Наталья Ручей
Возьму босса в хорошие руки

Глава 1

– Софья Витальевна, не забывайте, пожалуйста, что мы вас ждем, – басит шеф, когда я выхожу из своего кабинета. – Десять лет компании! И вы, считай, с нами с первого дня! Без вас не начнем!

Я неопределенно киваю. Дарина, его секретарь, молча семенит рядом со мной и то и дело вздыхает. Редко увидишь сотрудника, которому конец рабочей недели не в радость.

Причину ее тревог я понимаю, когда мы спускаемся по ступеням нашего офиса и она начинает тараторить:

– В семь часов. «Лакки». Это загородный комплекс. Говорят, там очень красиво. Только ради этого стоит приехать. И еще там есть много развлечений. И будет очень вкусно: готовит шеф-повар международного уровня. И я разработала культурную программу. Софья Витальевна, вам там точно понравится!

Культурная программа для людей, которые на два дня бросают свои семьи и едут за город на «все включено»? Вот это вера в коллектив! Даже хочется как-то ее поддержать, пока она не столкнулась с реальностью.

– Да не переживай ты так, – успокаиваю, – начнете и без меня. Это шеф не всерьез угрожает.

Ну в самом деле, трудно представить, что двадцать шесть человек притащатся в такую даль и будут просто сидеть за столиками, поглядывая с укоризной на дверь.

– А давайте я вам сброшу геолокацию? – не сдается Дарина.

Хорошая она девочка. Опыта маловато, но очень старается. Эту вечеринку на уик-энд устраивает она, первое ответственное задание от шефа, и очень переживает, вдруг что-то пойдет не так. Ради ее спокойствия приходится согласиться на спам-ссылку в вайбере.

– Вам лучше выехать в шесть, – напутствует Дарина, провожая меня к машине. – А чтобы Вадим Дмитриевич не волновался, и в пять. Или… Или даже в половине пятого!

– А это уже, наверное, чтобы не волновалась ты?

Она смущенно улыбается и от души машет рукой, пока я отъезжаю с парковки. О вечеринке я узнала раньше всех – расходы ведь через меня проходили, но не планировала там присутствовать. В последнее время настроение что-то не очень, периодически скачет. Но Дарина нашла, чем меня подкупить: искренность в наши дни – довольно редкое явление. Надо будет хотя бы глянуть, что там за «Лакки».

Словно в ответ на мои мысли, еще до подъезда к дому я получаю на вайбер целую фотосессию этого комплекса. Думаю, с таким цепким подходом Дарина долго в секретаршах не засидится. Того и гляди, уйдет в спамеры.

Стоит мне переступить порог дома, как тут же раздается звонок на мобильный.

– Привет, как дела? Ты уже выбрала, что надеть на сегодняшнюю вечеринку? – интересуется Алла, моя подруга.

Странно, как она не забыла, если я упомянула о вечеринке только раз, невзначай, да и то после пары бокалов шампанского.

– Пока даже в шкаф не заглядывала, – отмахиваюсь. – А ты просто так спрашиваешь или у тебя есть интересные предложения?

– Есть. Ты поедешь, отдохнешь и потом мне расскажешь. А то мы давно собирались туда, но как-то не получалось. Отзывы только положительные. Я почитала – там часто какие-то крутые тематические вечеринки устраивают – говорят, закачаешься! Так что поезжай, поезжай. Тебе вообще сам Бог велел, можно сказать.

– Я, конечно, высокого мнения о своем шефе. Он о себе еще выше. Но даже он бы удивился, насколько высоко его оцениваешь ты.

Алла усмехается.

– Есть такое правило жизненного равновесия: кто много и хорошо работает, тот должен хорошо отдыхать, – поясняет свою позицию. – Иначе это несправедливо.

Скинув обувь, я захожу в гостиную и кошусь на своего кота Борьку. Мышей он даже в глаза никогда не видел, а самой тяжелой работой для него можно считать ожидание, когда я вернусь домой и дам ему корм. Лежит себе целый день сонной тушкой на спинке дивана, наплевав, что выбивается из какого-то правила. И, судя по довольной морде, ему все кажется более чем справедливым.

– И потом, Софья, – вкрадчиво добавляет подруга, – как знать, возможно, там тебя ждет какое-нибудь новое, интересное знакомство.

Я согласно киваю.

– Судя по обещаниям секретаря, как минимум с поваром и аниматором.

Конечно, я понимаю, что она имеет в виду. Но вечеринку устраивает наша компания, в которой я давно работаю финансовым директором, и я не просто знакома со всеми сотрудниками, а знаю даже больше, чем некоторые их жены.

К примеру, жена одного нашего охранника уверена, что ее мужа каждый месяц за что-то несправедливо штрафуют. И не подозревает, что он по вечерам любит с размахом пробежаться по барам. А жена нашего шефа думает, что он мотается по длительным, изнурительным командировкам и вкладывает приличные средства в расширение бизнеса, не догадываясь, что у того отпуск четыре-пять раз в году, который он проводит за границей, и предпочитает это делать не с ней.

У меня на ее месте возник бы резонный вопрос: а что праздновать-то при таком раскладе? И зачем тратиться на вечеринку? Тем более на уик-энд. Но, возможно, шеф выбирает для отдыха эконом-тур на двоих и на семейную жизнь остается достаточно?

Я видела его последнюю пассию, с которой он улетал в Африку. На вид такая хищница, что шефу на отдыхе действительно ничего делать не нужно. По крайней мере, в дневное время. Его дело – ее туда привезти. А потом сиди себе под пальмой и жди, пока тебе принесут тушку слона или зазевавшегося крокодила.

– Ну вот видишь! – воодушевляется подруга, соблазнившись обещаниями секретаря значительно больше, чем я. – Главное – быть открытым. Никогда не знаешь, какое знакомство станет полезным или тем самым.

– Свою домработницу я ни на какого повара не променяю. Аниматор мне мог быть интересен лет так… тридцать назад. Так что эти знакомства вряд ли мне пригодятся. Не отравят – уже хорошо.

– Правильно, Софья, правильно! – тут же подхватывает она. – Позитивный настрой и вера в хорошее – это половина успеха!

Я смеюсь. Кто-то, возможно, и обиделся бы на некоторую бестактность. Но мы давно дружим, поэтому легко понимаем друг друга.

Алла переживает, что я после разрыва с бывшим все еще ни с кем не встречаюсь. Тем более что он ей не нравился. Очень сильно не нравился. А тут как годичный траур по нему получается!

На самом деле у меня все не так печально, как видится. У меня хорошая профессия, благодаря которой я могу прокормить не только себя, но и Борьку. А это не каждому мужчине под силу. Оставила я его как-то Василию, соседу, а заодно и своему однокласснику: тот все умилялся, какой у меня кот замечательный и с радостью вызвался с ним посидеть, пока я слетаю на отдых.

Через две недели изрядно похудевший сосед встречал меня в аэропорту с переноской в руках. Дождаться, когда я доеду домой, у него явно не было сил.

– Все, – сказал он, вручая мне пушистую ношу и вытирая со лба капельки пота, – отмучился. Теперь хоть нормально поем. Знаешь, Лаврентьева, ты не тем занимаешься. Можешь открыть собственный бизнес – сдавать в аренду своего Берию на пару недель тому, кто давно мечтает похудеть.

– Борьку, – поправила я.

Сосед с поправкой явно был не согласен. Смотрел на кота так, будто тот по ложному доносу отправил его сидеть в лагерях. Ну, выглядел он соответственно, да. Поэтому я не стала спорить, когда он с нажимом повторил:

– Берию, Лаврентьева. У него те же замашки диктатора.

– Ладно, пусть так. Но я же оставляла деньги на корм для него.

– Да, оставляла. Но такое ощущение, что твой кот знал сумму лимита, и решил обнулить его за два дня. Он так орал… успокаивался только, когда я давал ему есть. А когда еды, по его мнению, не хватало, пользовался моим холодильником.

– А что он мог съесть? У тебя же там только чипсы!

– Ну да. И он был в претензии. Залезет, растормошит все, видимо, в поисках кошачьего корма, а я потом вымываю холодильник, подметаю и драю полы, которые липнут. На гимнастические упражнения я не подписывался – пришлось повестись на шантаж.

Судя по тому, как похудел Василий, сопротивлялся он долго. А судя по тому, что у меня рука едва не отвалилась, когда я взяла переноску, порции Борька выбил себе очень даже приличные.

От материальной компенсации одноклассник отказался, хотя я предлагала. Более того, поблагодарил за то, что я помогла ему сэкономить – до этого он подумывал тоже завезти себе котика.

В общем, несмотря на то, что после я все-таки посадила Борьку на диету, это все еще внушительная тушка, которая требует серьезных вложений.

Помимо него, у меня есть компактная двухкомнатная квартира в хорошем районе, спокойная и востребованная профессия, место работы, где меня уважают и любимый «Кашкай». А еще я могу позволить себе домработницу, которая и убирает по дому, и отлично готовит, когда у нее вдохновение. Я же терпеть этого не могу, да у меня и скверно выходит.

Можно сказать, к тридцати пяти я добилась всего, чего когда-то хотела. А вот встретить своего мужчину пока не удалось.

У меня были отношения, мне даже пару раз казалось, что я влюблена. Но, думаю, что только казалось, потому что мы слишком легко расходились. Ни я особенно не расстраивалась, ни они. Не горело внутри, а так – вяло тлело.

– Знаешь, – выдергивает меня из размышлений мечтательный голос подруги, – а я верю, что твой мужчина где-то рядом с тобой. Мы ведь часто ходим рядом, но друг друга не видим. А это очень важно – друг друга заметить. Рассмотреть, не пройти мимо.

– Доверься мне. У меня даже после студенческих вечеринок «автопилот» никогда не сбивался. А там из закуски на весь поток иногда было только варенье или баночка шпротов. Здесь обещали явно что-то получше. Но даже если вдруг что… Я почувствую, как екнет в груди, загорится, обожжет при виде него. А сердце забьется быстро-быстро, и что там еще?..

– И бабочки запорхают в животе, – подсказывает профессионально она. – Знаю-знаю, не раз слышала.

Я улыбаюсь. У Аллы особый талант: иногда она как-то чувствует, подходят люди друг другу или нет. К ней не один раз обращались за помощью в этом вопросе, ей даже пришлось создать свою базу.

Меня в этой базе нет и не будет. Потому что если бы я следовала советам подруги, я бы до сих пор была старой девой в полном смысле этого слова. Не хотелось бы, чтобы в нашей семье завелась такая традиция.

Особенно этого не хотелось бы моей маме – она, конечно, очень любила Борьку, но мечтала о внуках.

– И то верно, – соглашался с ней папа, – их когда целуешь, хоть шерсть в зубы не лезет.

В общем, родители давно были готовы к наследникам. А я все крутилась-вертелась-работала-выбирала не тех. Со всеми бывает. Несмотря ни на что, я была открыта для серьезных отношений с последствиями.

Хотя между этими желаниями и корпоративом никакой связи не наблюдалось. С тем же эффектом можно было полежать рядом с котом на диване.

Тот, будто почуяв, что его могут потеснить, приоткрывает один глаз и распушивает хвост, чтобы занять места побольше. А подруга пользуется моими сомнениями и дожимает:

– Иди, Софья. Я прям чувствую, что тебе будет полезно сходить на эту вечеринку!

Ну раз чувствует… В конце концов размяться и правда не помешает… И еще искренность Дарины… И шеф, все-таки ждет человек… Ну и мое скачущее настроение тоже сыграло роль…

В общем, без пятнадцати шесть все соседи могли услышать отчаянный вопль в подъезде:

– Нет! Только не он! Нет, говорю! Только не Берия!

Но на помощь никто не пришел. Наверное, решили, что человек просто пересмотрел исторических фильмов и находится под впечатлением от кошмаров прошлого.

Успокоить впечатлительного человека помогли мои заверения, что это всего на два дня, обещание, что потом к нему заглянет моя домработница. А еще – огромный пакет кошачьего корма и двадцать пачек чипсов любимого вкуса.

Глава 2

– Права была Дарина… – покаянно бормочу я, выруливая на дорогу.

Если в качестве одного из развлечений хозяева комплекса задумывали блуждание по лесным закоулкам, у них получилось. Вокруг кромешная темнота, деревья одинаковые, а навигатор вообще отказывался признавать, что тут кому-то могло прийти в голову что-либо построить.

Но зато теперь я полностью готова к корпоративу. Одежда – половина дела, если не меньше. Главное – настрой. А я, увидев, наконец, на горизонте яркие огни комплекса, чувствую мощный прилив адреналина и радости.

Останавливаю машину у развилки, открываю окно и с удовольствием вдыхаю воздух мартовской ночи. Несмотря на то, что помотало меня по бездорожью изрядно, и я опаздываю, считаю, что могу выделить себе на релакс еще пару минут. Заслужила.

Отсюда комплекс как на ладони – видно парочку отдельных коттеджей, три этажа ресторана, еще несколько деревянных строений, бассейн и парковку. Много фонарей, что сейчас особенно радует взгляд.

Тишина, только в лесу отчаянно надрывается какая-то птица. То ли тоже выбраться оттуда не может, то ли завидует, что мне удалось.

Нажав на газ, я оставляю ее и лес позади.

– Софья Витальевна, как вы вовремя! – первое, что я слышу, когда выхожу из машины.

Надо полагать, остальные еще бродят где-то в лесу? Может, это вовсе не птица кричала мне вслед? На всякий случай я даже оглядываюсь, но за пределами комплекса темень такая, что ничего рассмотреть невозможно.

– Нет, вы, конечно, сильно задержались! Но мы вас так ждем! – тарахтит секретарь. – Ох, вы не представляете… Вадим Дмитриевич хочет сказать тост и все откладывает! Ой, кстати, пока не забыла, вот ваш ключ – номер 111, это на первом этаже. Пойдемте, пойдемте скорее!

– Сейчас буду, – обещаю я.

Впрочем, не уверена, что Дарина меня слышит. Она вихрем несется вверх по ступенькам. Наверное, не терпится всем сообщить, что можно уже наливать.

Я достаю из багажника туфли, снимаю кроссовки и переобуваюсь. Чемоданчик у меня небольшой, так что я решаю его прихватить сразу – поставлю где-то в углу, его даже никто не заметит. А то номер в другой стороне от парковки. Вдруг не захочется потом преодолевать лишнее расстояние. В отличие от Дарины, я смотрю без розовых очков не только на коллектив, но и на себя тоже: я на отдыхе, приехала, чтобы расслабиться, а еще у меня небольшой стресс после лесного туризма.

Кто-то из коллектива нетерпеливо выглядывает в окно и машет рукой. Да иду я, иду. Только ненадолго задерживаюсь возле двери – а хорошо придумали повесить возле нее большое зеркало. И к экстерьеру подходит, и гость может оценить, в какой степени помятости он добрался.

Мне повезло. Платье у меня черное, неприхотливое, но сидит всегда идеально. Не откровенное, более того, с пуританским белым воротничком, но то, что нужно, подчеркивает отлично. Да и с моим рыжим цветом волос хорошо сочетается. Не раз выручало в ситуациях, когда с утра ты никуда не собираешься, а к вечеру оказываешься в гуще событий.

Из-за двери доносится какой-то гул, и я заставляю себя поторопиться. Люди больше часа без тоста сидят, а я тут прохлаждаюсь! Кстати, действительно немного прохладно, захватить бы пиджак, и…

И что дальше, подумать не успеваю, потому что стоит дернуть дверь на себя, сделать шаг, и мне становится горячо. Прям горячо-горячо! Прям печет! Но почему-то только в единственной точке – в груди.

– Уф-ф… – выдыхаю ошеломленно я.

Но это уже не только от теплового эффекта. Тут еще приходит осознание, что он не связан с внезапной сменой погоды или с моим переходом из одной зоны в другую. Это кофе. Чей-то кофе на моем платье.

– Прошу прощения, – раздается над моей головой.

Я машинально киваю: проси, проси, есть за что. А сама осматриваю последствия. Вроде бы не очень заметно, воротничок точно не пострадал.

– Вам сильно больно?

– Ожога не будет. Но, кажется, это тот случай, который намекает, что лучший выбор женщины – как можно более широкое декольте.

– И что кофе ночью – не лучший выбор мужчины.

Я с интересом поднимаю взгляд вверх. Дорогая обувь, светло-голубые джинсы, белый свитер крупной вязки, массивные часы на запястье. Симпатичный мужчина. Скорее даже красивый. Довольно высокий, хорошо сложен, темно-каштановые непослушные волосы, прямой нос, чувственный рот, длинные черные ресницы. А вот глаза не могу рассмотреть, потому что он слишком увлеченно рассматривает меня. Вернее, ту зону, которая из-за него пострадала. До сих пор так сильно переживает?

– Уже все в порядке, – успокаиваю человека. – Болевой шок прошел, я вполне могу двигаться дальше. Особенно если вы освободите проход.

Вот тут-то я наконец ловлю его взгляд и понимаю, что глаза у него тоже красивые, но в них даже намека на эмпатию нет. Просто передо мной самый натуральный мартовский кот. Ничего не имею против, тут как бы сам сезон намекает.

– Извините, но мне правда пора, – говорю я и беру чемоданчик за ручку.

Вместо того, чтобы отойти, незнакомец делает шаг вперед и вытесняет меня с порога. Мое недоумение угасает от его слов:

– Красивая женщина не должна носить тяжести.

Вот так вот.

Сухо.

Категорично.

Ну надо же… А впрочем… Не считаю нужным спорить с умным мужчиной и обращать его внимание, что на чемодане колесики.

– Куда отнести?

Даже если он сбежит с моим чемоданом, максимум, что мне угрожает – приятный поход в магазин белья, поэтому я легко сдаю пароли и явки.

– Поставьте, пожалуйста, возле номера.

– Доставлю в целости и сохранности, – на его губах мелькает довольная улыбка. – И быстро. Чтобы тебе не пришлось меня долго ждать.

Да я в общем-то и не собиралась. Но его это мало волнует – мужчина при деле, уже несет чемоданчик.

– Совсем тут хозяева обалдели, – слышу удаляющееся ворчание, – таких красивых горничных с тяжестями по кочкам гоняют.

Улыбнувшись, я пользуюсь тем, что теперь вход свободен и захожу в помещение. Просторный холл. Слева, похоже, сделаны отдельные комнаты для более приватного отдыха. Но громкие голоса наших доносятся справа, из большого зала. Вот туда и иду.

Со вкусом, современно, в светлых тонах. Столы сдвинуты в одну линию, как на свадьбе. Во главе – шеф-тамада.

– Софья Витальевна! – восклицает он при виде меня. – Ну наконец-то! А то как же без вас? Столько лет вместе, и даст Бог, трижды столько же – дальше.

Он такой милый, так простодушно улыбается. И не подозревает даже, что меня тут, практически у него под носом, чуть на другую должность не пристроили.

– Так, все, – говорит он уже строго. – Вот теперь все, наливайте, буду тост говорить!

Я замечаю свободное место неподалеку от него. Пока продвигаюсь, с улыбкой киваю собравшимся и по их хмельным взглядам понимаю, что до сих пор отсутствие тостов никого не смущало. Но раз шеф просит чуть-чуть потерпеть, чтобы опять поднять рюмку, что ж, так и быть.

– Добрый вечер, – Иван, наш сборщик мебели, отодвигает для меня стул. – Прекрасно выглядите.

– Спасибо.

