Жорж Тукан-Бонжуров
Повара и хирурги

Глава № 37

(Погоня…в горячей крови)

На следующий день, около шести пополудни, Дерюгин сидел за кружкой пива в прокуренном полумраке студенческого бара на Думской улице и внимательно слушал Кудрявцева.

– Эх, Колька, Колька, какое все-таки счастье, что я тебя и твоих ребят встретил! Вы – благодетели человечества, вы странствующие рыцари, защитники слабых и обездоленных, и ты – первейший из них! Ты, вы… – растроганный Серега утер слезу и, не зная, что еще добавить, замолчал. Курить ему не хотелось.

– Ладно, хлебни-ка лучше пивка, расслабься, – посоветовал Колька, отправляя к потолку душистую рванину табачного дыма и делая затяжной поцелуйный глоток. – А про странствующих рыцарей я вот что тебе замечу, – он вытер усы и стряхнул с сигареты наросший столбик пепла, – нет здесь, Серега, ничего необычного, просто призвание у нас такое, понимаешь? Призвание и почасовая оплата: чем больше выручаешь, странствуешь, тем больше бухгалтерия тебе седьмого и двадцать второго закрывает.

Друзья посидели еще часок-другой, наслаждаясь приятным вкусом «Невского», неспешным перебрасыванием фразами и разглядыванием шныряющих между столов официанток, а потом Дерюгин повернулся к окну, желая полюбоваться видом повернутых влево букв наружной надписи ПИВНОЙ БАР, и увидел за буквами своих лейб-гвардейцев, топчущихся у патрульной машины и судя по сгорбленным, руки в брюки, фигурам, заколебавшихся ждать. Дерюгина аж передернуло – как ружейный затвор! Ку-фы-ме-иаур-бюр-хэ-уы! Он сразу же вспомнил о том, о чем забывать не имел права, и о чем, расслабленный алкоголем, сигаретами «Мальборо» и плавным течением дружеской беседы, совсем забыл.

– В погоню! – вскочил он с места.

– В какую погоню, Колька? – не понял Серега, вскакивая следом и нечаянно задевая локтем сидевшего сзади студента.

– Эй, мужик! – вскипел студент, приподнимаясь на цыплячьих ножках и напрягая могучие цыплячьи бицепсы, но по счастью для себя остался безо всякого внимания.

– Во имя закона, в погоню!

– Колька, я ничего не понимаю!

– Мужчины, вы не заплатили! – противно взвизгнула смазливая, т. е. измазанная жирным тональным кремом и с блестящими тенями вокруг выпученных глаз официантка, спешившая к столу друзей с чистой пепельницей и счетом. – Гражданин в униформе, остановитесь, куда вы?!

– Вперед, в погоню за поджигателями! – Дерюгин, забывший про пиво и официанток, уже расталкивал сильным пружинистым телом пьяную молодежь у входа. – Серега, за мной! У нас времени в обрез! Они уйдут!

– Ага, Колька, бегу!

«Какая еще на фиг погоня? – недоумевал Кудрявцев, стараясь не потерять из виду мелькающий в толпе желтый берет с изумрудно-зеленым плюмажем. – Разве бывают погони во внерабочее время, ведь уже вечер?»

Наивный, он не знал, что погони бывают в любое время и при любых обстоятельствах: и ночью, и днем, и зимой, и летом, и с полными штанами, и на голодный желудок.

