# Расклад такой. Башня

Алёна Чикалёва

В день, когда Элиане исполнилось двадцать два, мир дал трещину.

С того момента привычная жизнь начала рассыпаться – будто кто-то снял тонкую вуаль с реальности.

Колода карт Таро, оставленная тётей, становится её ключом к месту, где прошлое и будущее сплетены в одно.

Чтобы понять, кто она и что случилось с её родителями, Элиане придётся пройти путь сквозь зеркала миров, где арканы – живые, а судьба – это расклад для тех, кто умеет смотреть глубже.

Первый шаг – Башня.

Всё старое должно рухнуть, прежде чем откроется истина.

## Глава 1


«Любой неизвестный субъект подлежит задержанию.

Ведущий страж (командир отряда) несёт

ответственность за решение.

До выяснения, субъект считается враждебным.

При потере контроля – уничтожение без приговора.»


КОДЕКС СТРАЖЕЙ

(официальный свод законов и

наставлений Стражей)


Рейден

Дежурство у Башни никогда не давало мне покоя.

Да, я страж. Да, это моя обязанность.


Но каждый раз, когда оказываюсь здесь, внутри всё сжимается, как будто меня снова втягивают в те дни, когда мир стоял на грани распада.

Я никогда не думал, что после смерти есть что-то еще. Ну как… говорили родители про жизнь после смерти, но для меня это были больше слова утешения и какого-то рычага давления… Чтобы я не прожигал свою жизнь, ведь потом будет Великий суд над каждым. Чтобы жил свою жизнь прилично и правильно, как говорила моя мать. Был сильным и порядочным, как говорил отец.

Башня… она меня пугала и восхищала одновременно, такая сила, что каждая частичка внутри вибрирует. Место, где каждый шаг мог изменить направление дальнейшей жизни.


Я считал дни до конца дежурства – никогда не скрывал от себя, что не люблю это место.

Я окинул взглядом свой отряд.

Лисар – надёжный, проверенный десятками боёв. Спокоен, как камень, и такой же крепкий нравом. Я мог бы назвать его другом, если бы в этом мире было такое понятие. Но есть только служба.

И Рилен – новенький.


Юнец с горячими глазами, который слишком старается выглядеть опытным.


Его запал то раздражает, то настораживает – ещё не разобрался, что именно из этих качеств сильнее бросается мне в глаза.

Башня всегда давила.


Не то, чтобы страхом – нет. Скорее ощущением, что ты стоишь под чем-то живым, древним, способным раздавить одним только намерением.

Сегодня она тихая. Слишком.

Я посмотрел на её верхние уровни – на те самые зубцы, которые раньше мерцали светом энергии, реагировали, дышали, пульсировали. Сейчас – ничего.


Как будто её сердце не бьётся.

Ирония, конечно, что всё это совпало с назначением нового хранителя.

С тех пор как его поставили, Башня ни разу не дала сбоя. Ни малейшего.


Ни вспышки, ни провала, ни прорехи в поле.


Стабильна, как давно не была.

И всё же… я не мог избавиться от ощущения, что это ненормально.


Слишком гладко.

А сам хранитель…

Гарон.


Имя звучит так же неприятно, как и он выглядит.


Низкорослый, уши торчат, как у настороженного гоблина, волосы вьются странными темными прядями, будто он всю жизнь спал в кустах.


И его постоянная попытка казаться выше, шире, важнее, чем он есть…

Я видел таких людей – и в прежней жизни, и здесь.


Они либо перерастают свою жалкость, либо начинают ею прикрываться, как бронёй.

Гарон выбрал второе.

Он не злой.


Не гениальный.


Но вот эта его самоуверенность…


Это желание всем и каждому напомнить о своём титуле…


Эта привычка говорить «по долгу моей высокой должности» в каждом третьем предложении…

Да, раздражает.


Но раздражение – не аргумент.

Башня не рухнула за всё время его службы.


Не дала трещин.


После Элеоноры я уже считал это чудом.

Не люблю его – и что?


Мне это не обязательно.


Есть служба.


Есть долг.


И есть Башня, которая – хоть и неприятно признавать – под его управлением стоит крепче, чем при хранительнице, ставшей предательницей.

Может, он и правда более устойчивый, чем казался.


Может, за его смешным ростом и оттопыренными ушами скрывается что-то, что я пока не вижу.

А может…


Я просто хочу верить, что после Элеоноры хуже уже не будет.

– Сегодня тихо, командир, – сказал Рилен, всматриваясь в границу. – Даже… странно тихо.

Я фыркнул.

– На границе тишина – это не подарок. Это предупреждение.


Запомни и не повторяй таких наблюдений вслух, если не хочешь накликать беду.

Он неловко сглотнул, отвёл взгляд.


Лисар только хмыкнул.

Но правда была в другом: сам я чувствовал то же самое.


Воздух сегодня был натянут, как струна.


Пустошь казалась слишком спокойной.


А Башня за спиной – холодной, как никогда.

Не люблю эту тишину.


Она всегда стоит здесь перед бурей.

Что у нас там может быть?


Разлом? Мелкий, обычный – с такими мы справляемся втроём легко. Может, один падший проскочил… Один – не страшно. Днём бы я вообще не обратил внимания.

Но ночью всё это чувствуется иначе.

Я машинально сжал рукоять меча. Я всегда так делаю, когда прокручиваю худшие варианты – не самый здоровый рефлекс, но уж какой есть.

Если набегут двое-трое Падших?


Ну… тоже не проблема. Лисар удержит одного, новенький – если не растеряется – второго, а я возьму третьего. Неприятно, но обыденно.

Но я знал: беда никогда не приходит одна. Она всегда ищет щель, где граница тоньше.

Самый худший вариант?

Стая.

Я тихо выдохнул. Три-четыре – уже плохо. Пятнадцать – это катастрофа. Но такое почти не случается. Почти.

Хотя… один раз случилось.

Когда память решила об этом напомнить, меня передёрнуло. Двадцать с лишним лет прошло, а я до сих пор вижу их – всех тринадцать. Падшие не должны действовать так слаженно. Это же просто сорванные души, пустые оболочки, движимые жаждой. Они не строятся. Не двигаются ровной дугой. Не отбивают удары синхронно.

Но тогда – отбивали.

Тринадцать существ, которые будто слушали чей-то невидимый приказ. Если бы хоть один шаг я тогда сделал позже…

Я до сих пор помню стоны границы.


Да, граница стонала. Она трещала, как лёд на озере, готовый расколоться. Падшие били по ней, как волна за волной, тянулись когтями. Не к нам – нет. Они рвались к той стороне, где находится светоч аркана.

К Аркану Смерть.

Тогда мы еле удержали рубеж. И я впервые подумал, что падшие – это не остатки чьей-то судьбы. Не мусор. Не ошибка.

А оружие.

С тех пор такого больше не повторялось. И я убеждал себя, что это был единичный случай. Особенность. Сбой мира. Тем более что все, кто был тогда в дозоре… кроме меня, Лисара и Хельруна… давно ушли в перерождение.

Легче думать, что это просто легенда.


Но я-то знаю правду: легенды обычно начинаются с чьего-то провала. Или с чьего-то ужаса.

И вот сейчас – эта тишина.


Этот воздух, будто сдерживающий дыхание.

И когда я только подумал об этом – небо раскололось.

Разлом почувствовался не сразу.


Сначала – лёгкий толчок в поле, будто кто-то провёл ногтём по стеклу.


Я стоял у подножия Башни, наблюдал за ровным светом её барьера, и в тот миг даже не придал этому значения. Такие колебания случаются – обычно мелкие выбросы, отклик на смену хранителя или арканные ветра.

Но затем пространство… хрустнуло.


Тихо, как если бы ломалась сухая ветка.


И этот звук – не ушами, нет – позвоночником.


Сердцем.

Я застыл.

Этого не должно быть.

Я закрыл глаза, прислушался глубже – и почувствовал, как под реальностью, под тканью мира что-то стягивается в узел. Слишком острое, слишком новое, слишком… чужое.

Не катаклизм.


Не выброс.


Не привычный сбой Башни.

Что-то иное.

И главное – оно звало.


Не меня, мир.


Звало и одновременно пыталось прорвать границу.

– Чёрт, – выдохнул я, чувствуя, что воздух вокруг будто стал более густым.

Расширяющаяся трещина в арканном поле нарастала, словно кто-то медленно, но уверенно драл когтями оболочку реальности. Секунда – и она стала ощутимой даже без чувств стража.

Это уже не рабочий момент.


И не случайность.

ЭТО – вторжение.

Даже Башня дрогнула. Её поверхность чуть потемнела, линии силы на миг исказились, как от боли.


Гарон, вероятно, тоже почувствовал – но реагировал он всегда с задержкой. Слишком долго думал, слишком много хотел казаться уверенным. Непозволительная роскошь.

Я уже знал, что нужно сделать.

– Лисар, Риллен, – сказал я. Голос твёрдый, спокойный. Стандартный тон приказа, но внутри всё кипело. – Внимание. Фиксирую разлом. Координаты – восточная пустошь, сектор девять. Формируем группу немедленного реагирования.

Я вдохнул глубже, ещё раз коснувшись разлома своим восприятием.

Холод.


Свет.


И… странная мягкость, почти человеческая.


Словно за разломом – не сила.


Не тварь.


А… кто-то.

От этого становилось хуже, а не легче.

– Выдвигаемся, – добавил я.

Лисар без лишних слов рванул следом.


Риллен сначала отшатнулся – это естественно, когда впервые видишь такой прорыв, – но быстро пришёл в себя и догнал нас.

Мы бежали по серой земле пустоши, и у меня внутри холодело.

Мне не нравилось чувство, которое шло от трещины.


Слишком непривычное.


Слишком… личное, будто разлом смотрел прямо на меня.

И всё же – одно я знал точно.

Такой силы я давно не видел.


С тех самых событий.

«Только не повторение…»

Я сжал зубы.


Не время для страхов. Не время для прошлого.

Граница рябила, словно ткань, которую пытаются разорвать голыми руками.


Над пустошью тучами клубилась магия, воздух гудел, и всё нутро подсказывало: это не случайность.

И уж точно не простая выбросная волна.

Мы приближались к эпицентру, но сложно оценивать расстояние в Пустоши, предметы здесь чаще оказываются дальше, чем кажутся на первый взгляд.

Я ускорил шаг.

Не знаю почему.


Предчувствие?


Инстинкт?


Долг?

Скорее всё сразу.

Я ещё не знал, кто – или что – ждёт нас в центре этой вспышки.


Но уже чувствовал: спокойная жизнь снова кончилась.

## ГЛАВА 1


«Башня разрушает лишь внешнее, материальное.

Это мистический аркан перехода,

символ портала между мирами.

В духовных раскладах он часто указывает

на момент инициации – пробуждение

сознания через разрушение формы»

«Глубинная символика карт Таро»

Морти Льюис


Сегодня утро странное.


Не тревожное – скорее… неестественно тихое. Как будто кто-то выдохнул – и мир решил не вдохнуть обратно.

С такими мыслями, я проснулась минут за тридцать до будильника. Сначала подумала, что опять проспала, но часы на стене показывали семь. Воздух стоял неподвижно, пылинки застыли в воздухе будто звезды на небе, шторы чуть дрожали, хотя окна закрыты.


Свет в комнате был не солнечный, а какой-то серебристый, будто солнце забыло проснуться, и его место заняла Луна, притворившись дневным светилом.

Я села на кровати, провела рукой по волосам, но зеркало напротив отражало не это.


Оно будто не успело за мной – на мгновение там осталась тень, сидящая неподвижно, и только потом стекло догнало реальность.


Я моргнула. Всё стало как обычно. Только ощущение бага реальности осталось внутри, странное чувство, будто кто-то пристально следит за мной. Невозможно, я одна в комнате, только если фикус пилит меня взглядом, чтобы я не забыла его полить, опять.

На кухне пахло чем-то сладким и кофе.


На столе – торт, простой, домашний, с кривыми буквами из глазури: «С днём рождения». Должно быть тетя Кира приготовила мой любимый морковный торт.


Рядом лежит небольшая коробочка, перевязанная серебристой ленточкой.


Записка лежала под ней, написанная знакомым, аккуратным почерком тёти:

“С днём рождения. Это тебе от меня. Они помогут найти ответы на многие вопросы в твоей жизни. Буду поздно”

Больше ни слова.

Я села. Коробка была прохладной, как будто пролежала в холодильнике.


Когда я сняла ленту и открыла крышку, внутри оказалась колода карт Таро. Старые, почти вытертые.


Края – потемневшие, как будто их держали сотни рук.


На обороте каждой – странный символ, похожий на око, окружённое тонкими линиями, словно следами молнии.


Мне показалось, что рисунок чуть дрогнул, но, наверное, просто показалось.

Тетя Кира не то, чтобы занималась эзотерикой. Хотя всё мое детство, я помню это смутно, меня окружал запах воска, сандала, какие-то травки и благовония. Часто она сидела на кухне и бормотала какие-то аффирмации напротив зеркала, вроде так она их называла. Меня это одновременно и завораживало, и настораживало. На все мои вопросы, она обычно отвечала «тебе сейчас не надо, вырастишь поймешь, узнаешь», выгоняла меня с кухни и закрывала дверь.

Когда я подросла, стала самостоятельнее, она стала больше времени проводить на работе, сейчас мы редко видимся, хотя живем в одной квартире. Квартирка у нас небольшая: две комнаты и кухня-гостиная. Обстановка бедненькая, но чем богаты: советский платяной шкаф мог отлично сочетаться с современной шведской мебелью. Старый диван стоял посреди общей комнаты. Две другие комнаты, словно кельи, минималистично обставлены по методу: кровать, тумбочка, шкаф, стол. Базовый минимум для жизни. В моей комнате, помимо стандартного набора, книги лежали обычно на полу или подоконнике, ноутбук всегда лежал на столе. У тети книг не видела отродясь, а ноутбук кочевал по всех квартире. Я ее считала всегда неряшливой, она всегда что-то резко начинала делать, потом бросала это дело и переходила к другому. Естественно, оставляя за собой некий хаос и беспорядок.

Часто, тётя рано уходит и поздно приходит или и вовсе пропадает в командировках. Кем она работает я так и не очень понимаю, руководитель отдела по работе с клиентами по личностному росту в какой-то консалтинговой фирме. Звучит, конечно, круто, но денег не сказать, что это ей приносит много. Стоит ли это того? Ни семьи, ни друзей… Как и у меня собственно… Есть только мы друг у друга. Мы семья…

Хотя можно ли назвать это семьей? Не сказать, что она была лучшей теткой на свете, она могла забыть мне что-то приготовить, уехать и не сказать, что ее не будет неделю…Иногда мы ругались, мне казалось, она может меня испепелить одним лишь взглядом. Периодически слышала в свой адрес, что она вообще не хотела никогда детей, а я свалилась на ее голову. Я привыкла уже, я ей, конечно, многому обязана. В целом она добра ко мне. Мы семья. Ну, может, не самая благополучная.


А теперь – это…Странный подарок…


“Помогут найти ответы.”


Что это вообще может значить, блин?

Я провела пальцами по верхней карте. Башня.


О чем это вообще?


На карте: Башня рушится, люди летят с Башни вниз. Неприятная картинка.

Я оставила карты на столе, упаковала торт, взяла его с собой, натянула пальто, провела руками по непослушным кудрявым полосам. Делать с ними что-то было бесполезно, непокорные завихры, были неукротимы для самой дорогой косметики или утюжка. Вышла.

Работа – мой якорь.


Небольшая компания в старом бизнес-центре, где краска на стенах облупилась, а кофе-машина стонет при каждом запуске. Я делаю сайты: правлю код, собираю лендинги, чиню то, что не работает.


Иногда мне кажется, что я чиню не только сайты, а всё вокруг – чтобы не развалилось.


Коллеги приветливы, но далёкие. Все живут в своих мирах, уткнувшись в мониторы. И я тоже. Гики, одним словом.

Не сказать, что я чувствуя себя здесь в своей тарелке. Но хотя бы ко мне никто не пристает. Люблю тишину и уединение. Люблю создавать что-то новое, менять устаревший код на более новый современный, продуктивный. Почистишь код тяжелого сайта, и он взлетает словно птица в поисковой выдаче. Приятное чувство в душе, очищения.

День тянулся.


Экраны мигали, окна браузеров открывались и закрывались, время медленно таяло.

– Лиа! А кто это сегодня стал на год старее? —сказала Мила с хитрой улыбкой.

С Милой мы примерно одновременно устроились на работу. Мы хорошо общались, но не сказать, что дружили вне работы. Она чуть старше меня, невысокого роста, волосы светло русые, фигура напоминала песочные часы, ходила на танцы, часто рассказывала и звала на свои выступления, я всё отнекивалась, мол дела. Но честно, я считаю, что это бесполезное занятие, только трата денег и никакого прикладного смысла в этом нет. Однако ее парень поддерживал ее в этом, не пропускал ее концерты, дарил цветы. Они вместе уже давно, она рассказывала, но я не помню, лет пять вроде. Ждет от него предложения руки и сердца. Главное, что она счастлива и вроде как нашла свое место.

Ах да, день рождения. Не то, чтобы я забыла, но я его не любила. В этот день погибли мои родители, да и я могла. Второй день рождения в мой биологический день рождения. Голову можно сломать, если задуматься.

– Пойдемте чаю попьем, я торт принесла. Тетя приготовила – сказала я с вежливой улыбкой.

Тортика хватило всем, даже осталось. Торт был довольно большой, а компания у нас маленькая: 5 человек и директор.

– Элиана, позвольте поздравить вас с днем рождения! – сказал Даниил, наш руководитель. Он всегда просил обращаться к нему без отчества. По его мнению, обращение по отчеству – это устаревший вариант общения с сотрудниками. А судя по его одежде, толстовка кислотных, джинсы не прилично широкие, он просто вечно молодился, хотя ему уже сильно за 40 и такой внешний вид сильно не коррелировался с его возрастом. Возможно, по его мнению, отчество накидывало ему еще десяток лет сверху. – Желаем вам счастья, карьерных успехов, с вашим талантом искать ошибки и прорехи в коде, уверен вы сможете когда-нибудь превзойти и меня.

Сомнительное пожелание, при учете, что таких целей у меня никогда не было. Я еще не знаю даже кем хочу стать, когда вырасту. Ну уж точно не молодящимся дядькой, в чьей жизни есть только карьера.

Я улыбнулась и поблагодарила его.

И все-таки, я задумалась, а чего бы я хотела? Кем я хотела бы быть? Остаток рабочего дня я провела за размышлениями в этом ключе.

Хочу ли я семью? Возможно, но как это?.. У меня не было родителей чтобы оценить продуктивность такой модели жизни, тетя вечная одиночка. Не знаю, в конце концов мне только 22 года, какой брак?

Хочу ли я стать успешной в работе? Возможно да…А может нет… А может я просто хочу иметь финансовую свободу – это безусловно, кто не хочет. А может просто надо работать, ведь так всегда говорят? Но все же, есть радости в рабочем процессе, вот когда заканчиваешь проект и наблюдаешь как он начинает жить своей жизнью. Будто в него входит что-то живое и неосязаемое, как душа только для без душевного.

Черт, голова разболелась…

К вечеру болели и глаза.

Я решила идти домой пешком.

Я живу в центре города, до работы мне 3 остановки на автобусе или тридцать минут пешей прогулки.

Погода была приятной, а город был серый – не уныло-серый, а уставший.


Дома, улицы, люди – всё казалось каким-то выцветшим.


Как будто краску из мира медленно вымывает дождь, которого нет в данный момент, но бывает чаще чем хотелось бы.


Я шла, глядя под ноги, когда впереди послышался гул – короткий, людской, напряжённый.

На небольшой площади, рядом с моим домом, стояли машины “скорой” и полиции.


Люди толпились, кто-то снимал на телефон.

На этой площади стояли скамейки. Одна скамейка всегда была ночлегом какого-нибудь мужчины с парфюмерным ароматом Де-моча энд спирт, а остальные скамейки становились местом встреч студентов, туристов или просто местных жителей, которые хотели немного вдохнуть кислороду из небольшой зеленой зоны в центре города. Здесь иногда снимали кино. Часто было многолюдно, но не так как сейчас.


Я остановилась у края, не подходя близко.


На асфальте лежал мужчина. Или, может, юноша – трудно было понять.


Он был в странной одежде – будто с маскарада: цветные шаровары, старомодный жилет, угловатая шапка.


На лице – странная татуировка, фиолетовая, в виде монеты или пентаграммы.


Необычный узор, ровный, как будто источает свет или даже сияет под кожей. Мало ли сейчас, конечно, фриков, но блин, он был очень странным.

Я не помнила, чтобы когда-нибудь видела его в нашем районе.


Полиция переговаривалась тихо, врачи уже ничем не могли помочь.


Я смотрела несколько секунд – у меня было стойкое ощущение в груди, что этот человек не должен был быть здесь.


Словно его вынесло из другой сцены, из другой жизни.

Я отвернулась и пошла домой.


Воздух стал прохладным, и город казался ещё тише.

Дома я включила свет, бросила сумку, прошла на кухню.


Колода лежала на столе.


Молча, без особых мыслей, я подошла к ней.


Просто… ради любопытства.


Ради проверки.

Перетасовала карты и вытянула одну.


Башня.


Та же самая.

Я вздохнула, усмехнулась – наверное, совпадение.


Случайность.

Или я просто не умею мешать карты.

Скорее последнее.

Только странное чувство не отпускало: словно кто-то, невидимый и терпеливый, стоял рядом и ждал, когда я наконец пойму, что случайности не бывают случайными.


После той странной карты, выпавшей дважды, в груди было какое-то неловкое беспокойство – будто воздух в квартире стал чуть тяжелее. Я отложила колоду, легла, и долго смотрела на потолок, пока за окном не растаял свет последнего фонаря.

А потом – тишина.

Я встала с кровати посмотреть.


Удар.


Глухой, будто что-то огромное рухнуло прямо внутри меня. На мгновение всё ослепло белым, и я даже не поняла – гром это был, вспышка, или просто моё сердце решило остановить свою деятельность.

Свет погас.


Не только в квартире – во всём доме.


Темнота была почти осязаемой. Я попыталась подняться, но ноги подломились, и в ушах зазвенело. Последнее, что успела заметить – тусклое отражение луны в окне, и всё растворилось.


***

Мне снилось, что я стою посреди своей комнаты, но всё вокруг будто кто-то стер резинкой.


Контуры – размытые, стены – прозрачные, свет – слишком мягкий, словно воздух сам светился.


Я знала, что сплю, но не могла проснуться.


Ни одно движение не принадлежало мне.

Кот сидел на подоконнике. Серый с чёрными пятнами, как леопард. Цвет пятен не сильно отличался от основного, буквально на пару тонов.


Его силуэт плавно мерцал, будто кот состоит из дыма и теней. А его глаза смотрели на меня, прожигая своим лазурным цветом.

Он сказал тихо:


– Наконец-то.

Его голос звучал глубоко и низко, как будто исходил не изо рта, а из пространства вокруг.

– Где… я ? – спросила я – Ты кто?

– Там, где отражения становятся первыми. Ты ведь чувствуешь, что всё это не просто сон?

Я молчала. Внутри росло странное ощущение – будто каждая часть комнаты, каждый луч света ждёт, что я скажу «да».


Я хотела отрицать, но слова застряли.

Кот наклонил голову.


– Когда человек видит башню, это не случайность. Башня приходит, когда всё, что ты знала, должно быть разрушено.

– Я просто вытащила карту, – прошептала я.

– Никто просто не вытаскивает Башню, – ответил он. – Она приходит сама.

Свет вокруг изменился.


Мир, будто разорвавшись по шву, начал разворачиваться внутрь себя.


На месте окон открывалось небо – низкое, тяжёлое, усыпанное звёздами, которые двигались слишком медленно, словно время и пространство разошлись.

Вдалеке – силуэт.


Башня, высокая, уходит далеко за облака, и вокруг неё вращались вспышки молний, но без грома.


Каждая вспышка обжигала глаза, но я не могла отвернуться.

– Это и есть… – я не договорила.

– То, что ждёт. – кот говорил спокойно, как будто это не сон, а лекция. – То, что рушится, чтобы ты могла вспомнить.

Я хотела спросить, что именно, но в этот момент земля дрогнула.