Пока шеф поднимается, а это сейчас для него не такая и простая задача, успеваю осмотреться. Хорошее мне место оставили. Слева от меня Иван, он парень спокойный, приятный. Справа – Петр, лучший маляр, балагур и уверенный семьянин. Напротив – Марк, краснодеревщик. Талантливый, немного своеобразный, часто смущается. Вот и сейчас, когда наши взгляды встречаются, его щеки немного краснеют. Очень мило. Было бы мне лет на десять поменьше…

– Дорогие мои, – басит шеф, заставляя смолкнуть шепотки и смех, – как все вы знаете, наша компания «Silver-K» была основана ровно десять лет назад. Десять лет мы с вами не просто изготавливаем лучшую мебель на заказ, мы творим настоящее искусство!

Коллектив довольно гудит. Еще бы, с этим никто не поспорит. Такого качества, как у нас, ни у одних конкурентов нет.

– Одна девушка пришла в нашу компанию чуть ли не раньше меня. Тогда у нас и было-то всего ничего: пара офисных столов, старенький ноутбук и гараж. Она же хотела карьерный рост и большую зарплату, чтобы купить машину и двухкомнатную квартиру. Так вот, пришла она на собеседование, осмотрелась. Перспективы, сами понимаете, скрыть было сложно.

В зале раздаются смешки, а я чувствую на себе взгляды. Большей частью нетерпеливые. Потому что история, может, и увлекательная, но очень уж длинная. По их мнению, да и по-моему: я ведь вообще пропустила начало веселья, тосты должны быть короче.

– Помню, она спросила: «А почему вы назвали компанию «Silver-K?». Я тогда честно сказал, что «Silver» – первое, что я увидел утром, когда проснулся с идеей создать свою фирму. Это была зубная паста моей жены. К – первая буква из ее имени, так что хотела жена или нет, спала или нет, а невольно выступила моим вдохновителем. И знаете что?.. Я был уверен, что эта девушка развернется и уйдет. А она ответила: «Я буду очень стараться, чтобы со временем вы сказали, что назвали компанию «Silver» из скромности, а так по всем параметрам она минимум «Golden». Так выпьем же за то, что сейчас я могу именно так и сказать!

По залу проносятся облегченные вздохи, звон бокалов и рюмок. Я с улыбкой салютую своим Вадиму Дмитриевичу и пробую шампанское. Вкусное он выбрал, не поскупился. Ну и заслужено, мы действительно хорошо постарались за эти годы. Поэтому и хорошо отдыхаем.

– Красиво говорит… – похрустывая огурчиком, хвалит шефа Иван. – Да и вы… Вы вот тоже, Софья… Софья…

– Витальевна, – буркает краснодеревщик, не надеясь, что тот вспомнит самостоятельно.

Может, он и прав. Парень рюмкой машет активно, а закусывает все тем же огурчиком. Да и тот от его вилки по тарелке мотается.

– Витальна, да, – кивает мой сосед слева и в момент, когда его голова опускается вниз, он прищуривается. – Ой, Софья Витальна, а что это тут у вас?

– А то ты не в курсе, – слышу хохоток от соседа справа. – Но ты это, держи себя в рамках, клешни не распускай! А то следующие пару рюмок пропустишь!

– Да я и не думал… – Иван даже прячет за спину руку. – Просто… тут что-то есть… Софья Витальна, что это? Что-то же есть… пятно, что ли? Откуда?

– С духами переборщила, – отмахиваюсь, пока во мне не заподозрили подпольную кормящую мать.

– Болван, – выдает приговор Петр. – Одну уже пропускаешь.

Несмотря на исполнение приговора, Ивану это мало помогает. Ну и тут, конечно, вина огурчика, который так и не сдался. Как итог – после следующей рюмки я слышу долгий вдох возле своего плеча и шепот:

– Арабика… Моя любимая арабика… Неповторимый вкус…

– Отсядь! – ворчит Марк.

– Да ему сидеть уже трудно, – неодобрительно вздыхает Петр. – Две следующих пропускает.

– Да я… да я же еще… это…

– А сейчас у нас танцы! – пробивается сквозь споры моих соседей голос секретаря. – Ну? Кто готов?

Я подхватываюсь, пока Иван не начал мною закусывать. И понимаю, что готовы-то многие. А вот танцевать будет некому.

Глава 3

– Софья Витальна, вы открылись для меня с новой с-стор-роны! – заявляет Иван, подойдя ко мне.

Я бросаю взгляд в зеркало на дальней стене – что еще он там опять рассмотрел? Вроде бы платье не задралось. Разве что во время танцев, тут я действительно увлеклась.

– Да нет, – ржет он. – Просто… просто это было так неожиданно! Вы – такая солидная, такая… И вдруг танцы! А какая пластика… какие у вас руки, они же так и порхали! Откуда это?

– Годы тренировок на ноутбуке и калькуляторе.

Он снова ржет. Но недолго.

– Пойдем, – подпихивает его Петр в спину, – ты подышать воздухом шел, а не приставать к человеку.

– Я? Подышать? А я тут не могу, как все?

– Не справляешься.

Иван грустно вздыхает и позволяет Петру вывести себя на улицу. Я стою у окна, поэтому вижу, как он, осознав, что там прохладно, делает попытку сбежать, но у него не выходит. Хоть бы не заболел после такой заботы приятеля.

Мой взгляд выхватывает другую мужскую фигуру, которую я легко узнаю. Тот самый незнакомец, который подсадил сегодня Ивана на запах арабики. Он не один. К нему подходит какой-то мужчина. Они о чем-то переговариваются. Засматриваются на проходящих мимо женщин. Надо же, а я была уверена, что коты – одиночки и не сбиваются в стаи.

– Софья, – отвлекает меня от подглядывания вкрадчивый голос.

Обернувшись, вижу нашего бухгалтера – Марию Семеновну. Тоже пришла отдышаться? Мы ведь с ней на пару отжигали под музыку. Ну еще Дарина, как организатор, не могла уйти в сторону.

Я двигаюсь, чтобы Мария Семеновна оперлась о подоконник. Вон как дышит неровно и щеки красные, может, давление поднялось. Но дай Бог каждому в пятьдесят, да еще при внушительной комплекции так плясать.

Она наоборот становится поближе ко мне. Оглядывается, проверяя прослушку, и шепчет:

– Софья, я тут наблюдаю… Скажите честно, что у вас с Марком?

От неожиданности я молчу. Нет, я бы еще поняла, если бы ко мне приплели Ивана или Петра – за столом они сидят с двух сторон от меня. Или даже шефа – такой тост про меня задвинул, что все пьют без остановки и новый не просят. Но Марк?

Я невольно перевожу взгляд на обсуждаемый объект и вижу, как он что-то увлеченно чертит в блокноте. Бедолага, на десять лет меня младше, работает даже на отдыхе и не догадывается, что ему тут приписывают такой мезальянс.

– Парень он рукастый, хороший, покладистый, симпатичный, вежливый, интеллигентный, всегда со всеми здоровается. А еще у него очень редкая черта – он всегда всем помогает, – воодушевленно продолжает бухгалтер. – Но конечно. Если у вас на него серьезные планы, то я уступлю, не стану бороться.

У меня дар речи пропал еще в моменте, когда она начала петь ему дифирамбы. А сейчас, когда я понимаю, к чему это все…

Бедный, бедный Марк. Вот и делай после этого кому-то добро.

– Так как? Что вы скажете?

Ну вряд ли она хочет услышать, что Марк ей больше подошел бы в качестве приемного сына. И потом, кто я, чтобы судить? Любовь – штука такая, вдруг у нее там бабочки? Вон она как на танцполе порхала.

– У нас с Марком ничего нет. Можете быть уверены, что в отношении него я никаких планов не строю.

– Отлично!

Мария Семеновна так искренне радуется, и даже как-то молодеет от этой улыбки. Как знать, может, у нее действительно есть хорошие шансы.

– А сейчас самое интересное! – разносится над гулом отдыхающих голос секретаря. – Софья Витальевна, Мария Семеновна, пожалуйста, можно вас?

Не знаю, не знаю, что сегодня может быть еще интересней. Но иду, как и моя напарница по танцам.

– Призы! – радостно объявляет Дарина.

И достает из-за спины бумажную корону и коробку с эклерами.

Тут уже речь теряет и Мария Семеновна. А в зале становится тихо-тихо, ни одна рюмка не дрогнет.

Даже тост шефа не вызвал такого сильного впечатления.

Дарина теряется. Хочет обернуться к начальнику, видимо, чувствует, что он смотрит, и боится. Боится осуждения, насмешек. И этой тишины.

А зря.

Молодость для того, чтобы позволять себе глупости. А то потом будет нечего вспомнить.

– Ну наконец-то! – улыбаюсь, рассматривая призы. – Я уже думала, что мы с Марией Семеновной за всех просто так отдувались!

Смех шефа разряжает атмосферу и возвращает в зал голоса и улыбки. Дарина чуть подрагивающими руками протягивает подарки. Мария Семеновна ей подмигивает и первой делает выбор. Что она выбирает, догадаться нетрудно. Мне надевают корону.

– Это стоит отметить! – решает шеф.

– У меня есть еще конкурсы!

Шеф задумчиво потирает лоб: как бы так отказать, чтобы не сгубить энтузиазм самого активного сотрудника?

– Пока выпьем за это, – объявляет решение, – глядишь, к следующему туру больше созреет участников.

Шеф – есть шеф. Он не только прекрасно знает свое дело, но и коллектив. Хорошо отдыхаем. Душевно. Неожиданно для многих одним из самых активных участников становится Марк.

– Надо же, – восхищается Вадим Дмитриевич, – обычно тихий, спокойный, а тут хоть на шоу талантов его посылай!

– Что-то я, видимо, не то вычитала про флегматиков… – слышу задумчивый голос нашего дизайнера.

– Да, молодец какой! – хвалит Петр. – Прям не усадишь его!

И здесь он в самую точку.

К счастью, мало кто в таком состоянии понимает, что дело вовсе не в скрытых талантах. А в том, что Мария Семеновна решила поменяться местами с соседом Марка. И что-то ему нашептала.

Скорее всего, что-то такое, за что ей утром будет чуть более стыдно, чем всем остальным.

Я сбегаю, когда начинается караоке. Этот конкурс приходится по душе куда большему количеству коллектива, потому что петь можно и не вставая, и не отрываясь от рюмок. Судя по тому, как много других гостей я встречаю на выходе из ресторана, такой активности не только я не выдерживаю.

Ну что ж, не все бывает удачно. Один талант этим вечером вскрылся – уже результат.

На улице сейчас куда холоднее, поэтому шампанское быстро выветривается. Но я бы все равно не прошла мимо своего номера, потому что четко по центру двери стоит мой чемоданчик.

Вкатываю его в номер.

Неплохо, для одной ночи – тем более. Современно. Самое главное, что нет застойного запаха. И окна выходят не на сторону ресторана.

Достав из чемодана вещи, собираюсь принять душ и переодеться, как вдруг слышу за дверью какой-то странный звук. Потом стон. Снова невнятный звук. И опять. И какое мне дело…

Но не выдержу же, любопытство – пытка похуже, чем караоке.

– Иван? – удивляюсь я, несколько секунд понаблюдав за его героическим сражением со стеной.

Он неуверенно кивает.

Поворачивает ко мне голову, что-то невнятно бормочет. Я замечаю, как у него из кармана выпадает ключ от номера.

Мы, наверное, соседи – он просто не может найти свою дверь. Решаю помочь человеку.

Но нет, у него номер на втором этаже. И вряд ли он туда доберется. Скорее всего, он так тоже считает, поэтому прислоняется к стене. Долго он не продержится. А спать, зная, что под дверью у меня лежит человек, тоже перспектива не очень.

Я осматриваюсь, выискивая, кого бы можно позвать, а он смотрит на меня и грустно так говорит:

– Это все ваша арабика… она кружит мне голову…

– Если бы ты закусывал хотя бы кофейными зернышками, то такого эффекта бы не было! – отбиваюсь от обвинений.

И нет бы мне воспользоваться моментом и в праведном гневе уйти. Но тут он снова предпринимает попытку зацепиться хоть чем-то за стенку, и я инстинктивно делаю шаг, чтобы его удержать.

А он тяжелый. Только выглядит хлипким. Вот кому не помешало бы сегодня отплясывать.

– Ваш запах… – стонет мне в шею и блаженно закрывает глаза.

Ну и что мне с ним делать? К себе не пущу. До его номера не доведу. Может, оставить у соседней двери? Второй раз он меня не найдет – переоденусь, схожу в душ, платье спрячу на дно чемодана.

Но вдруг мой сосед просто переступит через него? Вся ночь на казенном ковре, когда есть оплаченный номер – так себе перспектива.

– Давай, – ворчу, – помогай мне, двигай ногами.

– Ох… Это все зря! Как у вас, у меня все равно не получится… Вы так танцуете…

Дальше он снова что-то бормочет, но я уже мало что различаю. То ли его голос становится тише, то ли потому, что я выдыхаюсь.

Зато теперь я, как никто, понимаю Василия, который протестовал против внеплановых гимнастических упражнений.

– Таскать алкоголиков тоже входит в твои обязанности? – раздается голос у меня за спиной. – Тогда понятно, почему ты меня не дождалась.

Незнакомец, который облил меня кофе.

Одна встреча у нас лучше другой.

Секунда, и моя обуза перемещается на его плечо.

– Куда?

– Двести десятый.

– Точно?

Немного помедлив, незнакомец ведет Ивана, я иду рядом и несу ключ. И это даже справедливо, что незнакомец надрывается больше, ведь Иван говорил, что к моей двери его привел именно запах арабики.

– А тебя, я вижу, повысили? – хмыкает мужчина, пока я деловито отпираю дверь.

Не понимаю, о чем он, пока он не указывает кивком головы на корону.

– Почти, – говорю. – Услышали ваше замечание насчет тяжестей, устыдились и решили хоть как-то поощрить.

В номер не захожу, нечего мне там делать. Так, только заглядываю – такой же, как у меня, так же обставлен и оборудован. Незнакомец справляется сам, причем быстро. Я только на шаг отойти успеваю.

– Снова сбегаешь? А я-то надеялся, что ты меня отблагодаришь. Вернешь долг.

– Каким образом?

Нет, ну я догадываюсь, конечно, на что он намекает. Но тут снова дает о себе знать мое любопытство. Интересно, как именно он это обрисует.

– Несложным. Я же тоже клиент комплекса, – улыбается он. – Мне тоже очень нужна помощь горничной.

– В самом деле?

Улыбка его становится искушающей.

Он подходит к соседней двери, открывает ее.

– Конечно. К примеру, там не мешало бы пропылесосить. – Его взгляд оценивающе пробегается по моей фигуре. – Да, пропылесосить было бы кстати.

Черт знает, что это. Пожалуй, я переоценила эффект холодного ветра на улице. Потому что меня такой азарт распирает, что, когда он распахивает дверь номера, я вхожу.

Томительное предвкушение слегка опьяняет.

И, судя по взгляду напротив, это взаимно.

– Вы действительно хотите, чтобы у вас пропылесосили?

– Очень.

Улыбка снова трогает его губы.

Я бегло осматриваюсь – номер такой же, как у меня и Ивана. И все остальное здесь так же. Прекрасно.

– Ну что ж, – говорю я, улыбаясь в ответ. – Возвращаю вам долг.

И нажимаю носочком туфли на кнопку робота-пылесоса.

Глава 4

Макс

– Эй! Есть… эм… есть тут х-то? Ч-черт! Ни-ко-го! Люди, ау! А, ч-черт! Надо ж-жалобу в гугл настрочить!

Дверь еще приоткрыта, поэтому я вижу, как мимо пробирается какое-то тело. Судя по грязной одежде, уже хорошо полежавшее.

– Эй, люди, – завывает оно, – ау!

Я закрываю дверь. Хватит с меня зомби-пати.

Пока принимаю душ, кажется, что слышу какой-то стук. Выйдя в комнату, убеждаюсь, что мне не послышалось.

Кто-то очень настойчивый.

Хм, одумалась?

А я-то уже решил, что вечер насмарку.

– Ну наконец-то! – вваливается в комнату возмущенный Пашка. Быстрый взгляд на кровать, облегченный выдох. – Хорошо, что ты один!

Деликатностью Пашка никогда не страдал, поэтому радость его точно не связана с тем, что он ничего не прервал.

– Наверное, я у тебя остаюсь, – выдает он, осматриваясь. – Кровать тут большая, я с краю, ты даже меня не заметишь. Тут определенно лучше, чем у меня. Вон, у тебя даже пропылесосено! И я прям чувствую, что мне тут дышится легче!

Робот-пылесос, закончив уборку, под завистливым взглядом Пашки как раз гордо шествует к месту зарядки. Подарить ему такой, что ли, на день рожденья? Но это еще полгода, так что решаю сдать этот в аренду.

– Бери с собой и иди. Там несложно, – демонстрирую навыки, – кнопку можно даже ногой нажимать.

– Да не могу я, – грустнеет он. – Представляешь, я ключ от номера потерял. Пока получил дубликат, прихожу, а у меня уже кто-то в кровати лежит! И ладно бы симпатичная девушка! А там-то мужик! Лежит, храпит, потом открывает заспанный глаз и нагло требует кофе! Я в шоке! Надо полагать, это и есть их хваленые тематические вечеринки? Так я тут при чем? Как будто по мне не видно, что я не по этой тематике!

Есть у меня подозрение, что сегодня-завтра комплекс побьет рекорд по жалобам в гугле. До этого у них были только хвалебные отзывы. Ну и так как я немного причастен к пятну на их репутации, стараюсь уладить все миром.

– Вывести мужика не пробовал?

– Да знаешь, – Пашка задумчиво чешет макушку, – он хоть и пьяный вдрызг, а так ровно лежит, как по линеечке. Не решился нарушить геометрию его тела.

Ясно, поленился тащить.

С другой стороны, он и не обязан. И у него рядом не было такого яркого стимула продемонстрировать мускулы. Да и я зря старался. Может, если бы сделал вид, что по дороге порвалась рубашка…

Так, ладно, к насущному.

Собственно, еще когда горничная показала ключ, у меня возникли сомнения. Пашка говорил, что у нас номера рядом. Но я подумал – мало ли, что-то его не устроило, поменялся. Вон, ему оказывается нужно там, где дышится легче.

– Сходи к администратору, – советую я. – Пусть или мужика куда-то пристроит, или тебя. Моя кровать, прости, занята. У меня есть планы на вечер.

– Полагаю, куда приятней, чем у меня, – ворчит Пашка, но, прихватив пылесос, удаляется.

Какое-то время я слышу смутное шевеление за дверью, шаги, а потом проваливаюсь в сон.

Спится на удивление хорошо. Я просыпаюсь около восьми, завтракаю, а Пашка все еще не подает признаков жизни – намаялся. Радует, что его не подают и вчерашние певцы караоке. Можно спокойно постоять на террасе, послушать птиц. А стараются они, словно хотят наверстать, вчера-то их заглушили.

– Я заметила, вы большой любитель природы, – слышу рядом с собой. – Если хотите, можем организовать вам прогулку за грибами.

– Не рановато? Судя по календарю и погоде, тут максимум пару дней как закончились прогулки за подснежниками.

Повернув голову, вижу девушку. Лет восемнадцать-двадцать, очень улыбчивая. Наверное, работает здесь. Но точно не горничной. Униформа другая.

– В самый раз! И вам даже не придется бродить по лесу! – уверяет она. – У нас есть мини-ферма по выращиванию шампиньонов! Хотите туда со мной прогуляться?

Хорошо, что этого Пашка не слышит. Он и так не слишком высокого мнения об их развлечениях.

Девушка улыбается. Я присматриваюсь – короткие темные волосы, взгляд игривый и цепкий, уже прошелся по моей обуви и часам. Миловидная. Но, скажем так, не вызывает грибного азарта.

– Спасибо. Неинтересно.

Она открывает рот, чтобы снова предложить какую-то чушь. Но натыкается на мой взгляд, кивает и удаляется.

– Вам что-нибудь принести? – снова раздается у меня за спиной.

