицо говорило многое. Очевидно, они были на правильном пути. – За этой атакой стоит Никодемус, – сказал он Крамеру. – Она хочет помешать нам выйти на ее след и след ее людей.

Крамер задумался на мгновение, затем кивнул:

– Очень похоже на то.

– Польская полиция может выяснить, откуда была хакерская атака и кто за ней стоит?

– Не раньше, чем через семьдесят два часа.

– Вот дерьмо! – Снейдер потушил косяк о подоконник и снова сел за стол. – Эта банда – наша единственная зацепка! Мы должны их заполучить.

В этот момент на экране появилась коллега Крамера из посольства Германии:

– Думаю, мы кое-что нашли.

Крамер взял у нее из рук листок бумаги и пробежал глазами. Внезапно его лицо озарилось.

– Три года назад уголовная полиция Польши сотрудничала с ЛКА[5] в Дрездене. Тогда речь шла о хакерской группировке, которая занималась фишингом с целью получения банковских данных частных пользователей ПК. Интернет-мошенничество с кредитными картами на миллионные суммы. В то время в Дрездене проходил судебный процесс над двумя подозреваемыми немецко-польского происхождения. В польских актах имя Никодемус всплывает в протоколе одного допроса. – Крамер просиял от уха до уха.

– В каком контексте?

– Момент… – Крамер пробежал глазами отчет. – Как возможный заказчик и организатор.

– Было расследование?

– Нет, как я уже сказал, судебный процесс проходил в Германии, и, очевидно, немецкие власти не были особенно заинтересованы в том, что выяснили поляки.

– Больше у вас ничего нет?

– Эээ… нет.

Плохо, но это, по крайней мере, объясняло, почему в немецких базах данных ничего не было о Никодемус.

– Я могу для вас еще что-нибудь сделать? – спросил Крамер.

– Нет, – ответила Мийю за Снейдера. Она щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание. – Я нашла те процессуальные акты. Это действительно случилось три года назад. Против двоих молодых людей было выдвинуто обвинение, но из-за юридической ошибки и недостаточности доказательств суд закончился оправданием.

– Позже им снова предъявили обвинения?

Мийю покачала головой:

– Нет, вскоре после суда они оба погибли в автокатастрофе.

Снейдер задумался. Либо это было действительно дурацким совпадением, либо кто-то этому поспособствовал.

– Но… – Мийю повысила голос, – я нашла газетную статью. Похоже, это было последнее крупное дело уполномоченного судьи. После чего он ушел на пенсию.

– Очень полезная информация, – прорычал Снейдер.

Однако Мийю это не смутило.

– В Дрездене он был знаменитостью. И даже на пенсии работал над тем, чтобы раскрыть сеть этих кибертеррористов и привлечь их к ответственности.

– Успешно?

– Я ничего об этом не нашла.

– Значит, он не добился успеха. Как зовут судью?

– Хайнц Герлах.

«Герлах», – мысленно повторил Снейдер. Он никогда раньше не слышал такую фамилию. Но это не имело значения. Ему нужно было как можно скорее связаться с этим человеком.

### Глава 20

Разговор с Даниэлем оказался не слишком продуктивным. Он мало что знал о Герлахе, за исключением того, что тот всегда давал щедрые чаевые, питался здоровой пищей, много занимался спортом и пользовался большой популярностью у других гостей. Пожилые дамы в кемпинге всегда интенсивно заботились о нем, некоторые из них даже ухаживали за ним, но его это никогда особенно не интересовало.

– Мне пора возвращаться к работе, – наконец закончил Даниэль разговор и начал убирать с их стола.

Хэтти сходила в туалет, а затем попрощалась с Даниэлем. Тем временем непогода усилилась. Хэтти стояла под маркизой, которая опасно прогибалась под массой воды. Дождь лил перед ней водопадом, и она, поеживаясь, смотрела на апокалипсический вечерний пейзаж. Ветер ломал ветки деревьев и хлестал дождем в окна ресторана.

«Черт! Следовало сразу отправиться в кемпинг вместе с Герлахом и Ясмин».

