# Жаркий июнь

Небула Рифт

Казалось, это лето обречено быть самым скучным и невыносимым, ведь родители отправили Мари туда, где она хотела оказаться меньше всего – в летний лагерь. Однако скука быстро сменяется вихрем событий, когда девушка обретает новых друзей и впервые сталкивается с будоражащим чувством влюбленности. Но не все так просто: вместе с ней в лагерь прибывает загадочный парень, чьи интриги угрожают испортить все веселье и даже поставить под удар новые отношения. В водовороте дружбы, любви и ненависти Мари предстоит научиться доверять, отстаивать свои границы, выстраивать взаимоотношения с другими подростками, а главное, разобраться в себе. Станет ли это лето сезоном разочарований или самым ярким приключением, которое изменит ее навсегда?

## Глава 1

-Ну, ты скоро там? Я на работу опаздываю, между прочим! – сказала молодая красивая женщина, нервно постукивая туфелькой на высоком каблуке.

Сегодня было десятое июня и на этот день у неё было запланировано представление своей презентации на одной важной конференции, вот только до этого ей нужно было отвезти свою дочь Мари в летний лагерь, которая, по мнению женщины, тянула время как могла.

Мари, занимавшаяся тем, что поправляла копну своих черных волос, окрашенных в белый цвет на самых кончиках, и заправляла светло-лазурную футболку в шорты цвета хаки, рассматривая внешний вид в зеркале, в своей комнате, была девушкой-подростком пятнадцати лет. Она совсем не хотела ехать в этот дурацкий, с точки зрения Мари, лагерь, но родители просто не оставили ей выбора, стремясь, по мнению девушки, избавиться от нее.

– Иду, иду, – севшим голосом негромко ответила Мари и, бросив последний тоскливый взгляд, вышла из комнаты навстречу матери.

– Ну, наконец-то! – женщина второпях схватила свою сумку, лежащую на небольшой тумбочке в их прихожей, и скорее пошла на выход.

"Так торопится. Хочешь поскорее от меня отделаться, не так ли, мам?" – промелькнуло в голове у Мари, но, не желая еще больше злить её, она поспешила за ней, прихватив большой розовый чемодан, купленный с подачи матери и абсолютно не нравившийся девушке.

Они вместе вышли и направились к дорогой машине недавно вышедшей модели. По пути Мари бросала отчаянные взгляды то в одну, то в другую сторону. Неужели она почти целое лето не увидит свой дом? Родители купили ей путевку до двадцатого августа, хотя были сроки и поменьше. Это считалось самой длинной сменой, и было совсем нехарактерно для обычных лагерей, но так как лагерь, куда отправили девушку, считался по условиям содержания лучше остальных и был для большинства детей платным, то это позволялось. Ведь кому, какая разница, если тебе платят деньги, причем хорошие?

Сев в машину, мать и дочь направились по южной дороге к выезду из города.

"Ну почему так!?" – с горечью размышляла Мари, сидя в машине, пока мать везла ее в место, которое, по мнению девушки, станет её личным адом на ближайшие три месяца – "Почему все плохое случается именно со мной?".

Не то чтобы девушка особенно будет скучать по улице – туда она не уж часто выбирается, а, скорее тоску навевали мысли о доме с его мягкой кроватью и уютным пледиком, о коллекции самых разных книг, о личном ноутбуке с играми и сериалами. Но нет.

Вместо уюта и домашнего спокойствия, которые она вообще-то заслужила практически безупречным годом учебы, Мари будет сидеть в окружении грубых, вечно орущих подростков, спать на твердых кроватях, питаться едой, приготовленной из продуктов, срок годности которых уже подходит к концу и играть в якобы смешные и сплочающие игры. Ах, ну да, она совсем забыла про развлекательные мероприятия, которые так нахваливал ее отец. Как же обойтись без них?

Наконец, подъехав к небольшому зданию, служившему местом сборов, припарковавшись, мама с дочкой вышли из машины. Вокруг кирпичного строения белого цвета стояло несколько ярких, расписанных разными рисунками автобусов.

Судя по всему, каждый автобус предназначался для определенной группы, а насколько понимала Мари, их набирают в зависимости от возраста детей.

"Интересно, какой автобус достанется моей группе? С овечками? – про себя усмехнулась девушка, вытаскивая чемодан из багажника.

Когда Мари уже собиралась было подойти поближе к толпе детей, стоящих около своих вожатых в ожидании опаздывающих товарищей по отряду, девушка почувствовала теплую руку у себя на плече.

– Я буду очень скучать – пролепетала мать, глядя на дочь с нежностью и грустью. В глазах у нее стояли слезы – В багажник я положила твои любимые вкусняшки. Да-да и не смотри на меня так, я знаю, как они тебе нравятся. Пусть твой телефон будет включен, я буду звонить каждый день!

– Ну мам, в лагере же нельзя…

– Ничего-ничего, я как-нибудь договорюсь. Никто не будет мешать мне общаться со своим ребенком!

– Мам…

Но было поздно. Ее мать уже пошла к ближайшему вожатому, которого увидела (вполне возможно, что даже не ее группы) и завела разговор.

"И почему она вечно меня позорит. Еще и наверняка положила тот жирный шоколад. Знает же, что у меня от него прыщи" – подумала Мари.

Пока мать была занята уничтожением ее репутации, как в глазах остальных детей, так и в глазах вожатого, чей бы группы он ни был, девушка разглядывала детей, круживших вокруг автобусов.

Тут были и малыши, в милых кепочках, некоторые из которых до их пор держались за руки своих мам и пап; и подростки, кто-то уже с бородой или очень ярким макияжем – совсем не выглядящими на свой возраст, хотя Мари знала, что в лагерь не должны принимать кого-либо старше шестнадцати.

"Только бы они меня и в следующем году в эту дыру не засунули" – подумала девушка.

Кто-то из детей общался между собой, образуя хохочущие пары или даже веселые стайки, но были и те, кто держался в стороне, как Мари. У неё-то хохотать желания не было никакого, а скорее, наоборот – плакать.

Вот так разрыдаться, забыть про обиду, злость и броситься к матери, умоляя не отправлять ее туда. Девушка ощущала себя так, будто ее отправляют не в летний лагерь – веселиться и отдыхать, а ссылают подальше за какое-то тяжкое преступление, которого она не совершала.

Что ж, по крайней мере, можно будет представлять себя некой героиней из романтических романов, что проходит через всяческие страдания, а в конце, судьба её за это вознаграждает.

Через некоторое время мать Мари вернулась.

– Я поговорила с каким-то вожатым, а он уже представил меня твоему, Рональду. И знаешь что? Можешь себе представить, какая радостная новость? Вам будут давать звонить родителям с семи до восьми вечера. Я и с работы как раз приезжать буду!

"Не будешь" – пронеслось в голове у Мари.

Мать крепко обняла свою дочь все с теми же влажными глазами и, попрощавшись напоследок, произнесла:

– Тебе здесь будет очень весело, котенок, не дуйся ты так.

– Ага, конечно, мам… пока.

"Ага, ну, конечно, мамочка" – мысленно передразнила себя девушка.

Естественно, мама говорит, что ей будет весело. Что она еще должна сказать ребенку, которого отправляет подальше от себя непонятно куда и непонятно зачем. Вот чем она так помешала им с папой дома? Своим существованием?

"Они всегда только и делают, что пытаются от тебя избавиться" – подумала девушка.

Родители регулярно портили ей летние каникулы, вот только если раньше это были бесконечные поездки к бабушке в деревню, к которым Мари с течением времени, в общем-то, даже привыкла, хоть поначалу чуть ли не выла от тоски; так нет же – нужно придумать новый способ мучений! А все потому, что в этом году бабушку тоже перевезли в город, купив ей небольшую, зато отдельную квартиру, в которой Мари, к слову, с удовольствием лето бы и провела.

С переездом бабушки будто бы все минусы прежней жизни с ней испарились, оставив только плюсы: никаких тебе мерзких насекомых, отсутствия интернета и лая собак по ночам, а лишь домашняя бабушкина еда и ласка.

Но нет. Родители отправили ее в этот чертов лагерь. И теперь она стоит тут, без малейшего представления о том – кто ее вожатый, ведь все, что мать о нем сообщила – было имя, которое девушка уже успела забыть. Где ее группа, какой у них автобус, и что ей вообще делать дальше – Мари тоже не знала. Может, сбежать?

Нет, не вариант. Девушка, может, и почитывала всякие романтические истории про побег, но сама на такое решилась бы вряд ли.

Помявшись еще немного, Мари решила просто присоединиться к толпе подростков, казавшихся примерно такого же возраста, как и она сама. Идея была не самая лучшая, но девушка же не может стоять тут вечность, пока все уезжают. Да и, скорее всего, вожатые будут окликать всех по именам, прежде чем уехать.

Так и случилось.

– Стивен Мур? – прокричал высокий парень лет двадцати, пытаясь переорать окружающий шум.

– Здесь! – ответил ему высокий поджарый блондин приятной внешности.

– Тод Бейкер?

– Это я, – ответил вожатому уже другой парень, тоже не лишенный красоты, но какой-то другой – более маскулинной. Он был брюнетом с непослушными волосами средней длины и ярко выраженными скулами а, судя по фигуре, часами пропадал в тренажерном зале. Однако, в отличие от предыдущего, лицо этого парня показалось Мари каким-то странным, будто озлобленным, несмотря на улыбку.

Когда девушка начала вглядываться, то поняла, что Тод смотрит на Стивена и взгляд этот явно добрым не был. А между тем перекличка продолжалась.

– Дарсия Уайт?

– Я – мягко ответила сногсшибательной красоты блондинка и, отвернувшись, продолжила хихикать со своей подружкой-брюнеткой. Со стороны они выглядели как две противоположности.

– Лесли Митчелл?

– Я – весело ответила рыжеволосая девушка с россыпью веснушек по лицу и рукам.

Вожатый продолжал называть имена различных ребят, пока не дошел до имени Мари

– Мари Нельсон?

– Я – услышав вожатого, ответила девушка, подумав про себя: " Значит, это и есть моя группа"

Она уже успела выделить для себя наиболее приметных ребят и мысленно прикинуть – с кем можно было бы начать общаться, не ради дружбы, конечно, а так, чтоб не сойти с ума за три месяца; а кто мог бы начать доставлять неприятности.

Но главным вопросом было – кто же будет ее соседкой? Соседками? Соседями? Как вообще располагаются комнаты в этом лагере? Девушка ничего не знала об обустройстве места, в котором ее отправили проводить все лето. Родители пытались время от времени то подсунуть ей брошюрку, то почитать восторженные отзывы, но Мари постоянно отнекивалась, не оставляя надежду остаться дома или уйти к бабушке.

Но теперь эта надежда испарилась окончательно и нужно было решать, что делать дальше, а в частности, как наладить отношения с теми счастливчиками кто будет жить с ней бок о бок.

Мари не была экстравертом, и у нее совсем не было друзей. Даже в школе, где она проводила большую часть своей подростковой жизни, в лучшем случае, ей удавалось заводить приятельские отношения. Приятельские – не дружеские.

Это означало, что девушка была где-то на средней ступени социальной лестницы – вроде и не изгой общества, так как Мари никогда не подвергалась травле, хотя одноклассники бывали всякие, но и далека от популярной или, по крайней мере, обычной девчонки, потому что обычные девчонки имели хотя бы одну-две верных подружки, если не компанию из друзей. А у Мари не было никого.

Иногда девушка думала, что, может, ей просто оно и не надо. Ну а что? Неужели это обязательное условие, чтобы быть подростком – иметь круг разношерстных друзей, как в фильмах и сериалах? Но ведь, становясь взрослым, все друзья все равно сами собой уходят на второй, третий, десятый план твоей жизни, а то и пропадают совсем.

Да и нужны ли они были самой девушке?

Это правда, что иногда тоска накатывала, но не сказать, что Мари находилась в постоянном состоянии нужды в общении. Большую часть времени другие люди скорее раздражали, чем радовали, а общение надоедало, а не расслабляло.

Но иногда в глубине души, когда девушка находилась в полном одиночестве, а ее мысли были свободны от размышлений об учебе, бытовых проблемах или обо всем том – чем может думать девочка-подросток и Мари могла порефлексировать, и побыть более честной самой с собой – она со скрипом в сердце признавала: может ей просто страшно? Что если она боится сокращать дистанцию, подпускать кого-то к себе? Может, ей просто страшно, что человек, которого она подпустит, причинит ей боль? Привяжет к себе и вот, когда она уже поверит, что теперь у нее все наладилось, бросит, засадив нож прямо в сердце? Или еще хуже – будет использовать ее?

Мари слышала, читала и даже видела вживую примеры токсичных отношений, как романтических, так и дружеских и ей не хотелось оказаться еще одним печальным примером. Уж лучше держаться особняком.

Врожденная проницательность и хорошо привитое родителями чувство такта и этикета способствовали завязке неплохого общения практически со всеми, кого Мари знала, но дальше она заходить не пробовала. И не будет. Нет-нет доверие – это уже слишком. Доверять можно только себе, да и то не всегда.