На этот раз это парень, официант. Ну его тоже можно понять – с утра гостей в комплексе почти нет, вчерашние или уехали, или еще отсыпаются. А тут стоит один у всех на виду. Не природой же ему любоваться?

– Кофе, – говорю я, а потом замечаю кое-что интересное и отменяю заказ. – Позже. Пока ничего не нужно.

– Точно? У нас есть коктейли, соки, шейки и смузи. А еще есть малино…

– Если хочешь, выпей что-нибудь за меня.

Достав купюру, отдаю парню.

Чего не отнять здесь у персонала – он довольно понятливый. Кивнув, официант испаряется, а я спускаюсь с веранды и иду наперерез рыжеволосой горничной. Правда, сегодня она одета иначе – комбинезон цвета хаки, практичные большие карманы, и совершенно непрактичный гольф белого цвета.

Кто им закупал униформу? Этот гольф ее слишком обтягивает. Лучше бы что-то свободней, унылей. Уверен, не один гость комплекса вместо ответа, что ему надо, булькал нечто невнятное и гадал: здесь уверенный второй или третий?

Да и сейчас трое пялятся на нее и газон своей слюной поливают. Надо запомнить, где они окопались, чтобы случайно не наступить.

И все же она действительно хороша, вчера мне не показалось. Нужно обладать неплохим самомнением, чтобы вышагивать в робе сантехника так, будто ты королева. Еще и дрелью помахивает, как волшебной палочкой феи. Вот всякие тролли на обочинах и каменеют.

Рыжая не делает вид, что не замечает меня. Наоборот, улыбается и немного меняет траекторию, чтобы ко мне подойти.

– Доброе утро. Еще не уехали?

– К чему торопиться? Отличный комплекс. Много разноплановых развлечений. Да и обслуживание на высоте.

Я смотрю на нее в упор. Ни грамма раскаяния за подставу со вчерашней уборкой.

– Всегда пожалуйста, – скалится белозубой улыбкой.

– Даже так? – Киваю на дрель, которую она крутит в руках. – С этим тоже обращаться умеешь?

– Ну не все же мне по пылесосам мастер-класс проводить.

Она гордо вздергивает вверх подбородок.

– Отлично. У тебя есть все шансы продемонстрировать свои навыки. И заодно вернуть долг.

– Что? Опять?! – удивляется. – Я же с вами вчера рассчиталась!

– Если быть точным, рассчитался вчера пылесос. А сейчас предстоит ручная работа. Так сказать, баш на баш.

Смеривает меня пронзительным взглядом. Я уже готовлюсь услышать отказ – собственно, на другое и не рассчитываю. Но она снова вздергивает подбородок и, обойдя меня, направляется к комплексу.

– На будущее, – ворчит на ходу, – если вдруг я сойду с ума и решу занять у вас денег, напомните, что проценты у вас слишком высокие.

– Не волнуйся. Я женщинам в долг не даю.

– А почему такая дискриминация?!

– Чужие женщины ко мне с таким не подходят. А если что-то нужно моим, я сам им даю. Чаще всего – покупаю.

Против такого подхода у нее нет возражений. Молчит. Изредка бросает в мою сторону взгляды и сжимает дрель так, будто это оружие киллера. Деловитая. Настраивается на работу. Придется ей ее обеспечить.

– Так, – осматривается, войдя в номер, – и где именно вам нужна моя помощь?

Нет, все же ей действительно нужно сменить униформу. Сзади она тоже все слишком подчеркивает. Из-за этого на языке крутится какая-то пошлость, еще и этот ее вопрос с провокацией…

Показал бы я, где она действительно сейчас могла бы очень даже помочь.

Но вместо этого, пока она крутится, снимаю со стены какую-то картинку с унылым пейзажем и дергаю гвоздь.

– Вот, – привлекаю ее внимание. – Такая красивая, что хочется любоваться. Но не держать же ее постоянно.

Она берет в руки картинку и хмыкает.

– Понимаю. А выглянуть в окно, чтобы увидеть то же самое – это, конечно, не то.

А ведь точно! Художник явно страдал отсутствием воображения: написал то, что первым увидел. Но под насмешливым взглядом позиции не сдаю.

– Люблю смотреть на живопись лежа.

Я все еще уверен, что она пойдет на попятную. Придумает отговорку или просто отшутится. Но нет.

– Уверены? – уточняет.

Киваю.

Она чуть наклоняется – да, у тех, кто вешал картину, проблемы не только с фантазией, как у художника, тут еще и с ориентацией в пространстве что-то не то. Но я сейчас не в накладе – какой изгиб спины, какая…

– Вам больше нравится, когда глубоко?

– О, да…

– Как скажете, босс.

А еще мне нравится, когда вот так – с полуслова, и все, как скажу. И да, пожалуй, мне нравится эта ее униформа.

И дрель. Кто бы подумал, что мне нравится этот пронзительный и омерзительный звук?

Засматриваюсь. Заслушиваюсь. И прихожу в себя, только когда слышу мат. Голос мужской, мат отборный.

И раздается он через дырку в стене. Которая появилась только что, благодаря дрели и горничной. Ну и мне.

– Едрен батон! – раздается медвежье рычание. – Вчера я стерпел, но это извращение уже ни в какие ворота!

Рыжая горничная опускает дрель, как и я только сейчас осознав, как далеко мы зашли. Вернее, далеко забурились.

– Сейчас… – снова мат, всплеск воды. – Сейчас я вам покажу!

Услышав это, горничная сообщает мне с милой улыбкой:

– Пойду найду гвоздик, который сюда подойдет!

И так поспешно выходит из номера, что сразу понятно: ей совсем не кажется дискриминацией подставлять под пули мужчину.

Через минуту после бегства горничной в номер влетает Пашка. На голых плечах полотенце, с волос еще капает вода, только спортивные штаны успел натянуть. Обвинительно смотрит на стенку, на картину в моих руках.

– Сам только заметил. Когда она случайно упала, – вру я и демонстрирую гвоздь.

– А жужжало так, как будто дыру только что сделали, – сомневается он.

– Зачем бы мне это понадобилось?

Он чешет макушку, что-то в его размышлениях явно не совпадает. Но причин, зачем бы мне наблюдать за ним в душе, действительно не находит. А вот другие у него на подозрении остаются.

– Надо валить с этого комплекса, – говорит он. – Такое многообещающее название – «Лакки», но с ним явно что-то не то.

– Да в порядке с ним все, – усмехаюсь. – И с названием тоже. Это как в старом анекдоте.

– Каком?

– Объявление: «Пропала собака. Один глаз выбит, ухо оторвано, задние лапы перебиты, одной передней не хватает, на боку ожег, хвост обрублен. Отзывается на кличку "Счастливчик".»

Глава 5

– Ну, это уже никуда не годится, Софья Витальевна! – слышу я возмущение от двери.

Закрыв тюбик помады, выхожу из комнаты. Самой интересно, что я такого успела натворить за ночь, что это прям с порога поразило мою домработницу.

Да вроде бы все в порядке. Даже куртка висит в шкафу, а не в прихожей на крючке. Ну, это потому, что я вчера ее не надевала. Но сам факт!

Борька тоже спрыгивает с дивана и выходит посмотреть. Не наследил, даже не линял, держался, а тут наговаривают!

– Что случилось, теть Вера? – уточняю я, пока женщина раздевается.

Она снимает вязаный берет и поправляет свои короткие светлые кудряшки. Борька смотрит с укоризной – мол, вот как раз сейчас нам тут все натрусят, а потом опять зазря обвинят!

– Я вчера зашла к вашему соседу, думаю, осмотрю фронт работ, заодно прогуляюсь. А там такое… такое… Страх и ужас! Бедный Борис! Как он там продержался? Он же такой чистюля, он совсем к другому привык!

Она всегда называет моего кота полным именем, и тот аж расцветает. Вот и сейчас спешит к ней на встречу и милостиво позволяет погладить себя. И мяукает, мол, да, да, страдал, так страдал на чужбине!

На мой взгляд, в квартире Василия ничего ужасающего нет. Обычная холостяцкая берлога айтишника. И пахнет у него не дошираком или пылью, а вполне приемлемо – чипсами. Но с авторитетом тети Веры не спорю, у нее в таких делах глаз наметанный.

С учетом ее настроения… Придется, наверное, что-то другое думать, я же пообещала соседу уборку. Клинингам я не особо доверяю – пару раз вызывала и оба раза нарывалась на алкоголиков. Причем, у меня были большие подозрения, что вместо очищающих средств они захватили с собой бутылки, чтобы продолжить свои посиделки. Новая обстановка, площадь большая, никто над душой не стоит и тепло – сами обстоятельства искушают.

– Так что, – осторожно интересуюсь я, – вы откажетесь?

– Ничего подобного! Возьму шефство над мальчиком. Он же такой добрый. Ну немного запущенный и питается чем попало, совсем похудел. Зато очень любит животных. Это так подкупает. От Бориса вообще без ума!

– Кто? Василий?!

– Да. Захожу вчера, а он его с рук не спускает. И Борис чувствует, как ему рады, и так прижимается к нему, так его обнимает за шею… Ох, видели бы вы это, Софья Витальевна, так душевно!

Я прячу улыбку. Видела я, только передо мной предстала совсем другая картина. Я даже не знала, кого первым слушать из ябед – Борьку или соседа.

– Я сначала переживала за Бориса, думаю, ох, зачем вы его на чужого человека оставили… Он же не очень их любит…

– Больше всего Борька не любит оставаться ночью один, – оправдываюсь я будто школьница.

Тетя Вера кивает и, наклонившись, с улыбкой гладит пушистого.

– Ничего, ничего. Это даже хорошо, что он привыкает вас с кем-то делить. А то выйдете замуж и вместо слов любви будете всю ночь слушать под дверью кошачий концерт. Страшно же!

Борис фыркает. Я смеюсь. После ночного караоке нашего коллектива меня уже вряд ли может что-нибудь испугать.

– Ладно, теть Вера, пойду я.

– С Богом, – напутствует она и незаметно (по ее версии незаметно), закрывая дверь, крестит меня в спину.

Первый пункт назначения у меня в двух шагах. Звоню в соседнюю дверь.

Василий открывает хмурый, демонстративно поправляет на шее теплый шарф. Взгляд, в отличие от уверений тети Веры, добром не отсвечивает.

– Доброе утро! – задаю ему тон на весь день.

– Скажешь тоже, Лаврентьева, – ворчит он.

– А теперь?

Я достаю из сумочки пачку чипсов и гель против синяков. К сожалению, не все было гладко со вчерашними обнимашками с Борькой. Но они вместе только второй раз остаются, их можно понять.

– Не сильно ты с помощью торопилась, – принимая тюбик, укоряет сосед.

– Только утром нашла.

– Хотя бы чипсы могла вчера занести. Ты же не сейчас за ними ходила, припрятала. А я бы за ночь как-то отошел от попытки меня задушить, подобрел.

– Тетя Вера считает, что ты и так очень добрый. Куда еще больше? В нашем мире это может стать очень опасным.

– Ладно, давай, заботливая ты моя.

Еще до того, как закрывается дверь, я слышу отчетливый хруст. Все – жертвоприношение принято.

Но вообще Василий зря на меня грешит. Сегодня я выхожу из дома на два часа раньше обычного, потому что перед работой хочу успеть на массаж. Это и есть мой пункт назначения – два.

– Так, – осматривает меня Славик, массажист, когда я появляюсь в салоне, – что у нас тут сегодня? Выходные же были, а вид утомленный.

Я тяжело вздыхаю. Всегда, когда кто-то сочувствует, так по-детски пожалеть себя хочется. А у Славика это еще и очень искренне получается: морщинки не только на лбу, но и на лысине образуются.

– Так получилось, – бормочу я.

– Чем вы таким занимались?

– Танцевала, таскала тяжести, работала дрелью, а еще спасала соседа, – перечисляю с готовностью.

– Женщин нужно беречь, – нравоучительно заключает он. – Правда, чаще всего это осознают не сами женщины, а мужчины.

Как правильно говорит. Нужно, ох, как нужно. Я даже ничего не имею против его шовинистических взглядов. Главное – суть.

– Так-так-так… – задумчиво тянет он, пока я располагаюсь на массажной кушетке. – Проведем стоун-терапию.

– Может быть, что-то бодрящее? А то еще усну тут у вас.

– Не переживайте, со мной вы можете расслабиться полностью. Если вы начнете громко храпеть, я сделаю музыку громче.

Ну как после такого не согласиться? Такая вера в меня.

Славик – просто волшебник. Не зря я всегда оставляю ему хорошие чаевые, хотя его сеансы и так куда дороже, чем у других массажистов. Под его руками я превращаюсь в расслабленное желе. Когда звонит мой телефон, я даже с трудом открываю глаза.

– Не дают человеку покоя, – раздается недовольное ворчание над спиной. – Он только начал посапывать.

Тут я сразу становлюсь немного бодрее. И прошу Славика подать мой телефон – а вдруг это с работы? Маловероятно, конечно, шеф обычно приезжает позже меня, срочного ничего не припомню, но случаи бывают разные. А, нет, не он. Можно снова расслабиться.

– Ну давай, рассказывай! – просит нетерпеливо Алла. – Как там? Как все прошло?

Я прижимаю телефон к уху, чтобы не упал и честно пытаюсь сосредоточиться на ответе. Но под опытными руками массажиста это непросто, даже глаза снова тяжело открывать. Эх, надо было выбирать антицеллюлитный массаж.

– Ты спишь, что ли?

– Еще нет. Ну, как там… как там… – бормочу я. – А, вспомнила! Я же тебе пару брошюр комплекса захватила – посмотришь. Там еще Иван, один из наших сотрудников, усиленно фотографировал, но я сама боюсь увидеть эти снимки, так что советовать не буду.

– Ну а твои впечатления?

– Повар и правда отменный. Развлекательная программа была настолько насыщенной, что утро понедельника я начинаю с расслабляющего массажа. Так что впечатлений хватает.

– Каких именно? Вот лично тебе там понравилось?

Я нахожу в себе силы открыть глаза. Не очень это похоже на простой интерес.

– Тимур приезжает?

– Нет. Нет, он… – тянет Алла с ответом. – Он обещал через месяц приехать. Или через полтора.

«Или через два», – добавляю мысленно я. Но молчу. Все, что я думаю по этому поводу, я сказала еще полтора года назад, когда он внезапно отменил свадьбу с Аллой и уехал за границу на стажировку.

Он отменяет свадьбу за несколько дней до нее. Его не волнует, как на это отреагируют гости, знакомые, родители Аллы. Он убеждает ее, что отношения продолжаются. У нее в шкафу до сих пор висит белое платье. Он часто звонит, иногда приезжает. А она его ждет. Наверное, это и есть любовь?

– Понятно, – вздохнув, я давлю к себе раздражение на ее якобы жениха и пытаюсь обозначить плюсы: – Ну, к тому времени уже будет тепло и в комплексе появится побольше интересного. Бассейны, к примеру, откроют. Если надумаете остаться на ночь, бронируйте номер с окнами не на ресторан, а то там поют все, кому дома не дают прокричаться. Что еще? А, вместо навигатора лучше брать компас и карту. Если что, я тебе путь прочерчу, я там все тропы на себе испытала.

– С этим мы разберемся. Ты мне расскажи, что с интересными знакомствами? Только не говори опять про повара, пожалуйста. Я уже поняла, что он очень хорош. И не про аниматора. Я уже поняла по твоему состоянию, что он тоже очень старался. Мне интересно: сбылись мои предчувствия или нет?

– С поваром я, кстати, знакома только заочно, – хмыкаю я. – А что насчет твоих предчувствий…

Я задумываюсь. Было кое-что интересное. Но имени я того мужчины из «Лакки» не знаю. Он моего тоже. И вообще, можно ли назвать знакомством совместное ношение тяжестей и порчу чужого имущества?

– Деньги брать уже можешь, но пока скромную сумму, чтобы если что, легко можно было вернуть.

Алла смеется, просит подробностей, но тут уже массажист начинает ворчать, что так я никогда не расслаблюсь. Так что я договариваюсь поболтать с подругой при встрече и почти засыпаю под тихое бормотание.

– Просыпаемся… просыпаемся…

Я выныриваю из неги, прислушиваюсь – музыка тихая. Ага, смело открываю глаза.

– Ну как? – испытывает меня взглядом Славик. – Как ощущения?

Приподнявшись, я веду плечами и улыбаюсь. Мастер, мастер и есть – массаж расслабляющий, а я чувствую себя на удивление в тонусе.

– Отличные ощущения! Снова готова на подвиги!

– Ну вот, я же говорил.

Его укоризненный взгляд немного смягчается только когда я щедро плачу за волшебство его рук и камней.

– Софья Витальевна! – первое, что я слышу, подъезжая к парковке возле работы.

С удивлением смотрю на Ивана, который топчется у двери. Они что, поменялись с Дариной местами?

А потом вспоминаю, что он тут по делу.

– Доброе утро, – говорю, толкнув дверь.

Он тут же ее подхватывает и распахивает пошире. Вот были у меня подозрения, что этот брючный костюм меня немного полнит. Похоже, что правда.

– Доброе, да?

Уже второй человек за сегодняшний день, который на этот счет сомневается. Может, там магнитные бури, а я и не в курсе?

Обойдя машину, открываю багажник и достаю дрель.

– Вот, – вручаю хозяину, – в следующий раз на прогулку бери лучше фотоаппарат, как обычно.

Конечно, с учетом состояния, в котором он находился, фотографии вряд ли бы вышли хорошими. Но зато находку будет легче нести. Дрель тяжеловата вообще-то.

– Спасибо, Софья Витальевна! А я… – он немного краснеет, и я заинтересованно смотрю на него. От этого румянец на его щеках проступает сильнее. – Скажите, а я… у нас с вами… Я вел себя с вами достойно?

Ну вот и что тут сказать? Я задумываюсь. Вон как парень переживает. И это он еще наверняка половины не помнит. С другой стороны – когда тащили его, вырваться не пытался, второй раз не вернулся.

– Достойно, – говорю я, вспомнив и остальные плюсы. – Весь вечер говорил мне приятные комплименты и единственный из мужчин, кто пытался стать в пару, когда я начала танцевать.

Не его вина, что Петр ему не позволил, а вместо этого заставлял отъедаться.

– Ох… Хорошо как… – Иван буквально расцветает у меня на глазах. – А то я так быстро уснул, и мне такое наснилось… Было стыдно смотреть вам в глаза. То я врываюсь к вам в комнату, то вы меня куда-то ведете, то меня тащат за руки и ноги какие-то бородатые мужики… Может, гномы?.. Не мог разобраться, где правда, где чушь.

Я осматриваю Ивана – к счастью, ни ссадин, ни синяков. После таких приключений он выглядит даже отлично. Мой сосед посидел ночь с котом – и то пострадал куда больше.

– Успокойся, – улыбаюсь я. – Все, что тебе там наснилось – и правда полная чушь!

Иван уходит от меня просветленным, с дрелью и улыбкой в половину лица. Мне не стыдно. Что такое на совести капелька лжи, если она сделает человека счастливым?

Глава 6

Это не единственные последствия активного отдыха коллектива. На кухне я вижу зевающих и перешептывающихся дизайнера и менеджера по продажам. В руках по огромной чашке чая с лимоном и медом.

– Здравствуйте, – хрипят они невпопад.

Я с улыбкой киваю. Нетрудно догадаться, кто метил на главные призы в караоке. Кстати, может, они мед там и выиграли? Не помню, чтобы он у нас раньше пользовался популярностью.

Шефа еще нет. За закрытой дверью приемной подозрительная тишина. А в бухгалтерии я застаю немного бледную Марию Семеновну.

– Доброе утро, – говорю уже с легкой опаской.