Башня начала рушиться, но не вниз – а внутрь себя. Камни и молнии сворачивались, как воронка, засасывая свет.

Меня потянуло туда же.


Воздух стал густым, холодным. Я не чувствовала ног. Всё исчезало – стены, кот, даже собственное дыхание.


Я тянулась к свету башни, хотя понимала, что он может сжечь.

И вдруг – голос. Не кота. Женский.


Далекий, как будто из-под воды:

“Если вспомнишь – не бойся. Всё не то, чем может казаться

Я резко вдохнула – и проснулась.

Я проснулась не от будильника – от ощущения, будто кто-то смотрит. Очнулась я уже на полу. Голова гудела, будто кто-то включил в ней слабое радио, ловящее только шум.


Телефон рядом мигал бессмысленно – 00:00. Время застыло, как кадр на экране.

Сон казался слишком ясным.

Слишком настоящим.

Тьма ещё не рассеялась окончательно, комнату серо подсвечивало пасмурное утро, и первое, что я увидела, – знакомые очертания шкафа, угла стола, силуэт занавески. Всё на своих местах. Обыденность, которой можно дышать.

Но воздуха будто не хватало.

Я сделала несколько осторожных вдохов – медленных, как будто могла сломать что-то хрупкое. Тело отзывалось ватой, будто я провалилась в сон слишком глубоко. В голове глухо отдавалось эхо ночного всплеска – того, что я сама себе всё ещё запрещала назвать словом «видение».

Оно не могло быть настоящим.


Не могло.

Я повернула голову – и увидела его.

Кот сидел на пороге между комнат. Чёрный, как уголь, только голубые глаза отсвечивали лазурью. Он смотрел на меня спокойно, слишком спокойно, как будто ждал, когда я проснусь окончательно. Никакого шороха, никакого движения – просто присутствие. Будто вырезан из тени.

Секунду мне показалось, что сердце остановилось. Или оборвалось. Или просто решило взять паузу перед паникой.

– …Нет, – выдохнула я.

Кот моргнул.

– Доброе утро, – сказал он.

Не мяукнул.


Не фыркнул.


Сказал.

Я дёрнулась так резко, что едва не споткнулась о книги. В горле застрял звук – смесь всхлипа и ругательства. Я машинально схватилась за телефон, как будто это могло помочь против… ну, чего угодно, что происходит.

– Прекрасная реакция, – заметил кот. – Я бы даже сказал предсказуемая.

Я зажмурилась.


Не потому, что боялась – потому что так делали герои фильмов, когда хотели, чтобы галлюцинация исчезла. Открыла один глаз.

Кот всё ещё там.

– Ты не настоящий, – прошептала я.

– Мы все, в каком-то смысле, не настоящие, – философски протянул кот.

Я сглотнула.


Он говорил. Безо всяких пауз, как человек. Или… черт знает кто.

– Мне… мне нужно в больницу, – пробормотала я. – Возможно, ударилась головой. Контузия. Отек. Что-то.

– Угу, – кивнул кот. – А может, тебе нужно просто перестать отрицать очевидное.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как волосы путаются и липнут к вискам. В груди что-то колотилось, но, к моему изумлению, паника уступала место чему-то другому – растущей, липкой злости.

Если это сон – он слишком долог.


Если галлюцинация – уж слишком наглая.

– Начнём заново, – сказала я, стараясь говорить ровно. – Ты… говоришь?

– Ты… слышишь? – парировал кот.

Я не выдержала и на автомате закатила глаза.

– Так, Элиана, думай. Логически. Последний факт, который ты помнишь… Предметы на месте. Комната обычная. Ты жива. Это хорошо. – Я на автомате перешла в аналитический режим, словно так можно было починить мир. – Вероятно, стресс. День рождения. Недосып. Эмоциональная встряска. А потом… отключение света. Казалось бы: искажение восприятия. Всё объяснимо.

Кот лениво потянулся.

– Абсолютно нет, – сказал он с таким видом, будто обсуждает прогноз погоды. – Но приятно наблюдать попытку.

Его спокойствие раздражало пугающе сильно.

– Что тебе нужно? – спросила я.

– Чтобы ты перестала считать меня продуктом своего мозга, – ответил он. – И чтобы ты перестала делать вид, что всё в порядке.

Он подошёл ближе – слишком близко, чтобы я могла игнорировать его. Его тень на полу была длиннее, чем должна быть. Длиннее для кота. Длиннее даже с учётом освещения.

Я отодвинулась.

– Ты реальный?

– Реальнее, чем тебе сейчас комфортно думать.

Меня передёрнуло.


Холодная волна прошла по позвоночнику.

– Ладно. Хорошо. Допустим. Ты… говорящий кот. Потрясающе. Где тётя? Тетя Кира??

Кот замолчал.


Его взгляд потемнел – или мне показалось.

– Тебе стоит понять, – произнёс он мягче, чем ожидалось, – что некоторые события запускают цепочки, из которых нет обратного пути.

– Это не ответ. Где. Тётя.

– Её здесь нет.

Ком в горле стал твёрже.

– Ты говоришь загадками. Это раздражает.

– Я обязан, – пожал он плечами. – У меня своих правил хватает. И одно из них – не говорить тебе лишнее. Пока.

Я снова прикрыла глаза, пытаясь удержать дыхание. Факт в том, что я разговариваю с котом. И он отвечает. И рассуждает. И упоминает какие-то правила.

Я попыталась сделать шаг в сторону кухни, потому что нужно было что-то нормальное – вода, кофе, что угодно реальное. Но ноги были ватными.

Кот шёл рядом – плавно, тихо, как тень.

– Давай так, – сказала я, остановившись. – Если это сон, он должен дать подсказку. Если не сон… – я осеклась, потому что не знала, что должно быть в таком случае.

Кот моргнул.

– Подсказка будет. Она уже здесь.

– Что?

Он резко подпрыгнул на стол – туда, где лежала колода.


Та самая.


Подарок от тёти.

Коробочка была чуть приоткрыта, будто кто-то её трогал.

– Нет, – сказала я. – Нет-нет-нет. Этого достаточно. Даже слишком. Сначала ты. Потом тетя не пришла домой. Потом карты…

– Карты были первыми, – спокойно заметил он. – Точнее, ты сама их разбудила.

– Карты не могут быть… живыми.

– Ты удивилась бы, сколько вещей способны жить, если им дать такую возможность.

Я замерла.


Кот повернул голову набок.

– Возьми их, – тихо сказал он. – Поймёшь лучше, чем со мной спорить.

– Не буду.

– Конечно будешь.

Он говорил так уверенно, что во мне что-то дёрнулось – обида, вызов, упрямство. Всё разом.

Я подошла к столу.


Пальцы слегка дрожали, когда я брала коробочку. Она была довольно тёплой. Словно не лежала всю ночь в холодной комнате.

Кот сидел напротив, не мигая.

– Ты должна попробовать, – сказал он тихо. – Потому что ответы… всегда требуют шага навстречу.

Я вытащила карты, разложила веером.


Пальцы нащупали одну – будто сами выбрали.

Перевернула.

Башня.

Я чуть не рассмеялась. Это был тот усталый смех, который граничит с истерикой.

– Почему опять она? – прошептала я. – Я не хочу её. Не хочу знать, что это значит. Мне достаточно странностей.

Кот посмотрел долгим, немигающим взглядом.

– Потому что ты всё ещё не поняла, – произнёс он, – что она зовёт не для разрушения. А для пробуждения.

В груди что-то болезненно сжалось.

– Я обычная, – сказала я. – Обычная. Я не должна ничего "пробуждать". У меня работа. Жизнь. Тётя. Я не какая-то…

– Никакая? – мягко спросил он.

Я не нашла слов.

Кот подошёл ближе. Его шерсть чуть коснулась моего запястья – тёплая, как живой уголь.

– Ты всё равно узнаешь правду, – шепнул он. – Лучше, если сделаешь это на своих ногах, а не когда мир сам выдернет у тебя почву из-под ног.

– Мир? – я вскинула голову. – Какой ещё мир?

Он улыбнулся своим кошачьим, но слишком разумным выражением.

– Тот, откуда я пришёл. Тот, куда теперь придётся вернуться и тебе.

– Придётся? Почему?

– Потому что двери открываются не просто так.

Я почувствовала, как где-то внутри грудной клетки треснул лёд.


Нечто сдвинулось – страх, недоверие, и что-то другое, что я не успела назвать.

Налила стакан воды, сделала короткий глоток, приятная прохлада провалилась вниз по моему организму. Учитывая, что от происходящего температура моего тела накалилась, как и обстановка, одного оказалось недостаточно. Второй глоток. Я понимаю, что адреналин происходящего начинает меня отпускать. Села на диван. Третий глоток, поставила стакан на стол. Мое тело стало расползаться по дивану. Довольно насыщенный день, безумно насыщенный. И безумно здесь ключевое слово. В этих размышлениях, я проваливаюсь в сон. Глубокий, крепкий, без единого образа в моей голове.

## Глава 2


«Я не чувствую времени.


Я слышу, как рушится то, что было миром.


И всё же – в этом разрушении есть покой.


Он обещал, что из пепла поднимется новое»

Из дневника последнего хранителя Башни


Комната была обычной. Утро было обычным. Так казалось по крайне мере.

Я проснулась не сразу – сначала меня догнало ощущение, будто я поднимаюсь из глубины холодной воды, медленно, как будто тело сопротивляется тому, чтобы всплыть обратно в мир. Сначала – полумрак. Потом – неестественная тишина. И только затем – знакомый, но почему-то сегодня чужой запах квартиры.

Я открыла глаза.

Потолок был тем же самым – бледный, с лёгкой трещинкой в левом углу, появившейся ещё три года назад. Я каждый раз обещала себе позвонить мастеру, но всё как-то не доходили руки. Теперь эта трещинка выглядела как маленький разлом, тёмный, угрожающий – будто оттуда кто-то наблюдает.

Я моргнула. Глупости.

Тишина становилась громче – настолько, что начала давить на уши. Даже холодильник, кажется, замолчал, хотя обычно он нервно потрескивал по утрам.

Я приподнялась на локтях. Голова отозвалась тяжёлой, ноющей болью – не такой, как после недосыпа, а глубокой, внутричерепной, словно что-то внутри сместилось. Не физически – как будто исчезла опора, невидимая точка равновесия.

– Тётя Кира? – вырвалось у меня само собой.

Ответа не было. Не хлопнула дверь ванной, не зашуршали шаги на кухне, не раздалось привычное ворчание: «Лиа, опять ты не выключила свет в коридоре».

Не было ничего.

Я медленно села на диване. Комната выглядела почти так же, как вчера. Почти.

Кресло у окна было пустым, но плед на нём был смят – будто кто-то только что встал. Пара её тапочек стояла чуть несимметрично, как если бы человек, торопясь, выскользнул из них. На кухне я заметила её кружку – та, любимая, с облупившимися золотыми звёздами по краю. Внутри – тёмный осадок кофе, который точно здесь не стоял с вечера.

Это всё было бы нормально.

Если бы тётя Кира не умела исчезать так тихо.

Если бы вчера… всего этого не случилось.

Я закрыла лицо ладонями. В груди росло неприятное, пустое чувство – как будто кто-то вынул из меня центр тяжести.

Господи… что это было вчера?

Снилось ли мне?


Нет. Я могла бы списать всё на стресс, на бессонницу, на фантазию – но тело помнило. Тот удар, ту вспышку в темноте, то ощущение… падения? Разрыва?

– Ладно… телефон. Надо просто позвонить.

Я нащупала его на журнальном столике. Экран мигнул.


06:06.

Странное совпадение. Я посмотрела на часы на стене – те показывали то же время. Обе стрелки в одной точке.

Сбой?


Или…?

Я резко отдёрнула мысль. Сейчас не время играть в мистику.

Я нажала на контакт «Кира». Гудок. Ещё один. Потом сухое, бездушное:

«Абонент временно недоступен»

Я набрала снова. И снова. И ещё раз. Меня трясло уже не от холода – от того, что никто мне не отвечает, а квартира будто проваливается в мёртвую зону, где звуки не рождаются.

– Ладно. Так. Умыться. Вдохнуть. Выдохнуть. Прийти в себя… – бормотала я, как будто могла сама же себя уговорить.

Я встала – и ноги подогнулись чуть сильнее, чем ожидала. В комнате качнулось пространство. Я схватилась за стол.

– Спокойно, – сказала себе. – Ты просто… перенервничала. Стресс вызывает такие симптомы. Всё логично.

Логика.


Вот что всегда спасало. Логика – единственное, на что я могла опереться, когда жизнь становилась слишком хаотичной. Я – программист. Моя работа – находить баги, исправлять сбои, видеть структуру. Просто надо разложить вчерашний день на алгоритм, на шаги, на факты…

Но стоило мне об этом подумать, как в голове проскользнул тот образ – башня во тьме, разорванное небо, чёрный огонь.

Я помотала головой.

На ковре, свернувшись клубком, лежал кот. Черно-серый, блестящий, чуть больше обычного домашнего. У нас не было кота. Меня бросило в холодный пот. Это не может быть правдой. Он не настоящий…

Он открыл один глаз. Голубой, слишком яркий. Как цвет океана.

– Ты… всё-таки здесь?.. – прошептала я.

Он не ответил. Конечно, не ответил – это же кот.

Я отвернулась, заставляя себя не обращать внимания. Мозг мог нарисовать что угодно на фоне тревоги. Мне нужно просто найти тётю. Просто…

– Ты кричала во сне, – вдруг сказал кто-то.

Я замерла.

Медленно, очень медленно я повернулась.

Кот поднял голову, лениво зевнул, демонстративно обнажив ряд острых белых зубов – и снова посмотрел на меня.

– Да, – сказал он уже чётко, отчётливо, с интонациями, которые никак не могли быть частью моей фантазии. – Громко.

Всё внутри меня похолодело.

– Нет, – прошептала я. – Нет. Такого не бывает.

– Обычно – да, – согласился кот, проводя лапой по уху. – Но ты же уже поняла, что твоё «обычно» больше не работает.

Я резко отступила, упершись спиной в стол.

– Это сон. Должен быть сон.

– Ты уверена? – Кот медленно поднялся, потянулся – грациозно, лениво, будто у нас обычная утренняя беседа. – Сны редко пахнут тревогой так сильно. Кстати, – он моргнул, – ты забыла выключить лампу на кухне. Как всегда.

Я вцепилась пальцами в край стола, чтобы не упасть.

– Как… ты говоришь?

– Ртом, – невозмутимо сказал он. – Иногда сарказмом. В твоём случае – приходится часто.

Паника.


Она поднималась из живота, холодная, липкая, ослепляющая.

– Так. Стоп. Ты галлюцинация. Побочный эффект удара. Стресс. Нейронный сбой. Сбой восприятия. Ошибка субъективной реальности…

– Ты сейчас пытаешься дебажить собственное сознание, – заметил кот. – Забавно.

Я начала дышать чаще, поверхностно.

Мне нужна была тётя Кира. Она бы знала, что делать. Она всегда знала, когда я что-то ломала, где-то падала, или когда мир вокруг трескался пополам. Она умела держать меня, умела быть опорой, даже когда сама таяла на глазах…

И её сейчас не было.

– Где Кира? – спросила я вслух, сама не зная, к кому обращаюсь – к тишине или к коту.

Кот замер.


В его глазах мелькнуло что-то вроде… сочувствия? Или я просто хотела это увидеть.

– Она… не здесь, – сказал он осторожно.

– Что значит «не здесь»?

– То и значит.

– Послушай, ты… кто? Что происходит? Что… – голос сорвался.

Он сел. Аккуратно. Почти по-человечески.

– Меня зовут Нокс.

Я сжала пальцы в кулак.

– Прекрасно. У галлюцинации есть имя.

– Если тебе так легче, называй меня глюком, – фыркнул он. – Но ты же чувствуешь, что в этот раз всё не похоже ни на один твой стресс?

Я закрыла глаза.


Да. Чувствовала.


Именно это и пугало.

Когда я снова открыла их, Нокс всё ещё сидел напротив – реальный, плотный, с бликом света в глазах.

– Зачем ты здесь? – спросила я глухо.

Он склонил голову набок.

– Чтобы ты перестала убегать от того, что давно стучится в твою дверь.

– Я ни от чего не убегаю.

– Конечно, – мягко сказал он. – Как и все, кто убеждён, что живёт «обычной» жизнью.

Я резко отвернулась, не желая слушать. Я всё ещё тряслась. Всё тело ломило, будто по мне проехался поезд. Мышцы болезненно реагировали на каждое движение.

Я пошла на кухню, заставляя ноги двигаться ровнее.

Свет там был серым, осенним. Я включила чайник, но звук кипения был словно в другом измерении. Мир стал глуше, плотнее. Тревога врезалась в рёбра.

Нокс появился в дверях бесшумно.

– Я сам в шоке, – сказал он. – Честно. Но нам придётся сотрудничать..

– Сотрудничать? – Я выдохнула. – Я вообще должна вызвать врача.

– Да, – оживился он, – объясни ему, что кот рассказывает тебе о судьбе. Отличный план.

Я опустилась на стул.

Пустота рядом, за столом, где всегда сидела Кира, резанула сильнее любой боли.

– Она и раньше так пропадала? – спросил Нокс уже мягче.

Я кивнула.

– Да. Но всегда писала. Или оставляла записку. Или звонила. А сегодня… ничего.

Нокс подошёл ближе.

– Элиана… что бы ни происходило – ты не одна.

Я горько усмехнулась.

– Звучит… неправдоподобно.

– Ну, я и сам – не самый правдоподобный спутник, – парировал он.

И впервые за это утро я слабо улыбнулась. Чуть-чуть. На долю секунды.

Но улыбка не спасла от мысли, которая пробила разум, как игла:

Если тётя не отвечает… если она не здесь… если всё вокруг меняется… значит ли это, что я действительно одна?

Нокс пристально посмотрел на меня как профессор на экзамене:


—Что ты вообще знаешь о колоде, которую получила?

– О Таро? – я пожала плечами. – Ну… это карточки для гаданий. Символы, предсказания. Магия, эзотерика, вся эта чепуха.

Кот тихо фыркнул.


– “Чепуха”, – повторил он с удовольствием. – Интересный выбор слова.

– Опять ты, – вздохнула я. – Хватит. Я вообще не понимаю, о чём ты.

– Я и не жду, что поймёшь так быстро – он прищурился – Но тебе стоило бы хотя бы изучить то, что тебе оставили.

– У меня работа, – отрезала я. – Настоящая. Где платят деньги.

– Деньги, – повторил кот, как будто пробуя слово на вкус. – Да, конечно. Самый надёжный способ отложить судьбу.

Я взяла сумку и направилась к двери.


Кот остался сидеть. Или мне так показалось.


***

Улица встретила меня влажным холодом и вялым шумом утреннего города.


Всё было как всегда – серо, ровно, предсказуемо.


И только шагов за спиной быть не должно было.

Я обернулась.


Он шёл за мной.


Нет, шёл – не то слово.


Скользил.


Как будто перемещался между тенями, то появляясь, то исчезая.

– Ты издеваешься? – прошипела я.

– Просто сопровождаю. Вдруг ты опять упадёшь и решишь, что видишь галлюцинации.

– Я вижу галлюцинации. Это ты!

– Очень приятно. Галлюцинация с чувством ответственности, – усмехнулся он.

Я ускорила шаг.


Люди вокруг спешили на работу, никто не обращал внимания. Хотя кто-то оглянулся на нас…на меня точнее… Главная роль городской сумасшедшей на сегодня точно принадлежит сегодня мне.


И только когда я проходила мимо витрины, краем глаза заметила – в отражении рядом со мной никого нет.


Кота не видно. Он мне кажется. Я перекрестилась. Всё равно вижу…черт…А говорят «кажется-креститься надо», не работает.

Его не должно тут быть, это противоестественно и не логично.


Но я чувствовала его присутствие – мягкое, настойчивое, как чьё-то дыхание на шее.

День на работе не задался.


Сайт, над которым я работала, отказался загружать базу данных.


Код вываливал ошибки, которые я не могла объяснить.


И всё это – под язвительные комментарии невидимого спутника.

– Может, вселенная намекает, что ты не тем занимаешься?


– Может, мне перестать тебя слушать?


– Не получится. Ты меня слышишь не ушами.

В какой-то момент я уже почти начала смеяться.


От нервов, наверное. «К галлюцинациям добавляется истерия» – подумала я.


Мила спросила, всё ли в порядке.


Я сказала, что просто не выспалась. Идеальная ложь: сказать правду, а что-то не договорить.

После работы я не пошла сразу домой.


Ноги сами свернули в боковую улочку, где тускло светилась вывеска:


“Эзотерическая лавка. Книги. Символы. Амулеты.”

Запах сандала ударил в нос.


Внутри было тихо. Люди в магазине были, но очень рассредоточено, никто никому не мешал. Женщина за стойкой даже не подняла головы.


Я прошлась вдоль полок.


Книги, карты, свечи, амулеты, куча странных фигурок – типичный набор для городских ведьм.


Кот, конечно, был тут. Сидел на полу и с видом знатока осматривал витрину.

– Ладно, – пробормотала я. – Раз уж ты не отстанешь…

Я взяла первую попавшуюся книгу о Таро – «Глубинная символика карт Таро» автор Морти Льюис.

Перелистнула пару страниц. Сложные фразы, пафос, философия.

Подойдет.


Кот наклонил голову.


– Хм. Начнём хотя бы с этого. Хотя всё это писали люди, которые мало чего в этом понимают в настоящих арканах Таро.

– Настоящих?


– Настоящих, – повторил он.

Я купила книгу и вышла. Продавщица даже не подняла глаз.


***

Дома было темно.


Я включила настольную лампу и раскрыла книгу.


Страницы пахли типографией и свежей краской.


Я пролистала содержание, нашла раздел:


XVI – Башня. Разрушение, кризис, освобождение.

“Башня – символ внезапного падения иллюзий о материальном мире.


Это момент, когда ложные основания рушатся, открывая истину.


Очищение через катастрофу. Чтобы построить что-то новое, надо разрушить всё старое, что себя изжило”

– Красиво, – сказала я, не отрываясь от текста, проводя указательным пальцем по нарисованной карте Башня в книге. Она отличалась от той, что была в моей колоде, она была не такой страшной, но смысл передавала тот же.

«Моей колоде» – произнесла я мысленно еще раз, странно звучит, но довольно уютно внутри в районе груди, будто что-то всё-таки откликается внутри меня.

– Пустое, – ответил кот. – Эти книги – игрушки для среднесортных гадалок. Они даже не знают о чем пишут.

Я устало посмотрела на него и закрыла книгу, откинулась на спинку стула.


В окне отражалась я, и тень кота рядом.


На мгновение показалось, что тень – не кошачья. Длиннее, выше.


Я моргнула – и всё стало как прежде.

– Отлично, – прошептала я. – сначала карты, потом Башня, тетя пропала, говорящий кот, которого вижу только я…


– Добро пожаловать в реальность, – усмехнулся он.


***

Снова утро


Ощущение, будто живу в фильме «День сурка»


Машинально проверила телефон.

Никаких уведомлений. Никаких сообщений от тёти.

Секунду смотрела на цифры: 07:42.


Пальцы сами набрали её номер.


“Абонент временно недоступен.”


Опять.


Я написала коротко:


«Тётя Кира, всё в порядке? Перезвони, пожалуйста.»

Сообщение улетело – и растворилось, как капля в море.


Нокс сидел на подоконнике, следя за голубями с видом учёного, наблюдающего за примитивными существами.


Я не сказала ему ни слова.


Он – тоже.


Только кончик его хвоста едва заметно подрагивал, как метроном.

Собралась, умылась, натянула бордовую толстовку, джинсы.


Обычный день. Обычная я.

Обычная… всю свою жизнь я жила с этим прилагательным.


А сейчас меня будто просят понять, намекают и кричат, что я не такая – просто пока не помню, кем была или кем должна стать.


Странно… просто потому, что где-то глубоко я всегда ощущала свое различие с другими людьми. Я здесь чужая.


Вокруг всё будто чуть сдвинуто, не по оси – и только я одна это вижу.

Возможно, это конечно мой личный сдвиг по фазе? – не отрицаю…

Я пыталась не придавать этому значения.


Училась объяснять всё логикой, формулами, фактами.


Если можно рассчитать, значит, можно контролировать – так я привыкла думать.


