Jasmin Ka
ООН: Возрождение

Лысый маньяк, седая кобыла, подозрительный мужик со шрамом и слепой. (Начало).

– Слышь, ты, маньяк лысый, а ну отошел от кактуса!

Судмедэксперт Наталья бросилась к рабочему столу Даниэлы и схватила глиняный горшок с большим колючим кактусом, на котором начал распускаться бутон.

Мужчина лет сорока, у которого полголовы было совершенно лысым и лишь на затылке остались легкие проблески подстриженных под машинку коротких волос, сначала удивился такому обращению, а потом и вовсе изобразил явное недовольство на своем уставшем и небритом лице.

– Я не лысый! – возмутился он. – И тем более не маньяк!

– А ты себя в зеркало видел? – продолжила наезд Наталья. – Костюм цвета умершей давно крысы, да еще и рубашка в полосочку, будто ты уже подсознательно готовишься сесть за решетку.

И тут она боковым зрением заметила, как седовласый мужчина лет тридцати пяти с кавказскими чертами лица садится на стул Джастин.

«Вот лошадь зубастая!» – выругалась Наталья про себя, бросив гневный взгляд на его передние выпирающие зубы, похожие на лошадиные.

– Кто посидит на этом стуле, тот забеременеет! – крикнула она ему. Мужчина почему-то в этот момент резко подскочил. – Но тебе не грозит! – засмеялась она.

– Конечно, не грозит, – заиграл он бровями. – Я же мужчина. А вот тебя, красавица, могу с легкостью осчастливить таким подарком.

Наталье аж плохо стало от его слов, и она это показала, изобразив рвотный рефлекс.

– В таком костюмчике ты разве что бабку у подъезда очаруешь! И то сомнительно! Ты свой черный мятый костюмчик с покойника что ли снял?

В этот момент в кабинет вошел полковник Голубев, улыбаясь так ярко, что даже солнышко отошло в сторонку, уступив ему свое место. Он был одет в строгий черный костюм-тройку с черной рубашкой, а пиджак небрежно держал на плече. Аромат его туалетной воды, в котором смешались запахи сосны и моря, мгновенно завладел вниманием Натальи, заглушая все остальные запахи.

– Да неужели?! – возмущенно воскликнула она – Может, Вы уже наконец-то объясните, что тут происходит? Еще сорок дней даже не прошло с гибели почти целого отряда, а эти варвары уже захватывают чужие территории, да еще и личные вещи девочек выбрасывают!

Улыбка с лица полковника тут же исчезла. Брови нахмурились. Пиджак он взял в руки.

– Наталья, мы все скорбим об этой утрате, – начал он, но уголки его рта слегка приподнялись, выдавая едва заметную радость. – И, как видите, я сегодня в траурном. Но работу кому-то надо продолжать. И этим займутся мои лучшие люди.

Внутри Натальи все заполыхало от злости и ненависти к этому человеку, к его словам, и она не сдержалась.

– Лучшие люди? – воскликнула она яростно. – Лысый маньяк, седая кобыла, подозрительный мужик со шрамом и слепой? Отличный отряд особого назначения! Вы ловить преступников собираетесь или пополнить их ряды?

-Слепой? – опешил полковник Голубев, не понимая о ком идет речь.

– Конечно слепой! – не сбавляла обороты судмедэксперт. – Или тот кот Базилио в круглых маленьких черных очках, свистнутых у Лепса, зрячий? У нас в офисе вроде не Мальдивы и даже не солнечное Сочи, чтобы щеголять в солнцезащитных очках!

Полковник улыбнулся, посмотрев на своего сотрудника, который занимал место Жени. Но сразу же нахмурился, взглянув на Наталью.

– Моя команда лучшая в Питере! Ни одного висяка за всю историю работы! И в отличие от девочек задом не виляют и сиськами не трясут! А работают, как и положено отряду особого назначения!

– Да лучше бы сиськами трясли, чем яйцами будут впустую звенеть! И как только язык у Вас поворачивается такое говорить о мертвых, – слезы навернулись на глаза Натальи, когда она вспомнила похороны.

Полковник неожиданно улыбнулся и покачал головой. Он подошел ближе и мягко обнял Наталью.

– Простите, перегнул палку. Давайте забудем все обиды и начнем сначала. Наталья, Вы один из лучших судмедэкспертов в городе, и поэтому я оставил Вас единственную в команде. Вы нужны нашему отряду и мне лично, – включил свое обаяние Голубев. – Так что давайте поработаем. Преступники не спят, к сожалению, а из-за них и мы с Вами.

– Хорошо, – ответила Наталья. – Только если эти варвары выкинут еще хоть одну вещь, принадлежащую девочкам, я их сегодня же припарирую, как лягушек!

– Парни! – тут же крикнул полковник. – Если кто-то из вас сегодня хочет оказаться голым перед Натальей и довериться ее нежным ласковым ручкам, то можете смело выкидывать все личные вещи бывшего отряда в мусорку.

Не успел он договорить, как «слепой» резко схватил маленький букет лесных цветов, перевязанных нежно-розовой атласной ленточкой, который принадлежал Аделине, и швырнул его в мусорное ведро.

– Этому я лично глазки выколю! – сжала кулаки Наталья.

От ее фразы полковник неожиданно рассмеялся, причем так громко, что весь кабинет наполнился его смехом.

– Капитан Котиков, – произнес он, все еще улыбаясь, – Вы только что вызвались стать пациентом Натальи, а у нее они исключительно мертвые, – его лицо мгновенно стало серьезным и даже угрожающим. – Прежде чем что-то делать, Федя, дослушай до конца. Иначе я лично тебя отдам ей в руки! Мне глупые люди в отряде не нужны!

Бедняга в черных солнцезащитных очках поспешно полез в мусорку за букетиком и вернул его на место.

– Итак, отряд, – громко произнес полковник, – прошу любить и… – и тут же прервал свою речь. – Хотя любить не надо, хоть наша очаровательная судмедэксперт и не замужем. Уважения вполне достаточно. В общем, знакомьтесь, Рогова Наталья. На все выезды с трупом берете ее с собой. – он повернулся к девушке и добавил ласково: – Наташенька, с моими варварами ты уже познакомилась, а теперь представлю тебе лично каждого. Слепой Лепс – это капитан Котиков Федор.

Наталья перевела взгляд на невысокого мужчину в элегантном костюме тройке черного цвета в полосочку. Его короткие черные волосы были аккуратно подстрижены и зализаны наверх. Цвет глаз невозможно было определить из-за его черных маленьких очков круглой формы. На вид ему было около тридцати пяти лет.

– Суровый мужчина со шрамом под левым глазом – старший лейтенант Красивый Борис, – продолжил полковник. В этот момент Наталья чуть не рассмеялась. Но, глядя на суровое лицо брюнета с короткой стрижкой и черными орлиными глазами, смеяться вообще было страшновато. Он был словно из фильма про агентов ЦРУ в своем темно-сером костюме.

– И, наконец, капитан Думбадзе Андро, – полковник указал на седовласого мужчину с лошадиными зубами.

– А лысый маньяк? – Наталье хотелось еще раз уколоть того, кто покушался на кактус Даниэлы.

– А лысый маньяк, – с улыбкой ответил полковник, – это майор Кудряшов Олег Степанович.

Вот тут Наталья не выдержала и рассмеялась.

– Интересно, а им фамилии по внешности подбирались или судьба так пошутила?

Но полковник ничего не ответил, зато не всем парням эта шутка пришлась по душе, и некоторые сурово взглянули на судмедэсперта.