Она едва заметно кивает и снова утыкается взглядом в монитор. Бегло осматриваюсь – на столе пустая чашка, а рядом знакомая продолговатая коробка со сладостями.

– Что случилось? Эклеры, что ли, несвежие?

– Я их даже не пробовала. Ничего не случилось.

Ого, тогда дело серьезное! Я захожу в кабинет, хотя намеревалась просто поздороваться, как бы невзначай закрываю за собой дверь. Сажусь напротив, подпираю щеки ладонями и жду.

Парадокс. Говорят, чтобы влюбиться нужна всего пара секунд. А чтобы решиться: говорить или нет, времени нужно чуточку больше, хотя последствия в первом случае гораздо серьезней.

Взгляд в мою сторону. Тяжелый вздох. Снова взгляд – я еще тут, не сбежала?

Я ободряюще улыбаюсь.

– У него кто-то есть, – выдыхает бухгалтер.

О ком речь, можно не уточнять. И чем помочь, можно не спрашивать. Поэтому я молчу. Умеет Мария Семеновна вогнать меня в ступор. Может, так и с налоговыми инспекторами? Уж очень все гладко обычно проходит.

– Он сам вам сказал?

– Да. Он сказал, что все его мысли заняты другим человеком. Очень красиво сказал. И деликатно. Как бы между прочим. Это так по-мужски… Но даже если бы никого не было, то после уик-энда обязательно кто-то появился. Вы же слышали, как он пел?

– Нет.

Уж не знаю повезло ли мне в этом, но хотя бы Мария Семеновна окончательно вычеркивает меня из списка потенциальных соперниц.

– У него потрясающий баритон. Его заметили даже те барышни, которые до этого в упор не замечали.

Тот самый случай, про который говорят – докричался? Только рад ли он этому? С учетом, что ему нравится быть немного осторонь, вряд ли.

– Знаете, – говорит с грустью Мария Семеновна, – я как-то вдруг осознала, что все интересное в жизни уже пропустила. Для всего – уже поздно.

«Как-то вдруг» – это самое страшное.

Ей пятьдесят. У нее нет семьи. Никогда не было мужа. Она все ждала, ждала мужчину, от которого можно будет родить. Не случилось.

Молодость я ей не верну. Но придать немного веры в себя – в моих силах.

– Зря вы на себя наговариваете, Мария Семеновна. У некоторых на вечеринке максимум перенапряглись челюсть и печень, и то они бродят уставшие. А вы столько плясали, а сегодня на каблуках. Вы, кстати, танцами когда-нибудь занимались?

– Нет, – немного помедлив, отвечает она.

– Может, стоит попробовать?

– Хм…

Мария Семеновна улыбается и тянется за эклерами. Ну все, жизнь снова налаживается! Я уже собираюсь уйти к себе в кабинет, как в дверях появляется Дарина.

– А, вот вы где, – радуется она.

И ставит передо мной чашечку кофе.

– Очень кстати, – воодушевляется Мария Семеновна и тянет чашку поближе к себе.

Дарина удивленно хлопает длинными ресницами, уходит, а через минуту возвращается с новой чашкой и снова ставит ее на стол. На этот раз еще ближе ко мне.

Удивительно. В ее обязанности это точно не входит. Я делаю глоток и еще один – вкусно. На своих привычках шеф тоже не экономит.

– Спасибо, – благодарю я. – Но зачем? Ты что, так сильно скучаешь по Вадиму Дмитриевичу? Думаю, он уже скоро придет.

– Нет, – Дарина смеется. – Это благодарность за уик-энд. Я прекрасно понимаю, что не все мои инициативы… скажем так, были к месту. И вы меня выручили.

Мария Семеновна, расчувствовавшись, щедро двигает к нам коробку с эклерами. На этот звук и появляется шеф.

– Ох… – он тяжело опускается на стул, крутится. – Что ж они тут такие твердые-то? Надо помягче.

– Вот именно! – тут же оживляется Мария Семеновна. – Конечно, надо, у меня вот тоже кресло не очень. Какое-то тесноватое и в последнее время странно поскрипывает.

– А может, и нормальные стулья, это ж все-таки не подушки, – шеф тут же бодро подрывается с места, видимо, вспомнив, что у себя отсидеться и дешевле, и мягче. – Я что зашел-то? Доброе утро, девочки!

– После такого, – расцветает бухгалтер от комплимента, а заодно наметив себе новую цель – выбить обновку, – и правда утро хорошее.

– Так вот, – продолжает шеф. – Я вот что решил: надо нам чаще куда-то выбираться. Так хорошо на выходных посидели. Только на этот раз не в комплекс, а сразу в лес! Чего резину тянуть? Там все равно было интересней всего!

Один потерял в лесу дрель. Второй сам решил заблудиться. Третий бегал от клубка потревоженных змей. Четвертый умудрился упасть в какой-то овраг и пока пытался выбраться, нарыл новый артезианский источник. А пятый получил в лоб шишкой от белки.

Если шефу понравилось, наверное, было еще много чего интересного, пока я спасала дрель.

Шеф и Дарина уходят, по пути оживленно обсуждая, какой клочок природы выбрать для нового десанта в лице нашей фирмы.

– С чего вдруг такая жесткая экономия на родных сотрудниках? – Мария Семеновна смотрит на меня с подозрением, как будто я не вместе с ними провела выходные, а стряпала шефу какой-то печальный отчет.

Есть у меня мысль, что деньги понадобились тому, кто шефу гораздо роднее. Но вслух эту версию не озвучиваю. Поднимаю пошатнувшееся настроение Марии Семеновны нарисовавшейся перспективой:

– Зато выбираться всем коллективом будем почаще.

– Хм… – Она женщина умная, схватывает все на лету. – В лес – так в лес. Кстати, там потрясающая акустика! Мечта любого певца! Думаю, кое-кому это очень понравится.

– А вот танцорам, – подмигиваю я, – придется несладко.

Мы смеемся. Эклеры стремительно исчезают. А утро и правда хорошее.

Хотя я немного устаю отбиваться от Дарины и чашечек кофе, которые она пытается ко мне пронести. Если она так и с шефом усердствует, как бы ему не заработать гастрит и инфаркт. А ему не с руки – жена, любовница, активный отдых вон опять намечается со всем коллективом.

– Хватит, – говорю, когда снова вижу ее в дверях кабинета. – Я больше не выдержу. И вообще, я уже домой собираюсь. Да и ты тоже иди. Шеф уже час как уехал, а ты все бегаешь. Даже мозоль на ноге натерла.

– Мне домой еще рано, у меня еще дело. Важное.

Она с сомнением смотрит на чашку кофе и решает выпить сама. Весьма неохотно. Но тут ее можно понять – даже если она до этого его не пила, то за день нанюхалась точно. Видимо, она не такой большой любитель арабики, как Иван.

– Какое дело? – интересуюсь я, подхватывая сумочку.

– Нужно съездить к одному клиенту, передать буклеты и предложение. Потенциальному клиенту. Но Вадим Дмитриевич уверен, что это будет плодотворное и перспективное сотрудничество.

– А курьером передать?

– Вадим Дмитриевич считает, что это будет выглядеть несолидно. Как отмазка. А так мы проявим должное уважение. К тому же, они уже все обсудили, договорились, он ждет.

– Далеко ехать?

– Не очень. Трамвай, троллейбус и маршрутка. Часа полтора. Это в пригороде.

– А на такси?

– Да я так доберусь!

Понятно. Экономит. А шеф на такси не оставил. Сомневаюсь, что пожадничал, просто даже не подумал об этом. Люди с машинами часто вообще удивляются, что еще зачем-то ходит общественный транспорт.

– Да уж, – поражаюсь я. – Такие мучения с доставкой вряд ли из-за перспективы пристроить шкаф и пару кроватей. Надеюсь, там желающий меблировать весь дачный поселок?

Дарина смеется и ковыляет из моего кабинета.

– Молодежь! – качает головой Мария Семеновна. – А я чуть было не сдалась. Как они могут оценить достойного мужчину, если даже обувь себе не в состоянии выбрать? Софья, вы идете?

Я сначала киваю. А потом машу рукой, чтобы бухгалтер шла без меня и заглядываю в приемную. Дарина как раз меняет лейкопластырь, готовясь к марш-броску в конец географии.

– Давай свои буклеты и адрес. Сама завезу.

– Ой… – она теряется. – А вы… Правда? А вам будет удобно? А вы… ох, а я вам за это…

– Не вздумай! Я после сегодняшнего вообще теперь думаю, что я больше чай люблю, а не кофе.

Она счастливо улыбается. Я получаю запрошенное. Смотрю на адрес – далековато. Успокаивает, что трамваи, троллейбусы и маршрутки я буду видеть только из окна любимой машины.

Минут через сорок я уже оказываюсь на месте. Почти. У шлагбаума с охраной возникает неожиданная проблема. Меня отказываются пропустить на машине. В списках не значится – и все тут.

Я бы оставила папочку на посту, но несолидно же, неуважение. Поэтому ищу перспективы.

– А пешком далеко?

Охранник почесывает макушку.

– Минут за двадцать дойдете.

Я смотрю вдаль, за шлагбаум. Дорога хорошая, аж блестит в лучах заходящего солнца. Деревья ухоженные, большие. А вот домиков даже на горизонте не видно. Похоже, охранник переоценивает мои возможности. И после недолгих раздумий он приходит к таким же выводам, потому что вдруг уточняет:

– Или за тридцать.

Я вздыхаю. Но и кто тут мне виноват? Могла бы на примере Марка понять, что делать добро бывает чревато. Или на примере Василия.

Под пристальным взглядом охранника выдвигаюсь вперед. Не покидает ощущение, что он крестит меня, как моя домработница. Надеюсь, в этом лесу не водится диких животных?

Неожиданно слышу сзади какое-то шипение. Обернувшись, вижу темноволосого подростка на электросамокате.

– Подвезти? – хмыкает он, проезжая мимо меня.

– Конечно!

Он резко притормаживает, явно не ожидая такого ответа. Ох, мальчик, пусть лучше я тебя сейчас научу, что предложение девочкам нужно делать обдуманно. Они могут и согласиться.

– Что, правда?

Глаза огромные, челюсть – едва ли не ниже самого самоката. Пользуясь его шоком, я уверенно занимаю позиции и называю адрес.

– Только сразу предупреждаю – мне надо туда и обратно. Эта конструкция столько продержится?

Он снова хмыкает.

– Главное, чтобы вы продержались. Сразу предупреждаю – я люблю скорость.

– Не переживай. Меня давно ждут, так что я потерплю.

Он смеется.

А спустя секунду его смех теряется в потоках встречного ветра. Скорость он набирает приличную, мы даже обгоняем мопед.

– Ну как? – интересуется мальчик, останавливаясь у какого-то дома с высоким забором.

– Скажу на обратном пути.

Он снова хохочет. Понимает, что я специально интригую, чтобы он точно меня подождал.

Я нажимаю на кнопку звонка. Раз. Другой.

Обернувшись, вижу, что мальчик болтает с каким-то рыжим мальчишкой. Значит, уезжать пока не планирует. Снова жму на звонок. Сломался он, что ли?

Так просто дергаю за ручку, а дверь поддается. Наверное, звонок все же сработал, это я за смехом спиди-гонщика не услышала.

Во дворе симпатично. Ухоженно. Дверь в дом тоже открыта. Но к моему удивлению, внутри дома никого нет. Что-то пока не похоже, что кому-то не терпится почитать наши буклеты.

На всякий случай сверяю адрес. Все правильно.

– Добрый вечер! – говорю я в пустоту. – Здесь кто-нибудь есть?.. Я имею в виду, кроме меня. Кто-то еще есть?

Дом большой, но я слышу, как где-то вдали раздаются неторопливые шаги. Я почему-то чувствую себя немного неловко и потому делаю вид, что осматриваюсь. Симпатично, стильно, чисто, нигде ничего лишнего не валяется.

Шаги становятся ближе.

Я изображаю любезную улыбку, с которой произнесу пару фраз о том, как мы будем рады сотрудничеству. А потом вижу вошедшего и единственное, что в состоянии выдать:

– Ух ты!

Ну, в самом деле, меня впервые встречает хозяин дома в одном полотенце. При том, что это полотенце у него только на голове и плечах.

Никогда не замечала за собой склонности к вуайеризму. Может, потому, что не те подставлялись?

Здесь же действительно есть на что посмотреть. Тело подтянутое – если он и поклонник пивбола, другой вид спорта уважает гораздо сильнее. Легкий загар вызывает приятную ностальгию по отдыху в теплых краях. Капельки воды, неспешно ползущие по его коже, искушают как можно дольше продлить это зрелище, тем более, что кажется, он меня не услышал.

Но я девушка приличная, предпочитаю, чтобы мужчины при мне раздевались осознанно.

– Добрый вечер, – повторяю, привлекая к себе внимание.

Мой голос звучит чуть сипло. Ну после активной прогулки на сильном ветру это не удивительно, так что мужчина так же меня не слышит. Спокойно вытирает волосы полотенцем, а потом разворачивается ко мне не боком, а передом, и…

И моя спонтанная склонность к вуайеризму начинает прогрессировать прям на глазах!

Нет уж, слишком опасное новое хобби. Поэтому выдохнув, я говорю уже громче:

– Добрый вечер!

Мужчина резко прекращает вытирать волосы, убирает полотенце, вскидывает голову, и…

Я тут же его узнаю.

И он меня – тоже.

– О, Господи… – вырывается у меня.

– Хм, прям так? – усмехается он довольно и очень знакомо. – Значит, ты не зря нашла меня, Рыжая.

Глава 7

Последний раз так неловко я чувствовала себя лет двадцать назад, когда на свидание с мальчиком, который мне нравился, первой пришла моя бабушка.

Мне тогда очень сильно хотелось сбежать. Не знаю, что успела сказать мальчику моя бабушка, но сбежал он раньше меня.

Здесь не свидание и пришла я одна, а забытые подростковые ощущения цветут полным ходом. Я даже оглядываюсь на дверь.

– Понятно, – в его голосе снова усмешка. – Так лучше?

Обернувшись, вижу, что полотенце перекочевало на бедра. С эстетической точки зрения не могу подтвердить, что так лучше. А с практической, для делового разговора, сойдет.

Капельки воды, конечно, все равно отвлекают. Тем более что они теперь стекают с темных волос и грациозно ползут по плечам и его шее – все же рановато он убрал полотенце. Но ничего, я тут ненадолго, потом оботрется.

– Неожиданная, но, не буду скрывать, приятная встреча. Интересно только, как все-таки тебе удалось меня разыскать? – произносит хозяин дома задумчиво.

Теперь мне становится смешно. Нет, все же у него поразительное самомнение. И ведь не шутит.

Смотрит с интересом, но чуть снисходительно: правда думает, что я специально искала его. Ну и чтобы я осознала, что это было не зря, как бы ненароком поправляет полотенце на бедрах.

Ого, вижу, он оценивает мои усилия очень даже высоко и действительно весьма рад этой встрече.

– Это было нетрудно, ваш адрес указан на папке, – я помахиваю ею в воздухе, заодно охлаждаясь. – «Silver-K». Просили вам передать.

Он неохотно отрывает взгляд от моего лица. Прищуривается, видимо, тщетно пытаясь понять, о чем речь.

Хорошо все-таки, что приехала я, а не наш секретарь. Не потому, что увиденное бы ей не понравилось. Здесь все в порядке даже на самый изысканный вкус. Просто она бы сильно переживала из-за Вадима Дмитриевича. Шеф рассчитывал на договоренности, видел какие-то перспективы, а о нем даже не помнят!

Мне, кстати, тоже за него становится немного обидно. Потому, наверное, и говорю практически его словами из тоста:

– В «Silver-K» лучшая мебель на заказ. Работают только профессионалы, которые создают настоящее искусство!

– Так ты еще и курьером подрабатываешь?

– Это все, что вас интересует после такой презентации? – поражаюсь я.

А он смеется.

Заразительно так. Открыто. Чуть хрипловато.

– Похоже, вы немного простыли, – замечаю я. – Слишком часто разгуливаете обнаженным на сквозняке?

Он снова смеется. Видно, что пытается сдержаться, но не выходит. Ладно, будем считать, что для фирмы я сделала все, что могла. По крайней мере, напомнила название. Подойдя к нему, вручаю папку. Забудет опять – прочитает.

– До свидания, – говорю я. – Мне тоже было приятно снова увидеться.

В глазах хозяина дома мелькают смешинки, а ведь ему уже почти удалось успокоиться! Так, мне точно пора, пока снова что-то не ляпнула. Мальчик, скорее всего, сбежал, так что мне еще полчаса тут по поселку гулять. А сейчас все еще рано темнеет.

– Подожди, – слышу просьбу уже у самой двери.

Оборачиваюсь.

Он задумчиво осматривает меня.

Медлит.

«Попросит номер моего телефона», «Спросит имя» – мелькают в голове варианты.

– Зачем тебе так вертеться?

«Осознал, что забыл предупредить охрану. Раскаялся. Предложит подвезти до шлагбаума» – мелькает уже другой вариант.

– Хочешь стать моей горничной?

– Что?!

Мне действительно кажется, что я просто ослышалась. Но он, уже на полном серьезе продолжает обрисовывать для меня перспективы:

– Не придется мотаться. У тебя будет одна работа. Стабильная. С очень хорошей зарплатой.

Я осматриваюсь по сторонам. Дом большой. Здесь так чисто, что лишний шаг страшно сделать. Если я буду здесь убирать, мой массажист купит домик где-то в этом поселке, а я разорюсь.

– Спасибо, но нет, – улыбаюсь.

Хозяин дома называет зарплату, которую готов мне платить. Ну ладно, допустим, не разорюсь, на хижину где-то на отшибе останется. Но все же как хорошо, что у моего шефа другие представления о хороших зарплатах!

– Нет, – повторяю отказ.

Он удивляется. Хмурится, наверное, прикидывает, сколько еще может накинуть.

– И все же, – говорит он, заметив мою очередную попытку уйти, – уверен, я все-таки найду, чем тебя соблазнить.

Мой взгляд самовольно ползет по его телу. А он определенно знает, о чем говорит!

Нет, надо идти, а то моргнуть не успею, как обзаведусь тряпкой и ведром взамен ноутбука и калькулятора. Иван так хвалил мои грациозные движения, пластику, а шеф такой тост посвятил… Нам нельзя расставаться. Даже ради такого впечатляющего соблазна.

– Я думаю… – начинаю я, и осекаюсь от грозного баса, который несется откуда-то сбоку и прерывает меня.

– Едрить-колотить, почему у тебя такие маленькие полотенца?! Ты что, не знаешь, что мне нужно солидней?!

А через секунду в холле становится на одного обнаженного незнакомца больше.

Почти обнаженного. Потому что едва тот врывается из недр коридора, мой потенциальный работодатель швыряет в него папкой с короткой просьбой-приказом:

– Прикройся!

– Да ладно, – удивляется тот, хотя и ловит папочку автоматом. – Можно подумать, ты чего-то не видел.

А после или замечает меня, или чувствует взгляд, потому что разворачивается в мою сторону. Полотенцем он вытирает плечи, папку использует вместо веера после горячего душа, распарившего кожу до красноты, так что предстает передо мной тоже во всей красе. Ну, тут красота так себе, на мой взгляд. Видела я и получше. Даже сегодня.

– Оп-па! – радуется он, завидев меня.

Наверное, потому что узнает, как и я. И понимает, что можно меня не стесняться. Я уже видела их вместе в загородном комплексе, могла еще тогда обо всем догадаться.

– Здравствуйте, – говорю я. – Ну, не буду вам мешать. Хорошего вечера.

И покидаю дом, не оглядываясь. Вслед ни смеха, ни смешка, ни улыбки. Ни уже, естественно, предложения подвезти до шлагбаума.