Мир из кода, алгоритмов и чётких зависимостей был безопасным.


Он не требовал чувствовать, он позволял просто выполнять.

Но иногда, когда оставалась одна, где-то внутри поднималось странное чувство —


тонкий, тихий отклик, будто кто-то внутри звал меня по имени, которое я не могла вспомнить.


И я затыкала это ощущение – звуком клавиатуры, списками задач, бесконечными строками кода.


Рациональность была моим щитом, удобной формой анестезии.

Пока всё не треснуло.


Теперь логика бессильна.


Слишком много несостыковок, слишком много странностей, которые нельзя объяснить строкой программы.


И, кажется, та часть меня, которую я так тщательно глушила, наконец просыпается.

Я не знаю, что это.


Но впервые за долгое время чувствую – всё происходящее не случайность.


Как будто кто-то снял невидимый фильтр, и я начинаю видеть то, что всегда было рядом.

Может, я и правда не такая обычная, как думала?


Может, всё это время я просто пыталась спрятаться от самой себя?


Где-то под кожей гудел тихий ток тревоги.

На работе всё снова шло наперекосяк.


Код, сервер, данные – будто кто-то незримо вмешивался в рабочий процесс.


Экран мигал странными символами, которых быть не могло.


“Ошибка доступа.”


“Разрыв соединения.”


“EROR 16”.

Нокс снова был здесь – свернувшись клубком под столом.


Никто, кроме меня, его не замечал.


Он молчал. Просто ждал. Невидимый телохранитель, который разве что убьет тебя своим сарказмом.

К вечеру офис опустел.


Я задержалась – просто не хотелось идти домой.


Монитор отражал бледное лицо, глаза с тенями под ними. На сегодня хватит. Рабочий день окончен. Всё.

Я вышла в ночь.

Воздух был влажный, промозглый.


Фонари мигали, как будто задыхались.


Я засунула руки в карманы, ускорила шаг.


Нокс скользил где-то рядом – я не слышала его шагов, но просто чувствовала его присутствие. Откуда, как и почему? – да чёрт его знает. Люди привыкают к своей шизофрении и в какой-то момент это становится вариантом нормы. Видимо я уже привыкла.

Через пару кварталов я почувствовала это: взгляд.


Нечто холодное и настойчивое.


Как будто кто-то стоял в темноте и следил.

– Нокс, – тихо сказала я. – Мне кажется…


– Не кажется, – отозвался он мгновенно. – Мы не одни.

Я повернула голову.


Тень двигалась между фонарями, будто прячась от света.


Фигура в длинном плаще, капюшон скрывал лицо.


На миг ветер откинул полы ткани – и я увидела что-то на шее.


Тонкий рисунок.


Меч.


Татуировка, вырезанная точно, как символ.

– Кто это? – прошептала я.


Нокс замер.


– Не оборачивайся. Иди быстрее.


– Ты его знаешь?


– Не лично его, но знаю кто он и откуда он пришел.

Я ускорилась.


Сердце билось слишком громко.


Шаги за спиной стали ровнее. Ближе.

Я свернула во двор.


Высокие стены поднимались кольцом – городской колодец, замкнутый и глухой.


Здесь не было ни людей, ни света. Только капли воды, падающие с крыши.

– Не сюда, – прошипел Нокс, – плохое место.


– Поздно.

Шаги стихли.


Фигура появилась из тени.


Высокий, плечистый, но движения – плавные, почти нереальные.


Капюшон чуть сдвинулся, и я увидела глаза – бледные, как ледяное стекло.

Я подняла руку, чувствуя, как дрожит голос:


– Послушайте, если вам нужны деньги, я отдам всё. У меня немного, но…


Он усмехнулся.


Холодно. Беззвучно.

Нокс оскалился, шерсть на загривке встала дыбом.


– Ему не нужны твои деньги, Элиана.


– Что?


– Он пришёл не за этим.

Чужак медленно вытянул из-под плаща клинок.


Металл какой-то матовый, не отражал свет – наоборот, будто поглощал его.


На рукояти – тот же символ меча, точнее два соприкасающихся меча, как на гербах в книгах по истории со школьной программы.


Воздух вокруг дрогнул, стал плотным, как перед грозой.

– Что ему нужно? – прошептала я.


Нокс не ответил сразу.


Его глаза блеснули.

– Твоя жизнь, – наконец произнёс он.


– Но… почему?


– Точно сказать не могу, могу только догадываться.


– Что?.. даже сейчас? Загадки?


– Потому что мне нельзя ничего говорить!

Фигура шагнула вперёд.


Тень от меча скользнула по стене – как молния без звука.

## Глава 3


«Стражам, хранителям, придворным арканам

и любым фантомам на службе

запрещено безвизовое нахождение в мире живых.

Нарушившие, предстанут перед Справедливостью

для вынесения приговора»

Святой кодекс Арканов


Я сделала шаг назад – стены двора сомкнулись, как пасть хищного зверя.


Каменные поверхности, мокрые от недавнего дождя, сжались в тяжелый прямоугольник пространства, будто всё вокруг на миг забыло, что должно оставаться недвижимым. Узкие окна старых домов мерцали тусклым светом, похожим на остаточное свечение от фонарей, которые кто-то выключил ручным переключателем – прямо в моём затылке щёлкнуло, когда это случилось.

Я пыталась вдохнуть поглубже, но воздуха мне явно не хватало. Телу будто давали задержку – отклик замедлялся наполовину секунды. Мой мозг понимал движение, но мышцы реагировали так, будто проходят через слой стеклопластика.

Сердце билось слишком громко. Напуганно, сбивчиво.


И ещё – слишком осознанно.


Словно оно тоже понимало, что мы попали туда, где не должно быть людей.

– Элиана, – голос Нокса прозвучал рядом почти человеческим. Глубже, тише. Без намёка на привычную ехидцу. – Стой.

Я не сразу поняла, кому он говорит – ему самому было страшно?


От этой мысли по спине прошёл мелкий холодный ток.

– Там… кто-то есть, – выдохнула я, хотя сама этого кого-то ещё не видела. Только чувствовала. Тяжесть приближалась, как шаги большого зверя, но без шума. Даже дождь падал странно – капли будто не падали, а рождались в воздухе и мягко опускались на землю без должного удара.

Я попыталась ещё раз отступить к арке, ведущей на улицу, но пространство словно стало резиновым.


Я сделала шаг – и ощутила, что не продвинулась и на сантиметр. Двор будто втянул меня в себя. Только блики фонаря, отражённые в мокром асфальте, поплыли, как будто я смотрю сквозь стекло, на которое дышат.

Ещё шаг – снова мимо.


Словно моё движение застревало между кадрами фильма.

Это не паника. Это не галлюцинация. Это что-то другое.

– Не надо… – прошептала я уже не Ноксу, а самой себе. – Не надо мне этого сейчас… пожалуйста…

Фигура появилась не сразу.


Сначала – лишь намёк на контур. Как будто темнота сгустилась в одном месте, медленно собираясь в форму человеческого тела.

И только потом – шаг вперёд.

Он шёл так, будто тянул за собой тень – длинную, рваную, неестественную.


Тень слегка дрожала в такт его движениям, но не совпадала с реальными шагами, как будто внутри неё светилось собственное сердце.

– Не подходи! – мой голос сорвался. Я не узнала его – слишком высокий, почти надломленный.

Нокс встал ближе, выгнувшись дугой, шерсть на загривке поднялась.

– Элиана. Слушай меня очень внимательно. Не смотри ему в глаза. Не давай ему приблизиться. И… не бойся.

Последнее звучало почти издевательски – не бойся, когда из темноты выходит нечто, что не касается дождя, потому что капли исчезают, не долетая до его одежды.

У него был меч.


Он держал его свободно, будто это не оружие, а продолжение руки. Лезвие слегка вибрировало, и казалось – не от движения, а от самой реальности, которая не могла до конца решить, существует ли оно.

Я попыталась развернуться и снова бежать – отчаянно, до боли в мышцах.


И опять – ничего.


Меня будто вдавило в то же место.

Фигура остановилась в трёх шагах.

Лица почти не было видно – только бледный овал, лиловатый от света фонарей. И татуировка на шее – чёткая, как порез: чернильный контур меча. Но не символ, не рисунок. Это выглядело как след от чего-то реального – словно меч однажды коснулся его кожи и оставил след, выжженный до костей.

Он поднял клинок.


И мир дернулся.

Сначала – фонари. Их свет вспыхнул ярче, потом мигнул.


Затем – сами стены двора. Линии домов искривились едва заметно, но я увидела это:


углы потекли, как будто кто-то провёл по ним горячим ножом.

– Это невозможно, – выдохнула я. – Это просто страх… мне кажется, мне кажется…

Фигура шагнула вперёд.

И я услышала меч.

Не звон металла.


Не свист.


Это было… дыхание. Глубокое, тяжёлое, как будто само пространство вдохнуло вместе с клинком.

Нокс сказал очень тихо:

– Почувствуй, где кончаешься ты.

– Что…?

– И где начинается всё остальное.

Глупость. Безумие. Чушь.


Но слова упали внутрь меня, как камешек – утонули где-то в груди.

Меч прошёл в воздухе рядом – на расстоянии вытянутой руки.


И я почувствовала тепло, будто мне обожгло щёку. Хотя металл не коснулся меня.

Я закрыла глаза.


Ошибка.

Когда я открыла их – мир стал другом.

Дождь замедлился.


Капли висели в воздухе, будто кто-то остановил запись и оставил картинку в подвешенном состоянии.


Даже звук исчез.


Только гул крови внутри меня – глубокий, древний, как раскат далёкого грома.

Я вдруг ясно почувствовала, что я – не только тело.


Что-то внутри меня тихо дрогнуло.


Как будто долго дремавшая часть проснулась и распрямила плечи.

– Нокс… – едва слышно.

– Да. Это оно, – так же тихо.

– Нет… не хочу… не надо…

– Поздно.

Фигура снова шагнула – её движение оставило рябь в воздухе, как будто мир – это вода, и кто-то опустил в неё палец.

Мой страх сорвался на крик.


Я подняла руки перед собой – инстинктивно, без сознательной мысли, просто потому что так делает человек, когда мир рушится на него.

Свет появился внезапно.

Не свет.


Это было что-то другое.

Трещины на моих ладонях – будто тонкие полоски жара – вспыхнули белым на долю секунды.


И этот белый сорвался наружу.

Не осветил – разорвал.

Воздух вокруг меня дрогнул, как от ударной волны, и фигуру отбросило на шаг назад. Но не физический удар – как будто сама реальность толкнула его прочь.

Он попытался удержаться – но что-то под ним провалилось.


Его тело задрожало, и я увидела, как с него начинает стекать… пыль.

Сначала края одежд начали рассыпаться – нити растворялись, превращаясь в легкое дымчатое облако.


Потом – кожа.


Она бледнела, трескалась. Каждая трещина вспыхивала серебристым светом, будто изнутри тело держалось на последнем дыхании какой-то энергии.

Он поднял руку, будто хотел меня достать.


И рука начала осыпаться.

Не исчезать – осыпаться, слой за слоем, как будто кто-то щёлкнул пальцами, и атомы вспомнили, что могут быть свободными.

Череп проступил под разрушающейся кожей.


Глаза провалились.


Контуры тела схлопывались, как будто их стирали ластиком.

И всё это – медленно.


Слишком медленно.


Как будто кто-то растянул время, заставив меня смотреть. Или мне это только казалось.

Через несколько секунд – или вечность – остался только остаточный силуэт.


Он держался ещё миг.


А затем растворился в дождевой дымке.

Тишина вернулась не сразу – как будто мир тоже пытался вспомнить, как звучит нормальная тишина.

Я стояла, тяжело дыша, не веря, что всё закончилось.

Фонарь над нами вздрогнул, вспыхнул, зажегся ровно.


Дождь снова падал естественно.


Линии домов вернулись в норму.

Только внутри всё тряслось.

– Элиана… – Нокс подошёл вплотную. Его голос был не просто серьёзным – тяжёлым. – Скажи что-нибудь.

– Что… это было? – я еле выдавила слова. – Я… я… это… я его…

– Нет, – жёстко сказал он. – Это не ты.


Он смотрел на меня долгим взглядом, от которого хотелось отвести глаза.


– Это часть тебя. Но не ты.

– Я… видела… как всё… ломалось… – прошептала я. – Двор… свет… стены… это было… настоящее?

Он не ответил сразу.

– Иногда реальность трещит, когда задействованы такие энергии, – наконец сказал он – Но ты пока воспринимаешь это как страх. Пусть так. Так проще.

Я провела рукой по щеке – мокро. Дождь или слёзы – я не знала.

Я снова посмотрела на место, где исчез человек.


Там остался крошечный след пепла – его дождь уже растаскивал в стороны. Через секунду исчезнет.

– Он был настоящим… – прошептала я. – Это… произошло на самом деле…?

– Более, чем тебе хотелось бы верить, – ответил Нокс. – И хуже то, что раз он нашёл тебя… найдут и другие.

Меня пробрала дрожь.

– Пойдём домой, Элиана. – Нокс мягко толкнул меня носом. – Пока пространство не передумало нас отпускать.

Я сделала шаг – и впервые за всё время он удался.


Пространство отпустило меня.

Но прежде, чем выйти из двора, я почувствовала – едва заметно – будто мир снова выгнулся дугой. Как лёгкая, едва уловимая рябь.

Я быстро моргнула.

И решила, что мне это просто показалось.


***

Дверь с глухим щелчком закрылась за спиной.


Я облокотилась на неё, стараясь дышать ровно. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы дрожали.

Меня не отпускало… тело тряслось, будто у меня озноб, внутри меня горело, будто температура зашкаливает. Я – уже не я. Привычный мой мир рухнул. Мир, в котором всё просто и статично. Мир, где всё последовательно и предсказуемо.

Такого я точно не могла предсказать. Что это за сила?

Я убила человека…я только что убила человека?

Или нет? Или он не человек?

Он мог меня убить. Он хотел меня убить. Я лишь защищалась. Не знаю чем.

Меня разрывало на куски от дилеммы внутри меня. В голове проносилось столько вопросов, но мой рот не произносил ни слова. Возможно, я боюсь услышать ответы и мое тело меня сдерживает? Не знаю…я ничего больше не знаю…

Нокс прыгнул на подоконник, сел, аккуратно облизал лапу.


Спокоен, как будто всё происходящее – обыденная рутина.

Я схватила телефон, дрожащими пальцами открыла список контактов.


Тётя Кира. Только она мне поможет. Она должна помочь. Мне нужен взрослый человек.


Кнопка вызова.


Тишина.


"Абонент недоступен."


Снова.


И снова.

– Бесполезно, – сказал Нокс, не оборачиваясь. – Она тебе не поможет.


– Замолчи, – я прижала трубку к уху. – Она должна ответить. Она не может меня бросить!


– А если она должна была…?

Голос кота прозвучал странно мягко. Почти с жалостью.

– Она знает, что делать, – прошептала я. – Она разберётся. Она поймёт.


– Разберётся, возможно. Но не сейчас.


– Хватит говорить глупости! Хватит со мной говорить!

Я села на пол, уткнулась в колени. Что-то во мне еще вибрировало изнутри – не страх, а какая-то сухая, мажущая растерянность.

– И он… растворился, – прошептала я. – Я это видела. Он просто… исчез.


– Не исчез. Ты его расщепила.


– Что?!


– Сила откликнулась. Видимо, в момент, когда страх превысил предел…или чтобы защитить тебя…

Я посмотрела на него не моргая.


– Моя… сила?..


– Не торопись с выводами. Но да. Что-то проснулось. Ты была инициатором ткого мощного выброса энергии.


– Я ничего не понимаю, ничего не помню. И не знаю, о какой силе ты говоришь.


– Тогда попробуй проанализировать.

Я подняла взгляд.


– Что?


– Ты ведь в этом сильна. Логика. Системы. Выводы. – он поджал лапы, устроился поудобнее. – Представь, что перед тобой сбой программы. Что-то сработало не по правилам.


– Отличное сравнение, – фыркнула я. – Только сбой программы не расщепляет людей в пыль.


– А если программа – это ты? – тихо сказал он.

Я долго молчала.


Мысли крутились, цеплялись друг за друга. Слова не складывались в смысл.

– Почему я? – наконец прошептала я. – Почему не кто-то другой?


– Потому что такой расклад.

Я не стала спрашивать больше ничего.


В глубине души я уже знала, что он прав.

Как будто каждая клеточка меня ждала именно этого часа, ждала всю жизнь…Но это никак не укладывалось с моей логикой. Да и с логикой любого другого человека уверена бы не уложилось.

Квартира дышала тишиной. Только часы на стене отмеряли равные секунды – как будто ничего не случилось, как будто всё было прежним.


Но воздух стал гуще. Тяжелее. Я не могла надышаться.


Он будто стекал по стенам, отражался от стекла, множился в тенях.

– Это безумие, – прошептала я. – Этого просто не может быть.


– Не может, – отозвался Нокс. – Но происходит.

Он спрыгнул со стола и подошёл ближе.


– Ты же понимаешь, что теперь назад дороги нет.


– Есть, – упрямо ответила я. – Всегда есть. Я просто… поищу тётю, дождусь её, всё объяснится.


– А если нет?

Я посмотрела на него – и что-то во мне треснуло. Тихо, почти неслышно.


– Тогда я сойду с ума, – сказала я. – Или поверю тебе. Не знаю, что хуже.


– Второе обычно полезнее, – усмехнулся кот, мне даже показалось, что он улыбнулся.

Он направился к столу, где всё ещё лежала колода.


Коробочка, оставленная тётей, будто ждала своего часа.


Нокс сел рядом, хвост аккуратно обвил лапы.

– Она ведь не просто подарок, – сказал он. – Это ключ.


– К чему?


– К отражению.

Я нахмурилась.


– Что ты имеешь в виду?


– Каждый из нас живёт между зеркал. Одно отражает то, кем ты стала, другое – кем была, будешь, все возможные твои пути развития и прочая философско- эзотерическая, сложная, как ты говоришь, чепуха. Карта Башня про это.

Я подошла ближе, глядя на своё отражение в окне.


В нём дрожало моё лицо – усталое, бледное, но… не совсем моё.


На долю секунды угол рта шевельнулся сам по себе.


Я отпрянула.

– Что это было?


– Ты смотришь – и тебя смотрят, – ответил Нокс. – Вопрос лишь, кто из вас настоящая.

Я обернулась к колоде.


– Ты хочешь, чтобы я поверила, будто эти карты – портал?


– Хочу, чтобы ты поверила себе. Когда держишь их – не думай. Слушай свою душу.

Я вздохнула.


– Ты невыносим.


– Благодарю.

Я сняла крышку.


Колода была тяжёлой, неожиданно тёплой.


Когда я провела пальцами по краям, в зеркале окна что-то дрогнуло – будто волна прошла по отражению комнаты.

– Что я должна делать?


– Вытяни карту. Только одну. И не задавай вопросов. Пусть она выберет сама.

Я выбрала наугад.


Перевернула.

Башня.


Опять.

Истерическая ухмылка дернула угол моего рта.

Я стояла посреди комнаты, и долгое дрожащее эхо не уходило из груди – будто сердце билось не совсем в моём теле. Горло пересохло. Квартира казалась вдруг слишком пустой, слишком тихой, будто звук исчез из воздуха вместе с теплом.


Нокс сидел на краю стола, молча. Даже не язвил – и именно это пугало больше всего.

Я попыталась сделать вдох.


Обычный, естественный.


Но воздух входил в лёгкие как будто сквозь воду – тяжёлый, плотный, со странным металлическим привкусом.

Я сделала шаг – и пол под ногами будто дрогнул.


Словно дом что-то знал.


Словно стены держали дыхание.

Я подняла взгляд.

Старинное зеркало в углу всегда было частью интерьера – привычной, почти незаметной деталью. Я помнила его с детства: тёмная резная рама, древесина, выцветшая, но еще живая; на зеркальной поверхности – чуть заметная потертость, будто десятки лет кто-то проводил по стеклу пальцами.

Но сейчас…

В отражении за моей спиной мелькнул слабый свет.

Сначала я решила, что это отблеск фар за окном, но свет не двигался, не дрожал – он рос.


Тонкий, как трещина в глубокой толще стекла.


Холодный, как дыхание зимнего ветра.


Слишком ровный, слишком тихий, слишком… осмысленный.

Я медленно обернулась.

Зеркало… светилось.


Не полностью – лишь крошечная линия, но от неё воздух будто растягивался, как плёнка, готовая лопнуть.

– Это шутка? – выдохнула я так тихо, будто боялась услышать ответ.

– Нет, – сказал Нокс.

Он не подходил ближе. Наоборот – отступил, словно зеркало было чем-то опасным даже для него. Шерсть на его спине приподнялась, глаза сузились.

– Тогда что это? – я шагнула назад, инстинктивно, будто меня втягивало.

Кот наклонил голову.


Впервые в его голосе не было ни насмешки, ни ленивой уверенности.

– Это зов.

Зеркало дрогнуло – так, как дрожит поверхность воды, если в неё тихо бросили камень.


Только звук раздался не водяной, а низкий, вибрирующий, глухой, как будто изнутри стекла кто-то медленно втягивал воздух.

Свет стал шире.


Тонкая трещина разорвалась в две.


Потом пересеклась третьей.

Сеть светящихся линий покрыла поверхность, но стекло… не раскололось.


Оно продолжало держаться, словно трещины были не ранами, а чем-то вроде… пути.

– Нокс, – прошептала я, – что происходит?

– То, что должно было произойти, – сказал он медленно. – Ты открыла дверь. Даже не понимая, что делаешь.

Я хотела спросить «какую дверь», но в этот момент зеркало вспыхнуло снова.

Не ярко.


Не ослепляюще.

А так, как вспыхивает дыхание на морозе – полупрозрачно, едва уловимо, но пугающе живо.

И тогда я увидела.

Отражение…


больше не повторяло мои движения.

Оно стояло прямо.


Чуть ближе к стеклу, чем стояла я.


И смотрело – не на мою фигуру, а мне прямо в глаза.

Зрачки отражения блестели иначе – глубже, почти слишком глубоко, словно в них отражался не свет лампы, а какое-то другое пространство.

Я не дышала.

– Если хочешь узнать правду, – тихо сказал Нокс, – иди за ним.

Губы отражения… дрогнули.


Совсем немного.


Как будто оно хотело что-то сказать – или уже говорило, но звук не мог прорваться наружу.

– За кем? – спросила я, не чувствуя собственных губ.


– За собой, – произнёс Нокс. – За тем, кто ты есть.

Свет внутри зеркала стал густым, как дым, и всё вокруг начало вибрировать – едва заметно, но достаточно, чтобы по коже пробежал мороз.

Я шагнула ближе.


Чувствуя, как всё внутри сжимается, будто мир пытается удержать меня.

Узор трещин тихо звенел – как лёд перед тем, как расколоться.

Я подняла руку.

Отражение не подняло свою.


Оно стояло неподвижно – ждущим, внимательным, как хищник в тени.

Когда кончики моих пальцев коснулись поверхности…

Это было не стекло.


Не холод.


Не твёрдость.

Словно я окунула руку в плотный свет. Он был тёплым и вязким, как мед.


Он медленно обвил мои пальцы, по коже пробежали иголочки, потом легкая пульсация – как будто свет дышал.

– Нокс…


– Не останавливайся.

Я вдохнула, закрыла глаза – и шагнула.

Мир сорвался.

Раздался сухой хруст – будто лопнули невидимые связки пространства.


Звук часов исчез.


Комната исчезла.

Я провалилась в свечение – мягкое, но бесконечное, объемное, как море.


Свет тянул, качал, обтекал, разрывался на волны.

На мгновение я словно висела между двумя вдохами мира.

Гравитация исчезла.


Шум исчез.


Смысл исчез.

Всё было только светом.

Потом – словно кто-то выдернул стержень.

Мир сложился, как мокрая бумага, и меня выбросило в другую сторону реальности.

Когда я упала – был звук.


Глухой, сухой, будто я ударилась о землю, которой не должно существовать.

Я кашлянула, пытаясь вдохнуть.


Лёгкие наполнились холодом.

И впервые я поняла: я больше не дома.

Ни запаха квартиры.


Ни её тепла.

Только серый воздух. Только чужое пространство. Только эхо.

