Даниил АНДРЕЕВ
Город, который спит

Глава 1. Прибытие

Автобус замедлил ход, фары прорезали туман, и Артём впервые увидел табличку:

«УЮТНЫЙ» – белые буквы на синем фоне, чуть перекошенные, будто кто-то пытался поставить её обратно после долгой зимы.

Снаружи было тихо.

Слишком тихо для субботнего утра.

Ни машин, ни птиц, только мягкое шуршание шин по мокрому асфальту.

Артём вышел последним.

Водитель кивнул, будто хотел что-то сказать, но промолчал.

Двери закрылись, и автобус исчез в тумане, будто растворился в воздухе.

Он остался один.

С чемоданом, телефоном без сети и единственной мыслью в голове:

Найти брата.

Первые дома стояли вдоль дороги – аккуратные, одинаковые, как из старого журнала: свежие фасады, ровные заборы, одинаковые клумбы с георгинами.

Но чем дальше он шёл, тем сильнее чувствовал странное несоответствие.

Будто город был жив, но спал.

Воздух – неподвижный, плотный, как перед грозой.

Ни одного случайного звука: не лаяла собака, не хлопала дверь.

Даже ветер не шевелил листву.

Он остановился у первого перекрёстка.

Три улицы – все с одинаковыми домами, одинаковыми названиями:

Центральная, Лесная, Центральная.

Он моргнул, перечитал таблички.

И снова – Центральная.

– Чёрт… – выдохнул он.

Телефон показал: нет сети.

На автобусной остановке стоял мужчина в тёмном пальто.

Лицо – усталое, но внимательное.

Он будто ждал Артёма.

– Ты новенький, – сказал он спокойно, не спрашивая.

– Вижу по глазам.

– Я ищу брата. – Артём достал фотографию. – Его зовут Илья Громов. Он приехал сюда месяц назад.

Мужчина долго смотрел на снимок, потом вернул его.

– Здесь таких не было.

– Вы уверены? Он звонил отсюда. Я проверил по геолокации – Уютный, улица Лесная.

– Лесных улиц у нас несколько, – спокойно ответил мужчина. – Но поверь, если бы он был здесь, я бы знал.

– Кто вы? – Артём нахмурился.

– Просто Виктор, – сказал он и посмотрел на небо. – Если останешься, к ночи не выходи.

– Что? Почему?

– Просто… не выходи.

И, не дожидаясь ответа, Виктор повернулся и ушёл в переулок, где туман был гуще.

Артём остался один.

Он ещё минуту стоял, потом взял чемодан и пошёл дальше – к старому отелю, который значился на карте как “Уют”.

Вывеска висела криво, половина ламп не горела.

На стойке регистрации – женщина с неестественно ровной улыбкой.

– Комната на ночь? – спросила она, не поднимая глаз.

– Да, – сказал он. – Я ищу брата. Может, он…

– У нас не регистрировались братья, – перебила она.

Слова звучали будто отрепетировано.

Артём взял ключ.

На брелке – номер 3.

Комната была чистой, даже слишком.

Окно выходило на пустую улицу.

На столе – старый будильник с трещиной на стекле.

Он тикал, но стрелки не двигались.

Артём устало сел на кровать и включил диктофон на телефоне.

Привычка: фиксировать всё, что кажется странным.

> “День первый. Уютный.

Город выглядит нормальным, но ощущение – как будто я в декорации.

Люди… будто повторяют одни и те же фразы.

Возможно, массовый психоз или социальный эксперимент?

Попробую поговорить с другими жителями.”

Он выключил запись.

Тишина вернулась мгновенно.

За окном что-то мелькнуло.

Сначала он подумал, что это отражение.

Но нет – на другой стороне улицы стояла фигура.

Высокая, неподвижная.

Без зонта, без лица, просто силуэт в тумане.

Он подошёл ближе к стеклу.

Фигура шагнула назад.

А потом…

повторила точно то же движение, что сделал Артём.

Он застыл.

Сердце забилось быстрее.

Фигура подняла руку.

Он машинально поднял свою.

Она повторила.

И тогда он понял:

она стоит не на улице.