– Всё, парни, – произнес Голубев, – у вас пять минут, чтобы собрать вещи бывшего отряда в одну коробку. И еще пять минут, чтобы занять новые рабочие места. Через десять минут вернусь, обсудим первое дело отряда, – он посмотрел на судмедэксперта. – Наташенька, давай поговорим наедине, – мягко обнял ее за плечи и вывел в коридор.

Взрыв. (Глава 1).

Как только двери закрылись, полковник обнял Наталью за талию и мягко направил ее по коридору, подальше от кабинета. Но когда она попробовала вырваться, ее снова притянули к себе.

– Тише, – прошептал полковник, и в этом шёпоте не было тепла – только привычка приказывать. – Ты же умная. Не заставляй меня тратить время.

Они оказались в небольшом холле с зеленым уголком для отдыха в обеденное время. Вдоль стен стояли крупные растения, а между ними – кожаные диванчики. Голубев подвел девушку к окну и, оглядевшись, убедился, что вокруг никого нет. Он встал напротив Натальи и обольстительно улыбнулся, глядя ей в глаза.

– Солнышко, давай поговорим откровенно. Я никому не позволю оскорблять моих парней. Они лучшие из лучших и не заслуживают такого отношения к себе. Бывший отряд погиб, и с этим тебе придется смириться. Убийцу мы знаем, правда, поймать Акулину, боюсь, не удастся. Все-таки умная женщина оказалась и вовремя слиняла в Мексику. Такую красотку да в мирное бы русло. Цены бы ей не было. Так вот, девушек не вернуть, а работать надо. Насколько я знаю, у тебя две чудесные дочки растут без отца, – полковник сделал шаг вперед. Наталья отступила назад и уперлась в стену. – Ты единственный кормилец в семье. Работа тебе очень нужна. Тем более такая высокооплачиваемая. Так вот, у тебя два пути: первый – ты дружишь с моими ребятами и со мной лично, – он провел костяшками пальцев по ее щеке. Не ласково. Как осматривают товар. – И тогда ты в полном шоколаде и радуешься жизни. И второй – ты увольняешься прямо сейчас и отправляешься на биржу труда. Ты не Корсак, в отпуск уйти не сможешь. А для декрета надо для начала личную жизнь наладить, которой у тебя нет, – полковник наклонился к ней так близко, что обжег горячим дыханием. – Выбор за тобой, милая.

В этот момент Наталья думала лишь над одним вопросом: куда лучше ударить – в наглое высокомерное лицо, в солнечное сплетение или навсегда лишить его возможности размножаться. Но она понимала, что это только усугубит ситуацию, поэтому выбрала другую стратегию.

Наталья произнесла с томной интонацией:

– Я сделала выбор.

Она нежно коснулась его плеча и продолжила:

– Дорогой товарищ полковник, – её голос стал мягче, а рука плавно скользила по его руке, спускаясь ниже, – я согласна…

Она глубоко вздохнула, и её грудь поднялась и опустилась, привлекая внимание Голубева. Затем она резко произнесла:

– Поработать!

Схватив его за запястье, она взглянула на его часы и добавила:

– Десять минут прошло, пора возвращаться в отдел!

После этого Наталья резко выпустила его руку и рванула вперёд.

Голубев смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

– И не таких ломали, – произнёс он почти с сожалением. – Только шумели больше.

Но телефонный звонок не дал ему времени на размышления. Полковник тут же вытащил сотовый из кармана и ответил.

– Добрый день, товарищ генерал. Конечно. Мои ребята в полном составе готовы приступить к работе, – сказал он и замолчал, слушая собеседника. Через несколько секунд он продолжил: – Приступаем прямо сейчас. Буду лично докладывать. Сочувствую вам в утрате. И ещё раз – спасибо за поддержку с передачей ООНа под моё командование Вы не пожалеете.

После завершения разговора Голубев поспешил в отдел. Войдя, он увидел, что его отряд уже занял новые рабочие места. Судмедэксперт Наталья тоже присутствовала, правда, смотрела на всех с явным недовольством.

– Парни, у нас – чрезвычайная ситуация! – заявил полковник, едва переступив порог. – Только что на набережной Кутузова, у поворота на Льва Толстого, взорвался автомобиль владельца «Империал-Кредита». По предварительным данным, за рулём был он сам. – Дело – высшей категории: его вдова – дочь генерала Кристаллова. – Так что, думаю, объяснять, насколько это серьёзно, не нужно. По машинам! Наталья, ты – со мной!

– Чемоданчик только захвачу, – отозвалась она и бросилась к выходу.

– Жду тебя в машине, – бросил Голубев ей вслед и повернулся к отряду: – Живо, парни! Живо!

**********************************

Подъехав к перекрёстку, полковник увидел жёлто-чёрную ленту, натянутую от чугунной ограды особняка до фонарного столба. Дыма почти не было – обугленный остов «Мерседеса» чётко выделялся на фоне асфальта. Пожарные аккуратно сворачивали шланги, у «скорой» зияли распахнутые двери. Санитары держались в стороне – ждали либо судмедэксперта, либо приказа. У обочины дежурили двое патрульных, отгоняя редких зевак.

– Быстро сработали, – произнёс Голубев. – Значит, вызвали не с улицы. Кто-то позвонил отсюда, – и он бросил взгляд на окна особняков.

– Ну ещё бы! – фыркнула Наталья, хватаясь за ручку двери. – Тут одно посольство Швейцарии чего стоит. Удивительно, что к нашему приезду ещё не убрали всё подчистую и не объявили виновного.

Она вышла из машины и добавила через плечо:

– Дипломаты не любят шумихи.

Полковник вышел и захлопнул дверь. Оглянулся – вдали, по набережной, к ним уже мчались две знакомые машины его ребят.

– Наталья, приступай к осмотру, – сказал он твёрдо. – Сама понимаешь: не упусти ничего. За нами пристальное внимание.

Голубев глянул на окна особняка – никого. Но он знал: за тяжёлыми гардинами стоят, следят, считают – сколько времени уйдёт, чтобы убрать всё это. Огляделся. Людей мало. Ни одного пострадавшего.

«Хорошо», – подумал он. – «Меньше пострадавших – меньше шума. А шум – лишняя работа».

В сквере напротив полковник заметил старичка, который, даже несмотря на черный дым над его головой, спокойно читал газету, словно ничего не произошло. Будто и не взрыв был, а просто сосед чайник оставил на плите.

Как только полковник подошёл к ленте, он молча протянул удостоверение дежурному лейтенанту. Тот тут же приподнял жёлто-чёрную ленту, пропуская начальство.

В ту же секунду к нему подскочил старший лейтенант и отчеканил:

– Товарищ полковник! Периметр оцеплён, свидетели опрошены, медицина ждёт вашего разрешения на изъятие тела!

– Отлично, старлей.

Голубев глубоко вдохнул – запах гари, мокрого асфальта и чего-то сладковато-металлического, как у свежей крови.

Он прошёл мимо обгоревшего «Мерседеса» и кивнул в сторону серого «БМВ», стоявшего сзади.

– Этот чей?

– Очевидца, – ответил старший лейтенант. – Ехал следом. Говорит, услышал хлопок – и всё. Стекло треснуло, но сам в порядке.

Полковник посмотрел: боковое стекло «БМВ» в паутине, капот чист, двери целы.

«Не уличная бомба, – подумал он. – Не граната. Это – точечно. Для одного человека».

И словно в подтверждение его мыслей, сзади раздался голос майора Кудряшова:

– Точно не теракт. Взрыв, похоже, внутренний.

Голубев бросил взгляд на Наталью. Она стояла у заднего колеса «Мерседеса», склонившись над обломками. Чёрные брюки плотно облегали ноги – но он отметил не это, а то, что она молчит и работает. Уголки губ дрогнули.