## Глава 4


«Она вступит там, где шаг невозможен,


и принесёт с собой Смещение.

Одни увидят в ней Разрыв,


другие – Зажжение»

Из дневников Высшей жрицы.

Запрещенное


Холод.

Не утренний, не ночной, не земной. Такой холод, что казалось, будто кто-то вынул из воздуха всю теплоту, оставив только сухой хрустящий пустой корпус мира. Я открыла глаза и первым делом увидела серую, потрескавшуюся землю – будто обугленную, но без следов огня.

Я лежала на боку, ладонь всё ещё прижималась к пепельной поверхности. Она была сухой, неживой, шероховатой… и странно тёплой, словно тепло исходило не от неё, а откуда-то изнутри меня.

– Очнулась, – тихо произнёс Нокс.

Я медленно подняла голову. Он сидел рядом – неестественно неподвижный, уши прижаты, хвост сжат вокруг лапы. Вся его поза – напряжение. Настороженность, которую я ещё никогда от него не видела.

Передо мной открывалась Пустошь.

Без горизонта.


Без точки опоры.


Без цвета.

Серое поле, усыпанное осколками камня, мёртвым песком и редкими скрученными в комки сухими кустами, которые не колыхались – даже ветер здесь казался умершим. Над всем этим нависало низкое, расплывчатое небо без оттенка: матовая равнина туч, едва отличимая от земли.

– Где… – голос сорвался. – Где мы?

Нокс не посмотрел на меня. Он смотрел куда-то вдаль, будто прислушивался не ушами, а другим органом, которому кошки, наверное, не должны обладать.

– Пустошь, – сказал он наконец. – За границей Мира Арканов.

– Но почему… – я сглотнула. – Почему мы здесь?

– Не знаю. – Это прозвучало пугающе. Он НИКОГДА так не отвечал. – Нас должно было выбросить к Башне. Но… что-то вмешалось.

Я медленно села. Тело ныло, голова гудела так, будто внутри кто-то бился в стенки черепа. Плечи покрывала пыль, часть одежды была порвана. Внутри – пустота, расползающаяся от ребер к горлу.

Башня.

Я увидела её, когда подняла взгляд.

Вдалеке, как отколовшийся кусок чужого сна, возвышалась она – вытянутая, светящаяся изнутри бледным огнём. Она была слишком далека, чтобы различать детали, но я чувствовала её так, будто она стояла прямо передо мной. В груди будто отозвалось, как тонкая струна под пальцами.

– Нам туда, – сказала я.

– Да. – Нокс дёрнул ухом. – И как можно быстрее.

– Здесь опасно?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был из разряда «вода мокрая?» или «огонь горячий?».

– Это Пустошь, Элиана. Здесь всё опасно.

Я поднялась на ноги. Земля хрустела под подошвами – слишком громко, слишком резко в этой тишине.

– Кто здесь живёт? – спросила я, хотя в глубине души уже знала, что пожалела об этом.

– Падшие, – ответил Нокс. – Души тех, кто потерял путь. Тех, кого поглотила Пустошь. Они не знают, кто они были. Не помнят себя. И им всё равно, кого пожирать. Они не чувствуют границ, законов, света… только голод.

Слово «голод» заставило меня вздрогнуть.

Я оглянулась.

Пустошь была пугающе ровной. Однородной. Статичной. Никакого движения, никаких теней, никаких признаков жизни. Казалось, если шагнуть назад, картина останется прежней – как на застывшей фотографии.

– Мне кажется, что кто-то смотрит, – прошептала я.

– Ты не ошибаешься.

– И если мы замрём…?

– Они всё равно найдут.

Я втянула воздух – и на секунду пожалела. В нём не было запаха. Ни земли. Ни сырости. Ни ветра. Просто… пустота.

– Идём, – сказал Нокс и двинулся вперёд.

Я последовала за ним.

Каждый шаг отдавался глухим эхом под ногами, будто земля была пустой внутри. Башня маячила впереди и одновременно казалась недостижимой – как будто чем ближе мы подходили, тем дальше она отодвигалась.

Минуты тянулись вязко. Ландшафт не менялся ни на миллиметр.

Ни одного камня нового цвета.


Ни одной линии тени.


Ни одного следа – даже наших.

Я оглянулась – там, где мы прошли, земля была такой же ровной, как прежде. Никаких отпечатков.

– Это… нормально? – спросила я.

– Да, – сказал Нокс. – Пустошь не оставляет следов. Она не любит помнить.

С этими словами ветер – если это был ветер – прошелестел вокруг нас, но ни одежда моя, ни шерсть Нокса не дрогнули. Только звук.

Сухой, хриплый, как шёпот.

Мы оба остановились.

– Это они? – прошептала я.

Нокс повернул голову влево. Потом вправо. Медленно. Очень медленно.

– Да.

– Но я никого не вижу.

– Они не обязаны быть видимыми. Падшие двигаются там, где тонко. В разрывах. В швах мира.

Я резко вдохнула.

Всё тело сжалось.

И в следующую секунду я услышала – не звук, не шаги, не дыхание – а присутствие. Как будто давление воздуха изменилось, стало плотнее.

Где-то рядом раздался еле слышный треск – не как ветка, а как рвущаяся нить.

Я прижала руки к груди.

– Нокс… они близко?

– Очень.

Я замедлила шаги. Но стоило мне сделать это – мир будто вздохнул в ответ, и треск повторился уже с другой стороны.

Нокс обернулся на меня:

– Не замедляйся. Никогда не замедляйся в Пустоши.

– Почему?

– Они идут на любой звук. И на тишину тоже. Они идут на мысль. На страх. На дыхание.

Я сглотнула.

– Значит… их привлечёт всё?

– Всё.

Холод поднялся выше – за шейные позвонки, в затылок. Я слышала собственный стук сердца так, будто он грохотал в тишине.

Мы ускорили шаг.

Не потому что это помогало – а потому что стоять стало невыносимо.

Пустошь вокруг оставалась одинаковой – мёртвой, грубой, серой. Но я чувствовала, что что-то двигается в её глубине. Как будто под коркой земли кто-то большой и очень голодный медленно ползёт, угадывая наши шаги.

Я не знала, что страшнее – то, что я не вижу Падших, или то, что они видят меня.

– Нокс, – прошептала я. – Я не выдержу.

– Выдержишь.

– У меня ноги дрожат.

– Дрожат – значит, живые. Давай и будем такими оставаться.

Снова треск. Теперь сзади.

Я оглянулась – и пожалела.

Там никого не было. Но воздух дрожал, как над раскалённым металлом. И будто на миг… на долю секунды… я увидела тень. Человеческую. Но слишком вытянутую, слишком тонкую, слишком неправильную.

Она стояла неподвижно.

Когда я моргнула – исчезла.

– Нокс… кто это?

– Не смотри, – сказал он. – Они станут чётче, если ты смотришь на них долго.

– Почему?

– Потому что ты даёшь им форму.

У меня пересохло во рту.

– Я… создаю их?

– Нет. Но помогаешь им вспомнить, кем они были. А это плохо.

Я могла бы спросить «почему плохо», но не стала. Ответ был очевиден в каждом шаге.

Мы шли. Башня становилась ближе, но всё ещё казалась далёкой – как будто расстояние здесь не подчинялось законам логики.

Один раз я услышала хрип – прямо возле самого уха. Но оглянувшись, увидела только пустоту.

Другой раз – увидела, как тень от моего собственного силуэта медленно удлиняется вперёд, хотя солнца здесь не было вовсе.

Третий раз – почувствовала, как что-то холодное, как лёд, коснулось пятки.

Я взвизгнула – но там ничего не было.

– Бежим? – спросила я.

– Нет, – ответил Нокс. – Побег привлечёт их быстрее. Просто иди и слушай меня. Я поведу.

Так мы и шли.

Минуты, часы – время растворялось, как воздух. Пустошь не менялась. Башня всё так же манила, но будто медленнее, чем наши шаги.

И только одно было неизменным:

Они.

Невидимые.


Голодные.


Близкие.

Ощущение их становилось сильнее, как нарастающий прибой. Как будто всё пространство вокруг смотрело на меня, оценивая вкус.

Когда дрожь дошла уже до челюсти, Нокс сказал тихо:

– Мы почти у границы. Ещё немного, Элиана. Только не…

Не успел договорить.

Слева прошёл сквозняк – невозможный здесь, где ветер не живёт. Сквозняк, который пах… пеплом. И ещё чем-то кислым, как разложение.

Нокс зарычал.

Это было впервые.

– Идём! – коротко приказал он. – Сейчас же!

И мы пошли почти бегом.

Тени больше не прятались. Я чувствовала их – как холодные ладони на спине.

И только Башня впереди светилась ярче, как единственный спасительный маяк в мире, который забыл, что такое жизнь.

Сзади раздался хрип. И треск.

Я остановилась, и медленно обернулась.

Он был человекоподобным только по форме.


Ростом выше двух метров.


Тело – как иссохшее, но внутри что-то пульсировало, будто чернильные черви.


Глаза – пустые провалы.


По бокам тела – тёмные, изломанные разрывы, словно от крыльев, которые когда-то были, но сгнили.

Если бы страх имел человеческое обличие, он выглядел бы именно так.

Нокс зарычал – глухо, низко.

– Падший. – Его голос дрожал. – Очень плохо.

– Что он… хочет?

– Сожрать тебя, – прошипел Нокс. – Беги.

Я рванула вперёд. Сердце колотилось так сильно, будто вышибало дыхание. Земля шла ходуном под ногами. Но Падший двигался быстрее – не бегом, а рывками, как будто перетекал из точки в точку.


Да почему опять меня? Почему все резко захотели меня убить?

– Элиана, используй силу! – выкрикнул Нокс, метнув в Падшего густой клубящийся туман.

Туман обвил монстра, но тот лишь содрогнулся, будто стряхнул комара, и пронзительно зашипел. Туман остался позади, он не мог остановить чудовище.

– Я НЕ МОГУ! – закричала я, почти сбивая себя дыханием. – Я НЕ ЗНАЮ КАК!

– Ты должна ЧУВСТВОВАТЬ! – рявкнул Нокс. – Не думай, просто сделай!

Я вытянула руки в сторону монстра, но ничего не произошло. Я попыталась еще раз, но руки только сотрясались в воздухе без каких-либо спецэффектов.

Падший сорвался с места.

Я едва увернулась.


Его когтистая рука прошла в сантиметрах от моего лица.


Холод ударил в висок.

– БЕГИ! – орал Нокс. – ДАВАЙ!

Но я споткнулась. Упала на колени.


Тело вспыхнули болью.

Падший навис надо мной.

Он не хватал руками – он касался тенью.


Что-то из меня стало тянуться к нему, туда, где должен был бы быть рот у человека, но у него лишь пустота.

Жизнь вытягивало из меня так быстро, что я не могла вдохнуть.


Мир поплыл.


Края зрения почернели.

– Нокс… – прошептала я, почти без голоса. – Пожалуйста…

– ДЕРЖИСЬ!

Он прыгнул на Падшего, туман окутал его, пытаясь стать преградой между мной и этим чудовищем. Но магия не доставляла монстру никаких неудобств. Он рукой отмахнулся от назойливого кота, как от мухи. Нокса откинуло в сторону.

Падший стиснул меня холодом. Он как будто высасывал каждую клеточку меня, моего тела.


Силы уходили.


Я проваливалась внутрь себя.

Это всё.


Конец.

Я даже не могла закричать – воздух вырвало из лёгких, как будто Падший вытягивал его прямо из меня вместе с жизнью.


Тёмные пальцы, похожие на сухие корни, впивались в воздух надо мной, и я чувствовала, как внутри что-то… гаснет.

Так вот как это выглядит – смерть.


Не как в фильмах.


Не как в книгах.


Просто тихий, холодный момент, когда понимаешь: ничего больше не будет.

Абсолютно ничего.

Я прожила жизнь… и что?


Что я вообще успела?

Обычная.


Серая.


Никчёмная.


Даже смешно – я всегда боялась, что так и проживу незаметно.


А вот теперь просто… исчезну.


Буквально растворюсь в этой мерзкой пыли из костей и чёрной земли, что покрывает пустошь.

Какая ирония.

Что теперь будет с Кирой?


Она ведь даже не узнает, куда я пропала.


Не найдёт ни тела, ни следа.


Будет думать, что я сбежала, устала, бросила ее.

А я даже записки не оставила.


Мы же всегда общались записками…Нелепыми, смешными стикерами


На холодильнике. На дверях.


Даже на зеркале.

Почему же сегодня я ничего не написала?


Хотя могла. Хоть пару слов.


Просто “я люблю тебя”.


Или “я ушла в другой мир” (нелепо даже думать об этом).

Теперь уже поздно.

Боль обострилась – Падший впился в пространство вокруг меня сильнее, и что-то во мне угасало с каждой секундой.


Я зажмурилась.

Моё тело…


Его тоже разнесёт в пыль?


Тонкую, серую, безымянную?


Такую же, как миллионы других, что покрывают эту землю?

Так просто всё закончится?

А потом… родители.


Я увижу их?


Они будут ждать?


И что я им скажу?


Что я прожила жизнь и не нашла себе места?


Что постоянно искала смысл и нигде не нашла?


Что не поняла, кем была, пока была… живой?

Смешно.


Смешно и больно одновременно.

Мама, папа…


Вы хотя бы узнаете меня?


Вы ведь были только на фотографиях.


Чужие лица, к которым я отчаянно пыталась себя привязать.


А выйдет так, что я встречу вас… снова чужой.

Может, так и лучше.

Сил почти не осталось.


Пальцы онемели.


Тело стало лёгким, будто уже не моё.

Странно.


Я думала, в момент смерти будет страшнее.

Но страшно только одно —


что я так и не поняла, зачем жила.

И не узнаю уже никогда.

Тьма сомкнулась вокруг.


И когда я подумала, что вот – всё —


в глазах вдруг мелькнул блеск металла.

…блеск металла.


Сначала я решила, что это просто галлюцинация – предсмертная вспышка, какая бывает, когда мозг сдаётся и дорисовывает последнее, что может.

Но вспышка стала длиннее.


Острее.


Она двигалась.

Нет… кто-то двигался.

Падший взвыл – не как человек и не как зверь, а как рваная тьма, порванная пополам. Его хватка на мгновение ослабла, и я смогла вдохнуть – всего один короткий, рваный вдох.

Звук прорезал воздух – резкий, чистый, будто скрежет света.


И тень, нависшая надо мной, вдруг распалась в сторону, будто её ударили молнией.

Я рухнула на землю.


Колени подогнулись, руки не слушались.


Я была будто из ваты.

Мир прыгал перед глазами – вспышками, пятнами, с потерянным фокусом.

Но я всё равно увидела его.

Фигура в тёмной форме, будто выточенная из камня.


Плащ за спиной взметнулся, когда он разворачивался.


Меч – длинный, ровный, почти светящийся от напряжения – был ещё поднят.

Я пыталась разглядеть лицо, но оно расплывалось, будто кто-то разлил воду по бумаге.

Я слышала голос – глухой, низкий, раздражённый:

– Пустошь кишит Падшими… откуда вы вообще тут взялись?

Я хотела ответить.


Хотя бы слово.


Хотя бы звук.

Но из горла вырвался только хрип.

Куда-то в сторону метнулось знакомое:

– Эй! Эй! Не отключайся! – Нокс. – Элиана, держись, держись, слышишь! Дыши!

Хотела сказать ему «не ори», но даже мысль утонула в тумане.

Я видела, как человек со шпагой – или мечом? – ударяет Падшего снова.


Тот пытается подняться, но свет стали вспыхивает ярче, и тварь рассыпается в клочья серой пыли.

Пустошь будто вздохнула.

– Объект жив? – сказал кто-то справа.


Другой голос, холоднее, отозвался:

– Пока да.

«Объект».


Они про меня?

Я попыталась поднять голову, но мир снова утонул в этом колышущемся, грязно-сером мареве. Слова растягивались, как эхо под водой.

Кто-то подошёл ближе. Тот самый мечник.

Сквозь размазанные тени я увидела голубые стальные глаза.


Точнее – два холодных всполоха, которые смотрели так, будто могли прожечь любые стены.

– Ты не должна была выжить после такого, – услышала я. – И ни один человек не может пересечь границу.


Пауза.


– Значит, ты не человек.

Я хотела возразить. Сказать «я самый настоящий человек». Сказать «вы ошиблись». Сказать хоть что-нибудь.

Но внутри уже сгущалась темнота.


Густая. Нежеланная. Неотвратимая.

Последнее, что я почувствовала – чьи-то руки, подхватившие меня,


и голос Нокса, далёкий, дрожащий:

– Элиана, только не сейчас. Пожалуйста… не сейчас. Не трогай её! – завопил Нокс, но Страж лишь взглядом остановил его.

Я попыталась вырваться – слишком слабая.


Мир качнулся.


Сначала вбок, потом вниз.

А затем – тишина.

И темнота.


***

Сознание вернулось рывком – как будто кто-то резко втянул меня обратно в тело.

Я вдохнула. Слишком резко.


Воздух был сухой, жесткий, пахнул камнем, сыростью и чем-то металлическим.


Высоко под потолком горели угольно-синие символы, похожие на молнии, застывшие в камне.

Голова гудела так, будто в ней поселилось эхо.

– …говорю тебе, она НЕ фантом. Посмотри на структуру дыхания. На пульс. На реакцию ткани. Это человек. ЧЕЛОВЕК, Рейден!

Голос был резкий, раздражённый. Чей-то тяжелый сапог стукнул по камню.

Другой – спокойнее, холоднее:

– Человек не мог перейти границу. Это невозможно по определению. Значит, она не человек.

Третий голос – глубокий, глухой, как удар по щиту. Я узнала его.


Рейден.

– Перестаньте спорить. Пока мы не установим, что или кто перед нами, я не хочу никаких догадок.

Я приоткрыла глаза.


Мир качнулся, раздвоился, но стабилизировался.

Слева – огромный зал, стены уходят вверх на десятки метров. Башня. Я внутри неё.


Справа – три фигуры в тёмных плащах, с мечами меченного света.

По стенам этого зала расположена лестница, она будто часть каменной стены, винтом закручивается вверх. Потолка не видно.


Около ног Рейдена сидел Нокс, хвостом нервно постукивая по полу.

– О, очнулась, – произнёс он, даже не повернувшись. – Наконец-то.

Я попыталась говорить, но горло будто было пересыпано песком.

– Не двигайся, – бросил один из Стражей, высокий и жилистый. – Силовые кольца ещё работают, но, если дёрнешься слишком резко – можешь потерять сознание снова.

Только сейчас я почувствовала – запястья и щиколотки охвачены чем-то невесомым.


Не цепями.


Светом.


Охлаждающим кожу, держащим крепче любого металла.

Страх пробрался под рёбра.

Спокойно.


Логика.


Соберись, Элиана.

Но мысли были будто разбиты молотком.


Тряслись.


Скользили и ускользали от меня.

Один из Стражей – ему где-то до тридцати, коренастый, мощный, с обритой головой – скривился:

– Я всё равно считаю, что это ошибка. Фантомы похожи на людей. Ткань может имитироваться

– Фантом не дышит, Лисар, – сухо отрезал третий. – А она дышит.

– А ещё фантомы не бьются в обморок от прикосновения Падшего, не истерят и вообще не проявляют никаких эмоций, – добавил Нокс. – Так что да, гении проверки, перед вами человек. ЧЕ-ЛО-ВЕК.

– Заткнись! – Лисар шагнул вперёд. – Мы знаем, кто ты такой. Ты участвовал в контрабандных переходах между мирами!

– Это было ОДИН РАЗ, и то меня подставили, – фыркнул Нокс. – И не начинайте снова, у вас всегда зуб на меня, только потому что я симпатичнее вас всех троих вместе взятых.

Второй страж – тот, что диагностировал мои жизненные показатели – усмехнулся уголком рта.

– И к тому же ты работал с предательницей. С бывшей Хранительницей Башни. Это уже не снимешь шутками.

Нокс замолчал. Резко, как будто оборвался изнутри.

Рейден медленно повернул голову к нему.

– Ты инициировал её переход ?

– Нет.


Ответ прозвучал слишком быстро.


Слишком хлёстко.

Рейден сделал шаг ко мне.


Холодное, выверенное движение.

– Кто открыл тебе путь? – спросил он, глядя прямо в мои глаза. – Кто помог перейти?

Мне наконец удалось рассмотреть его лицо вблизи.

Сначала – просто очертания.


Плечи, широкие, будто вырубленные из скалы.


Линия подбородка, резкая и уверенная.


Скулы, настолько отчётливые, что ими, наверное, можно резать ткань.

И только потом – детали.

Темные волосы, слегка растрёпанные после боя, падали ему на лоб.


Глаза… я даже моргнула, чтобы убедиться, что не придумала.


Голубые.


Но не небесные – слишком холодные для этого.


Голубые, как лёд под толщей воды, как бездонные глубины, где уже нет света, только тишина и давление.

У меня неприятно дрогнуло под рёбрами.


Не от страха.


От чего-то другого, куда более раздражающего.

Только не это.


Пожалуйста, не это.

Он наклонился ближе – просто чтобы рассмотреть меня поближе, я понимаю это умом – но его губы оказались… слишком близко к моим.


Полные.


Совершенно неуместно полные для человека, который выглядит как выживший из каменной эпохи воин.

В груди что-то коротко щёлкнуло.


Как будто сердце споткнулось.

Нет-нет-нет, Лиа, только не вздумай…

Я тут же вспомнила ту замечательную статистику, о которой когда-то прочитала:


женщины склонны влюбляться в тех, кто их спасает, потому что организм, находясь в состоянии стресса, путает выброс адреналина с эмоциональным откликом.

Прекрасно.


Замечательно.


То есть мой организм сейчас, выходит, перепутал «ужас» и «привлечение»?

Вот только слабость в руках и сладковатая дрожь в груди говорили, что он явно что-то перепутал не только организм.

Глупость. Чушь.


Как можно что-то чувствовать к человеку, которого я первый раз вижу? Тем более в какого-то чужого, угрюмого, ледяного красавца из мира, который для меня ментально всё еще не существует?

Тем более – я до конца не уверена, что он не убьёт меня дальше.


Он смотрел так, будто взвешивал варианты.


Будто в любой момент мог решить, что я – ошибка, сбой, что-то, что нужно устранить.

И всё равно…


Всё равно я не могла отвести взгляд.

Проклятье.

– Я… – я попыталась вдохнуть глубже, но грудь сжала боль. – Я не… я не знаю.

Голова пульсировала, как будто в ней билось второе сердце.

Анализируй, Лиа,


систематизируй.


Но всё было туманом.

Рейден наблюдал, как будто отслеживал микродвижения на моём лице.

– Она не врёт, – тихо сказал он. – Слишком много эмоций на ее лице. Это не фантом.

– Кем бы она не являлась, – добавил Лисар. – она и не человек. Человек не выдержал бы контакта с Падшим. А она – выжила.

– Вопрос остаётся прежним, – холодно произнёс Рейден. – Что она такое?

Молчание стало острым, почти физическим.

«ЧТО она такое» вся бредовая влюбленность рассеялась. Как они смеют так говорить обо мне…я личность…я человек…а не какое-то ЧТО…

Нокс поднял голову.


Его глаза блеснули.

– Та, кто нам нужна.

Двое стражей одновременно шагнули к нему.

– Ты нарушил границы Арканов! – завопил Лисар


– Ты снова влез в то, что запрещено! – сказал третий, чьего имени я пока не знала.

Но Рейден поднял руку, останавливая их.

– Что ты несешь? – его голос стал ниже, тяжелей.

– Я не обязан объяснять вам всё, – Нокс щёлкнул хвостом. – Но, если коротко – она должна была прийти. Сама. Я лишь… подтолкнул.

– Подтолкнул?! – Лисар выкрикнул так громко, что стены дрогнули. – Ты едва не отдал ее на съедение Падшим и чуть не привел Падшего на территорию аркана!

– Я спас её, между прочим! Ну… пытался…как мог…

– Ты поставил всех под угрозу!

– Я СДЕЛАЛ ТО, ЧТО БЫЛО НУЖНО, – взревел Нокс.

Мой желудок сжался.


Я закрыла глаза.


Тьма вздулась и хлынула, будто кто-то потянул штору.

Нужна?


Не-человек?


Переход?

Слова плавали.


Не складывались.


Скользили и ускользали.