Она по ту сторону отражения.

Тишина треснула.

Будильник, до этого безмолвный, вдруг тикнул – громко, резко, словно вздох.

За окном – шорох шагов.

И тихий, чужой голос, будто из глубины зеркала:

> – Артём…

Он отпрянул.

Телефон мигнул – и экран погас.

В комнате снова стало темно.

В этот момент он вспомнил слова Виктора:

> “Если останешься, к ночи не выходи.”

Но было уже поздно.

Потому что на двери кто-то тихо постучал.

Три раза.

Ровно.

С паузой.

Как будто по расписанию.

Глава 2. Первый сигнал

Тишина после стука длилась слишком долго.

Секунды тянулись, как холодный воздух.

Артём не шевелился.

Рука зависла над телефоном, но он знал – связи всё равно нет.

Будильник на тумбочке снова тикнул – раз, два, три – и замер.

Стук повторился.

Три раза.

С той же паузой.

Он сделал шаг к двери, стараясь не шуметь.

Щель под дверью светилась слабым, почти живым светом – будто кто-то стоял с другой стороны и дышал.

– Кто там?.. – тихо спросил Артём.

Никакого ответа.

Только лёгкое поскрипывание пола в коридоре.

Он прижался к двери.

За ней – дыхание.

Медленное, влажное, как будто кто-то вдыхал прямо в замочную скважину.

Потом – голос.

Неестественно тихий.

Как будто через стекло.

> – Артём… не открывай…

Он отпрянул, сердце рванулось к горлу.

Это был голос брата.

Тот самый – он бы узнал его из тысячи.

– Илья?! Это ты?!

– Не… отк… – голос дрогнул, зашипел, как радиопомеха. – …вай…

И тишина.

Дверная ручка медленно дёрнулась.

Один раз.

Потом ещё.

Артём бросился к окну, но на улице – пустота.

Только фонарь, светящий в туман.

И где-то вдалеке – тень, стоящая неподвижно.

Он снова посмотрел на дверь.

Теперь из-под неё тянулась тонкая струйка воды.

Холодная.

Серебристая.

Как будто дождь тек по полу изнутри.

Когда всё стихло, он наконец решился:

выскочил в коридор.

Там никого.

Лампочки моргали.

Ковёр был сухой.

Но в самом конце коридора, возле выхода, кто-то стоял.

Виктор.

Всё тот же. Только без пальто.

С фонариком в руке.

– Ты не должен был открывать, – сказал он. – Они чуют движение.

– Кто они?

– Те, кто зовут.

Они пробуют голоса, как ключи к дверям. Если подходит – заходят.

Артём сглотнул.

– Но я слышал брата. Это был он. Я уверен!

Виктор посмотрел прямо в глаза.

– Здесь ты услышишь любого, кого любишь. Даже тех, кто умер.

– Мой брат жив!

– Может быть. Но не здесь.

Они вышли на улицу.

Туман стал плотнее, и город казался вымершим.

Ни света, ни шагов.

Только странный гул – низкий, похожий на далёкое радио.

– Слышишь? – спросил Виктор.

– Да… откуда это?

– Оттуда, – он кивнул на старую подстанцию за домами. – Там остались приёмники. С тех времён, когда город ещё думал, что существует.

– Как это – “думал”?

– Потом поймёшь.

Здание подстанции было заброшено, заросшее плющом.

Дверь держалась на одной петле.

Внутри пахло пылью и железом.

На столе стоял старый радиоприёмник.

Покрытый паутиной, но… включённый.

На шкале – тускло светилась частота: 107.3.

Из динамика шёл треск, словно кто-то водил ногтями по стеклу.

Виктор включил генератор.

Гул усилился.

И вдруг – среди шума – проскочило слово.

> – …тём…

Артём застыл.

Это было снова его имя.

> – …ты не должен был просыпаться…

– Что это?! – он шагнул ближе.

Но Виктор схватил его за руку.

– Не отвечай!

– Почему?!

– Потому что, если ответишь – они узнают, где ты.

Радио зашипело, искажаясь, как будто изнутри прибора кто-то дышал.