Ну, вот и как такого человека как ОНА можно было отправить в место похожее на ЭТО.

Конечно, в лагерях бывает весело, вот только, как правило, дружелюбным и жизнерадостным детям, а ещё подросткам с хорошо развитыми навыками коммуникации и не то чтобы прямо легкомысленным, но по-детски беспечным по отношению к жизни, экстравертам, "социальным бабочкам", да как угодно. А что Мари будет тут делать?

Забьется в угол и понадеется, что до конца лета ее не будут трогать? Портить настроение своей унылостью соседке или соседям? Да, что можно сказать, это будет просто отличное лето.

## Глава 2

Хотелось бросить все разрыдаться и убежать, Мари даже сама от себя не ожидала такого наплыва эмоций, так как привыкла считать себя довольно стрессоустойчивым и порой даже холодным человеком.

Может, так подействовала большая толпа людей, которую обычно девушка старалась избегать.

Может, неизбежно надвигающееся, уже испорченное, по мнению девушки, лето.

Или, может, это было расставание с матерью? Да и с отцом, в общем-то, тоже. С ним Мари даже не успела нормально попрощаться – папа уехал намного раньше их с мамой и, чмокнув сонную дочку в лоб и пробормотав пожелание приятного лета, укатил на автомобиле со своим личным водителем на работу.

Вообще-то телячьи нежности тоже были не ее темой, но сейчас сердце почему-то больно защемило.

Мари была довольно домашней девочкой – никогда и нигде не оставалась без родителей на столь долгий срок, не считая бабушки, но почему-то с бабушкой это ощущалось иначе.

"Ну почему они так со мной поступили? Почему они никогда не считаются с моим мнением? Я же столько раз говорила, что не хочу в лагерь" – мрачно подумала девушка.

Но делать было нечего. Ехать все равно придется, а если Мари будет постоянно ныть, то с ней совсем никто не станет общаться и лето из просто плохого превратится в ужасное.

Одно дело, когда ты не душа компании, но к тебе все относятся более-менее нормально и ты, вроде, и со всеми, а вроде, и сам по себе, хотя бы время от времени.

Другое дело быть просто изгоем. Мало того, что сам постоянно в плохом настроении, так еще и портишь его другим. Мари и сама не любила, когда кто-то показушно выражал свое недовольство всем видом, и явно не хотела, чтобы так же думали о ней люди, с которыми девушке придется провести три месяца жизни.

"Ладно. Улыбайся и веди себя естественно, как будто для тебя все это норма" – мысленно настраивала себя девушка.

Между тем, пока Мари размышляла, все начали расходиться по автобусам и, аккуратно укладывая разномастные чемоданчики, не без помощи вожатых, в багажники, шли рассаживаться по местам. Девушка любила сидеть у окошка, желательно в заднем ряду, но решила сначала пропустить толпу ребят, да и вряд ли бы она уже успела занять заветные места.

Повезет, если она хотя бы не будет сидеть рядом с вожатым. Он, конечно, ничего такой, но по одним из немногих негласных правил школы и всяких там лагерей, которые Мари знала – если не нашелся хотя бы один человек, который захотел бы сидеть рядом с тобой, то это печально.

"Необязательно кто-то должен сильно этого хотеть. Пусть просто на меня хватит свободного места хоть рядом с кем-то, ну пожалуйста" – думала девушка, забираясь в ярко-синий автобус с нарисованными на верхней части белыми, кучевыми облачками.

Большинство мест, как и ожидалось, уже были заняты, а оставшиеся постепенно заполнялись детьми, толпившимися в проходе.

Когда практически все уже расселись, Мари увидела, что рядом с обворожительной блондинкой место было свободно. Девушка была удивлена, но желания сесть рядом совсем не испытала.

Мари относилась к красивым людям с опаской, так как знала, что, как правило, у таких уже есть сформировавшаяся компания и просто садиться рядом обычно нельзя.

Но, может ли, в ней так говорить просто низкая самооценка? В конце концов, она и сама уродиной не была – почему бы не попробовать?

– Тут свободно? – спросила девушка немного с заминкой.

– Нет – ответила блондинка, лишь на секунду оторвав взгляд от телефона, в котором печатала сообщение.

Мари, постояв несколько секунд в недоумении, окинула взглядом оставшуюся часть автобуса.

Не то чтобы в ответе было что-то грубое, но, черт возьми – тут же больше нет свободных мест!

Девушке хотелось заорать.

Ну и что ей теперь стоять только потому, что какая-то расфуфыренная девчонка не хочет сидеть рядом с ней? Да еще и все остальные увидят, что от неё отмахнулись, без видимых на то причин, а она никак не отреагировала? Ну, нет!

Может, она и хотела начать общение с остальными дружелюбно, но лучше уж показаться агрессивной, чем слабой. Еще один закон, которому ее научила школа, хотя руководствоваться им Мари приходилось нечасто.

Девушка собрала волю в кулак и уже собиралась сказать блондинке, что у неё нет выбора, и придется потерпеть друг друга, как ей замахала рыжеволосая девчушка.

– Эй, тут свободно. Садись, если хочешь!

Мари немного покраснела, но быстро улыбнулась и зашагала навстречу к приятному веснушчатому лицу. Как же ее звали? Линда? Луна? Люси? Ладно, они же, можно считать, еще незнакомы – спросить будет нестыдно. Да и девушка с виду простая, вряд ли обидится.

– Привет. Спасибо, ты меня выручила.

– Да ничего. Дарсия просто для Катрин место заняла, вот тебе и отказала.

Дарсия? Катрин? Ну, точно. Это же те самые девушки противоположности, которых Мари с самого начала приметила. Как она могла забыть? Теперь все понятно – Дарсия просто заняла место для подруги и поэтому не могла уступить его Мари.

"А я как всегда подумала о человеке худшее. Хорошо, что хоть скандал не устроила. Обошлось" – мысленно вздохнув, подумала девушка, но мозг услужливо добавил: "Ну, вообще она могла мне так и сказать, чтобы не думала"

Сев, Мари мельком взглянула на свою соседку поближе: милое круглое лицо, усыпанное веснушками, озорные серые глаза.

У девушки был лишний вес, но это ничуть не делало ее менее симпатичной, а в некоторых частях тела даже, наоборот, более женственной и зрелой.

"А я до сих пор почти полностью плоская, как доска" – с сожалением подумала Мари.

Она уже признала девушку довольно симпатичной, вот только очки и очень странная прическа Мари не нравились.

Дело было не в самом присутствии очков – многим людям они шли; а в том, какие именно это были очки. Их как будто вырвали из картинки с интернета под названием "ботаник" – большие, круглые, темно-синего цвета, с толстой оправой, обрамляющей не менее толстые стекла.

А прическа… ну, возможно, предполагалось, что она будет выглядеть немного иначе, но попытка заплести косу не удалась. Такие шикарные волосы без любых причесок, просто распущенные смотрелись бы куда лучше.

– Ты чего такая хмурая? Болит что-то? – вывела Мари из раздумий рыжеволосая незнакомка.

– Да, голова побаливает немного. Ну, знаешь, давление, все дела. Я метеозависимая.

Она, правда, была метеозависимой и имела проблемы со здоровьем, из-за чего почти любой перепад погоды отражался на ее самочувствии, но сейчас всего лишь соврала. По крайней мере, если она все же не сможет создать положительное впечатление о себе – это можно будет списать на болезнь.

– Слушай, так может тебя к окошку пустить? Сможешь в него головой упереться. Ну и если мутить будет…

– Не-не, все ок. Спасибо. Кстати, извини, не запомнила твое имя, – Мари вопросительно посмотрела на соседку.

– Лесли. Твое?

– Мари. Очень приятно

– Мне тоже. Готова к лагерю?

– Нет – честно призналась девушка

– Я тоже. Ненавижу все эти лагеря. Но раз уж выиграла, то нельзя ж было добру пропадать, не так ли? Надо хотя бы попытаться получить удовольствие.

– Выиграла?

– Ну, типа, в конкурсе рисунков. Не слышала? Если честно, я подумала, что ты из наших.

– Наших? А. Ты об этом? – Мари взялась за кончики своих покрашенных прядей.

– Да. Волосы, макияж, одежда. Знаю, что тупые стереотипы, но они часто срабатывают. Извини, если обидела.

– Да не, все ок – сказала Мари, подумав о том, как она выглядит со стороны для окружающих.

Тут в автобус зашла Катрин, неся в руках бутылки с водой и какие-то закуски, и села рядом с подругой.

– Так значит, конкурс рисунков?

– Ну да там нужно было изобразить пейзаж…

И автобус тронулся в путь.

## Глава 3

– И потом я такая ей говорю: "Нет, мам, я не буду встречаться с мальчиками, у меня есть более грандиозные планы на свою жизнь".

– Ага, так ее, – ответила Мари, стараясь подавить желание зевнуть.

Лесли была хоть и дружелюбной, и даже не лишенной чувства юмора, но такое огромное количество общения за один день утомляло.

К тому же рыжеволосая была тем самым типом людей, который практически не давали вставить слово.

С другой стороны, Мари относилась как раз у тому типу, который не любил много говорить о себе, так что, в принципе, они не так уж плохо сочетались друг с другом.

Но около трех часов общения, беспрерывного общения, да еще и в дороге было уже слишком.

Если в начале Мари просто так сказала, что она приболела, то теперь ей поплохело по-настоящему. И почему путь в лагерь столь длинный?

– Ну, так вот…

– Слушай, ты только не обижайся, но я посплю, пожалуй.

– Поспишь? Но мы же почти приехали!

– Да? Откуда ты знаешь?

– Так я же рассказывала – моя сестра тут уже была. Мы с родителями к ней ездили. Ты вообще слушала?

Слушала и поначалу даже пыталась вникать.

Мари запомнила, что Лесли из семьи среднего достатка, что ее родители развелись, и старшая сестра осталась с мамой, а она – с папой. Что ее папа работает пожарником и он "очень-очень крутой, ну ты б его видела". Запомнила Мари и то, что Лесли любила рисовать, читать, петь, плясать, смотреть фильмы и сериалы, а ещё название этих самых фильмов и сериалов и много-много чего другого.

А также теперь Мари была счастливой обладательницей знаний о детстве девушки, но на рассказе о том, как когда ей было пять лет, сестра украла ее шоколадку и съела, а родители поверили сестре, а не Лесли, даже у такой как Мари, мозг начал плавиться.

– Конечно. Просто меня немного мутит с дороги.

– Пакетик? – быстро спросила рыжеволосая раскрывая рюкзак.

– Не надо, – сказала Мари, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

Лесли, казалось, поняла, что Мари не до общения, а может, наконец, сама устала и девушка использовала драгоценные минуты, чтобы посидеть в относительной тишине. Относительной, потому что, может, Лесли и замолчала – а вот остальные в автобусе, нет.

Спереди них сидели какие-то парни. Один был блондином, которого звали Стивен и у него были веснушки как у соседки Мари, но только на щеках.

Рядом с ним сидел парень с черными волосами, переходящими в синий цвет, служившим отливом так же, как и у самой Мари. Но только если у девушки выкрашены были самые кончики, то у парня цветным было большее количество волос, чем натуральных.

Мари очень удивилась, что не заметила такой экземпляр с самого начала. Даже в современном мире не так часто можно было увидеть парня с крашенными волосам, разве что он причислял себя к какой-то субкультуре, вот только к какой – Мари понять не могла. Она видела только его затылок и часть спины, и что ж, эти его части выглядели вполне обычными.

Большего Мари со своего угла обзора увидеть не могла, да и не хотела, поэтому просто закрыла глаза и понадеялась, что уснет.

Однако где-то примерно спустя полчаса вожатый встал в проходе автобуса и начал привлекать всеобщее внимание, рассказывая о себе, лагере, инструкциях по безопасности, информацию о запланированных мероприятиях и прочем подобном, о чем и должны говорить вожатые:

– Главное правило – не уходить с территории лагеря. Я понимаю, что вы все равно будете его нарушать, сам был в вашем возрасте, но если уж вы хотите побыть идиотами, то хотя бы не будьте полными идиотами. Территория вокруг лагеря обширная и довольно дикая. Лагерь находится в настоящем лесу. Понимаете, что это значит? Вокруг нас будут животные, ядовитые растения и насекомые, не упоминая естественно о природе, погоде и отсутствии мобильной связи, которая есть только в границах определенной территории. Поэтому кто захочет поиграть в юных экспедиторов, по крайне мере, делайте это днем, поближе к лагерю и не в гордом одиночестве, ясно? Если в погожий денек кто-то решит ускользнуть и умотать в лес на полчасика, я, может, и закрою на это глаза, но если вы все не будете лежать ночью в своих кроватях и смотреть сладкие сны, то я звоню вашим родителям, и вы уезжаете отсюда – без права приехать обратно. Мне тут несчастные случаи не нужны.

– Суровый, – шепнула Лесли.