Я? Для чего-то нужна?


Бред.


Это всё бред.

Мир ухнул в сторону.


Голоса стали эхом.


Голова не выдержала.

Темнота вернулась.


На этот раз – мягче, но глубже.

## Глава 5


«Башня – это внезапное пробуждение.


Разрушение не кара, а освобождение от того,

что мешает видеть истину.»


«Глубинная символика карт Таро»

Морти Льюис


Холод был первым, что я почувствовала, когда пришла в себя. Не обычный, человеческий – едкий, как будто выедал изнутри, пропитывался под кожу, к костям. Казалось, что воздух здесь живёт по собственным законам, и один из них – держать любого чужака в состоянии дрожи.

Я лежала на грубом слое сена. Оно кололо через одежду, будто мне нарочно подложили осколки сушёной травы вместо нормальной подстилки. Несколько секунд, пока глаза привыкают к полумраку, я просто пялилась в стены. Каменные стены вокруг были влажными, массивными, сводились в арочный потолок, в лучших канонах сериалов о средневековье. Дверь в камеру – тяжёлая, со сколами, будто её когда-то пытались выломать изнутри. Запах сырой соломы, плесени и старого железа висел в воздухе так густо, что хотелось кашлять.

– Жива, – услышала я сбоку, – ну надо же. Ты как-то слишком часто уходишь из сознания. Это не выход из реальности если что.

Я перевернулась на бок. Нокс сидел в углу, обвив хвост вокруг лап, и смотрел на меня полузакрытыми глазами, как будто наблюдал давно ожидаемый эксперимент.

– Где мы? – голос был хриплым, будто я говорила через стекло.

– В тюрьме, – лениво протянул он. – Местечко уютное, камерное. Местами с отличной акустикой, если решишь кричать.

– Очень смешно.

– Я стараюсь.

Я поднялась, села, обхватив себя руками. Ладони тут же похолодели – каменный пол будто вытягивал тепло из кожи.

Свет лился через узкое решетчатое окно под потолком. На полу не было ни царапин, ни следов пребывания кого-либо. Пахло плесенью и старостью. Везде чувствовалось… нечто. Как будто мне постоянно смотрели в спину.

– Это Башня? – спросила я тихо. – Та самая? Или какая-то часть её?

Нокс недовольно дёрнул ухом.

– Тюрьма Башни. Её низ. Её подбрюшье. Самое, так сказать, гостеприимное место. Хотя мне больше нравится наверху – там воздух хоть не давит.

– Почему нас тут держат?

– Ну ты правда хочешь услышать ответ? – спросил он, внезапно став серьёзнее.

– Да.

– Потому что ты нарушила закон. Какое именно правило, пока никому непонятно – но нарушение есть. И, что особенно пикантно, они думают, что это опасно для всего мира арканов.

Меня пробрала дрожь.

– Я же ничего… не делала.

– Для них ты – пришла извне. Из другого мира. Это уже повод тебя закрыть.

– Но ты же пришёл тоже извне. Ты был в моём мире.

– У меня пропуск и харизматичные усы, да и котики всем нравятся – Нокс зевнул. – А у тебя таких преимуществ нет.

Я стиснула зубы.

– Ты мог бы говорить понятнее?

Он прищурился.

– Элиана. Иногда незнание – единственная защита. Я не собираюсь лишать тебя защиты.

– То есть ты опять ничего мне не скажешь.

– Я сказал достаточно, – ответил он, неожиданно мягко. – Пока достаточно.

Я встала. Ноги подогнулись – не от раны, не от усталости. Просто тело до сих пор отказывалось поверить, что всё это реально. Я подошла к решётке. Дотронулась до холодного металла. Он был странным – словно слегка вибрировал.

– Это что? – спросила я.

– Магическая блокировка, – сказал Нокс. – Стандартная защита для всех местных тюрем.

Я резко отдёрнула руку.

– Я не знаю, что я нарушила.

– Вот именно, – мрачно отозвался кот. – Они тоже не знаю. Это и пугает их.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором снова вспыхнула пустыня. Тёмная фигура. Падший. Холодные пальцы на горле. Мгновение, когда мир перестал существовать.

Снегопад из пепла, рассыпающееся тело.

– Я ничего не сделала, – прошептала я.

– Я знаю…

Я обернулась к нему.

–Ты знал, что так будет?

Он ухмыльнулся уголком пасти.

– Я знал, что что-то будет. Я никогда не знаю конкретики. Арканы любят загадки. И особенно – недосказанность. Чем меньше я говорю, тем дольше живу.

– Великолепно, – пробормотала я. – А я, значит, должна просто сидеть здесь и ждать, пока меня… судят?

– Судят? – он моргнул. – Нет, что ты. Хранитель Башни не будет тебя судить. Судить – это к Справедливости. Хранитель предпочитает другое. Давление. Угрозы. Приговоры.

– Они думают, что я преступница.

– Они думают, что ты – аномалия.

Я напряглась.

– А ты?

– Я думаю, что ты – головная боль, – ответил он крайне серьёзным тоном, затем смягчился. – Но не худшая из тех, что мне доводилось сопровождать.

Я опустилась обратно на сено. Сквозь камни слышался какой-то шум – отдалённые шаги, глухой звон металла. Башня дышала, будто была живым существом.

– Они меня боятся… почему? – почти шёпотом спросила я.

Нокс отвернулся.

– Ты хочешь сейчас правду… или то, что легче пережить?

– Правду.

– Они боятся, что ты – предвестница чего-то большого. Чего-то, что связано с Башней. А Башня… – он замялся, – часто бывает в центре событий в этом мире.

Он замолчал.

Я чувствовала, как в животе появляется тяжесть. Не страх – понимание. Похожие ощущения возникают, когда интуиция кажется слишком очевидной, чтобы быть совпадением.

Башня.


Мне мерещилась она на улицах моего города.


В снах.


В картах.


В зеркале.

– Что со мной не так, Нокс? – спросила я.

Он медленно поднялся, подошёл и тёплым лбом ткнулся мне в колено.


Простой, почти кошачий жест поддержки.

– С тобой всё так, Элиана. Это с миром что-то не так.

Я закрыла лицо руками.

– Я не хочу быть… этим. Тем, чем они меня считают.

– Никто не хочет, – тихо сказал он. – Ни один хранитель, ни один страж, ни один человек, в которого арканы вложили больше, чем он просил.

– Я не сильная, – выдохнула я.

– Ты ещё не знаешь, какая ты.

Мы замолчали. Башня скрипела, будто растягивалась, как старое дерево под ветром. Нокс улёгся ближе. Я закрыла глаза – но не могла заснуть. В груди всё сжималось, будто меня ожидало что-то страшнее, чем Пустошь.

Наконец, спустя вечность, я спросила:

– Что будет дальше?

Нокс умолк на секунду.

– Скоро придут стражи, – сказал он. – Отведут на допрос. Попробуют понять, кто ты. И если им не понравятся ответы…

– Меня убьют?

– Постарайся, чтобы этого не случилось.

Я выдохнула. Пытаться не умереть. Отличная цель на вечер.

– Нокс… – сказала я. – Ты не бросишь меня?

Он фыркнул.

– Я что, похож на того, кто бросает?

– Ты похож на того, кто скрывает слишком многое.

– Именно поэтому и не бросаю.

Я смотрела на него. Через шум воды, сырость камней и хор собственных мыслей я вдруг ощутила: что бы ни происходило, я уже пересекла точку невозврата.

И если мир арканов видел во мне угрозу…

…мне придётся понять, почему.

Я закрыла глаза, и мягкое, но неумолимое ощущение охватило меня: завтра меня ждёт не просто допрос.

Завтра моя жизнь может оборваться или обрести смысл.

## Глава 6


«Стража подчиняется Хранителям Арканов,

их приказ не обсуждается и немедленно

подлежит исполнению.

Всю ответственность за приказ

несет хранитель Аркана»

Святой кодекс Арканов


Меня усадили на каменный стул, к которому не было ремней – но невидимая сила держала куда крепче любого ремня.

Передо мной стоял мужчина – неприятный до физической дрожи.

Невысокий, с оттопыренными ушами, которые делали всё лицо по-детски смешным, но выражение было наоборот – взрослое, жесткое, злое.


Кудрявящиеся тёмные волосы выбивались из-под капюшона его чёрного одеяния.


На плечах – странная накидка из чёрного, тусклого меха: то ли козьего, то ли бараньего.


Она смотрелась как неуместный трофей сумасшедшего пастуха.

«Хранитель Башни» – раздался в моей голове странный голос, будто комментирующий происходящее. Я не могла понять происхождение этого голоса, Нокс на меня не смотрел, это был точно не его голос…На голос стражников тоже не похоже… Голос был мужской, стелящийся, как будто сам шепот со мной говорит из самого темной комнаты этой самой Башни.

Он смотрел на меня так, будто я была насекомым, случайно оказавшимся в храме.

Рейден стоял справа – ровный, как клинок.


Два других Стража – чуть позади.


Нокс сидел на столе у стены, хвостом медленно колотя по камню. Он выглядел напряжённым, но решительно: готовым вцепиться в того, кто меня тронет.

– Итак, – Хранитель Башни даже не попытался скрыть скуку. – Допрос особи, пересёкшей Грань без допуска, начат. По протоколу. – голос тугой, скрипучий, как ржавая петля – Представься.

Я сглотнула.

– Я… я не знаю, как… меня зовут…

– Имя нам не важно, – отрезал Хранитель. – Что ты?

– Н-ничего! – вырвалось слишком громко. – Я человек! Я не знаю, что вы… зачем я тут…

– Ложь, – произнёс один из стражей, тот, что выглядел младше других.


– Непроверяемое утверждение, – уточнил другой, подняв бровь на младшего.


Рейден, так вроде его звали другие, не сказал ничего. Он просто смотрел.

Нокс клацнул зубами.

– Дайте ей прийти в себя, вы напугали её до черноты!

– Ты помолчишь, хвостатый?! – процедил Хранитель. – Твоё вмешательство и привело к этому нарушению.

Нокс фыркнул, но замолчал.

Хранитель Башни бегло посмотрел на меня, будто на трещину в стене.

– По протоколу: если особь, пересёкшая грань, не может доказать отсутствие угрозы, она подлежит устранению.

У меня побежали мурашки.


Я вцепилась в края стула, чувствуя, как горло сжимает паника.

Рейден нахмурил бровь и напрягся, в его лице читалось смятение, но не понятно почему…

– Давай, – Нокс наклонился ко мне, шёпотом, но так, что слышали все. – Покажи им хоть что-то. Хоть искру. У тебя получится. Я уверен.

– У меня нет никакой силы… – выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит. – Нет… нет ничего…

– Ты, ОЧЕВИДНО, чем-то обладаешь, или кто-то тебе помог – раздражённо хмыкнул Лисар. – Так просто разлом не мог случиться.

– Я… я не должна быть здесь… – слова сами сорвались. – Это сон… это всё сон… или я… я сошла с ума. Это единственное… логичное объяснение…

Я уже почти верила в это.

Голова кружилась. Каменная комната – хранилище, кабинет, зал допросов – всё это плыло. Люди вокруг – как фигуры из театра бреда.

Хранитель Башни вздохнул.


Сухо. Возмущённо. Почти лениво.

– Довольно.


Он обернулся к стражам.


– Протокол предельно ясен. Угроза не опровергнута. Происхождение не определено. Силы нет или скрываются.


Он сделал паузу – и сказал без эмоций:


– По долгу моей высокой должности, выношу приговор: уничтожить.

Нокс резко распрямился, хвост поднялся дыбом.

– ЭЙ! ЭЙ! Погоди! Это не законно!

– Молчать, – рявкнул Хранитель. – Рейден, выполните.

Меч Рейдена поднялся медленно – как будто время стало замедляться.

Я видела, как дрогнули мышцы на его руке.


Как бело-голубой свет вспыхнул вдоль клинка, и отражение этого света легло мне на лицо.

Грудь сжалась.

Я хотела бы бежать, но оковы не позволили бы.


Пальцы на ногах онемели – я даже не чувствовала пола. Возможно я бы не смогла убежать.

Нокс бросился ко мне, но ударился о невидимый барьер.


Его вопль сорвался на рычание и шипение.

Все звуки будто исчезли.


Остался только собственный пульс – громкий, как удары в барабан.

Вот так я умру?


Без объяснений?


Без причин?

Рейден выдохнул, коротко, как человек, который заставляет себя сделать неизбежное.

И в этот момент – воздух изменился.

Холодный запах росы.


Звонкий, тонкий смех – будто где-то совсем рядом смеётся ребёнок.

И хлопок – светлый, как разорванная ткань.

Она появилась так, будто вышла из тумана.

Белые волосы – путаные, слишком длинные.


Сарафан, который колышется от несуществующего ветра.


И глаза – слишком ясные, слишком живые.

– Ой-ой-ой… – она наклонила голову. – И что мы тут делаем?

Меч Рейдена всё ещё был поднят.


Я видела, как его рука дрогнула.

– Только этого мне не хватало, – проворчал Хранитель Башни, хватаясь за виски.

Луна постучала пальцем по клинку – словно проверяла, настоящий ли.

– Уничтожаете?


Она моргнула.


Потом рассмеялась.

– Вы что, совсем с ума сошли?

Воздух снова стал дышать.


Я – тоже.

Потом заморгала и рассмеялась.


– С ума сошли?

Она ткнула пальцем в грудь Хранителю Башни:

– Сумасшедшая тут Я, если что. А вы давайте вернёмся к протоколу, да?

Хранитель Башни сжал губы в тонкую линию.

– По протоколу, – процедил он, закатывая глаза так, будто они могли выкатываться бесконечно, – особь неизвестного происхождения доставляется… – он выдохнул – …к Аркану Справедливость.

– Вот! – Луна радостно хлопнула в ладоши. – Отлично же! Справедливость разберётся. Она всё разберёт. Она такая.

Она повернулась ко мне и подмигнула – тепло, весело, будто мы были подругами с детства.

Я же не могла ни улыбнуться, ни даже вдохнуть.

Рейден медленно опустил меч. С каким-то даже облегчением, мне показалось.

Нокс выдохнул так шумно, что эхо прокатилось по каменным стенам.

Хранитель Башни махнул рукой, как будто отгонял навязчивую птицу:

– Забирайте её отсюда… пока я действительно что-нибудь не нарушил с высоты моего положения.

Хранительница Луны наклонилась ко мне, заглянула в глаза…


И вдруг её улыбка стала мягкой, почти грустной.

– Всё будет хорошо, слышишь? – её голос стал неожиданно ясным – ты не ошиблась дверью. Просто пришла чуть раньше.

Я не успела ничего ответить.

Меня подняли, освободили, и процессия повела меня к выходу из зала.


***

Энергетические круги всё ещё держали меня на месте – холодные, стягивающие, как невидимые оковы.


Тонкие линии света, впившиеся в кожу, слабо мерцали, когда я шевелилась.

– Освободите её, – сказал Рейден стражам.


Голос – ровный, но я уловила в нём что-то… отстраненное.

Один из стражей подошёл ближе и коснулся круга клинком.


Линии света вспыхнули – и погасли.


Я смогла вдохнуть глубже, впервые за всё время. Я потерла свои руки как это делают люди в кино, будто с меня сняли человеческие наручники.

Но облегчение длилось секунду.

Рейден наклонился ко мне, глядя прямо в глаза:

– Запомни: если ты попытаешься сбежать, – он говорил не угрожающе, просто констатируя факт, – я имею право уничтожить тебя без суда и следствия. Таков кодекс.

– Очень доходчиво, – пробормотала я.

– Предупреждение, – исправил он. – Не угроза.

Было странно, что он сказал это почти мягко.

Мы двинулись в путь.


Ночь была довольно атмосферная, холодная.


Луна висела низко – огромная, будто чужая.


Тропа вела вниз от Башни, огибая скалу, а дальше – в туманную долину, как раз по направлению к небесному светилу.

Нокс «плыл» рядом со мной, припадая то на одну лапу, то на другую – нервничал.

Хранительница Луны шла босиком по камням, будто их вовсе не чувствовала. Иногда напевала что-то – нежное, но при этом… тревожное. Она вызывала у меня неподдельный интерес. Внешне – милая девушка, но внутри явно скрыто что-то жуткое. За ее причудливыми поступками было интересно наблюдать. Действия, движения, походка, манера говорить: абсолютно всё в ней было приправлено нотками безумия граничащее с неадекватностью. Может именно это вызывало интерес? Похождение блаженной…Но эта блаженная кажется спасла мою жизнь. Конечно, не факт, что надолго…

Стражи двигались впереди ровным строем.


Слышался только хруст гравия под их сапогами и шелест ткани.

Пустыня, в которой стояла Башня, закончилась так резко, будто её кто-то отсёк ножом.

Мы стояли на самой границе – ещё шаг назад, и под ногами снова хрустела бы сухая, мёртвая земля Башни, усеянная пеплом и каменной пылью. Но впереди… впереди начиналось что-то совсем другое.

Лес.


Густой, тёмный, как будто сотканный из тени и сырости. Высоченные ели и сосны подпирали небо, стволы обвиты мхом, клубящимся, словно живым. Между деревьями громоздились огромные валуны – шероховатые, древние, покрытые серебристым лишайником. Мох стелился ковром под ногами. Казалось, что лес не приглашает, а наблюдает.

Свет исходил от множества светлячков: они висели в воздухе маленькими всполохами, покачивались, как будто дышали. И ещё – Луна.

Она была огромной. Как будто в этом месте гравитация притянула ее настолько близко, насколько это было возможно, чтобы избежать столкновения небесных тел.


Невероятно близкой.

Сверкающей холодным жемчужным светом, словно кто-то повесил гигантский фонарь прямо над этим арканом.

Однозначно Луна была ближе сейчас, чем когда мы были у Башни.

Рейден остановился, осмотрелся, нахмурился. Его рука легла на рукоять меча – мне показалось, так привычно для него, почти машинально.

– Граница Аркана Луны, – тихо сказал он. – Дальше мы войдём на её территорию.

Лисар и Рилен переглянулись. Лес им явно не прям-таки нравился. Мне показалось они здесь не в первые, и будто знают, что скрывается за этой красотой.

Тогда Рейден обернулся к ним, его голос стал строгим:


– Лисар. Рилен. Возвращайтесь к Башне. Охраняйте периметр. Я сам доставлю плен… – он запнулся, бросив быстрый взгляд на меня. – Доставлю эту… гостью к Справедливости.

Я почувствовала, как у меня внутри опять неприятно скрутило живот.

Лисар протянул:

– Один? С ней? В Лесу Луны? Это же…

Но договорить ему не дали.

– Ох, какие вы все серьёзные! – раздался лёгкий серебристый голосок, будто ветер засмеялся в листве.

Хранительница Луны шагнула вперёд из тени елей, будто вырастая прямо из мерцающего света. Белые волосы струились по плечам, лёгкий сарафан колыхался при каждом её движении, а босые ноги едва касались земли. Она выглядела так, будто случайно вышла погулять в чужую реальность – весёлая, мечтательная, чуть сумасшедшая.

– Ну же, мальчики, – продолжила она, хитро улыбаясь. – Перестаньте делать такие лица, будто вас собираются отправить к Аркану Смерть на субботник.

Лисар кашлянул, но молчал.

Хранительница Луны повернулась ко мне, прищурилась, словно пытаясь рассмотреть что-то под кожей.

– И уж точно, – она ткнула пальцем в мою сторону, – эта не побежит.

– Селена… – начал Рейден, устало.

– Что? – она распахнула руки. – Но ведь правда же! Ты посмотри на неё. Она только что чуть не умерла, потом её связали, потом притащили в Башню, потом хотели казнить… – она перебирала пальцами, будто считая по пунктам. – Где, скажи мне, в этом графике у неё время на побег?

Я моргнула. Сказать было нечего.

Рейден помассировал переносицу – жест, в котором смешались терпение и бессилие.

– Селена, это не смешно. Она всё ещё под подозрением.

– Да-да-да, конечно-конечно, – проворковала хранительница Луны, которую, судя по всему, звали Селеной. – Но пусть ваши мальчики идут. Элиана никуда не денется. Бежать от трудностей— совершенно не её стиль.

Она сказала это так уверенно, будто знала меня всю жизнь.

Лисар снова посмотрел на Рейдена.


Тот коротко кивнул.

– Возвращайтесь, – приказал он. – И не отходите от Башни ни на шаг.

Стражи поклонились и исчезли в пустоши, оставив нас четверых на пороге чужого мира.

Лес вздохнул.


Луна будто стала ещё ярче.


А я впервые ощутила, что перехожу не просто территорию – границу. Как будто дальше начиналось что-то, куда логика уже не шагала.

Только интуиция.


Только неизвестность.

И ни малейшего шанса для побега – ведь, кажется, Луна, то есть Селена, блин, как мне ее называть то, была права.

Через пару минут Рейден заговорил:

– Ты утверждаешь, что не знаешь, что пересекала границу миров специально.


Не вопрос, не обвинение – заявленный факт.

Нокс тут же приподнял хвост.

– Она и правда не знает. Ты видел её состояние. Её едва не высосал Падший. Она была полностью безоружной!

– Или не захотела воспользоваться своей силой, или скрывает их, – парировал Рейден, одарив нас слишком внимательным взглядом.

– Она человек! – фыркнул Нокс. – Какие у неё могут быть возможности? – сказал он так, будто пытается скрыть мои способности, или сомневается, что они у меня все-таки есть, или что-то ещё в целях моей сохранности.

– Люди не могут пересечь границу миров, – спокойно ответил Рейден. – Никогда. Это противоестественно.

И повисла тишина.

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается.

– Я… правда не знаю, как это произошло, – выдавила я.

Рейден посмотрел на меня поверх плеча.

– В Аркане Справедливость мы узнаем, лжёшь ли ты.

– Ну прелесть какая… – прошептала я.

Нокс ткнул меня хвостом в бедро, поддерживающе.

И тут Хранительница Луны вдруг повернулась ко мне буквально вплотную – я даже вздрогнула.


Она улыбалась широко, как ребёнок, который впервые увидел что-то удивительное.

– Ну, тогда давай знакомиться!


Она наклонила голову.


– Как тебя зовут?

– Э… Элиана.

– Э-ле-ана, – протянула Луна, будто пробовала имя на вкус. – Это же значит «светлая», ты не можешь быть злом с таким именем.

Я не была уверена, комплимент это или нет.

– А тебя, Селена? Так? Как древнегреческая богиня Луны? – мне нужно было заполнить этот пробел в знаниях.

– Да-а – протянула мелодично она – не знаю конечно никакой Греции, тем более древней. Имя мне было даровано Абсолютом, когда я стала Хранителем. Не сказать, что нам тут нужны имена, но так даже веселее играть. А откуда ты?

– Из… реального мира?


Это прозвучало так нелепо, что я сама чуть не рассмеялась.

Селена оживилась:

– Прекрасно! Так редко сюда приходят гости из других слоёв. Почти никогда, кстати. А к какому Аркану ты прислуживаешь?

– Ни к какому, – сказала я.

– Ни одному? – Селена моргнула. – Это странно.

– Для меня – нет.


Я развела руками.


– Я вообще еще пару дней назад не знала, что такое арканы.

Селена хихикнула, прикрыв рот ладонью.

– Какая глупенькая.

Я чуть не споткнулась.

– Простите?!

– Но милая! – поспешно добавила она, сияя. – Просто… по-настоящему глупенькая!


Она покружилась вокруг меня.


– Как можно не знать к какому аркану ты сейчас принадлежишь? Или о том, кем ты была до рождения и до перерождения?

– О… чём? – я перехватила взглядом Нокса, но тот тоже выглядел растерянно.

– О прошлых жизнях, конечно!


Селена развела руками.


– Ну ведь не может же быть только одна жизнь. Тогда зачем всё? Где путь? Где смысл? Где история души?

– Я не уверена, что прошлые жизни вообще существуют, – честно ответила я.

Селена резко остановилась, уставилась на меня так, будто я сказала, что гравитации не существует.

– Это самое смешное, что я слышала за последние две недели.


И снова рассмеялась – звонко, искренне.

Рейден бросил в её сторону холодный взгляд.

– Селена, ты мешаешь.

– Я? Мешаю? – она хлопнула глазами. – Я знакомлюсь. Это важно! – она ткнула меня в плечо – Ведь ты не просто так здесь, правда? – Наклонилась ближе – Ты же что-то прячешь.

