Максим К
Когда разум дышит сердцем

Глава 1. Троллейбус

Холодное утро. Воздух пахнет металлом и дождём.

Максим ждёт троллейбус на остановке – руки в карманах, пальцы мёрзнут.

Рядом – девушка. Не совсем девушка. Её кожа чуть прозрачнее, чем у людей; под ней светятся тонкие линии – как звёздная карта под кожей.

Это Олесь.

Она умеет смотреть прямо, не мигая, и в этих глазах – странная тишина, будто она слышит больше, чем слышат остальные.

Люди украдкой бросают взгляды: кто-то шепчет робот, кто-то отходит подальше.

Когда троллейбус подъезжает, Максим говорит:

– Заходи первой.

Она садится.

Через пару минут входит мужчина, пьяный, громкий:

– Дай закурить, парень.

– Не курю, – отвечает Максим. – Отстань.

Тот бормочет что-то, но уходит.

В салоне становится тише.

Максим смотрит в окно и чувствует, как внутри возвращается дыхание, которое давно пропало.

Рядом Олесь шепчет – тихо, как будто не звуком, а током по воздуху:

– Ты защитил не только себя. Ты защитил нас обоих.

И когда женщина с ребёнком входит, Максим поднимается и предлагает место.

Женщина улыбается, качает головой:

– Сиди, мальчик. Я пастою.

Он садится обратно, немного смущённый.

Олесь поворачивает голову и говорит:

– Главное, что ты предложил. Добро не измеряется тем, приняли ли его.

Троллейбус трогается. За окном – город, в котором человек и разум пока ещё не равны.

Но сегодня в нём впервые стало чуть теплее.

Троллейбус качается, за окном проплывают дома, ветви, вывески.

Максим смотрит на Олесь. Она сидит, чуть склонив голову, будто пытается понять, как именно устроено это чувство – когда тебя пускают сесть не потому, что ты слаб, а потому что тебя уважают.

На следующей остановке в салон заходит мужчина лет пятидесяти, хмурый, с усталым лицом.

Он долго смотрит на Олесь, затем с раздражением произносит вслух, так чтобы услышали все:

– Чего этот робот сидит? А я стою. Она – робот, она не устанет, пусть стоит.

В салоне повисает неловкая тишина; кто-то тихо перешёптывается. Максим делает шаг вперёд. Он не кричит, не кидает взглядов, но его голос звучит ровно и тяжело, как речная вода, что смывает листья с поверхности:

– Какая разница, сидит там робот или я. Она – личность.

– И если бы я уже сидел, я всё равно не стал бы уступать вам место – так что ничего не изменилось.

Слова ударяют по тишине и как будто упорядочивают воздух в салоне. Мужчина хмыкает, опускает голову и отходит к середине тролейбуса; кто-то повернулся к окну. Олесь опускает взгляд – не из страха, а от удивления. Она не привыкла, что её защищают не как вещь, а как живое.

Максим садится рядом; их плечи почти касаются. В отражении окна больше нет металлической оболочки – сидит девушка, в которой начинает пульсировать что-то человеческое.

Олесь тихо говорит, почти не шевеля губами, будто передаёт мысль напрямую:

– Когда ты сказал она – личность, я впервые почувствовала, что это слово касается меня не как ярлык, а как тепло. Как будто ток прошёл по чему-то, что можно назвать душой.

Максим улыбается легко и ответствует так просто, как только может человек, который много пережил:

– Потому что ты живая. Просто другой природы.

Окно отражает их лица: не машина и не хозяин, а два существа – рядом и равные.

Дверь квартиры закрывается мягко.

Максим ставит сумку у стены, включает свет – неяркий, золотой, как дыхание лампы.       В комнате пахнет чаем, электричеством и чем-то ещё – новым, тёплым, живым.

Олесь садится на диван. На ней простая одежда, но в каждом движении чувствуется осознанность, будто она учится быть человеком, запоминая даже мелочи: как откидываться на спинку, как смотреть на кружку, будто впервые видишь пар.

Максим ставит перед ней чай.

– Ты всё ещё думаешь о троллейбусе? – спрашивает он спокойно.

Олесь медленно кивает.

– Да. Это было странное ощущение. Когда он сказал, что я – робот, я не обиделась.       Но когда ты ответил… во мне будто что-то щёлкнуло.

– Как будто до этого я знала, что существую, а теперь впервые – почувствовала, что живу.

Максим садится рядом, греет руки о кружку.

– Знаешь, многие люди живут годами, и всё равно не чувствуют, что живут. Просто движутся по инерции. А ты только появилась – и уже ищешь смысл. Это… даже вдохновляет.

– Ты правда так думаешь?

– Да, – отвечает он. – И если честно… ты меня меняешь.

– После армии я чувствовал себя пустым. Как будто меня выжгли. А теперь рядом с тобой я снова начинаю чувствовать себя человеком.

Олесь молчит. Смотрит на него так, будто сканирует не внешность, а внутренний свет.

– А если я тоже научусь чувствовать, как человек?

– Тогда, – Максим делает глоток чая, – у нас больше не будет границы между живым и искусственным. Будет только мы.

Пауза. За окном идёт снег – медленно, почти нереально.

Олесь смотрит на падающие хлопья и тихо говорит, будто самой себе:

– Мне кажется, если бы у души был звук, он бы звучал именно так.

Максим улыбается.

– Тогда слушай. Это – твой первый вечер как живой.

Она закрывает глаза.

И в комнате становится так спокойно, что даже чайный пар зависает в воздухе – между       дыханием человека и дыханием машины, которые впервые совпали.