Он повернулся к майору:

– Кто-то знал, что банкир поедет именно в это время, – размышлял полковник. – Кто-то знал, что он сядет за этот руль. И кто-то очень не хотел, чтобы мы копали глубоко, поэтому и взорвали его именно здесь, – бросил он взгляд на флаг Швейцарии. – Бери Думбадзе и мчись в «Империал-Кредит». Вдруг банкир на месте, просто приехал на другой машине. Котикова и Красивого – к пожарным и свидетелям. Пусть изымают видео со всех камер на набережной. А я поеду к госпоже Рамзай. Посмотрю, как вдова встречает утро без мужа.

– Смотрите аккуратнее, товарищ полковник, – усмехнулся майор. – Поговаривали, дочка генерала – горячая штучка. По крайней мере, была ею, пока не выскочила за этого банкира.

– А я всегда говорил: вдова – самое горячее состояние женщины, – протянул полковник, и в глазах его вспыхнула откровенная, почти наглая похоть. – Так что, майор… если я не вернусь в отдел, а генерал спросит – скажи, я оказываю вдове моральную поддержку. Лично. И всесторонне.

– Только не забудьте, – майор понизил голос, – она всё-таки дочка этого самого генерала. А ему, может, не понравится такой… формат поддержки.

Полковник медленно ухмыльнулся.

– Тогда я просто оказываю моральную поддержку вдове. Остальное – её интерпретация.

Часы "Слава". (Глава 2).

Их увлекательную беседу прервал голос судмедэксперта:

– Товарищ полковник, можно вас на пару слов.

Голубев бросил многозначительный взгляд на майора – будто говоря: «Все женщины нуждаются во мне. Без меня им не справиться» – и направился к Наталье. Она стояла у водительской двери. Лицо её было испачкано сажей – тонкая чёрная полоска тянулась вдоль подбородка.

Полковник подошел к ней с нагловато-нахальной улыбкой. Сальные разговоры о вдове явно разожгли в нём совсем не служебный огонь. Он склонился ближе, почти касаясь её лица, и, понизив голос до интимного шёпота, произнёс:

– Тебе можно всё, Натусик. И, кстати, можешь меня и на «ты» называть. – И его большой палец медленно начал стирать сажу с её подбородка.

– Упс! – воскликнула Наталья с лукавой ухмылкой и легко отвела его руку, будто отстраняла назойливую муху. – Еще бы я знала, как тебя зовут, – добавила она с лёгкой издёвкой, прекрасно помня и имя, и отчество.

– Станислав, – прошептал он бархатным, чуть хрипловатым голосом, не отводя взгляда. Он навис над ней, как коршун над сусликом: терпеливый, уверенный, уже считавший добычу своей. – Милая, это имя ты должна выучить наизусть. И произносить его каждый раз, когда я буду сверху.

Буквально секунда, и Наталья взорвалась безудержным, звонким смехом, будто он только что рассказал самый глупый анекдот в мире.

– Прости, – выдохнула она, всё ещё смеясь, – но кричать твоё имя на верхний этаж… как-то неудобно получится. – И продолжила смеяться – громко, искренне и без тени страха.

Голубев тут же отстранился и нахмурил брови, теперь глядя на неё уже не как терпеливый коршун на дрожащую добычу, а как зверь, которому суслик неожиданно укусил за лапу.

– Рогова! – рявкнул он, голос стал ледяным, отточенным, как клинок. – Докладывай результаты осмотра! И хватит ржать! Ты не в стойле! Чётко и по уставу!

«Ах ты ж, скотина…» – мелькнуло у неё в голове. «По уставу? Что ж… по уставу так по уставу.»

Наталья тут же выпрямилась, губы тронула холодная улыбка – и отрапортовала чётко, без паузы:

– Взрыв произошёл в 10:30. Взрывчатка была заложена под водительским сиденьем – отсюда точечный характер поражения. Целью был именно тот, кто сидел за рулём. – Она сделала паузу, затем уверенно добавила: – Только вот у меня сомнения насчет того, что это тело принадлежит банкиру. – Указав на обугленное запястье, Наталья продолжила: – Дешёвые часы с потрескавшимся ремешком. «Слава», 1987 года. Такие носили в гаражах и общагах. – А машина – «Мерседес» топовой комплектации. Вывод: за рулём, скорее всего, находился не владелец, а его водитель.

– Да… – задумчиво протянул полковник, разглядывая часы, чудом уцелевшие при взрыве. – Умели же раньше делать. – Он помолчал, потом добавил с лёгкой насмешкой: – Но, конечно, странно для человека с состоянием в сотни миллионов. У такого – «Ролекс» на запястье, даже если он спит. – взгляд его скользнул к обгоревшему телу. – Документы, я так понимаю, не сохранились?

– На соседнем сиденье – остатки дипломата из дорогой кожи, – ответила Наталья. – Но содержимое полностью уничтожено. Ни одного читаемого листа. Только пепел и обугленные уголки.

Полковник выпрямился и посмотрел на нее с легким прищуром.

– Откуда такие познания в старых часах? Даже я о таких не слышал. Он наклонил голову, будто спрашивал вежливо, но в голосе уже слышалась издёвка: – Неужели отец твоих дочек шатался по гаражам и бухал с местными алкашами? – На его лице застыла улыбка – мерзкая, самодовольная, будто он только что напомнил ей, кто она на самом деле.

– Дедукция – не ваш конёк, товарищ полковник, – усмехнулась Наталья, не дрогнув. – И, похоже, вы совсем не интересуетесь делами своих сотрудников. – Я распоряжусь насчёт тела. – Она обошла его и, не дожидаясь ответа, быстро ушла.

– Очень интересно… – задумчиво произнёс Голубев, провожая её взглядом. – Надо почитать её личное дело. А теперь… – уголки губ тронула довольная улыбка – пора навестить богатую вдовушку.

********************************

Наталья проклинала полковника на чём свет стоит. Работать в отделе, где не осталось ни одной знакомой души, было невыносимо. Но она понимала: доводов перейти в новый отдел – гораздо больше, чем ей хотелось бы признавать. Сделав пару глубоких вдохов, она отошла в тень под дерево, сняла перчатки и достала из кармана телефон. Сейчас ей жизненно необходимо было услышать родной голос. Найдя нужный контакт, нажала вызов. Пару гудков – и вот оно, долгожданное…

– Привет, Натан, – донёсся из трубки знакомый, уже почти родной голос майора Соболевой.

– Катюш, приветик! – радостно воскликнула Наталья. Услышать «Натан» было как бальзам на израненную душу. – Как я соскучилась! Ну как ты там? Скоро выпишут?

– Увы, нет… – ответила Катя с лёгкой хрипотцой усталости в голосе. – Меня всё ещё сильно тошнит. Что-то там с резус-фактором. Придется пока полежать в больнице.

– Если надо, значит надо! Ребенок важнее. Ну вот до сих пор не могу поверить, что ты беременна. Но зато хоть одна позитивная новость была на похоронах. Правда, так тебя и не отругала за молчание! Могла бы нам и раньше признаться.

– Прости, Натанчик, – тихо сказала Катя. – Я так долго мечтала о ребёнке, уже и не верила, что мне суждено стать мамой. А тут вдруг – настоящее чудо. Поэтому и попросила даже Соболева никому не говорить. Хотела дождаться трёх месяцев… Но эта тошнота всё раскрыла, – добавила она с лёгким смешком. – А я ведь думала – пирожком отравилась у дома.

