# Гениальная жена по ядам. Легенда о Юньси. Книга 1

Мо Цзе

На пике своей карьеры специалиста по ядам амбициозная Хань Юньси переселяется в новый мир. И не просто оказывается в чужом теле, но и прямо сейчас едет в красном свадебном паланкине к своему будущему мужу – великому князю Цинь! Благо воспоминания прошлой владелицы никуда не делись. Заглянув в несчастную судьбу девушки, с которой они делили одно имя, она решает отплатить ей за второй шанс, прожив тихую и счастливую жизнь.

Используя свои знания, Хань Юньси распутывает загадки прошлого и одним прикосновением решает судьбы врагов, доказывая всем, что в мире, где каждый шаг может стать последним, истинная сила скрывается не в мече, а в капле яда и остром уме.

芸汐传奇

POISON GENIUS CONSORT

Copyright © Jie Mo All rights reserved.

© Н. О. Лебедева, перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Иллюстрация на обложке geene

Дизайн обложки Екатерины Климовой

В издание включены главы веб-версии романа с 1 по 92.

## Глава 1. Паника, скоро замуж!

XXI век. Город Дунхай. Кабинет директора частной клиники премиум-класса.

Бац!

Директор Линь в бешенстве швырнул на стол толстенную историю болезни.

– Хань Юньси, господин Ли – один из членов правления корпорации «Линюнь». Он владеет сорока процентами акций больницы, ты должна заниматься его лечением в первую очередь!

Глядя на разъяренного начальника, Хань Юньси невозмутимо засунула руки в карманы медицинского халата.

– Директор Линь, прошу прощения, в организме господина Ли обнаружен змеиный яд замедленного действия. Ситуация некритическая, поэтому я не допущу, чтобы у меня здесь кто-нибудь пролез вне очереди.

Она была прекрасна: большие глаза, ямочки на щеках… Благодаря врожденному таланту к акупунктуре, Хань Юньси с юных лет снискала славу в медицинских кругах. Стала одним из немногих мастеров по нейтрализации ядов, которые могли справиться с растительными, животными, химическими токсинами, а также с теми, что в течение времени накапливались в организме человека.

– У тебя здесь?! Уясни, что «здесь» – это у «Линюнь»!

В приступе негодования директор стукнул по столу и поднялся.

– Директор, еще раз хочу повторить, у господина Ли неострая фаза отравления, неважно, кто он, перед врачом все люди…

Не успела Хань Юньси договорить, как он резко прервал ее:

– Хватит. Не нужно всех этих речей, что все равны, есть только мужчины и женщины. Хань Юньси, я сказал, тебе срочно нужно вывести токсины из организма господина Ли, иначе я вышвырну тебя отсюда!

Предупреждение? Думает, напугал ее? Хань Юньси по-прежнему оставалась серьезной и невозмутимой.

– Директор Линь, я не делю людей на мужчин и женщин. Для меня существуют два типа пациентов: кого я хочу спасти и кого нет. Я не буду лечить господина Ли, найдите кого-нибудь поопытнее!

Договорив, она вежливо улыбнулась и, развернувшись, пошла к двери. В худеньком изящном теле, помимо сдержанности и красоты, сквозила непреклонная гордость, которую нельзя было не принять всерьез.

Как только Хань Юньси открыла дверь, директор Линь окончательно вышел из себя.

– Хань Юньси, да как ты смеешь так со мной разговаривать! А ну, стой!

Он схватил со стола историю болезни и швырнул вслед. Хань Юньси замерла. Что-то горячее медленно стекло по затылку. Она в недоумении обернулась, но, не успев даже взглянуть на директора Линя, упала без сил.

Три тысячи лет назад, княжество Тяньнин.

Хань Юньси пришла в себя в свадебном паланкине. Отовсюду слышались радостные возгласы, звуки флейт, гонгов и барабанов, но покрывало на голове не позволяло ничего разглядеть.

«Что произошло?»