А предыстория той, свалившейся как снег на голову погони такова: лейтенант Дерюгин, совершая с лейб-гвардейцами патрульный объезд петербургжских улиц и площадей, едва не наехал на группу подозрительных субъектов, пытавшихся запалить строительную сетку, натянутую вокруг здания кинотеатра «Москва», что на Старопетергофском проспекте. Увидев милицейскую «Волгу», с предупредительными выстрелами припарковавшуюся прямо перед парадным фасадом, раздосадованные поджигатели побросали спички и, прикрывая отход автоматными очередями, заскочили в черную «Тойоту», тут же исчезнувшую за поворотом. Намерение злоумышленников было очевидным: ускользнуть с места преступления. Не тут то было. «Мать вашу!» – пророчески возгласил Дерюгин, сумасшедшей пальбой из табельного «Макарова» давая старт изнурительным гонкам. И началось. Преследуя уходящих бандитов по всему городу, поливая их раскаленным свинцом, подсушивая гранатными взрывами и поминутно божась, что с особым цинизмом обесчестил их мать, сердобольный Дерюгин не переставал терзаться за отважных своих добровольцев из отделений Коновалова и Бирюкова, и когда часы показали четверть шестого, приказал сидевшему за рулем сержанту Муромцеву поворачивать назад и гнать в студенческий бар на Думскую, где его ждал с новостями Кудрявцев. Что было дальше, мы уже знаем: восторги Кудрявцева, смазливые официантки, много пива, много студентов и пропасть времени, потраченного с пользой, однако ж все-таки потраченного и, как пивная пена, растаявшего.

Оттого-то Дерюгин сейчас и спешил – брошенные на произвол судьбы поджигатели могли уйти, смыться, затеряться в лабиринтах людного мегаполиса, нельзя было терять ни секунды! И вот взревел из-под крышки капота табун лошадиных сил, взвились к ноздрям облаков пышные хвосты выхлопных газов, и потрепанная милицейская «Волга» рванула к Сенной площади, чтобы возобновить оттуда прерванное три часа назад преследование. Не успели друзья пересечь Гороховую, как из ближайшей арки вывернула черная «Тойота», та самая, долгожданная, с поджигателями на борту. Разнузданные злодеи успели уже потрудиться на славу, запалив несколько жилых и административных массивов в разных районах города, и теперь, проскочив Сенную, на предельной скорости уходили по Московскому, безо всякого почтения паля по преследователям и корча им потешные рожи. «Эй, вы, мать вашу, сдавайтесь!» – перекрывал свист бандитского свинца разгневанный Дерюгин. Его охватил какой-то неистовый погромный азарт, какое-то разудалое внутреннее бесчинство, лютым магнетизмом своим сокращавшее расстояние между «Волгой» и «Тойотой» и сулившее верный успех. А вокруг набиравшей обороты погони творилось нечто невообразимое: в отчаянной суматохе сшибались лбами толпы прохожих, встречные машины с визгом сворачивали на тротуары, переворачивались, бились о фонарные столбы и вспыхивали яркими олимпийскими факелами, на которые с погребальным звоном обрушивалось стекло магазинных витрин вперемешку с обрывками модельного тряпья и кусками изрезанных пулями манекенов. Одним словом – настоящее беспощадное безжалостное убойное неукротимое и до победного конца противоборство! И ничего тут не поделаешь, таковы реалии, такова селяви, не зря же в известной лейб-гвардейской песне поется: «Наша служба и опасна, и трудна: пиф-паф! и вы покойники, покойники, покойники!» Дерюгин, сидевший впереди, рядом с вцепившимся в баранку сержантом Муромцевым, мужчиной ответственным, сосредоточенным, неделю назад получившим права и пока что не совсем четко отличавшим педаль газа от педали тормоза, выдавил коленом ветхую дверцу и, высунувшись по пояс наружу, бил, бил, бил по злодеям из мощного полутораметрового долбострела «Бармалей – 311», секретного оружия последнего поколения. Взрывные волны играли удиравшей «Тойотой», как какой-то ореховой скорлупкой, бросая ее между поребриками трассы, заставляя кружиться юзом, совершать кувырки, а то и вовсе пролетать непомерные расстояния, перевернувшись кверху колесами. «Так вам и надо! Получите! Получите! Мать вашу!» Дерюгин захлебывался торжествующим криком, он рвал и метал, он хохотал как концертный зал на выступлениях уморительного Петросяна. В голове у него, конечно же, звучала музыка, и не надо быть дипломированным телепатом, чтобы догадаться какая именно. Естественно, Четвертая симфония Шуберта и, естественно, первая ее часть, где про погони с перестрелками. Впрочем, увлеченный стрельбой и сложными симфоническими перипетиями, Дерюгин не переставал быть радушным хозяином, развлекающим дорогого гостя светской беседой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.