– Да-да, – засмеялась Наталья. – Имя пирожку уже придумали? Вообще удивительно, что ты мужа до сих пор по фамилии зовешь. Хорошо хоть не по званию!

– Если девочка, то хочу Женей назвать, – прошептала Катя. Замолчала. В трубке зашуршала тишина, и вдруг – всхлип. – В честь моей любимой напарницы… которая так и не узнает, что такое материнство. Я даже представить не могу, как там сейчас Никита… Он столько раз ее терял, что давно должен был поседеть. Редко увидишь плачущих мужчин… но слезы Никиты и Марка до сих пор перед глазами. Марк ведь даже не успел как следует насладиться медовым месяцем…

– Этот сам виноват! – недовольно произнесла Наталья. – Если б сидел дома, глядишь, и Аделина жива была бы, и все остальные. Пусть теперь ревёт – только слёзами их не вернёшь…

– Ну хоть чары Акулины спали с Марка после взрыва и осознания потери любимого человека, – тихо сказала Катя. – Саша рассказывала, что бедняга днюет и ночует на кладбище. Всё прощение просит. А вот Никита, на удивление, после похорон заявил, что не верит – мол, Женечка жива. Говорит, снова её потерял, но не навсегда. Похоже, от горя совсем разума лишился… Надеюсь, всё с ним будет хорошо. Радует, что Саша с мужем навещают его и Марка.

– Сашу только жалко. После отпуска до сих пор неизвестно, куда её направят. Начальство ещё не решило, что с ней делать.

– Зато у нее есть мощная поддержка – муж и близнецы. С такими сыновьями точно не соскучишься. Опять что-то учудили в школе – на днях Сашу вызывали к директору. Оказывается, мальчишки выяснили, что в столовой повара воруют продукты… и даже самодельные камеры слежения там поставили!

– Такими темпами их скоро завербует ФБР, – засмеялась Наталья. – Один – слишком умный, второй – слишком ловкий и хитрый. Да ещё оба в секциях единоборств занимаются. Смена растёт – мама не горюй!

Но тут она заметила полковника Голубева.

Быстро попрощалась, спрятала телефон в карман брюк и поспешила скрыться – только бы не попасться ему на глаза.

Лёля. (Глава 3).

Полковник вышел из машины, чтобы насладиться видом этого исторического места. Старинные фонари, чугунные решётки с вензелями, ворота – такие, за которыми можно спрятать не просто дом, а целый тайный мир.

Он захлопнул дверь и вдохнул полной грудью.

«Хвоя… – с наслаждением подумал он. – И что-то ещё… Ах да – деньги. Здесь даже воздух пахнет богатством».

Голубев надеялся, что в ближайшем времени ему удастся купить на Каменном острове хотя бы небольшой особняк. Элитный исторический район давно привлекал его – не скромной аристократией, а настоящей, блестящей роскошью. Он всегда мечтал о богатстве: стоять на балконе старинного дома с чашкой кофе за тысячу рублей, вдыхать аромат собственных сосен и пихт – и упиваться тем, что весь мир видит: он – наверху.

«Здесь даже птиц не слышно», – размышлял полковник, оглядывая вековые липы и вязы. «Не поют – боятся. Не смеют тревожить покой этих богачей». Он усмехнулся. «Ну ничего… Ещё немного – и я куплю себе тут особняк».

Пока Голубев искал дом банкира, его взгляд скользил по особнякам, которые были спрятаны в глубине участков, за вековыми елями и высокими оградами с видеокамерами, вделанными в камень. Ни одной открытой двери. Ни одного прохожего.

Через некоторое время полковник остановился у чугунных ворот с бронзовой совой – символом мудрости… или, скорее, бдительности. За ними сквозь листву мелькал фасад особняка: колонны, эркер, балкон с коваными перилами.

«Красиво жить не запретишь! – подумал он, прикидывая в голове стоимость всего этого великолепия. – Вдовушка становится лакомым кусочком. Даже если там крокодил страшный, – и он засмеялся».

Голубев подошёл к воротам, нажал на латунную кнопку вызова. В ответ – тишина. Но тут послышался громкий лай собак, и уже через пару минут ворота бесшумно приоткрылись, и перед ним появилась стройная светловолосая женщина лет пятидесяти – в строгом чёрном платье ниже колена, с идеально ровной спиной и взглядом, устремлённым сверху вниз, сквозь тонкие стёкла очков.

– Добрый день, – произнесла она холодно, без тени эмоций на лице.

– Не уверен, – ответил Голубев и уже потянулся за удостоверением.

– Вы из следственного комитета, – перебили его, не дав достать документ. – Мы уже в курсе. Проходите.

Полковник молча прошел мимо, размышляя, кем она приходится банкиру. По ее строгости и отсутствующему слезам взгляду он понял, что это, скорее всего, его теща.

Как только Голубев поднялся по ступеням и переступил порог, оказался в огромном холле. В глаза сразу бросились две изящные лестницы по бокам, ведущие на второй этаж. Пол из полированного мрамора отражал свет, создавая ощущение роскоши и величия. На стенах висели старинные картины с изображениями каменных замков, а массивная мебель в бежевых тонах дополняла интерьер. В углах стояли белые орхидеи. Воздух был наполнен свежим ароматом лаванды.

В этот момент за спиной полковника раздался женский голос:

– Можете не разуваться. У нас хозяйка предпочитает европейский стандарт. Да и чтобы горничные не скучали без дела.

– Горничные? – хмыкнул Голубев, медленно обернулся и посмотрел на свою провожатую. – Простите, а вы кем приходитесь господину Рамзаю, Семёну Аркадьевичу?

– Я управляющая этим домом, – чопорно ответила женщина. – Мария Петровна Волгина. Госпожа Рамзай ожидает вас в гостиной. Только… Александра Олеговна очень плохо себя чувствует. Будьте с ней поласковее. Она беременна.

«О как!» – мелькнуло у Голубева в голове. – «Неожиданно… Очень даже неожиданно».

– Само собой, – произнёс он вслух. – На каком месяце госпожа Рамзай?

– Этого я не знаю. Только сегодня утром узнала об этом – как и Семён Аркадьевич. – На её строгом, безупречно спокойном лице на мгновение дрогнули веки. – Скажите, вы уверены, что в машине был Семён Аркадьевич?.. Я всё ещё надеюсь, что он жив и здоров.

– Пока неизвестно, – ответил Голубев. – Возможно, жена Семёна Аркадьевича прольёт свет на это.

– Тогда я вас провожу, – сказала она и, не дожидаясь ответа, направилась вглубь холла.

Голубев шёл за управляющей, как по музею, окидывая взглядом каждый угол: старинные канделябры, картины в позолоченных рамах…

«Дорого-богато!» – мелькало в голове при каждом взгляде.

И вот управляющая домом открыла массивные двери.

Перед полковником предстала картина, достойная полотна известного художника. Девушка лет тридцати лежала на диване, утонув в шелках: длинное чёрное платье, босоножки на высоком каблуке – будто сошла с подиума и прилегла отдохнуть. Её темно-каштановые волосы живописно рассыпались по подушке. Однако взгляд девушки был отрешенным, пустым – она смотрела в потолок, не реагируя на появление посторонних.

Чем ближе полковник подходил, тем жарче разгорались его глаза.

«Какие ножки… – пронеслось у него в голове. – Да это же топ-модель, а не вдова. А вырез… Чёрт, банкир не зря платил за это тело».

– Александра Олеговна, – произнесла управляющая ледяным тоном, – к вам из Следственного комитета. Я принесу чай.

Она развернулась и поспешила удалиться.