– Я НИ-ЧЕ-ГО не прячу! – почти выкрикнула я.

– Она правда не прячет, – буркнул Нокс. – Она пугается даже собственной тени.

– Именно! – радостно согласилась хранительница Луны. – Значит, точно что-то важное!

Я чуть не застонала. Это всё напоминало диалог слепого человека с глухим, логике не поддавался.

Мы продолжали идти, и чем дальше – тем плотнее становился туман вокруг, а лес гуще.

Нокс коснулся моей ноги хвостом – тихий жест успокоения.

Луна напевала себе под нос.

Рейден шагал впереди, не оборачиваясь.

А я шла между ними – чужая в мире, который считал меня угрозой.


***

Неожиданно… красиво.


Я ожидала чего угодно – мрака, ужаса, новых трупов под ногами. Но не этого. После пепельной пустыни Башни казалось, будто я попала в сказку, но не ту, где живут феи и хрустальные лебеди. Слишком много теней, слишком много шорохов. И всё же… лес светился.

Буквально.

Светлячки порхали между стволами, оставляя мягкие дорожки света. Мох под ногами тускло мерцал, будто в нём были спрятаны чешуйки серебра. И огромная Луна – висела так низко, что казалось: если подпрыгнуть, можно дотронуться.

Но чем прекраснее становилось вокруг, тем сильнее у меня внутри поднимался ледяной, знакомый со снов ужас.

Страх.


Первобытный.


Дикий.

Живот крутило от страха.

Как будто лес видел меня.


Чувствовал.


Выжидал.

Мы шагали уже минут двадцать, когда я заметила первые пары глаз.


Они вспыхивали здесь и там – между кустами, на ветках, в расщелинах камней.

Светящиеся жёлтые.


Синие, как двойные огни.


Красные – те я старалась не встречать взглядом.

– Это… много глаз, – прошептала я, сглотнув.

– Привыкай, – отозвался Рейден не оборачиваясь. – Лунный лес хищный. Но, – добавил он, – в отличие от Башни, не злой. Если ты не представляешь угрозы.

Угроза?


Я едва держалась на ногах. Но в логике этого мира я давно ничего не понимала.

Из тени выскользнула длинная серая тень – зверь, похожий толи на большую лису, толи волка. Он прошёл всего в трёх шагах от меня, даже не посмотрев.

Вдалеке раздался вой.


Настоящий. Волчий.

У меня всё внутри сжалось.

– Это нормально, – сказал Рейден. – Они обозначают территорию.

– Да уж, – пробормотала я. – Обозначили.

Шорох – справа.


Шипение – слева.


Змея, чешуя которой блестела серебром, проползла прямо перед моими ботинками.

Я замерла.

Нокс запрыгнул мне на плечо, хвост обвил шею как шарф.

– Не бойся. Она ядовитая, но у нее нет цели нападать или убивать, – сказал он, будто это было чем-то успокаивающим. – Здесь многое не то, чем кажется.

– Нокс, – прошептала я, пытаясь говорить спокойно. – Откуда у меня такое чувство, будто меня… оценивают?

Он слегка потерся о мою щёку. Надо признать, я уже так прикипела к этому пушистому товарищу, что не представляла жизни без него. Он стал уже мне почти родным. И точно был единственным кому я могу доверять.

– Потому что ты в Аркане Луны. А Луна показывает страхи. Тени. Иллюзии. Всё то, что ты в себе зарыла глубоко-глубоко… и думала, что оно исчезло.

Иллюзии.


Страхи.


То, что я в себе не хотела видеть.

А если я – самая большая иллюзия?


Если всё это – симптом удара головой?

Я сглотнула, неуверенно ускорив шаг.

Лес изменился – деревья стали выше, светлячков больше, воздух холоднее. И вдруг Рейден поднял руку, останавливая нас.

– Осторожно.

Перед нами стоял цветок.

Один.


Огромный.

Высотой почти до моей груди – словно подсолнух, только лепестки были не жёлтыми, а прозрачными. И свет отражался в них так, будто их выдули из стекла. В сердцевине, вместо семечек, россыпь зеркал.

– Красивый… – выдохнула я. Меня будто стало притягивать к нему, мотылька на огонь.

– И смертельно опасный, – добавил Нокс.

Я чуть ли не подпрыгнула назад. Меня словно окатили ведром холодной воды.

Рейден обошёл растение, бросив взгляд на меня через плечо:

– Он собирает страх. Пьёт его. А если человек подастся этому страху полностью и без остатка, … то пытается взять и остальное, без остатка.

Я на инстинкте прижала руки к груди.

Нокс тихо шепнул мне в ухо:

– Но ты не бойся. Это Аркан Луна. Здесь всё так устроено. Луна показывает то, что скрыто, чтобы ты увидела себя. Не чтобы тебя съесть.

Но это не помогало.


Потому что чем дальше мы шли, тем сильнее я чувствовала, что лес знает обо мне всё.

Мои слабости.


Мои сомнения.


Мои тайные страхи, даже те, о которых я сама забывала.

И – что хуже – он показывал мне это.

За очередным валуном мне показалось, что я вижу когти.


Потом – что руки тянутся ко мне сквозь камни. Те самые руки, что чуть не высосали из меня жизнь в Пустоши.


Потом – что в мхе что-то шевельнулось, повторяя ритм моего дыхания.

Я закрыла глаза на секунду, вдохнула.

Логика. Мне нужна логика. Никаких иллюзий – только факты.

Факт: я в лесу.


Факт: я жива.


Факт: существует Аркан Луна и всё, что я вижу – действует по его правилам.


Факт: меня преследуют страхи, не реальность.

Но что, если именно реальность – и есть страх?

Нокс ткнул меня носом в щёку.

– Дыши, – сказал он мягко. – Не думай. Не анализируй. Просто иди.

Он будто был уверен, что здесь мы в безопасности. В отличии от меня.

Но я уже думала:

Если этот лес способен так видеть людей… то, что же будет дальше, что же увидит во мне Аркан Справедливость?

И впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно.

## Глава 7


Лес постепенно становился светлее, будто сама Луна спускалась за нами следом. Мы втроем шли друг за другом, стараясь не растягивать колонну. Впереди всех шел Рейден. Селена же перемещалась по лесу непредсказуемо, периодически появлялась то здесь, то там. Было очевидно, она здесь своя. Я могла лишь позавидовать ее спокойствию и принятию. В очередной раз она вынырнула из тени между двух сосен так тихо, словно всегда там стояла.

– Ох, наконец-то вы идёте быстрее, – протянула она, встряхивая длинные, как туман, волосы. – А то я уже думала, что вы станете частью мха. Он в последнее время такой… затягивающий.

Мы с Ноксом почти одновременно переглянулись. Внутри меня не стихало беспокойство. Рейден лишь тяжело вздохнул – как человек, который давно привык к подобным комментариям.

– Постарайся вести нас безопасной тропой, Селена, – сказал он. – Им незачем сталкиваться с лишними… проявлениями твоего аркана.

– Проявления? – подняла брови Хранительница. – Рейден, милый, это же и есть его суть! Страхи, тени, шёпоты под деревьями – вы же пришли сюда не за прогулкой при свечах. Или вы боитесь?

Она посмотрела прямо на меня. Да-да, я боюсь, хотелось мне завопить! Я привыкла к каменным джунглям, а не к джунглям, которые готовы тебя сожрать за каждым поворотом тропинки. В моем мире, который реальный, я прекрасно понимала причинно-следственную связь между действием и последствиями, между шагом и тем, как ты можешь попасть под электросамокат. Здесь же, я не могла уловить систему, ее как будто не было. Возможно, я мыслю слишком узко, прямолинейно, но черт побери, я не готова к такому миру. Как же мне хочется, хоть чуть-чуть стабильности, хоть чуть-чуть комфорта и безопасности. Напряжение во мне росло. Если в Пустоши я чувствовала биение земли, чувствовала куда больше, здесь же, я чувствую себя словно загнанный зверь, которого ведут на бойню.

В следующее мгновение, я почувствовала, как что-то холодное проползло под кожей, это был взгляд Селены, он будто видел абсолютно всё.

– Она впервые в этом мире, – тихо сказал Нокс. – Ей непривычно.

– Ах! – Хранительница захлопала в ладоши. – Так это её первое погружение? Тогда, тогда… идёмте! Я расскажу вам самое важное. Самое вкусное.

Она обернулась и пошла вперёд, ступая так легко, будто не касалась земли. Мы последовали за ней. Будто у нас был выбор.

– Знаете, почему этот лес живой? – начала она, рассеянно касаясь веток, которые сами тянулись к её рукам. – Потому что Луна – не про реальность. Она – про отражения. Про всё то, что скрывается за закрытыми глазами.

– Иллюзии, – уточнил Рейден.

– Иллюзии? – она хмыкнула. – Ну нет. Иллюзии – это то, что выдумывает человек, чтобы не видеть правду. Мы же наоборот – показываем правду, спрятанную в человека. Мы показываем его страхи. И помогаем их принять.

Она медленно повернулась ко мне:

– Вот скажи, Элиана… ты, например, чего боишься сейчас?

Я напряглась.

– Ничего —я старалась держать лицо и не показывать, что мне жуть как страшно.

Луна рассмеялась.

Смех прозвенел, как колокольчик. Только колокольчик хрустальный, чуть треснувший.

– Так говорят все. А потом лес по одному достаёт их страхи наружу. Иногда очень аккуратно. Иногда… – она на секунду распахнула глаза шире, – …порезче.

Где-то справа раздалось низкое рычание.

– Например, – продолжила она почти шёпотом, – однажды здесь шли два брата. Один боялся заблудиться, другой – потерять брата. Как думаете, что сделал лес?

Я сглотнула.

– Разделил их? – тихо спросила я.

– О, нет, – улыбнулась хранительница. – Это было бы слишком просто. Лес разделил одного из них внутри самого себя. Личность треснула, как стекло, и в отражениях появилось… ну… то, что было страшнее всего любому из них.

Мы замерли. Я почувствовала, как мох словно шевельнулся под ногой.

– Но! – вдруг весело добавила Луна. – Всё закончилось хорошо. Отражения исчезли, когда они признали свои страхи. Вот так работает мой аркан. Он не мучает. Он показывает.

Она шла дальше, но говорила уже медленнее, тише – будто рассказывала сказку, но сказку, в которой не бывает счастливых концов без боли.

– Был ещё мальчик, что боялся темноты. Лес погасил весь свет – даже меня. И пока он блуждал, голос его матери, настоящей, мирской, шёл рядом… но шёпотом. А потом он увидел, что это шёпот не матери вовсе. Это был страх потери, который стал голосом того, кого он боялся потерять.

Мне стало холодно.

– И что было потом? – спросил Нокс осторожно.

– Он понял, что голос – внутри него. Что он сам много лет боялся услышать тишину. И тогда лес заговорил с ним. По-настоящему.

Она повернулась ко мне снова:

– Понимаешь? Здесь ничего не делает тебе плохо, если ты не делаешь плохо сама себе.

Я кивнула, но внутри – дрожала.

Потому что каждое её слово звучало так… будто именно мне они предназначались.

Луна наклонилась, подняла что-то с земли и протянула мне – маленький светлячок, сидевший в ладонях, как теплый огонёк.

– Держи. Свет всегда рядом. Даже если лес шепчет обратное.

Я взяла.


Огонёк был живым.


И почему-то – страшно тёплым.

Хранительница резко обернулась к тени впереди:

– А теперь пошли. Тропа дальше будет… не такой ровной. Но ничего, вы со мной. Я покажу вам всё самое интересное.

Она улыбнулась так, как улыбаются дети, нашедшие ночью фонарь и желающие всем показать, какие монстры у них под кроватью.

И я поняла, что мы идём туда, где рассказы Селены могут пополниться новыми эпизодами.

Лес давно стал страннее – туман плотнее, светлячки реже, а шаги глуше. Казалось, воздух сжимается, становясь стеклянным. Луна шла впереди полупрыжком, напевая что-то невпопад, но мелодия заставляла деревья дрожать. Периодически она кружилась вокруг своей оси, словно балерина. Так грациозно, но так не уместно. Для меня чуждо такое поведение, я не из таких легких дам. Для себя я всегда разделяла женщин на три вида. Это не наука, не мудрость – просто наблюдения человека, который слишком долго жил посреди чужих жизней и пытался понять свою.

Первые – лёгкие. Феи. Те, что будто светятся изнутри и раздают этот свет направо и налево, даже не замечая. Рядом с ними мужчины всегда становились смелее, громче, ярче – как будто вдохновение работает лучше любого заклинания. Такие женщины притягивали сильных, уверенных, тех, кто привык брать меч и идти вперёд… но иногда именно рядом с ними мужская броня становилась мягче.

Вторые – огненные. Те самые, что и в горящую избу, и коня на скаку, и за всех в доме несут ответственность, будто это лёгкая сумка, а не целая жизнь на плечах. Я всегда думала, что мужчины рядом с такими тоже волшебные… только волшебство у них другое – лежачее, ленивое и временами безответственное. Просто рядом с огненной женщиной легко привыкнуть, что тебя спасут, пока ты сидишь, рассуждаешь и пьешь свои диванные зелья.

А третьи – обычные. На таких, редко смотрят дважды. Они не светятся, как феи. Не сверкают и не тянут никого, как огненные. Они будто промежуточный тип, баланс между первым и вторым. Они стараются быть разумными, спокойными, держаться ровно. Мужчины рядом с ними обычно не совершают подвигов… вернее, не совершают их постоянно. С ними – партнёрство, не буря. С ними – дом, а не легенда.

Я всегда относила себя к «обычным».


Наверное, потому что никогда не могла представить, что во мне есть что-то особенное.

Но иногда… иногда в глазах Рейдена или Нокса я ловила странный отблеск – будто видят они больше, чем я сама о себе знаю. И от этого становилось не по себе. Потому что если ты всю жизнь считал себя обычной, то хуже всего – оказаться ошибкой собственных представлений.

Рейден шел всё напряженнее. Его рука то и дело тянулась к эфесу клинка.

– Селена, – произнес он, стараясь держать голос ровным. – Мы отклоняемся от маршрута. Нам нужно к аркану Справедливость, не… туда.

– Туда? – она обернулась, наклонив голову. – А что значит «туда», Рейден?

– Не играй со мной. Ты ведёшь нас по кругу.

Луна улыбнулась слишком широко.

– По кругу ходят мысли, дорогой страж. Я всего лишь показываю, где вы застряли.

Он резко остановился.

– Ты мешаешь мне выполнить задание.

– Я помогаю тебе увидеть, – поправила она. – Но раз уж ты так настаиваешь…

Она вздохнула – тихо, почти разочарованно.

И в ту же секунду лес… дрогнул.


Темнота вокруг будто вздохнула вместе с ней.

– Рейден, – сказала она медленно, почти ласково. – Ты так боишься сбиться с пути… но куда сильнее ты боишься вернуться туда, где однажды уже сбился.

Он напрягся как струна. Я не видела его таким даже тогда, когда он отбивался от Падшего. Тогда он был напряжен, но собран, будто знал, что делает, что будет дальше. Чувствовалась уверенность в каждом его шаге. Сейчас, он выглядел иначе. Он будто знает, что сейчас проиграет эту битву.

– Не смей, – выдохнул он.

Хранительница щёлкнула пальцами.

И туман вокруг них словно прорвался.

В нём – тени людей. Мужчина, женщина, девочка – маленькая.


Тень машины. Вспышка.


Огонь.

У меня по коже побежали мурашки – будто воздух сам застыл. По позвоночнику прошла волна холода. Я не помню, как погибли мои родители, я была маленькой, меньше года. Но часто я пыталась представить тот день, хотя бы реконструировать происшествие, чтобы понять почему так случилось, чтобы почувствовать связь с теми, кто когда- то меня любил, кого я бы хотела знать и любить сейчас. Какой бы стала моя жизнь, если не произошло той аварии? Вряд ли бы я оказалась бы здесь…

– Вот они, – сказала Луна. – Те, кого ты не успел.

– Довольно, – прошипел Рейден.

Но Селена продолжала – холодным голосом человека, который не мстит, а вскрывает:

– Ты обвиняешь себя с тех пор. Думаешь, что обязан всегда спасать. Всех. Любой ценой. Потому что однажды не спас – их. И её…

Его дыхание сбилось.

Я подумала, что никогда не видела его таким.


Не то, чтобы злым – нет.


Просто… настоящим.

– Каждый раз, когда ты боишься не справиться, – продолжила Селена, – ты слышишь плач той девочки.

Рейден шагнул вперед.

– Замолчи.

– Почему? – сладко спросила она. – Боишься услышать?

– Я сказал – замолчи! – рявкнул он, и лес под его голосом содрогнулся.

И я вдруг поняла…


Он не каменный.


Не машина.


Не идеальный страж, который всё выдержит.

Он – человек, который когда-то потерял слишком много. Он не бездушный солдафон, для которого Кодекс, протокол и инструкции – это всё в жизни. Это его щит. Это его зона комфорта и безопасности. Потому что, если ты действуешь по протоколу, ты меньше допустишь ошибок, смертельных ошибок. Все становится куда проще и безопаснее. На миг я даже подумала, что мы похожи…

Селена моргнула.


И всё исчезло.

Туман стал снова обычным, мягким. Тени рассеялись. Лес выдохнул.

Хранительница посмотрела на Рейдена уже не серьезно, даже мягко.

– Вот теперь, – произнесла она, – ты снова видишь прямо. Пойдём. Я не враг тебе.

Селена подпрыгнула на месте, и по-детски в припрыжку пошла дальше, не оборачиваясь. Рейден не ответил. Только отвернулся и пошёл вперед, едва заметно прихрамывая – не физически, внутренне.

Я шла за ним и впервые увидела в нём не непоколебимость, а трещины.


И почему-то… это как будто сблизило нас.


В какой-то мере слишком сблизило, учитывая наши немногословные беседы.


***

Мы вышли на поляну – такую яркую, что казалось, над ней горит собственное небо.

По центру стояла гладкая каменная чаша, наполненная светом, похожим на жидкое серебро.

Луна раскинула руки:

– Добро пожаловать в Сердце моего аркана.

– Это… – выдохнула я.

– Светоч, – сказал Нокс, подходя ближе. – Источник силы каждого аркана. Его сущность. Его дыхание. Его память.

Свет в чаше пульсировал – как сердце.


Мне казалось, если наклониться – увидишь там себя.


Или… того, кем могла бы стать. Или…кем пытаюсь казаться.

Как я сейчас жалела, что не прочитала книгу про Таро. Я бы могла лучше понять этот мир, в голове была бы уже хоть какая-то система, пусть хилая, но на нее можно было бы опереться. Я так думаю.

– У каждого светоча разные свойства, – продолжил Нокс. – У Луны – отражать чувства. Усиливать страх, но и лечить его. Если подойти близко – он покажет то, что скрыто.

Селена улыбнулась мне странной, почти слишком внимательной улыбкой.

– Хочешь посмотреть, Элиана?

Меня прошиб холодный пот.

Потому что от этого света невозможно было отвести взгляд – и одновременно хотелось бежать.

Рейден резко вмешался:

– Нет. У нас нет времени. И это может быть опасно. Она человек

Хранительница фыркнула, но не спорила.

– Тогда идём. Дорога к Справедливости открыта.

Мы уже собирались уходить, когда свет в чаше неожиданно дрогнул – будто узнал меня. Будто звал меня.


Я остановилась.

– Элиана? – Нокс повернулся ко мне. – Не задерживайся…

Но голос Селены внезапно стал мягким, как пух:

– Пусть посмотрит. Светоч никого не зовёт просто так.

Я сглотнула.


Каждая часть меня кричала «не надо», но ноги сами подошли ближе.

Серебристое сияние подрагивало, будто дышало… будто ждало.

Я снова мотылек, летящий на свет. Возможно, он меня сожжет, ну и пусть, это будет самым ярким моментом моей жизни…Буквально.

Я заглянула в глубину чаши.

Сперва я увидела своё отражение.


Уставшее. Испуганное.


Но под кожей – что-то… пульсирующее.


Горячее. Ярче, чем цвет.

Свет в отражении окутал меня – и вдруг расширился, охватив всё вокруг. Мир исчез.

Я стояла в белой пустоте.


Свет исходил от меня самой – мягкий, ровный, чистый.

Внутри этого света были очертания…


Силы.


Возможности.


Чего-то величественного и страшного одновременно.

Это ты, будто прошептала сама тишина.

На миг мне показалось, что я поняла.


Почти.


Что-то важное.


Что-то, что Нокс так отчаянно пытался объяснить.

Но…

Краем глаза я заметила тёмную точку.


Она росла.


Не как пятно – как…

БАШНЯ!

Опять…

Высокая. Узкая. С чёрным сиянием, будто изнутри ее светилось что-то неправильное.

Я чувствовала, как меня тянет к ней.


Не светоч.


Не Луна.


Меня саму.

Словно часть меня говорила: «Это тоже ты».

Я подняла руку.

Дверь в Башню


Прикоснулась к холодной поверхности темной двери.


И дверь… открылась.

Темнота внутри была живая.


Она двигалась, как дым, густой, плотный, но разумный.

Но когда она заговорила…


голос был такой, будто падал из самого ядра мира – медленный, глубокий, древний.

– Ну здравствуй, дитя.

Я не могла двинуться.


Не могла моргнуть.


Даже думать не могла.

Тьма дрогнула, вытянулась в направлении моего лица.

Я хотела отступить.


Закрыть дверь.


Закричать.


***

Резкая хватка на моём плече вырвала меня из видения.

Мир светоча рухнул, словно стекло.

– Ты что творишь?! – голос Рейдена резанул, резко, сердито. Он оттащил меня резким рывком. – Это не игрушка!

Лес вернулся.


Светлячки.


Туман.


Светоч – тихий, холодный, будто равнодушный.

Я пыталась отдышаться, но воздух будто не входил в лёгкие.

Рейден сжав зубы наклонился ко мне:

– У нас нет времени на твоё… баловство. Ещё шаг – и, возможно, тебя было бы уже не вернуть.

Рейден говорил жестко, но взволновано…Он волновался обо мне…? Нет, конечно, он волновался о миссии. Было бы сложно доказать, что это не он меня прикончил, учитывая, что из свидетелей у него кот и блаженная.

Селена наблюдала со стороны, наклонив голову, словно слушала музыку, слышимую одной ей.

Нокс подбежал почти испуганный:

– Элиана, ты… ты видела что-то?

Я хотела ответить.

Но только прошептала:

– Там… была Башня… и дверь…

Нокс побледнел.


Луна улыбнулась.


А Рейден крепче сжал клинок на поясе и проворчал:

– Вот почему не стоит прикасаться к светочам людям, эта энергия могла тебя сжечь.

Мы ушли от поляны.

А я всё ещё чувствовала взгляд тьмы.

## Глава 8


– Никуда вы сегодня не пойдёте, – сказала Селена так буднично, будто говорила о чаепитии.


– Ночь в моём аркане мягче, чем ваши потрёпанные нервы.

Рейден вздохнул, отводя взгляд.

– Хранительница, по протоколу…

– Протокол может подождать, – перебила она, покачав головой так, будто у неё внутри звенели колокольчики. – Ваши ноги дрожат, ваши мысли путаются, а она… – Селена указала на меня длинным тонким пальцем. – Она коснулась Светоча и не умерла. Это требует отдыха. И наблюдения.

Меня передёрнуло.

Но никто спорить не стал.


Даже Рейден.

Селена устроила для нас ночлег на поляне, где светлячки висели в воздухе как застывшие искры, а лунный свет будто стекал по деревьям, мягкий, но холодный.

Мы разожгли маленький костёр – Нокс настоял.


Смолистый аромат хвои и тёплый треск помогали отдышаться.

Я сидела, сжав колени, пока мысли бились в голове, как птица о стекло.

Нокс опустился рядом и тихо сказал:

– Элиана. Что ты видела?

Я сглотнула.


Слова не хотели складываться.

– Я… – я замялась. – Сначала себя. Как будто… светлую версию. Не знаю. И потом… дверь. Тёмную. Она будто манила. И… там был кто-то. Я не видела его, только тьму…


– Он что-то говорил? – Нокс замер, глаза стали узкими.

– Нет…не то что бы…

Нокс прикрыл глаза ладонью.


Долго.