К моему удивлению, мальчик никуда не уехал.

– Садитесь! – командует он, завидев меня.

Вот же – маленький, а уже умеет делать интересные предложения. И хотя садиться на самокат некуда, это уже так, можно считать за придирки. Тем более что он позволяет мне порулить.

В какой-то момент мне кажется, что я слышу за спиной мужской голос, который просит меня подождать. Но скорее всего, показалось. Ветер, скорость, еще и мы громко хохочем. И заколка моя решает упасть, а длинные волосы навязчиво лезут в рот и закрывают глаза.

– Ну как? – интересуется мальчик, когда мы останавливаемся.

– Круто! Очень понравилось. Спасибо тебе, выручил, – благодарю искренне. – Тебя как зовут?

– Егор. Самарский, – добавляет зачем-то и фамилию, смотрит пытливо.

Я тоже всматриваюсь – симпатичный мальчишка, может, в сериале где-то играл, ждет, что узнаю? Или тиктокер?

– Спасибо тебе, Егор Самарский, – улыбаюсь.

А чтобы смягчить разочарование, что я его не узнала, достаю из багажника золотой запас – пачку чипсов.

– Это тебе за спасение.

Его плечи подрагивают от сдерживаемого смеха, в глазах пляшут черти, но чипсы берет.

– Если еще здесь соберетесь прогуливаться, обращайтесь – подъеду. У вас смех заразительный – мы половину этого сонного царства взбодрили. Ну а если меня не будет, скажете охраннику, что я попросил, отдадите чипсы ему и прокатитесь на машине.

– Ого, и он пропустит?

– За такую-то плату? – улыбается, похрустывая пакетом. – Еще бы! За нее почти каждый продастся. Ну вы наверняка это и сами знаете, не зря чипсами багажник забили.

Мы смеемся. И под наш смех солнце опускается в сумерки.

Красиво здесь, дышится легко, с удовольствием, вокруг приятные люди. Уезжая, я машу рукой мальчишке и хмурому охраннику. В зеркало вижу, что тот все-таки меня крестит.

На душе тепло, почему-то хочется улыбаться. Даже встреча с незнакомцем на какое-то время забывается. А потом…

Потом становится чуточку грустно. Наверное, потому, что хозяин дома вполне в моем вкусе. Но… не только в моем.

Я кормлю дома кота, под его посапывание смотрю какое-то кино, которое не увлекает. Наливаю себе немного вина – кино не становится интересней. А вот вино срабатывает, тянет поговорить по душам. Алла телефон не берет, поэтому выбор мой очевиден. Прихватив вино и ужин, который есть совсем не хотелось, я звоню в соседнюю дверь.

Звонить приходится долго, и не потому, что время позднее. Просто Василий большую часть суток в наушниках. Но иногда звуки извне все же к нему проникают, потому что дверь открывается.

– Привет, – говорю с широченной улыбкой. – А я к тебе!

Он смотрит на меня с подозрением. А заметив мои припасы, едва не со священным испугом.

– Надеюсь, ты не с ночевкой?! Лаврентьева, ты же помнишь, что твой кот не любит проводить ночи один?!

– Все зависит, от того, как ты справишься.

– В каком смысле?!

– Ответишь, почему так сложно найти хорошего мужчину – и я сразу уйду!

– А я откуда знаю?! Никогда таким вопросом не задавался.

– Ну вот видишь, – вздыхаю я. – Придется мне у тебя слегка задержаться.

Василий громко и разочарованно стонет, осматривается по сторонам, но это он зря. Еще с прошлого раза мог бы понять, что у нас соседи – люди приличные, с ходу спасать не бросаются.

Для того, чтобы он быстрее смирился, я поднимаю выше пакет с едой и его любимыми чипсами.

– Ладно, – сдается, – заходи, поболтаем.

Я снова широко улыбаюсь и иду в святая святых – на холостяцкую кухню. Сразу видно, что там уже была тетя Вера, поэтому я шагаю без страха на кого-нибудь наступить.

– В твоем понимании, поболтаем – это когда я говорю, а ты ешь? – интересуюсь спустя полчаса посиделок. – С таким же успехом я могла выбрать в собеседники Борьку.

– Кот бы тебе вина не налил! – замечает сосед деловито.

И то верно. К тому же, здесь есть надежда, что мне изредка что-то ответят, а там – увы, нет.

Но это я так просто, ворчу. На самом деле мы неплохо сидим. Душевно. А потом, когда даже я болтать устаю, играем в приставку, активно бьемся с пришельцами. Я даже не знала, что это так интересно! Но время не дремлет, завтра опять на работу, и чтобы Славик снова не возрождал меня с пепелища, я решаю откланяться.

Василий даже будто расстраивается. Зависает. Иногда пялится в одну точку, пропускает удары врага.

– Эй, держись! Не сдавайся! – напутствую.

Он кивает.

И тут же снова пропускает мощный удар. Его герой стонет одновременно со мной. Я в сердцах бросаю приставку.

– Ну? – интересуюсь. – Что случилось?

Василий окидывает меня внимательным взглядом. Потом долго смотрит в зеркало на стене. Глубокомысленно чешет подбородок, поправляет непослушную шевелюру и тянет, рассматривая свое отражение:

– А знаешь, Лаврентьева, возможно, у тебя все-таки есть шанс сойтись с хорошим мужчиной.

– Спасибо на добром слове. Ладно, пойду я, пока ты только ранен и тебя не добили.

Слышала я, что мужчины не любят проигрывать. Но не знала, что они переживают это так тяжело.

Глава 8

Макс

– Ты сам виноват, – заявляет Пашка. – Если бы у тебя в ванной водились нормальные полотенца, я бы спокойно себе вытирался, а не врывался во всей красе на ваше свидание.

– В прихожей, в таком виде и с дверью нараспашку? Плохого ты обо мне мнения. Будь это свидание, я бы как минимум постарался, чтобы тебя рядом не было.

– И то верно, – соглашается он, приосаниваясь. – Все-таки такая мощная конкуренция. Но я рад, что не помешал вам. А то мне показалось, ты знатно приуныл.

Он многозначительно косится на мое полотенце на бедрах.

– Это естественная реакция на твое присутствие. Кстати, ты сам прикрыться не хочешь?

– Чем?! – возмущается он. – Тут даже обмотать голову не хватает, не говоря уже про самое ценное!

При таком раздутом эго, не удивлюсь, если он покупает трусы в отделах «Парашюты, Палатки, Брезент для туристов». Трудно представить, каких размеров в таком случае он ждет полотенце. Лучше выдать два, чтобы наверняка. Видеть-то я его видел в таком виде не раз, но не скажу, что это приятное зрелище. От него вон, даже горничная сбежала.

Получив на руки полотенца, он благополучно скрывается с моих глаз, а спустя время появляется на кухне уже в брюках.

– Я все забросил в машинку, – отчитывается. – То есть, я хотел сначала аккуратно сложить, а потом уже… Но решил, что все равно ведь перемешается.

– Думаю, стиральная машинка это переживет.

Он облегченно вздыхает, косясь в мою сторону. Потом открывает шкаф и пристально рассматривает чашки.

– Они тут что, в шахматном порядке? Черные, белые… А если я одну возьму, то что?

Подойдя к шкафу, я достаю ему чашку и доходчиво поясняю:

– На одну станет меньше.

– Все? – удивляется он. – Я имею в виду, ты это нормально воспримешь?

– Я не переношу бардак и когда берут мои личные вещи. При этом у меня за плечами пять лет общежития и пятнадцать лет знакомства с тобой. Если после ты поставишь чашку в посудомойку, наше с тобой знакомство продолжится.

– Ааа, вот так ты, – разочарованно тянет Пашка, – а я думал, что у нас с тобой дружба…

Ясно, рассчитывать, что он за собой уберет, не приходится. Он это знает. Я это знаю. И нам все равно.

Он снова по-свойски распахивает шкаф.

– А это что за чай? – принюхивается, открывая жестяную банку. – Как-то подозрительно пахнет.

– Понятия не имею. Лука из очередной поездки привез.

Пашка снова нюхает, потом задвигает ее подальше с ворчанием:

– По ходу, отрава какая-то… Как много я сегодня узнаю про друзей.

– Мне, допустим, сегодня тоже досталось. Съехав в пятнадцать лет из родительского дома, я даже не представлял, что буду жить в одном доме с тобой.

– Это всего на несколько дней. По крайней мере, так мне сказали. Но сам понимаешь – им нужно отрыть старые трубы, проложить новые, потом убедиться, что вода будет идти через них, а не через спонтанный гейзер, который внезапно открылся. Ну еще пара дней на то, чтобы они отбились от соседей, которые приняли его за священный источник… Так что скоро съеду, сильно не привыкай.

– Постараюсь.

Правда, по моим прогнозам, строители от соседей так быстро не отобьются. Те придумали себе, что вода у Пашки особенная и черпают вволю, перекрестясь. А перекрывать по их мнению – грех, могут проклясть. Но при этом и не смущает их, и не находят они грешным, что хозяин дома может помыться только у себя в огороде, у всех на глазах. День он их молитвами продержался, а потом выбрал бригаду строителей с бригадиром пострашнее да помощнее, которому плевать и на проклятья, и на самого черта, и ко мне перебрался.

– Так, что тут у нас?

Пашка распахивает холодильник и принимается лепить бутерброды из всего, до чего дотянулся.

– Надо бы закупиться, – приговаривает, жуя. – Тут одному на полдня продержаться, а нас теперь двое. Как-то не учел ты, не подготовился.

– И то правда. Может, ты у кого-то другого пока поживешь?

Он перестает жевать, видимо, прикидывая варианты. Лев, наш общий друг и третий совладелец компании, вряд ли пустит. С любовницей Пашка не вовремя разошелся – так что тоже не вариант.

– Я не такой непостоянный, как женщины, – заключает в итоге. – Так что раз выбрал тебя – то и живу у тебя.

– Ну раз так, в посудомойку вместе с чашкой закинешь еще и тарелку.

Он разочарованно стонет, что если в доме теперь живет вдвое больше людей, то и домработница должна приходить чаще, но натыкается на мой взгляд и все-таки делает, как я просил. Все же купаться в огороде голым при всех ему не очень понравилось. То ли дело – разгуливать голым по дому.

– Ну что, пора уже? – спрашивает нетерпеливо, взглянув на часы.

Начало десятого, лучше бы позже, а то приедем самыми первыми. Но, видимо, на новом месте он чувствует себя не так вольготно, как тут всем показывал, хочется поскорей на свободу. Так что мы садимся на байки и выдвигаемся.

Ветер, скорость, городские огни, мелькающие перед глазами яркими пятнами. И наконец территория, где нет светофоров.

Мужской гомон и гогот, звон металла, запах железа и кожи. А дышится легче, на полную.

Мы подъезжаем к Гному и Сиплому. С трассы доносится рев мотоциклов. Много кто там, наблюдает, подсвечивая огромными фонарями.

– Кто там резвится? – спрашиваю после приветствий.

– Дикий натаскивает Студента.

Пашка присвистывает. Я с сочувствием смотрю в темноту, где мечутся быстрые тени.

– Студенту эти навыки пойдут явно на пользу, – говорит Пашка. – Конечно, если он выживет. Потому что тягаться с Диким – это безумие. На такое решался только Лука.

– А так как они сводные братья…

– Да-да. Случилось неизбежное. Заразился.

Пашкин вздох тонет в гоготе. К нам подтягиваются другие байкеры. Спустя недолгое время подъезжают участники гонки. Измученный, хотя и довольный Студент, который адекватно принял свое поражение. Усмехающийся Дикий, дающий ему наставления под одобрительное потявкивание своего верного пса.

Хотя «пес» – это очень громкое название для того, кто размеров смартфона. Имя у собакена Варвар, тоже не в тему. Кто-то подкинул это недоразумение к байку Дикого с запиской, что это будущая овчарка, но уж как вышло. А может, и в тему имя, потому что собакен постоянно сидит у него на плече, а я слабо себе представляю, кому бы еще Дикий позволил так варварски оседлать свою шею.

– Ничего, – Дикий похлопывает Студента по спине, едва не заставляя того бить благодарственные поклоны. – Еще с десяток тренировок со мной – и научишься. Пока тебя сильно заносит. И ты знаешь, что я сильнее и боишься. Это тоже тебе мешает.

– С десяток? – ужасается Пашка. – А Лука разрешит?

– Он мотается по Тибету, там связь не ловит – ничего не узнает, – ржет Дикий. – А к моменту его возвращения уже будет поздно скандалить.

– Бедный Студент… – слышится со стороны чей-то вздох.

Снова гогот. Студент вовсю улыбается. Молодой, наивный, неплохой в общем-то парень. Хоть бы продержался до возвращения старшего брата.

– Живой? – один из парней одобрительно хлопает его по плечу.

– Вроде бы да, – хмыкает тот. – Но уверенней смогу сказать после колбаски на гриле.

Постепенно все перетекают в бар Гнома. Там без особого изыска, не ресторан «La Crevet», но самое главное – чужих не бывает. Напитки и еда тоже в порядке. Особенно в это веришь, если посмотреть на Студента. Уплетает за пятерых, и все равно постоянно голодный.

Хорошо сидим. Весело. Кто-то травит байки – обычное дело, гомон и смех не стихают.

– Вот из-за тех, кто делает сходки по понедельникам, люди и думают, что байкеры – это бездельники, – выдвигает вдруг Пашка.

Ну это и понятно. Бутербродами он у меня закинулся, так что сейчас предпочтение отдает только напиткам. На самом деле в понедельник решили собраться из-за возвращения Гнома. Его тоже где-то долго мотало по миру, а собираться без его бара – это не то. Не та атмосфера.

– Ну что ты сохнешь… – принимается с осуждением уже за меня.

Я многозначительно постукиваю пальцем по бокалу с кваском.

– В отличие от тебя, я собираюсь на ночь домой.

– А я тут останусь, – отмахивается Пашка и заказывает новую порцию пива. – Дома у меня, считай, пока нет. Помыться к тебе утром заеду. Но я не о том. Весь вечер сохнешь. Видно же. По той рыжей, что ли? Зря!

Оставляю его слова без ответа. Когда уверен в собственном мнении, чужое не раздражает.

– Хороша собой, тут согласен, но… – Он ведет рукой, как бы охватывая весь бар. – Вряд ли она разделит твои интересы.

– Если бы ты видел, как она гоняет на самокате… – говорю, улыбнувшись. – Перспективы там точно имеются.

Пашка косится на Дикого с его собакеном, тянется через стол, поближе ко мне и доверительно шепчет:

– Он тоже думал, что там есть перспективы!

Я смеюсь.

Не поспоришь.

– Хотя, – задумывается Пашка, – вы столько раз случайно встречались. Может, ты с дуру решил, что это судьба?

– С дуру я пустил тебя погостить на денек, а потом оказалось, что это минимум на неделю. А судьба – это то, что мы сами себе создаем.

– Ворчишь, а сам улыбаешься. Значит, тебя все устраивает, – отмахивается от претензии Пашка.

Пятнадцать лет дружбы и для него не проходят бесследно.

– Более чем.

– Тогда не забудь закупить домой побольше еды, – наглеет он тут же.

Пользуется моментом, и пусть.

Перед моими глазами ветер развивает длинные рыжие волосы. Ладонь чуть колет заколка. А на душе хорошо-хорошо. И ощущение, будто квас немного пьянит.

Глава 9

– Так, Борька, не мешайся под ногами, – ворчу я, выбирая, что сегодня надеть. – Не видишь, мы опаздываем?

Кот даже приседает от такого заявления. Он, мол, и так умница: разбудил, а к нему такие претензии!

Да, вымотали меня вчерашние посиделки с соседом. Надо было нам с ним раньше таким промышлять – одноклассники, возможностей масса, а мы оставили на потом, когда бессонные ночи остаются в упрек тенями под глазами. Меня-то хоть пудра спасает, а с Василием, наверное, лучше не пересекаться до вечера.

– Ладно, ладно, – глажу кота, – ты у меня умничка.

Он смешно фыркает.

– Проблема в том, что надеть, – я вздыхаю и снова ищу в шкафу что-то, что отвечает моему настроению. – Ничего подходящего.

Сбоку раздается возмущенное «мяу», меня даже хвостиком задевают. Мол, у тебя нечего надеть? У тебя? Да у тебя весь шкаф забит, честной моли завестись негде, а если и заведется – так дышать будет нечем, скончается бедолага! Это у него всего один ошейник, и то ему уже целых полгода! И ничего, не жалуется. Терпит. Носит, что дают. Экономит.

Помахивая хвостиком, он торопливо шагает на кухню. Пару раз оглядывается: догадалась я или нет, что проблема не в одежде, а в том, что в доме такой хороший голодный кот? Раз так хвалишь – корми!

Я насыпаю ему порцию и, взглянув на часы, спешу в спальню. Так, ладно, пусть будут джинсы и эта рубашка. Подумав, беру с собой спортивный костюм. Заскочу в обед на полчасика в зал. Вчера мы с Василием так активно сражались с пришельцами, закусывая ночью котлетками, что сегодня будет не лишним побороться и за фигуру.

Уже в дверях сталкиваюсь с теть Верой. Она гладит Бориса, кинувшегося к ней, как к родной, но я все же успеваю предупредить:

– Борьке не верьте – он ел.

Мой кот издает жалобное мяуканье. Теть Вера заверяет меня, что все поняла, но так гладит его, так гладит, что чую – поверила моему коту, а не мне. Как бы нам двоим вскоре не пришлось сидеть на диете.

– Теть Вера, вы там не сильно пугайтесь. У меня в комнате немного Армагеддон.

– Наконец-то! – она радостно всплескивает руками. – Я же говорила… И я так надеялась… Такая хорошая девушка, и одна…

Она заглядывает в комнату с котом на руках. Тот стыдливо прячет мордочку у нее на груди.

Я тихо открываю замок.

К тому, что я могу бросить вещи, когда собираюсь, теть Вера привыкла. А вот постель я всегда сама заправляю. А тут еще полночи крутилась, как будто битва с пришельцами продолжалась, и спешу, и вот…

– Ох… – слышу удивленный выдох. – Эм… Внушительно. Даже интересно, кто стал причиной этому… взрыву?

Но я Василия не сдаю. Дружба – есть дружба.

Прячусь за дверь и захлопываю ее за собой.

Фух.

Суетно началось утро. И если бы потом успокоилось – так нет же. Еду себе, никого не трогаю, и вдруг меня подрезают! Я даже не сразу понимаю, что происходит. Интуитивно, заметив странный маневр машины справа, нажимаю на тормоз. А этот идиот не просто подрезает меня. Он решает меня поучить. Тормозит. Потом снова чуть отъезжает вперед. И вновь тормозит.

И это в плотном потоке, где мне в любую минуту могут «заехать в зад». Но и этого ему становится мало. Он настолько уверовал в свое могущество, что решается на личную встречу.

Останавливается передо мной, вынуждая тормозить и меня. Вальяжно выходит из машины – он же никуда не спешит, ему хочется превосходства. Идет еле-еле. А я прямо киплю! Не переношу таких, особенно на дороге. Иногда хочется купить старый жигуль, чтобы не выжидать сейчас, когда это чмо подойдет, а спокойно бить в бампер. Желательно, несколько раз. Регистратор есть – пусть потом выгребает.

Идет, взгляд исподлобья. Ну еще бы – видит, женщина за рулем, априори дура и виновата, надо ее наказать.

– Ты, коза… – начинает он басить, приближаясь. – Ты же видишь, что я еду! Ты что, не могла меня пропустить?! Коза драная, ты…

Ну а дальше не слушаю. Мы уже выяснили, что я не дура – коза. А козы бывают очень строптивыми. Перцовый баллончик давно лежит в бардачке, надо бы проверить – может, срок годности вышел?