Но и оставаться здесь не было смысла, поэтому она накрыла голову руками и побежала под дождем к деревьям. За считаные секунды ее футболка насквозь промокла, и теперь Хэтти еще сильнее зябла на ветру. Эту ночь они проведут все вместе в автодоме. Так что пока можно забыть о видеосъемке. Ничего подозрительного там все равно не произойдет. Лучше незаметно выключить эту штуку, чтобы сэкономить заряд батареек.

Проклятье! Она ступила в лужу, увязла по щиколотки в жиже и чуть не поскользнулась. Грязь брызнула до самых бедер.

Над ней сверкнула молния, и раскат грома пробрал до костей. Кожа покрылась мурашками, а волосы встали дыбом. Хэтти вытерла воду с лица и побежала дальше. Наконец она добралась до лужайки. Буря опрокинула стол, а в траве валялся складной стул. Фонари, воткнутые в землю, покривились, но все равно не потухли. В свете молнии она увидела, как дождь барабанит по крыше автодома и брызжет по сторонам. Вода уже полностью залила лужайку. Прямо над Хэтти снова прогремел гром, заставив ее сердце замереть.

Она бросила взгляд на их маленькую палатку. Та чудом выдержала бурю, и ее лишь трепало из стороны в сторону.

Однако ветер сорвал половину тентового навеса, который Герлах прикрепил к входу в автодом. Разорванные брезентовые части бились на ветру. На лужайке лежало несколько шестов-опор. Завтра утром все это будет испорчено. А игрушки Бена под навесом полностью намокли.

Затем она увидела, что входная дверь фургона распахнута настежь, – ветер постоянно толкал ее, и она ударялась о стену. Хэтти провела рукой по лицу и огляделась.

– Эй, где вы? – позвала она, но никто не ответил. – Где вы? – снова крикнула она, на этот раз громче. Ни в задней части автодома, ни в кабине водителя свет не горел.

Хэтти прошла мимо разорванного тента, закрывая лицо рукой от трепавшегося на ветру брезента, и поднялась по ступенькам. Дрожа всем телом, она заглянула в автодом. Вспышка молнии осветила территорию и салон автомобиля. Причудливые тени побежали по дивану, столу и шкафам.

Внутри никого не было.

Под дождем Хэтти обежала вокруг автодома.

– Мама? Бен? Ясмин? – В отчаянии она снова заглянула в кабину водителя. И там никаких следов ее матери. На панели приборов не лежало даже никакой записки.

Затем Хэтти проверила под тентом и на всякий случай заглянула в свою маленькую двухместную палатку.

– Вы надо мной издеваетесь?! – крикнула она в ночь. – Куда вы все подевались? – По дороге из ресторана она никого не встретила. У общественных туалетов тоже никого не заметила. «Они должны быть здесь!»

Прикрыв ладонью глаза от дождя, она посмотрела в сторону берега. Там никого не было видно. Съежившись, она спряталась от дождя под остатками тента у входа в автодом, достала мобильный телефон и набрала номер матери. Через несколько секунд где-то позади нее в темноте раздался звонок. Телефон ее матери лежал на полу возле коробки с хлопьями. Затем она попробовала позвонить Ясмин. Она услышала очень тихий рингтон, заглушаемый шумом дождя. Посреди затопленной лужайки загорелся дисплей, но вскоре испустил дух. Должно быть, мобильный телефон Ясмин. «Проклятье, этого не может быть! – Хэтти разорвала соединение. – Что, черт возьми, здесь произошло?»

Вся мокрая, она вошла в кемпер и достала из шкафа свой дождевик с капюшоном. Быстро надела его, застегнула молнию и побежала по лужам к ближайшему трейлеру. Там горел свет. Она громко забарабанила в дверь кулаками.

Занавеска за окном отодвинулась, и кто-то прижался лицом к стеклу, прикрываясь с боков ладонями.

– Помогите! – закричала Хэтти.

Дверь открылась, и из трейлера выглянула женщина на несколько лет моложе ее матери.

– Что случилось?

