Ники Сью
Давай сыграем в любовь

Плейлист

Felix Jaehn feat. Sophie Ellis-Bextor – Ready For Your Love

Ваня Дмитриенко – Вишневый

Ваня Дмитриенко – Многоэтажные чувства

XOLIDAYBOY – Океаны

XOLIDAYBOY – Пожары

Nebezao – Безумно любил

LA – NKI

Mona Songz – Хлопьями снег

Mona Songz – Твой взгляд

Глава 1

Блин! Это же полная катастрофа! Как я могла потерять планшет? И что самое ужасное, у меня ведь там нет паролей. Если кто-то подберет, то запросто сможет забрать себе. Я не особо-то верю в честность и порядочность современных людей.

Спускаюсь на первый этаж, расталкивая студентов, которых, как назло, целая орава на лестнице. И откуда они только взялись? Вроде пара сейчас идет. Один парень даже сурово косится на меня, мол, пропусти старших, чего пялишься. Но я лишь отвожу взгляд, потому что в мыслях только желание – срочно вернуть планшет.

Господи! Хоть бы там вкладки были закрыты. Я уже и не помню толком, сворачивала их или нет. Госпожа Удача, будь сегодня на моей стороне, ладно? Ну пожалуйста!

На первом этаже оказывается тише, только несколько зевак на стульях сидят. И, к моему большому сожалению, среди них нет никого с моим планшетом в руках, как и самого планшета не видно на свободных сиденьях. Делать нечего, приходится обратиться на пост охраны.

– Простите, – стучу я по столу, заставляя охранника оторвать глаза от мобильника. Он недовольно цокает, а потом нецензурно ругается, когда на экране высвечивается «Game over».

– Чего тебе? – рычит товарищ в черной форме.

– Я потеряла планшет.

– Поздравляю, – сухо отрезает он и снова начинает пялиться в телефон. Замечательно! Помощь от бога!

– Вам никто не приносил его? – не теряю надежды я.

– Нет, – в этот раз парень на меня не смотрит. Конечно, там-то у него дела поважнее будут, вон очередная миссия по спасению мира.

– Если принесут, позвоните, пожалуйста, – максимально любезно прошу, оставив на клочке бумаги свой номер. Правда, есть ощущение, что охранник не позвонит или вообще забудет про меня.

С губ срывается вздох отчаяния. Одно радует – никаких опознавательных знаков, что планшет принадлежит именно мне, там нет. Никто не узнает мой маленький секрет. А из аккаунтов я просто выйду. Точно!

«Все будет хорошо», – утешаю себя.

Но «хорошо» отменяется, как только я слышу этот бархатистый, до чертиков глубокий голос. Из-за чего каждый орган внутри напрягается.

– Эй, Лисица, ты случайно не это ищешь?

Я оглядываюсь и замечаю возле гардероба Соболева. Стоит себе такой, с присущим ему выражением лица «Я – само совершенство». Рядом с ним лежит мотошлем, а из-под черной кожанки, совсем не по погоде кстати, выглядывает белая рубашка. Верхние пуговицы расстегнуты, открывая зону ключиц. Ого! Первый раз вижу Соболева в рубашке. Отдаю должное, несмотря на мою ненависть к этому парню, Руслан всегда довольно стильно одевается.

Вальяжной походочкой Соболев направляется ко мне, размахивая моим, ох, мамочки, планшетом, и я по дурости – Подчеркиваю! Именно так! – киваю ему, а потом произношу фразу, которая становится моей пулей в висок.

– Да, это мой.

Протягиваю руку, желая получить заветную вещь, и Руслан вроде планирует отдать мне девайс, но в последнюю секунду, как озорной ребенок, поднимает руку вверх, давая понять, что планшет я не получу.

– В чем дело? – рычу недовольно.

– А где «пожалуйста»? – склоняет он голову набок, улыбаясь одним уголком губ. И что только девчонки находят в этом наглеце? Да, он, может, хорошо сложен, явно качается, и рост под метр девяносто берет свое. Вот только кроме внешности еще и человечность важна, а у Руслана Соболева с этим проблемы.

– Дай уже сюда, и спасибо, что нашел, – хмыкаю я, кое-как умудрившись забрать планшет. Тут же запихиваю его в рюкзак, планируя поскорее ретироваться, но Руслан огорошивает заявлением.

– Лисица, тебе придется мне помочь.

– Помочь? – У меня аж глаза как две монетки становятся. – Чем? Облить тебя во второй раз водой?¹

– Кстати, за тот случай ты до сих пор не расплатилась. А я говорил тебе, что со мной такие штуки бесследно не проходят, – на полном серьезе с нескрываемым раздражением напоминает он.

– Бывай, Соболев. Я в число твоей фанбазы не вхожу, – хмыкаю я и направляюсь на улицу.

Иду себе бодренько, прокручиваю в голове очередную сцену для книги, и тут перед моим носом останавливается черный дерзкий байк, так резко, словно молния ударяет в землю.

– Ну что еще, Соболев? – раздраженно притопываю ногой. Стоит отметить, что нас с этим парнем связывают максимально негативные общие воспоминания. Я его ненавижу, он меня тоже.

Руслан упирается ногой в бордюр, заглушив мотор, и снимает шлем. О боги, зачем делать это так пафосно? Не для рекламы же готовим ролик.

– Ты мне поможешь, Ивлева, хочешь того или нет, – с присущим ему высокомерием заявляет он.

– С какого это перепугу?

– Он медленно провел пальцами по ее бедру, – не скрывая усмешки, цитирует Руслан, и у меня, будем честны, земля под ногами разверзается, словно после сильного землетрясения. – Отчего ее трусики стали влажными.

– Замолчи! – кричу я, смущенная до кончиков ушей. За смущением следует гнев, притом настолько сильный, что хочется в очередной раз облить водой или чем похуже этого парня.

За что он меня так ненавидит?

– Она обхватила рукой его… – не унимается Соболев. И главное, так посмеивается, цитируя строки из моей книги, будто хочет этим унизить.

– Ты оглох? – хриплым голосом произношу я, впервые ощущая себя неуверенно.

Вместо ответа Руслан слезает с байка и делает шаг ко мне. Подхватывает горячими пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Дьявол! И улыбка самодовольная, ядовитая.

– Если ты откажешься мне помочь, Лисица, придется всем рассказать о твоем грязном секрете. Представляешь, как парни заинтересуются, когда узнают о твоих извращенных фантазиях?

А мне и сказать ему нечего, только хочется ударить. Со всей силы по смазливому лицу или еще лучше – между ног.

– И да, я не спрашиваю, поможешь или нет, – тоном человека, не привыкшего получать отказы, говорит он. – Потому что ты поможешь, это не обсуждается. Заодно покажу тебе все впуклости и выпуклости в реале. Не благодари.

Глава 2

– Да иди, знаешь, куда? – отталкиваю его и для пущего эффекта делаю два шага назад.

Давайте поясним: наши отношения с Русланом Соболевым априори нельзя назвать даже вот настолечко нормальными.

Все началось, когда он нагло ворвался в женскую душевую в универе, якобы искал там какой-то браслет. Во второй раз Руслан скинул меня в бассейн на вечеринке. Ладно, он взял меня на руки и прыгнул вместе со мной, но это было максимально ужасно. Я, вся мокрая и злая, под насмешливыми взглядами студентов чувствовала себя полной дурой. Мне хотелось его придушить.

Именно в тот день я зареклась, что у нас с ним никогда не будет ничего общего. Даже если он однажды упадет, я пройду мимо и ни за что не подам руку. Тем более на днях этот умник проехал мимо меня на своем чертовом байке, окатив из лужи. Нет, я, конечно, отомстила и вылила на него воду, однако моя ненависть к всеобщему любимчику все равно не утихла.

– То есть так?– На его губах сияет улыбка, словно корона, которую он носит с рождения. Помните, в фэнтези-книгах описывают принцев? Самодовольных, считающих остальных людишек грязью под ногами? Вот это точное описание Соболева. Он явно себя мнит кем-то особенным и важным. – Хочешь внимания, Лисица? Или чтобы тебя потискали в углах, как в книгах твоих? Выбирай, я организую.

– Делай что хочешь, понял?! – На этой фразе я разворачиваюсь и ухожу, но иду медленно, держа спину идеально ровной, словно в нее воткнули кол.

Честно сказать, в глубине души мне очень страшно. Что Соболев может выкинуть? О нем разные слухи ходят. Ленка, сестра моя, говорила, что Руслан даже какому-то педагогу по лицу заехал. За что только – неясно. То есть для него ограничений нет. С другой стороны, что он может сделать мне? Повесит в универе плакаты с надписью «Кристина Ивлева – автор романов 18+»? Детский сад.

Уже около угла, где стоит шлагбаум перед выездом на городскую дорогу, байк Соболева меня догоняет. В этот раз он не останавливается, проезжает мимо на большой скорости, отчего я вздрагиваю. Мотор мотоцикла рычит, как взбешенный зверь. Руслан во всем черном похож на призрачного гонщика, только перстня в форме черепа на пальце не хватает.

«Прекрати», – настоятельно советую себе, качая головой. Думать об этом придурке больше не буду, и так достаточно проблем. Еще и погода, как назло, портится – ветер поднимается, дождь начинает капать. Конец октября выдался слишком холодным.

Домой приезжаю вся продрогшая. Бегу скорее в ванную, пока не пришла Ленка – любитель засесть тут на вечность. Теплая вода расслабляет, поднимает настроение, и я довольная выхожу на кухню, чтобы выпить чай с булочками. Мама утром постаралась.

– Привет домашним, – Ленка вихрем врывается домой, скидывает одежду и хватает булочку, которую, между прочим, собиралась съесть я. Вот же!

– Ты еще не успела раздеться, а лапы на кухню тянешь, – бурчу недовольно.

– У меня свидание через полчаса, времени в обрез, в отличие от… – сестра так поглядывает на меня, что хочется сбежать.

– Давай опустим колкости про мою личную жизнь, – спешу остановить поток словесного бреда.

– Ты умрешь девственницей, – подмечает в типичной язвительной для нее манере Ленка, откусывая от булочки.

– Зато не сто пятисотой дурой, которую он бросил.

Сестра сводит брови, ее бесит, когда я так говорю.

– Слушай, первая любовь всегда проходит тухло, – с шумом вздыхает Лена, вытаскивая телефон из кармана. – Если тебе один раз не повезло, это не значит, что снова не повезет.

– Спасибо, кэп, как-то без твоих советов жилось тяжко, – отворачиваюсь я, подперев ладонью подбородок.

С первой любовью мне реально не особо повезло. Я влюбилась даже далеко не в суперкрасавчика. Он был обычным, как все. Играл в футбол за школьную команду. Хорошо учился. Со многими дружил. Может, мы бы и не познакомились никогда, но однажды у меня завязался конфликт с одной противной девчонкой. Я девушка довольно вспыльчивая, и порой это вытекает во всякого рода неприятные последствия.

В тот раз мне отрезали волосы. Ну а я в свою очередь на следующий день облила ее краской. Было смешно. Сперва. Зато позже я ревела белугой и проклинала весь мир. Потому что парень, который неожиданно стал для меня светом и звездами, как выяснилось, просто мстил за свою подружку.

Он сливал все наши переписки, рассказывал обо всех моих секретах, которыми я сдуру делилась. Но самое ужасное… Хотя об этом лучше не вспоминать. До сих пор противно и мерзко. В общем, с тех пор я решительно обхожу парней. Не нужны они мне. Главное – учеба, карьера, путешествия. Жизнь ведь не заканчивается на отсутствии отношений.

– О, какой пост забавный, – Ленка вырывает меня из проклятых воспоминаний громким возгласом. Перевожу на нее взгляд, ожидая услышать продолжение.

– Тебе выложили дорожку из цветов? – иронизирую я.

– В нашу группу универскую кинули пост, ссылку на какую-то девушку, которая пишет любовные романы.

У меня аж из рук падает кружка. Хорошо, что не на пол, а на стол, иначе точно бы разбилась. Сердце сжимается, а затем так быстро начинает биться о ребра, что я едва не задыхаюсь.

– Там… – выдавливаю хриплым от волнения голосом, – написано имя автора?

Сестра не знает о моем увлечении, о нем вообще никто не знает. Да, я не стремлюсь к отношениям, но это не значит, что мне неприятно об этом читать или тем более писать.

Именно писательство помогло мне в тот трудный период, вернее, помогли читатели. Они так поддерживали, вдохновляли, что я поверила в себя. А потом появились огромные просмотры в интернете, на некоторых книгах у меня больше миллиона прочтений. С одной стороны, таким нужно гордиться, с другой – вряд ли кто-то меня поддержит в этом начинании. Родители у нас довольно консервативных взглядов, Ленка вообще, я уверена, сочтет, что я чокнулась и пишу порнушку. А уж в универе… Тут придурок Соболев прав, у парней разыграется воображение не на шутку.

– Нет, только псевдоним, – говорит сестра, и я выдыхаю. – Но тут такие вещи… – Ленка начинает угорать. – Это жесть. Просто ор.

– Почему ор? – зачем-то решаюсь спросить.

– Может, она опытная львица? – продолжает смеяться сестра. – Разве в таких подробностях может написать человек без опыта? Ужас. Нет, ты только послушай…

И Ленка начинает зачитывать кусок из моего старого текста, довольно пикантный и местами заставляющий краснеть. Все это сопровождается смехом и ехидными комментариями.

– Все, хватит. – Я резко поднимаюсь, желая поскорее остановить унижения. А про себя думаю, какой Соболев козел. То есть отказ он не принял, зато выложил это… как что? Намек на начало войны? Серьезно? Он готов растоптать меня, лишь бы я выполнила его идиотскую просьбу? Как мелочно.

Господи, почему на моем пути встречаются только придурки высшего разряда? Неужели нормальных парней забрали пришельцы?

Злая и раздраженная, я ухожу к себе. Зачем-то открываю комментарии к посту, читаю их, и становится так обидно. Люди осуждают меня и мое творчество, но ведь это всего лишь кусок постельной сцены. В моих книгах не только секс, там еще и сюжеты закрученные, а местами драмы столько, что обрыдаться.

Почему-то чужие слова задевают за живое, будто в меня ножи втыкают. И я по дурости, по-другому не могу назвать это состояние загнанной в тупик жертвы, пишу Соболеву сообщение, не представляя, во что в итоге это выльется.

Глава 3

Этот гад не пишет даже вежливое «привет» или типа того, а сразу назначает встречу на завтра в пять часов. Он настолько не уважает меня, что, будь моя воля, превратила бы его в боксерскую грушу и отдала боксерам на тренировку. И получай, дружок! За все! Шантаж, идиотские шутки, фразы из серии «он всезнающий философ, а я дура». Отомстить бы ему, да только как – не знаю.

Я настолько измотана морально, что не могу засесть за книгу и пишу читателям искреннее извинение. А Руслану посылаю лучи кошмаров, надеюсь, ему будет плохо спаться. Пусть все барабашки нагрянут к этому подлецу.

Утром просыпаюсь убитая. Бреду на автомате в душ, быстренько умываюсь, наношу немного косметики и, не позавтракав, ухожу в универ. Первой парой у нас стоит английский, второй – лекция по психологии. И когда ее ведет Оксана Андреевна, подружка Соболева, я почему-то ловлю себя на мысли, что оценивающе поглядываю на преподавательницу.