"Да не особо" – подумала Мари. По-хорошему, если это не преувеличенная страшилка, чтобы всех напугать, и они едут в настоящий лес без облагороженной зоны, то охрана должна быть намного серьезнее, чем "закрою на это глаза".

В конце концов, даже если все будут паиньками и никто никуда выходить не будет, разве не бывает случае, когда дикие животные приходят сами? Это что – лагерь выживания? Все-таки стоило почитать те брошюры.

Вожатый продолжал что-то говорить, но Мари его уже не слушала, проваливаясь во тьму.

Проснулась она от того, что кто-то сильно тормошит её за руку. Приоткрыв глаза, девушка увидела недавно приобретенную приятельницу, того блондина, с его покрашенным другом, и вожатого.

Первой мыслью Мари было "Не, все же он обычный, даже если волосы синие". Вторая была более внятной: "А что вообще происходит?" – и девушка, широко раскрыв глаза, уставилась на собравшихся вокруг нее людей.

– Ну, наконец-то! – с облегчением сказал вожатый, который, казалось, секунду назад уже собирался было бить Мари по щекам.

Вблизи парень оказался довольно симпатичным, девушка бы рассмотрела его более тщательно, да вот ситуация не совсем располагала.

– Со мной что-то случилось? – спросила Мари, обнаружив, что язык у нее заплетается.

– Ну девка дает! – сказал синеволосый

"Девка? А ты не обна…"

– Что-то случилось?! Да ты сознание потеряла – вот что случилось! – завопила Лесли

– Чего-чего?

– Голова болит? Встать сможешь? Стивен, дай воды! – перебил вожатый.

Блондин собрался уже было передать Мари холодную бутылку, но увидев, что девушка не в состоянии взять её в руки, открутил крышку и поднес горлышко к её рту.

Мари сделала несколько жадных глотков и тут же пожалела об этом – горло как будто потерли наждачной бумагой.

– Ну все, я звоню твоим родителям. Ты же Мари Нельсон, так?

– Не надо… мне уже лучше, правда.

На самом деле Мари была без понятия, лучше ли ей. Она даже была без понятия – что с ней такое.

Да, давление у нее и раньше скакало. Бывало довольно сильно. Но насколько она помнила – терять сознание Мари не доводилось.

" Какой позор" – с горечью подумала девушка.

Да уж. Первый день в лагере еще не начался, а она уже заставила переполошиться кучу народу, трое из которых были парни. Да еще и родителям чуть не позвонили. Мари может себе представить, как бы они отреагировали.

– Ну не знаю. Ладно, сначала полежишь в медпункте, если врач скажет, что все нормально, то будешь в лагере. Нет – поедешь домой. Ты что не проходила медицинский осмотр, перед тем как ехать?

– У меня справка с посещения бассейна была.

– Где бассейн и где лагерь. Куда вообще смотрели люди из офиса?

– Да нет, со мной такое правда обычно не случается. Я отлежусь, и все будет хорошо. Пожалуйста, – Мари посмотрела в глаза вожатому, имя которого не могла вспомнить, хотя мама ей его называла, да и, наверняка, он уже и сам представлялся еще на стоянке.

– То, что с тобой такое обычно не случается лишь доказывает, что тебя нужно отправить домой, а может, и в больницу сразу. Ну, да ладно, я же сказал, полежишь в медпункте сначала…

– Тебя донести? – внезапно спросил блондин.

– Ч…что прости? – на всякий случай решила переспросить Мари, чтобы понять, что ей не послышалось.

– Отличная идея, Стивен. Вы с Бадом с этим и разберитесь. Я, конечно, как вожатый должен побыть с больной, но еще как вожатому мне нужно разобраться с двадцатью подростками, стоящими сейчас на улице, ну или звать вашу вторую вожатую, которая ммм…, в общем, неважно. Ты уж извини, Мари, но если говоришь, что с тобой ничего серьезного, то я пошел, но обязательно зайду к тебе в медпункт в течение дня. Выздоравливай – сказал вожатый, а затем принялся объяснять парням, как добраться до медпункта.

– Пройдете мимо домиков и увидите здание… – когда он закончил, последовало "хорошо", сказанное мальчиками хором и вожатый скрылся из виду.

## Глава 4

– Слушайте, мальчики, спасибо вам большое, но вы, правда, можете идти.

– Да ты шутишь! Ты хоть подняться-то сама сможешь? – спросил, тот, который назвал ее "девкой".

– Иди, Бад, я разберусь, – встрял блондин.

– А почему это я должен уйти?

– Ну а что мы ее с тобой, вдвоем понесем – я за руки, ты за ноги? Брось, она весит килограмм сорок. Иди, разбирай вещи.

– Ага, значит, хочешь отослать меня, чтобы позависать с девчонками наедине? – синеволосый подмигнул Мари.

Девушку это смутило. Она не была тем типажом девчонок, которым подмигивают парни. Или с которыми хотят "позависать".

Мари, не привыкшей к мужскому вниманию, было это приятно, хоть и очень неловко.

"Они здесь все, в принципе, стоят только потому, что мне стало плохо. Не самое лучшее начало для внезапных романтических ситуаций".

Но если перед парнями Мари было просто неловко, и она чувствовала себя смущенной, то перед Лесли девушке было откровенно стыдно.

Наверное, это не очень приятное ощущение, когда на тебя валится обмякшее тело первого встречного. Или, может, она упала вперед, ударившись головой о спинку переднего кресла?

С другой стороны, Мари была немного зла на рыжеволосую. Может, если бы она с самого начала уснула, как и хотела, а не слушала трехчасовой треп обо всем подряд, то ей бы и не стало так плохо.

"Да, она сама виновата" – со злостью, смешанной со стыдом подумала Мари.

Но все же девушке было приятно внимание и новоиспеченной знакомой, и парней, и вожатого.

Она не так уж часто находилась в центре событий, и хоть сама ситуация была не особо приносящей удовольствие, но Мари нравилось, что кто-то беспокоится о ней.

Дома родители уделяли девушке не так уж много внимания. Отчасти потому что они много работали, из-за чего редко бывали дома, отчасти из-за того, что после этой самой работы они были слишком уставшими, чтобы уделять внимание дочери.

Нет, родители пытались, конечно. Но Мари этого было совсем недостаточно.

– Ладно, если говоришь, что помощь не нужна, то я пошел – займу кровать получше. А ты выздоравливай, – обратился Бад к Мари.

– Спасибо. И я не девка, – ответила она.

– Как скажешь, крошка, – Бад снова подмигнул и сразу ретировался, так что Мари не успела ничего ответить.

– Ты не против, если я схвачу тебя под коленями?

– Нет, что ты. Извини, ты не должен этим заниматься.

– Не должен. Но я хочу, – сказал Стивен, подкладывая одну руку под колени Мари, а второй аккуратно хватая ее за спину.

– Я провожу вас. Ты заставила меня поволноваться. Я, конечно, считала свою жизнь крышесносной, но не в буквальном же смысле, – вставила Лесли.

– Ну, извини, – Мари слабо улыбнулась в ответ.

Поначалу они не разговаривали. Пока Стивен выносил ее из автобуса, Мари оглядывала окрестности.

От автобуса до лагеря расстояние составляло примерно километр. Как Мари и думала, непосредственно территорию лагеря отгораживал забор, но он был скорее элементом декора, чем реальной защитой.

Это, конечно, лагерь для детей и Мари, и не ожидала увидеть трехметровый забор с колючей проволокой, но через такую "ограду", наверняка бы смогли пройти даже малыши – незамысловатая конструкция высотой в метр, выкрашенная в зеленый цвет, с кое-где обвившимися вокруг него какими-то сорняковыми растениями.

Что ж, может, младшим группам достались более ответственные вожатые, чем их, и они не будут "закрывать глаза", на возможный побег, потому что иначе Мари бы не была абсолютно уверена, что домой вернутся все дети.

Оглянувшись назад, Мари увидела небольшую поляну, так же тянущуюся примерно километр, а вот дальше нее уже разросся лес.

Не то чтобы в нем было что-то по-настоящему пугающее, но страшилки которые она читала и фильмы ужасов, которые она смотрела, подсказывали Мари, что оказаться там она не горит желанием.

Еще раз, в скольких часах пути от города они находятся? Трех-четырех?

Когда Мари, Стивен и Лесли прошли примерно половину пути, то лагерь стало видно получше. Они, конечно, и так его увидели, еще в самом автобусе, но по мере приближения стало заметно намного больше деталей.

Первым, что заметили ребята, было несколько зданий, стоящих в ряд параллельно друг другу. Судя по всему, это были домики для проживания детей, и каждый домик был для определенной группы, а значит, в одном из них Мари проведет все лето. Всего домиков было пять и все они были разрисованы картинками в соответствии с возрастной группой прибывающих и, похоже, располагались по очередности по возрастанию.

Первый домик находился левее всех и был покрашен в чисто белый цвет. На нем красовались самые разные рисунки: зеленая полянка, солнышко, овечки, птички и прочие мелочи. Он понравился Мари больше всего. Домик был приторно слащавым – даже все неодушевленные объекты имели лицо с нарисованной на ней улыбкой. И хоть, казалось, что от этого девушку должно тошнить, но почему-то вместо этого ностальгически защемило в сердце.

Второй домик был поскромнее – тоже полянка, но вместо различных зверюшек и улыбающегося окружения на стенах были нарисованы цветы. Да, они были разные и красивые, с довольно хорошо прорисованными деталями, но все же с первым домиком не сравнится.

На третьем вместо полянки был нарисован ручеек и кто бы не расписывал этот домик, но он изобразил блик чуть ли ни на каждом камешке. Смотрелось эффектно и не так по-детски как на первых двух, но фаворитом Мари он все равно не стал.

Четвертый домик был, судя по всему, ее пристанищем на ближайшие три месяца, так как был раскрашен ровно так же, как и автобус, в котором они приехали сюда – голубое небо с кучевыми облаками. Мило и минималистично.

Пятый домик был самым скучным – он был полностью белым с нарисованным большим солнцем, простирающим свои лучи по всей поверхности стен.

"Наверное, тут живут шестнадцатилетние," – пришло в голову девушке.

Ну и хорошо, что родители отправили ее в пятнадцать. Их домик с облаками был намного симпатичнее.

Поток мыслей Мари прервал Стивен.

– Ты в порядке?

– А? Ну да, просто задумалась.

– Это хорошо, а то я подумал, что ты сейчас у меня на руках сознание потеряешь. Я б не удивился. Ты вообще питаешься? Весишь как перышко. Это нездорово.

"Тебя забыла спросить" – подумала девушка, но просто промолчала.

– У тебя красивые волосы, – внезапно произнес парень.

– Спасибо. У тебя тоже. Натуральный блондин?

"Отлично. Сначала рассказывает мне, как жить, потом делает комплименты. Что с этим парнем не так?"

– Да. Это у меня от мамы

– Наверное, она просто сногсшибательная красотка. Ты, так понимаю, весь в неё? – вставила Лесли, ухмыльнувшись.

– Не знаю. По фотографиям похож, вроде. Она умерла при родах.

– О я не хотела… – начала Лесли

– Мне так жаль, Стивен, – перебила ее Мари осевшим голосом.

– Да, ничего. Я же ее даже не знал.

Оставшуюся часть дороги группа шла в молчании.

## Глава 5

Из-за того, что стоянка находилась позади лагеря, а не спереди него, Мари не были видны никакие другие постройки на его территории, но как только они своим небольшим отрядом проскользнули в проходе между третьим и вторым домиком, и вышли на передний двор – сразу стало понятно, что одними домами лагерь не ограничивается.

Первым, что бросилось девушке в глаза, была красивая и большая детская площадка.

Да, у ее дома, да и у многих других тоже были свои детские площадки и их тоже часто раскрашивали в яркие краски или, например, делали некоторые аттракционы в форме зверюшек, милых насекомых или чего-то другого детского.

Но, как правило, площадки у домов ограничивались пятью-семью аттракционами, да и те, были ориентированы больше на малышей, что, в общем-то, понять было можно.

Но эта площадка была другой. Большая с количеством аттракционов около двадцати штук, она была разделена на секции; вот только если домики делились по группам, а группы – по возрастам и выходило всего пять, то у площадки секции было только две – для малышей и подростков.

И, черт возьми, часть для подростков была просто великолепна.

Если декор у домиков Мари предпочла детский со всей его миловидностью и наивностью, то площадка у малышей хоть и была такой же привлекательной, но девушку ничем не удивила – такие есть почти в каждом дворе ее города.

А вот площадка для подростков была крутой. На ней не было стандартных горок и каруселей, но зато имелась веранда, которая в отличие от детской, самой обычной, выглядела как настоящий деревянный домик.

Со стороны казалось, что она имела прямоугольную форму, но углы были срезаны, и из одного угла образовывалось два, формируя вытянутый восьмиугольник.

Две стены, те, что были покороче образовывали лакированные бревна поставленные друг на друга, а на месте, где должны были быть возведены стены подлиннее, стоял заборчик с калиткой для входа. Короткие стены держали на себе двускатную крышу, построенную из металлочерепицы, выкрашенной в темно-коричневый цвет, из-за чего создавалось впечатление, что домик вышел прямо с картинки из какого-нибудь мультика или сказки.