– Мы живем вон там! – Хэтти указала в сторону автодома. – Моя мать или отчим у вас?

Женщина посмотрела на нее в замешательстве. На заднем плане плакали двое детей.

– Нет, у нас никого нет.

Из-за двери с любопытством высунулась голова мужчины. На руках он держал маленького ребенка.

– Что случилось?

– Моя семья исчезла.

– Что значит исчезла?

– Мы все были в ресторане, – начала Хэтти и быстро рассказала всю историю.

– Может, они вернулись в ресторан, чтобы забрать тебя, – предположила женщина.

– Или твой отчим пошел за помощью… – Мужчина посмотрел на их кемпер. – Ваш навес сорвало.

– Да, может быть. – Внезапно Хэтти почувствовала себя довольно глупо из-за поспешной паники. Возможно, и правда ничего плохого не произошло и все они сидят где-то в сухом месте.

«Но почему тогда мобильный телефон Ясмин лежит посреди затопленной лужайки?»

– Хочешь зайти к нам? – спросила женщина. Из-за ее ног выглядывала светловолосая девочка с длинными косами.

– Нет, спасибо, я лучше вернусь в ресторан.

– Подожди, я туда позвоню, – предложил мужчина, передавая ребенка жене, и набрал номер на своем мобильном телефоне. – Алло? – рявкнул он через некоторое время, перекрикивая раскаты грома. – Семья… – Он вопросительно посмотрел на Хэтти.

– Герлах.

– Герлах, случайно, не у вас? Нет? Точно нет? Семейная пара, девушка и мальчик? Хорошо, спасибо. – Он беспомощно посмотрел на Хэтти. – Может, все-таки хочешь зайти?

– Нет, спасибо. – Она развернулась и побежала к следующему трейлеру, в котором тоже горел свет. Там жили пожилые супруги с дрезденским акцентом. Но и они никого не видели и были так же растеряны, как и семья с маленькими детьми. Не имело смысла ходить и стучаться в другие кемперы. В такую погоду никто не выходил на улицу.

Совершенно расстроенная, Хэтти побежала обратно к их месту стоянки. Теперь она запаниковала. «Герлах и Ясмин вышли всего на несколько минут раньше меня. Что могло случиться? Где-то ведь они должны быть!»

Она добралась до автодома и своей палатки, которые все еще были погружены во тьму, если не считать тусклых фонарей. Надежда на то, что кто-то вернулся, испарилась. Машина была пуста, как и палатка.

Хэтти присела под навесом, съежилась, уставилась в темноту перед собой и задумалась. Единственным вариантом было вернуться в ресторан пешком. Возможно, все четверо спрятались там от сильной грозы. Слабый проблеск надежды. А если нет, то она могла хотя бы попросить кого-то о помощи. Она уже собиралась встать и отправиться туда, когда поняла, насколько эта идея наивная. «Герлах похитил всех троих и куда-то увез, – подумала она. Это было единственное правдоподобное объяснение всему. – Но почему? Не будь такой глупой! Потому что он уже заподозрил, что ты и Ясмин вышли на его след!»

Если бы только они не расспрашивали Герлаха так неуклюже и напрямую! И если бы она не болтала так долго с официантом и не пошла в туалет, то, возможно, ничего этого бы и не произошло.

Она достала телефон из кармана и насухо вытерла экран. Затем набрала 112.

### Глава 21

– На сегодня хватит. – В этот момент мысли Снейдера крутились только вокруг Хайнца Герлаха. Ему необходимо было поговорить с этим бывшим судьей, который на данный момент оказался их единственной ниточкой к Никодемус и ее кибербанде. – Увидимся завтра. – Он прервал видеосвязь с Крамером и убрал свой ноутбук в чехол.

Марк посмотрел на часы.

– Мы уже заканчиваем? Сейчас только девять часов.

В отличие от него Мийю не стала подвергать сомнению указания Снейдера. Она просто убрала планшет.

– Завтра мы начнем ровно в семь утра, – объяснил Снейдер. – Выспитесь и будьте в хорошей форме, потому что, если все сложится так, как я предполагаю, вы понадобитесь мне с ясной головой.