Ей вроде двадцать пять, хотя многие болтают, что двадцать три, уж больно молодо выглядит. Она вся такая при формах, далеко не худышка, и старательно подчеркивает это одеждой. Вот сегодня на ней облегающее черное платье с вырезом, которое так и манит залипнуть на груди и прочих прелестях фигуры. Наши парни от нее без ума. Они ей открыто комплименты отвешивают, а Дима Сорокин, подобие местного бабника, иногда с ней флиртует.

Психологони², к слову, как лектор – так себе. Слишком часто отвлекается и толком не может объяснить материал. Зато обещала всем зачеты. Какая милашка.

После пары мы с ней случайно сталкиваемся в проходе, и этот ангел во плоти улыбается мне, жестом показывая, чтобы я проходила первой. Интересно, что Руслан в ней нашел? И как долго они смогут скрывать свои запретные отношения?

– Ты чего? – спрашивает Даша, заметив мой хмурый взгляд, направленный на подружку Соболева. Все, что нравится ему, я заочно ненавижу.

– Думаю, может, пустить слух, что она спит со своим студентом? – рычу раздраженно я, вспоминая вчерашние посты в группе.

– Ее же уволят, – слова Дашки звучат отрезвляюще. Может, мне и не нравится, как преподает Оксана, но она не виновата, что ее парень придурок.

– Точно, – киваю и, чтобы замять разговор, сворачиваю за угол, в сторону магазинчика.

А после обеда мы с Дашей снова натыкаемся на психологиню, только теперь не одну, а с Соболевым.

Я замедляю шаг, не знаю зачем, просто вдруг интересно становится. Они стоят около панорамного окна, рядом с пышной пальмой, поэтому обзор на них не особо хороший. Но я успеваю заметить, как Оксана тянется к Руслану, берет его за руку, улыбается, а он… ощущение такое, словно он позволяет к себе прикасаться. И смотрит на нее так снисходительно, что ли, с долей высокомерия.

Да уж… с таким парнем встречаться – то еще удовольствие.

Остаток дня проходит спокойно. Дашка, правда, на одной из перемен уходит, стоит только появиться Глебу. Эти двое милуются, привлекая к себе внимание. Мне же остается сесть на лавку, благо на первом этаже сейчас тихо, и уткнуться в тетрадь.

***

В пять часов я, как дура, стою на парковке за зданием универа. Жду Его Величество, которое почему-то имеет наглость опаздывать. Может, зря я вообще на это подписалась? Сейчас как затребует какую-нибудь муть, и что мне делать? С другой стороны, я ведь всегда могу отказаться и принять всеобщий позор.

Соболев спускается по ступенькам в пятнадцать минут шестого. Золушка, блин! Как же бесит этот парень.

– Ты время видел? – бурчу я, показывая на часы на запястье.

– Пошли вон в ту забегаловку, я голодный. – Вот опять, даже «привет» не соизволил сказать. Чувствую себя настолько униженной, что аж кулаки сжимаются.

– Я не хочу есть, – твердо отказываюсь я.

– А я и не предлагал, – открыто насмехается он, затем обходит меня, и, не дожидаясь моего ответа, который, судя по всему, ему и не нужен, идет в маленькое кафе у остановки. Вздохнув, я тащусь следом.

Кафе не пользуется особой популярностью, поэтому посетителей тут нет. Я усаживаюсь за угловой столик, пока Руслан делает заказ. Возвращается он с двумя картонными стаканчиками и «Грушей».

– Ну прямо идеальное свидание, – не могу удержаться от сарказма, когда он наливает мне лимонад.

– Записывай для своих лавстори, пока я щедрый.

– Как мило, сейчас, погоди, только планшет достану, – хмыкаю я, однако «Грушу» пью, с детства люблю этот лимонад.

Соболев кладет руки на стол и несколько минут будто о чем-то размышляет, затем начинает разговор.

– Короче, Лисица, помощь твоя заключается в следующем: мне нужна фиктивная девушка, и тебе придется отыграть эту роль. – Он стучит пальцами по столу. – Не совсем так горячо, как в твоих писульках, но чтобы правдоподобно и живенько.

– Чего? – Несколько секунд я недоумеваю, открывая и закрывая рот, точно рыбка – Руслан Соболев по прозвищу «Мачомен года» просит меня подыграть ему? Это точно нужно записать и желательно на камеру. – Я вытаскиваю телефон и навожу на него. – Повторишь?

– Кончай, Лисица. Ой, прости, ты, наверное, не о том подумала, – с ядовитой улыбкой тянет Соболев, выхватив мой телефон и положив его на стол.

– Конечно, не о том. Я же тут сижу и размышляю, как бы к тебе в штаны залезть. Может, упростишь задачу? – подаюсь навстречу, ехидно улыбнувшись.

– Будешь хорошей девочкой, упрощу, – на мой лад отвечает он.

Можно убить этого парня? За что он свалился на мою бедную голову?

– Почему бы тебе не попросить свою подружку с пятым размером? Джессика Рэббит на ее фоне отдыхает. – Я выпрямляюсь, решив, что нам нужно все-таки закончить разговор.

– Боюсь, что у тебя с Джесс сходства будет больше, – ухмыльнувшись, выдает Соболев.

– Я не похожа на нее, – тут же возмущаюсь я. Мне никогда не нравилась эта мультяшная героиня.

– Особенно цветом волос, – продолжает он выводить меня. Вот это способности! Никому еще не удавалось заставить мой глаз дергаться так быстро.

– Никогда не сравнивай меня с ней, иначе я точно не буду выполнять никакие твои условия! – восклицаю я.

– Раз уж мы закончили словесный понос, то слушай внимательно, Лисица, дважды повторять не буду.

***

Выхожу из такси. Соболев настолько обнаглел, что не соизволил даже подвезти меня до своего дома. Он у него находится практически за городом, а вокруг сплошной лес, горы и тишина.

Переминаясь с ноги на ногу, смотрю, как с неба падают снежинки. Первые в этом году. Ух… морозно тут, конечно. Я еще и оделась так… Одно из правил моего образа фиктивной девушки – строгий внешний вид. Никаких ярких кофт и юбок, только темные или нежные светлые тона, и волосы обязательно должны быть собраны в хвост либо косу.

Руслан сказал, что ему нужна девушка только для родителей, в универе мы с ним продолжим быть незнакомцами или врагами. На вопрос, почему именно я, Соболев не ответил, как и не рассказал, для чего вообще весь этот цирк. Скинул только адрес и время, мы с ним даже толком историю нашей типа любви не продумали. Тоже мне стратег.

Высокие ворота открываются, и я вижу, как быстро приближается ко мне мой «парень». На нем кремового цвета свитер и темные брюки. Руки скрещены на груди, а на волосах уже успели осесть снежинки. Домашние тапочки дополняют образ… ну точно – хорошего мальчика. А ведь в универе он тот еще хулиган и задира. Многие побаиваются Руслана и его компашку – никогда не знаешь, чего от них ожидать.

– Шустрее, Лисица, – машет он, чтобы я подходила.

– Твои родители знают, что ты гоняешь на байке? – спрашиваю я между делом, когда мы направляемся к дому.

– Запоминай, Крис. – Он опять пропускает мой вопрос. Да что ж такое?! Какой-то тотальный игнор. Нет, я тоже не горю особым желанием становиться его другом, но как иначе мы сможем поддерживать теорию наших якобы отношений? – Мы познакомились в универе и вместе уже год.

– Год? – ахаю я, останавливаясь.

– Год – это двенадцать месяцев, Лисица, – ехидно подмечает он. – Ты учишься со мной в одной группе и идешь на красный диплом, – продолжает Соболев, пока я оглядываю ухоженный сад, мимо которого мы шагаем.

– Что еще?

– Ты вегетарианка, – огорошивает он меня. Господи, я ведь обожаю мясо. – И часто поддерживаешь петиции против насилия над животными.

– То есть… мне даже нельзя будет есть всякие мясные вкусняшки? – с грустью вздыхаю я.

– Что же еще…

Мои вопросы сегодня, видимо, ответов не получат. Неужели Соболев совсем не переживает, что я могу где-то промазать? Мы же с ним толком ничего не обсудили в кафе, я его почти не знаю. Единственное, он сказал, что ему на месяц, может, два, нужна фиктивная девушка. Мне придется какое-то количество раз прийти к нему домой, пообедать или поужинать с его семьей, и на этом все. Дело несложное, но его подход немного напрягает.

– Руслан, – я дергаю его за руку, заставляя резко повернуться. – А если у меня…

Договорить не успеваю, дверь открывается, и перед нами появляется женщина, очень милая, с дружелюбной улыбкой. На ней светлое вязаное платье, волосы собраны в высокую прическу, на лице почти нет макияжа. Она выглядит скромной и при этом достаточно молодой, привлекательной.

– Мам, – Соболев моментально меняется в лице и из вредного колючего ежика превращается в покорную лань. Вот это да. – Ты чего вышла? Холодно же.

– Ну как не выйти? Такое событие. – Она спускается ко мне и протягивает руку, маленькую, с тонкими пальцами, довольно изящную. Я тушуюсь несколько мгновений, затем принимаю ее рукопожатие.

– Здравствуйте, – почему-то смущаюсь, будто знакомлюсь с мамой своего реального парня. – Меня зовут Кристина.

– А я Лидия Владимировна, мама Русика, – сколько тепла в ее голосе, мне даже не верится, что они родня.

– Рада знакомству, – киваю я, закусив губу.

Она подается ко мне и шепчет уже на ухо так, что Руслан не слышит:

– Сегодня особенный день, мой сын никогда не приводил девушек знакомиться. Я немного волнуюсь.

– Мам, пойдемте в дом.

Милая атмосфера разрывается, когда мы переступаем порог шикарного особняка. Я не успеваю осмотреться, как тут же встречаюсь с суровым взглядом мужчины, на которого очень похож Руслан. Они будто клоны – тот же нос, скулы, даже стрижка в чем-то схожа.

– Пап, мы уже идем.

– Время не резиновое, – бурчит мужчина и, не удосужившись представиться, направляется в сторону, судя по всему, обеденной комнаты. Вот в кого пошел Соболев – в отца.

Стол, к слову, накрыт шикарно, словно в ресторане: тут и салаты, рыбные и мясные блюда, фрукты, в том числе клубника. И все, главное, таким вкусным выглядит. Живут же люди!

Руслан отодвигает для меня стул, мы усаживаемся с ним напротив его родителей. Прислуга разливается нам вино и соки, затем уточняет, кто и что хочет, и я, позабыв обо всем на свете, прошу положить мне кролика в сливочном соусе.

– А я думал, вы, Кристина, вегетарианка, – строгий голос отца Руслана обжигает, словно удар хлыстом. Я аж выпрямляюсь. Соболев кидает в мою сторону убийственные взгляды, пока с меня сходит сто потов. Божечки, ну и ситуация.

– Так я не себе, – нахожусь я, меняя интонацию на фальшиво-игривую. – Это Русику. Он любит кролика. Да, любимый? – От «любимого» у Соболева вытягивается лицо. Это выглядит так забавно, что мне с трудом удается сдержать смешок.

– Вы еще не женаты для таких вольностей при посторонних, – холодно подчеркивает его отец. Какой душный мужик все-таки.

– Дорогой, ну они же молодые, – вставляет Лидия Владимировна. – Тем более Русик явно настроен серьезно. Ты помнишь, чтобы он приводил девочек домой?

– Пап, – теперь и Руслан становится участником этого странного разговора. – Прекращай. Ты придираешься к мелочам. Давайте лучше есть. Кристина, – ух, как он произносит мое имя. Так высокопарно, что я не сразу примеряю его на себя, будто кого-то другого зовут. – Салат положить?

– Пожалуйста, – неуверенно киваю, решив, что лучше буду помалкивать.

– И где вы познакомились? – очередной вопрос от отца Руслана, только кому отвечать на него – непонятно.

– Я же говорил тебе, Кристина вместе со мной учится, – отвечает мой типа парень.

– Как неожиданно вы влюбились, – хмурит брови его отец, будто подозревает что-то или на что-то намекает. Я точно чего-то не знаю. – И чего раньше свою серьезную любовь не привел к нам?

– А я должен тебя со всеми своими подругами знакомить? – Руслан отвечает слишком резко и вилку в руке сжимает так, словно согнет ее пополам.

– Всеми? То есть твоя серьезность появилась относительно недавно? – Соболев-старший прищуривается и смотрит на сына так пристально, что вот-вот дыру в нем просверлит. Мне и самой отчего-то неприятно делается. Если мы играем роль безумно влюбленных, Руслану стоит тщательнее следить за словами, а так получается, что я очередная «подруга».

– Кристина, – его отец вдруг переключается на меня и своим вопросом заводит в тупик: – Вы уверены, что мой сын с вами честен? Вы точно все знаете о нем?

– Что? – хрипло произношу, ощущая, как в груди нарастает паника. Конечно, я не уверена. Потому что не знаю их сына, и была бы рада продолжать в том же духе.

– Папа! – повышает голос Руслан.

– Вы знаете, сколько у него таких, как вы, было, а может, и есть? – даже в качестве фиктивной девушки слушать подобное неприятно. – Вы вообще заглядывали к нему в телефонную книжку? Уверены, что вы единственная и последняя?

– Пап, ты перегибаешь, – тон у Руслана настолько холодный, что даже у меня по спине пробегают мурашки. Собственно, я тоже терпеть такое не планирую, пусть у нас с этим придурком ничего и нет.

– А вы? – склоняю голову набок, отложив вилку на стол. – Уверены в своей жене? Или вы думаете, что только красивые парни могут иметь послужной список?

– Что за вздор?! – Его отец бьет ладонью по столу, ноздри у него раздуваются, словно парашюты.

– Или вы думаете, что послужной список – исключительно мужская прерогатива?

– Как вы смеете обвинять мою жену в измене? – Соболев-старший окончательно взрывается. И не только он один. Руслан тоже ведет себя максимально странно. Он вдруг кладет руку на мое колено под столом и крепко сжимает его.

Я поворачиваюсь, пытаюсь скинуть его ладонь, но Соболев даже не смотрит в мою сторону.

– Видите, – решаю как-то потушить пожар, который сама же развела. – Вам ведь тоже неприятно слушать гадости про свою любимую. И мне неприятно.

– Давайте успокоимся, – Лидия Владимировна поднимает руки в примирительном жесте. – Миша, Русик прав, ты слишком давишь на детей. Все это просто совпадения. – Она скромно улыбается, а я ловлю слово «совпадения». Значит, у них что-то произошло, раз прекрасному Русику резко понадобилась фиктивная подруга, а свою реальную он тащить не захотел.

– Честно сказать, я наелся, – Руслан кидает салфетку на тарелку, поднимается из-за стола и посылает мне взгляд, мол, чего сидишь, вставай. Приходится подчиниться.

– Сынок, ну вы чего? Мы же только сели, – обиженно дует губы его мать.