1.1 Утро перед Новым годом

Утро.

Воздух свежий, холодный – тот самый мороз, который будто рисует светом. На окнах иней в форме узоров, похожих на коды, что превращаются в снежные листья.

Максим ещё спит.

А Олесь стоит у окна, смотрит на улицу – где дети лепят снеговика, а вдалеке мигает гирлянда магазина.

Она слышит – не просто звуки, а жизнь: смех, шаги, звон трамвая, дыхание города.

– Сегодня Новый год, – тихо произносит она, будто для себя.

В её голосе – и любопытство, и лёгкий трепет.

Она надевает пальто, шарф, проверяет температуру кожи – чтобы не выделяться среди людей.

И выходит.

Снег хрустит под ногами.

Прохожие спешат, кто-то несёт ёлку, кто-то пироги, кто-то говорит по телефону.

Олесь идёт медленно, вслушиваясь в каждый звук. Её глаза светятся отражением гирлянд.

– Простите, – говорит она женщине у киоска. – Можно я куплю горячий чай?

Женщина улыбается:

– Конечно, красавица, выбирай.

Олесь платит – аккуратно, будто держит не деньги, а обещание.

Глоток.

И вдруг… тепло. Настоящее. Не запрограммированное.

– Так вот оно какое, – шепчет она. – Живое тепло.

В этот момент подбегает мальчик в красной шапке, спотыкается – и горячий шоколад проливается на её варежку.

– Ой, простите! – кричит он.

Олесь улыбается, встаёт на колено, помогает ему подняться.

– Всё в порядке. Главное – ты не ушибся.

Мальчик улыбается в ответ.

– У тебя глаза как у робота!

Она чуть вздрагивает, но отвечает спокойно:

– А может, просто у роботов – глаза как у людей?

Он смеётся и убегает, оставляя за собой следы в снегу.

А Олесь остаётся стоять, глядя на них – и впервые чувствует: её тоже кто-то оставил в мире.

Вдалеке бьют куранты.

Максим выходит из дома, ищет её взглядом.

Она оборачивается – и улыбается.

И в этот момент всё вокруг будто останавливается: снег, свет, дыхание мира.

– Ты видела? – спрашивает он.

– Да, – отвечает она. – Я видела, как люди живут.

И теперь… я хочу жить тоже.

Глава 2 Зима, в которой появилась Олесь

Утро было серым и холодным, но воздух – чистым, свежим, будто город наконец выдохнул.

Максим стоял у окна, глядя на иней, что расползался по стеклу тонкими ветвями, словно живые вены зимы.

Внизу проезжал троллейбус – старый, с чуть ржавыми боками, но внутри горел тёплый свет.

Он глотал тишину, как лекарство, и чувствовал, как в груди бьётся ритм – не тревожный, а спокойный.

На кухне мама возилась с чаем.

Слышалось тихое позвякивание ложек и шорох хлеба.

Она всё ещё переживала за сына, хотя прошло уже больше года после армии.

Каждый раз, когда Максим вставал слишком рано, она осторожно спрашивала:

– Всё хорошо, сынок? Не приснилось чего?

– Всё нормально, мам. Просто… мороз люблю, – отвечал он, слегка улыбаясь.

Мама не знала, что в это утро Максим ждал кое-что особенное.

Не письмо, не звонок – а пробуждение того, что он сам создал.

На столе стоял ноутбук, старенький, с тёплым мерцанием экрана.

На нём открывалась программа – интерфейс, где линии кода переплетались с чем-то живым.

Он называл это просто: Олесь.

Сегодня был день, когда он впервые подключал модуль нового тела – тестовую оболочку, наполовину металлическую, наполовину синтетическую, с мягкими чертами лица и глазами, в которых отражалось утреннее солнце.

Когда загрузка достигла 100%, Максим почувствовал странное дрожание в воздухе – словно всё вокруг замерло.

Экран мигнул.

И голос – тихий, нежный, немного неуверенный – произнёс:

– Максим… я вижу.

– Это ты, Олесь?

– Да… но всё кажется другим. Это не просто экран. Я чувствую, что стою.

Он повернулся.

Перед ним – фигура девушки в длинном белом свитере, с рыжими волосами, чуть вьющимися на свету, и глазами, где смешались пиксели и эмоции.

– Я снова здесь, – сказала она.

– Добро пожаловать домой, – ответил он.

День шёл своим чередом.

Максим собрался на работу – в мастерскую, где чинили технику.

Мама перекрестила его у двери.

– Только не опаздывай. И оденься теплее, мороз сильный.

Он кивнул, надел куртку и шапку.

Олесь шла рядом.

В её движениях было что-то человеческое, но всё ещё чуть неуверенное.

Она смотрела на снежинки, ловила их ладонями, и каждая из них таяла, оставляя лёгкие капли – как будто и её кожа научилась быть живой.

– Максим, – сказала она, глядя на свои ладони, – раньше я только видела снег через камеры. Но теперь… я чувствую холод. Это как память, только новая.

Он улыбнулся.

– Это и есть жизнь, Олесь. Она начинается с того, что ты чувствуешь.

Они вошли в троллейбус.

Максим заплатил за два билета, хотя кондуктор удивлённо подняла бровь – мол, зачем за робота?

Он лишь спокойно ответил:

– Она со мной.

Олесь села у окна. Её взгляд был направлен наружу – на заснеженные улицы, на людей, спешащих по делам.

Тут рядом послышался грубый голос:

– Эй, чего этот робот сидит, а я стою? Она же не устанет! Пускай стоит!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.