Девушка вдруг резко всхлипнула – будто вернулась из мира скорби – и приподняла голову. По щеке стекала размазанная тушь.

«Надо же! – восхитился Голубев про себя. – Даже в слезах – идеальна».

– Полковник Голубев, – произнёс он вслух, улыбаясь с той лёгкой фамильярностью, что позволял себе только с «нужными» женщинами. – Мне необходимо с вами поговорить. Позвольте, я помогу вам подняться.

Он тут же шагнул к дивану – и заодно получил возможность как следует оценить «все прелести госпожи Рамзай».

– Вы так любезны, – ответила она почти загробным голосом, опираясь на его руку с лёгкой, почти кукольной покорностью. – Простите, что предстаю перед вами в таком виде. Сами понимаете… обстоятельства…

И вдруг – громко, безудержно зарыдала, будто только сейчас добралась до дна отчаяния.

Полковник быстро достал из кармана пиджака носовой платок и протянул его девушке.

– Я всё понимаю, Александра Олеговна, – сказал он и присел на диван рядом, ближе, чем того требовала вежливость. – Но, может, вы поторопились хоронить мужа? Мы не уверены, что в машине был именно господин Рамзай.

– Неужели? – глаза её вспыхнули надеждой. – Неужели мой любимый Сёмушка жив?

Она вцепилась в его руку и придвинулась ближе – настолько близко, что он ощутил тепло её тела и лёгкий, шикарный шлейф туалетной воды.

Голубеву это явно понравилось. Он накрыл её ладонь своей, мягко, почти заботливо, и улыбнулся – той самой улыбкой, которой соблазнял женщин.

– Пока не уверены, Александра Олеговна, – ответил полковник, глядя прямо в её зелёные глаза. – Совсем не уверены.

– Можно просто Лёля, – произнесла госпожа Рамзай, и на губах её мелькнула улыбка. – Муж всегда звал меня Лёлечкой… или Лялечкой. – Вы подарили мне надежду, уважаемый полковник. Но… почему вы решили, что за рулём был не он?

– На теле, найденном в машине, – осторожно начал Голубев, – были дешёвые часы. «Слава», 1987-го года.

Он бросил взгляд на её запястье – хрупкое, с тонкой золотой цепочкой и «Ролексом», что стоил, наверное, как особняк на Каменном острове.

– Явно ведь… – продолжил полковник, но договорить не успел.

Девушка вдруг зарыдала – громко, по-детски, безудержно – и бросилась к нему, обхватив за шею и прижавшись лицом к его груди.

– Не-е-е-т! – вырвалось у неё сквозь слёзы. – Сёмушка мёртв! Сёму-у-у-шка! Как я буду без тебя?!

Голубев замер на мгновение – а потом обнял её, прижал к себе и ладонью медленно провёл по спине, как утешают… или как проверяют, насколько близко можно подпустить добычу.

– Алекс… – вырвалось у него автоматически. Он тут же поправился, понизив голос почти до шёпота: – Лёля… Я же сказал: на нём были старые, дешёвые часы. Не «Ролекс».

Охота на вдову. (Глава 4).

Госпожа Рамзай отодвинулась от него и, смахнув платком слёзы, тихо произнесла:

– Он никогда не расставался с этими часами.

– С «Ролексами»? – переспросил Голубев, брови его слегка приподнялись. Для него это было само собой разумеющимся: банкир Рамзай – человек, для которого даже запонки подбирались под сезон. «Слава»? Никогда.

– Нет, – покачала она головой. – Со «Славой». Эти часы принадлежали его другу Артему, который когда-то закрыл его собой от пули и погиб. С тех пор мой Сёмушка всегда носил их. Они напоминали ему о друге… и о том, что в этом мире никому нельзя доверять.

Полковник на мгновение задумался.

В памяти не всплывало ни одного дела, связанного с фамилией Рамзай. Ни слухов, ни утечек – ничего.

– Про друга всё понятно, – медленно произнёс он. – Но что именно с доверием не так?

– Да потому что убить его пытался другой друг, – всхлипнула она. – Они втроём дружили чуть ли не с детства. И Сёмушка доверял им как себе. Но тот случай всё изменил. Поэтому мой муж и носил эти часы – как напоминание.

– Лёля, – улыбнулся Голубев, мягко, почти дружески, – я вынужден задать этот вопрос, но это лишь формальность. Скажите, где вы были сегодня в 10:30 утра?

– Всё нормально, полковник, – ответила она, улыбаясь мягко. – Я всё понимаю. Отец всю жизнь служит в полиции, так что с детства знаю: сначала спрашивают алиби. В это время я была дома. И это может подтвердить Мария Петровна – наша домработница.

– Это та женщина, управляющая домом? – уточнил Голубев.

Госпожа Рамзай едва заметно скривила губы – будто услышала грубость.

– Управляющая домом… – повторила она с лёгким презрением. – Обычная домработница. Просто главная среди слуг.

Полковник понял, что ступил на скользкую дорожку, и решил не продолжать эту тему.

– Хорошо, Лёля, – улыбнулся он и лёгкой, почти вежливой, ладонью накрыл её руку. – А теперь расскажите: что произошло утром? Куда направлялся ваш муж? Было ли что-то подозрительное за последние дни? Может, угрозы? Ссоры?

– Он собирался на работу как обычно… хотел выехать в 8:30. Но я сообщила ему, что жду ребёнка. А Сёмушка так этого ждал, так мечтал… – голос её дрогнул. – Поэтому, сами понимаете, он задержался… – она опустила глаза, и на щеках заиграл румянец. – Выражал свою радость… в спальне. Уходить не хотел, но решил всё же съездить на работу – разобраться с важными делами и вернуться домой праздновать…

И тут она всхлипнула, резко прижалась к нему и зарыдала, уткнувшись лицом в его плечо.

«Я бы тоже с такой красоткой выражал радость в горизонтальной плоскости», – усмехнулся про себя Голубев, нежно обнимая её. – «Только вот мой пиджак… похоже, сегодня прямиком в химчистку. Вся тушь – на мне».

– Лелечка, так вам совсем нервничать нельзя, – произнёс он заботливо. – Давайте успокаивайтесь…

Договорить он не успел.

В дверях раздался лёгкий шум – и в гостиную вошла Мария Петровна, толкая перед собой тележку с белым фарфоровым чайником, чашками и двумя вазочками – с конфетами и пирожными.

Она бросила взгляд на хозяйку – быстрый, холодный, с лёгким пренебрежением, и – казалось – едва удержалась от усмешки.

Но всё это было сделано столь незаметно, что Голубев лишь мельком отметил про себя:

«Какая прислуга любит свою хозяйку?»

Управляющая молча разлила чай, затем развернулась и вышла – с лёгкой, сдержанной гордостью, будто покидая тех, кого считает ниже себя.

Дверь за ней закрылась тихо, ровно и чётко – без шума и без покорности.

– Давайте выпьем чаю, – сказал Голубев, – и вы немного упокоитесь.

Госпожа Рамзай промокнула слёзы платком, взяла чашку с чаем, сделала глоток и поставила её на блюдце. Затем подняла глаза на полковника – с мягким, почти детским выражением лица.

– Спасибо за беспокойство, полковник Голубев.

– Зовите меня просто Стас, – улыбнулся он.

– Стас… – произнесла она сладким, почти шёпотом голосом. – Давайте закончим с официальной частью, а потом спокойно выпьем чай. Так вот… Мой муж в последнее время очень нервничал. Недавно у него была стычка с начальником безопасности банка. Причины я не знаю, но он вернулся домой с содранными костяшками. После этого Сёмушка уволил его. Во всяком случае, тот подал заявление на увольнение и должен был отработать две недели. Но буквально на днях мы снова его встретили… – её голос стал ледяным. – И он в глаза угрожал мужу: – «Убью тебя за то, что лишил меня работы».

