Андрей Григорьев
Пашийский полтергест

СИНОПСИС

Инженер-строитель Андрей Петухов, оказавшись в глухом уральском посёлке Пашия, селится в старом доме возле кладбища. С первого же дня он понимает, что жильё с ним делит не кто иной, как местный полтергейст – покойный хозяин дома Гавриил Прокопьевич, или попросту Гаврилыч.

Но это не злобный дух, а призрак с солидным советским стажем, ясными принципами и неистребимой тягой к порядку. Он не стучит цепями, а настойчиво пытается завести в сарае мотоцикл, сливает воду из ведра, требуя экологичности, и бесится от современных брикетов «Доширак».

Взявшись за изучение феномена с научно-бюрократическим подходом, Андрей и его коллеги по кооперативу – философ-прораб Сергей и восторженный юнец Витёк – постепенно находят с Гаврилычем общий язык. Полтергейст из объекта изучения превращается в строгого наставника, неформального прораба, дипломата и даже литературного критика, чья сфера влияния расширяется от одного дома до всего посёлка.

Эта история о том, как бытовой абсурд и потусторонний ужас превращаются в тёплую, полную юмора сагу о дружбе, ответственности и умении находить общий язык даже с теми, кто давно перешёл в иное качество. И о том, что самый правильный порядок – тот, что установлен с душой.

ГЛАВА 1,

в которой инженер-строитель Андрей Петухов обнаруживает, что отечественный полтергейст отличается на редкость крепким советским характером и странной тягой к мотоциклам.

Великий город Пермь, с его театром оперы и балета и бронзовыми мишками, остался за кормой автобуса «ПАЗ», пахнущего бензином и безнадегой. Автобус, фыркая, высадил меня, Андрея Петухова, человека с дипломом инженера и душой бесстрашного первооткрывателя, в поселке Пашия. Первооткрывателем мне предстояло стать не тропических джунглей, а местного строительного кооператива «Наш Путь», чьи устремления, как я позже узнал, ограничивались путем от дома председателя до единственного магазина.

Жильем мне служил трехкомнатный дворец на отшибе, подаренный женою председателя, гражданкой Ниной. Дворец этот, надо сказать, обладал стойким характером и специфической планировкой: все три комнаты упорно выходили окнами на местный пантеон – кладбище. «Чтобы не скучно было», – как бы говорили эти окна.

Хозяйские родители, предыдущие владельцы особняка, к тому времени уже переехали, если можно так выразиться, на постоянное место жительство прямо за забором, чем несказанно облегчили вопрос наследования.

Первое, что бросилось в глаза при осмотре владений, помимо пронизывающей до костей тишины, был портрет сурового старика в зале. Он висел на стене с таким видом, будто не я его инспектировал, а он меня. «Ну, посмотрим, что ты за специалист», – говорил его взгляд, выцветший на пожелтевшей фотографии.

Вечером, дабы скрасить одиночество, я пригласил на новоселье двух коллег по кооперативу – прораба Сергея, человека с лицом, не выражавшим ровным счетом ничего, кроме легкой усталости от всего мира, и молодого разнорабочего Витька, чей энтузиазм пока еще не был растоптан суровой пашийской действительностью.

Мы расположились на кухне. Я, как человек общительный, рассказывал им о своем «Урале», о том, как мы с ним однажды чуть не долетели до Казани, если бы под ногами не кончился асфальт. И тут произошло нечто.

В ограде, прямо под окнами, с вызывающей наглостью раздался звук. Не просто звук, а самый что ни на есть материальный и технологичный: «Вж-ж-вж-ж-вж-ж…» Это был дип-стартер. Кто-то с упорством, достойным лучшего применения, пытался завести мотоцикл.

Сергей поднял на меня свой взгляд-маслобойку.

– Петухов, а ты, оказывается, тайный байкер. И где же ты свой «Харлей» припрятал?

– Мой «Харлей», – ответил я с ледяным достоинством, – в данный момент мирно ржавеет в пермском гараже. А это, по всей видимости, местные традиции. Пугают новенького. Остроумие, что и говорить, прямо-таки тонкое.