– Думаю, у вас с папой будет отличный ужин. А мы с Ли… – он откашливается, видимо, забылся и хотел назвать меня этим дурацким прозвищем. – С Кристиной поедем погулять.

– В эту субботу будет торжество в доме Архангельских, – как бы невзначай сообщает его мама. – Приходите вместе.

Руслан молча удаляется, ничего не ответив, а звуки его тяжелых шагов разлетаются эхом по пустому коридору.

Я даже рада, что этот прием закончился так быстро. Не пришлось переживать насчет нашей истории любви или краснеть, что я, скажем, не знаю об увлечениях Соболева.

На улице становится еще прохладнее. Ветер не на шутку разгулялся, а хлопья снега теперь напоминают пушистые перья – такие они большие и серебристые, какие-то сказочные. На минутку я останавливаюсь, поднимаю ладонь, пытаясь поймать частичку магии зимы, но снежинки слишком быстро тают, не дают себя рассмотреть.

– Садись, – кричит Руслан, моргая фарами черного внедорожника.

– Как мило, – бурчу себе под нос, однако от предложения не отказываюсь. В такую погоду такси придется ждать не меньше часа, особенно загородом.

В салоне приятный аромат хвои, мягкие сиденья, и в целом это будто какой-то маленький домик, думаю, здесь спокойно можно и спать. Я пристегиваюсь, пока прогревается двигатель.

– И все-таки… – решаюсь задать вопрос, рассматривая Соболева. У него довольно острые скулы, словно их выточил художник. Длинные, аккуратные и при этом по-мужски грубые пальцы лежат на руле. На костяшках в одном месте виднеется маленькая ссадина. Интересно, он с кем-то подрался?

– Что еще, Лисица? – с неохотой отзывается Руслан, и машина трогается с места. Едет медленно, пока мы не выезжаем за пределы двора особняка.

– Зачем тебе это?

– Будешь много знать, сойдешь с ума от вредности, – он не смотрит на меня и говорит с присущим пренебрежением. Бесит.

– Родители за твои подвиги блокнули карты, и ты решил им показать, что завел себе зубрилку-подружку? – предполагаю я.

– Фантазия под стать писательнице веб-романов, – отвечает Руслан, увозя нас прочь из коттеджного района.

Мне хочется дать ему подзатыльник. Да такой, чтобы звездочки в глазах заискрили. Не понимаю, как этого парня переносят девушки… и за что любят.

– Высади меня на остановке у парка, – спокойно прошу, предположив, что родители, да и Ленка, не так поймут, если увидят, как я выхожу из дорогой машины. А лишние вопросы в моем положении ни к чему.

– Боишься, что нас увидят вместе? – усмехается он. Мысли мои читает, не иначе.

– Именно этого я и боюсь.

– Хорошо, – как-то быстро соглашается Руслан.

Через несколько минут он останавливается у ближайшей остановки, как я и просила, перегораживая место для автобуса. Вижу недовольные лица некоторых людей, кажется, они мысленно нас прокляли. Уже собираюсь выйти, как вдруг Соболев хватает меня за запястье и резко тянет на себя. Все происходит слишком быстро: я врезаюсь в мужскую грудь и упираюсь в нее ладонями. На секунду заостряю внимание на его карих глазах, они такие серьезные, хищные, словно передо мной не обычный парень, а какой-то принц.

– Что? – хриплым голосом шепчу, растерявшись от неожиданности.

– В субботу тебе придется прогулять последние пары, – Руслан будто приказывает.

– Нет, я не буду.

– Я не спрашиваю, Лисица, – отрезает он, напомнив, кто из нас имеет власть, а кто так – для мебели.

– Зачем? – вздыхаю досадливо. – Я не прогуливаю пары, даже в школе не прогуливала.

– По тебе видно, что ты девочка, повернутая на правилах, – он будто высмеивает меня.

– А по тебе видно, что образование и будущее для тебя – пустота. Не сравнивай нас, – на последней реплике я повышаю голос, пытаясь придать ему максимальную строгость.

– Это важный прием, Лисица, – Руслан пропускает мой выпад.

– У меня нет вещей, которые бы подошли для…

Он обрывает меня:

– Об этом я позабочусь. Встретимся в два на парковке.

Я не отвечаю, решив, что Соболев в принципе не готов идти на компромиссы. Выхожу из машины, громко хлопнув дверью. Назло ему. А за спиной даже показываю средний палец, так бесит меня этот парень. Искренне надеюсь, что через месяц все закончится.

Глава 4

Удивительно, но прогуливать приходится пару подружки Соболева, потому что нам неожиданно меняют расписание. Последними стоят две психологии, на которые наши парни идут с большим удовольствием, чем, скажем, на то же право. А там, между прочим, лекцию читает крутой препод, его хочется слушать и слушать. Правда, мне плевать, с группой отношения давно испорчены. Как сказал бы Соболев: «твоя правильность довела тебя до ручки», но я не жалею.

– Ты реально не пойдешь? – удивляется Дашка, когда мы прощаемся.

– Да, придется, – вздохнув, пожимаю плечами.

– Надеюсь, что настанет момент, и ты мне все расскажешь. – Мне нравится, что Миронова не давит, а терпеливо ждет. Наверное, в самом деле стоит ей раскрыться. Не уверена, что Даше придется по нраву мое хобби, она-то, в целом, такой божий одуванчик, но мне почему-то кажется, что подруга и не осудит.

– Обещаю. – Мы чмокаемся в щеки и расходимся: я на парковку, Дашка на пару.

Сегодня на улице морозно, от снега не осталось и следа. Скрещиваю руки на груди, жалея, что надела кожаные шорты и колготки вместо чего-то более теплого. Поправляю берет, нервно притопываю каблуком ботильона. Руслан привычно опаздывает, приходит почти на двадцать минут позже. За это время я готова его убить десятью разными способами, мне жутко холодно и немного голодно.

– Поехали. – Он снова не здоровается, ничего нового

Сегодня Соболев на том же внедорожнике, на котором подвозил меня до остановки. Видимо, решил в прохладное время года сменить байк на что-то более комфортное.

Я усаживаюсь в салон, кидая в него гневные взгляды.

– Если в следующий раз ты заставишь меня ждать, я прокляну тебя так, что на твоей пушистой макушке рога вырастут.

– Типа изменишь мне? – на его лице усмешка, которую мне хочется стереть.

– Понимай, как знаешь. Но ждать по полчаса на морозе я больше не буду, – закончив тираду, я отворачиваюсь к окну. Руслан тоже больше ничего не говорит, он выглядит каким-то напряженным, а может, мне только кажется. Внешне Соболев настолько закрытая книга, что сложно даже на один процент угадать его настроение.

Что удивительно, едем мы не в торговый центр, потому что дорога уходит в другую сторону. А когда останавливаемся напротив двухэтажного бутика, название которого тонко намекает, что внутри неприлично дорого, я начинаю нервно ерзать в кресле.

– Выпрыгивай, – командует Руслан, заглушив двигатель. Сегодня он максимально галантный: обходит машину, дверь открывает, и у входа в бутик сперва дожидается, пока я войду, затем входит сам.

Внутри довольно приятная атмосфера: мягкое освещение от изящных люстр, стены оформлены в пастельных тонах.

Нас встречают девушки, одетые в строгую униформу, с улыбками на лицах. В их взглядах читается оценка, но машина Соболева, которую даже отсюда видно, четко дает понять – клиенты пожаловали не из бедных.

– Нам нужно подготовиться к важному приему, – сухо кидает Руслан, проходя вдоль полок. Я же стою у входа, ощущая себя чужачкой. – Организуйте, включая прическу и макияж.

Консультанты кивают и подхватывают меня под руки, уводя в соседнюю комнату. Там у них оказывается целый мини-салон: большие зеркала, наборы косметики, девушка с ножницами и расческой в руках. Я нервно сглатываю, будто в кино попала. Прямо кадр из «Красотки».

Мы со стилистом переглядываемся, затем она подходит, трогает мои волосы, разглядывает лицо и изрекает:

– Будешь принцессой.

Вот и все. А какой принцессой, никто не пояснил. Ладно, я в целом не боюсь перемен, мне даже интересно, что получится у этой феи красоты. К слову, она реально красивая: короткие серебристые волосы, в ушах серьги-ниточки, на губах помада цвета застывшей крови. Все подобрано со вкусом. Такой и довериться не страшно.

Я усаживаюсь в кресло, прошу только, чтобы меня не стригли. А дальше начинается магия, которая длится часа три, если не больше. Мне делают маски, мажут разными сыворотками и кремами, даже губы подвергают непонятным манипуляциям. После наносят макияж, но какой – не показывают. Вероника, так зовут стилиста, говорит, что для интриги сохранит весь образ в тайне от меня. Чтобы я ахнула в момент завершения.

– Как вам? – В комнату входит девушка-консультант, занося несколько нарядов. Платья все бесподобные, будто их создали для принцессы.

– Красивые, – только и могу тихо ахнуть я.

– Ваш молодой человек сам выбирал, – хихикнув, отвечает сотрудница магазина. – Такое не часто встретишь. Обычно у мужчин вкус так себе, а у вашего глаз-алмаз, – последнюю фразу она произносит с такой мечтательностью, что, будь я реальной девушкой Руслана, уже бы сгорела от ревности.

Выбираю длинное платье молочного цвета. Оно не пышное, с прямой юбкой, расшитой золотистыми нитями. С правой стороны практически до самого бедра тянется разрез, придавая образу игривости и задора. А рукава выполнены из легкой ажурной ткани и напоминают крылья бабочки.

Наконец я подхожу к зеркалу и не могу поверить, что девушка в отражении – я. Огненно-рыжие кудри струятся по плечам, но лицо не закрывают, потому что сзади их придерживает красивая заколка в виде маленькой птички. В ушах блестят серьги, которые стоят целое состояние, не иначе. Макияж неброский, подчеркивает мой юный возраст. А губы… я даже дотрагиваюсь до них пальцами, они выглядят настолько притягательно, словно их кто-то очень страстно и долго целовал.

– Ну как? – спрашивает Вероника, улыбаясь мне.

– Слишком круто, чтобы поверить, – только и могу выдать я.

– Твой друг должен влюбиться по второму кругу, – смеется она. И я реально задумываюсь, как на меня посмотрит Руслан. Какие у него будут мысли? Интересно же.

Выхожу из комнаты, придерживая длинную юбку. Высокая шпилька не дает возможности быстро передвигаться, поэтому иду медленно. На меня тут же обращают внимание все девочки в зале, а вот Соболев пока не видит. Он сидит в кресле, расставив широко ноги, и с уставшим видом листает журнал.

Останавливаюсь, не доходя до него двух метров.

– Я готова, – произношу уверенным голосом, не забыв улыбнуться.

Руслан кидает на столик журнал, поднимает голову и, кажется, на мгновение замирает. Его взгляд скользит по каждому участку моего тела так, словно он рукой дотрагивается то до моих плеч, то до талии, или вот сейчас – губ. Не понимаю, почему, но я вдруг смущаюсь.

– Ну… – он встает и улыбается как-то загадочно. В его лисьих глазах полыхает план, который, скорее всего, придется мне не по вкусу. – Пойдем, Кристина. Поиграем, как следует.

Глава 5

Мы заезжаем домой к Руслану, он быстро переодевается и возвращается в машину. Я не смотрю на него, и только позже, в банкетном зале, где проходит торжество, замечаю, как он элегантно выглядит. На нем темные брюки чиносы, натертые до блеска туфли, рубашка и пиджак, а дополняют статусный образ волосы, зачесанные на одну сторону.

У входа в зал Соболев галантно подставляет мне руку. Наверняка мы с ним смотримся, как какие-то знаменитости.

– Это обязательно? – уточняю, взглянув на Руслана.

– Не задавай глупых вопросов, Лисица.

Зал тем временем наполняется гостями, играет живая музыка, официанты бегают туда-сюда с подносами, разнося шампанское. Столы не ломятся от еды, как я обычно пишу в своих романах, тут скорее легкие закуски: с икрой, рыбой, мясом, сладости тоже имеются, но каких-то декоративных размеров.

Мы останавливаемся около одного из столов. Я жутко голодная, поэтому беру мини-круассан и кусаю его. Жду, что Соболев закатит глаза, типа: «неужели ты сюда поесть пришла?», но он на меня вообще не смотрит. Его взгляд прикован к входу, где толпится народ.

Протираю рот салфеткой, делаю глоток сока и поворачиваюсь к Руслану, чтобы спросить, надолго ли мы здесь, но он опережает:

– Целуй меня, Лисица, – требовательным тоном говорит Соболев.

– Чего? – опешив от такой просьбы, шепчу я. Он в свете софитов, что ли, перегрелся?

– Целуй, сказал! – Взгляд, брошенный на меня, напоминает огненную стрелу. Этот парень – дьявол воплоти, не иначе.

– В щечку? – хлопаю растерянно ресницами.

– В губы, Лисица! – не унимается Руслан.

– Ты спятил? Мы на такое не договаривались.

Если я и поцелую этого парня, то только под дулом пистолета. Одна мысль о том, что мы, два кровных врага, – хотя здесь я преувеличиваю, конечно, – можем вдруг поцеловаться, заставляет меня ежиться.

– Правила меняются, – Соболев поворачивается ко мне полубоком и смотрит так пристально, выжидающе, будто у меня нет права на отказ. – Давай же. И так, чтобы все вокруг в осадок выпали от твоей любви ко мне, – на последней фразе с его губ слетает усмешка.

– Я не буду тебя целовать, – хмыкаю в ответ.

– Бесишь, – уже тише рычит он. – Все мои планы портишь своей строптивостью.

– Мне, может, еще извиниться? – иронично кидаю я.

Соболев отводит взгляд, я улавливаю его направление и вижу, как в зал входит группа людей. Среди них и родители Руслана. Отец его разговаривает с каким-то мужчиной, которого держит под руку молодая девушка. Она такая красивая, что даже я засматриваюсь. Длинные волосы цвета воронова крыла каскадом рассыпаются по плечам и спине. На ней серебристое платье чуть выше колен, расшитое блестящими нитями. Интересно, она любовница того мужика под пятьдесят?

– Черт, – ругается Соболев. И прежде, чем я успеваю разглядеть, во что одета его мать, и ответно помахать ей, Руслан совершает максимально неожиданный поступок.

Он придвигается ближе, а я почему-то интуитивно сжимаю ткань юбки в кулаке. От него исходит приятный аромат с нотками цитруса, и это действует на меня словно отвлекающий маневр. Руслан дотрагивается до моего подбородка, заставляя поднять голову. Его горячие пальцы так сильно давят, что я не могу дернуться. Соболев наклоняется и в долю секунды касается моих губ.

И нет, это совсем не чмок, какой можно было бы сделать на публику. Его язык проталкивается мне в рот, встречается с моим, и наше дыхание переплетается. Сердце пропускает удар, я даже не сразу соображаю, что мы целуемся. Несмотря на грубость, поцелуй выходит довольно мягким. Он вызывает у меня непонятные ощущения, которые я толком не могу считать.

Мозг, правда, быстро дает команду «стоп». И в тот момент, когда пальцы Руслана дотрагиваются до моих ключиц, каким-то уж больно игривым, ласковым жестом, я резко отталкиваю его, ударив в плечи парня ладонями.