– А ты? – Марк вытащил карту памяти Снейдера из ноутбука, отключил его и положил в сумку. – Ты тоже на сегодня закончил?

Снейдер бросил на него долгий взгляд.

– Я произвожу на тебя такое впечатление?

– Нет, я просто подумал…

– Оставь свои мысли на завтра.

– Может, нам стоит?..

– Нет, не стоит! Вы нужны мне завтра в отличной форме. А теперь убирайтесь!

Снейдер подождал, пока двое исчезли, затем вставил карту памяти в свой телефон. Ему предстояла долгая ночь. Он позвонил в Управление уголовной полиции Дрездена. Коллеги дали ему номер личного мобильного телефона судьи Хайнца Герлаха и его домашний адрес в Лейпциге. Недолго думая, Снейдер набрал номер. После седьмого гудка включилась голосовая почта. «– Мы – это Хайнц… – Снейдер услышал низкий скрипучий голос, по всей видимости, Герлаха, – и Кристина Герлах, – добавила женщина, в то время как на заднем плане смеялись двое детей, – в настоящее время недоступны. Не оставляйте голосовых сообщений. Мы их не прослушиваем. Мы перезвоним вам при первой возможности». Затем последовал звуковой сигнал.

Тем не менее Снейдер оставил короткое сообщение на голосовой почте, назвав свою фамилию и должность и попросив срочно перезвонить. Затем он посмотрел на часы. Десять минут десятого. Он сунул руку в карман пиджака, вытащил визитную карточку и задумчиво повертел ее в пальцах.


Тина К. Мартинелли – детектив

Никаких сбежавших кошек!

В остальном любые дела!


Ниже был указан номер ее мобильного телефона и адрес бюро в Висбадене.

Снейдер отправил ей короткое эсэмэс: «Через полчаса в вашем бюро!» Затем он заказал такси, которое забрало его перед зданием БКА.

### Глава 22

Детективное бюро Мартинелли находилось в Майнц-Костхайме, самом южном районе Висбадена, расположенном на берегу Майна. Снейдер вышел из такси и, слегка прихрамывая, пересек улицу. В это время местность казалась безлюдной. Здесь имелись солярий, боксерский клуб, аптека и агентство недвижимости, но все они уже давно закрылись.

Уличные фонари окрашивали здания в болезненножелтый цвет. Бюро Мартинелли располагалось прямо у федеральной дороги, на углу Флоссхафенштрассе. Вообще-то, недалеко от контейнерного дома Кшиштофа, подумал Снейдер, потому что берег реки должен быть совсем близко. Как будто в подтверждение своих слов Снейдер услышал гудок корабля. Кшиштоф жил там последние несколько лет. Подступили сентиментальные воспоминания о сварливом поляке, но Снейдер тут же их подавил. «Сосредоточься на этом деле!»

Он нашел нужный номер дома. Желтое здание. Вывеска «Сдается» была перечеркнута фломастером. Окна и дверь бюро на первом этаже пока что не очень походили на детективное агентство. На двери висела временная табличка с названием, но звонка не было. А на стене до сих пор виднелись отверстия от дюбелей, где раньше крепился почтовый ящик. Но это не удивляло. Насколько он знал, Мартинелли сняла помещение всего несколько дней назад. А из-за травм, полученных ею во время их последнего совместного дела в Осло, она, безусловно, была не так мобильна, как ей хотелось бы.

В одном из окон зажегся свет. Занавесок еще не было, и Снейдер смог заглянуть в пустую комнату. Дверная коробка и плинтусы были оклеены малярной лентой; вероятно, здесь готовились к покраске.

Снейдер постучал в дверь и вошел. С потолка прихожей свисала голая лампочка, пахло лаком и чистящим средством. Он прошел дальше и оказался в комнате, которая, видимо, должна была стать кабинетом. Несколько пустых картотечных шкафов уже стояли у стены, рядом с ними лежал свернутый ковер. Выглядел подержанным, но не уродливым.