Полный праведного гнева, я выскочил в ограду, готовый схватить за грудки шутника и прочитать ему лекцию о вреде пьянства и культурном времяпрепровождении.

На улице было пусто. Такой пустоты я не видел со времен пустого сейфа в нашем проектном институте. Ни мотоцикла, ни следов, ни даже бродячей собаки, которая могла бы нажать на кнопку лапой. Луна, как сообщница, равнодушно освещала пустырь и старый сарай с заколоченной дверью.

Звук прекратился. Воцарилась тишина, которую, кажется, можно было бы резать на порции и продавать в гастрономе как «деревенскую пастораль».

Вернувшись на кухню, я застал бледного Витька, который шепотом, словно боясь, что его услышит сам сарай, сообщил:

– Андрей, это ж… у старика Гаврилова, который тут раньше жил, «Урал» был. Такой же. Он на нем и… – Тут Сергей, не меняя выражения лица, наступил Витьке на ногу, и пацан умолк, словно его выключили из розетки.

Вскоре они ушли, оставив меня наедине с моими мыслями и портретом старика. Мысли мои сводились к тому, что меня либо разыгрывают с невиданным доселе размахом, либо я сошел с ума. Оба варианта казались одинаково правдоподобными.

Размышления прервал стук в дверь. На пороге стоял сам председатель Виктор, человек с лицом успешного директора овощебазы.

– Ну что, Петухов, как тебе наши хоромы? – осведомился он, и его глаза быстрыми, как у бухгалтера, шажками пробежались по моему лицу, по столу, по углам. – Жена беспокоится. Говорит, дом со стажем, чудит иногда.

– Всё в полном порядке, – соврал я.

– Родители тещи тут доживали, – продолжил Виктор, сделав многозначительную паузу и кивнув в сторону кладбища. – Так что если чего… скрипнет, постучит… или заводиться начнет – ты не пугайся. Дом старый. Осадка. Всякое бывает.

Он ушел. А я остался стоять с отчетливым ощущением, что имею дело не просто с полтергейстом, а с полтергейстом, действующим в сговоре с местной администрацией. И это, я вам скажу, уже совсем другое дело.

ГЛАВА 2,

в которой проводятся первые научные изыскания и заключается выгодное пари.

На следующее утро я проснулся с твердым намерением подойти к вопросу с научно-административной точки зрения. Если уж мне доверили этот объект с приложением в виде потусторонних сил, я обязан был провести его полную инвентаризацию. Вооружившись блокнотом и карандашом, я начал обход.

АКТ №1

об инвентаризации имущества дома по ул. Заречной, 15, с учетом неучтенных факторов.

П.1. Жилая зона.

Диван. Советский, с выдавленными пружинами. Вывод: пригоден для сна, но создает стойкое ощущение, что на нем отдыхала бригада шахтеров.

Портрет старика (Гаврилов П.С.). Вывод: находится на своем месте, висеть не перестал. Создает эффект постоянного контроля.

Настенный ковер с оленями. Вывод: олени смотрят с укором, словно предъявляя претензии по поводу исчезновения тундры.

П.2. Зона повышенной активности.

Стол кухонный. Объект первоначального появления артефакта (крестика). Вывод: обладает свойством самопроизвольной генерации мелких металлических предметов.

Сарай. Деревянный, дверь заколочена. Вывод: является условным источником акустических феноменов. Внутри, предположительно, хранится не мотоцикл, а сама идея мотоцикла, выраженная в звуке.

Заключив отчет, я почувствовал себя вооруженным. Теперь у меня были не расплывчатые страхи, а конкретные, задокументированные безобразия.

Вечером я изложил теорию Сергею и Витьке.

– Граждане, – заявил я. – Мы имеем дело с полтергейстом, желающим трудоустроиться в сфере грузоперевозок. Нужно его материально простимулировать.

Для этого требовалась горюче-смазочная материя. Пластиковую канистру я нашел в сарае. С бензином вышла заминка.