Он отстраняется, и я, разгоряченная задетым самолюбием, тем, что мое слово для Соболева гроша ломаного не стоит, замахиваюсь и даю ему звонкую пощечину. При всех. Несмотря на взгляды, которые вмиг притягиваются к нам. Несмотря на музыку, которая, кажется, затихает вместе с голосами.

Меня трясет, злость закипает в венах, до того чувствую себя унизительно.

Для Руслана я не человек, кукла, которую он вытащил при нужных обстоятельствах. Да, мы друг друга ненавидим с самого начала знакомства, да, у него есть на меня компромат, да, может, я не ангел, и сама во многом виновата, но вести себя так со мной не позволю.

Соболев почему-то молчит, в его глазах читается удивление вперемешку с яростью, да такой лютой, что впору убегать. Что я, собственно, и делаю: разворачиваюсь и стремительно ухожу.

Стук каблуков смешивается с гулом моего сердца. Я стараюсь не смотреть на людей, которые наблюдают за мной. Господи, я будто под камерами телешоу. Отвратительное чувство, аж ладони от нервов потеют. У входа еще и ногу умудряюсь подвернуть на этих чертовых каблуках. Какой-то парень, стоящий неподалеку, открыто усмехается, и мне жуть как хочется показать ему средний палец. Но я держусь. И так хватит концерта.

Выхожу в холл, тут, слава богу, людей нет. Дохожу до диванчика и только планирую сесть, как меня резко дергают за запястье. Я впечатываюсь в мужскую грудь, нет, не просто в мужскую, а в грудь Соболева. На удивление, дышит он ровно, и взгляд уже не такой пылкий.

– Отпусти, – требую я, задрав повыше подбородок.

– Ты забылась, Лисица? Игра по моим правилам, а не по твоим, – его дыхание касается моих губ, и мозг, будь он неладен, зачем-то подкидывает обрывок нашего странного поцелуя.

– Определись в условиях, Соболев, – стараюсь говорить так же уверенно, как он. – Я тебе не собачка на привязи.

– Ты сейчас вернешься в зал и будешь паинькой, – шипит он.

– Я не… – У меня перехватывает дыхание. Я панически делаю шаг в сторону, пытаясь спрятаться за Русланом, благо он широкий в плечах, и меня за ним, надеюсь, не видно.

– В чем дело? – его генеральский тон сходит на нет.

– Мне нужно уйти, – просительно говорю, стараясь успокоиться.

– Почему?

– Если ты не хочешь проблем со своей репутацией, тебе придется меня отпустить. И чем скорее, тем лучше.

Глава 6

– Ну и кто из них? – Руслан оглядывается, заметив в холле трех парней.

Проклятье, ну почему именно здесь и сейчас? Как вообще так сложились обстоятельства?

– Никто, – сглотнув, отвечаю, а у самой руки леденеют.

Ищу глазами ходы к отступлению. И дело вовсе не в том, что я не хочу портить Соболеву репутацию, скорее ему даже на руку будет, узнай он правду обо мне, очередной грязный секрет, который я бы предпочла держать за семью замками. Мне невыносима мысль снова посмотреть в глаза этому человеку. Пережить тот день, когда мир под ногами рухнул.

– Ивлева, – голос Руслана приобретает серьезные нотки. – Ты побледнела.

Дотрагиваюсь до щек, переводя дыхание. Неужели у меня на лице все написано? Бли-и-ин.

– Ладно, проваливай. – Он резко разворачивается и начинает отдаляться. Так, словно я ничтожество, через которое ему проще переступить, чем вести диалог. Неприятно. Мне кажется, раньше он относился ко мне лучше. С другой стороны, чего я ожидала? После сцены с пощечиной это еще не самый плохой ответ.

Прячусь за угол и зачем-то провожаю взглядом Руслана. Он идет такой важной походкой, будто император, который направляется к тронному залу. Ему не хватает только свиты за спиной и красной накидки, волочащейся по полу. А потом вдруг Соболев замедляет шаг, прямо у компании парней, среди которых… Влад Туманов. Мой личный ночной кошмар.

Я вдруг задумываюсь: кто его родители? Об этом человеке я знаю только ложь, не более.

Из зала выходит официант, и когда он пролетает мимо Руслана, тот хватает с подноса бокал с шампанским. С каждой минутой шаг Соболева становится все медленнее и медленнее. Неужели он… все понял? И решил поговорить с Владом? А может, со всеми ними, и узнать про меня что-то? Господи, от Руслана можно ожидать чего угодно. У него пуля в голове, и если она выстрелит, остановить будет невозможно.

Я зажмуриваюсь. Мне так страшно. Не хочу переживать весь тот позор вновь. Не хочу стать слабачкой, в которую тычут пальцем и приклеивают на спину чертовы ругательные фразы. Не хочу считать дни до выпуска.

Не выдержав, приоткрываю один глаз и становлюсь свидетелем чего-то максимально неожиданного. Руслан опускает руку бокалом на уровень бедер и как бы нечаянно проливает шампанское на Влада. Туманов отскакивает и, судя по лицу, нецензурно ругается, но, когда видит перед собой Соболева, закрывает рот, словно ничего не произошло. Руслан пожимает плечами, затем отвешивает ему поклон в шутливой манере и уходит. Я успеваю заметить на его губах усмешку.

Не сразу понимаю, с чего Соболев ухмыляется, а потом и сама испускаю невольный смешок. Игристый напиток пролился в самое неудачное место, как если бы Влад не успел добежать до туалета. Его товарищи тоже не сдерживаются и хихикают. Туманов никак не реагирует, но ровно до того момента, пока Соболев не скрывается в зале. После Влад со всей дури кидает в стену бокал, и шампанское растекается по обоям и полу. Парни больше не смеются, а сам Туманов спешит к выходу.

У меня на душе вдруг становится так хорошо. Я ведь и сама грезила отомстить, конечно, не таким детским способом, более серьезным. Но школа закончилась, и, к счастью, наши пути больше не пересекались. Однако боль никуда не ушла, воспоминания невозможно вырезать из мозга. Вот только мне все равно почему-то приятно наблюдать за таким Владом: униженным, оскорбленным, в какой-то степени беспомощным. Не знаю, осознанно ли провернул свою выходку Соболев, но моя степень неприязни к нему чуть поубавилась.

Ладно, чего стоять? Пора домой.

Вызываю такси, и пока машина едет, заглядываю в дамскую комнату. Закрывшись в кабинке, слышу, как кто-то еще заходит в уборную. Два женских голоса так громко переговариваются, что я невольно вникаю в суть разговора.

– Бедный Руслан, – вздыхает одна. – Так опозориться.

– Ой, не говори.

– Я бы на его месте не рискнула вернуться, а он ничего, зашел и пытается вести себя так, будто ничего не произошло.

– В следующий раз будет знать, с кем связываться, – голос последней девушки звучит высокомерно. Словно она рада подобному раскладу.

Мне становится максимально неприятно и в какой-то степени стыдно за свой поступок. Я-то могу уйти в любой момент, а Руслану жить в этом обществе. И сейчас он там, в зале, делает вид, что все нормально, пытается не обращать внимания на перешептывания за его спиной. Я не говорю, что Соболев ангел, но даже он не заслужил подобного.

Как только девушки выходят из туалета, я отменяю такси, поправляю макияж и решаю все исправить. Особенно утереть нос той стерве, которая явно обрадовалась моему поступку. Не знаю, что их связывает с Русланом, но насмехаться над чувствами других людей – ту мач.

Расправляю плечи и возвращаюсь в зал. Влад ушел, теперь мы с ним точно не пересечемся, значит, можно продолжить игру. Только как сделать ее более эффектной? Если для Соболева так важно мнение этих богатеев, они должны получить очередную дозу шоу. Притом ничуть не хуже моей пощечины.

Останавливаюсь у входа, прокручивая в голове единственную идею, которая меня посетила. Она, конечно, бредовая, но если бы я оказалась героиней своего романа, то поступила бы именно так. Безбашенно. Сумасбродно. Меня бы, может, сочли странной, но это точно произвело бы эффект.

Эх… была не была.

Делаю вдох, растягиваю губы в улыбке и дергаю ручку. Войдя в зал, я тут же привлекаю к себе всеобщее внимание, и это почему-то вызывает у меня легкий мандраж. Не помню, чтобы я когда-то волновалась из-за своих безрассудных поступков. Чтобы не думать ни о чем, представляю, что вокруг никого нет, а из колонок играет любимый трек: ONE OK ROCK – «Stand Out Fit In».

Даже виляю бедрами в такт музыке, звучащей в моей голове. Боковым зрением замечаю, что та красотка, которая вошла с мужчиной возраста отца Руслана, как-то чересчур заинтересованно на меня поглядывает. Но, честно сказать, у меня слишком сильно бьет по венам адреналин, чтобы думать о ком-то, кроме нас с Соболевым.

Он стоит один возле стола и не выглядит особо взволнованным, по крайней мере, до тех пор, пока не замечает меня. Хотя и после вида не подает, оставаясь невозмутимым. Умеет же этот парень сохранять лицо в любых ситуациях, мне бы его навыки.

– В чем дело? Соскучилась? – кидает он пренебрежительно, но в то же время необычно мягко.

– Конечно, разве я могу долго без тебя? – отвечаю немного игриво. – Ты ведь тоже без меня не можешь?

Ответа не жду, ведь мой план совсем не в шутливых диалогах, а в действиях. Делаю шаг навстречу, затем обхватываю руками шею Руслана. Он смотрит на меня так, словно готов ко всему, и снова в его глазах нет того высокомерия и ярости. Что-то изменилось, только что – не могу понять. С другой стороны, мне без разницы.

– Лисица, – шепчет он с усмешкой победителя.

– Просто заткнись.

Я мысленно проклинаю все на свете и целую его.

***

Какое-то время Руслан не реагирует, и меня это немного напрягает. Что за поведение? Разве мы тут не изображаем героев-любовников? Но вдруг его руки поднимаются и трепетно скользят по моей талии. Если бы не моя ненависть к этому парню, я бы назвала это движение довольно нежным. Мамочки, о чем я вообще думаю?

Руслан отвечает на мой поцелуй. В этот раз более крепко и жадно. Так, словно ему… нравится? Или ему со всеми нравится целоваться? Черт, я плохо разбираюсь в таких вещах. Наши языки переплетаются, и это больше похоже на борьбу, ведь мы, скорее враги, чем друзья или уж тем более возлюбленные.

На вкус поцелуй – что-то между молочным шоколадом и апельсиновым соком. Но я вовремя возвращаю свой рассудок на место и отдаляюсь от Соболева. Не грубо, а медленно, нежно, немного игриво. Правда, взглянуть на Руслана не успеваю, к нам неожиданно подходит его отец.

– Руслан, – в голосе звучит недовольство. – Ты, видимо, забыл, что у нас здесь не место для лобызаний, а светский прием. Где, между прочим, мой будущий преемник должен заводить связи.

Чувство стыда касается моих щек. И ведь в самом деле, не слишком ли откровенно вышло? Перевожу взгляд на Руслана, но он, в отличие от меня, выглядит вполне спокойным и улыбается хищной, высокомерной улыбкой. Господи, она реально у него, как и корона, с рождения. Он даже с отцом такой.

– Конечно, нет, поэтому прямо сейчас пойду и поздравлю свою будущую конкурентку. Ведь именно с ней мне придется воевать за президентское кресло? – на последней фразе Соболев будто делает какой-то акцент, непонятный мне.

– Это взаимовыгодное решение, ты же и сам понимаешь.

– Нет, – хмыкает он. – Не понимаю. И моя идея вполне обеспечила бы обход этого решения. Но ты, видимо, в силу возраста стал боязлив, поэтому выбираешь более простые пути.

– Руслан, – его отец говорит тихо, но выходит все равно грозно. Эх, понимать бы, о чем они толкуют. Любопытно же.

– Пошли, принцесса, – обращается ко мне Соболев и берет меня за руку, переплетая наши пальцы.

Пока мы идем через зал, я чувствую на себе пристальные взгляды – где-то осуждающие, где-то искренне не понимающие, кажется, эти люди заочно меня ненавидят. Не самое приятное общество, конечно.

Мы останавливаемся напротив той красивой девушки-брюнетки, от которой я изначально не могла оторвать глаз. Она склоняет голову набок, приветствуя нас улыбкой. Думается мне, фальшивой улыбкой.

– Поздравляю, Ева, – произносит Соболев. В каждом его движении чувствуется сдержанность, словно он хочет максимально отгородиться от общения с ней.

– Странные ты подарки выбираешь, Руслан. – А эта Ева под стать Соболеву, такая же высокомерная. – Не представишь свою спутницу? Вы так эффектно появились, что мне немного завидно.

– Любовь – такое состояние, – влезаю в разговор я, – что никогда не знаешь, в какой момент накроет. Меня Кристина зовут, – протягиваю руку, хотя, кажется, Руслан от этого не в восторге.

– Я раньше тоже верила в любовь и мечтала о ней, но увы, – грустно произносит она и игнорирует мое рукопожатие. Я спешу завести руку за спину, чтобы этот жест перестал казаться таким унизительным. – Порой мы влюбляемся не в тех. И они умело топчутся по нашему сердцу.

– Ну, значит, не стоит влюбляться, чтобы потом не становиться героиней мыльной оперы. – Руслан закатывает глаза. Мне кажется, между ними есть какая-то недосказанность, и если Соболеву вроде бы плевать на Еву, то она поглядывает на него с нескрываемой обидой.

– Фу, как грубо.

– Как умею, – хмыкает он. – И да, гонка за президентское кресло только начинается. Не жди от меня пощады. Если нужно, – Руслан понижает голос, но я все равно отчетливо слышу его слова, – я сотру тебя в порошок. С детства ненавижу, когда пытаются отобрать по праву мое.

Разговор на этом заканчивается, и Соболев выводит меня из зала. Он выглядит недовольным, и, честно сказать, это его состояние немного пугает. Первый раз слышу, чтобы он так открыто угрожал кому-то.

Мы выходим на улицу, спешно спускаемся по ступенькам и садимся в машину. Не знаю, приемлемо ли в этих кругах то, как Руслан покидает торжество, но спросить не решаюсь. Я рада, что больше не придется играть на публику. Губы до сих пор горят от нашего поцелуя. Мамочки! Второго за вечер. – Мне нужно переодеться, – говорю, когда Соболев заводит машину.

– Хорошо, заедем по пути ко мне и…

– Нет! – протестую я, взглянув на часы. – Мне надо быть дома в девять.

– Ну да, – усмехнувшись, Руслан выезжает с парковки. – Правильным девочкам же нельзя приходить позже девяти. А то вдруг карета в тыкву превратится.

– Не знала, что ты такой знаток детских сказок.

– И где ты будешь переодеваться, Лисица? На улице? – уточняет Соболев, пока я прокручиваю в голове идеи. Меня посещает самая странная, но делать нечего. Если я приду позже, начнутся вопросы. Нет, моя семья не из тех, кто контролирует каждый шаг своих детей, просто мама любопытная, как и я, собственно, и она не отстанет, пока не выяснит все подробности.

– Поехали в торговый центр? Я возьму с собой вещи и переоденусь в туалете или в раздевалке магазина.