Внутри вместо привычных стульев по поверхности веранды были разбросаны кресла-пуфики. Это не очень гармонировало с декором дома, но Мари сочла решение довольно современным, а главное – удобным.

Помимо детской площадки на территории лагеря также находилось несколько других строений. Скорее всего, часть из них служили складами для инвентаря или, может, там проживали вожатые – сказать было сложно, так как никаких отличительных знаков у них не было, что печально, учитывая декор всего остального.

Лишь одно из них выделялось и ничем иным, как своей длинной. Оно располагалось параллельно детской площадке и перпендикулярно домикам, в задней части лагеря.

Настолько длинное строение напоминало девушке школьный спортзал, но в лагере, скорее всего, оно являлось столовой, хотя удостовериться в этом всё ещё было нельзя.

Зато медпункт было видно сразу. Здание, было покрашено не в белый, а в приятный оттенок светло-голубого и Мари признала, что идея была удачной.

На ум снова пришла её школа, где стены медпункта тоже были не белыми для "разнообразия", а еще, чтобы не отпугивать малышей. Вот только, по мнению девушки, тошнотворный оттенок желтого отпугивал намного сильнее, а скорее, даже навевал тоску. Нежно голубой смотрелся намного приятнее.

В верхней части здания висел ярко красный крест, а по передней стене были развешены всякие плакаты, пропагандирующие полезные привычки и здоровый образ жизни. На некоторых были указаны правила безопасного поведения в лагере, чтобы не навредить здоровью.

Внезапно Мари подумала, что совсем не хочет заходить в медпункт. Да, в здании не было ничего угрожающего, да и вряд ли ей там вообще будут делать что-то серьезное. Скорее всего, померят давление, температуру, может, сердце послушают, ну и скажут полежать в тишине часик-другой. Вода и какая-нибудь таблетка – это прямо крайняя степень помощи, которую там будут способны оказать.

Но девушке не хотелось ни таблеток, ни тем более лежать в медпункте. Наверное, если бы Мари все же поссорилась с той блондинкой или просто не нашла бы свободного места, или случилась бы другая неприятная ситуация, то девушка бы с удовольствием спряталась бы от мира в этом медпункте и надеялась, что проведет там остаток времени в лагере.

Но ведь сейчас все было не так. Сейчас все было… хорошо?

Это был только первый день, а она уже нашла себе возможную подругу, по крайней мере, на лето.

Да, Лесли была слишком болтлива, но больше недостатков Мари пока не заметила. Вон тратит свое свободное время в лагере, путевку, в который она выиграла собственным трудом, на то, чтобы довести девчонку, которую видит в первый раз в медпункт.

Идет Мари не сама, а на руках у довольно-таки симпатичного парня, который хоть и странноватый, но уже сделал ей комплимент, что не такая частая ситуация в жизни девушки. Если бы они еще не говорили про его маму…

"Ну, какие же у него сильные руки" – неожиданно пришло в голову девушки.

Не то чтобы Стивен специально сильно сжимал ее, но хватка была крепкой. Его руки приятно ощущались на ее спине и под коленками.

Хотя Мари всегда думала, что подобное случается только в фильмах, и в реальности ей было бы неприятно такое обращение со стороны парня (с парнями девушка общалась довольно редко и шанса попробовать – не было), но оказалось, что это весьма неплохо, когда о тебе заботятся, полагаться на кого-то надежного, сильнее тебя.

"А ведь он даже не показывал никакого недовольства. Наоборот, отослал своего друга и сразу отозвался на помощь" – думая, покраснела Мари.

Когда ребята, наконец, подошли к медпункту, Лесли спросила с заминкой:

– Может, постучаться? Вдруг там занято?

– В первый же день? Сразу, как только мы приехали? – усмехнулся Стивен.

– Понимаю. Такое только со мной могло произойти, я в курсе, – парировала Мари.

Блондин ничего не ответил и молча открыл дверь.

Внутри кабинет был похож на типичный медицинский кабинет. Такой был у Мари в школе (только не того тошнотворного оттенка желтого), скорее всего, у Мари в детском саду (она не помнит), да и вообще в любых больницах.

Шкафчики, рабочее место врача, на котором были раскиданы какие-то бумаги, манипуляционный стол и шторка, что, наверняка, отгораживала медицинскую кушетку, на которую сейчас Мари и положат.

Встретила их не взрослая женщина или мужчина, которых она ожидала увидеть, а молодая девушка, лет двадцати пяти, весьма миловидной внешности.

– Что-то случилось? Уже!? – недовольно вскрикнула она.

– Девочке стало плохо…– попытался объяснить Стивен, все еще держащий Мари на руках.

– Ну, кем нужно быть, чтобы только приехать в лагерь и уже заболеть!? О чем твои родители вообще думали?

Троица замолчала в удивлении. От неожиданных обвинений у Мари на глазах выступили слезы. Ее не так часто ругали взрослые, и если это случалось, то явно не из-за того, что она болеет.

– Почему вы на нее кричите? Ей плохо, что вы за врач такой!? – гневно сказал Стивен.

Девушка была в изумлении. За нее редко заступались, а уж, чтобы подросток перечил взрослому человеку…

– Да ты…

– Так, что тут происходит? Молодые люди, вы еще что здесь делаете? Разве вас сейчас не по комнатам распределяют?

В кабинет зашел взрослый мужчина лет сорока добродушного вида.

У него была очень короткая стрижка, что создавало впечатление, будто он недавно побрился налысо и волосы вот совсем чуть-чуть успели отрасти. Сами они были седыми, как, в общем-то, и усы щёточкой, которые уже никто не носил. Морщины уже коснулись его лица, но нельзя было сказать, что он полностью ими покрыт – так небольшие мимические вокруг глаз и полоска, идущая горизонтально ровно по лбу, слегка приподнимаясь над глазами.

Взгляд у него был добрый, и хотя мужчина не улыбался, в голосе скользило веселье или, по крайней мере, хорошее настроение.

– Она сознание потеряла, – скрипучим голосом ответила Лесли. Похоже, на нее в жизни тоже не так уж часто орали незнакомцы.

– А вот это уже непорядок, – ответил незнакомец, чей голос слегка помрачнел, – Линда, дай мне стетоскоп и тонометр.

– Сейчас, Карл, – ответила грубая девушка, которая, судя по всему, оказалась лишь медсестрой, в то время как настоящим врачом был мужчина.

"Что ж, надеюсь, она им и не станет. А лучше вообще уйдет из профессии. С таким отношением к людям, странно, что она вообще в ней оказалась", – пришло на ум Мари.

Слезы в глазах все еще стояли, но с приходом добродушного доктора ей стало как-то полегче.

А еще из-за того, что Стивен за нее заступился.

"А он ничего", – быстро промелькнуло в голове. Парень стал как-то резко привлекательнее, чем был, и дело было далеко не во внешности.

"Главное не спутай благодарность с симпатией. А еще хорошее отношение с ней же. Он бы так за любую заступился". И скорее всего, так бы оно и было.

К удивлению Мари, ее этот факт опечалил.

## Глава 6

Не важно, сколько раз Мари говорила Стивену и Лесли уйти, они оставались в медпункте все то время, пока доктор проводил осмотр и задавал девушке различные вопросы, касаемо ее здоровья. И только когда мужчина, как и ожидалось, сказал, что Мари просто переутомилась от духоты автобуса и, возможно, недоедания (почему все говорят ей об этом); и ей стоит полежать на кушетке пару часиков, ибо помимо не очень здорового веса и пульса – и давление, и температура оказались в норме; они ушли, наконец-то, ко всем остальным – занимать оставшиеся комнаты.

– Я зайду вечером, если тебе не станет лучше еще до этого, – сказал на прощание Стивен, и Мари никак не могла выбросить его слова из головы.

Лесли тоже обещала зайти, да и вообще была довольно мила, но хоть Мари и было приятно внимание рыжеволосой девушки, почему-то ее слова так не цепляли. Почему?

Неужели она настолько большая неудачница, что готова кидаться на первого встречного, который проявил по отношению к ней минимум заботы? Ей настолько не хватает внимания?

"Определенно" – пронеслась неприятная правда в голове. Об этом не хотелось думать лишний раз, но, порой, Мари завидовала другим девчонкам.

Все фильмы и книги, что она читала, описывали подростковый возраст как время для того чтобы начинать свои первые отношения, да и одноклассницы уже вовсю встречались с одноклассниками, а иногда и парнями постарше.

Мари нравилось думать, что она выше всего этого.

Как и Лесли, на вопросы матери о мальчиках она реагировала резко негативно, а о девчонках думала, что они могли бы подумать о своем образовании или более интересных вещах, чем облизывать парней по углам.

Еще Мари нравилась мысль, что она тоже когда-нибудь встретит парня.

Когда она окончит школу, поступит в престижный университет и станет успешной – у нее будет накачанный красавчик с деньгами, который будет любить ее больше всего в жизни и у них родятся прекрасные дети. А сейчас она просто не хочет путать себе карты и менять прекрасно выстроенный жизненный план. Ведь так, да?

Или ей просто не хватало смелости, чтобы начать с кем-то встречаться? А может, дело в том, что никто и не предлагал? А если бы предложили – она бы была такой же принципиальной карьеристкой или тут же растаяла?

Хотелось бы верить, что Мари бы выбрала первое, но после Стивена – верилось с трудом.

Помимо смешанных чувств насчет блондина, девушка испытывала почти физическую боль, думая о диалоге, в котором парень упомянул свою маму.

Да, конечно, они никак не могли об этом знать, да и это Лесли начала, а не она, и к тому же Стивен сам сказал, что ничего страшного не произошло, но ей не нравился сам факт, что эта информация всплыла.

"Ты бы все равно узнала… если б вы стали ближе". Да, но пока они не стали ближе, девушке не хотелось затрагивать столь душещипательные темы.

Ну что она могла сказать, кроме того, что ей жаль? В таких вещах Мари специалистом явно не была. Девушка хоть и считала, что умеет чувствовать людей, но это было уже слишком. Такие диалоги выбили бы из колеи любого.

В любом случае, теперь это все неважно, ведь они со Стивеном не станут ближе. Нет-нет. Потому что Стивен не захочет. Бедный парень просто пытался быть вежливым и вовсе не прилагал никаких усилий, чтобы в него влюбилась странная девчонка, так что не нужно тешить себя напрасными ожиданиями.

Внезапно Мари подумала о том, как отреагировали другие дети на ее потерю сознания.

Она всех взволновала или никто не придал этому значения? Или может, она всех взволновала, но в плохом смысле этого слова, вроде как помешала или испортила веселье, случайно перетянув одеяло на себя? Что если они теперь осуждают ее и считают, что ей лучше поехать домой?

Если подумать, девушка даже не узнала, что именно произошло в автобусе, когда она отключилась. Надо будет обязательно спросить у Лесли при встрече.

Между тем постепенно лежать становилось скучно, а в голову лезли плохие мысли и дурацкие вопросы с додуманными ответами на них, и хотя Мари было немного страшно идти ко всем остальным после ситуации в автобусе, пожалуй, это было бы лучше, чем целый день проторчать здесь.

Доктор настоял остаться на, минимум, паре часов, а желательно, на всю ночь в медпункте, чтобы они с медсестрой могли отслеживать ее состояние и в худшем случае, помочь.

Что ж, ладно. Остался, наверное, примерно часик, а потом она скажет, что ей стало намного лучше и пойдет.

Пусть в кабинете было прохладно, а главное – бесшумно, но почему-то девушке не терпелось уже окунуться с головой в лагерную жизнь.

Отчасти это было из-за того, что, по мнению Мари, чем дольше тянуть – тем хуже будет, но другая ее часть искренне хотела уже идти и примкнуть к всеобщему веселью.

Это было странно, учитывая, что еще утром девушка хотела сбежать, лишь бы не приезжать сюда, но теперь желание присоединиться, если не ко всем, то, по крайней мере, к Лесли и… ну, может, к Стивену, казалось естественным.

– А, к черту, – негромко, но вслух произнесла девушка и, встав с кровати, подошла к доктору Карлу, который сидел за столом и разгадывал кроссворд. Злой медсестры рядом не было, чему Мари, в общем-то, была рада.

– Ну и зачем ты встала, юная леди? – поинтересовался мужчина.

– Мне уже намного лучше. Не думаю, что лежать тут все ночь необходимо, мистер Карл.

– То есть мне просто поверить тебе на слово? Знаешь, кто будет нести ответственность, если ты снова потеряешь сознание? А если упадешь и голову себе разобьешь?

Об этом Мари не думала. Она вообще не воспринимала свою потерю сознания как что-то серьезное или реально опасное.

– При всем уважении, мистер, но вы же сказали, что я просто переутомилась и пары часов будет достаточно. Этого больше не повторится.

– Как знать, как знать… с твоей слабостью можно ожидать чего угодно. Я уже не уверен, что столь малого количества времени будет достаточно.