Голос стал громче, надрывный, почти человеческий:

> – Артём… он идёт…

Виктор резко выключил питание.

Шум оборвался.

Тишина снова вернулась.

Но теперь город казался другим.

Снаружи где-то вдалеке начали звучать колокола – глухо, неровно, без ритма.

Артём почувствовал, как мурашки пробежали по коже.

– Что это было?

Виктор посмотрел в окно.

Туман дрожал.

Как дыхание.

– Это был первый сигнал, – сказал он. – Город

Глава 3. Голоса из эфира

Ночь не кончилась.

Она просто замедлилась, как плёнка, застрявшая в проекторе.

Виктор и Артём вернулись в его дом на окраине.

Снаружи – мокрые следы на асфальте, будто кто-то шёл за ними, но не оставлял формы.

Только отпечатки воды.

Никаких пяток.

Никаких пальцев.

Виктор запер дверь на три засовы и опустил шторы.

– Здесь безопаснее, – сказал он, – если ничего не включать.

– А если включить?

– Тогда они слышат.

Дом пах старыми книгами и железом.

На полке стояли радиодетали, старые катушки, диктофоны.

Артём заметил старый кассетник.

Слои пыли на нём были ровные, как будто кто-то регулярно протирал – но только до определённого места.

– Это всё твоё? – спросил он.

– Нет. Осталось от тех, кто пытался понять.

– Учёных?

– Да. Тогда ещё думали, что город можно “поймать”.

Артём сел.

Снаружи – снова тишина, будто город прислушивался.

Он взглянул на часы – три ночи.

Стрелки дрожали, не двигаясь.

– Почему время не идёт? – спросил он.

Виктор посмотрел на него устало.

– Потому что оно здесь не живёт. Оно только дышит.

На столе лежали записи – десятки кассет, подписанных от руки.

“Частота 107.3 – ночь.”

“106.9 – утро.”

“Не включать.”

– Что на них? – спросил Артём.

– Записи эфира. Мы ловили шум, думали – это фон, радиопомехи.

А потом начали слышать имена.

Он включил магнитофон.

Сначала – треск.

Потом – тихое шипение, как дождь.

И вдруг – голос:

> “…они уже идут… закройте окна… закройте…”

Пауза.

Треск.

> “…Артём…”

Он вздрогнул.

– Это… моё имя.

– Не удивляйся. Оно знает тебя.

– Кто – оно?

– Город. Он говорит только с теми, кто уже внутри.

На другой кассете – другой голос.

Женский. Тёплый, тихий, почти ласковый.

> “Проснись. Ты здесь уже был.”

Артём выключил плеер.

– Это невозможно. Я приехал вчера!

– Ты так думаешь. – Виктор откинулся на стул. – Но в Уютном “вчера” бывает только у тех, кто верит в него.

– Хочешь сказать, я… сплю?

– Нет.

Он усмехнулся.

– Хуже. Тебя снят.

Эта фраза застряла в голове, как песня.

Снят.

Не снится, не спит.

А именно снят – кем-то.

Он подошёл к окну.

Туман густел, отражая редкие фонари.

За стеклом – та же улица, но в отражении мелькнуло нечто другое.

Старый автобус.

Тот, на котором он приехал.

И внутри – пассажиры.

Только у всех вместо лиц – пустота.

Виктор включил другой приёмник – маленький, портативный.

Повернул ручку громкости, и снова послышался шорох, потом фрагменты речи:

> “…западная часть… петля замкнулась…”

“…день повторяется… без перехода…”

“…внутренний наблюдатель активен…”

– Это кто говорит? – спросил Артём.

– Исследователи. Группа “Бета”.

– Те, что из дома №17?

– Да. Они оставили эфирные записи.

Последние – за день до исчезновения.

– И что с ними случилось?

Виктор не ответил сразу.

Вместо этого он положил на стол карту.

На ней – множество линий и окружностей, пересекающих центр города.

Везде – красные отметки.

– Это места, где слышали его.

– “Его” – это кто?

– Тот, кто спит.

– Опять “он”?

Виктор кивнул.

– Они называли его “Наблюдателем”.

Он не человек. Не дух.

Он – то, через что город существует.