Мартинелли – в темных шортах, доходивших до гипса, и спортивном жилете – прихрамывая, направилась ему навстречу. Как он теперь увидел, множество коллег из БКА расписались фломастерами на ее гипсе. Его она об этом не просила, но это было понятно. Кто захочет видеть подпись «Мартен С. Снейдер» на своем гипсе? Вероятно, она пыталась стереть из памяти воспоминания о нем.

– Снейдер, я могу предложить вам только воду. В пластиковом стаканчике. Безо льда. Холодильник и посуда еще в пути. Закуски, к сожалению, закончились.

– Я думал, вы хотели открыть детективное агентство, а не ресторан. – Снейдер огляделся. – Очень функционально, без излишеств, с упором на самое необходимое.

– Вы смеетесь надо мной?

Снейдер возразил:

– Напротив, вы хорошо постарались… и за такое короткое время.

– Офис был свободен и готов к немедленному заезду.

– Все равно.

Она пожала плечами.

– Арендодатель и друзья моего отца, у которых неподалеку пиццерия, посодействовали.

Наверняка ей на помощь пришел весь сицилийский клан Мартинелли, живший в Висбадене и его окрестностях. Снейдер был впечатлен.

– Однако вам стоит сменить слоган на вашей визитной карточке.

Тина вопросительно посмотрела на него.

Он указал на гипс на ее ноге:

– С этим вы даже сбежавшую черепаху не поймаете.

– Очень смешно, Снейдер! – фыркнула она. – Почему вы здесь?

– Что вы скажете, если БКА наймет вас для одного задания?

– Мое первое дело? – Она приподняла бровь – хотя там, где у других были брови, у Мартинелли находились только две татуированные изогнутые дуги. К тому же она носила пирсинг в губе, а половина головы была выбрита. С другой стороны ее черные волосы спадали до плеч. Если бы она так сильно себя не изуродовала, то была бы настоящей сицилийской красавицей, но это уже дело вкуса. – О чем речь?

– Вам лучше присесть.

– Ха, хорошая шутка. Мебель доставят через три дня.

– Вчера вечером мне позвонила Сабина Немез.

Она посмотрела на него с жалостью, словно сомневалась в его рассудке.

– В вашем… воображении?

– Мартинелли! Я не в настроении шутить. – Затем он воспроизвел ей запись на своем мобильном телефоне.

У нее отвисла челюсть.

– Это Сабина! – воскликнула она. – Она жива?

– По крайней мере, вчера в 17:01 была жива. – Затем он кратко рассказал, что произошло с тех пор.

Мартинелли потребовалось некоторое время, чтобы все это переварить, но затем ее лицо просияло.

– Вау! – Она вытерла слезу радости. – Мийю и Марк в вашей команде. Хороший выбор. – Она кивнула. – У Мийю действительно исключительный талант. Я видела ее только один раз в столовой, но Сабина всегда очень хорошо о ней отзывалась – а она, в конце концов, безошибочно разбиралась… разбирается в людях.

– Чудесно, что вы согласны с моим выбором, – саркастически заметил он.

– Если вам нужен совет, я всегда рада помочь, – серьезно сказала она. – Мийю – это преемница Сабины в вашей новой команде?

– Нет никакой новой команды, просто небольшая следственная группа… – поправил он и заметил, что Мартинелли вопросительно смотрит на него. – То, что произошло во время нашего последнего дела, и как закончилось, все это меня… – Он умолк.

– Глубоко потрясло? – помогла ему Тина, но продолжила, когда он не ответил: – Неудивительно, учитывая все удары судьбы.

– Моя концепция не сработала… слишком много хороших людей…

– Снейдер! – перебила она. – С любым другим следователем все бы погибли, но дело до сих пор не было бы раскрыто – а вы его раскрыли!

Он сжал губы.

– Не будьте к себе слишком строгим, ладно? – Мартинелли помолчала и подождала, пока он не кивнул. – Хорошо… кстати, вы не ответили на мой вопрос. Мийю преемница Сабины?

Он покачал головой.

– У Немез никогда не будет преемницы. Если мы вытащим ее живой оттуда, где она находится, следственная группа продолжит свое существование.