– Твою ж… Да ты, ты что… – доносится спустя секунду возмущенный крик мужика.

Хороший баллончик. Нужно еще прикупить. А мужик прям настаивает, что это правильное решение – снова вышагивает ко мне. Чуть покачивается, трет глаза широкими ладонями, щурится, силясь меня рассмотреть.

– Да ты курица драная!

Я помахиваю баллончиком.

– То коза, то курица. Никак не можешь определиться – помочь?

На самом деле я не так спокойна, как кажется. Сама слышу, что голос дрожит. Мимо проезжают машины, водители делают вид, что ничего не заметили. Очень спешат и тем самым мешают мне выехать.

– Ты… – мужик сбивается от такой наглости, тяжело дышит. – Да я тебя…

Шаг ко мне.

Трет глаза.

Ругается матом.

Я нащупываю смартфон. Набираю номер полиции, но пока выжидаю. Не хочется отрывать людей от более важных дел ради такого придурка. Может, одумается?

Мужик снова трет глаза, делает еще один шаг ко мне и вдруг под визг тормозов петляет в сторону своей машины. Повернув голову, вижу двух байкеров, которые остановились по обе стороны от меня.

– Что случилось? – спрашивает один из них и кивает на орущего мужика.

– Хотел, наверное, дорогу спросить, – говорю я чуть нервно. – А потом вспомнил, что карта есть в бардачке.

Они ржут. Меня потихонечку отпускает. Я знаю правило «Три Д» – «Дай дорогу дураку». Даю. Но что делать, когда дурак тебя не пускает? Это мой первый случай.

– Ага, – говорит второй байкер, – тут еще и перцем запахло, так что он решил – ну его, эту дорогу, лучше обратно в машину!

– А мне показалось, что ты его огнетушителем окатила, – посмеивается первый. – Типа погасила огонь ненависти и вражды.

– С учетом, что в асфальт топор войны закапывать сложновато, только и осталось, что использовать огнетушитель «Дружба», – соглашаюсь я, наконец окончательно выдыхая.

Байкеры смеются. Машут рукой, чтобы самые нетерпеливые, которые начинают сигналить, проваливали. Ну и как-то выглядят они довольно внушительно, так что и я собираюсь.

– Не дрейфь, Лисенок, – подмигивает мне один, – никто тебя не обидит.

– Лисенок?.. Да я как-то… – начинаю я, а потом расплываюсь в улыбке и благодарно киваю. – Спасибо, ребята!

Видимо, хороший я недавно купила дневной крем. С омолаживающим эффектом. И потом, если человек делает для тебя доброе дело, ни к чему притворяться, что ты не нуждался.

Они довольные. Я довольна. Какое-то время байкеры меня провожают, конвоируя с двух сторон. Потом сигналят и уезжают, когда наши дороги расходятся. А тот, кто познал вкус перца, так и остается где-то там, позади нас и моего испорченного настроения.

Но от Славика это меня не спасает.

– Боже мой, – поражается он, завидев меня. – Только вчера мы почти привели вас в порядок… Уходила – порхала, цвела! Чем вы таким занимались?

– Пыталась сделать этот мир лучше, – дипломатично описываю ночную битву с пришельцами.

Славик качает головой, а потом уверенно заявляет:

– Иногда, чтобы сделать мир лучше, достаточно просто ему улыбнуться.

– Спасибо, я это запомню.

Я с улыбкой ложусь на массажный стол. И, несмотря на все мучения, которым меня подвергают, все еще улыбаюсь.

– Так держать! – напутствует меня на прощанье Славик.

И вот неважно, это он к тому, что я снова щедро плачу, или к тому, что при этом не перестаю улыбаться.

За некоторые уроки стоит платить. И лучше, если плата деньгами.

– О, Софья Витальевна, вижу у вас хорошее настроение! – замечает шеф, стоит мне появиться в офисе. – Вы-то мне и нужны. А то тут все какие-то вялые, не энергичные, не верящие в собственные силы. А главное – они не верят в мои!

– Это они зря, – журю я всех разом.

Шеф приободряется и зазывает меня к себе в кабинет. Сотрудники, которых я встречаю по пути, отчаянно подают тайные знаки, качают головами у него за спиной. Даже любопытно, что происходит.

– Вот, смотрите! Это насчет нашего нового отдыха. Я предлагаю такой вариант…

Шеф раскладывает на столе огромную карту местности и начинает водить по ней карандашом. Уверенно так, размашисто – едва ли не от одного конца карты в другой.

– Здесь планируется перелет? – спрашиваю с надеждой.

– Да ну, Софья Витальевна, какой перелет? Тут и комар не взлетит. Я предлагаю пеший туризм! А вот здесь… здесь, смотрите, когда мы покорим вершину горы и прогуляемся через лес, мы спустимся на байдарках!

Я с ужасом смотрю на синее пятно внушительного размера на карте. На зеленые леса перед ним. На необъятные горы. И понимаю, что из похода, который планирует шеф, даст бог, если живыми половина вернется. И в самом деле, отметили десять лет компании – хватит выделываться, и без того задержались!

– Ну как? – с горящими глазами интересуется шеф.

– Масштаб… впечатляет.

– Ну вот! Я так и знал, что вы меня поддержите. Все же десять лет вместе – это не хухры-мухры. Рад, что я нашел в вас родственную душу, Софья Витальевна.

Я с ужасом смотрю на карту, и понимаю, что он может быть, и нашел мою душу. А вот у меня все шансы ее потерять.

– Прекрасный план, – говорю осторожно, не хочется убивать искреннюю радость и веру в коллектив своими словами. – Свежий воздух, на пути много неизведанного. Не побоюсь этого слова – первозданного… Это мощный удар… по впечатлениям.

– Вот-вот! Это никогда не забудется!

– Несомненно, Вадим Дмитриевич. Такие эмоции предстоят, что нам после тихой, размеренной жизни под вашим чутким началом, лучше бы к ним подготовиться.

– Вы так считаете?

Я киваю. Он задумчиво смотрит на карту.

Через полчаса, когда я выхожу из кабинета шефа, меня встречает весь офисный коллектив. Быстро прикрываю дверь, а то увидит Вадим Дмитриевич, подумает, что им невтерпеж, и все переговоры насмарку.

– Ну что?

– Не передумал.

– Боже мой… что же делать?.. За что он на нас так обиделся?.. На когда запланировано это массовое самоубийство?.. Может, нам оформить больничный?

– Я уже жутко кашляю.

– А я вот прям сейчас чувствую слабость и теряю сознание.

– Не поможет. Шеф настроен серьезно, хочет еще больше сплотить коллектив, – развожу руками. – Но есть и хорошая новость – в запасе примерно пара месяцев на то, чтобы научиться плавать, если кто пока не умеет. И можно записаться на секцию скалолазания. Бассейн, секция и спортзал за счет фирмы.

Тут реакция уже не такая однозначно-упадническая. Жестоким шефа не назовешь – такие вложения в коллектив. И в тайном умысле глупо подозревать – кто будет так тратиться на того, от кого желает избавиться?

– Ну, что ж, – прокашлявшись, подытоживает услышанное Мария Семеновна, – на скалолазание я не пойду, не за чем: вы меня еще на подходе к горе потеряете. А вот в бассейн похожу. Потренируюсь. Надо же мне будет продержаться на воде, пока вы обратно вернетесь.

Все заметно приободряются под авторитетом бухгалтера. Если даже она не боится… Ведь и правда, во всем есть плюсы! Конечно, стоит попробовать! Если что, как и Мария Семеновна, можно ограничиться речкой.

Дабы не спугнуть такую волну вдохновения на новые подвиги, я благоразумно умалчиваю, что водные процедуры у нас будут только после леса и гор.

Глава 10

– Так, ну что, подведем итоги? – шеф обводит коллектив строгим взглядом.

Впрочем, такие собрания у нас каждую пятницу, многие здесь работают по нескольку лет, так что никого этот взгляд особо не впечатляет. Ни обмороков, ни тремора.

Разочарованно вздохнув, шеф машет рукой, призывая начать. Сначала отчитывается отдел продаж, потом рекламы, заключительную речь по привычке отводят Марии Семеновне. Я здесь в качестве слушателя, потому что финансовые вопросы мы с шефом обсуждаем отдельно.

Сижу, пью кофе, никому не мешаю, борюсь со сном. Неделя выдалась насыщенной, я даже до спортзала не добралась, так что эта маленькая слабость простительна.

– Неплохо, неплохо, – резюмирует Вадим Дмитриевич. – Но, дорогие мои, хотелось бы лучше. Есть к чему стремиться, не правда ли?

В ответ невнятное бормотание и кивки невпопад.

Шеф что-то записывает в блокноте, игнорируя нетерпеливые взгляды сотрудников на двери своего кабинета.

– А, кстати, что там с буклетами и коммерческим предложением, которые я просил доставить нашему потенциальному клиенту? – спрашивает он вдруг. – Это ведь может быть очень успешный проект!

Судя по тому, что буклеты он просил доставить еще в понедельник, а вспомнил об этом лишь в пятницу, он сам не очень верит в этот «успех». Так, тянет время. Но мало ли, почему человек домой не торопится. Рабочий день не окончен, так что составляем ему компанию.

– Так что там? – Он устремляет взгляд на секретаря. – Вы сделали, как я просил?

Поспешно кивнув, Дарина спохватывается и смотрит на меня. Да, она, как и шеф, тоже не очень-то поверила в этот успешный проект, даже не спросила, была я там или нет.

– Вадим Дмитриевич, – перехватываю инициативу, – это я завозила папку. Мне было по пути, так что я сама вызвалась.

– О, если сотрудникам нашей компании по пути в «Саммер-Лэнд», я более чем спокоен за наши перспективы, – шеф по-доброму усмехается. – Присматриваете там домик?

– Меня моя квартира более чем устраивает. Хотя домики там – да, очень красивые.

– Мне тоже нравятся, но цена… Самарский буквально из пустоты вылепил элитный коттеджный поселок и задрал такую цену, будто там мимоходом текут молодильные реки.

– Самарский?

Я припоминаю, что эту же фамилию называл мальчишка, с которым мы гоняли на самокате.

– Все правильно. Молодильные реки у вас пока интереса не вызывают. Это уже я к ним присматриваюсь. То ли дело – миллионер!

– Я на днях купила такой потрясающий крем, что мне недавно при встрече лет пятнадцать скосили, – отмахиваюсь. – А вот фамилия показалась знакомой.

– Не удивительно. Владелец крупной строительной компании. И еще черт знает чего. Нам бы и с ним неплохо состыковаться, но там раздутое эго.

– Думаете?

– Это же очевидно. Самарский – «Саммэр-Лэнд». Назвать поселок в честь себя – о чем это говорит? Одно эго, никакой фантазии.

Ну да, не каждый догадается назвать фирму в честь зубной пасты.

– Я думала, «Саммэр» – это про лето, – удивляется секретарь. – «Саммэр-Лэнд» – земля, где живет лето. Как интересно придумано! Еще поселка не видела, а уже сразу как-то тепло на душе!

– Вот если бы вы не перекладывали свои обязанности на других, – нравоучительно говорит шеф, чьи самые светлые чувства только что были невольно задеты, – вы бы увидели этот поселок. Ладно, не отвлекаемся. Так как там все прошло, Софья Витальевна?

Я задумываюсь. Не знаешь, как и описать, чтобы никого не смутить.

– Как он вас встретил? – подсказывает шеф. – Был рад?

– Скорее удивлен.

– Вот же ж, – ворчит тихо он, – еще такой молодой, а уже маразматик. Забыл, что ли, о чем мы с ним договаривались? Надо было ему эту папку еще в «Лакки» подсунуть. И ведь само место встречи сулило удачу. Хорошо, опустим. Каким он вам показался?

– Ну… Он… произвел на меня впечатление.

– На меня в первую встречу тоже, как видите. А в итоге… – он разочарованно машет рукой. – Ладно, это тоже опустим. Может, он снова на досуге чуток выпьет и будет готов рассмотреть перспективы. Тем более что мы к нему со всем уважением…

Он задерживает на мне взгляд.

– Старалась, как могла, – поддакиваю. – Даже сделала ему несколько комплиментов.

Брови шефа ползут вверх.

– Перестарались, Софья Витальевна. Теперь он несколько дней будет в себя приходить. Комплименты – это легкий способ мужчинам завуалировать свое косноязычие перед женщинами. А вы, можно сказать, перехватили его оружие и оглушили его. Ну ладно, если очухается, ждем от него ответного комплимента.

– А если он не очух… не одумается, – исправляется Дарина. – Может, мне тогда к нему все-таки съездить? Отвезу еще одно предложение.

Я перевожу взгляд на нее, и вот как-то… Молодая, хорошенькая, наивная. А там в доме такое… Не хочется мне, чтобы она это видела. Впечатлений не оберется.

– Учтите, – говорю я, пока шеф не принял решение, – он наверняка попытается переманить к себе на работу. Кажется, у него большая проблема с кадрами.

Вадим Дмитриевич постукивает карандашом по столу, рассматривая Дарину. Да, делает ошибки, да, с чем-то пока не справляется. Но старается же. И он уже начал к ней привыкать. Почему бы не дать и ей шанс освоиться в хорошей компании?

– Вот что, – резюмирует он. – Мы сделали для него все, что могли. А картинок «Саммер-Лэнда» полно в интернете, полюбуешься в свободное время.

Дарина слегка розовеет, выдавая себя с потрохами. Все же умеет шеф вдохновить – вон как сильно ей захотелось туда поехать самой. И плевать, что мозоли только-только сошли.

Шеф объявляет конец совещания и заодно рабочего дня. Пятница – можно пораньше. Все покидают кабинет с улыбками на лице. Я немного задерживаюсь. Оглядываюсь: нет ли еще кого, кроме нас?

Одни. Дверь закрыта.

– Вадим Дмитриевич, – решаюсь все же спросить, – у вас все хорошо?

Он перестает стучать карандашом по столу. Сфокусировав на мне взгляд, кивает.

– Все в порядке. Не переживайте, Софья Витальевна. Можете и дальше спокойно зарабатывать на домик в поселке.

– Вадим Дмитриевич, – журю его, – я же совсем не об этом.

– Знаю.

Он тепло улыбается.

– Все действительно хорошо, Софья Витальевна. – И я уже собираюсь уйти, когда он неожиданно добавляет: – Знаете что, отмените, пожалуйста, билеты и тур, который был у меня запланирован. Нечего по заграницам мотаться, нам вон наши красоты предстоит покорять.

Я улыбаюсь в ответ и оставляю его одного в кабинете. Задумчивого, и что непривычно для меня – слегка не уверенного.

Выполнив просьбу шефа, наконец еду в спортзал. Может и к лучшему, что я с этим слегка задержалась. Теперь у меня за счет фирмы безлимитный абонемент на три месяца в лучшей сети нашего города. Там есть и бассейны, и сауна, и масса групповых тренировок. Но это я потом на них буду ходить, а пока, чтобы не отставать от группы и развить в себе уверенность, выбираю индивидуальные тренировки.

Тренер – женщина. На сайте она добродушно улыбалась и тем самым расположила к себе. Мне, как начинающему, нужна будет фора.

– Добрый день, – встречает меня милая девушка-администратор. – Рады приветствовать вас в нашем спортивном комплексе «Ты сможешь».

– Спасибо. Я тоже рада, что наконец-то дошла к вам. Смогла.

Девушка расплывается в такой же дежурной улыбке, как моя шутка. Деловито вписывает мои данные, выдает карточку клуба и показывает, где раздевалка.

– Ангелина Аркадьевна вас уже ждет. Когда переоденетесь, переходите в зеленый зал.

Я киваю. Не потеряюсь: над каждым залом висят цветные табло, а к ним ведут такие же стрелки по всему комплексу. Не люблю заставлять себя ждать, тем более в первую встречу, поэтому быстро достаю кроссовки и форму, натягиваю и…

– Ох, черт… – вырывается у меня. – Наверное, нужно было подумать о зале на пару месяцев раньше.

Или есть лайт версия для самомнения: у нас просто разные представления о размерах с интернет-магазином. Такое ощущение, что лосины строчили китайцы, уверенные, что все остальные тоже поклонники исключительно сырой рыбы и риса. А топ – турки, знающие толк в людских слабостях. В общем, низ у меня с претензией на утягивающий эффект, а верх, даже при моих не бедных параметрах, оставляет простор.

Моя ошибка: купила комплект, покрутила в руках и даже не мерила. Один плюс: он такой же красивый, каким был на сайте.

– Все в порядке? – слышу чей-то сочувственный голос сбоку.

Я киваю незнакомой девушке и продолжаю борьбу.

– Всегда было интересно узнать, каково это – натянуть сову на глобус. Вот, решила испытать на себе.

Она смеется и деликатно оставляет меня с испытанием один на один. Эксперимент проходит удачно.

– Добрый день! – радостно говорю я, заходя в зеленый зал.

Тренер кивает и окидывает меня внимательным взглядом. Долго рассматривает одежду и, кажется, не особо понимает причину веселья при таких нагло подчеркнутых проблемах.

– Ну что ж, – резюмирует она после осмотра, – вы молодец, что пришли.

– Вы не расстраивайтесь так сразу, – прошу я, – есть и хорошая новость. Как выяснилось, с гибкостью у меня все в порядке.

Она кивает.

– Допустим. Но нам определенно есть над чем поработать.

– А, это… – я поправляю топ. – Меня просто подставили.

– Ну, вы же это купили, – резонно замечает она. – Значит, поверили в себя, значит, увидели перспективы. Ничего просто так не бывает. Не сдавайтесь. У нас все получится!

У нее даже глаза начинают блестеть от азарта, а у меня почему-то потеют ладони. Может, потому что вот так, с глазу на глаз, а не на фото я вижу, что ее улыбка больше напоминает оскал бултерьера.

– Для начала прогуляетесь по дорожке. Разомнетесь, – отдает тренер распоряжения. – Отдохнете, настроитесь на битву. Я за вами скоро приду.

Проследив за взмахом ее руки, я перехожу к черному тренажеру. Массивный, внушительный и беспощадный. Видно, что кто-то до меня уже растекся там лужицей. Ой, такое я не люблю…

Два других тренажера заняты. Судя по отсутствующим взглядам, там настроились на беговой марафон, так что я решаю никому не мешать. Осмотревшись, замечаю уголок с водой и салфетками, в том числе влажными. Взяв их, начинаю протирать поручни тренажера.

– Давай! Давай! – громко напутствует кто-то. – Давай, еще чуть-чуть!

В ответ раздается душераздирающий рык. Повернув голову, вижу двух мужчин с обнаженными торсами. Один из них тягает штангу, второй наблюдает. Кажется, я догадываюсь, кто страдал до меня на этой дорожке – пот с них буквально стекает.

– Обалдеть, – бормочу я.

– Да прям! – слышу у себя за спиной. – У меня в доме вид был значительно лучше. И ты, кстати, его оценила.

Обернувшись, к своему изумлению вижу незнакомца из «Лакки». Хотя и странно его так называть после нескольких встреч, но по сути я даже имени его не знаю. А он моего.

Стиль другой, а выглядит, как и прежде, шикарно. Вот уж у кого нет проблемы с выбором формы. С виду простые шорты и майка сидят на нем так, будто их по заказу шил кутюрье.

– Ну не хмурься, – увещевает он. – Понимаю, что без одежды вид куда привлекательней, но все же мы здесь не одни.

– В прошлый раз вас эта деталь ничуть не смутила.

На его губах мелькает улыбка. Само искушение. Тут даже остального видеть не обязательно.

Женщины в зале начинают томно выгибать спины во время растяжки и тянуть шеи именно в эту сторону, где он стоит. А одна пытается томно бежать на дорожке.