– Бензин? – флегматично переспросила продавщица Зинаида. – Ты, милок, не в том веке очутился. Сейчас бензин только на АЗС.

Пришлось ехать до райцентра. Весь этот квест окончательно убедил меня, что призраку живется куда проще: ему и канистра не нужна, и в очереди стоять не приходится.

Вернувшись, я водрузил полную канистру напротив сарая.

– Вот, Гаврилыч! Горючее поставил! – объявил я. – Но имей в виду – отчетность требую!

Эффект не заставил себя ждать. В обеденный перерыв я собрал аудиторию.

– Предлагаю пари, – сказал я. – На троих. Ставка – три бутылки «Жигулевского». Если к утру уровень бензина упал – явление доказано. Если нет – брак в работе призрака.

Сергей посмотрел на канистру.

– Идея бредовая, – констатировал он. – Но пиво я люблю. Иду.

На следующее утро мы вышли к сараю. Канистра стояла на месте. Но что это было? Она была ПУСТА. А рядом с ней аккуратненько стояла… пустая стеклянная трехлитровая банка.

– Ну, – сказал Сергей. – Уровень, можно сказать, упал до дна. Признаю поражение. Пиво – наше.

– Погодите! – воскликнул я. – Он же ПЕРЕЛИЛ! Сначала в банку! Наш полтергейст не только принципиальный, он еще и гигиеничный! Пластик, видите ли, ему не нравится!

Витёк с благоговением потрогал банку.

– Точно… И следов нет. Никаких.

– Ну, что ж, – вздохнул Сергей. – С тебя пиво, Петухов. Но зато твой полтергейст оказался с буржуазными замашками. Трехлитровая банка бензина за один присест…

Мы отправились в магазин. И пока я оплачивал три бутылки, думал о том, что мой эксперимент прошел блестяще. Контакт был налажен. Правда, диалог велся на языке тары и горючего, но и это было прогрессом.

Оставалось выяснить, куда именно старина Гаврилыч, этот эстет от потустороннего мира, собирается ехать. Но это была уже тема для следующего акта.

ГЛАВА 4,

в которой проводится инспекция соседских владений с трагикомическими последствиями, достойными пера Крылова.

Утро, наступившее после нашего малого пивного симпозиума, встретило меня ударом солнечного луча прямо в щели глаз. Голова гудела, словно в ней поселился рой шмелей, познавших основы кузнечного дела. Как водится у русского человека, пивом вечер не закончился. Витёк, внезапно обнаруживший в себе второе дыхание и неистребимую жажду, ещё трижды срывался с места и нёсся к местной бабке-самогонщице, принося нам мутную, пахучую жидкость в стеклянной банке.

Проснувшись в состоянии, которое на медицинском языке именуется «похмельный синдром», а на языке строителей – «нутром чую, сегодня кирпич мимо класть буду», я вспомнил, что накануне мы с Сергеем договорились заглянуть в его сарай за старой лестницей. Решение, надо сказать, было опрометчивым.

Стоило мне переступить порог соседского владения, как жизнь моя превратилась в иллюстрацию к народной поэме, которую я впоследствии для памяти и занес в блокнот.

С будуна мужик в сарай заходит,

И с размаху бьётся об косяк,

А ногою грабельки находит,

Древко в лоб летит, ему ништяк.

Действительно, низкий проём и затуманенный взор сделали своё дело. Первый удар я принял на чело. Второй – отскочив назад, я наступил на зубья грабель, от которых древко, словно обидевшись, стремительно взмыло вверх и ударило меня по тому же самому месту.

Отступив, ногой в понос вступает,

Что свинья намедни наклала,

Подскользнувшись, в угол улетает,

Где корова чёрная спала.

Пятно моей биографии расширилось, в прямом смысле слова. Поскользнувшись на результатах жизнедеятельности свиньи, я совершил неспровоцированный полёт в тёмный угол сарая, где мирно почивала тёлушка Зорька.