– Ты гениальна, – в этот раз Руслан неожиданно отвечает без доли сарказма, хотя в его голосе сочится желание задеть меня. Я уже говорила, что у нас негласная война? Интересно, кто в ней победит.

– Знаю, я – само совершенство.

С губ Соболева срывается смешок, и на этом все. Остаток пути он молча везет меня в центр города, в выбранный мной пункт назначения.

Оказавшись в торговом центре, я бегу в дамскую комнату, надеясь, что быстренько переоденусь и мы успеем к девяти. Однако меня ждет сюрприз: как обычно, на трех этажах идет уборка, а на первом, где ее нет, стоит километровая очередь. Не понимаю, почему в женские туалеты вечно столько людей?

– Ну что? – зевнув, спрашивает Соболев. – Гениальный план не сработал?

– Идем, – я хватаю его под руку и тащу на эскалатор.

– Зачем я тебе там? Сама не можешь провернуть? – удивляется он, но все равно идет.

– Не могу, вдруг понадобится помощь, прикрыть там. Так что будешь на стреме!

– Говоришь так, словно мы собираемся выкрасть корону из музея.

– Ну… почти, – улыбаюсь я, испытывая легкий мандраж. Никогда прежде еще не переодевалась в магазинах из своего в свое. Страшно, не будет ли проблем. С другой стороны, мы ведь ничего не крадем, какие к нам вопросы? Да, странные, но только за странности же не сажают.

Заходим в первый попавшийся магазин, я не глядя хватаю вещи со стойки и мчу к раздевалке. Руслан, ясное дело, плетется следом.

– Быстрее не можешь? – раздражаюсь я.

– Может, в машине переоденешься? – предлагает он, оглядывая зал. Проводит рукой вдоль рядов, дотрагиваясь подушечками пальцев до одежды. Выглядит это так, словно Соболев первый раз в подобном месте, а шмотки ему шьют на заказ. Но я стараюсь об этом не думать, мне, собственно, вообще без разницы, где он одевается.

Ныряю в сторону раздевалок, стуча каблуками по плитке. Покупателей в магазине прилично, поэтому свободными оказываются только несколько кабинок в конце.

– И все равно я не очень понимаю, зачем нужен тут тебе, – вздыхает шумно Руслан, шагая следом за мной.

И прежде, чем мы доходим до ближайшей свободной кабинки, шторка соседней распахивается, и оттуда выходит раздраженный Влад.

Желудок скручивает тугим узлом. Замерев на месте, я на миг перестаю дышать и просто хлопаю ресницами, пытаясь принять реальность.

Встретиться с человеком, который тебя уничтожил, – худшее, чего можно желать. Тем более на мне до сих пор это вечернее платье, а на Соболеве смокинг. Мы выглядим как парочка, сбежавшая либо из ЗАГСа, либо из дурки. Согласитесь, мало кто будет разгуливать в вечерних нарядах по торговому центру?

– Лисица, – шепот Руслана за моей спиной действует отрезвляюще. И я, чтобы не попасться Туманову на глаза, хватаю своего фиктивного кавалера за руку и толкаю в свободную кабинку. А потом быстро закрываю занавеску, пытаясь перевести дыхание.

Черт! Вот это влипла…

Глава 7

Влад громко разговаривает с кем-то по телефону, и такое ощущение, что он крутится прямо возле нашей раздевалки. Руслан боковым зрением поглядывает на занавеску, затем переводит взгляд на меня и смотрит так выжидающе, что я теряюсь. Что мне ему сказать? Как не дать еще больше поводов завязать на своей шее узел?

И Соболев, будто смекнув, делает резкий шаг ко мне, отчего я врезаюсь спиной в стенку. Одной рукой он упирается около моей головы, пальцами другой обхватывает мой подбородок.

– Кажется, у правильной девочки слишком много скелетов в шкафу, не находишь? – шепчет таким томным голосом, будто это не издевка, а наоборот, слова, ласкающие слух.

– Тебе кажется. – Откидываю его руку, но взгляда не отвожу. – Это же не я тут устроила игру в любовь.

– Ты слишком строптивая, Лисица, – с усмешкой отвечает Руслан, дотронувшись до моих волос. Растирает пряди между пальцами, о чем-то думая. – Но я готов предложить тебе еще кое-что, чтобы поубавить твою строптивость. В конце концов, сегодня ты чертовски некрасиво повела себя в зале, мне больше не нужны такие сюрпризы.

– Но я ведь все исправила.

– Да толку-то, отец и так не особо верил, а теперь и подавно.

– И что ты хочешь? – перехожу на шепот, боясь, что Влад нас услышит. – Чтобы я переспала с тобой, что ли? Используй для этого свою психологиню.

– Секс с тобой меня интересует в последнюю очередь, Крис. Мне нужно, чтобы ты сама поверила, как сильно сходишь по мне с ума, тогда не придется устраивать это шоу. Поэтому я помогу тебе, а взамен ты поможешь мне.

На мгновение я теряюсь от его предложения. О какой помощи он говорит? Что еще хочет получить от меня? Да, пощечина сегодня была лишней, но мы не обговаривали тактильные штуки. Никаких поцелуев.

– Я тебя не понимаю, – честно признаюсь, а сама продолжаю прислушиваться к тому, что происходит в коридоре.

– Влад Туманов, – от сочетания этих букв сердце ухает к пяткам. Во рту становится так противно, словно я съела за раз несколько тухлых овощей.

– Вы знакомы?

– Относительно, – неоднозначно пожимает плечами Руслан. – Я знаю о нем немного, довольно противный тип из той компании парней. Не трудно было догадаться, что именно он причина твоего резкого перепада настроения. Другие просто девочек шпилят и бросают, а этот… порой всякие пакости творит. Отец у него судья, раньше был в низах, потом кому-то взятку отстегнул, и его подняли. Отмазывает всяких подонков, то еще правосудие, знаешь? – на последней фразе Соболев закатывает глаза.

– Ого, – только и могу выдать. Я ничего не знала про семью Влада, он говорил, что живет с мамой и отчимом, что его мать работает в городской библиотеке, а отчим ветеринар.

– Что он тебе сделал, Лисица? – вопрос в лоб, словно удар под дых.

Я отвожу взгляд.

– Ничего, – хмуро отзываюсь. – А теперь выходи.

– Ладно, – Руслан отвечает так, словно уже что-то задумал. И мне бы схватить его за руку, не дать выйти из раздевалки, но я почему-то позволяю Соболеву покинуть это маленькое помещение.

Затем быстро переодеваюсь, а у самой руки трясутся. Перед глазами так и вспыхивает тот день в школе, когда я шла по коридору, будто по парапету, – шаг в сторону, и ты покойник.

Я была уверена, что сильная и никто меня не сломает, но сломали, унизили и убили веру в людей, в любовь. Да, может, я и пишу про это, создаю в мире своих героев романтику, пытаюсь донести до читателей, что в жизни есть место чуду и прекрасному, но сама не уверена ни в том, ни в другом. Где-то внутри я боюсь влюбиться. Боюсь, что со мной снова произойдет нечто ужасное, и я буду реветь так горько, что задохнусь.

Нет! Любви в моей жизни нет места.

Распахиваю шторку и стремительно покидаю раздевалку. Руслана нигде не видно. Ну и ладно, так даже лучше. На всякий случай, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, хватаю с полки упаковку носков и подхожу к кассе. Девушка в черной майке устало улыбается.

– Наша карта есть? – уточняет она.

– Можешь воспользоваться моей, – звучит вдруг оглушительный голос возле моего уха.

Я вздрагиваю. Ощущение, словно осколки проглотила, – в желудке становится так неприятно, да и на душе тоже. Меня бросает то в жар, то в холод. Несколько секунд, которые кажутся вечностью, я не поворачиваюсь, малодушно предполагая, что мне показалось. Голоса ведь могут быть похожи, верно? Пожалуйста, пусть будет так.

– Продиктуйте ваш номер, – просит консультант.

И когда парень озвучивает цифры, которые я в свое время знала наизусть, сомнений не остается – Влад. Это он стоит рядом со мной.

***

Я медленно поворачиваюсь, но виду, что переживаю, не подаю. Коротко улыбаюсь, показушно, конечно, никакой радости от этой встречи у меня нет. Стараюсь дышать спокойно, держать осанку идеально ровной, голову поднятой.

Я справлюсь.

– Какая встреча, – стараюсь звучать буднично, словно меня ситуация никак не торкает, заодно протягиваю продавцу банковскую карту.

– Не говори, встреча так встреча. Как сама? Давно не видели тебя, – в его словах столько желчи, что впору удавиться. И я сразу зачем-то мыслями возвращаюсь в тот день, вернее, в ту ночь, когда мы целовались. Как он ласково шептал всякие приятные слова мне на ухо, как незаметно стянул с меня кофту и усадил к себе на колени. Я была влюбленной дурой и искренне верила, что между нами чувства.

– Отлично, как видишь, – хмыкаю я, быстренько кидаю носки в рюкзак и разворачиваюсь к выходу. Однако дойти до дверей не успеваю – Влад догоняет: ровняется со мной, в глаза заглядывает, будто никогда их не видел. И чего ему опять надо?

– Я слышал, ты не поступила, – нагло врет он, потому что классная про непоступивших буквально на каждом шагу кричала.

– Огорчу, с обучением у меня все отлично.

Просто я никому не сказала, куда именно поступила. Я долго выбирала университет, выясняла через учителей, не напрямую, а тонко, задавая всякие вопросы, кто и куда примерно подал документы. Больше всего на свете мне не хотелось увидеть в новом месте очередное знакомое лицо.

– Ой, Ивлева! – а вот этот голос бьет не так, как Влада.

Алина Серафимова – моя давняя врагиня. Все началось еще в пятом классе, когда меня посадили с Петькой Зубатовым, от которого Алина была без ума. Петя неожиданно подружился со мной, Алину же, наоборот, на дух не переносил. Ну а дальше – по накатанной. Нас отправили на конкурс чтецов, где победила я, а Серафимова заняла второе место. Для городского выступления из школьной танцевальной группы взяли несколько девочек, в числе которых оказалась я, а не Алина. Иногда доходило до банальностей: классная зачитывала наши сочинения, те, которые ей больше всех нравились, и если вдруг среди них попадалось мое, но не Алины, она моментально багровела.

Серафимова каждое поражение принимала как сигнал к войне. Правда, ответочки у нее были до ужаса тупые. То она при всех в классе заявила, что я потеряла свои прокладки. Конечно, меня тогда это заявление ввело в жуткую неловкость, особенно из-за смеха мальчишек, они в детстве бывают ой какие злые. То мою куртку случайно выкинули в окно. А на вопрос, кто это сделал, все упорно молчали. Серафимова была лидером мнений в классе, я же – простым обывателем. Нет, после мне рассказывали про ее проделки, но ждать правды порой приходилось месяцами.

Ближе к старшим классам Алина дошла до крайности. Она подкинула мне в карман чужие деньги и назвала при всех воровкой. Это было выше моих сил. Поэтому я, закипая от гнева, подскочила и прямо при учительнице зарядила пощечину этой выдре. Между нами завязалась драка. Наказать должны были обеих, но так как родители у Серафимовой занимали более высокий статус, отдувалась по итогу только я.

Пиком стал тот день в одиннадцатом классе, когда Алина с подружками подловили меня в туалете и отрезали волосы. Очередная месть, в этот раз за парня, в которого она то ли была влюблена, то ли хотела с ним встречаться. Он пригласил меня на танец на школьной дискотеке, и я согласилась, а Алине это не понравилось.

Ответа долго ждать не пришлось. На следующий день я облила эту стерву краской, и она долго ревела в туалете, оттирая свои длинные лохмы.

Жаль, что тогда я не спустила все на тормозах. Потому что моя месть заключалась только в защите, Алина же мыслила иначе, вечно желая уколоть меня больнее. И у нее это получилось. Я навечно осталась в лузерах… И с разбитым сердцем.

– Чего не здороваешься? – голос этой выдры вырывает меня из воспоминаний. Перевожу на нее взгляд, а у самой так тягостно на душе, что не драться хочется, как обычно я привыкла, а наоборот – бежать. Бежать далеко и не оглядываться. Я так устала бороться в одиночку, особенно против стольких соперников.

– Не хочу лишний раз портить себе настроение от общения с тобой, Алин. У меня постоянно изжога начинается. – Я сжимаю крепче лямку рюкзака, но уйти не получается, Серафимова опять достает вопросами.

– Чего как неродная? Рассказывай, где учишься? – И следом гнилая улыбка. Вопрос про учебу, видимо, задает специально, хочет снова растоптать меня.

– А ты? – перевожу стрелки. – Или постой, у тебя же с учебой всегда были проблемы, наверное, просто для галочки ходишь, пока отец проплачивает за тебя даже написание лекций?

Алина хмыкает.

– Ты так переживаешь обо мне, что я невольно хочу поддержать тебя, познакомиться с твоим парнем, – язвит она, скользя по мне оценивающим взглядом. – Или постой, ты до сих пор одна?

Вижу, что она собирается еще что-то сказать, но почему-то закрывает рот. Не сразу понимаю, почему, как вдруг мне на талию ложится мужская рука. Рывок – и вот я уже в объятиях Руслана, а его губы возле моего уха. Он скользит ласково языком вдоль моей шеи, оставляя короткие и, будь они неладны, обжигающие поцелуи. Так, как если бы мы были парочкой.

– Эм, Руслан? – Влад прерывает эту игру, потому что Соболев точно играет. А у меня от его затей каждая клеточка натягивается, словно струна. Я и не дышу вовсе, волнуюсь жутко, и сердце в груди так отдает, – бух-бух-бух – что, кажется, все слышат его.

– О, Влад, – Соболев наигранно удивляется. Хотя со стороны выглядит вполне серьезным. – Блин, – расплывается в улыбке этот демон, – такой конфуз вышел. Сорян, братишка, – на последней фразе он даже по-дружески бьет его по плечу.

– А вы… – заикаясь от увиденного, шипит Алина. Отдаю должное, Руслан на нее подействовал как ядерная бомба. У мисс Считаю Себя Звездой аж рот перекосило. Так и стоит себе, моргает, не понимая. – Встречаетесь?

– А что, по нам не видно? – и вроде Руслан говорит с улыбкой, но фраза выходит такой резкой, что у меня по спине мурашки бегут.

– Нам пора, – вмешиваюсь я в этот аншлаг. – Была рада повидаться.

Хватаю Соболева за руку и тяну за собой, желая скорее убраться отсюда. Пусть просто это все закончится, ну пожалуйста.

– Руслан, – кричит вдогонку Влад. – На минутку можно тебя?

Перевожу взгляд на Соболева, мысленно прося его не оборачиваться. Руслан внимательно смотрит на меня, и я качаю головой, намекая всем видом, что не надо идти к Туманову. Сошлись на какую-то занятость, на другой раз, а я придумаю что-то, может, даже сознаюсь во всем, только пусть правда будет исходить от меня, а не от этого гада.