Она не испугалась – она негодовала.

– Так… – оживился Голубев. – Это уже кое-что. Простите, мне нужно срочно позвонить по работе.

Он достал телефон, быстро набрал номер и тут же произнёс:

– Кудряшов, вы с Думбадзе уже в банке? Отлично. Найдите начальника безопасности, если он ещё работает, и выясните всё о его конфликте с Рамзаем. Со слов госпожи Рамзай, тот угрожал убить банкира. Если его уже уволили, выясните адрес и отправляйтесь к нему домой.

И, не дожидаясь ответа, сбросил вызов и убрал телефон в карман.

– И ещё немного вас потревожу, Лёлечка, – мягко произнёс Голубев. – Скажите, кто имел доступ к машине вашего мужа? Был ли у него водитель? Телохранитель?

– Нет, – ответила она. – Семушка любил сам водить машину, поэтому категорически был против водителя. А телохранителя не держал: говорил, единственный, кто мог его убить, уже мёртв.

Она замолчала на мгновение, будто вспоминая боль.

– Это было на охоте… Год назад. Их было трое – друзья с детства: Сёмушка, Артём и Олег. Внезапно Олег выстрелил в Сёмушку. Артём бросился ему на грудь, закрывая собой, – но погиб на месте. Правда, в последний миг он успел выстрелить в ответ – и Олег тоже упал. Перед смертью Олег признался, что всё произошло из-за ревности. Его жена, по его словам, до сих пор влюблена в моего Сёму. В ссоре она даже угрожала уйти к нему. Сумасшедшая! – с досадой бросила Александра. – Мой Сёмушка всегда любил только меня. А о её чувствах ничего знать не знал. Они вместе учились в университете – и всё. Поэтому для него всё это стало диким шоком. В итоге муж решил представить случившееся как несчастный случай – чтобы не разрушить жизнь сыну Олега и не опозорить его жену. Так что к машине доступ был только у Сёмушки. Хотя… – она задумалась. – Один раз начальник безопасности привозил его с собрания – у Сёмушки резко подскочило давление, и он не смог сесть за руль.

«Кажется, убийца найден, – подумал Голубев. – Дело – закрыто. А теперь… охота на вдову».

Он взглянул на госпожу Рамзай – и в глазах вспыхнул откровенный интерес: смесь вожделения, расчёта и холодного азарта.

Аромат Dior. (Глава 5).

«Когда человек пахнет Dior после похорон – он не сдался. Он просто решил: если мир объявил её мёртвой – он пойдёт против мира».

Наталья стояла у лифта, задумчиво глядя в пустоту. Всё, что произошло за последнее время, лежало на душе тяжёлым гнётом, и оставаться здесь ей хотелось всё меньше. Но одно-единственное обещание, данное полковнику Корсак, не давало ей написать заявление об увольнении.

Мысль перенесла её в тот день…

Саша стояла у окна в своём кабинете, спиной к ней. Но даже так Наталья чувствовала напряжение, исходившее от нее – как жар от раскалённого металла.

– У меня к тебе будет всего одна просьба, – произнесла та, не оборачиваясь. – Обещай: не увольняйся хотя бы на месяц. Ты мне здесь нужна – как глаза и уши.

Она медленно повернулась. Наталья увидела её лицо – напряжённое, уставшее, но твёрдое, как сталь.

– Всех остальных Голубев поменяет. Но ты – лучшая в своём деле, и я сделаю всё, чтобы тебя оставили. Меня на месяц отправляют в вынужденный отпуск, – хмыкнула Саша, – сами не знают, как убрать меня с глаз долой. Отец не даст так просто закрыть наш отдел. Да и прокурор города… – она помолчала, – он всё ещё пытается нас спасти. Несмотря на траур по дочери. Ну что скажешь?

– Я с вами до последнего, – с угрюмостью в голосе ответила Наталья.

Осознавать, что целый отряд – теперь только в памяти, было невыносимо. За это время она привыкла считать девчонок своей семьёй. А теперь… Тишина. Пустые кабинеты. И лицо Голубева вместо Саши – той, что знала каждого в лицо, и всегда защищала своих.

Из воспоминаний её вырвали резко распахнувшиеся двери лифта.

А за ними – неожиданная встреча.

– Никита? – удивилась она, вглядываясь в мужа Жени.

На удивление, он был свеж и бодр – будто только что сошёл с рекламы Dior: чисто выбритый, в безупречной рубашке, с лёгким шлейфом дорогого аромата. На лице – ни тени усталости, ни мешков под глазами. Ничего от того раздавленного горем человека, каким она видела его на похоронах.

Даже лёгкая улыбка играла на губах – будто он только что выиграл, а не потерял.

– Какими судьбами? – спросила она, сдерживая настороженность.

– Привет, Наташ, – улыбнулся Никита. – Да вот зашёл… узнать у нового руководителя отряда, что там с расследованием взрыва.

– Ты знал банкира Рамзая? – настороженно спросила Наталья, автоматически думая о «Мерседесе» на Кутузове.

– Кого? – искренне удивился он. – Точно нет. Я про взрыв в коттеджном посёлке, где была моя Женя с коллегами.

– Никита… – в её глазах вспыхнуло сочувствие. – К сожалению, Акулину так и не поймали. Она сейчас где-то в Мексике проживает.

– А при чём тут эта мелкая сошка? – покачал головой Никита, и в его голосе проскользнула ледяная уверенность. – Ее интересовала исключительно Аделина, и она вполне ей отомстила. Марк добровольно отказался от жены.

Он сделал паузу, и взгляд его стал острым, как лезвие: – Тот, кто устроил взрыв в посёлке… хотел уничтожить сразу всех. Целый отряд – одним ударом.

– Я думаю, с этим вопросом тебе лучше к Саше обратиться, – сказала Наталья. – Полковник Голубев уверен, что виновница – Акулина. У него сейчас другое дело.

– Наверное, ты права, – улыбнулся Никита. – Тут мне и правда делать нечего. Тебя проводить? – и он нажал на кнопку вызова лифта.

– Пожалуй, прогуляюсь с тобой до улицы, – ответила она. – Тут в последнее время нечем дышать. Голубев – ещё тот душнила и засранец.

Она помолчала, потом тихо спросила: – Никита… ты правда не веришь, что Женя погибла?

– Почти уверен, – ответил он. – Ты, наверное, думаешь, что я схожу с ума от горя… И, возможно, будешь права. Может, проще принять и смириться… Но я не могу.

Он посмотрел в стену лифта, будто видел сквозь неё: – Даже Марк – а у них в семье, насколько я знаю, всё сквозь сверхъестественное проходит – каждый день на кладбище. Его уже не узнать: оброс, забросил себя, на работу…

– Я слышала о Марке, – тихо сказала Наталья. – Но не думала, что всё так плохо… Его надо спасать, пока не тронулся окончательно.

– Попробуй поговорить с ним, – кивнул Никита. – Может, получится. Всё-таки ты работала с его женой. Можешь смело ехать на кладбище – он там двадцать четыре на семь.

А потом, почти шёпотом задумчиво добавил: – А я вот чувствую… что нет моей Жени на этом кладбище. Нет – и всё.

Двери лифта открылись. Они вошли – и замолчали. Каждый – в своём мире, в своей надежде, в своём аде.

******************************

Как бы ни хотел полковник Голубев подольше полюбоваться прелестями госпожи Рамзай и удержать всё её внимание на себе – он был вынужден уйти.