Хань Юньси стянула накидку и вдохнула прохладный воздух. Это… что? Покрывало новобрачной?.. Помотав головой, она обнаружила, что одета в фэнгуань сяпэй[1] и выглядит как новоиспеченная невеста. «Напилась!»

В пути паланкин все время качался из стороны в сторону так, что начинала болеть голова. Воспоминания другого человека внезапно всплыли в сознании. Без сомнения, Хань Юньси переместилась во времени! Но и это не все. Мало того что она явилась сюда из другой эпохи, ей еще и предстояло выйти замуж!

Она была старшей дочерью в семье Хань – лекарей из княжества Тяньнин – и тоже носила имя Хань Юньси. Благодаря искусству врачевания, ее мать спасла жизнь самой могущественной женщине в стране, которая ныне носила титул императрицы-матери. За это дочери даровали брак с седьмым принцем, великим князем[2] Лун Фэйе. История эта передавалась из уст в уста, вознося авторитет семьи Хань до небес. Однако никто не знал, что появление на свет Хань Юньси привело к гибели ее матушки, а сама она была уродлива и абсолютно лишена какого-либо таланта врачевания. Из-за этого великий князь постоянно откладывал свадьбу. Но, как назло, несколько дней назад он настолько разгневал императора, что тот указом повелел провести брачную церемонию до конца месяца.

Сегодня как раз настал день свадьбы.

Лун Фэйе, уцелев в борьбе за трон, получил титул великого князя еще в юности. Двадцатилетний юноша отныне был единственным дядей императора и считался самым могущественным человеком в государстве Тяньнин.

Его дворец находился на юге от городской стены, а дом семьи Хань – на севере. Свадебному паланкину следовало пересечь город с севера на юг. Великий князь женился, и, хотя не появлялся на людях, это событие вызвало огромный переполох.

Как только воспоминания сложились в единую картину, все вокруг внезапно стихло, слышны были лишь причитания служанки: «Беда! Беда! В такой-то день!»

## Глава 2. Позор, возвращайся завтра!

Как служанка новобрачной может средь бела дня кричать такие вещи? Наверняка она делает это специально. Хань Юньси собиралась поднять занавеску и посмотреть, что происходит, но передумала. Разве смеет невеста показываться на людях? Не заплюют ли ее за пренебрежение к традициям? Судя по суматохе снаружи, за ситуацией наблюдало немало глаз. Оставалось только терпеливо ждать.

– Ох! Ошиблись! На том перекрестке следовало повернуть направо, а мы повернули налево!

Служанка чуть не разрыдалась.

– Зачем поднимать столько шума на пустом месте?! Эта дорога тоже приведет ко дворцу великого князя.

– Точно-точно, бабушка Ван, ты совсем из ума выжила. Разве можно говорить такое в этот особенный день? Не ты ли сама только что хотела повернуть налево?

Пока носильщики судачили друг с другом, служанка, не переставая топтаться на месте, причитала:

– Да что же это я! Плохо дело! Отсюда на дорогу до дворца уйдет один большой час[3], новобрачная может упустить свое благоприятное время!

Как только прозвучали эти слова, все вокруг погрузилось в тишину. Вопрос благоприятного времени волновал людей не только в древности – он и в современном мире занимал их умы.

Спустя какое-то время носильщик робко спросил:

– Тогда… тогда возвратимся и повернем направо?

– Что ты мелешь! – Бабушка Ван яростно топнула ногой, да так сильно, что макияж потрескался от гнева. – Невеста не может даже оглядываться, не говоря уже о том, чтобы повернуть назад. Хочешь обречь ее на развод?

Слова служанки лишили носильщика дара речи.

Услышав их, сидящая в паланкине Хань Юньси закатила глаза. Да эта сваха действительно хочет, чтобы она опоздала. Великий князь не отправил слуг встретить невесту у дома, не явился сам, послал лишь служанку. Неужели планировал припугнуть ее еще до того, как она войдетвойдет во дворец? Если Хань Юньси пропустит благоприятное время, а в будущем в доме великого князя произойдет что-нибудь скверное, не будут ли винить в этом ее?