Девушка уже собиралась сдаться, но взяв пятисекундную паузу, выдала:

– Ну, мне же можно сходить поесть? Вы сказали, что у меня проблемы с весом. Может, и слабость от того же?

– Твой вожатый принесет тебе еду, не волнуйся.

– Ну, пожалуйста, я и так уже создала ему проблем днем. Что со мной может случиться? Я поем и вернусь обратно к вам.

Доктор серьезно посмотрел на нее, но лицо его смягчилось.

– Хорошо, но только обещай мне, что ты, действительно, пойдешь ужинать, а не убежишь куда-нибудь в лес. И, пожалуйста, поешь нормально. Еще пять-десять килограмм и ты доведешь себя до анорексии.

– Обещаю. Спасибо вам большое!

– На здоровье. А теперь ложись обратно на кушетку и не мешай мне.

Мари поступила именно так, как и сказал ей доктор.

## Глава 7

Время было уже около 17.00 и, по соображениям Мари, где-то сейчас должен был начаться ужин. По-моему, вожатый рассказывал им распорядок дня. Вожатый вообще много чего полезного рассказывал.

В теории, девушка могла сходить и на полдник, и честно говоря, уже жалела о том, что так не поступила так как, наверняка там давали какую-нибудь булочку или, может, фрукт, если в этом лагере пропагандируется здоровое питание. Мари боялась, что ужин ей не понравится, как и лагерная еда, в принципе.

Может, родители не баловали ее вниманием, но касаемо материальных потребностей, отказа практически не было: дома ей готовила домработница, но если Мари не нравилось то, что она приготовила, девушка могла с легкостью пойти в магазин или недорогое кафе и поесть, что хочет – денег на карманные расходы давали достаточно.

Что ж, может, это как раз шанс стать более взрослой и менее привередливой. В конце концов, даже если она поживет первые две недели на полдниках, все лето так жить не получится и дальше от голода, придется хватать еду уже чуть ли ни на лету.

Только девушка собиралась встать с кушетки и предупредить мистера Карла, что идет ужинать, как дверь отворилась и зашла Лесли.

"Не Стивен" – с грустью отметила Мари.

Впрочем, это все равно было приятно. Она-то думала, что Лесли (как и Стивен) сказали, что навестят ее просто из вежливости и особо не рассчитывала на это.

Но вот, девушка, с которой они знакомы один день, в первой половине которого Мари на ее глазах потеряла сознание, а вторую провалялась тут, пришла чтобы, судя по всему, забрать ее на ужин.

– Ну что, идем? – с улыбкой сказала Мари, уже вставая с кушетки .

– Подожди, шустрая ты наша. Тебе идти-то уже можно?

– Да, я как раз отпросилась на ужин у доктора Карла.

Мужчина кивнул, не отрываясь от кроссворда.

– Так значит, я пришла как раз вовремя? Да у нас с тобой ментальная связь!

Девушки рассмеялись и направились к выходу. Напоследок доктор Карл прокричал:

– Не забудь про свое обещание, иначе придется сказать твоему вожатому!

– Хорошо. Еще раз спасибо, мистер! – ответила Мари, и они с Лесли скрылись за дверью.

По пути в столовую девушка начала расспрашивать и о том, что происходило в автобусе, когда она потеряла сознание, и о том, чем Лесли и остальные занимались, пока она была в медпункте.

– Все перепугались, а больше всех естественно я. Ты прикинь: вот едем мы, едем. Ты вдруг голову на переднее сидение положила, ну, точнее я так подумала. Ну, думаю, она ж поспать собиралась, так что чего бы и нет. Я так тоже иногда в автобусах на пути в школу сплю. Еду-кайфую. Наслаждаюсь видами. Тут мы уже подъезжать начали, ну я и стала тебя за плечо трясти типа: "Мари, хорош дрыхнуть! Приехали уже!" А тебе вообще по барабану. Я уже думала: "Ничего себе сон у человека крепкий", как ты возьми да и упади на меня. Ну, тут-то меня в жар и бросило. Кричу: "Тут девочке плохо". Все заволновались, оглядываться начали, а ты все у меня на коленях лежишь. Стивен с Бадом сразу с мест повскакивали и к нам подошли. Вожатый тоже. Мы сначала подумали, что, может, у тебя приступ-какой, вожатый начал всякие штуки делать, ну знаешь, как те, что в школе иногда показывают? Типа: "Положите пострадавшего на пол, не дайте завалиться языку" ну, вот это вся фигня. Я-то в этом не разбираюсь особо. Пока он тобой занимался, пришли какие-то другие вожатые и начали нас разгонять. Я сказала: "Я никуда не пойду. Она вообще-то на меня упала, так что теперь это и моя ответственность тоже". Ну, они там что-то поругались, сказали, что родителям позвонят, да и отстали. Не до этого всем было. Стивен с Бадом тоже остались. Я у них потом спросила – чего это они, может, вы уже были втроем знакомы. А они на меня как на дуру посмотрели и говорят что-то, вроде: "Человеку плохо – как не помочь-то?". А я потом думаю: "Действительно, что я за тупые вопросы задаю людям". Хотя, если честно, ни они, ни я особо не помогали. Не то чтобы не хотели, а просто не знали как. Мне, знаешь, как страшно было, когда ты у меня на коленях лежала. Самые страшные пять секунд моей жизни, наверное. Ты выглядела такой бледной, что я уже подумала… а сбросить было нельзя, но и сидеть так страшно. Короче, я вообще просто остолбенела. Это тебе "спасибо" надо вожатому говорить. Ну и Баду за воду.

– Мне ее, вроде, Стивен дал…

– Да, но вода все равно была Бада. Он прикольный. Грубоватый, но прикольный. Экоактивист. А так сразу и не скажешь, да? Больше на рокера какого-нибудь похож.

– Разве экоактивисты пользуются бутылками?

– Ну, так она у него, вроде, из какого-то пищевого полимера или что-то подобное. Он сам говорил. Видимо, не ты первая, кто задает такие вопросы. У него все только из натуральных материалов. Он даже волосы краской из листьев индиго красит.

– Понятно.

– А ты что так завелась? Хотела, чтобы это Стивен тебе воду дал?

– Что ты такое говоришь!?

– Да ладно. Я видела, как ты всю дорогу на него пялилась. Я тебя не осуждаю – если б меня нес высокий блондинчик на руках, я б тоже взгляд не отрывала. Да и он молодец, своего не упустит. И волосы твои похвалил, и полапать успел.

– Ты драматизируешь, ничего такого не было.

– Ну-ну, – загадочно улыбнулась Лесли.

Мари это задело. Хорошее настроение быстро пропало, и она почти уже готова была оборвать диалог с приятельницей, но через силу продолжила, потому что не хотела показаться грубой. В конце концов, Лесли на самом деле была довольно мила по отношению к ней. Нельзя на нее злиться только потому, что она озвучила мысли, которые Мари и сама постоянно прокручивала в голове.

"И все равно это не ее дело. Могла бы и промолчать". Да уж, у девчонки были проблемы с тактичностью, как, в общем-то, и с культурой речи, но это все же лучше, чем общаться с красноречивой лицемеркой. Иногда Мари себя именно такой и считала.

Как и девушка и думала, несмотря на то, что она слепо следовала за рыжеволосой, пришли они всё к тому же невыразительному длинному зданию, которое попалось им на глаза ещё по пути в медпункт. Значит, оно и в правду служило столовой.

Войдя в него, Мари обратила внимание на чистоту, можно было даже сказать, стерильность помещения.

Внутри она не была раскрашена так же, как снаружи, хотя Мари ожидала увидеть еще какой-нибудь забавной нарисованной еды. Вместо этого все, что она увидела, были стены, покрашенные в светло-зеленый.

Тут, как и у них в школьной столовой была длинная стойка, за которой происходила раздача. Вот только если у них в столовой блюда можно было выбрать самому, то здесь накладывали все подряд, не спрашивая.

"Не очень-то современно. Интересно, что об этом думает Бад?" – подумала девушка. Парень, наверняка, был веганом или, как минимум, вегетарианцем. Если его характер хоть немного соответствует внешности, то будет скандал. Ну, или уже был, если на полдник подавали что-то мясное.

Да и черт возьми, даже если забыть про современные тренды, как насчет аллергии? Поста? Непереносимости? Да, банально, что если ребенок просто не сможет съесть всю порцию? Она вот точно не сможет. Мари с ужасом представляла, как должна будет все это в себя запихивать.

С другой стороны, лагерь, вроде, летний, а не военный, значит заставлять ее съедать все никто не должен. Так что будут сами виноваты, что им приходится постоянно выбрасывать половину ее порции.

Мари и Лесли встали в очередь, и девушка с радостью про себя отметила, что они последние, а значит, никто не будет толкаться сзади и, может, она даже сможет договориться не накладывать ей хоть что-то. Взяв красивый белый поднос с выемками под разные виды блюд, девушки постепенно продвигались. Судя по всему, лагерь все-таки не был помешан на здоровом питании, ну либо им решили устроить приветственный праздничный ужин, потому что Мари уже почувствовала запах жареной курятины и, кажется, услышала от кого-то спереди в очереди, что есть торт.

Однако первый был салат-бар. Из-за того, что девочки шли последними, салатов и овощей осталось немного, но впрочем, персонал уже спешил наполнять совсем пустующие емкости.

Салат-бар Мари очень понравился. Тут был и привычный коул-слоу, и салат с ромэном и различные другие. Не было разве что картофельного. Видимо, он не вписывался в "здоровый" посыл этого салат-бара.

Помимо салатов были и овощи как свежие, так и тушеные: морковные палочки, лотки с брюссельской капустой и брокколи, и целый лоток с отварными зернами кукурузы.

Странно, но вот салаты и овощи дети могли набирать сами (хотя Мари бы все равно положила практически что угодно из того, что видела в лотках) и набрав, кучу разных овощей они с Лесли двинулись дальше.

И тут началось.

– Извините, вы не могли бы не класть мне фрикадельки?

– Прости, девочка, таковы правила.

– Но я не ем мясо…

– Не хочу ничего слышать. Я уже сказала молодому человеку, вы можете написать свои жалобы руководству лагеря. Я просто сотрудница раздачи.

– Ладно…

Что ж, во-первых, кажется, Мари угадала насчет Бада. А во-вторых, похоже лагерю придется выбросить кучу еды, которую они могли бы отдать голодающим. Хотя, кто знает, может, они просто соберут объедки и положат их снова или приготовят из них что-то еще? Девушке приходилось слышать о подобных историях.

Мари, как и Лесли, положили макароны с тефтельками и подливкой, пару кусочков курицы, жареной во фритюре и запеченные картофельные дольки. На десерт был большой кусок торта. Выдавая его, сотрудник сказал что-то вроде: "Добро пожаловать в "Радугу"", впрочем, без особого энтузиазма.

Точно – «Радуга». Странно, что такое типичное и совсем незамысловатое название лагеря совсем выпало у неё из головы. Впрочем, оттуда много чего выпадало, из-за чего порой Мари начинала думать, что голова у неё дырявая и в каких-то местах слегка подтекает крыша.

Закончив получать еду, девушки направились к длинным белым столам, которых было также пять штук. На столе уже были разложены порционные приборы и напитки, а также стояло несколько салфетниц, перечниц, солонок и бутылочек с кетчупом, майонезом и горчицей.

Хорошо, что место было для каждого. Значит, ей не придется неловко топтаться на месте, выискивая взглядом куда присесть, как часто бывало в школьной столовой.

Лесли была более внимательной и уже направилась в сторону каких-то свободных стульев, а Мари просто пошла за ней. Честно говоря, без приятельницы ей бы пришлось сначала приглядеться, чтобы вообще понять за каким столом сидит ее группа.

"Лучше б они были раскрашены как домики с автобусами", – подумала девушка.

Белые столы заставляли столовую выглядеть почти как медпункт, а небольшие таблички на них было очень плохо видно за головами ребят. Разобраться где чья группа можно было разве что по своим же одногруппникам, вот только Мари, кроме Стивена с Бадом, да Дарсии с ее подругой (как ее там зовут и что там по поводу головы?) никого не знала. Был еще один парень, тот самый брюнет с непослушными волосами, но с ним девушка даже никак не взаимодействовала, поэтому очертания внешности уже были смазанными в её памяти, и Мари помнила, а ещё видела только то, что он был симпатичным.

Забавно, но оба свободные стулья стояли рядом друг с другом – никто не стал отсаживаться от остальных. Значит, в их группе одиночек нет. Что ж – хорошо, потому что благодаря Лесли, Мари так же ей не стала, несмотря на страхи.

Как только они с рыжеволосой уселись, на места на краю стола, Мари – снаружи, Лесли – внутрь, та начала жадно поглощать свой обед.

Мари похвастаться тем же не могла. Ей было стыдно перед доктором Карлом, но вряд ли она осилит всю порцию макарон с тортом, не говоря уже о мясе. С унынием, образовывавшимся на лице, при каждом взгляде на тарелку, девушка начала с самого простого и приятного для нее – овощей.