Словно пытаясь дышать заново.

– Это плохо, – сказал он тихо. – Очень плохо.

Я нервно рассмеялась:

– Спасибо, Нокс. Успокоил.

– Я серьёзно. Светоч показывает только истину. Но если ты увидела дверь… тьма никогда не приходит просто так. Кто бы это ни был – он связан с тобой.

Слова попали в грудь, тяжёлыми камнями.

Из тени, где он точил клинок, раздалось раздражённое бурчание:

– Чудо, что она вообще осталась жива. – Рейден даже не поднял глаза. – К Светочу могут прикасаться только хранители. Для остальных – это сумасшествие. Или смерть.

Он бросил на меня короткий, резкий взгляд:

– Ты должна была погибнуть. Но – не погибла. И это не делает тебя особенной. Это делает тебя опасной.

Я сжалась, не зная, что ответить.

Селена, сидевшая поодаль и плетущая что-то из лунных лучей (или мне так показалось?), вдруг произнесла:

– Ох, мальчики… – она улыбнулась. – Она не опасная. Она просто… не знает себя.


А незнание – куда страшнее силы.

Я не знала, благодарить её или пугаться ещё больше.

Нокс тихо дотронулся хвостом до моей руки:

– Элиана. Ты должна рассказать всё. Каждую деталь. Это важно. И для тебя. И для нас.

Я глубоко вдохнула.

– Нечего рассказывать… это всё…всё было завязано больше на ощущениях, я не могу их описать

После моих слов лес будто стал тише.


Даже светлячки замерли.

Рейден поднял голову, в голосе появилась жёсткость:

– Это звучит как нечто… древнее.

Селена наклонилась ко мне, глаза её блестели отражённой луной:

– Двери Светоча простым смертным не открываются. Только тем, кто связан с самим основанием арканов.

Она протянула руку и легко коснулась моей щеки:

– А ты, девочка моя…не такая простая, как хочешь казаться.

Нокс сжал зубы.


Рейден опустил взгляд к мечу, будто готов был защищаться уже сейчас.


А я…

Не знала, где кончаюсь я и начинается всё остальное.


***

Мы шли уже долго. Лунный лес становился гуще, темнее, хотя казалось – куда уж темнее. Светлячки исчезли, и подсвечивали тропу только редкие полосы лунного света. Я чувствовала тревогу – будто тень, которую не видно, но она идёт рядом.

Селена упорхала в неизвестном нам направлении. Что было вполне в её стиле. Мы знали, что она объявится. Открытым был лишь вопрос: когда?

После ночного видения меня всё ещё подташнивало от нервов. Стоило вспомнить что-то тёмное у чёрной двери – и кожа покрывалась мурашками. Что это было? Почему он назвал меня дитём?..

Я думала так глубоко, что чуть не врезалась в Нокса.

Лес давно перестал казаться просто лесом. Время от времени я ловила себя на том, что слышу ровное, глубокое сердце под землёй, как будто мы идём не по почве, а по огромному живому организму, который терпеливо ждёт, чтобы мы оступились.

Мы шли молча. Лес подсвечивался мягким лунным светом, но свет этот – странный, не тот, что бывает на земле. Он был холоднее, будто насыщенный серебром.

Нокс шёл чуть впереди меня, хвост низко опущен – признак того, что он собран, настороже.

И вдруг Рейден поднял руку – чёткий, уверенный жест, обозначающий одно: стоять.

– Что? – прошептала я, но он даже не обернулся.

Его взгляд был прикован куда-то вглубь зарослей. Я вслушалась, но слышала только собственное дыхание, чуть сбившееся от долгой ходьбы и напряжения.

Странный звук.

Это был не ветер. Не зверь.


Больше похоже на то, как если бы огромный мешок с плотным воздухом сжали и резко отпустили.

И вслед за этим – едва уловимый хруст.

Словно кто-то наступил на ветку, но весил… слишком много.


Или наоборот – слишком мало, чтобы сломать её полностью, но достаточно, чтобы звук отозвался у меня в позвоночнике.

Нокс прижался ближе к моей ноге, и я впервые увидела, что его усы дрожат – он чувствовал опасность раньше нас.

– Мы не одни, – тихо сказал Рейден.

Его голос был ровным, но я услышала там натянутую струну – ту, что рвётся только в самый последний момент, когда уже некуда отступать.

Что-то переместилось в темноте.

Не шаг. Не прыжок.


Как будто кусок ночи просто сместился на метр в сторону.

– Рейден… – я сделала шаг назад, бездумно.

Он вскинул ладонь, призывая к тишине.

Несколько долгих секунд не происходило ничего. Даже ночные звуки – мягкое жужжание, потрескивание веток, шелест крыльев – стихли. Мир замер, будто понимал, что сейчас будет кровь.

И тьма разорвалась.

Из неё вышло… нечто. Я не могу назвать это зверем – у зверей бывают очертания. У страха – нет.

Это было словно сгусток ночного тумана, но густой, плотный, вязкий, как чёрная смола. Две огромные трещиноватые глазницы, наполненные бледным лунным светом, смотрели на нас. Пасть была вытянута, искривлена, как будто кто-то пытался воссоздать рот, но забыл, как это делается. Когти, длинные, как костяные иглы, поблёскивали серебристым оттенком, отражая лунные лучи.

Оно двигалось неестественно – рывками, как будто внутри было несколько существ, несогласных между собой, но вынужденных делить одно тело.

Я успела только вдохнуть.

Тварь сорвалась с места – так быстро, будто пропустила фазу движения между прыжком и рывком. И ринулась прямиком на Рейдена.

Все звуки исчезли.


Остался только разрыв воздуха.

Рейден выхватил меч – даже свет, казалось, отшатнулся от его клинка.

Удар был сокрушительным. Тень отлетела, как огромная кукла, но почти мгновенно перекрутилась в воздухе и снова оказалась на четырёх лапах, будто не почувствовала столкновения.

Она бросилась на него снова.

И ещё раз.

И ещё.

Каждый раз Рейден едва успевал – металл звенел, воздух гудел, и я впервые увидела, насколько жестокой может быть сила Аркана Справедливости. Его движения были быстрыми, точными, но зверь был быстрее. Слишком.

Когти полоснули по его доспеху.


Я услышала рваный звук кожи, металла и… плоти.

– Рейден! – крикнула я.

Он дернул плечом, удерживая равновесие, но я поняла – он проигрывает.


Никто не может успевать так быстро.

Никто живой.

Что-то внутри меня сорвалось.


Я не решила – я просто действовала.

Сила поднялась изнутри – не плавно, не постепенно, а как прорыв плотины.


Жар, свечение, боль – всё вместе. Как будто в моих венах воспламенился свет.

Я подняла руку – даже не понимая зачем.


Зверь прыгнул – прямо на Рейдена.


И в тот миг мне показалось, что мир замедлился.

Я видела:

его когти,


его пасть,


его пустые, треснувшие глаза…

…и то, что мой страх перестал быть лишь страхом.

Он стал огнём.

Свет взорвался из моей ладони.

Не жёлтый. Не белый.


Синий – ярче электрической дуги, чище зимнего льда, глубже бездны.

Он вырвался из меня, как стрела, и ударил в тварь.

Зверь взвыл. Это был звук, от которого мир должен был треснуть пополам. Лес содрогнулся – деревья дрогнули, светлячки рассыпались искрами, земля под ногами застонала.

Тварь начала распадаться. Медленно. Послойно.

Не исчезать, а именно распадаться – слой за слоем, как тогда, в моем мире, когда на меня напали… Сначала испарились когти.


Потом – морда.


Потом – глаза, разлетевшиеся бледными осколками света.


Тело растворялось, будто его вытерли из реальности медленной, аккуратной рукой.

Последний кусочек тени дрогнул – и исчез.

Воздух вернулся.

Звуки вернулись.

Я – не сразу.

Дыхание сорвалось, будто я только что вынырнула из глубины. Колени дрожали. Пальцы были онемевшими. Мир качнулся, но не упал.

– Элиана…

Я резко повернулась.

Рейден сидел, прислонившись к стволу дерева. Его рука была прижата к боку – там, где тварь ударила сильнее всего. Кровь стекала по пальцам – густая, тёмная, чуть светящаяся.

Я бросилась к нему.

– Ты ранен, – сказала я, хотя это было и так очевидно.

– Ничего… – он попытался усмехнуться, но на губах выступила боль. – Жив. Благодаря тебе.

Он посмотрел на меня.


И этот взгляд – такой прямой, такой настоящий – пронзил сильнее удара.

Там было всё.


Благодарность.


Удивление.


И страх.

Страх… меня.

Я опустила глаза.


Сердце грохотало, будто хотело выпрыгнуть из груди.

– Кто… кто это был? – прошептала я.

– Тут хватает тварей, желающих нас убить, – ответил Нокс, появляясь рядом. – это просто очередной

Он посмотрел на меня так, как смотрит лекарь, впервые увидевший смертельно опасный симптом.

– И да, – добавил он мягко, – ты уже лучше управляешься своей силой

Я выдохнула, чувствуя, как дрожит каждый мускул.

– Я… я не хотела… Я просто…

– Спасла меня, – сказал Рейден.

Он улыбнулся – еле заметно, только уголками губ.

– Но… – он прикрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами. – То, что я увидел… Элиана, подобную силу я видел только у…

Он осёкся.

Но его пауза сказала за него больше, чем слова.

Нокс метнул на него предупреждающий взгляд.

– Не сейчас, страж, – процедил он. – Сначала нужно довести её до Аркана Справедливости, а потом говорить о таких вещах.

Рейден ничего не ответил.

Я лишь чувствовала: дрожь, страх, странное тепло в груди, и что-то ещё – то, что я не могла назвать.

И только когда всё немного стихло, я осознала простую вещь: я не просто выстрелила в эту тварь. Я уничтожила её. И мне это… показалось слишком знакомым.


***

Мы остановились только тогда, когда Рейден буквально потерял равновесие. Он прикрыл глаза, тяжело дыша, и упёрся рукой в ближайшее дерево. Капли крови блестели на его пальцах.

– Всё, – сказала я. – Дальше не идём.

Нокс фыркнул, но не возражал. Его хвост волочился по земле – нервный, вздёрнутый.

Рейден попытался сделать вид, что всё под контролем, но я видела дрожь в его плечах. Он не был создан для слабости. Был создан выдерживать удары, стоять перед опасностью, идти вперёд, даже если весь мир рушится под ногами. Но сейчас…

Сейчас он был ранен. И очень.

– Сядь, – сказала я мягко. – Прямо здесь.

Он не спорил. Это странно. Обычно он спорил со мной по любому поводу. Сейчас – нет.

Он опустился к дереву, осторожно прислонясь спиной, и я увидела, как лезвие зверя разрезало кожу и доспех. Кровь – густая, почти чернильная – текла медленно, но непрерывно.

Я присела рядом.

Запах железа смешивался с запахом травы, влажной земли и ночного воздуха.

– Нужно обработать, – сказала я. – Или хотя бы остановить кровь.

Рейден дернулся, когда я коснулась его доспеха, и только потом поймал мой взгляд.

– Извини, – сказал он.

– Не за это, – я с трудом удержала лёгкую улыбку. – За то, что собирался идти дальше, когда едва стоишь на ногах.

Он отвёл глаза.

Я аккуратно разрезала кусок его плаща. Ткань была плотная, грубая, пропитанная кровью и запахом леса. Я работала медленно, чтобы не сделать ему больнее. Рейден крепко сжал зубы, но ни разу не застонал.

Это пугало меня больше всего.

– Ты всегда такой? – тихо спросила я. – Молчишь и терпишь, как будто тебя можно расколоть только кувалдой?

Он выдохнул коротко – почти смешок.

– Привычка.

– Плохая привычка.

– Возможно.

Я наклонилась ближе, чтобы перевязать рану. Его дыхание стало глубже, но прерывистое. На секунду я почувствовала его тепло, услышала, как вздрагивают мышцы.

– Больно? – спросила я.

– Терпимо.

– Ты уверен?

Он медленно посмотрел на меня. Очень близко. Черты лица резкие, отточенные, почти скульптурные. Глаза – глубокие, как омуты, в которых отражается лунный свет.

И впервые в его взгляде я увидела не силу.

А усталость.

– Уверен, – сказал он тихо. – Не впервой.

Моё сердце дёрнулось. Так странно – видеть в нём не стража, не ледяную машину боевых решений… а мужчину, которому больно. И который всё равно держится.

Я перевязала рану плотнее.

Он чуть втянул воздух, но не оттолкнул мою руку.

– Лучше? – спросила я.

– Да. – Он посмотрел на меня ещё раз. – Спасибо.

Простое слово. Но почему-то прозвучало так, будто он сказал что-то большее.

Мы на мгновение замолчали. Ветер прошелестел листвой. Где-то вдали лениво перегукнулись ночные твари. Луна – огромная, почти чужая – зависла над лесом, разливая серебро по ветвям.

Рейден сидел, опираясь на дерево, а я – рядом, на влажной земле, ощущая, как постепенно спадает напряжение.

– Ты… правда была человеком? – вдруг спросил он.

– Да. – Я обхватила руками колени. – Программистом. Если это слово здесь что-то значит.

– Не особо, – спокойно сказал он. – Но расскажи.

Я вздохнула.

– Обычная работа. Обычная жизнь. Код, проекты, дедлайны. Просыпалась каждое утро, делала кофе, ехала в офис. Иногда казалось, что делаю всё это во сне. Или по привычке, как заведённая игрушка.

Он слушал, не отводя взгляда.

Это было… странно. Приятно. Тревожно.

– Я всегда думала, что я… ничем не выделяюсь, – продолжила я. – Не гениальная. Не исключительная. Просто… нормальная. И что у меня никогда не будет истории, которой стоило бы внимать. Даже мне самой.

– Ты правда так думаешь? – спросил он.

– Думала. – Я посмотрела в сторону огня. – Пока всё не пошло к чертям.

Он чуть усмехнулся – коротко, почти незаметно.

– Иногда то, что кажется разрушением, на самом деле – начало.

Я посмотрела на него, и сердце снова дёрнулось.

– Красиво говоришь для стража.

– Иногда стражи тоже люди. Точнее был человеком, давно

– Ты что…—я хотела спросить, но все вопросы спотыкались в моей голове, перебивая друг друга.

Он кивнул.

– Да. И после смерти предстал перед Арканом Страшный Суд.

Я затаила дыхание.

– Она судит всех, – продолжил он. – Видит всё. Даже то, что ты сам пытаешься скрыть. Всё, что было в твоей жизни. Особенно это.

– И что она увидела в тебе? – тихо спросила я.

Он смотрел вдаль, в темноту между деревьями.

– Мужчину, который хотел защитить девочку и её родителей. И который опоздал.

Я замерла.

– Ты… – слова застряли в горле.

– Да. – Голос его стал хриплым. – Я погиб, пытаясь вытащить их из машины. Не успел. Они умерли. И я тоже.

Тишина.

Глухая, тягучая. Сдавливающая грудь.

– Мне предложили выбор, – продолжил он. – Уйти дальше… или остаться здесь. Служить. Искупать. Не все получают этот выбор. Но я – получил.

Я наконец сумела выдохнуть.

– Поэтому ты стал стражем?

– Поэтому.

– И не жалеешь?

Он посмотрел на меня.

– До сегодняшнего дня – нет.

Сердце в груди пропустило удар.

– Сегодняшнего? Почему?

Он открыл рот, будто собирался сказать, но замолчал. И впервые за всё время я увидела, как он избегает моего взгляда.

Я почувствовала, как тепло поднимается к шее.

Флирт? Или что-то опаснее?

Мы долго молчали. Просто сидели рядом, слушая треск огня и шорох ночного леса. Ветер приносил запахи хвои, сырой коры, влажных трав. Луна светила сквозь ветви, капая серебром на землю.

И впервые за всё время, с того момента, как я попала в этот мир… Я почувствовала себя не чужой. Не потерянной. А – живой. Очень живой.

– Элиана, – сказал он вдруг. – Спасибо.

– За что? – я улыбнулась краешком губ.

– За то, что спасла.

Я улыбнулась шире, хоть и старалась этого не показать.

– Ты бы выкарабкался без меня.

– Нет. – Он покачал головой. – Сейчас – нет.

Нокс, который всё это время притворялся сонным клубком шерсти, фыркнул:

– Вы оба ужасно громко молчите. Можно, я уйду? Или мне уши лапами закрыть?

Я заливисто рассмеялась. Рейден – тихо, будто сам удивляясь этому.

И над нами снова посыпался лунный свет.

## Глава 9


Я проснулась от тишины.


Не от птиц, не от ветра – от слишком плотной, почти звенящей тишины, которая давила на уши, как вода.


Ночь в Лунном лесу казалась бесконечной, и всё же утро наступило. Стало чуть светлее, чем было всё это время. Свет пробивался через верхушки деревьев бледно-серебристыми полосами, словно кто-то процарапал небо длинными когтями.

Я моргнула, пытаясь вспомнить, где нахожусь. В первые секунды это было невозможно – будто мысли ещё спали. Лес, огонь, бой, кровь, Рейден…

Я резко села. Он был рядом.

Полулежал, прислонившись к стволу дерева, глаза закрыты, дыхание ровное, но слишком поверхностное, как у человека, который не должен был пережить ночь… но пережил всё равно, через упрямство, через волю, через то, что выразить словами невозможно.

Нокс сидел на ветке над нами, хвост свисал вниз, как ленивый маятник.

– Ты жива, – констатировал он, не открывая глаз.


– Ты тоже, – буркнула я.


– Разочарована?


– Нокс…


– Ладно-ладно. Рад за тебя.

Он медленно открыл глаза, посмотрел вниз, на Рейдена, и тихо добавил:

– За него тоже.

Я взглянула на стража.


Его броня была снята, лежала рядом, испорченная когтями. Перевязка, которую я делала ночью, пропиталась кровью. Но походило на то, что кровь перестала бежать. По крайней мере, я надеялась.

Я услышала себя:

– Он… поправится?

– Если не умрёт – то да, – ответил Нокс буднично.


– Нокс!


– Что? Я реалист.

Я хотела ответить что-то резкое, но остановилась – дыхание Рейдена дрогнуло. Он медленно открыл глаза.

Сначала – на меня. Потом – на лес. И только потом – на Нокса.

– Вы шумите, – хрипло сказал он.

– Живой, – выдохнула я, будто только что научилась снова дышать.

Он попытался подняться – я тут же поддержала его, ладони почувствовали жар его кожи. Не жар болезни – жар силы, спрятанной под кожей, силы, которой он, похоже, не до конца доверял.

Он посмотрел на меня внимательно – слишком внимательно, как будто считывал что-то, что я сама о себе не знала.

– Ты не должна была вмешиваться, – сказал он тихо.


– Если бы я не вмешалась, ты бы… – у меня перехватило дыхание. – Ты бы не сидел сейчас здесь.

Он хмыкнул.


У него получалось хмыкнуть так, будто этим он дописывал целую книгу эмоций.

– Возможно, – признал он. – Но это всё равно… неправильно.

– То, что я спасла тебе жизнь?


– То, что такая сила вообще в тебе есть.

Он сказал это не обвиняя. Не со страхом. Но… с осторожностью. Как будто смотрел на огонь, который может согреть – и спалить до костей.

Я отвела взгляд, чувствуя, как по коже пробежал холод.

– Ты ведь и правда не знаешь, кто ты, – произнёс он, всё так же глядя на меня.


– Нет, – прошептала я.

Мы долго молчали. И в этом молчании впервые не было угрозы. Только… тонкая, почти невесомая нить – что-то между признательностью, интересом, и той опасной искрой, которая появляется между людьми после пережитой вместе ночи.

Нокс спрыгнул с ветки, встряхнул шерсть.

– Так, голубки, пора двигаться. Или хотите дождаться тварей покрупнее?

– Ты можешь хоть раз не… – начала я.


– Не могу, – перебил он. – Это выше моих кошачьих сил.

Рейден медленно поднялся на ноги. Слабость была заметна, но он не просил помощи. И я не знала – гордилась ли я этим или злилась.

Мы пошли вперёд. Лес вокруг продолжал наблюдать за нами.

Свет стекал по корням, мох светился изнутри, где-то мелькали чьи-то глаза – хищные или любопытные, невозможно было понять.

И только когда мы шли долго в тишине, Рейден неожиданно сказал:

– Спасибо.

Я остановилась. Он тоже – повернулся ко мне.

– За жизнь, – добавил он.

Я смотрела на его лицо – суровое, упрямое, но в этот момент открытое. И на миг мне показалось, что, если бы я протянула руку… я могла бы коснуться не только его кожи, но и чего-то глубже. И мне хотелось коснуться его… Коснуться его щеки, с легкой небритостью, уколоться его щетиной…

Я сглотнула.

– Пожалуйста, – прошептала я.

Он кивнул. И пошёл дальше. А я ещё секунду стояла, пытаясь понять, почему в груди впервые за долгое время что-то зажглось.

Нокс фыркнул:

– Вот и началось.

– Что?


– То, что всегда начинается, когда дама в беде спасает своего надзирателя.


– Нокс, умоляю.


– Ладно, молчу.

Но он не молчал. Он просто не сказал это вслух.

Но я почувствовала.


***

Лес будто слушал нас.

Не просто шуршал листвой, не убаюкивал редким зовом ночных птиц – именно слушал, как хищник, терпеливый и внимательный. Его дыхание ощущалось в каждом движении воздуха, в каждой капле росы, что собиралась на высоких травинках и тонких паутинках между ветвями. Казалось, стоит мне заговорить громче – и деревья повернут головы, чтобы услышать.

Мы шли медленно. Слишком медленно.

Рейден держался, как мог – с упрямством человека, который не позволит себе упасть, пока мир вокруг не исчезнет. Но его плечи выдавали усталость: едва заметное напряжение, почти незаметная дрожь мышц, слишком глубокие вздохи на подъёмах. Он не жаловался. Конечно же, не жаловался – даже если бы его разрубили пополам, он бы сказал, что «просто поцарапало».

– Не останавливаемся? – тихо спросила я после очередной заминки, когда он сцепил зубы, будто снова почувствовал острую боль.

Он хотел ответить, но на мгновение прикрыл глаза, сжав пальцы на боку. И я увидела – не маску, не героизм, а простую человеческую слабость. Живую. Настоящую.

– Можем… немного, – наконец произнёс он, почти шёпотом. – Но только немного.

Он присел на упавшее дерево, будто делал это по собственной воле, но я заметила, как предательски подогнулись ноги. Нокс сел рядом, свернув хвост вокруг лап, выглядел угрюмо.

Мне хотелось что-то сказать… но что?


«Отдохни», «я помогу», «не геройствуй»?


Всё звучало бы неправильно. Он страж. Он привык не показывать слабостей.

Но передо мной сидел не страж. Передо мной сидел мужчина, которому больно.

Я тихо присела рядом, чтобы не нарушать пространство.

– Тебе нужно лечь, – сказала я мягко, без приказа, без нажима. Просто правда.

Он усмехнулся – коротко, будто отмахиваясь.

– Я не ранен смертельно.


– Это не отменяет того, что ты ранен, – ответила я чуть острее, чем хотела.

Он поднял на меня глаза. Густые ресницы, прямой взгляд, чуть нахмуренные брови – и что-то в груди у меня будто сдвинулось. Я поймала себя на том, что всматриваюсь в линию его скулы, в тень от нескольких дней щетины на подбородке, в движение его губ, когда он снова пытается что-то сказать.

Ловлю себя – и не могу отвести взгляд.

Рейден заметил, конечно, заметил. Но промолчал.

И от этого стало только сложнее вдохнуть.

Когда боль чуть отпустила, он попытался встать. Я поднялась вместе с ним, подставив плечо – и почувствовала, как вся его масса на мгновение опустилась на меня. Он был тяжёлым, горячим, словно горел изнутри. И когда его ладонь коснулась моей руки – случайно, но слишком ощутимо – я вздрогнула.

Не от страха. От чего-то другого. От того, от чего обычно по коже бегут мурашки и подкашиваются колени.

– Всё нормально? – спросила я.

– Совсем ничего, – ответил он.


Но прозвучало это слишком грубо. Слишком быстро.

И я поняла – он смутился. Даже слегка.

Смешно. Страж, который разрубил тварь из Пустоши, может смутиться от случайного прикосновения.

Мы продолжили путь.