Но Соболев поворачивается к Владу и отвечает…

Глава 8

– Ну отойдем, – его слова повисают в воздухе, который неожиданно становится тяжелым. Он забивает легкие, словно мне туда вколачивают гвозди. Мир в одночасье рушится, потому что я уверена – Влад расскажет обо мне, о нас, о том событии Руслану. Он сделает все, чтобы опорочить мое имя, а Соболев, скорее всего, воспользуется этим.

И если до этого я переживала за свои романы, попавшие в руки Руслану, то тут в разы хуже. От такого не отмыться, только переводиться, и желательно сразу в другой город.

Вены натягиваются, их словно заливает ледяной водой, от которой ноги каменеют. Я могу лишь смотреть, как Соболев медленной походкой отдаляется от меня. Как они с Владом отходят в дальний угол и начинают говорить.

Мне хочется рвануть туда, оттолкнуть Туманова или врезать ему по чертовой смазливой физиономии, а затем задать вопрос, который я тогда не рискнула озвучить. Почему он так поступил? И хотя я прекрасно знаю ответ, все равно бы спросила.

В реальности же мне остается только стоять и молча наблюдать со своего места. Я словно смертник, которого ведут на казнь: сделать ничего нельзя, только идти вперед, несмотря на всеобъемлющий страх в груди.

Влад вытаскивает телефон, что-то ищет там, затем показывает Руслану. Соболев тоже вынимает мобильник. Возникает ощущение, что они передают друг другу какой-то файл или обмениваются контактами.

Я перестаю дышать, руки по инерции сжимаются в кулаки, челюсть сводит от напряжения. И тут рядом вырастает Алина, будь она неладна. Ее парфюм противно бьет в нос, я морщусь и шумно выдыхаю, делая шаг в сторону от этой стервы.

– Ты побледнела, – с блаженной улыбкой на губах сообщает она.

Перевожу на нее убийственный взгляд.

– От твоих духов задыхаюсь, – не подавать виду сложно, но я стараюсь.

– Боишься? – хмыкает Серафимова, поправляя челку.

– Кого? Тебя, что ли? – вскидываю я бровь. Нет, может, я и боюсь, но ей об этом знать необязательно. Тем более Соболев, судя по выражению лица, не слишком-то заинтересованно смотрит в телефон Влада. Они продолжают о чем-то говорить: Туманов жестикулирует руками, активно вещает, а Руслан, как обычно, слушает с нескрываемой скукой, словно позволяет находиться этому парню в своем обществе.

– Ну а кого же еще? – довольная собой, отвечает Алина.

Я перевожу на нее взгляд и сдерживаюсь, чтобы вновь, как в школе, не зарядить ей пощечину. Только теперь я стала старше и понимаю, что за каждый удар придется платить. Если бы я была не одна, возможно, сражаться было бы проще. Но за моей спиной никого нет. Я не могу ни на кого положиться, признаться, что мне страшно, неприятно и обидно. Даже Ленке или родителям. О таком говорить попросту стыдно. Ну где я и где Лена?

У моей сестры всегда была идеальная репутация: ее обожали в школе, теперь вот в институте. Я никогда не подражала Ленке, мы разные, и родители не просили нас становиться одинаковыми, они не осуждали, наоборот, поддерживали. Но какому родителю будет приятно узнать подобное о своем ребенке?

Я сглатываю и отвечаю не так, как хотелось бы.

– Мне жаль тебя, Алин. Ты так зациклилась на мне, что, кажется, с ума сошла.

– Тебе меня жаль? – С ее губ слетает смешок. – Забыла, как твои фотки и видео разлетелись по всем школьным чатам? Скажи спасибо, что я не дала им возможность уйти дальше.

– А тебе не противно? – вдруг спрашиваю я.

– Мне?

– Не думаешь, – я перехожу на шепот, играя на ее нервах, знаю, за какие ниточки дергать, – что твоему парню нравилось целовать меня? Приятно было после меня касаться его губ?

У Серафимовой перекашивается лицо, на шее дергается венка. Видимо, она об этом никогда не задумывалась. А я вот не раз. Прокручивала моменты нашей близости с Владом и задавалась вопросом: как люди настолько искусно врут? Мне казалось, он так искренне смеялся, заглядывал в мои глаза, целовал и шептал эти нежности. Он вел себя совсем не притворно. А на выпускном неожиданно отдал свой пиджак, когда девчонки-дуры вытащили меня на улицу под дождь. Я так и уехала в его пиджаке, и Алина об этом, скорее всего, не знает.

– Ты себя-то видела? – наконец находится она.

Мой взгляд снова фокусируется на Руслане с Владом. Они резко уходят и скрываются в туалете.

– Куда это они? – удивляюсь я вслух.

– Твой мальчик, кажется, не знает о твоих грязных делишках? – Алина в голос смеется, да так ядовито, что мне все сложнее сдерживаться. Хочется ударить ее. За все. За мое унижение. За то, что сейчас они пытаются заставить Соболева плясать под их дудку.

Какое-то время мы стоим молча. Вернее, я молчу, Серафимова же продолжает полоскать меня. Ей нравится ощущать себя победителем в нашей войне, а мне, если честно, не до нее. Я кусаю губы и жутко переживаю о своем будущем, о том, как Руслан воспользуется полученной информацией. Я его почти не знаю, и дружбы у нас с ним не сложилось. Он – закрытый, сам себе на уме, парень-бомба. Таких, как он, многие боятся.

Безумцы. С темной душой.

Когда дверь туалета открывается и оттуда выходит Соболев, я снова перестаю дышать. Он оглядывается, и мне кажется, вот-вот следом выскочит Туманов, но Влад в дверях так и не появляется. Руслан что-то говорит ему через плечо, что-то похожее на брошенную на прощание фразу. Будничную. Даже дружелюбную.

– Сочувствую, – радуется Алина. – Сегодня тебя снова бросят.

Соболев подходит ко мне, кладет руку на мое плечо и разворачивает к выходу.

– Соскучилась? – на его губах появляется игривая ухмылка.

– Заждалась, – киваю я, а сама слежу за телефоном Соболева, который тот держит в другой руке. Я должна забрать у него мобильник и удалить компромат на меня. Уверена, Влад скинул ему видео или фотки. И если прямо сейчас я ничего не предприму, то в очередной раз попаду в беду.

План у меня максимально бредовый, но другого придумать не получается. Как только мы спускаемся на первый этаж и проходим мимо пожарной лестницы, я резко замедляю шаг, обхожу Руслана и выхватываю у него мобильник.

– Лисица, – его брови ползут вверх, но на лице не столько удивление, сколько заинтересованность.

– Ничего личного, – жму я плечами и убегаю к лестнице.

Я должна узнать правду.

***

Бегу не оглядываясь, искренне надеясь на успех своей авантюры. Не задумываясь, дергаю дверь на пожарную лестницу, заворачиваю в закуток, по ошибке решив, что там выход на улицу, но там тупик. Сердце сжимается, потому что за моей спиной вырастает Руслан. Он делает шаг ко мне, я – два назад, и как-то уж так получается, что пространство заканчивается – я упираюсь спиной в стену. Дышу так часто, что явно выдаю свое волнение, но об этом ли стоит сейчас переживать?

Соболев протягивает руку, склонив голову набок. Он выглядит абсолютно спокойным, а вот эта его полуулыбочка даже немного пугает.

– Отдай, Лисица, – просит Руслан, не сводя с меня хищных глаз.

– Прости, но я вынуждена отказать тебе, – снова жму плечами и завожу руки за спину, крепче сжимая телефон. Пакет с одеждой, в которой я была на торжестве, выскальзывает из пальцев и падает на пол рядом с моими ногами.

– Ты же знаешь, девушки мне не отказывают, – ухмыляется он, намекая, чтобы я положила мобильник ему в руку.

– Тогда я буду первой и единственной, да? – с натянутой улыбкой спрашиваю я, медленно отступая вдоль стены, уже прикидывая, как бы юркнуть обратно в коридор. Но Соболев, словно угадав мои мысли, в один шаг преграждает мне путь.

– Ошибаешься, Лисица, – все с той же улыбочкой возражает Руслан и хватает меня за запястье, решив силой отобрать мобильник. Но фиг там! Я тоже не пальцем деланная. Вырываюсь, поднимаю руку, даже подпрыгиваю, правда, Соболев выше, ловчее, и вообще у него преимуществ гораздо больше.

Я выбегаю из закутка, возвращаясь к лестнице, успеваю подняться до верхнего проема, но Руслан с его длинными ногами достигает слишком быстро. Не придумав ничего лучше, в отчаянии сажусь на перила и скатываюсь вниз, чувствуя себя героем какой-то нелепой комедии. Со стороны мы, должно быть, выглядим как два идиоты, гоняющихся друг за другом. Вот только мне, в отличие от шутников, совсем не до смеха – ситуация у меня, мягко говоря, не из веселых.

Замираю, когда понимаю, что Руслан все равно заберет мобильник. Будем реалистами: шансов у меня мало. Если только… Да, очередная бредовая идея, коих у меня тысяча. Не зря же романы пишу – с фантазией проблем никогда не было. К слову, одна из моих героинь именно так и сделала, и парень не позволил себе вольностей. Может, и мне попробовать?

Ладно, была не была.

Оттягиваю рубашку и засовываю телефон в лифчик.

– Интригуешь, Лисица, – все с той же хищной улыбкой смотрит на меня Соболев, скатившись по перилам и вырастая напротив меня.

– Играть по правилам не для меня, – покачиваясь с носок на пятки, ощущая сладкий вкус победы. Сейчас заверну в туалет, там все быстренько гляну, затем верну ему мобильный. Аж дышать как-то легче становится.

Обхожу Руслана, довольная собой, но он вдруг дергает меня за руку и припечатывает к стене. Смотрит так пристально, разгоряченно. Проводит пальцем по моей шее, спускаясь к первой пуговице рубашки. Бац – она расстегивается.

– Что ты… – хрипло шепчу я, хватая губами воздух.

А Соболев не останавливается, потрясая своей наглостью. Опускается ниже, расстегивая вторую пуговицу. При этом взгляда от меня не отводит и улыбаться этой проклятой полуулыбочкой демона не перестает.

– Какого черта ты творишь? – я почему-то продолжаю шептать, буквально физически ощущая, как воздух вокруг нас трещит.

– Как что? Забираю свою вещь, разве не очевидно?

Я рыпаюсь, толкаю его в грудь, пытаюсь выбраться, но Руслан не дает, резко возвращая меня в исходное положение. И снова нависает надо мной коршуном, чертовым королем стаи, который поймал свою жертву в клетку. Точно. В его глазах я жертва, ничтожное существо, которое даже уважать не нужно.

– Совсем с катушек слетел?

Я не особо понимаю, почему до сих пор не врезала ему между ног. И вообще не могу объяснить свое состояние. По венам разливается невидимый огонь, заставляя меня стоять тут, неотрывно смотреть на этого парня и часто дышать. И когда Соболев нагло расстегивает третью и четвертую пуговицы, я ощущаю жар, который моментально прилипает к щекам.

Что за ерунда?

– Разве я когда-то говорил, что адекватный? – он в голос посмеивается, но не злостно, а так, скорее показывая свое превосходство надо мной и в целом над этой ситуацией.

– Будь ты проклят! – шиплю я, когда мой белый лифчик попадает в поле его зрения. Стыдно ли мне в этот момент? Нет. Смущаюсь ли я? Очень. Настолько, что, по-моему, даже кончики ушей краснеют. А почему? Да кто ж его знает. Наверное, потому что Руслан все-таки парень, достаточно красивый, несмотря на идиотский характер и мою к нему ненависть.

– Обязательно, – хмыкает он, обхватив пальцами свой телефон и вытаскивая его из моего бюстгальтера. Затем, странно облизнувшись, Соболев отходит, засовывая мобильный в карман.

– Дальше что? – раздраженно бурчу я, скрестив руки на груди. – Под юбку мне залезешь?

– А ты так этого хочешь? – мне кажется, этот умник смеется надо мной.

– Мечтаю с первого дня нашего знакомства, – язвлю в ответ.

– Домой поедешь сама, – игнорирует мой выпад Соболев, разворачивается и идет к дверям.

– Эй! – кричу я, да так громко выходит, что мой вопль эхом разлетается по всей лестничной клетке.

– Считай это наказанием, Лисица, – бросает напоследок эта сволочь.

Руслан скрывается в суете торгового центра, оставляя меня одну. Полностью опустошенную. Разбитую. Проигравшую. Я ненавижу проигрывать. Но не это важно. Важно то, что теперь у него есть на меня еще больший компромат. Он снова на коне, а я под конем.

– Черт! – топнув ногой, я усаживаюсь на корточки и шумно выдыхаю.

Остается только гадать, как с полученной информацией поступит мой враг.

Глава 9

Прихожу домой и без сил валюсь на кровать. Правда, не могу позволить себе долго прохлаждаться, книга сама себя не напишет. С неохотой сажусь за ноутбук и несколько минут просто смотрю на экран. Как назло, все мысли крутятся вокруг Соболева. Почему он для своих целей выбрал именно меня? Может, я ему… ну не знаю, понравилась? Хотя я своими глазами видела, как он целовал свою психологиню. Какой смысл играть на два фронта? Не в его стиле. Этот парень может щелкнуть пальцами и выбрать любую девушку. Нет, тут что-то другое. Уверена, что-то очевидное, лежащее на поверхности, но я в упор этого не вижу.

Просидев почти два часа за книгой, иду спать. А в выходные мы с Ленкой и Дашей идем по магазинам шопиться. Выбираем разные платья, юбки, косметику. Даша еще приглядывает подарок к Новому году своему ненаглядному. И когда моя сестра узнает, что Гор – тот самый, в которого влюблена половина универа, теперь с ней, тихо ахает. Удивительно, конечно, как этот одинокий волк, опять же со слов сестры, вдруг остепенился и проводит вечера в компании своей тихой и милой Дашки.

***

Утро понедельника начинается с суетной Ленки. Она с кем-то трындит по телефону в ванной, не пуская туда никого. Вся какая-то на эмоциях. В итоге отец ее практически силой выставляет за дверь и позволяет мне в последние минуты перед выходом привести себя в порядок.

Обычно я не опаздываю в универ, но благодаря сестре сегодня выхожу позже, попадаю в пробку и по пути еще подворачиваю ногу. Короче, день не задается с самого начала. Это подтверждает и Соболев, который в очередной раз на бешеной скорости проносится мимо меня на своем байке. Чудом успеваю отскочить, чтобы спасти свой внешний вид.

– Сволочь! – кричу ему в спину, но, ясное дело, он меня не слышит.

Когда подхожу к зданию нашего факультета, снова замечаю Соболева в компании своей преподши. Они отходят за угол и о чем-то воркуют. Она льнет к нему, уж больно интимно проводит рукой вдоль шеи и заглядывает в глаза с таким желанием, что даже я смущаюсь. Руслан лишь коротко улыбается, а потом и вовсе убирает ее руку.

И нет бы ускорить шаг, я почему-то, наоборот, замедляюсь. Снова задаюсь вопросом: почему он свою подружку не попросил помочь? Она вон какая эффектная! Грудь из кофты едва не вываливается, задница – орех. На нее столько пацанов слюни пускают, что приведи Руслан психологиню на тот прием, уверена, даже мужики бы в осадок выпали. Я на ее фоне кажусь малолеткой. Хотя отдаю должное – в платье и с прической мы бы с ней могли потягаться на конкурсе красоты. Или остроумия.