Пока они ели Мари оглянулась вокруг: стулья были расставлены вокруг стола, друг напротив друга и на них сидели абсолютно незнакомые Мари дети.

Где-то в стороне сидели красавицы, девушка слышала их смех. А еще, где-то там сидел Стивен.

Несмотря на то, что случилось днем, никто не обсуждал ее. Ну, по крайне мере, открыто, но из-за тревожности и низкой самооценки девушке еще долго будет мерещиться, что у нее за спиной все шушукаются, пусть Лесли и уверяла, что это было не так.

– Ты есть- то вообще будешь или как? – вырвала ее из плохих мыслей знакомая.

– Я ем.

– Ты только овощи и жуешь. Пародируешь козу?

– Не люблю мясо.

– Вегетарианка?

– Не совсем. Я ем мясо, просто очень мало и не в таких местах.

– Думаешь, они плюнули тебе в фрикадельки?

– Дело не только в этом. Вид мяса. Срок годности. Условия хранения. Овощи просто более безопасный вариант.

– Ты странная.

– Ну спасибо.

– Извини, просто я о таких вещах вообще не думаю. Слушай, может в таком случае тебе не со Стивеном, а с Бадом встречаться надо?

– Я вообще ни с кем не собираюсь встречаться, – девушку уже начала раздражать эта тема, – Может, тебе лучше самой подкатить к одному из них, а?

– Не, я сильная, волевая женщина. Зачем мне эти сосунки?

– Ну, вот и я о том же. Мы тут, вроде как, собирались повеселиться и отдохнуть, а не пережениться друг с другом. Что ты делала, пока меня не было?

– Да ничего особо. Нам еще раз рассказывали какой-то вводный инструктаж. Я все прослушала. Потом мы разошлись по комнатам. Я думала, что пока я была с тобой в медпункте – все самые лучшие уже разобрали, и нам достанется с что-то пауками или разбитым окном, но нет. Абсолютно такая же, как и у всех. Она в конце коридора находится. Слушай, а круто, что мы вместе жить будем, да? Селят по трое, а Барбара как раз одна была.

– Значит, у нас есть соседка.

– Да, она немного ботанша, но, в принципе, нормальная.

Слышать от Лесли с ее миллионом кружков про ботаншу было странно, но Мари не стала спорить. Спокойный человек – это хорошо. Конечно, идеально было бы если б они с рыжеволосой вообще жили только вдвоем, но разве идеально когда-то бывает в жизни? Надо уметь радоваться и мелочам.

Постепенно дети начали расходиться, а Мари, все еще пыталась расправиться хотя бы с тортом, пока Лесли со скучающим видом смотрела на неё. Её тарелки уже были пусты, и Мари становилось неловко задерживать потенциальную подругу.

– Слушай, ты иди, я догоню.

– Да ладно уж. Мне нужно вернуть тебя доктору в целости и сохранности.

– Я приду к нему сама – у меня есть ноги.

– А и не говорила, что собираюсь тебя нести, как Стивен утром. Но лучше перестраховаться и понаблюдать, чтоб ты опять с этих самых ног не свалилась.

– Ну, тогда плевать на торт. Пошли.

– Нет-нет, доедай. Тебе не кажется, что если все вокруг говорят, что тебя скоро ветром сдувать будет, то стоит прислушаться. Может, тебе поэтому плохо и стало. Ты и так ничего кроме овощей не съела, даже макароны с картошкой оставила – а что-то я не помню, чтобы их делали из мяса. Я пойду, отнесу нашу грязную посуду, а ты разберись уже с тортом, наконец, – Лесли встала, прихватив с собой подносы с посудой, и ушла, не дав Мари вставить ни слова.

"Ну и что. С каких это пор я должна ее слушаться?" – говорил один голос в голове девушки. Весьма раздраженный голос.

"Она заботится о тебе. Ты и сама знаешь, что слишком мало весишь. Помнишь про обещание мистеру Карлу?" – говорил второй, более слабый.

"Да. Я съем торт, но только потому, что я пообещала доктору. Вот именно" – рассудил их третий.

Такой компромисс устроил все стороны ее личности и девушка начала через силу доедать остатки.

Не то, чтобы ее прямо тошнило, все-таки она и вправду съела очень мало за ужином (а торт был на редкость вкусным), но если бы она была дома, то вряд ли осилила бы хотя бы треть от куска.

Пока Мари мучилась, из ниоткуда подошел парень – тот самый брюнет, на которого она обратила внимание еще на остановке и которого девушка уже благополучно успела забыть; и быстрым ловким движением забрал ее тарелку себе. Затем он улыбнулся и, обмакнув палец в торте, облизал его. Мари остолбенела.

## Глава 8

– Ты идиот?

– Как грубо.

– Вырывать тарелки из рук и есть чужую еду не грубо?

– Я же видел, что ты не хотела. Можешь не благодарить.

– Как смешно. Да ты шутник, как я посмотрю.

– А ты с виду скромнее, чем есть на самом деле. Мне это нравится.

– Что ж, я тебя поздравляю. Зато ты мне теперь не нравишься – сказала Мари, вставая из-за стола.

– Только теперь? А до этого?

– До этого мне было плевать.

Девушка уже собиралась уйти, но тут незнакомец сказал:

– Я Тод, если что.

– Мне это о чем-то должно говорить?

– Должно, если не хочешь проблем.

– Прошу прощения? Мы в летнем лагере для детей. Нам по пятнадцать лет. Я вижу тебя первый раз в своей жизни. Какие ты там проблемы собрался создавать? Если тебя в детстве головой роняли, так это к психиатру, а не ко мне.

– Ну-ну, – бросил напоследок парень, поставив тарелку на стол и с ухмылкой на лице уходя прочь.

Мари ненавидела таких типов. Он был довольно хорош собой, возможно, даже красивее Стивена, но характер и манеры полностью отторгали девушку. Может, ей и не хватает внимания (особенно, мужского), но ее никогда не привлекали "плохие мальчики". Вообще-то этот придурок сильно подпортил ей настроение.

Она сидела, никого не трогала, ела свой торт, и надо ж было прийти какому-то идиоту и всё испортить. Вот что она ему сделала?

Ладно бы это хотя бы были другие девчонки, но в жизни девушки, еще не было такого, чтобы ей угрожал парень. Да еще и в первый же день. Да еще и совершенно незнакомый.

Слезы опять грозили навернуться на глаза, и Мари решила поспешить вернуться в медпункт, хотя несколько минут назад была даже расстроена, что не переночует в комнате с Лесли и другой девушкой.

– Что-то случилось? – спросила вернувшаяся рыжеволосая

– Один придурок случился.

– Меня не было всего-то пару минут, что вообще могло произойти?

– Пошли отсюда, – ответила Мари.

Захватив грязную тарелку с остатками торта, теперь уже намеренно недоеденным, и положив ее на столик для грязной посуды, девушки направились к медпункту. Пока они шли, Мари все рассказала Лесли.

– Ну и козел.

– Это точно.

– Игнорируй.

– Ага, ну конечно. Ты что, шутишь?

Может, Мари была далеко не самой смелой и часто отмалчивалась, в ситуациях, когда кто-то нарушал ее границы, но всему был предел.

На самом деле, хоть она и была расстроена, но все же немного гордилась, что смогла постоять за себя. Падать до оскорблений, конечно, не стоило (слышала бы её мама), но тем не менее.

Если б она просто стояла и молча глядела на происходящее, то с ней бы постоянно так обращались. Да и сама Мари стала бы уважать себя чуточку меньше.

Поэтому теперь совет Лесли казался ей насмешкой. Она тут только что отстояла свою честь, а ей советуют "игнорировать"?

– Нельзя игнорировать. Дальше бы стало только хуже.

– Раз на раз не приходится. Иногда помогает, иногда нет, но я предпочитаю такой вариант.

– А ты-то что об этом знаешь?

– Поверь мне, достаточно, – мрачно сказала ее обычно всегда веселая знакомая.

Мари этот тон не понравился, и она решила, что больше не будет развивать тему, но все же добавила:

– Вот пойду и расскажу все вожатому.

– Ага, иди-иди.

– А что в этом такого? Ябедой меня обзывать будешь?

– Нет. Да и ничего плохого в этом нет, но ты все равно не пойдешь.

Разговор был закончен. Девушки попрощались и Мари, войдя в медпункт и, вяло поздоровавшись с доктором Карлом, сразу легла на кушетку.

– Тебе что, стало хуже?

– Нет, просто переела, – хочу прилечь, – соврала девушка, повернувшись к мужчине спиной.

Мари, действительно, хотела прилечь, но совсем не от переедания – сегодняшний день эмоционально вымотал ее.

Сначала утренняя внутренняя истерика по поводу отъезда, а точнее, его сильнейшего нежелания.

Потом чуть не наорала на случайную девушку и, скорее всего, будущую любимицу и заводилу лагеря.

Потом, стоило ей только завести знакомство, как она, не пойми от чего, свалилась на этого же человека без сознания.

Обратила на себя внимание кучи посторонних людей, которых по возможности хотела бы избегать.

Позволила нести себя на руках парню, который, то учит ее жить, то делает комплименты, то вообще говорит о своей мертвой матери.

Потом еще этот придурок докопался, да и разговор с Лесли как-то странно закончился, явно не на доброй ноте.

И теперь она вместо того, чтобы разбирать вещи, жаловаться маме на жизнь или, в конце концов, просто спать в своей комнате – лежит в медпункте по соседству с врачом и медсестрой, которой уже успела не понравиться и смотрит в стену.

– Линда принесет тебе постельное белье. Если хочешь, можешь переодеться в пижаму, но можешь и так поспать. Дело твое, все равно после тебя в стирку отправим. Спать ты будешь не здесь, а в той комнате – доктор указал пальцем на боковую дверь – там у нас изолятор. Вообще-то он для размещения инфекционных больных, но когда кто-то решит сломать пару костей или просто появляется пациент, за которым нужно понаблюдать, можно использовать и как палату. Думаю, если никто не заболеет какой-нибудь заразой за ночь, ты вполне можешь переночевать там, а завтра, если признаков ухудшения не будет – иди к себе в комнату.

– Хорошо, спасибо. Тогда я схожу за чемоданом. Он остался в багажнике автобуса.

– Не надо. Я попросил твоего парня принести его.

– Моего парня?

– Ну, тот, который еще принес тебя сюда. Он заходил, пока тебя не было, хотел узнать о самочувствии. Ну, я его и попросил.

– Спасибо, – ответила девушка, пытаясь скрыть нервную улыбку.

Ну, класс, теперь Стивена считают ее парнем. Потому что он приходил сюда. К ней. И он придет еще раз. Чтобы принести чемодан. Её.

Девушка уже не знала плакать ей или смеяться. А может лучше просто спрятаться в изоляторе и сделать вид, что она спит?

"Это просто показывает, что он хороший человек. Возможно, он хочет подружиться, ведь друзья заботятся друг о друге. Неужели Лесли бы не принесла Мари чемодан, если б она попросила? Конечно, принесла! И Мари поступила бы точно так же. В этот не было бы никакого подтекста". Так что заставляет ее думать, что со Стивеном все как-то иначе? Просто потому что он парень, а она девушка? Да уж, если это единственное ее условие, чтобы встречаться, то она, действительно жалкая.

Мари лежала на кушетке и продолжала осмысливать происходящее еще минут десять, пока дверь не отворили. Она уже хотела разразиться благодарностями перед Стивеном, как увидела совсем другого парня.

– Бад?

– Здорова. Как сама?

– Нормально. Что ты тут делаешь?

– Чемодан несу. Ну, точнее Стивен несет, а я его морально поддерживаю.

– Все с тобой понятно.

Вблизи парень был ничего. Не красавчик, но и страшным его было не назвать.

Его лицо прекрасно передавало глумливый характер: глаза были широкими и немного выпирали из орбит с залегшими тенями под ними – наверняка, он часто носит очки, или раньше носил. Острый подбородок, выделяющиеся скулы. Ухо, которое не было прикрыто волосами, было слегка оттопырено.

Прическа была неожиданной для Мари – от такого парня ожидаешь маллет или ирокез, на худой конец, что-то с ассиметрией, в стиле "эмо". Вместо этого он носил "шторки", которые никак не сочетались с темно-синими волосами.

Бад был одет в обычную футболку с шортами, что еще раз давало понять, что, вероятно, ни к какой субкультуре он себя не причислял. Впрочем, никаких признаков того, что он был экоактивистом, тоже не было.

Парень встал, придерживая дверь, так, чтобы Стивену, тянущему чемодан, было удобно зайти.

– А вот и я. Ты там кирпичи носишь? Как ты с твоим весом вообще сама его катила?

– Так на колесиках же. И ничего он не тяжелый, но спасибо. Не стоило.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– А выглядишь расстроенной.

– Да так, встретила неприятного типа.

– И почему же он неприятный? – как-то хладнокровно спросил Стивен.

Мари призадумалась. Вообще-то ей не хотелось говорить парням об этом.

Лесли может и странно настроена, но, на самом деле была права. Мари не стала бы рассказывать никакому вожатому.