– А если нет?

– Тогда нет.

Выражение лица Мартинелли стало задумчивым.

– Понимаю. – Вероятно, она только сейчас поняла, что все это значило. Похороны и прощание с Сабиной в Мюнхене были фарсом. И теперь появился шанс, что хотя бы что-то станет как прежде. – Как я могу вам помочь?

Снейдер оглядел ее с ног до головы. Хотя он тоже еще хромал, но – стиснув зубы, и с обезболивающими – все-таки мог держаться прямо без костылей.

– Из-за полученных травм вы пока не можете работать на выезде, но мне нужна ваша помощь для расследования. Найдите мне вышедшего на пенсию судью из Лейпцига. Это Хайнц Герлах. Он наш единственный шанс добраться до людей, которые удерживают Сабину… или которые, по крайней мере, знают, у кого она может быть.

– Кажется, вы в отчаянии.

– Не только кажется, – признался Снейдер с неожиданной для себя откровенностью. Что в тот момент даже не составило ему труда, потому что это была правда, и он не мог придумать ни одной убедительной причины скрывать свое отчаяние, особенно от Мартинелли. – Мне необходима любая помощь. Разыщите судью Герлаха. Как можно скорее. И пусть он сразу же позвонит мне, в любое время. На этом ваша миссия будет выполнена, и вы сможете отправить счет в БКА. – Он развернулся и ушел.

Поручив поиски Мартинелли, он сделал оптимальный выбор. Она была не только близкой коллегой Сабины, но и ее лучшей подругой, – и он знал, что она не успокоится, пока не дозвонится этому мужчине.

### Глава 23

Голубой свет мигалок нескольких машин экстренных служб отражался от деревьев. Полиции потребовалось меньше десяти минут, чтобы добраться до озера. Территория вокруг автодома была оцеплена красно-бело-красной лентой, которая со щелканьем билась на ветру. Однако следователи уже заявили, что из-за дождя им не удастся найти много улик.

Первоначально Хэтти опасалась, что ее заявление о пропаже людей сможет быть зарегистрировано только через двадцать четыре часа, но, к счастью, она ошиблась. Полицейские и женщина из группы реагирования на кризисные ситуации заботились о ней, пока она сидела в полицейском фургоне и уже во второй раз повторяла свои показания.

Тем временем полиция прочесывала территорию кемпинга, допрашивала соседей, выставляла контрольно-пропускные пункты на дорогах и даже запросила лодку с прожекторами.

Хэтти только сейчас заметила, что плачет, и вытерла слезы. Она была действительно тронута всеобщими усилиями, но в то же время подозревала, что полиция так старается лишь потому, что ее отчимом был бывший судья Хайнц Герлах.

Пока психолог подавала ей чашку горячего чая, Хэтти услышала разговор полицейского по рации:

– …Похоже на следы взлома и похищения. Пришлите нам как можно скорее команду криминалистов.

«Похищение!» Хэтти сглотнула и в следующий момент застыла на месте. Команда криминалистов перевернет весь автодом вверх дном. По ее спине пробежала дрожь.

«Камера!»

Она вскочила.

– Мне нужно на минутку в кемпер.

Психолог попыталась ее остановить.

– Во-первых, снаружи льет как из ведра, а во-вторых, полиция должна обыскать машину. Лучше всего, если ты останешься здесь, со мной. Здесь ты в безопасности и…

– Мне нужно… – «В туалет», – хотела сказать она, но тогда полиция, вероятно, отвезла бы ее в ресторан, – на свежий воздух, – быстро произнесла она вместо этого. – Кажется, меня сейчас вырвет.

– Не проблема, я выйду с тобой, – предложила психолог, хватая зонтик.

«Черт, ты не можешь хоть на минуту оставить меня в покое?»

Они выбрались из машины и встали возле деревьев под зонтиком.

– Сделай глубокий вдох, – посоветовала ей женщина. – Уже лучше?

– У вас не будет для меня сигареты? – спросила Хэтти.

Психолог покосилась на нее.