И только я собираюсь отвернуться, как вдруг ловлю на себе взгляд Соболева. Он прищуривается, но при этом выглядит таким бесстрастным, далеким, словно вершина замка, куда проникнуть невозможно. А затем уголок его губ поднимается, выдавая усмешку. Едва заметную. Клянусь, если бы я отвела на секунду взгляд, то не поймала бы эту эмоцию. Она точно предназначается мне. Будто тайный жест, сигнал, который понятен нам одним.

И меня почему-то не особо радует этот сигнал. Учитывая, что у Руслана на меня ого-го сколько всего, а у меня на него ноль. Только то, что я притворяюсь его подружкой. Но если кому-то расскажу, вряд ли мне поверят. Где я и этот Король-Бог? Смешно…

Отворачиваюсь и ускоряю шаг, не хватало еще из-за этого гада опоздать на пару. Бегу по ступенькам на второй этаж и как-то не сразу замечаю листовки, которые валяются в коридоре. Да и какое мне дело до мусора? Хотя странно, что на полу вообще что-то есть, обычно уборщицы по три раза в день убирают. Уже возле дверей в аудиторию вижу, как несколько девчонок разглядывают эти листовки и хихикают.

– Ты вовремя, – говорит Дашка, заприметив меня. Она стоит у окна в одиночестве. Мы же с ней из-за моего поступка вроде как изгои группы – с нами не здороваются, не прощаются, вообще делают вид, будто мы невидимки. И если с Дашкой некоторые еще кое-как контактируют, особенно после того, как узнали, что она встречается с Глебом, то от меня публично отворачиваются. Но мне все равно. Главное – знания получить, да и в целом общения с Дашей мне хватает. Мы с ней везде вместе, кажется, за это время успели стать лучшими подругами.

– Фух, – бью себя по груди, пытаясь отдышаться. – Думала, опоздаю. Ленка все утро в ванной проторчала.

– Препод по праву чего-то задерживается. Еще пару минут, и… – Даша мнется, а я вспоминаю тот случай, из-за которого, собственно, весь сыр-бор. Все хотели уйти, кроме меня. И вот опять ситуация повторяется.

– Хочешь, тоже уйдем? – вдруг предлагаю я, сама от себя в шоке.

– Мне без разницы, – отмахивается она. – Мне больше интересно, зачем кто-то столько листовок раскидал.

Словно услышав слова Дашки, наши одногруппники закатываются смехом.

– Фу, какая мерзость.

– Как такое вообще читают?

– Только послушайте, – голос Лейлы я точно узнаю из тысячи. Она откашливается, держа в пальцах листовку. – «Рука Джейка проникает мне под юбку, и я не сдерживаю стон. А сердце сжимается так, что превращается в черную дыру. Эта сволочь еще пожалеет, что посмел меня трогать».

И снова волна смеха, да такая ядовитая, что даже стены начинают давить. И дело не в том, что я искренне не понимаю, что находят смешного мои одногруппники в этом абсолютно обычном отрывке текста. А в том, что это кусок из моего романа! Последнего. Одного из самых популярных. И теперь он везде.

Только сейчас я замечаю, что листовок с фрагментом так много, что они буквально усыпают пол коридора.

Неужели… Соболев решил уничтожить меня?

***

У меня от волнения перехватывает дыхание. Я почему-то сразу возвращаюсь в школу, в тот день, когда моя обычная жизнь обернулась крахом. Когда каждый второй считал делом чести ткнуть в меня пальцем, а некоторые мальчишки и вовсе нагло пытались лапать. Это было ужасно, и, честно сказать, повторения я просто не переживу.

– Крис, ты побледнела, все нормально? – Дашка заглядывает мне в глаза, вижу, она волнуется. Я и сама волнуюсь, но ей об этом не говорю.

– Мне что-то нехорошо, пойду воздухом подышу, – кидаю ей и, подобрав с пола листовку, мчусь к выходу.

– Постой! – кричит мне вслед Даша. – Я с тобой.

– Не надо, лучше отметь меня как-то, ненавижу прогулы.

Я выскакиваю на лестничный пролет, желая… даже не знаю… найти Соболева и все ему высказать. Он – чертов монстр в облике прекрасного принца. Дьявол во плоти. Ураган, который пытается уничтожить меня. Только за что – не понимаю. Чем я не угодила этой сволочи?

Дышать тяжело, поэтому я лихорадочно расстегиваю верхние пуговицы рубашки. И как нельзя кстати мне навстречу поднимается Руслан собственной персоной. Он держит руки в карманах брюк, а взгляд задумчивый такой. Видимо, прикидывает, нормально ли сработала его агитационная кампания. И ведь явно не сам раскидывал листовки, напряг кого-то, Его Величество для таких целей слишком высоко сидит.

– Пришла за добавкой? – останавливаясь напротив, с усмешкой спрашивает Соболев. Я не сразу соображаю, к чему он клонит, и лишь когда замечаю его взгляд, до меня доходит – он про рубашку.

Нецензурные ругательства так и выплескиваются из меня, но я тут же замолкаю. Прошлый опыт буквально кричит – заткнись и убирайся подальше. С такими людьми нельзя заключать сделки, это равносильно игре с огнем. Но с другой стороны, я не могу вечно быть трусливой овечкой. Надо учиться давать сдачи, оставаться той смелой Крис, какой я была с первого дня.

И только собираюсь вступить в этот неравный бой, как замираю, почему-то разглядывая Соболева. Эта его полуулыбочка, которой он подкупает и очаровывает всех вокруг. Небрежно уложенные короткие темные волосы, которые придают облику хулиганства. Он смотрит так, будто я уже проиграла… А что, если поступить наоборот?

– Вот, – я протягиваю ему листовку, внимательно наблюдая за реакцией. Хотя хочется просто врезать по его смазливой физиономии. За все. Главное – за нарушенный договор. А ведь я за его молчание не пожалела поцелуй. Между прочим, это очень ценное и важное, и явно не для таких, как дьявол напротив.

Руслан пробегается глазами по тексту, затем переводит взгляд на меня.

– Понравилось? – спрашиваю прямо, в надежде, что сейчас он хоть как-то начнет реагировать. Но увы и ах… Соболев – закрытая книга.

– Суховато, – жмет он плечами, затем сминает листовку и кидает ее через плечо, не глядя, куда она упадет.

Мои ладони едва не сжимаются в кулаки от злости. Я готова рвать и метать, ругаться, требовать объяснений, но внутренний голос и моя чудная фантазия предлагают отомстить. Если уж не морально, то хотя бы физически.

– Тогда, может, как-то так? – Подхожу ближе, настолько, что наше дыхание переплетается. Его мятное, мое – со вкусом апельсиновых мармеладок, которые я умяла по пути на пару. Кладу руки ему на плечи, медленно скольжу к шее, чтобы приобнять. Лицо Руслана выражает нескрываемое удивление, но проклятая ухмылка никуда не девается. Погоди, дружок, еще не вечер!

– Дрожь пробегает по ее спине, когда его губы замирают в сантиметре от ее губ, – томно шепчу я, пытаясь строить из себя обольстительницу. Опыта у меня не особо много, он скорее даже нулевой, но я же писательница. Так почему бы не написать собственную историю?

– Приказным тоном он говорит ей: «Сними рубашку», ожидая полного подчинения, – продолжаю я. – И когда она в смущении отказывает ему, он рывком притягивает ее к себе.

Поднимаю взгляд на Руслана. Момент идеальный. Да будет месть!

Раз.

Два.

Три!

Сгибаю ногу в колене, чтобы зарядить ему по слабому месту, но Руслан не дает мне этого сделать. Он каким-то удивительным образом успевает ухватиться за мою ногу, затем вжать меня в стенку и скользнуть ладонью прямо под юбку. Его пальцы впиваются в мою ягодицу, да с такой силой, что там точно останутся синяки. Я дергаюсь и так, и эдак, но бесполезно. Соболев – непробиваемая скала.

– Ты чертов псих! – рычу я, ощущая на своих губах дыхание дьявола.

– Да и плевать, – ухмыляется он, прижимаясь ко мне теснее. Так, словно мы парочка влюбленных, у которых срывает крышу, и хочется постоянно целоваться. Эти мысли порочно закручиваются в моей голове в тот момент, когда горячая ладонь Руслана скользит по моему бедру вверх. Он не отводит взгляда, заставляя мое сердце биться быстрее.

Но я не из тех дурочек, которые сходят по нему с ума.

Дернувшись еще раз, все-таки вырываюсь из его цепких лап. Отхожу на безопасное расстояние, стараюсь вести себя обычно, словно ничего не произошло и эти открытые домогательства не вызывают во мне… что-то непонятное. Хотя должны вызывать вполне логичное отвращение.

– Раз ты так низко пал, – спокойно говорю, переводя взгляд на листовку, – то наша договоренность больше недействительна.

И только я собираюсь уйти красиво, как Соболев опережает меня: обходит и дергает ручку двери, чтобы выйти в коридор. Перед этим бросив:

– Пока я не скажу тебе «хватит», ты будешь моей. Хочешь того или нет.

Глава 10

Сообщение от Дашки выводит меня из легкого ступора.

«Если чувствуешь себя лучше, возвращайся. У нас поменяли расписание, и первой стоит теперь история».

Блин! Я тихонько вою, ведь историю прогуливать не хотелось. Я ненавижу прогулы, но после того случая, когда народ сбежал, а мы с Дашей остались и попали в число любимчиков историка, я поняла, что к нему на пары даже с температурой поползу.

Ребята давно шепчутся, что Полищук Аркадий Викторович, – наш самый возрастной преподаватель, который, кажется, обучал студентов еще во времена союза, – и тройки-то с трудом ставит, что говорить о пятерках. А мне с бюджета слетать ой как не хочется. Поэтому, стиснув зубы и сделав несколько глубоких вдохов, я возвращаюсь к аудитории. Народ уже толпится у дверей. Хорошо еще, не все зашли. Полищук ненавидит опоздавших.

Захожу в аудиторию последняя, нахожу глазами Дашку и мчусь к ней.

– Ты как? – заботливо уточняет она.

– Пойдет.

– Добрый день, – здоровается Аркадий Викторович, усаживаясь за стол в мягкое, удобное красное кресло. Открывает свою тетрадку и начинает озвучивать фамилии, отмечая присутствующих. Минут через пять его прерывают, и в лекционный зал без стука входит наша куратор.

Полищук с раздражением отрывает взгляд от своих записей, а Лидия Андреевна Грацкая, брюнетка средних лет с короткой стрижкой и худенькой фигурой, дарит ему дружелюбную улыбку.

– Ребята, у меня для вас две новости. – Она останавливается в центре аудитории. – На этой неделе мы будем выбирать короля и королеву первокурсников. У входа поставят урну, от вас требуется только кинуть листок с именем и фамилией. А уже в субботу у нас будет дискотека в честь начала зимы, и там мы огласим победителей.

– А если будет ничья? – кричит Лейла Арзоева, моя врагиня и одна из самых популярных девочек в нашей группе и на потоке. Она реально симпатичная: копна пышных каштановых волос, пухлые губы. И фигура у нее хорошая: грудь примерно третьего размера, попа подкаченная, талия осиная. Парням она нравится. Но характер у Арзоевой ужасный, та еще стервозина. И меня эта мадам не переваривает с того момента, как историк объявил нам с Дашкой автомат, а их обещал дрючить до ишачьей Пасхи.

– Тогда… – куратор задумчиво ведет пальчиком вдоль губы. – Устроим конкурсы какие-нибудь. Уверена, студсовет что-то придумает. Аркадий Викторович, – обращается она к историку. – Прощу прощения.

– Да куда уж нам, – хмыкает он.

Грацкая уходит, и пара вновь приобретает учебный характер. Сегодня у нас Петр Первый и его реформы. Позади несколько человек устало вздыхают, но Полищук не замечает ни вздохов, ни охов, он рассказывает так, словно от его предмета зависят наши жизни.

После истории мы с Дашкой спускаемся на первый этаж. К тому времени листовок с моим текстом уже нигде нет. Я мысленно благодарю уборщицу, что спасла меня от очередных разговоров по углам. Да, в листовке нет имен, но от этого не легче. Кому приятно слушать осуждение своего творчества? Мне уж точно не нравится такое.

– Ой, гляди! – Даша останавливается в коридоре, показывая на урну для голосования. Ее уже установили возле охранника, того самого, который целыми днями зависает в телефоне. Народ потихоньку подходит, берет листики, чиркает там имена и кидает.

– Прямо как в школе, – вспоминаю я. – У нас тоже каждый год с девятого класса такое было.

– А у нас… – Дашка грустно вздыхает. – У нас в балетном считалось, что кроме сцены в головах у учеников ничего не должно быть. Мне даже интересно, как это все будет проходить, чем наградят. Может, проголосуем?

– Тогда я проголосую за тебя, – улыбаюсь я, желая поддержать подругу. Из того, что я успела узнать, Миронова – довольно одинокая девушка, в чем-то мы с ней схожи. Хотя с недавних пор ее одиночество скрашивает один из главных крашей универа. В этом, конечно, наше главное отличие.

– А я за тебя, – вдруг рядом с нами вырастает Толик Мамаев. И улыбается так загадочно, словно мы с ним друзья давние, и это не он недавно тащил нас с Дашкой в подсобку, где запер по просьбе своей дуры-подружки.

– Ты заболел? – холодно интересуюсь я. – Или перепутал нас с Лейлой?

– Вот, – он машет перед моим носом листком, а там… ну точно! Мое имя и фамилия. Только этого не хватало.

Внесем ясность: Лейла с ним мутит, и ее точно накроет так, что мама не горюй. Она и без того меня не переваривает, а если узнает, что ее парень отдал голос на дурацком конкурсе за меня, объявит войну.

– Не смей! – пищу я, махнув рукой в надежде забрать клочок бумаги.

– У тебя же Лейла есть, – озвучивает Дашка мои мысли вслух. – Разве ты не должен голосовать за нее?

– Ну… – Толик ловко уворачивается и кладет бумажку в карман, перекатываясь с носка на пятку. Может, он еще что-то бы добавил, но рядом с нами как нельзя кстати вырастает Гор, притом с видом довольно раздраженным. Будто его все достали и он ищет, на ком бы спустить пар.

– Ты чего здесь трешься? – рявкает недовольно Глеб. От его грозного голоса даже мне делается не по себе. Неужели ревнует Дашу?

– Я это… Гор… – Толик мнется, он так-то побаивается Гора. Как я поняла, их компашку, с одной стороны, боготворят, с другой – стараются обходить стороной. Особенно Соболева. У моего фиктивного парня плохая репутация, несмотря на крайне привлекательную внешность.

– Брысь отсюда, – рычит Гордеев, и Мамаев, не дав мне выведать всю информацию, мчится к урне.

– Блин! – Я иду следом, желая остановить его. Ну не может он за меня голосовать. Лейла все равно узнает. Нет, я-то ее не боюсь, да только мне и без этой стервозины проблем хватает.