С самого детского сада ты учишься тому, что нужно решать проблемы самому, а стукачество – позор. И не важно – насколько сильнее тебя соперник физически и морально – либо дай отпор, либо терпи, потому что ябедам живется еще хуже, чем жертвам травли, особенно если взрослые, к которым ты обратился за помощью, в конечном итоге, не помогают, а иногда и делают все еще сложнее.

Конечно, она понимала, что все эти порядки уже устарели, да и сотни разных фильмов и видеороликов, показанных в школе, твердили, что в случае травли нужно немедленно обращаться к учителям, родителям, да кому угодно взрослому, но, тем не менее, прислушиваться к правилам идеального мира было менее безопасно, чем следовать законам реального, в котором Мари жила.

"Игнорируй" – мельком пронеслось в голове у девушки.

Да и какая тут травля? Ну, объявился какой-то придурок, попробовал ее объеденный торт и попытался напугать ее клишированными фразочками из фильма. От чего ей должно было стать страшно? От смеха или, может, стыда? Был ли смысл жаловаться на такое? Ладно еще – Лесли рассказать, но начать плакаться всем подряд… ну, такая себе идея.

Пока этот идиот не сделал ей ничего, кроме того, что испортил настроение и кусок торта, лучше оставить все как есть, а дальше уже посмотрит.

Да и почему Стивен вообще спрашивает? Ну да, он был добр к ней и днем, и сейчас, но это же не значит, что Мари должна перед ним отчитываться!

– У него были проблемы с гигиеной, – соврала девушка

– Напоминает моего соседа по парте в школе. От его дыхания можно самому перестать дышать. Интересно, чистит ли он зубы вообще, – вставил Бад, но Мари его не слушала, вместо этого наблюдая за лицом блондина, которое заметно расслабилось.

– Он сидел рядом со мной в столовой и от него жутко пахло.

– Бывает, – сказал Стивен. Лицо его расслабилось, – ну, если с тобой все нормально, то будем ждать тебя завтра.

– А что должно случиться завтра?

– Знакомство, тимбилдинг, все дела, – сказал Бад, – нам же всем тут три месяца еще торчать. Вот они и хотят, чтоб мы друг друга не поубивали. Сегодня дали отдохнуть, а завтра уже будем обниматься друг с другом и говорить какие мы хорошие качества знаем у Стивена. Короче – бред полнейший.

– Бред, – согласилась девушка.

Мари ненавидела всякие упражнения и игры, развивающие коммуникацию, потому что чаще всего, в конечном итоге, они никак не способствовали налаживанию дружеских отношений, а просто вынуждали ее вовлекаться в некомфортное для девушки общение и ставили в неловкое положение.

Особенно, она не любила игры, в которых надо было участвовать не всем коллективом, а разделяться на пары или группки. И повезет еще, если в компании будут еще скромные дети, с которыми можно объединиться, а если она остается одна или ей придется напрашиваться к кому-то другому? Может, ей стоит соврать завтра утром, что она все ещё плохо себя чувствует?

– А мне нравится идея. Как иначе мы все познакомимся друг с другом? Тут столько классных ребят! – внезапно сказал Стивен.

– Ну… да, – ответила Мари с фальшивой улыбкой на лице, на что получила неодобрительный взгляд от Бада.

– Ну, конечно, такому как ты понравится такая идея. Вот только есть еще и такие люди, как я, которые не очень-то горят желанием дружить со всеми подряд. Может, тут и есть классные ребята, но еще, наверняка, будут и полные придурки. Да и какое там знакомство? Поиграем в "расскажи пять фактов о себе, которые все забудут через десять секунд"? А она просто тебе поддакивает.

– Я не поддакиваю, – ответила девушка, хотя так оно и было.

– Ну-ну, – ответил синеволосый.

– Давайте хотя бы мы с вами ссориться уж не будем, ребят? – примирительно сказал Стивен, – завтра сходим и узнаем, как там все будет.

– Да, ты прав. Ну, я тогда спать пошла. Еще раз спасибо вам за все. И за то, что пришли, и за чемодан и за… день.

– Не за что, – хором ответили парни.

Мари показалось или они оба слегка покраснели?

## Глава 9

Ночь была неспокойной.

Вообще-то девушка не считала себя трусихой, но стоило признать, что ночевать в первый раз в незнакомом месте, где единственным источником света был месяц, светивший в квадратное окошко – было неприятно.

Да, в соседнем кабинете спали врач и медсестра, а рядом были домики, как с вожатыми, так и с детьми, но почему-то Мари это не успокаивало.

Кроме того, она пожалела, что не позвонила родителям.

Да, девушка все еще злилась, что они отправили ее в это место, но Мари не хотела, чтобы за нее беспокоились, да и, если честно, то она была бы не против пожаловаться на некоторые вещи. Рассказывать вообще все Мари, конечно, не собиралась, у нее не было доверительных отношений ни с мамой, ни с папой, но сообщение о потере сознания им и так должны были передать вожатые, так что скрывать было нечего.

Девушка даже намеренно не открывала телефон, боясь увидеть сколько у нее пропущенных звонков и предугадать, какую реакцию она получит завтра.

Утром Мари была совсем вымотанной и невыспавшейся.

Разбудила ее вредная медсестра, которая своим визгливым голосом не сказала, а приказала идти на завтрак. А ведь было на секундочку только семь часов утра. Что за изверги будят в такое время летом?

Девушка переоделась, причесалась, как могла, и пошла в столовую. Мари хотелось почистить зубы и принять душ, но она не стала спрашивать про это у доктора или тем более Линды.

Если у них будет хоть немного свободного времени днем на себя, а не только бесконечные игры и тимбилдинг, то она может заняться этим днем, а в самом крайнем случае, подождет вечера.

"Вот черт, надеюсь – никто ничего не заметит. Особенно Стивен" – пришло в голову девушки. Ну, подумаешь, всего один денек? Она вообще-то вчера сознание потеряла – имеет право.

Но, тем не менее, если будет хоть одна свободная секунда, девушка тут же улизнет в душевую.

На этот раз за ней никто не пришел и в голове встал вопрос – не обиделась ли Лесли? Вроде, Мари ничего такого и не сказала, но разговор все равно закончился как-то неприятно, да и лицо у знакомой было грустным…

"Ну, может, я просто слишком рано вышла" – успокоила себя девушка: "Эта Линда, наверняка бы и в пять утра меня бы подняла, если бы сама только проснулась".

На улице было солнечно, но при этом нежарко – дул приятный ветерок и Мари сочла погоду хорошей. Если вожатые решат провести тимбилдинг на улице, то намного лучше будет сидеть под ветром, чем маяться от жары.

Мари быстро добралась до столовой и обнаружила, что все, действительно, уже завтракают. Лесли или Стивена с Тодом в очереди она не увидела.

Будет неудобно, конечно, если кто из них пошел к ней в медпункт, пока она стоит тут, но что поделать? Она же не будет ждать их вечно или бегать и искать по всей территории лагеря. Вполне возможно, что все они сидят за столом и уже завтракают – никто же не обязан сопровождать ее круглыми сутками.

Завтрак был обычным: все тот же салат-бар с примерно такими же салатами и овощами, жареные яйца, гренки, сосиски и прочие атрибуты завтрака. Больше всего Мари понравилась стойка с омлетами, у которых самому можно было выбрать начинку, и она попросила добавить их все сразу, даже кусочки колбасы, хотя и подозрительно относилась к здешнему мясу.

Еще одним плюсом было то, что раздавали фрукты, но, к сожалением выбор там был не так велик, как в салат баре, ну, либо она опять поздно пришла и все уже разобрали. Взяв банан и пару персиков, девушка направилась к столу, который должен был принадлежать ее группе. И не ошиблась.

Первой кого она увидела, была Лесли – ее ярко рыжие густые волосы было различить в толпе даже легче, чем синюю голову Бада. Насколько Мари помнила, больше никого рыжего у них в группе не было, так что она автоматически направилась к подруге. Девушка уже собиралась поздороваться и присесть, как поняла, что возле приятельницы нет свободных мест. Сама девушка сидела на крайнем стуле, как вчера Мари, а по ее правую руку расположилась какая-то темнокожая девушка. Не зная что делать, Мари замешкалась и несколько секунд молча смотрела на рыжеволосую.

– А… доброе утро, Мари, – сказала Лесли, слабо улыбнувшись.

– И тебе того же. Вижу, мест нет, да? – спросила Мари, стараясь не показать свое огорчение.

– Да, я и это занять еле успела. Попробуй еще поискать. Тут же, вроде, на всех рассчитано должно быть, – сказала девушка, не встречаясь с Мари взглядом.

– Да, так и сделаю, пожалуй. Приятного аппетита. Проводишь меня после завтрака в нашу комнату? «Если места рассчитаны на всех, то почему же ТЫ-то еле успела?».

– Да, – ответила Лесли, но голос ее звучал как-то невесело.

"И что теперь?" – спросила себя девушка, чуть-чуть отойдя от стола и ища свободное место глазами.

Мари очень надеялась, что сейчас Стивен, Бад, да или просто любой добродушный человек позовет ее к себе и скажет, что тут есть свободное место, как сделала Лесли тогда. Но почему с ней опять произошло то же самое? Как вообще вышло, что она опять пришла позже всех?

Но в этот раз ее никто не звал, а единственное свободное место было опять рядом с Дарсией.

"Да, черт возьми…". И что, ей теперь снова идти, чтобы снова получить отказ, потому что она заняла место для подруги? Как ее там – Катрин? Где она вообще постоянно ходит?

"Просто поищи свободное место у других столов. Стоп. Нет. Все уже видели тебя. Они снова видели, как тебе не хватило места – уже во второй раз. Тут еще и, наверняка, этот придурок где-то сидит. Если просто сбежишь, то это будет провал. Но если Дарсия опять откажет при всех, то это тоже будет провал. И снова во второй раз. Ладно, просто пойду, и будь что будет. Что я могу сделать, если свободных мест больше нет? Не буду же я стоять, потому что Катрин где-то ходит. И вообще – если места рассчитаны на всех, то это по праву моё законное место, а у Катрин есть другое, где-то ещё".

Бросив последний взгляд на стол в надежде все же найти свободное место и убедившись, что его нет, Мари направилась к Дарсии.

– Тут занято – не так ли? – угрюмо спросила девушка

– Да нет, садись. Разве тут не на всех места посчитаны? – ответила своим мягким голосом блондинка.

– А. О. Ну да, ты права, – с запинкой ответила Мари, совсем не ожидавшая такого поворота событий. «Значит, всё-таки на всех». – Я просто думала, что ты заняла для своей подруги

– Да нет, Катрин часто пропускает завтрак

– Понятно, – не нашлась, что ответить на это Мари.

– Ты хорошо себя чувствуешь после вчерашнего?

– Да, я уже в порядке, спасибо.

– Рада слышать.

Больше они не разговаривали, и Мари молча поглощала свой завтрак, запивая апельсиновым соком, поставленным на столе.

В ее голове не укладывалось несколько вещей.

Первое: с ней только что разговаривала девочка, у которой были все шансы стать самой популярной девчонкой лагеря. Да еще и не просто разговаривала, но даже спросила про самочувствие. Без насмешки, без издевки. А так бывает? Что ж, может, иногда не стоит быть столь категоричной по отношению к красивым людям, но это не отменяет ее настороженности.

Второе: почему Лесли не заняла ей место? Не то, чтобы она была обязана, конечно, но Мари думала, что теперь это будет у них в порядке вещей – делать все эти штуки, которыми занимаются лагерные друзья: занимать друг для друга места в столовой, очередь в душ, мазать зубной пастой ночью, выбирать парой для игр. Да сама же Лесли вчера заняла для Мари комнату, беспокоилась, приходила к ней. Странные у нее какие-то перепады настроения, а если точнее, она стала подозрительно вести сразу после вечернего разговора.

Ну, в конце концов, может, это всего лишь паранойя. Может, свободные места были только одиночные. Может, у Лесли был тяжелый поднос. Или она просто забыла. А в конечном итоге, даже если она и не планировала ничего занимать – это не вправе Мари осуждать ее. Наконец, они знакомы чуть больше одного дня.

Зато сейчас они поедят, и Лесли доведет ее до их комнаты. Она познакомится с новой девочкой и постарается успеть разобрать чемодан и обустроится, пока их всех не соберут для тимбилдинга.

Покончив, со своей кружкой очень сладкого какао, которым она запивала и без того сладкую сдобную булочку с клубничным джемом, Мари отнесла всю грязную посуду на специальный столик. Доктор Карл мог бы ей гордиться – она постаралась съесть больше чем обычно и успешно справилась, оставив только сосиски. Вот только в качестве своего питания она была уверена не особо, ну хоть с количеством надо разобраться, если всей ей твердят, что она похожа на палку.

Отойдя от столика, Мари направилась к Лесли, которая тоже уже закончила завтракать и, как показалось Мари, ждала темнокожую девочку.