Александра снова и снова заливалась слезами, вспоминая своего «Сёмушку» и причитая, как же ей теперь одной рожать в этом жестоком мире.

Слушать женские вопли и истерики ему категорически не хотелось. Для Голубева женщина была всего лишь красивой куклой – созданной для одного: доставлять удовольствие. И не более того.

Он вышел за ворота – уже без сопровождения управляющей – и не пошёл к машине: она стояла далеко, у поворота, спрятанная за кронами лип. Так что он решил прогуляться.

Полюбоваться особняками. Оценить. Примерить. «А вдруг один из них станет моим?» – мелькнуло у него в голове. – «Скоро. Очень скоро».

Да вот далеко не ушёл… Телефонный звонок нарушил тишину.

Полковник быстро достал телефон и принял вызов. – Слушаю, Кудряшов, – произнёс он резко.

– Товарищ полковник, у нас проблемы. Начальник безопасности банка сегодня не вышел на работу, хотя должен был отрабатывать оставшиеся дни после подачи заявления. Котиков с Красновым съездили к нему домой – никого. Технари пробили биллинг его телефона – последний сигнал зафиксирован сегодня в Пулково. Сейчас наши устанавливают, был ли он в списках на ближайшие рейсы.

– Похоже, убийца пытается свалить из страны, – хмуро сказал Голубев. – Как только узнаете что-то новое, сразу звоните. Я буду на месте через час.

Он завершил разговор.

Свою намеченную прогулку полковник всё же решил продолжить – время позволяло. Но ровно через час он уже сидел в своём кабинете. Точнее – в бывшем кабинете полковника Корсак. И от этой мысли по его коже пробежало тёплое, зловещее удовлетворение. Теперь он – руководитель отряда. А не какая-то выскочка в погонах, дочь генерала, которой место – в архиве, а не в оперативке.

Голубев откинулся в удобном кожаном кресле, позволив себе насладиться моментом, и медленно перевёл взгляд на стол. Там, на стопке документов, лежал белый конверт. Без имени. Без печати. Без единой надписи. Такой чистый – что стало не по себе…

Дело закрыто. (Глава 6).

Желваки играли на скулах полковника.

Он нервно вертел в руках конверт, не решаясь его открыть. В глубине души он уже знал, что ничего хорошего его не ждет. Аккуратно вскрыв конверт, он достал сложенный вдвое лист бумаги формата А4.

Развернув его, Голубев увидел текст, напечатанный на компьютере.

«Никакого почерка, а значит, и отпечатков не будет…» – мелькнуло в голове.

Он начал читать:

Я знаю, что вы сделали пять лет назад. У меня – флешка. На ней – рассказ той девушки. Во всех подробностях.

Хочешь знать, где она – и получить флешку? Готовь миллион. Мелкими.

Завтра сообщу место встречи. Не опаздывай.

– Чёрт! – с яростью выкрикнул Голубев и резко смахнул папки со стола. – Проклятье! Эта дрянь всё-таки выжила! Нужно было добить её лопатой!

Он выдвинул ящик стола, вытащил зажигалку, поднялся и подошел к кадке с огромным фикусом. В одно мгновение письмо вспыхнуло, и вот уже пепел рассыпался под растением – полковник избавился от опасной улики. На его лице появилась зловещая улыбка, за которой последовал злорадный смех. Он вспомнил ту девушку с трассы, как она кричала от их издевательств, как умоляла о пощаде и Голубев испытал наслаждение.

Вернувшись к столу, поднял все папки на стол и снял трубку телефона. Несколько нажатий, и он произнес:

– Кудряшов, зайди ко мне срочно.

Голубев распахнул окна, чтобы проветрить кабинет и избавиться от запаха сгоревшего письма. В момент, когда он уже собирался закрыть окно, раздался стук, и в кабинет вошёл майор Кудряшов.

– Докладывай! – коротко бросил полковник, усаживаясь в кресло.

– Товарищ полковник, – начал Кудряшов, – только что получили данные из Пулково. Волков Арсений Петрович, начальник безопасности «Империал-Кредита», вылетел в 12:25 рейсом в Хельсинки. К сожалению, задержать его уже не получится. Даже если Интерпол мгновенно среагирует – он либо уже в другом городе, либо на поезде в Швецию. Концы в воду.

– Да-а-а… – протянул Голубев, задумчиво глядя в окно. – Явно не найдем… Но ты уверен, что именно Волков организовал смерть Рамзая?

– Взрыв был внутри машины, под сиденьем. Не снаружи, не газ – специально заложили заряд. Устройство – самодельное, но собрано аккуратно, как у военных. Не как у террористов – с проводами и скотчем. Тут всё чисто, без лишнего. Значит, дело рук профессионала – кто-то, кто умеет обращаться со взрывчаткой. А у нас как раз есть такой: Волков – бывший спецназовец, имел доступ к машине. И к тому же он действительно сцепился с Рамзаем в холле банка. Есть свидетели, но почему-то записи с камер именно на это время отсутствуют. Похоже, Волков перестраховался. Но свидетели утверждают, что произошла небольшая драка и Рамзай лично пару раз прошелся по лицу Волкова и сбил костяшки об него.

– Плюс показания самой вдовы, – добавил Голубев. – Волков при ней угрожал убить Рамзая. Да к тому же он знал его маршрут передвижения. Да и сам побег… Явно заранее всё спланировал. Билеты ведь куплены заранее?

– Так точно! – кивнул Кудряшов. – За несколько дней. То есть… дело закрыто? – уточнил он.

– Нет, – спокойно ответил Голубев. – Дело передаётся в Центр Интерпола МВД РФ с рекомендацией объявить Волкова в международный розыск. Пусть финны ищут. Нам – не по рангу.

Он откинулся в кресле, задумчиво постучал пальцами по столу.

– Считайте, что убийца найден. Дождитесь результатов от Натальи и передавайте дело Рамзая коллегам. А у меня срочная командировка. Если будет что-то важное – звони.

Полковник быстро поднялся, обошёл майора и поспешно вышел из кабинета, не проронив ни слова. Кудряшов даже рта раскрыть не успел – лишь подумал с облегчением:

«Наконец-то отвяжутся от этого дела. Может, хоть неделю без начальства поработаем…»

Вдруг он услышал скрип открывающейся двери за спиной.

– Командировка отменяется? – оглянулся он, усмехаясь.

– Какая командировка? – раздался напряжённый женский голос.

Майор резко обернулся и увидел Наталью, которая выглядела растерянной.

– А, это ты, – улыбка мгновенно спала с его лица. – Если ты к полковнику, он только что ушел.

– Да мне не принципиально, – сухо сказала она. – Мне нужно, чтобы вы привезли из дома вдовы личные вещи убитого для ДНК-теста. Родственников у Рамзая, как я поняла, нет. Детей – тоже.

– Кстати, – Кудряшов подошёл ближе, – постарайся побыстрее с этими тестами. Нам срочно нужно передать дело в Интерпол. Теперь мы им не занимаемся.

– Убийцу уже нашли? – удивилась Наталья, впечатлённая скоростью новой команды. – Так быстро?

– Именно. Волков, начальник безопасности. Спланировал все заранее, заложил взрывчатку, сбежал в Хельсинки. Мотив – личная неприязнь и увольнение. Всё банально. Наверное, бабу не поделили. Может, даже женушку Рамзая.

– Странно, – задумчиво сказала она. – Я бы не стала так уверенно утверждать, что убийца Волков. А что, если это вдова? Состояние банкира ведь огромное.