Та, с испугу, мужику лепёшку,

На лицо, навоза киданёт,

Соскочив на тоненькие ножки,

Не мычит, – а с ужасом орёт.

Испуг коровы был столь велик, что её ответная реакция оказалась незамедлительной и крайне специфической. Тёплый, ароматный блин шлёпнулся мне на лицо, окончательно лишив меня не только зрения, но и боевого духа. Зорька же, подняв невероятный визг, принялась носиться по сараю.

Он в слепую в угол отползает,

Для свиньи корыто, где стоит,

Протереть глаза скорей, мечтает,

От стены лопата в лоб летит.

Желая укрыться от обезумевшей коровы, я пополз к углу и с размаху задел головой лопату, стоявшую у стены. Третий удар по одному и тому же месту показался мне уже личным оскорблением.

Выползая грязным из сарая,

Развалив пустых бутылок ряд,

Думает, – оказия какая,

Не сарай, а просто «Форд Баярд».

Выбравшись, наконец, на свежий воздух и опрокинув по пути пирамиду из пустых бутылок, я с тоской подумал, что прохождение этого сарая было сложнее, чем любые испытания в знаменитом фильме про рыцарей-защитников.

Сергей, наблюдавший за моим выходом из своего сарая, спросил, не отрываясь от утренней сигареты:

– Ну что, лестницу нашёл?

– Лестницу – нет, – мрачно ответил я, вытирая лицо. – Зато нашёл три способа получить сотрясение мозга и один – сделать питательную маску. Больше я в твой сарай без каски и противогаза – ни ногой.

МОРАЛЬ:

Не ходи без каски по сараям,

Не случилась чтоб беда такая.

С тех пор я твёрдо уяснил: русский сарай – учреждение куда более опасное, чем любой полтергейст. По крайней мере, наш «Гаврилыч» ограничивался лишь звуками и перекладыванием вещей, а не устраивал такие квесты на выживание.

ГЛАВА 5,

в которой цивилизация оказывается представлена умывальником системы «дедушка Ленин», а полтергейст проявляет интерес к санитарным вопросам.

После вчерашних приключений в соседском сарае, где я чуть не пал жертвой собственной неуклюжести и дурного нрава местной скотины, настало время привести себя в порядок. И здесь цивилизация предстала передо мной во всём своём скупом великолепии.

В углу кухни, возле печки, стоял тот самый умывальник, что видел, надо полагать, ещё первых строителей Пашии. Блестящий оцинкованный резервуар, под которым была привинчена эмалированная раковина. Никаких вентилей и смесителей. Всё было честно и прозрачно: заливаешь в бачок воду из ведра ковшом – потом подставляешь руки и нажимаешь на железную пимпочку снизу. Из под неё льётся струйка воды, чтобы набрать в ладошки. Ровно столько, чтобы смочить лицо, но не достаточно, чтобы смыть с него все последствия вчерашнего знакомства с коровьим пирогом.

Под умывальником стояло эмалированное ведро, принимающее в свои объятия отработанную воду. Всё было продумано, экономично и наводило на философские размышления о бренности бытия.

Я совершил утренний омовение, состоявшее из трёх перезаправок бачка. И только собрался заварить чай, как заметил нечто странное.

Ведро, которое я помнил почти полным, было пусто. Начисто. Я почесал затылок. Неужели я, в своём похмельном усердии, выплеснул его за окно? Осмотрел пол – сухо. Заглянул под умывальник – ни капли.

Вечером, ложась спать, я налил в ведро свежей воды – на всякий случай. Ночью меня разбудил характерный звук – негромкое, но упорное бульк-бульк-бульк, доносящееся с кухни. Как будто кто-то очень аккуратно, но настойчиво полоскал горло.

Я приоткрыл дверь и заглянул. В полумраке кухни было пусто. Но звук повторился снова. Я щёлкнул выключателем.

Свет лампочки выхватил из тьмы умывальник. Ведро рядом с ним было ПУСТО. А на дне лежал тот самый нательный крестик с инициалами «Г.П.».