Он это видит.

Ему это нравится.

А еще ему нравится то, что хочу – не хочу, но я тоже это заметила.

Он упирается в поручень моего тренажера. Проходится по мне взглядом – теплым, как будто ласкающим.

– Мне жаль, – он тяжко вздыхает, – что по моей вине прошлая наша встреча была довольно короткой.

– Ничего, – вздыхаю в ответ, – с мужчинами это бывает.

С тренажера сбоку слышится грохот. Но заглушается громким смехом темноволосого незнакомца.

На ковриках для йоги кто-то зачарованно стонет.

Понимаю.

На правах человека, который видел больше этих впечатлительных барышень, скажу, что смех… Именно его смех – самая сексуальная зона.

Я и сама невольно попала под это секундное очарование. А потом грянул гром (открылась дверь зала), появилась молния (зашел мой улыбчивый тренер), и раздался оглушительный треск (спасительный голос):

– Что это вы тут разлеглись на матах? Купите домой ковер и там прохлаждайтесь. Или там что, лень пыль из них выбивать? Так и здесь маты не для того, чтобы она заводилась. А-ну вставайте, вставайте, активней… А у тебя откуда такая ссадина на ягодицах?.. Ты же бегала по дорожке, а не сидела на ней. Я надеюсь. И потом, это же не пенек, в самом деле, чтобы на сук напороться… Так… вот… ага… Вспоминаем название клуба, причины, которые вас сюда довели, вдохновляемся и пашем, мои дорогие! Вот, молодцы… А вы куда это сбегаете? Ну ладно, вы новенькая, еще не знаете, что выход в другой стороне. Не отвлекаемся на глупости. Софья, идите ко мне! У нас очень много работы!

– И денег больше, и мотаться не нужно… – раздается у меня над ухом шепот дьявола-искусителя. – И руководитель я гораздо добрее.

– Я тоже.

Грустно вздохнув, я плетусь в сторону тренера и как мантру повторяю про себя название клуба. Я смогу… Я смогу…

Интересно, где здесь запасной выход по плану?..

Глава 11

– Извини, я задержалась, – кается Алла, усаживаясь за столик.

– Не переживай, я сама едва дух перевела. Знаешь, только моей маме не говори, похоже, я слишком часто прогуливала в школе анатомию. После тренировки у меня болят даже те части тела, о существовании которых я не догадывалась. До сих пор еле передвигаюсь. Но хотя бы встаю. В пятницу я была настроена взять отпуск и неделю отлеживаться.

– Что заставило тебя передумать?

– Половину субботы я четко лежала в сторону своего плана. А потом Борька начал таскать мне свой корм. Стало стыдно перед котом, да и лежать на сухариках не очень комфортно.

Я тянусь за бокалом с лимонадом и морщусь, потому что у меня начинает болеть… да вот кто его знает, что у меня начинает болеть. Похоже, что все! Даже руки дрожат, как у алкоголика со стажем. Хорошо, что этого не видит Иван: он так хвалил мою пластику! Очень бы сильно парень расстроился.

– О, сочувствую, – смеется подруга, наблюдая за мной.

– Рано. Пришлешь смс с соболезнованиями в понедельник, когда я снова отправлюсь в спортзал.

– Ты молодец, смелая, не сдаешься.

– Какая смелость? О чем ты? Если бы ты видела, какой маршрут для поддержания коллективного духа нам разработал шеф… Я просто боюсь, что меня потеряют раньше, чем Марию Семеновну. А там первый по плану лес, может, даже дикие звери. Нужно потренироваться побегать.

Алла смеется. Так как в компании я работаю очень давно, она уже знает основных членов нашего коллектива. Кого-то только с моих слов, кого-то даже видела. Это вокруг нее сотрудники постоянно меняются. Не везет ей с работой: куда ни устроится, почти сразу увольняется.

Для меня это удивительно, потому что ее не только внешностью, но и интеллектом Бог не обидел. На этой работе об увольнении речь пока не идет, а зря. Я бы от такого начальства бежала, роняя тапки и не жалея о них.

– Я, кстати, вообще удивилась, что ты наконец-то нашла время на встречу, – говорю я. – Или твой тиран неожиданно вспомнил, что тебе положены выходные?

– Да он хороший, – заступается Алла за свое руководство. – Нет, правда. Это он поначалу устраивал мне проверку боем. Но зато я так быстрее втянулась. Он большой профессионал. У него можно очень многому научиться.

– Ну как минимум тому, как без зазрения совести попирать трудовой кодекс.

Улыбнувшись, подруга берет меню. Я делаю глоток лимонада. Сколько уже перепробовала, но в этом ресторане он – нет, не самый вкусный, а какой-то из детства. Когда и потребности были другими, и радости проще, и удовольствия больше.

– Ну что, – закрыв меню, Алла переводит взгляд на меня. – Паста болоньезе?

– Прекрасный выбор! – раздается над нашим столом. – А вот и ваш заказ!

Официант Григорий, надо отдать ему должное и оставить хорошие чаевые, выдержал паузу и вынес блюда вовремя, хотя видно было, как ему не терпелось произвести впечатление.

– Ты уже заказала! – улыбается подруга. – А если бы я выбрала что-то другое?

– Ну я же смелая, ты сама говорила. Я бы рискнула фигурой.

На самом деле, риск минимальный. Потому что еды в других кафе и ресторанах хватает, а паста болоньезе божественная исключительно здесь.

– Спасибо, Григорий, – благодарю я.

Он подмигивает и удаляется. Всегда приятно видеть, когда человек на своем месте. Причем я уверена, зарабатывает он здесь очень и очень неплохо.

Мы только приступаем к еде, как у Аллы звонит телефон. Взглянув на экран, она отвечает. Я даже не удивляюсь, что это ее руководство.

– Извини, – говорит она, закончив с ним разговор.

Я отмахиваюсь – можно подумать, у нас светский раут, а не посиделки подруг. Но все же не могу промолчать:

– А вот если бы ты рассмотрела предложение работать у нас… Правда, теперь место занято… Но сам факт – у тебя бы точно не было деловых звонков по субботам. Наш шеф и сам не дурак отдохнуть, и другим не мешает.

– А иногда это все совмещает, – подшучивает она, намекая на турпоход, который мне предстоит. – Не сомневаюсь, что он хороший руководитель. И что остальной коллектив у вас тоже хороший. Просто… ну кем бы я там была? Вечным секретарем? А здесь у меня перспективы. Я хочу стать начальником отдела продаж.

– Перспективы – очень опасное слово. Именно ими тренер подталкивал меня к тому, чтобы сразу не умирать, а продержаться отведенный нам час.

– Чудесная женщина – так быстро сумела найти подход. Она мне уже нравится. Когда у меня появится чуть больше свободного времени, я к ней тоже пойду, сдашь мне ее контакты.

– Обязательно. Если я до того времени доживу. А, вот, в тему свободного времени… – Я достаю из сумочки яркую пачку буклетов. – Как и обещала. Захватила из «Лакки».

Алла без особого энтузиазма перекладывает их в свою сумочку. Понятно: так, наболтала про свободное время, чтобы меня успокоить, а сама не верит, что получится вырваться. Даже больше не расспрашивает, что мне там понравилось, кроме повара.

– Кстати, знаешь, а ты ведь была права. У меня там состоялась одна очень интересная встреча… – говорю я, чтобы ее взбодрить.

Это срабатывает: она мгновенно оживляется. Знакомства – ее любимый конек. А тут, когда я больше недели молчу, когда она почти уже ни на что не надеялась…

– Так-так-так… Что-то такое я, конечно, подозревала… это было заметно, только я не могла понять, кто он… – бормочет она, потом устремляет цепкий взгляд на меня. – Кто он, Софья?

– Понятия не имею!

Она удивленно моргает. Потом машет рукой.

– Это ладно, мог не сказать. Не все сразу. Как его хоть зовут?

– Не знаю.

– То есть?! – возмущается она, а спустя секунду тихонечко стонет: – Ты начинаешь рассказывать мне о мужчине, которого мельком видела неделю назад, как о каком-то важном событии… Господи, Софья!

Она нервно осушает свой лимонад и выпаливает:

– Прости, это я виновата! Я должна была заметить, насколько тебе одиноко. И несмотря на твои протесты, должна была раньше подключиться и попытаться с кем-то тебя познакомить…

– Вот еще! – фыркаю я, подливая ей лимонада из большого графина. – Не хорони меня раньше, чем это попытается провернуть тренер. Я рассказала тебе про эту встречу не потому, что отчаялась или изнываю от нехватки мужского внимания. Просто у нас с ним были уже три случайные встречи, в разных локациях и уголках города. Мы болтали, смеялись, флиртовали друг с другом, он даже почти принял меня к себе на работу, но… Мы с ним так и не познакомились!

– Как так?! – не верит она.

Лимонад из ее бокала вновь стремительно исчезает.

– А вот так! – заявляю я и начинаю рассказ.

Со стороны все кажется еще забавней, невероятней и несуразней, чем в жизни.

Мы много смеемся, наслаждаемся вкусовым совершенством, изредка рассматриваем прогуливающихся мимо окон людей. Лето все ближе, это заметно не только по температуре или одежде, а по улыбкам, взглядам, настроению, которое парит в воздухе. А еще по парфюмам, шлейф которых становится едва уловимым на улицах.

– Так, все, пожалуй, хватит с меня лимонада! – объявляет Алла и подает знак Григорию. – Я не на машине, день чудесный, у меня, в конце концов, выходной. Могу позволить себе шампанского!

Официант кивает и вскоре возвращается с бутылкой и ведерком со льдом.

Налив моей подруге шампанского, он удаляется.

– Рано отмечаешь, – замечаю я, прекрасно понимая, что все ее поводы выпить были надуманными. – Может, мы с ним больше никогда не увидимся.

– Может быть, – легко соглашается она с широченной улыбкой.

– Может, я его вообще интересую исключительно в качестве горничной.

– Может быть, – снова не спорит она.

И такая при этом довольная-довольная! Сразу понятно – она в это не верит. Шампанское пьет с наслаждением и хитро поглядывая на меня.

– О чем ты думаешь? – интересуюсь я с подозрением. – Почему мне кажется, что ты уже мысленно сочиняешь свадебные тосты?

– Потому что ты не веришь в мои силы, а потому не знаешь, сколько пар я уже переженила и сколько свадебных тостов отскакивают от зубов, даже если разбудить меня поздно ночью.

– Верю – не верю… Это неважно. Я считаю, что каждый человек может позволить себе безобидное хобби.

– Все правильно, – кивает она. – Не обязательно верить.

У Аллы снова звонит телефон. Но на этот раз, взглянув на экран, она удаляется для разговора на улицу.

– Опять шеф?

– Клиентка. Мне кажется… пока только кажется, что я нашла ей подходящую пару.

– Не понимаю… Нет, знаю, что у тебя уже не раз получалось. Но для меня загадка, как тебе удается угадывать.

– Понимаешь, как бы тебе объяснить попонятней… Каждый человек вибрирует по-особенному. А я… иногда будто улавливаю эти вибрации.

Я только головой качаю.

– Ты видела маятники Ньютона? – интересуется Алла.

Я припоминаю подставку, над которой на перекладинах висят несколько шариков.

– Да. В канцтоварах, в отделе «Антистресс». Что, все-таки появилась нужда их купить?

Она смеется, делает глоток шампанского и склоняется ко мне через столик, будто собирается открыть страшную-страшную тайну.

– Мы встречаем людей, которых не обязательно замечаем. Значит, не нужно. Или не время. А иногда все происходит как с маятником – стоит качнуть один шарик – он ударит другой, тот – третий, и какое-то время они будут раскачиваться и ударять друг о друга. Хочешь – не хочешь, может быть, даже не замечаешь, не осознаешь этого, а иногда что-то раз за разом будто сталкивает двух человек. Но, к сожалению, вечного двигателя не существует, и если один из шариков вновь не качнуть, однажды они остановятся. Заметила, как из нашей жизни порой пропадают люди?

Я надолго задумываюсь. Да, в отношениях всегда участвуют как минимум двое. И если кто-то ушел с нашего горизонта, значит, мы его отпустили. Правильно это или нет – дело третье.

– Ладно, – выдыхаю я, выныривая из размышлений. – Считай, что мини-курс по эзотерике ты мне успешно впаяла. Думаю, и твой тиран не отвертится – быть тебе начальником отдела продаж!

Мы принимаем это за тост и закрепляем звоном бокалов.

– А ведь он тебе понравился, Софья, – вдруг уверенно заявляет подруга.

Дружба – это такое преимущество, когда тебе не нужно перед другим притворяться. Вот и я не делаю вид, что не понимаю, о ком она говорит.

– Это только первое впечатление.

– И первое, и второе, и третье, – с готовностью перечисляет она наши встречи. – Кстати, а бабочки были?

– Еще бы! – я чувствую, что теперь мои губы расплываются в широкой улыбке. – Пару раз я так от него улепетывала, будто у меня за спиной были крылья.

Глава 12

Макс

– Так, и что сидим, кого ждем? – Пашка нетерпеливо потирает ладони.

– Ты прав, – соглашается Лев, – можно уже расходиться.

Я согласно киваю. Деловая встреча закончилась. Предварительные итоги положительные, новый партнер, как и мы, остался доволен. По крайней мере, ладони потирал не менее азартно, чем Пашка.

Кстати, его предложение Льва не устраивает. У него даже глаза округляются от возмущения.

– С ума сошли?! Несколько часов обрабатывали того тугодума, у меня даже язык заболел, и все, расходиться? А отдых где? В кои-то веки вырвались вместе в приличный клуб, а не в забегаловку Гнома!

Сказав это, он тут же оглядывается – а вдруг тот случайным образом здесь? «Индиго», конечно, хороший клуб, и с его владельцем у них вполне приятельские отношения. Но с Гномом-то дружба!

– Стареете вы, что ли, – уже тише ворчит он, засмотревшись на отплясывающих на танцполе девчонок. – Жаль, что как-то стремительно. Были же люди – как люди… А теперь один – про работу. Второй – про спортзал. А здесь само место намекает – эй встряхнись, забудь обо всем и расслабься!

– Я был бы не против, чтобы ты, как мой заместитель, тоже в приоритет поставил работу, – усмехается Лев.

– Успею еще! Состарюсь, как вы, не переживайте. А пока терпите и не завидуйте.

Мы со Львом переглядываемся. Пашка так искренне и до глубины души возмущен, что успешно забывает – Лев младше нас на пять лет. Но старость такое дело – не всегда измеряется цифрами. Особенно когда вокруг так много молодых девчонок в коротком и откровенном. Пашка только головой успевает крутить. Полагаю, шее слегка неудобно, но потерпит. В самом деле – не на нас же ему смотреть!

– Ладно, про работу я понял. А какие у тебя претензии к Максу и спорту? – интересуется Лев.

– Не хочу, чтобы у меня появились комплексы. До сих пор я прекрасно без них обходился.

Мы смеемся. Да уж, Пашка и комплексы – вещи несовместимые. Еще в детстве, если кто-то пытался их ему навязать, он успешно от них отбивался. Благо, секция бокса ему в этом помогала. Ну и я иногда подключался.

– Ох… Вот это да… – тянет он восхищенно. – Я встретил вас – и все былое в отжившем сердце ожило. Я вспомнил время золотое – и сердцу стало так тепло…

Пробормотав это, он одним махом опустошает стакан и подрывается с места. Через пару секунд он уже на танцполе. Сначала крутится с одной девушкой, потом уже с двумя. А потом с тремя сразу.

– Не думал, что движения из девяностых пользуются такой популярностью, – говорю я, наблюдая за странными танцами.

Лев лениво оглядывает собравшийся коллектив.

– С таким нагло выпирающим бумажником он мог вообще никуда не ходить. Сами слетелись бы.

Минут через пятнадцать Пашка возвращается к столику, но уже не один. К одному боку прилипла блондинка, к другому брюнетка. Шатенку он выдвигает перед собой, потом как-то умудряется пошевелиться в этом бутерброде и даже склониться ко мне.

– Она почти рыжая! – шепчет он доверительно.

Девушки хихикают. Лев достает пару крупных купюр и, к сожалению некоторых, тут же прячет бумажник.

– Мне пора. Поработаю дома над документами.

– Мне тоже пора. Еще успею на тренировку.

– Я же говорил, – фыркает Пашка, поглаживая плечико блондинки. – Ладно, я не в обиде. Дела – так дела! Идите, отпускаю, сам хочу важным делом заняться!

Он поглаживает плечики брюнетки и усаживает ее за стол вместо нас. Две другие тоже не отстают и легко вносят плату за вход – позволяют погладить коленки.

– Так, дамы, заказывайте, что хотите! – делает Пашка щедрое объявление. – Мы должны настроиться на этот чудесный вечер, поймать эту волну, начать ее чувствовать…

Пользуясь тем, что в ответ раздается довольный визг и остальные меня не слышат, предупреждаю Пашку:

– Будь добр, настройся заодно на то, чтобы домой их ко мне не вести.

– Понял я, понял. Думаешь, увидишь, что люди могут мастерски вертеть не только гантели со штангами и не сумеешь задушить в себе зависть?

Я только головой качаю, глядя, как от обилия заказанного на столике стремительно образуется бардак. Девочки хотят всего и побольше. Обычное дело. Потом карусель по городу в Майбахе, реки шампанского, гостиничный номер, на прощанье щедрые чаевые.

Ладно, может, Лев прав – и бумажник Пашки действительно выпирает непозволительно нагло. Ну, к утру станет легче.

– Добрый вечер, – радуется администратор спортклуба, когда я захожу.

Я киваю и обвожу взглядом холл. Довольно чисто, хотя можно и лучше.

Уже была или нет?

Отдаю карточку.

– Что-то не так? – волнуется девушка.

– У вас есть график уборки?

Она удивленно моргает. Кивает. Ведет меня к стене, на которой лист, время и росписи.

– Если у вас есть какие-то претензии, вы только скажите! – просит она с легкой обидой, которую пытается скрыть. – Вот, в холле последний раз убирали только пятнадцать минут назад. Но, конечно, я попрошу, чтобы…

– А в зеленом зале? Когда там протираются тренажеры? Я что-то не вижу такой графы.

– Три раза в день. И по необходимости. Если кто-то разольет воду, к примеру. У нас уборщицы не приходящие, а на целый день, до закрытия комплекса. И все официально устроены!

– Это хорошо.

Она громко выдыхает.

– Меня интересует одна из них. Рыжая. Она кое-что потеряла. А я нашел. Хотел бы отдать.

– Ну в принципе… у нас пропадало на прошлой неделе ведро с водой… – Девушка-администратор с сомнением смотрит на сумку для формы у меня на плече. Понимает, что там его нет и снова задумывается. – Две недели назад кто-то украл у уборщицы рукавицы…

Пытливый взгляд. Осмотр с ног до головы. И вердикт:

– Нет, тоже вряд ли. Еще я слышала, у одной как-то пропадала помада…

Она отвлекается на другого посетителя. Приветствует его широченной улыбкой и напутствует, видимо, новичка:

– А свои вещи вы можете оставить в раздевалке!

– Да щаз! – пыхтит тот. – Я уже понял, что в раздевалке нельзя оставлять самое ценное! Лучше я вещи с собой поношу. У меня здесь новая шапочка для бассейна и пляжные шлепанцы от Готье! А у вас… подумать только… Если клуб, конечно, приличный, то… Как такое возможно?!

– Думается мне, – говорю, глядя на этого хвастуна, – кто-то тоже слишком громко кричал, что у него рукавицы от Гучи.

– Ой! Я ушел заниматься!

И все, уже ноль претензий к девчонке, пропало желание показать свое превосходство.