– Но ты же сама только что сказала, что у Рамзая нет ни родных, ни детей. Значит, у его жены не было мотива. Дело закрыто. Просто поторопись с подтверждением личности. И еще… – он шагнул ближе, положил руку ей на плечо. – С начальством не спорят.

На его суровом лице внезапно появилась улыбка.

– Кстати… я слышал, что ты не замужем. Может, сходим куда-нибудь после работы? – его голос стал мягче, но взгляд оставался уверенным. – Было бы здорово… подружиться.

Кладбище ждёт. (Глава 7).

– Дружу я только с девочками, – Наталья схватила его руку, убрала с плеча, но, продолжая сжимать ладонь, улыбнулась и захлопала ресницами. – С мужчинами либо сразу в ЗАГС, либо под венец. Мои дочки так мечтают о хорошем папуле… – она потянула его за руку. – Ты им очень понравишься! Ну что, идём знакомиться с твоими будущими детьми?

Ей с трудом удавалось сдержать смех.

Кудряшова будто током ударило. Он резко отдернул руку, словно обжёгся, и, натянув улыбку, выпалил:

– В другой раз – с огромным удовольствием! Сегодня надо отчёт доделать… да и с парнями переговорить. Пока!

Майор вылетел из кабинета, будто за ним гнался сам Голубев, даже дверь забыв закрыть.

Наталья не выдержала – тихо, но звонко рассмеялась.

– Приём старый, – произнесла она, поправляя прядь волос, – но до сих пор безотказный. Теперь – домой к девочкам.

*********************************************************

Голубев уже два часа просматривал записи с камер в коридоре, где располагался его кабинет. Но никого постороннего так и не увидел. Желваки на его челюсти ходили ходуном от ярости.

Секретарь, уборщица, мои парни и Наталья… – размышлял он, сидя на стуле охранника. – Парни – не в счёт. Уборщица – старуха, не в тему. Секретарь?..

Полковник решил поговорить с тем, кого подозревал в первую и, пожалуй, единственную очередь – секретарь Леночка: блондинка лет двадцати пяти, голубоглазая, симпатичное личико. Но кроме флирта и намёков на свидание он ничего не добился. Девушка искренне не понимала, о каком конверте без имени отправителя идёт речь. И он поверил – она не врала. Судя по мимике, дрожащим пальцам и растерянному взгляду.

Неужели… уборщица? – не верилось ему. Но проверить пришлось.

Голубев выяснил адрес старушки и отправился к ней домой. Под предлогом, что пропали важные документы, он допрашивал её почти час. В итоге бедняжку чуть с инфарктом не увезли – настолько она разволновалась.

Теперь, стоя у машины, полковник тупо смотрел в пустоту.

Что дальше? – был растерян он. – Кто знал про ту ночь на трассе? Кто ещё жив?

Тяжело вздохнув, он достал телефон из кармана пиджака и набрал номер. Пару гудков – и в трубке раздался грубый, хриплый мужской голос:

– Голубь? Что случилось?

– Не по телефону, – ответил полковник. – Через полчаса – на нашем месте. И оборвал соединение.

********************************************

По обе стороны ухабистой дороги тянулся гаражный кооператив – ржавые металлические коробки, тесно прижатые друг к другу, как будто пытались укрыться от непогоды. Их поверхность была покрыта царапинами, пятнами ржавчины и следами давно высохшей грязи.

Дорога была усыпана битым стеклом, обрывками газет и выброшенными покрышками. На некоторых воротах едва виднелись выцветшие номера, на других красовались матерные надписи.

Фонари, словно по привычке, едва мерцали, освещая путь тусклым жёлтым светом.

Голубев припарковал машину у гаража с номером 17, вышел из салона и огляделся. Вокруг не было ни души. Только ветер гонял по дороге обёртку от шоколадки.

Он подошёл к ржавым воротам и постучал – несколько коротких ударов, несколько длинных, и так несколько раз.

Дверь мгновенно открылась, и на пороге появился мужчина – на голову ниже полковника, с мрачным выражением лица. Грубые черты ещё больше омрачал рваный шрам – от правого виска до края губы. Мужчина быстро выглянул наружу, осмотрелся и, кивнув, отошёл в сторону, приглашая гостя войти.

Полковник шагнул в гараж и убедился, что они одни. Развернулся к мужчине и произнёс:

– Чёрт, ты уверен, что никто из девок не выжил?

– Выжил? – усмехнулся тот, подошёл к старому креслу и сел, схватив с небольшого, сколоченного вручную деревянного стола банку пива. – В том взрыве никто не уцелел бы – даже если бы очень захотел. А с чего вдруг такой вопрос?

– Выплыли старые дела, – тяжело вздохнул Голубев и нахмурился. – Помнишь, Чёрт, я поручал тебе прошерстить тех двух полковников, которых убили?

– Ну да, – отпил Чёрт из банки. – Только там же полный голяк. Никаких следов. Явно профи работал. Девка такое не сделала бы. Мы же решили, что полканов твоих замочил кто-то из бандосов. С чего вдруг опять вспомнил?

– Ну так вот, – продолжил Голубев, – та девка, с которой мы "развлекались" и думали, что уже давно на том свете… походу, жива. Хотя – большие сомнения. Я сам щупал пульс – и его не было. Значит, кто-то был в том лесу в тот день. И теперь меня шантажируют на лям. А кого искать и где, понятия не имею.

– Если работает профи, Голубь, – хрипло сказал Чёрт, – то хрен ты его вычислишь. Надо ловушку ставить. На месте.

Внезапно телефон Голубева издал резкий писк – пришло SMS. Он взглянул на экран – и выругался долго и грубо.

– Что там? – спокойно поинтересовался Чёрт, отпивая пиво.

– Этот подонок назначил встречу. Завтра. Девять вечера. И самое интересное – именно в том коттеджном посёлке, где девок подорвали. Да ещё и на том же кладбище!

Он со злостью ударил кулаком по стене.

– Спокойно! – Чёрт поставил банку и встал с кресла. – Значит, шантажист – родственник или близкий одной из тех девок. Тот, с кем они делились своей работой, наверняка всё знал. Подумай: кто был на похоронах? Кто рыдал всерьёз? А кто – наоборот, не пришёл, хотя должен был?

В памяти Голубева всплыла сцена, которую он невольно подслушал: зять прокурора города сказал Саше Корсак, что его жена жива. «Я чувствую это», – заявил он.

– Вихрь! – воскликнул полковник. – Точнее, Красавченко Женя! Упёртая девка и безбашенная. Ей везёт, как кошке с девятью жизнями. Не удивлюсь, если она выжила. Ну либо её муженёк решил меня развести на многоходовку. Хотя зачем ему миллион, если он и так богатый? Да и девка – дочка прокурора – явно в деньгах не нуждается.

– А может, это не он? – сказал Чёрт, отставляя банку. – Ищи бедного родственника. Или кто-то в лесу вас видел. Лесник, например.

– Так, Чёрт, организуй слежку за Никитой Красавченко. Фото и адрес кину позже. Но учти – он живёт рядом с прокурором. Чтобы всё тихо и незаметно. А лесника я пробью через старых знакомых. Заодно перепроверю всех родственников девок.

– Сделаем в лучшем виде, Голубь. Но ты уверен, что та девка из леса не выжила?

Голубев на мгновение замолчал. Взгляд стал тяжёлым, будто он снова стоял в том лесу – среди хруста веток, запаха бензина и гробовой тишины.

– После всего, что было в том лесу… – начал он, но оборвал себя. В глазах мелькнуло холодное, почти ледяное удовлетворение.

– Девки такого не переживают.

И в гараже раздался короткий, злой смех – такой, что даже Чёрт на миг отвёл взгляд.