Я остолбенел. Неужели «Гаврилыч» не только завхоз и мотоциклист, но и водохлеб,, что более вероятно, он просто пытался утолить вечную жажду?

На следующее утро я поделился открытием с Сергеем.

– Ведро? – переспросил он, закуривая. – А, это он, старый, воду сливает. Он всегда был бережливый. При нём вода в колонке была, так он ведро под капающую струю ставил, чтобы зря не уходила. Видать, и сейчас привычку не бросил. Не любит, когда вода зря пропадает.

– Так он её не экономит, он её выбрасывает, или выпивает! – возмутился я.

– А кто его знает, – философски заметил Сергей. – Может, он её не выбрасывает, а… перераспределяет. На тот свет, что ли. У них там, гляди, с водопроводом ещё хуже, чем у нас.

Я вернулся в дом в задумчивости. Теперь мне предстояло не только документировать звуки и передвижения, но и следить за уровнем воды в ведре. Возможно, это был новый способ коммуникации.

В тот же день я провёл эксперимент. Я оставил в ведре не просто воду, а насыпал туда сахарного песка и лимонной кислоты – сделал лимонад. Утром ведро было пусто, а на дне снова лежал крестик. Но на этот раз на белой эмали остались характерные коричневые разводы. «Гаврилыч» явно выразил своё недовольство качеством предлагаемого ему ресурса.

Так началась наша странная гигиеническая война: я наливал воду, а ночной обитатель дома её упорно сливал, оставляя мне в назидание тот самый медный крестик. Это было утомительно, но, с другой стороны, крайне экологично – вода в доме не застаивалась.

ГЛАВА 6,

в которой посещение места уединения оборачивается экзистенциальным ужасом и испытанием на прочность духа и кишечника.

Цивилизация в доме ограничивалась умывальником. Всё остальное, что касалось отправления естественных надобностей, было вынесено, по старой русской традиции, за пределы жилой зоны. Деревянный домик с сердцем-полумесяцем на двери располагался в дальнем углу огорода, причём был построен с размахом и стратегическим разумом: его выгребная яма была направлена прямиком в сторону кладбища. «Чтобы удобрять своих», – как позже пояснил Сергей с убийственной логикой.

И вот однажды вечером, после щедрой трапезы, состоявшей из пельменей и сала «Для мужика», мой организм воззвал к справедливости и потребовал немедленной аудиенции в этом самом домике. Дело было серьёзное, не терпящее отлагательств.

Вооружившись номером газеты «За урожай» (иной бумаги в том учреждении не полагалось) и свирепой решимостью, я отправился в путь. Ночь была тихой, звёздной и на редкость холодной. Дверь туалета, как водится, заело. Пришлось плечом подавать её и ступить в темноту, пахнущую ёдкой известью и вечностью.

Устроившись над отверстием, продуваемом всеми ветрами, я попытался сосредоточиться на процессе. Именно в этот момент за моей спиной, в той самой выгребной яме, что уходила под кладбище, началось нечто невообразимое.

Сначала послышался тихий, шелестящий звук. Будто кто-то проводил пальцами по старой бумаге. Я замер, прекратив все телесные процессы. Шелест перешёл в настойчивое царапанье, словно огромный крот решил проложить туннель ровно подо мной.

Сердце моё ушло в пятки, что при данных обстоятельствах было крайне некстати. Я сидел, боясь пошевелиться, взирая на звёздное небо через щель в потолке и чувствуя, как пот выступает на лбу, несмотря на ледяной ветерок.

А потом… потом послышался голос. Неясный, подземный, идущий как будто из самых недр. Это не был человеческий голос. Скорее, похоже было на бульканье воды, пытающейся сложиться в слова.

– Буль-буль… отпусти… – прошипело что-то прямо подо мной.

Я вскочил, подтягивая штаны с такой скоростью, какая не снижалась даже армейским прапорщикам на утреннем подъёме. В этот момент деревянная стена за моей спиной с глухим стуком приняла на себя удар. Кто-то или что-то явно хотело проломить её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.