– Да, конечно. Минутку… – Она вложила зонтик в руку Хэтти и скрылась в машине, где принялась рыться в своей сумочке.

Хэтти бросила зонтик на землю и побежала к автодому. Уворачиваясь от лучей фар, ярко освещавших окрестности, она проскользнула под ограждение и подкралась к кемперу сзади.

«Тебе просто нужно зайти и взять камеру. Если полицейские найдут книгу – а они найдут, – тебе придется объяснять, почему ты ведешь тайную съемку». Вместе с тем полиция обнаружит и секретную нишу в стене, и тогда возникнут вопросы, почему Хэтти сразу не сообщила в полицию, а вместо этого попыталась самостоятельно уличить Герлаха. Как она ни крутила, история была с душком и просто так ей из нее не выпутаться.

– Хэ-э-этти-и! – раздался в ночи крик психолога.

Хэтти не отреагировала – она выглянула из-за угла автодома, но тут же отдернула голову назад. Проклятье! Рядом с входной дверью стоял полицейский в форме, дождевике и берете. Хэтти прижалась к стене и подождала.

– Хэ-э-этти-и!

Она снова выглянула из-за угла. Полицейский повернулся к ней спиной, посмотрел на полицейский фургон и сделал шаг в его сторону, чтобы узнать, кто это так громко кричит. В это же время прямо над ними вспыхнула молния, освещая местность. Когда вспышка погасла и раздался раскат грома, Хэтти выскочила из-за угла и проскользнула по лестнице внутрь автодома. Мужчина ее не заметил. В мокрых сандалиях она на цыпочках ходила по вещам, разбросанным по полу, – там словно торнадо пронесся. Большим пальцем ноги она больно ударилась обо что-то твердое и подавила крик. Черт возьми! Что там валялось?

При следующей вспышке света она это увидела. На полу лежал небольшой красный огнетушитель, рядом – плоский ящик для инструментов, из-под которого торчал рюкзак Бена с изображением Винни-Пуха.

«Какого черта все это здесь валяется?»

Она перешагнула через ящик с инструментами. «Ты уничтожишь сотни улик», – подумала она, но в настоящий момент ей было все равно. Необходимо спрятать эту чертову камеру. Но куда? Не было места, которое не обыскала бы полиция. Ее единственный шанс – это всегда носить книгу с собой и держать ее таким образом, чтобы была видна только задняя сторонка переплета, которую она не вырезала. И вдруг ей в голову пришла блестящая идея, до которой она не додумалась раньше из-за всех своих страхов и переживаний.

«Камера ведь снимала!»

Возможно, на видео было то, что объяснило бы произошедшее. Нервничая, она подошла к дивану, который ее мать уже превратила в кровать с подушками и одеялами, и в свете следующей вспышки молнии выудила с книжной полки толстую книгу в твердом переплете. Камера все еще находилась внутри. Она быстро раскрыла устройство и остановила запись, на которой в данный момент могла видеть себя.

– Хэээтти? – крикнула психолог, на этот раз совсем рядом. – Вы видели девушку?

– Нет, – ответил полицейский, стоявший перед автодомом.

«Просто продолжайте меня искать!»

Она опустилась на пол рядом с диваном и скрестила ноги по-турецки. Если ее здесь обнаружат, она изобразит смятение – в данный момент это было для нее несложно – и скажет, что искала книгу, чтобы отвлечься. В такой ситуации никто не станет ее винить.

Хэтти дождалась следующей вспышки молнии, которая ярко, как днем, осветила кемпер изнутри, и нажала кнопку воспроизведения под видеодисплеем. Монитор тускло светился. В углу экрана было видно, что с тех пор, как они ушли на ужин, камера записала в общей сложности пять видео по четыре минуты каждое.

В начале изображение было темно-серым. Звука не было. Дверь открылась, и мать включила свет. После этого изображение стало четким и цветным. Мать вытерла волосы Бена полотенцем, затем она увидела в зеркале, что Бен стоит на перевернутой корзине для белья в ванной и чистит зубы. Хэтти перемотала запись вперед. Мать раздвинула диван, накрыла его простыней и разложила подушки и одеяла. Затем из ванной вышел Бен. Изображения были прерывистыми, между ними отсутствовало несколько секунд. В следующий момент свет снова погас, и включилась инфракрасная камера.