– Мы с Лесли сразу пойдем или мне вас обеих подождать? Я могу сначала за чемоданом сходить, а вы как раз закончите, – решила обратиться Мари сразу к обеим девушкам.

"Может, надо было сначала представиться, познакомиться. Да, так бы было правильней или…" – тут же пришло ей в голову, но поток мыслей тут же прервала Лесли:

– А ты не можешь сходить сама?

– Ну, я могу, просто я не знаю где комната, и было бы легче, если б ты меня отвела. Я очень быстро за чемоданом сбегаю, обещаю. А если надо, наоборот, вас подожду.

– Ты можешь просто спросить у нашего вожатого номер комнаты. Я вписала твое имя тоже.

– Ну, хорошо… встретимся позже тогда?

– Да, мы тоже скоро придем

– Ладно.

И Мари ушла, оставив девочек вдвоем. Ей было непонятно – что вообще происходит, и она чувствовала себя обиженной и напуганной. Только вчера она решила, что сможет пережить лагерь и, может, даже получит от него хоть какое-то удовольствие, так как в первый же день она смогла найти себе будущую (судя по всему, уже навряд ли) подругу, как эта же самая подруга уже на следующий день ведет себя странно и пренебрежительно, хотя Мари не помнит, чтобы чем-то смогла вызвать подобную реакцию. Теперь не хватало только Стивену начать вести себя холодно по отношению к ней.

Может, она реально себя просто накручивает? В конце концов, даже если Лесли, правда, решила вести себя как стерва, разве это теперь проблемы Мари? Они практически незнакомы, так что такую потерю девушка уж сможет пережить.

С другой стороны совсем не хотелось быть одиночкой ближайшие три месяца и тем более жить в одной комнате с той, что ведет себя так холодно по отношению к ней. Так что какие бы причины там у Лесли ни были, лучше бы ей с ними разобраться и продолжать дружить дальше.

В полном одиночестве девушка для начала отправилась искать своего вожатого. Мари предполагала, что он должен был быть в столовой, вместе с ними, просто для текущего контроля – проследить, что все дети на месте и все питаются, но его здесь не было, а искать его среди домиков для вожатых или еще непонятно где – желания не было. Хватит и того, что она вчера создала ему проблем. Она и сама сможет найти комнату.

"Лесли говорила – в конце коридора? Что ж, домики двухэтажные, значит, скорее всего, на одном этаже живут мальчики, на другом – девочки. Даже если предположить, что в коридоре не один ряд из комнат, а два и они расположены друг напротив друга, то мне просто придется выбрать одну из четырех. В самом худшем случае, я зайду только в три чужие комнаты. Хотя бы не придется заходить в каждую"

Девушка, все еще думающая о душе и о необходимости позвонить родителям, быстрым шагом отправилась за чемоданом. Поблагодарив доктора Карла, выслушав все его рекомендации и заверив, что она уже хорошо себя чувствует, Мари, катя свой розовый чемоданчик, направилась в дом, с нарисованными пушистыми облаками.

Забравшись по лестнице, состоящей всего из нескольких ступенек к двери, расположенной по центру длинной стены, и войдя, девушку встретил лишь пустой коридор. Он был так же выкрашен в голубой, как и внешние стены домика, только менее яркий оттенок более приятный для глаза, но больше не было ничего. Ни нарисованных облаков, ни декора. Лишь коридор и двери, расположенные вдоль него.

Коридор был поделен на две части небольшим квадратным пространством, которое вместо того, чтобы вместить еще одну комнату, служило чем-то вроде вестибюля. В нем располагались вендинговый аппарат с разными вкусностями и кресла темно-синего цвета, разделенные небольшим круглым стеклянным столиком.

Родители дали Мари достаточно денег, но с тем объемом еды, который им предлагали в столовой, она подумала, что вряд ли когда-нибудь воспользуется автоматом.

Наугад, девушка пошла сначала налево. И была очень удивлена. Комнаты не просто не были расположены друг напротив друга – их в одном ряду-то было совсем мало, а если точнее всего две. Значит, по правую сторону тоже две и всего получалось четыре. В лагерях так и должно быть? Ей-то казалось, что они что-то вроде казарм, только для детей и очень переполнены. А тут мало того, что всего три человека на одну комнату, так еще и только четыре комнаты на этаже? Получается, что тут живет всего двенадцать девочек.

Ну, либо у нее неправильное представление о лагерях и все они лучше, чем она думала, либо ее родители отправили Мари в далеко не самое плохое место, и, скорее всего, недешевое. Может ей стоит чуточку поменьше на них злиться. Но только на чуточку.

Девушка дошла до комнаты в конце коридора, расположенной рядом с душевой комнатой. Если в другом конце коридора тоже есть такая, то жизнь тут кажется все лучше и лучше.

Сначала Мари попробовала постучаться – никто не ответил. Тогда она медленно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Есть! Кажется, ей повезло. Одна постель была незаправлена, и на ней не было никаких вещей. Если еще какая-то девочка не заболела (шанс чего был очень мал, да и в медпункт никто кроме нее не заходил), то эта комната ей и нужна.

Она выглядела весьма уютно.

Тут было три постели: две стояли напротив друг друга по левую и правую стены. Третья же стояла у задней стены и была повернута относительно остальных на девяносто градусов. Она единственная была незанята и сразу стало понятно почему – прямо над кроватью возвышалось огромное панельное окно и лучи солнца даже в такой прохладный денек, наверняка, разогрели постель до температуры сковородки на плите. И пусть у окна было какое-то подобие шторки, сказать, что она особо помогала, было нельзя. Ткань была настолько тонкой, чту лучи спокойно проходили сквозь нее, странно, что вообще не прожигали.

Ей досталось самое худшее место в комнате. Что ж, ожидаемо, все-таки она пришла последней и не могла винить в этом девочек. Зато ночью это место станет самым прекрасным в комнате. Мари уже могла представить как в темноте лунный свет будет падать ей на лицо и она сможет разглядывать звездное небо.

Рядом с каждой кроватью находился шкаф. Сами шкафы были довольно узкими, но само их наличие поразило девушку, которая ожидала увидеть лишь небольшие тумбочки.

Шкафы делились на две секции, левая его часть была как будто взята у платяного шкафа и состояла из одного большого отделения, служившего для одежды, нуждающейся в вешалках. В дверцу было вставлено зеркало во весь рост. Правая часть шкафа состояла из четырех полок с дверцами.

Полки были и под кроватями – две длинные и выдвигающиеся. Скорее всего, для постельного белья и нижнего белья.

На этом индивидуальные предметы мебели закончились и Мари начала разглядывать то, что было общим, а именно: небольшой круглый столик, стоящий в центре комнаты и пара забавных стульев-пуфиков на маленьких деревянных ножках, и о боже, тут что есть кондиционер?!

Комната выглядела настолько хорошо, что Мари, пораженная оснащением и уютом (кондиционер!) не сразу обратила внимание на одну вещь – нигде не было розеток. Ни одной.

Значит, это была не шутка. Телефоны, действительно, заберут, и будут отдавать только вечером для связи с близкими, а у нее самой телефон еще не забрали только из-за того, что ей стало плохо.

Может, тогда лучше сначала позвонить родителям, а потом уже разложить вещи и в душ. Хотя… не ворвется же вожатый к ней прямо сейчас. Да и родители сейчас на работе, им не до этого. Может, это и вправду сможет подождать вечера.

Девушка перенесла чемодан поближе к незанятой кровати и начала разбирать вещи.

Первыми были вкусности, которая ее мама положила, пока Мари не видела. Да, это были те самые шоколадные конфеты, после которых у Мари начинались высыпания и прыщи, но которые она просто обожала, а еще несколько пачек чипсов, лакричных конфет и мармеладок. Девушка сразу отложила всю еду, не зная, откроет ли она хоть что-то из этого вообще. Еда в столовой была итак очень сытной и не сказать, что самой полезной, так что в дополнительном сахаре и жирах девушка пока не нуждалась. Что ж, может она позже разделит их с соседками или остальными ребятами, когда выдастся случай.

Затем Мари достала из чемодана семь книг. Она планировала взять намного больше, но тогда в чемодан не влезли бы остальные вещи, а ходить в одной и той же одежде практически три месяца было не лучшей идеей.

Дальше Мари достала зарядку и наушники – вещи, которые, как выяснилось, применяться ей практически не дадут.

Следующей была одежда.

Часто незнакомые люди предполагали, что ее любимый цвет – черный и она имеет кучу разной черной одежды, делает макияж в темных тонах и носит какую-нибудь готическую атрибутику. Такие люди, как правило, ошибочно причисляли ее к какой-нибудь субкультуре, так же, как и она Бада, скорее всего, из-за ее прически, бледноты и вечно унылого выражения лица.

У девушки, и вправду было пару черных платьев и юбок, но любимыми цветами являлись фиолетовый и бирюзовый, поэтому, первым делом, Мари повесила в шкаф фиолетовый костюм, состоящий из пиджака и юбки, и бирюзовое платье. Это были самые красивые вещи, которые она взяла, потому что настояла мать, для торжественных вечеров, вроде вечернего бала и других вечеринок. Знала бы мама, что Мари вообще не собирается на них идти…

На этом ее приличная одежда закончилась, и Мари стала раскладывать различные футболки и топики, юбки и шорты, а так же несколько спортивных костюмов по полкам. Еще у девушки была пара курток: одна черная кожаная на вечера (которая к слову отлично смотрелась вместе с бирюзовым платьем) и одна ветровка для дождливой и ветреной погоды.

Следующей была обувь: одна пара кроссовок, одна пара кед, тапки и шлепки.

Дальше были предметы личной гигиены, нижнее белье и пижамы, которые Мари засунула в полки под кроватью, купальник, и прочие вещи, необходимые для жизни в лагере.

Последними были две маленькие сумочки: мини-аптечка и косметичка. И если в необходимости первого Мари не сомневалась, то косметичка была под сомнением.

Мари не так часто делала себе макияж, и, если уж и делала – то совсем незаметный, но при этом любила покупать себе самую разную косметику, как если бы была бьюти-блогером. А ещё часто ярко и необычно красилась дома, впрочем, ни разу не решаясь пойти в своих образах в школу или даже просто выйти на улицу.

Но разве плохо краситься в пятнадцать? Большинство ее одноклассниц носили макияж и делали его весьма профессионально. А тут летний лагерь, отдых, свобода. Родители не увидят, да и окружающих людей она после лагеря не встретит, если сама не захочет.

Неужели нельзя хоть раз позволить себе хоть немного свободы? Дарсия выглядит такой красивой с ее нежным макияжем в розовых тонах… Мари могла бы тоже выглядеть чуть более красивой, не так ли?

Закончив раскладывать вещи, девушка, взяв все необходимое, отправилась в душ. Будет, конечно, неловко, если кто-то будет ее искать, но будет еще хуже, если другие будут нюхать ее немытое, вспотевшее за ночь в душном медпункте тело и несвежее дыхание, особенно, если каким-то дурацким случайным образом, Стивен опять окажется рядом. Нет. Если уж ей придется участвовать во всей этой сплочающей ерунде, то, по крайней мере, она будет чувствовать себя достаточно комфортно для этого.

В санузле была одна душевая кабина, один туалет, оба прикрытые дверями, и одна раковина. Все стены и пол были выложены керамогранитной плиткой пыльно-синего цвета, что смотрелось весьма прилично, хотя в этом не было никаких особенностей.

Также тут был длинный полотенцесушитель с множественными перекладинами, встроенный в стену смеситель, расположенный прямо над сливным отверстием, и три тазика, которые, видимо, разложили по санузлам сразу, на случай, если кому-то понадобится постирать вещи в первый же день.

Около раковины был настенный дозатор с мылом и сушилка для рук. Также недалеко висел фен, соединенный закрученным проводком с креплением, вделанным в стену.

Как ни странно, но тут также было окно – благо оно было расположено в самом верху и представляло собой небольшой прямоугольник, но Мари все равно бы предпочла бы обойтись только вытяжными вентиляторами – ей не нравилась идея, что кто-то может заглядывать сюда.

Повесив, светло-сиреневую тонкую худи, черные штанишки и нижнее бельё на один из крючков, торчавших рядом с полотенцесушителем, Мари отворила белую дверь и на пробу покрутила смеситель. Теплая вода полилась почти сразу и девушка встала, наслаждаясь теплыми каплями.

Закончив мыться, девушка почистила зубы и уложила волосы с помощью фена. Одевшись, Мари еще раз взглянула на себя в зеркало.

Свет был очень ярким и белым, прямо как в лифтах или операционных, и выделял каждый прыщик или неровность на лице девушки, заставляя ее нервничать.

"Хуже не будет" – подумала она и принялась наносить себе макияж.

Мари нанесла легкий слой тонального крема и консилера, провела тушью по ресницам, нарисовала маленькие аккуратные стрелки и завершила, покрасив губы помадой карминового цвета. Вышло все еще не так, как она привыкла экспериментировать дома, но и не так скромно, как Мари иногда делала в школу.

В последний раз взглянув на свое отражение и удовлетворившись увиденным, девушка вышла и комнаты.