Я чувствовала его дыхание. Его тепло рядом. И это было… странно приятно.

С каждым шагом моя голова уходила в мысли. Слишком много мыслей для этого тихого леса.

Почему он так действует на меня?

Я вспоминала свои прошлые отношений – попытки быть «правильной», удобной, логичной.


Мой бывший парень, Леван…


Вечно рассказывал, что я слишком эмоциональная или слишком холодная, слишком занята работой или слишком погружена в свои проекты. С ним всегда была какая-то гонка: быть лучше, быть спокойнее, быть тише, быть активнее, быть интереснее.

С ним я никогда не чувствовала себя… собой.

И вдруг – Рейден. Страж. Солдат. Полубог. И при этом – человек. Упрямый, честный, иногда резкий… но настоящий. Он не пытается меня переделать. Он просто – есть.

И это пугает больше любых монстров.

Потому что мне кажется, что я не должна к нему привязываться.


Не здесь.


Не сейчас.


Когда я сама не понимаю, кто я вообще.

Мы остановились у небольшой поляны – уставшие, вымотанные. Свет луны мягко падал на мох, делая его серебристым. Рейден сел на камень, тихо выдохнув, будто стягивая боль с себя.

Я присела рядом.

– Ты… – начала я. – Ты всё-таки должен сказать, если плохо.

Он чуть повернул ко мне голову. Тень улыбки промелькнула на его губах.

– Если скажу, ты снова спасёшь меня?


– Нет, – фыркнула я. – Я просто не дам тебе умереть на середине пути. Ты слишком тяжёлый.

Он хмыкнул.

– Это был… комплимент?


– Нет! – слишком быстро ответила я и покраснела до корней волос.

Нокс закатил глаза.

– Люди… – пробормотал он. – Ну конечно, сейчас самое время устраивать брачные танцы.

– Нокс! – одновременно рявкнули мы с Рейденом.

И впервые за всё время – мы рассмеялись. Настолько тихо, что не спугнули лес. Настолько искренне, что внутри стало теплее.


***

Но самое странное было позже.

Когда мы пошли дальше – я поймала себя на том, что подстраиваю шаг под его, чтобы не дергать рану. Что незаметно слежу, как он дышит. Что ловлю каждую тень на его лице, чтобы понять: больно ему или нет.

И ещё больше – что он тоже смотрит на меня. Слишком часто. Слишком внимательно.

Будто я – часть задачи, которую нужно разгадать. И одновременно – человек, которого он боится потерять.

Мы шли по тропе, и в какой-то момент его пальцы снова коснулись моей руки – легче, чем в первый раз, почти случайно… но задержались на секунду дольше, чем нужно было.

И я почувствовала, как внутри будто раскрывается что-то тихое, тёплое, неведомое. Как будто… дверь.


Та самая, что я боялась открыть.

Вскоре стало ясно – нам нужна ещё одна остановка.


Рейден не говорил ни слова, но я видела: шаг стал дерганым, дыхание тяжелее. Кровь снова выступила сквозь ткань. Серебристая луна падала ему на волосы, и я почти физически ощущала, как он сражается с усталостью.

– Мы останавливаемся, – сказала я твёрдо.

– Элиана…


– Не смей спорить! – сказала я строго, —можно просто, Лиа

И впервые он не стал.

Сел под высоким деревом, облокотившись на ствол. Лес шумел вокруг, но мягко, будто укутывал нас в ночь.

Я устроилась рядом – ближе, чем следовало бы, но ровно настолько, чтобы чувствовать его дыхание. Его плечо едва касалось моего – и мир стал очень маленьким.

Только мы. И ночь. И этот странный трепет под рёбрами.

Я смотрела на него – и думала, как нелепо. Как глупо. Как неправильно.

Знать мужчину всего ничего, но чувствовать… вот это.

Он открыл глаза, поймал мой взгляд.

– Ты боишься меня? – тихо спросил он.

– Нет, – ответила я и удивилась, насколько искренне это прозвучало.


– А кого?


– Себя, наверное.

Он долго молчал.

Потом сказал:

– Страх – не слабость, Лиа. – мое имя прозвучало так нежно из его уст – Слабость – это когда ты из-за страха сдаёшься.

И я поняла, что он говорит не только со мной. Он говорит и о себе.

Его рука чуть сдвинулась – и коснулась моей ладони. Очень легко. Очень осторожно.


Как будто спрашивала: «можно?»

Я не отдёрнула руку.

И так мы сидели – долго.


Пока ночь медленно дышала вокруг нас.


Пока тень лесных хищников проходила мимо, не приближаясь.


Пока где-то далеко за ветвями пробивался серебристый свет, обещая рассвет.

Мы сидели, держась за руки – почти случайно. Почти.

Но я знала точно: это уже было не «почти».

Это было началом. Тонким, пугающим, неправильным – но началом.

И в этот момент я впервые не пыталась спрятать это чувство за логикой.

Впервые просто позволила себе… чувствовать.

Ещё один день закончился.

***

Лес менялся ночью.

Днём он казался живым, даже доброжелательным – влажный воздух, игра света на листьях, мягкая муть тумана между корнями. Но едва лучи солнечной луны (ну уж точно это не солнце, но теплее) провалилось куда-то за плетёные ветками небеса… всё вокруг словно выдохнуло. Стало глубже. Гораздо тише. И опаснее – как будто кто-то выключил привычный мир и включил новый, скрытый.

Мы остановились возле низкого поваленного дерева, покрытого мхом. Было похоже, что когда-то оно росло прямо к небу, но что-то оборвало его жизнь резко, посредине роста. Рейден едва держался, и даже он – железный Рейден, который не морщился, когда его когтями распарывали почти до костей – наконец согласился привалиться к стволу.

– Здесь, – сказал он глухо, – достаточно безопасно. На пару часов.

Нокс, который уже минут двадцать косился на него с выражением «я же говорил», только фыркнул и пошёл проверять периметр – или видимость, или просто изображал полезность. У него это всегда получалось одинаково: с видом кота, который терпит глупых людей и мирится с ними ради высшего блага.

Мне же не давал покоя лес.

Каждый раз, когда я оглядывалась, он был… другим.

Тени не повторяли себя. Ветки на деревьях меняли направление – то словно склонялись к нам, то отворачивались, создавая ощущение, что кто-то идёт передо мной и перекраивает пространство. Мох мерцал, будто в нём были тысячи маленьких глаз.

А зеркальные лужи – те вообще были отдельной историей. В них отражалось то, чего не было вокруг. Луна, огромная как колесо, хотя небо над нами было тёмное. Чьи-то силуэты – тонкие, будто нарисованные тушью. Крылья насекомых, которые пролетали мимо и отражались так, словно были размером с человека.

Я заставляла себя не смотреть в них слишком долго.


***

Рейден сидел, облокотившись на дерево, глаза закрыты, дыхание ровное, но слишком поверхностное. Он держался. Он всегда держался. Он такой.

Я села неподалёку, чтобы слышать, если он попросит помощи. Хотя он никогда не попросит.

Всё вокруг постепенно погрузилось в лунную тьму. Я обхватила себя руками. От холода? От усталости? От страха? Наверное, от всего сразу.

Пыталась лечь – и не смогла. Сон стоял передо мной стеной, но не подпускал.

Каждый раз, как я закрывала глаза, что-то будто трогало воздух вокруг – сзади, где-то близко, как дыхание на шее. Я открывала глаза – никого. Тишина. Только мерцание волчьих глаз между стволами – светящихся, почти белых. Они не приближались. Наблюдали.

– Спи, – тихо сказал Нокс, возвращаясь с обхода. – Ты на пределе.

– Не могу, – прошептала я.

– Потому что боишься? – едва заметно раздражённо предположил он.

– Потому что что-то… зовёт, – ответила я. – Как будто внутри меня кто-то шепчет.

Он напрягся. Реально напрягся, не прикрываясь сарказмом.

– Какие шёпоты?

Я сглотнула.

– Они звучат, как мои мысли. Но… не мои. Словно… словно лес думает мной. Или я – им. Не знаю.

Нокс сел ближе. Он не любил показывать тревогу, но у него хвост дрожал.

– Слушай, – сказал он тихо. – Если услышишь своё имя – не отвечай. Никогда. Даже мысленно.

– Почему?

– Потому что это будет означать, что ты готова к диалогу.

От его слов к горлу подкатил ледяной ком.

Я снова попробовала лечь. Закрыла глаза. И в этот раз сон взял меня почти насильно – как будто я провалилась не в сон, а в чью-то ладонь.

Темнота была густой, но в ней было движение. Шорохи. Многоголосие. Как будто тысячи голосов шептали одновременно – в одном темпе, в одном дыхании.

И каждый из них звучал так, будто это я говорю.

«Она здесь…»

«Слишком рано…»

«Если он явился – связь уже началась…»

«Она помнит?»

«Нет. Она не должна помнить.»

«Но помнит ли её тело?»

– Стоп… – я попыталась сказать, но слова не выходили. Они застревали в темноте.

Я видела мир сквозь чьи-то глаза. Не свои.

Сначала – пепельная земля.

Потом – свет. Колоссальная вспышка света, как дыхание гиганта.

Башня.

Та же самая, но… нет. Не та. Слишком высокая. Слишком яркая. Не материальная. Она сияла, как если бы кто-то отполировал свет до зеркального блеска.

Я подошла к ней, хотя ног не чувствовала.

Свет ослеплял. Но я тянулась к нему – словно знала этот свет всю жизнь.

И тогда…

Тень.

Не человек – слишком высокая, слишком стройная, слишком сплетённая из пустоты.

Он стоял ко мне боком, как будто всё это время ждал моего подхода. Лица не было видно. Только силуэт – тёмный, с длинными линиями, будто из дыма. И какие-то серебряные искры на плечах, как трещины.

Он повернул голову.

И тихо сказал:

– Здравствуй, дитя.

Голос…

Он не звучал снаружи. Он звучал внутри моей груди, как фонарь, который зажёгся под рёбрами.

– Ты… кто? – шёпотом спросила я. Или подумала. Я уже не знала.

Он протянул руку. Его пальцы почти коснулись моей кожи – и всё вокруг взорвалось. Не светом, не громом. А распадами.

Мир начал трескаться по швам. Как стекло под ударами молотка. Треск пошёл по земле. По воздуху. По моему телу.

Я сделала шаг назад – и увидела себя. Себя… но другую.

Старше. Сильнее. С глазами цвета разлома. Как будто внутри них текла та же трещина, что и в воздухе.

Она смотрела на меня с жалостью.

И с угрозой.

– Как… кто ты? – я почти кричала. – Это я?

Но ответом был только звук – как хруст тысяч зеркал.


***

Я проснулась с громким криком.

Воздух рвался из груди, как будто я утонула и выбралась в последний момент.

Рейден мгновенно поднялся, почти рухнув обратно, схватив меч. Нокс вскочил на лапы, шерсть дыбом.

– Что?! – Рейден оглядывался, как воин, который решил умереть дерясь. – Где враг?!

– Элиана?! – Нокс прыгнул ближе, заглянув мне в глаза. – Что ты увидела?

Я не могла говорить.

Горло перехватило.

Дрожь не отпускала.

Запах мха и хвои казался реальнее, чем мой собственный голос.

– Я… я… – выдохнула. – Мне кажется… я боюсь себя.

И впервые никто не попытался возразить.

## Глава 10


Утро наступило не сразу – скорее выползло из-под тени ночи, тусклое, рассеянное, будто сомневалось, стоит ли освещать этот мир. Лес больше не мерцал, не шептал, не пытался прикасаться к коже. Он стал… обычнее. Или делал вид, что обычный.

Я открыла глаза от ощущения холода, который всё ещё стоял в груди, и первым увидела Нокса – он сидел на коряге напротив, медленно шевеля хвостом, но в его глазах не было привычной колкости.


Он будто слушал что-то, что было недоступно мне.

Рядом, незаметно, двигался Рейден. Он слишком рано проснулся для раненого человека – сидел у дерева, проверял повязку, будто хотел убедиться, что ещё способен вести нас дальше. Он был бледнее, чем вчера, и белесый свет скользил по его щеке, точно подчеркивая, что ночь забрала у него больше сил, чем он признал бы.

– Ты почти не спал, – сказала я тихо, подходя.

– Достаточно, – ответил он, даже не оборачиваясь. – Нам нужно двигаться.

Нокс фыркнул:

– Тебе нужно перестать прикидываться каменной глыбой. Ты ранен.

Рейден только сжал повязку крепче.

Я села рядом, пытаясь разобраться в собственном теле: мышцы дрожали, как после долгого бега, но это была не физическая усталость. Скорее – память сна всё ещё держала меня, как липкая паутина.


Башня.


Свет.


Голос, который называл меня дитя.

Я не хотела это вспоминать.


Не сейчас.

– Мы близко? – спросила я, когда мы снова двинулись по тропе.

Лес вокруг постепенно менялся – но не так стремительно, как ночью. Цвет стал холоднее: зелёное сменялось сизым, туман возле земли ложился ровно, будто по линейке. Вместо хищных кустов и странных теней появились простые, густые заросли папоротника. Воздух стал суше, чище. Пахло хвойным соком и чем-то… каменным.

Граница.

– До Аркана Справедливость осталось меньше дня пути, – ответил Рейден. – Мы уже почти дошли.

– И это хорошо? – спросила я.

Он кивнул коротко.


Я чувствовала: он что-то скрывает. Но не знала – пытается ли меня защитить или боится сказать лишнее.

Мы шли молча. Иногда ветви покачивались над нашими головами, но это был просто ветер – обычный, живой. Лес всё еще дышал нами, но как будто отпустил хватку с наших ней.

Это казалось… неправильным…уже не привычным.

Я заметила, что Нокс идёт с прижатым к спине хвостом, постоянно оглядываясь.


Он выглядел так, будто настороженно считает шаги.

– Что-то не так? – тихо спросила я.

– Всё так, – буркнул кот. – Слишком так.

Я нахмурилась:

– В смысле?

Он мотнул ушами, раздражённо:

– Лес Луны никогда не бывает таким тихим. Он должен бы шутить, играть, дразнить. Ты бы сейчас слышала эхо, видела блуждающие тени, а Рейден бы… – кот бросил в его сторону быстрый взгляд, – волновался гораздо сильнее.

– Это точно то, о чём стоит волноваться? – спросила я напряжённо.

И тут Рейден остановился. Резко. Словно нить перед нами натянулась и он почувствовал её первым.

– Слышите? – спросил он.

Я прислушалась.

Не было ничего.


Абсолютная тишина.

– Нет ни птиц, ни зверей, – продолжил Рейден, морщась. – Даже Селена не может настолько погасить лес. Он все равно должен жить, даже у границы.

– Неправильно, – тихо сказал Нокс. – Очень неправильно.

И в этот момент кусты слева слегка дрогнули.

Мы одновременно обернулись. Сначала мне показалось, что там просто тень… но затем кусты разошлись – и вышла Селена.

Спокойно. Так, будто просто согрела нас своим отсутствием и решила вернуться.

Она шла босиком, тонкие ступни чуть касались земли – мягко, без следа. Лёгкое голубое платье падало с её плеч, волосы были собраны небрежно, как всегда. Ни тот безумный блеск, ни странность в движениях никуда не делись – но в её лице читалась серьёзность, которой раньше я не замечала.

– Ну вот, – сказала она, наклоняя голову, будто прислушиваясь к нам. – Я смотрю, у вас выдалось насыщенное приключение.

Рейден шагнул вперёд:

– Где ты была?

– Там, где надо, – ответила она. – И не задавай таких вопросов, они делают тебя ещё более прямолинейным, чем обычно.

Он сжал кулаки.

– Лес пытался нас убить, – произнёс он. – Или то, что приходит из него.

Селена подняла бровь.

– Лес? Убить? – она рассмеялась – легко, но как-то странно. – Мой лес не убивает. Он пугает, играет, говорит намеками… и только иногда пытается свести с ума исключительно тех, кто сам этого хочет. Но убивать? Нет.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

– Тогда что это было? – спросила я.

Луна посмотрела на меня.

Долго. Пристально.

– То, что пришло не отсюда, – ответила она наконец. – Твой кошмар был не лунным. Он пах другим Арканом.

– Каким? – спросил Рейден.

Она задумалась, нахмурив тонкие брови.

– Смертью… – прошептала она. – Или чем-то, что было рядом со Смертью слишком долго.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Это… охотились за мной? – мой голос дрогнул.

Селена протянула руку, с удивительной мягкостью коснувшись моей щеки.

– Ох, девочка… не охотились. А шли по следу.

Она отняла руку и повернулась к Рейдену:

– Её нужно доставить к Аркану Справедливость быстрее, чем мы думали.

Рейден кивнул:

– Мы и так торопимся.

– Но уже не одни, – сказала Селена, глядя куда-то в туман между деревьями. – И это значит, что кто-то открыл тропу тем, кто не должен появляться в моём лесу.

Нокс зашипел, хвост выгнулся дугой:

– Так я и знал… Это не было естественным.

Селена вздохнула – и впервые выглядела действительно взрослой, тяжелой, мудрой.

– Вам повезло, – сказала она. – Но вас точно ждут опасности. Так пойдемте к ним скорее. Раз уж они вас ждут.

Я сглотнула:

– Значит, опасность… была не в лесу?

– Нет, – тихо ответила Луна. – Опасность пришла извне.

Она повернулась, махнула рукой:

– Пойдём. Граница уже рядом. И… отныне вы не должны отходить от меня ни на шаг.

Её голос был яснее, чем раньше.

Слишком ясный для Хранительницы Луны.

Тут я поняла – это было еще одно предупреждение, что миры Арканов трещат сильнее, чем мы думали.

## Глава 11


Ландшафт менялся почти незаметно, плавно – так, как меняется свет в комнате, когда облако проходит перед солнцем. Лес Луны постепенно редел. Стволы становились тоньше, туман – прозрачнее, хотя всё ещё оставался на грани реальности, как дыхание чужого мира.


Мы шли уже второй день после нападения зверя. Рейден держался лучше – хотя иногда, когда он думал, что никто не видит, рука всё же опускалась к боку, к месту раны.

Я замечала.


Почти замечала всё.

По крайней мере – всё, что касалось его.

Селена шагала впереди, босая, будто ей было безразлично, острые ли ветки под ногами или мягкий мох. Платье её едва касалось земли и шевелилось, словно жило своей отельной жизнью. Она рассказывала какую-то историю – о том, почему свет луны холодный, почему страхи никогда не умирают, а растут, как маленькие зверьки в тёмных углах человеческих сердец.

Слова её были странными, но завораживающими – как будто мир говорил её голосом.

– Свет существует, потому что тьма его придумала, – сказала она, оглядываясь на нас через плечо. – Страхи же придумали вас. Или вы – их. Тут сложно сказать. Всё слишком переплетено.

Рейден закатил глаза.


Я улыбнулась.

Он старался выглядеть сосредоточенным, строгим, как всегда. Но когда он оглядывался на меня – пусть всего на секунду – взгляд его смягчался. Я чувствовала это кожей. Как тепло от костра, когда сидишь слишком близко.

Мы шли по узкой тропе между зарослями серебристого кустарника. Время от времени ветви тянулись, будто хотели коснуться нас – не угрозой, а любопытством. Нокс шёл рядом со мной, иногда перешагивая через корни, иногда будто растворяясь в тенях.

– Тебе легче? – спросила я тихо, когда Рейден замедлился, чтобы подождать меня.

– Уже почти не болит, – ответил он.

Это была ложь. Я слышала, как в его дыхании дрожит боль. Но он не позволял ей проявиться в словах.

– Ты снова врёшь, – сказала я мягко.

Он обернулся, подняв бровь:

– С чего ты взяла?

– У тебя губы сжимаются, когда тебе больно. И плечи чуть выше обычного.

Молчание зависло между нами – лёгкое, но значительное. Он медленно выдохнул:

– Наблюдательная.

– Ты тоже, – сказала я.

– Это моя работа.

Я остановилась.

– А я – твоя работа?

Он тоже остановился. Его глаза – глубокие, как старое, тёмное море – смотрели прямо на меня.

– Нет, – произнёс он тихо. – Это уже… не работа.

Эти слова прошли по коже электричеством.


В обычной жизни, в своей небольшой квартире, я бы, наверное, уже дурацки хихикнула или отшутилась. Или – если честно – позволила бы себе больше. Намного больше. Возможно, уже давно пригласила бы его домой «на кофе», которое мы оба понимали бы иначе.

Но здесь – в этом дрожащем, живом, странно-чистом мире – всё ощущалось слишком… реально. Гораздо реальнее, чем любая моя прежняя жизнь.

Когда мы подошли ближе, Селена вдруг остановилась, резко, будто вспомнила что-то важное.

– У тебя вопрос, – сказала она, указывая прямо на меня.

Я моргнула.

– Что?

– Ты всё время думаешь, – она покрутила пальцем возле виска. – О голоде. О том, что не ела три дня. Думаешь, почему не хочется есть. Почему не кружится голова. Почему не слабеют ноги.

Я замерла. Да. Она сказала это так, как будто заглянула в мои мысли.

– Потому что еда тут – не еда, – сказала Селена, легко. – Здесь никто не ест. Ни ты. Ни Рейден. Ни я.

– А что… – я сглотнула. – Что дает нам сил?

Она наклонила голову:

– Энергия.

– Какуя?

Улыбка её стала слишком широкой, слишком яркой – на грани того, чтобы стать пугающей.

– Всю. Любую. Живую. Дышащую. Мы едим сам мир, Элиана. Его страхи, его свет, его мысли.

На мгновение мне показалось, что лес вокруг вздохнул.

– Ты не умираешь от голода, – продолжила она, – потому что в тебе много света. Очень много. Он сам тебя кормит.

Я почувствовала, как по позвоночнику прошёл холод.

Нокс зашипел:

– Селена. Хватит.

– Что? – она приподняла брови. – Она должна знать.

– Она должна знать не всё.

Хранительница пожала плечами, словно ей было искренне неважно.

– Как хочешь.

Дальше мы шли молча. Но тишина была уже другой – не пустой, а насыщенной. И между мной и Рейденом натянулась тонкая нить, невидимая, но ощутимая в каждом шаге, в каждом вздохе.

Я украдкой смотрела на него.

Он шёл рядом, плечо иногда касалось моего – не специально, но каждый такой момент отзывался внутри теплом. Он был слишком близко. Слишком красив. Слишком опасный.


И слишком… мой?

Я мысленно одёрнула себя.


С чего бы вообще?

Но тело было честнее разума. И оно реагировало на него так, как будто знало его давно. Как будто когда-то уже касалось его рук. Как будто память о нём была глубже, чем моя жизнь.

Чушь.


Нелогичная.


Нереальная.


И как раз поэтому пугающе правдоподобная.

– Ты снова думаешь, – сказал он, не глядя.

– А ты снова читаешь мои мысли?

– Просто слышу дыхание.

– И что оно тебе говорит?

Он повернулся ко мне. Тихо. С жаром в глазах.

– Что ты боишься. Возможно, себя.

Губы дрогнули.

– Возможно.

– И что ты… – он замолчал, будто выбирал слово. – Чувствуешь. Слишком сильно.

Я рассмеялась, хотя в смехе было больше нервов, чем веселья.

– Это плохо?

Он подошёл ближе. Так близко, что я почувствовала тепло его кожи, даже через ночной воздух.

– Нет, – ответил он. – Опасно.

И почему-то… это прозвучало, как самый искренний комплимент в моей жизни.

Селена неожиданно хлопнула в ладоши:

– Ну вот! Наши сердца догоняют друг друга. Можно идти дальше.

Мы вздрогнули и отскочили друг от друга почти синхронно. Нокс тихо фыркнул.

– Боги… – пробормотал Рейден себе под нос. – Наказание моё небесное.

Но в его голосе была… улыбка.

Мы вновь двинулись вперёд. И я чувствовала – шаг за шагом – что меня затягивает.


Этот мир. Эта компания людей, сущностей или как бы их назвать – такие разные, такие важные. Эта энергия вместо еды, эти истории, этот странный серебряный свет.

И себя. Тоже ощущала. Наконец. Будто я перестала играть роль и впервые за очень долгое время стала дышать полной грудью.

И где-то – в глубине тропы, куда Селена вела нас – я чувствовала пульсацию. Едва заметную.

Границу.


Новую истину.


Новый Аркан.

И то, что ждёт там…