И пока я расталкиваю ребят, которые толпятся у маленького столика, желая отдать свой голос, Толик успевает запихнуть бумажку с моим именем внутрь.

– Нет. – Я кусаю от досады губу.

Мамаев проходит мимо и подмигивает, а затем удаляется восвояси. Мне же остается только гадать, зачем он это сделал и узнает ли про эту проделку Лейла.

Глава 11. Руслан

Телефон отображает входящий вызов, когда преподаватель вещает очередную новую тему по физике. Я лениво зеваю, черкаю в тетради формулу и переворачиваю мобильный экраном вверх. Ева звонит. У меня аж кулак сжимается, до того все надоело. Думаю, стоит пояснить: маленькая принцесса семейства Архангельских когда-то давно была моей подругой. Не сказать, чтобы из нас вышли прямо лучшие друзья, но время мы проводили с весельем. И порой это веселье выливалось в разного рода последствия, которые приходилось решать нашим родителям.

Так, например, в девятом классе я угнал машину отца. Не один, а в компании с Евой. Мы, как двое сумасшедших, рассекали по городу. Я тогда уже хорошо водил, папа меня с двенадцати лет сажал за руль и разрешал кататься по территории дома или району. Когда нас поймали дядьки с полосатыми жезлами, нам в очередной раз влетело. В интернет просочилась инфа о двух нарушителях правопорядка, народ активно требовал публичной расправы, но родительские кошельки умело прикрыли потехи своих неугомонных детей. Так было всегда.

Чуть позже мне надоело чудить, и тут спасибо отцу, конечно. Однажды он привел меня к себе в офис, развел руками и сказал:

– Если хочешь, чтобы это кресло стало твоим, а люди в округе заглядывали тебе в рот, включай голову. Иначе я точно не оставлю тебе наследство.

И я так загорелся этой идеей, что ушел в изучение истории компании, ее деятельности. К слову, у отца было несколько направлений. Самое популярное – разработка игр и образовательная сфера. Он один из крупнейших игроков на рынке.

В десятом классе я пошел на курсы программирования и придумал игру, которую отец взял на доработку. Она, кстати, неплохо завирусилась и помогла мне получить признание в глазах папы.

Однако мои попытки взобраться на вершину мира не особо понравились Еве. Ей хотелось развлекаться, заниматься ерундой, а меня тянуло к славе и величию. На этой ноте мы отдалились. И тогда-то я узнал, что принцесса Архангельских на меня запала. И нет, это была не просто влюбленность, которая могла бы пройти через денек-другой, Ева будто обезумела. Она перевелась в мою школу, в мой класс, стала посещать все допы, куда ходил я. На вопрос «зачем», она отвечала, что без меня ей скучно.

Когда эта прилипала подала документы в мой вуз, мы поругались. Я поставил ей ультиматум: либо она становится для меня невидимкой, либо заканчивает со своим весельем. И тут Ева, к счастью, отступила. Но временно, конечно… Затишье перед бурей.

А буря началась относительно недавно, в начале мая. Отец слег в больницу с сердечным приступом, и тогда-то его предал один из руководителей: слил важную разработку конкурентам. Это был стратегический проект, из-за которого компания папы понесла колоссальные убытки. Его акции на бирже пошатнулись, скатившись до смешных цифр, а инвесторы задумались, нужно ли вкладывать в папин бизнес деньги.

Единственным способом выйти из этого гнетущего положения, как видел отец, было слияние с такой же крупной компанией. И как нельзя вовремя его лучший друг прикатил со схожей идеей. Но все не так просто. Помощь означала ответную услугу. Василий Михайлович Архангельский сказал, что хочет быть уверен в будущем своих инвестиций, поэтому либо я стану мужем Евы, либо Ева сядет в президентское кресло, когда закончит университет.

Оба варианта максимально абсурдные. Во-первых, жениться я не готов, мне всего девятнадцать. Я даже через десять лет не буду готов, постоянные отношения, совместные праздники и выходные – не про меня. Во-вторых, ну где Ева и где управление целой корпорацией? Это смешно. Настолько, что я прямо в лицо отцу и рассмеялся, чуть со стула не упав.

Он тоже посмеялся и сказал, что женит меня. На этом мой смех прекратился.

– Ты серьезно? – От злости у меня едва пар не повалил из ушей. Больше всего на свете я ненавидел, когда девушки пытались меня прогнуть. И Ева прекрасно знала об этом. Она вообще многое обо мне знала, но, видимо, решила, что я так запросто съем наживку и не блевану. Дура, что сказать.

– Это не обсуждается. Тем более у тебя все равно нет постоянных девушек, вечно то с одной, то с другой, – отмахнулся отец.

– Мне девятнадцать, па, – напомнил я. – Сидеть и молиться на свою женушку я планирую не раньше полтинника.

– Придется поменять планы.– Отец ударил кулаком по столу и посмотрел так, словно припечатал. Вообще мы с ним редко ссорились в последнее время. Я был порядочным сыном и выполнял все его капризы. Кресло ж должно было стать моим, а ради достижения своей цели я был готов на многое.

– Я не собираюсь на ней жениться!

– Ну что ты рогом уперся? – разбушевался отец.

– Да в смысле уперся? Я тебе что, игрушка какая? – не унимался я, расхаживая из угла в угол.

– Ну женишься, а через годик, как дела подтянем, разведешься.

– Ага, а потом дядя Вася придет и скажет: не офигел ли ты, дружок? – тут я не врал, отец у Евы человек напористый, строгий, консервативных взглядов. Он и Еве-то не разрешал ни с кем из пацанов общаться, кроме меня. И то потому, что знал моего старика и был уверен в моей порядочности. Я представлял, как его лицо перекосит, когда я через годик неожиданно подам на развод.

Какой же бред! Мы еще, считай, подростки, а тут эта дура решила семьей обзаводиться.

– Я сам с этим разберусь.

– Нет, па, это моя жизнь, и мешать ее с бизнесом я не буду!

– Не будешь? – крикнул он, отчего его ноздри широко раздулись. – Тогда сюда, – стукнул он по креслу, – не сядешь.

– А как же любовь? – вдруг ляпнул я. Ну а что? Папа меня подпер, а я не готов был сдаваться.

– Какая, к чертям, любовь, Руслан?

– Большая и чистая, – выдал на автомате я, совсем не подумав о своих словах.

– Да я ни одну твою юбку не видел, чтобы ты мне тут в уши заливал про любовь.

– Если я приведу ее, ты дашь мне шанс? – Я подошел к столу, уперся руками в столешницу и посмотрел на отца тем взглядом, которым планировал смотреть в будущем на своих подчиненных. Уверенным. Не знающим преград. Дерзким. И хладнокровным.

– Какой еще шанс, Русик?

– Шанс доказать, что я смогу вытащить твой корабль со дна. У меня есть идея, которая способна затянуть большой пласт людей в игру, – воодушевленно сказал я. Вера в свои идеи у меня была ого-го! Главное, чтобы отец добро дал.

Помявшись, он неохотно выдал:

– Для начала познакомь меня с той, с которой, как ты говоришь, у тебя любовь до гроба.

– Она тебе понравится! – Мысленно я ликовал, хотя тут возникла та еще проблемка. Ведь девушки для моего плана реально не было. Оксана не подходила, да и я бы ни за что не потащил к себе домой проходную юбку, которая потом напридумывает всякого. Особенно, когда у тебя не дом, а дворец, а в паркинге не одна, а ряд машин.

– Посмотрим. – Отец загадочно улыбнулся. Так, словно видел меня насквозь и знал, что я блефую.

Выйдя из офиса, я поставил себе цель – выиграть эту битву с Евой, с семейством. Если надо – и с целым миром!

Уже на улице я оглянулся, окинув стеклянную свечку восхищенным взглядом. Однажды, когда я закончу универ, все это будет принадлежать мне. И, черт возьми, я в лепешку разобьюсь, но добьюсь своего.

Потому что Руслан Соболев не привык проигрывать.

Глава 12

С Соболевым мы больше не пересекались, но он волновал меня в последнюю очередь. Я постоянно поглядывала на Лейлу, кусая от волнения губы. Она же не узнает? Не хочу я очередных проблем, устала быть для всех врагом номер один. Может, уже хватит? Дайте спокойно пожить, осталось-то всего три года. А потом я уеду куда-нибудь в красивый вечнозеленый город, устроюсь в офис с большими панорамными окнами и буду строить карьеру.

Мне ничего не нужно от жизни особо. Только красный диплом и крутая работа, которая будет приносить удовольствие. Нет, где-то внутри я мечтаю, что однажды моя книжечка выйдет на бумаге, но это слишком страшно. Поэтому я нигде не свечу своими контактами. Просто выкладываю главы и все на этом.

Домой в итоге прихожу никакая. Мысли так и крутятся вокруг листовок. Зачем Соболев это сделал? Я же не спрыгивала с нашего корабля, выполняла все его просьбы. Не понимаю я этого парня. Что с ним, черт возьми, не так? Бесит! Надеюсь, что скоро мы с ним навсегда разойдемся в разные стороны.

– Ты чего в тарелке ковыряешься? – спрашивает мама, заходя на кухню. А я и не заметила, что реально ничего не съела. Вся в мыслях сижу.

– Ма, скажи, как понять мотивы человека? – Я отодвигаю тарелку и беру кружку с чаем. Аппетит пропал окончательно.

– Ну… – она садится напротив, подперев ладонью подбородок. – Смотря какой человек и какие поступки делает. Вот твоего отца я долго не могла понять. Мне казалось, он меня недолюбливает.

– Если твою тайну узнали и о ней разболтали, но так, что вроде и не про тебя это, а с другой стороны… – Я запинаюсь. Как рассказать обо всем маме, при этом сохранив свой секрет? Не надо было вообще спрашивать. Она, может, и не осудит, но точно не поймет. Откуда девушка восемнадцати лет может знать настолько откровенные подробности, чтобы писать эротические веб-романы? Мама подумает именно так. А я не хочу, чтобы она изменила свое мнение обо мне.

– Ты уверена, что не ошибаешься? – вдруг задает вопрос она.

– Да! – восклицаю я, вспоминая Соболева и его проклятую ухмылку. – Он – чертов засранец и пытается насолить мне.

– Тогда почему он никому не открыл… как ты там сказала? Полностью твой секрет?

– Ну… – Я задумываюсь. Мне и самой странно, что Руслан оказался таким мелочным.

– Подумай, вполне возможно, ты ошибаешься. А что, кстати, за секрет?

Ну вот, я попалась. Приходится быстро подскочить и улизнуть в комнату, пока не посыпалось еще больше вопросов.

Вернувшись к себе, я сразу сажусь на ноутбук. Сегодня в полночь нужно выложить новую главу, а у меня ни строчки в запасе. И черт дернул вместо нужного сайта зайти в соцсети. Зачем, спрашивается? И это оповещение об одном-единственном входящем сообщении… Я больше на автомате кликнула, честное слово. С другой стороны, разве мне может быть не интересно, кто и что там написал?

Открыв диалог, я цепенею. На аватарке знакомое лицо: волосы распущенные, губы алые в цвет купальника. А рядом с фоткой текст, адресованный мне:

«Ну, Ивлева, тебе хана!»

Дыхание от нервов перехватывает. Эта стервозина мне никогда не писала, а тут аж на угрозы расщедрилась. Но дата отправки сообщения не сегодняшняя, а того дня, когда я встретила ее в торговом центре.

Блин! Да что ж такое! Почему с появлением Соболева в моей жизни начались сплошные проблемы? То бывшие одноклассники нарисовались, то листовки с моим текстом по всему корпусу разлетелись. Чего еще ждать? О чем переживать?

Решив ответить Алине, обнаруживаю, что нахожусь в черном списке. То есть она кинула мне гадость и, чтобы не получать ответ, просто заблокировала. Вернее, не так, – оставила интригу за собой. Но мне такие интриги сто лет не упали, от них в животе словно тугой узел образовывается. Какой-то предвестник беды, честное слово.

Громко цокнув языком, я захожу на страницу к Владу, раздумывая, может, ему написать. Хотя нет… на такое я не решусь. Слишком болезненные воспоминания нас связывают. Мне ведь он реально очень нравился, и мой первый поцелуй случился с этим гадом. Жаль, что нельзя повернуть время вспять, чтобы дать себе совет: «Не связывайся с Тумановым, он тебя недостоин».

Когда страница прогружается, я еще больше удивляюсь. Влад то ли заблокирован, то сам удалил свой аккаунт. Теперь мне однозначно не по себе. Какие-то непонятные вещи творятся то и дело, пора начинать оглядываться по сторонам.

Интересно, что произошло? И как в этом чем-то замешана я? М-да…

Чтобы себя не накручивать, я сворачиваю вкладки и принимаюсь писать. Текст выходит не очень, поэтому я решаю отложить рукопись и засесть за домашку. Слишком много потрясений за день спугнули музу.

***

Утром в коридоре меня ловит Ленка, упирает руки в бока, вижу, на уме у нее нечисто. Даже причесаться толком не успела, судя по торчащим в разные стороны волосам.

– Что? – с подозрением интересуюсь, а сама на часы поглядываю. Скоро выходить.

– Просто скажи мне «да», и я от тебя отстану.

– Лен, я тебе никогда не скажу просто так «да». – Я обхожу сестру, но она ловит меня за локоть.

– Короче, мы с девочками договорились пойти на групповое свидание, – вываливает она. Я прикидываю в голове, что это такое, и сразу вспоминаю корейские дорамы. Не думала, что у нас практикуют подобное. – Но Зойка, наша третья подруга, заболела. Короче, она не пойдет, а парни без третьего друга идти оказываются. Мол, договорились же.

– А я причем тут?

– Не тупи, Крис! – надувает губки сестра. – Мне нужна третья девушка. Пойдем, развеешься и все дела.

– Не хочу, не могу и…

– Будет весело! – восклицает Ленка и смотрит на меня тем взглядом, от которого невозможно отвернуться и отказать. Блин! Вот откуда у нее этот дар? Почему я не умею взглянуть глазами кота из «Шрека» и получить автомат, скажем? Или послать Руслана Соболева? Когда распределяли таланты, меня, видимо, пропустили.

– Лен, я…

– Это дискобар «Ламбада», новый, в стиле восьмидесятых. О нем сейчас каждый второй трещит, очень популярное место. Там приятная ретромузыка, клевая атмосфера.

– Лен, я не пойду.

– Да что ты теряешь? – не унимается она. – Сидишь дома как клуша, а там хоть с людьми пообщаешься, развеешься.

– Ты от меня не отстанешь, да? – вздыхаю я. Зная сестру, она долго и муторно будет меня пытать, пока не получит свое. Хотя, может, в этом и нет ничего плохого. Заодно соберу информацию для будущих романов. Я ведь реально не помню, когда в последний раз нормально общалась с парнями. Соболев не в счет. У него бесы в голове.

– Ладно, – сдаюсь я. – Когда и во сколько?

– Сегодня в девять! – Ленка хлопает в ладоши, выдавая мне довольную улыбку, а затем, вильнув бедрами, скрывается на кухне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отсылка к событиям из первой книги цикла «Прима».

Вернуться

2

Здесь и по тексту ниже используется авторский жаргонизм «психологини» в единственном числе.

Вернуться