На сером экране Хэтти увидела, как загорелись глаза Бена, а ее мать на мгновение подняла голову в сторону книжной полки. Ее глаза тоже светились, как в фильме ужасов. Хэтти вернулась к нормальной скорости. Мать помогла Бену раздеться, и теперь он стоял голый перед диваном и хотел надеть пижаму, но мать отодвинула его одежду в сторону. Хэтти собиралась снова перемотать вперед, но остановилась. «Какого черта?»

– Хээ-этти! – раздался снаружи голос, но она тут же абстрагировалась от него.

Снова приблизила лицо к дисплею. Ее мать опустилась на колени позади Бена, и то, что произошло дальше, – как ее мать прикасалась к Бену и, особенно, где, – глубоко потрясло Хэтти. «Нет, это какая-то идиотская ошибка. Наверняка все дело в ракурсе камеры!» Но это не было ошибкой. Ее мать явно ласкала и целовала Бена.

По подергиванию плеч Бена Хэтти поняла, что ее младший брат плакал и молча все терпел. «О боже, нет!» Хэтти прижала кулак ко рту, чтобы не закричать во весь голос. И чем дольше она наблюдала, как ее мир рушится, тем хуже ей становилось.

– Мерзкая сволочь!.. – воскликнула Хэтти сдавленным голосом.

Ее отчим не имел никакого отношения к странному поведению Бена – больной была ее мать. Так что Ясмин была права. Бен вел себя странно и в присутствии матери. Возможно, только в присутствии матери. А Хэтти напридумывала всякого, потому что хотела видеть это именно так. Потому что все остальное не имело бы смысла.

Но теперь она должна была это принять. Ее мать была определенно больна и домогалась собственного маленького сына! Вероятно, уже несколько лет. Эта мысль была невыносима для Хэтти. «Почему ты это делаешь?»

Она быстро прокрутила запись до следующего эпизода, в котором мать внезапно отпустила Бена, быстро надела на него пижаму, толкнула его в кровать и накрыла одеялом. Хэтти заподозрила причину, потому что в следующий момент в автодом вошли два человека. Хэтти увидела очертания обоих на сером фоне. Это были Герлах и Ясмин. Герлах уже потянулся к выключателю, но остановился. Либо он решил, что Бен уже спит, либо мать попросила его не включать свет. Звука ведь не было.

На дисплее она увидела, как Ясмин вытирает волосы полотенцем и смотрит в камеру светящимися белыми глазами. Этот эпизод длился недолго. Внезапно кемпер затрясся. Изображение стало размытым. Видимо, кто-то резко распахнул дверь. Или Герлах споткнулся и налетел на нее. Возможно, в автодоме был кто-то еще. Этого нельзя было разглядеть в последовавшей суматохе, поскольку тела лихорадочно двигались туда-сюда. Она увидела широко раскрытые белые глаза Ясмин, затем камера опять дрогнула, и потребовалось несколько секунд, чтобы изображение снова сфокусировалось. Она практически прижалась лицом к экрану и прищурилась, чтобы лучше видеть. Судя по всему, Герлаха вытащили из кемпера, а Ясмин с матерью последовали за ним на улицу.

Внизу экрана можно было видеть, как Бен вылез из-под одеяла, спрыгнул с кровати и пополз на четвереньках по полу. «Что, черт возьми, там происходит?» Бен откинул крышку люка, где обычно находился бак с водой, – теперь он, кстати, стоял снаружи. Ее брат вытащил также огнетушитель и ящик с инструментами и протиснулся в углубление в полу. Затем он захлопнул крышку над собой.

# Примечания

1

Проклятье, черт возьми! (голл.)

2

Говнюк (голл.).

3

Японский вариант точечного массажа, мануальная техника акупрессуры.

4

Рукав Вислы, в устье Мертвой Вислы расположен морской порт Гданьск.

5

Земельное управление уголовной полиции.