Если хочешь, это… осознанный сон.

В этот момент радио, выключенное несколько минут назад, само включилось.

Громкость выкрутилась на максимум.

Шипение перешло в ровный, пульсирующий шум – как биение сердца.

> “…он… открыл… глаза…”

И свет в доме погас

Артём метнулся к окну – и замер.

В тумане, прямо напротив дома, стояли люди.

Десятки.

Молча.

Без лиц.

Только контуры, вырезанные из серого воздуха.

– Виктор…

– Не двигайся, – прошептал тот. – Они нас не видят, если не смотреть в ответ.

– Что это?!

– Те, кто остались, когда город заснул.

> “…он не спит…” – прошептал радио.

“…мы внутри его сна…”

Артём хотел что-то сказать, но в этот момент один из силуэтов повернул голову.

И теперь он знал: они видят.

Свет мигнул, искажаясь, как старый телевизор.

На мгновение Артём увидел своё отражение в стекле – и понял, что оно улыбается, хотя он нет.

Виктор схватил его за руку.

– Уходим. Сейчас.

– Куда?!

– К дому №17.

– Зачем?

– Там – запись, которую ты должен услышать.

– Почему я?

– Потому что на ней – твой голос.

Глава 4. Петля

Они шли к дому №17 пешком.

Туман не рассеивался – наоборот, становился плотнее с каждым шагом.

Фонари гудели, будто под кожей города кто-то включал электричество, раз за разом проверяя – живы ли ещё люди.

Улицы были одинаковые.

Каждый поворот – как отражение предыдущего.

Те же вывески. Те же окна.

Тот же кот, перебегающий дорогу.

– Мы уже тут проходили, – сказал Артём.

– Нет, – ответил Виктор. – Нам кажется.

Они свернули за угол.

И снова – та же улица.

Тот же ларёк “Продукты”.

Та же надпись на стене:

“СОН = ЖИЗНЬ.”

– Это невозможно, – прошептал Артём. – Мы идём по кругу.

– Это не круг, – сказал Виктор. – Это город крутится вокруг нас.

Дом №17 выглядел старше остальных.

Окна заколочены, дверь сорвана.

На пороге – чьи-то ботинки, аккуратно поставленные рядом, как у входа в храм.

Виктор достал фонарь.

– Не смотри в зеркала.

– Почему?

– Они тут не отражают. Они помнят.

Внутри пахло пылью и чем-то сладким, будто в доме недавно кипел сахар.

На стенах – обрывки бумаг, схемы, формулы.

В центре комнаты – магнитофон, окружённый проводами.

И кассета, подписанная знакомо:

“АРТЁМ. ГОЛОС 1.”

– Это… что, розыгрыш?

– Нет, – сказал Виктор. – Это ты. Только раньше.

Он включил запись.

> “Я записываю, чтобы не забыть. Если кто-то услышит – не верьте Виктору. Он не тот, за кого себя выдаёт.

Город слушает через него.

Не дайте ему добраться до маяка.”

Голос дрожал.

Но это был он сам.

Без сомнений.

Артём посмотрел на Виктора.

– Что это значит?

– Не знаю. Может, ещё одна петля. Может, запись из другого витка.

– Из другого я?

– Из того, кто уже пытался выбраться.

На втором этаже было темнее.

Пол скрипел, будто под ними кто-то шевелился.

Из одной комнаты доносился детский смех – тихий, сухой, без воздуха.

– Сюда, – сказал Виктор.

Там стояло зеркало.

Большое, треснувшее.

Но в отражении – свет.

В отражении они стояли… не так.

Виктор держал пистолет.

Артём – кассету.

И их отражения смотрели прямо на них.

Серьёзно.

Словно знали, что они опоздали.

– Видишь? – прошептал Виктор. – Это не отражение. Это след.

– След чего?

– Наших попыток.

Он подошёл ближе – и зеркало дрогнуло, как вода.

> “Артём,” – прошептало отражение, – “ты должен вспомнить, где началось. Только тогда петля разорвётся.”

– Где началось? – повторил он.

– В автобусе, – сказал Виктор тихо. – В том самом, на въезде в город.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.