– Спасибо, – благодарит она, вернувшись ко мне. – Я просто так опешила. Жан-Поль Готье… Высокая мода… И вдруг – пляжные шлепанцы!

– Понимаю. А как бы опешил Готье…

Она смеется.

– Так, ладно, – говорит, успокоившись. – Есть у нас одна рыжая уборщица. Она у нас недавно работает, поэтому я не сразу вспомнила. Не слышала, чтобы она что-то теряла, но опять же – новенькая, могла побояться сказать. Пойдемте со мной, так будет быстрее.

Идем мы коридорами и лестницами добрых минут пятнадцать. Лучше бы они так усердно ведра с помадами прятали.

– Пришли, – радует девушка и, толкнув неприметную дверь, заглядывает. – А, вот она! Ее вы искали?

На меня, активно жуя большой бутерброд, смотрит женщина лет… ну, скажем, пятидесяти, чтобы ее не обидеть.

– Рыжая! Почти морковного цвета! – озвучивает примету администратор.

Женщина от удивления даже перестает жевать.

Зря мы ей помешали. Моя рыжая, если бы и могла так выглядеть, то лет через тридцать и килограмм через сорок.

– Вы недавно ничего не теряли? – видя, что я бездействую, приходит на выручку администратор. – Этот молодой человек разыскивает одну из наших уборщиц, которая кое-что потеряла.

– Милая моя, – женщина добродушно улыбается. – Чтобы такой сказочный принц стал кого-то искать, нужно потерять хрустальную туфельку. А на меня не все галоши налезут.

– Извините, что зря побеспокоили вас, – говорю я.

– Да ладно, – она кокетливо поправляет волосы. – Мне было приятно хоть на пару минут почувствовать себя Золушкой.

Мы выходим.

– А больше у нас никого рыжих нет, – расстраивается за меня девушка.

– Ничего, – подбадриваю ее. – Однажды найдем.

Пожалуй, только сейчас я понимаю, что действительно хочу это сделать. А раз хочу – значит, сделаю.

Из клуба я возвращаюсь поздно, но Пашки нет. Видимо, хорошо пошла развлекательная программа.

Нет его и к утру. Хотя обычно он где попало на ночь не остается. Может, у него дома наконец починили воду?

На работе заглядываю в его кабинет.

– Твое начальство не объявлялось? – интересуюсь у его помощницы.

– Сама давно жду. Запишите ему прогул, Максим Тарасович.

– Что-то у меня подозрения, как бы не пришлось выписывать сразу три.

Потом меня захватывают дела, и тема исчезновения Пашки в голове не всплывает. Пока он сам не напоминает о себе странным звонком с незнакомого номера телефона:

– Здравствуй, дорогой друг. Нижайше прошу тебя о помощи. Уж найдите для меня время, если вам дороги наши с вами милые беседы и разгульное совместное детство. В общем, если ты еще не понял – я в секте!

– Что-то тебя бросает из крайности в крайность.

– Можно, мы потом за жизнь поболтаем? А сейчас спасай меня поскорей! Я сутки не ел, а тут из еды только теплый чай и соленые крекеры!

– Погоди, не суетись, осмотрись, вдруг там все тебе намекает – эй, встряхнись, забудь обо всем и расслабься. А ты готовишь побег.

– Очень смешно, – ворчит он. – Так, скидываю геолокацию!

И отключается.

Лев, который тоже был в кабинете, бросает взгляд на экран.

– Я бы вызвал к нему такси и доставщика пиццы, – советует он, отсмеявшись.

– Хорошая идея! Так бы и сделал. Но очень уж любопытно взглянуть.

– Ай да мы, ай да друзья, – подшучивает Лев. – А ведь были же люди как люди!

На место я прибываю спустя час. Большое здание с колоннами трудно спутать с другим. Длинная лестница. Пустой просторный холл. Вдали негромкие, но возбужденные голоса.

Туда и иду.

Спустя пару минут выхожу к приоткрытой массивной двери, на которой висит огромный плакат и выведено фломастерами: «ДЕНЬ ДУШЕВНОЙ ПОЭЗИИ». Спасать Пашку тянет все меньше. Это же его любимая тема!

Правда, в основном под рюмочку с коньячком. А здесь чай и похмелье. Наверное, поэтому его душа сегодня к стихам не лежит.

Тяну дверь за желтую ручку и обозреваю картину. Пятнадцать дам бальзаковского возраста. Одежда максимально закрытая, строгая, юбки в пол, на головах пучки, на коленях по книжке. Сидят кружком и по очереди заунывно вещают стихи. Среди одухотворенных лиц особо выделяется Пашка. Хитрый лис. Пока другие напрягаются, читают и обсуждают, он делает вид, что находится под большим впечатлением и, закрыв глаза, нагло спит.

И это после бадьи чая и пяти пустых упаковок печенья, которые на столе перед ним. Такая вот благодарность!

– Добрый вечер, леди, – воспользовавшись паузой между стихами, говорю я. – Если не возражаете, я заберу у вас своего друга.

Пашка тут же подхватывается и едва не всхлипывая, несется ко мне. А со строгими женщинами происходит неожиданная метаморфоза. Их лица озаряются улыбками, они становятся заметно моложе и краше, а у самой строгой и чопорной дамы на мой вкус влажнеют глаза.

– Я знала, – говорит она чуть дрогнувшим голосом. – Знала, что его друзья приедут за ним. Не бросят. Каждый может ошибиться. Вот и ваш друг ошибся. Это все потому, что у вашего друга слишком доброе сердце.

Я смотрю на Пашку – тот согласно кивает. Да, это доброта во всем виновата, только она! А похоть здесь ни при чем!

Обняв меня, Пашка натыкается на мой взгляд и глотает заготовленный «всхлип». Вместо этого громко вздыхает и скупо, по-мужски трет сухой глаз.

– Как трогательно… – слышится чей-то шепот.

И вот черт знает что… буду думать, что благодарность подталкивает его к тому, чтобы вернуться и пообниматься с каждой из женщин. Одну он благодарит так рьяно, что у нее распутывается пучок и расстегивается пара пуговичек на платье.

– Нам пора, – прерываю его лобызания.

– В спортзал? – грустно сопит он куда-то в область женской груди.

Но потом находит в себе силы оторваться. А не хотелось. Потому что уходит он, не оглядываясь.

Грустит о чем-то пару секунд. Резко выдыхает и ускоряет шаг.

– Что-то ты слишком бодр для недавно спасенного, – замечаю я.

– Считай, что я снова почувствовал жизнь! Кстати, а ты не очень-то торопился!

– Это потому, что я сам провел в подобной секте все детство и был уверен, что ничего тебе не грозит.

Мы садимся в машину. А когда отъезжаем, Пашка долго смотрит на вывеску самого безопасного места этого города – «Центральная государственная библиотека».

– Почему звонил не со своего телефона? – врываюсь в его меланхолию.

– Фейсконтроль не прошел.

Он поворачивается ко мне, и только теперь я вижу, что выглядит он ужасно.

– Что с лицом?

– Ну… из последнего, что я помню – мы закусывали Медовиком. Похоже, пчелы мне отомстили.

– А бумажник пчелы забрали как плату за мед? Или это были нежадные пчелы и оставили, как и телефон?

– Это были хитрые пчелы. Телефон взломать не смогли. Хотя видел бы ты, с какой я проснулся прической – они очень, очень старались, чтоб я все-таки прошел фейсконтроль. Но потом психанули и хотя бы за прическу заставили меня расплатиться.

– Карточки взяли?

– Они дома. Зная свою доброту… – ее вон, даже незнакомые видят с первого взгляда, – я их в загул не беру.

– То есть, мы шли на деловую встречу, а ты сразу настроился на загул.

– Да. Только Льву не говори. А то я как раз себе премию выбиваю.

– Почему не вызвал такси?

– Ты хорошо меня рассмотрел?

Пашка вновь поворачивается.

– Ясно. Смотри лучше в окно. Я все-таки за рулем. Да и других водителей пугать нечего.

– Хорошо, ударим обаянием по пешеходам, – оборачиваясь к окну, легко соглашается он. – Им-то ничего не грозит.

Ну как сказать. Пока мы доехали до следующего светофора, две бабушки выронили сумочки, одна собака вырвалась с поводка и, громко скуля, убежала куда-то за угол. А пролетавшая мимо стая голубей постаралась, чтобы машины сегодня помыли как можно больше водителей.

– Может, ты откинешься на подголовник и немного поспишь? В библиотеке ты очень хотел.

– Я бы лучше поел. Ты что-нибудь с собой захватил?

– Какой-то ты очень прожорливый. Пока ты ко мне не переехал, я этого не замечал. Ладно бы мне это Студент говорил, но ты…

– Ты меня слышал? Там были только печенье и чай! Ну что ты нас сравниваешь? Студент там бы столько не продержался!

Я достаю ему бутерброды, которые успела состряпать его помощница. Пашка становится миролюбивее, почти не смотрит в окно.

– Ну хорошо, – озвучиваю решение. – Пчел твоих мы найдем.

– Да пусть летают, – отмахивается. – Им там не так уж много досталось – так только, почистить пару раз пасеку.

– Найдем, – повторяю с нажимом. – Если не ради тебя, то ради других, которые могут отделаться не так легко. Черт знает, какую дрянь они используют. Да и вообще, они зашли не на ту территорию. Вряд ли хозяин «Индиго» будет рад узнать, какие идиотки орудуют в его клубе.

– Мне кажется, он вообще радоваться не умеет. То ли дело я!

– Кстати, – интересуюсь я. – Что на тебя нашло? Зачем ты их вообще подцепил?

– А, считай, хотел повысить самооценку.

– Знаешь… – усмехаюсь я. – Не поверишь, но поход в спортзал тоже может ее неплохо повысить.

Пашка прищуривается, мол: болтай-болтай, кто тебе верит?

Девочка, которая собиралась переходить через дорогу, неожиданно выпускает яркие воздушные шарики. И те летят вверх, под пиратским прищуром Пашки.

– Хороший сегодня был день! – довольно резюмирует он. – И сейчас – такая красота за окном! Мы домой?

– Да. Но сначала заедем на мойку.

Глава 13

– Лаврентьева, ты мне друг? – выпаливает Василий, стоит мне выйти за дверь.

Провернув ключ, я ловлю на себе его лихорадочный взгляд и с сожалением развожу руками.

– Чипсов нет!

– В общем, Лаврентьева, гадать на ромашке времени нет. Считай, что я за тебя уже подумал. Ты – мой друг. А друг – что? Друг должен спасти друга!

– Это надолго?

Я смотрю на часы. Потом на непривычно оживленное лицо соседа, у которого даже волосы возбужденно торчат. Похоже, и правда пропадает человек.

– Ладно, если ситуация настолько критическая, я могу сходить в магазин. А могу скинуть пару приложений с быстрой доставкой! Они принесут куда больше!

– Лаврентьева, ты случайно не на диете? У тебя что-то только еда на уме. А речь про жизнь человека. Короче, мама решила, что мне пора жениться! – Он награждает меня укоризненным взглядом. – Тоже, видать, задалась вопросом: почему женщинам так трудно найти хорошего мужчину.

– Ну а тебе-то что волноваться?

Укоризны во взгляде соседа становится больше.

– Я в том смысле, что до сих пор ты успешно отбивался. А я помню твою маму – это не так-то легко. Это даже начальнику ЖЭКа не удавалось! Значит, что? Значит, у тебя имеется своя тактика. И значит, она успешно работает. Продолжай в том же духе, и лет через пятнадцать даже самые большие оптимисты перестанут верить, что твое имя может прозвучать в ЗАГСе не только во время регистрации смерти.

– Обожаю твой оптимизм, Лаврентьева! И в игры ты хорошо играешь! Готовить, конечно, не умеешь, убираешь немногим лучше меня. Но маме об этом не обязательно знать. Понимаешь, куда я клоню?

– Нет. К скандалу или к пощечине?

– Ах, да, твое своеобразное чувство юмора меня тоже восхищает. Если не бесит, конечно. В общем, Лаврентьева, ты права, была тактика, но сломалась. И, кстати, по твоей вине. Мама увидела, что у меня в доме чистые окна и решила, что я остепенился, потянулся к уюту и таким образом подаю знак, что готов жениться. Более того, что я этого очень хочу!

– А я здесь при чем? Это же тетя Вера!

– По твоей наводке.

– Но как твоя мама могла увидеть этот твой знак, если она живет в пригороде на даче? У нее же там милый домик, из которого ее выкурить невозможно – ты сам говорил!

– Нашлись умельцы. Там завелся какой-то сосед-нудист, предпочитающий принимать водные процедуры не в ванной, а посередине огорода.

– Ничего себе! Симпатичный?

– Сомневаюсь. Мама говорит, что у нее на подоконнике от этого зрелища завяли все комнатные растения.

– Какой кошмар!

Василий согласно кивает.

– Но это не все. Походил он, походил под мамиными окнами пару дней голышом, видимо, понял, что еще прохладно, да и зрители реагируют не так живо, как ему бы хотелось, и куда-то пропал. Теперь в огороде вместо него трое каких-то бородачей. Раздеваются они не полностью, по пояс, видимо, предыдущий поведал им о своем грустном опыте, но тут они взяли маму количеством. Непотребства в таком объеме она не выдержала и вернулась к папе в городскую квартиру.

– Папа рад?

– Примерно как я. Но он уже женат – его не спасти. А меня еще можно. В общем, Лаврентьева, сейчас придет моя мама с какой-то девицей, а ты ей скажешь, что ты – моя девушка.

– Ой, мне пора!

– Делов на минуту! Это даже быстрее, чем сбегать за чипсами!

– Не могу. Я не могу обманывать маму.

– Это моя мама, Лаврентьева.

– Но мама ведь. Чужих мам не бывает.

– Зато бывают чужие коты, – он многозначительно поглаживает шею, а услышав, как поднимается лифт, хватает меня за руку и шепчет: – Берия, Лаврентьева, Берия. Думай о нем, когда будешь врать – и совесть очистится. Вдруг ему снова захочется меня подушить?

Здесь он зрит в корень – все же у нас турпоход намечается. Я перестаю вырываться, и вовремя. Из лифта выходит мама Василия.

Эффектная, моложавая, словно поставила себе цель – не стареть, пока сына не женит. Легкий запах парфюма, шарфик на шее, модная шляпка, белый брючный костюм. Мне кажется, на этаже даже как-то светлее становится.

– Мама, – сжимая мою ладонь, выпаливает сосед. – Это Лаврентьева. Помнишь ее? Моя одноклассница. Так вот, я хотел сказать, что мы с ней любим друг друга!

Я нервно улыбаюсь. Боже мой… какой провал… какой провал с первых слов. Лаврентьева! Пришел бы вчера со своим шантажом – мы бы порепетировали!

– Сонечка, – кивает женщина, добродушно мне улыбаясь. – Еще бы я ее не помнила. Да и весь двор, думаю, не забыл, как ты горланил: «Сонька – дура, Сонька – дура, полюбила штукатура!»

Я оборачиваюсь к соседу.

– Погоди, а не из-за этого ли за мной по двору бегали двое придурков и пытались обрисовать спину мелом?

– Я тогда в первом классе был, и считай, уже тогда ревновал! – не теряется Василий. – А те придурки от тебя подозрительно быстро отстали, не так ли?

Его мама с милой улыбкой обводит взглядом наши переплетенные руки и продолжает вскрывать древний тайник:

– А после второго класса ты все лето при виде Сони орал с балкона: «Рыжий, Рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой!». А у нее как раз в деревне кто-то на дедушку с ломиком напал, и он лежал в больнице.

Я бросаю изумленный взгляд на соседа. А ведь точно! А я и забыла. Было же это, смутно помню, но что-то такое… да, было.

– А я еще понять не могла, – бормочу я, – почему меня в третьем классе вдруг начали звать Сонька-Киллер…

– Я тогда не знал про дедушку, – Василий сжимает мою руку сильнее, чтобы не ускользнула от детских воспоминаний. – Но это дело прошлое. Теперь я за женщинами ухаживать научился, и…

– Вот и отлично! Я знала, что пришла как раз вовремя! Соня… – Мама Василия обнимает меня, тем самым оттесняя от сына. – Ты большая умница, что не держишь детских обид. Я очень рада, что у вас прекрасные соседские отношения. Возлюби ближнего, да? Так и продолжайте – любите друг друга! Надеюсь, что с будущей женой Василия у вас тоже сложатся прекрасные отношения!

– Эм… мам…

– О! – Женщина поднимает палец вверх, к чему-то прислушиваясь. – Прекрасно, а вот и Мариночка!

Из лифта выходит девушка. Вполне симпатичная, ее и очки не особенно портят, худенькая, на вид хрупкая, а в руках огромные пакеты. Удивительно не то, как она под их весом не упала, а как она их вообще подняла?

– Добрый день, – она улыбается всем сразу.

– Василий, – его мать с намеком кивает на пакеты.

Тот бросает взгляд на меня. На баррикаду между нами. Я развожу руками – ну а что я могу? Не оправдывать же мне свою детскую кличку, чтобы обратно к нему пробиваться?

Вздохнув, он берет пакеты. Охает и с трудом заносит их в дом.

Мама Василия почти деликатно подталкивает девушку следом за ним.

– Хорошо, что он вымыл окна, – шепчет мне доверительно. – Я знаю, что это с твоей подачи. Спасибо! А то было бы не очень удобно, пришлось бы просить Мариночку снять очки перед входом в квартиру.

– Да не за что, – я легко отмахиваюсь от благодеяний, за которые мне десять минут назад едва не попало. – А что у нее в пакетах? Мне кажется, они такие тяжелые!

– Еда. Девочка знала, куда идет и зачем. Девочка хорошо подготовилась.

Садясь в машину, я вижу, как в идеально вымытых окнах на шестом этаже отражается очень-очень печальный Василий. Бог мой… он не был таким подавленным, даже когда его душил кот!

У меня только одно объяснение: в пакетах Марины не только еда, но и вещи. И он осознал, что только что сам перенес их через порог.

Надо будет вечером заглянуть к нему с пачкой чипсов, поддержать, так сказать. Хотя нет, на всякий случай захвачу с собой две. Вдруг ему не удастся так быстро отбиться?

Едем, едем отсюда… пока совесть не уговорила вернуться…

– Так, не понял, – спустя пятнадцать минут Славик недовольно рассматривает меня на массажном столе. – А это что за наметившаяся морщинка на лбу? Откуда? Мы столько работаем, чтобы их не было! И их не было! О чем таком ужасном вы думаете?

Я только развожу руками. А потом решаю поделиться. Посмеемся вместе – и морщинка разгладится.

– Представляете, сегодня утром меня чуть не засватали! Правда, это все было не всерьез, понарошку.

– Понятно.

Он недовольно качает головой. Обводит взглядом свои баночки с кремами. И решительно потирает ладони.

– Ничего, ничего, с этой морщинкой мы справимся, – говорит уже мягче. – Вы и так красавица. А я еще так потружусь, что все от зависти лопнут! Закройте глаза и расслабьтесь. Подумайте о чем-то приятном. Не переживайте так. Очень скоро вас точно засватают!

– Эм… – растеряно тяну я. – Спасибо.

Славик улыбается. Его лысина радостно поблескивает солнечным светом. Я послушно закрываю глаза.

О приятном – так о приятном.

Странно, но мне почему-то представляется большой-большой огород, засеянный зеленой травой. В середине него бьющий напором фонтан. И обнаженный мужчина в искрах воды.

Высокий. Темноволосый. Хотя цвет его волос – это не то, на чем я в данный момент акцентируюсь…

– Молодец, – хвалит меня Славик после массажа. – Процедура не очень приятная, некоторые у меня тут стонут на пару кварталов, а вы весь сеанс улыбались. Вот что значит подумать действительно о приятном! Понравилось?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.