Хотелось выйти из паланкина и заявить во всеуслышание, что она вовсе не собирается замуж и отказывается от брака. Но Хань Юньси отчетливо понимала свое незавидное положение. Родители жены – «шакалы и волки», люди, которыми управляет жажда наживы; родители мужа – «тигры и леопарды», бесстрашные и гордые. Да и вправе ли она сетовать на жизнь, унаследовав личность никчемной, уродливой девушки из семьи Хань?

Оставалось лишь подчиниться судьбе. Так или иначе, императрица-мать даровала ей этот брак, император закрепил намерение указом, и разве осмелится великий князь сделать что-то дурное?

Сваха и носильщики долго совещались. В конце концов они не нашли иного выхода, кроме как продолжить движение. Носильщики, забыв обо всем на свете, бежали так быстро, как могли, раскачивая паланкин в разные стороны, но все равно пришли позже положенного. Благоприятное время было безвозвратно упущено. Центральные ворота дворца, как и боковые двери, были закрыты наглухо. Рядом продолжал толпиться народ, принявшийся распекать невесту.

– Слышал, Хань Юньси уродлива. Не мудрено, что великий князь не желает показывать ее лицо.

– Ха-ха, самые красивые девушки в Поднебесной мечтают войти во дворец великого князя. Что касается Хань Юньси – даже если ей это удастся, она будет совсем одинока.

– И не говори. Смотри, какая гордая! Умудрилась опоздать аж на половину большого часа. У меня уже ноги ломит от ожидания.

Услышав обвинения, прежняя Хань Юньси наверняка разрыдалась бы. Но нынешняя больше не была трусливой, неуверенной в себе и жалкой паразиткой!

Прикрыв ладонью шишку на щеке, Хань Юньси попыталась рассмотреть ворота дворца через щель в занавесках. Никаких праздничных украшений не было. Если бы не свадебный паланкин, никто бы и не догадался, что сегодня в этом доме планировалось бракосочетание. Судя по всему, Хань Юньси здесь не ждали, и она едва ли могла рассчитывать на теплый прием у ворот.

Служанка не осмелилась шуметь и просто тихонечко постучала. Через некоторое время боковая створка открылась. На пороге стоял старый привратник, кажется, совершенно не собиравшийся встречать пришедших.

Бабушка Ван тотчас же подбежала к нему и, сделав торжественный вид, провозгласила:

– Невеста здесь! Невеста здесь!

Старый привратник лишь окинул взглядом паланкин и презрительно произнес:

– У меня приказ от великой матери князя. Никого не впускать, если благоприятное время будет упущено. Возвращайтесь завтра!

Спустя мгновение он молча закрыл дверь на засов.

## Глава 3. Со мной шутки плохи!

На миг воцарилась тишина, а после ее нарушил взрыв хохота. Наверняка об этом напишут в летописях государства Тяньнин – о небывалом, просто беспрецедентном случае, когда невесту попросили вернуться на следующий день.

Зеваки и любопытствующие заливались смехом, и даже те, кто сопровождал ее сегодня, не смогли удержаться от усмешек. Такое случилось впервые! Сидящая в паланкине Хань Юньси, все еще спокойная и собранная, наконец медленно прищурилась. Дворец великого князя оказался беспощадным местом!

Служанка, понурив голову, вернулась и вздохнула:

– Эх, вот ведь незадача. Я столько лет помогаю новобрачным, но впервые сталкиваюсь с подобным! Возвращаемся, возвращаемся скорее!

Однако, как только носильщики подняли паланкин, Хань Юньси раздраженно велела:

– Подожди!

– Хорошо…

– Кто это?

Толпа застыла в изумлении, люди оглядывались по сторонам, выискивая говорившего.

– Бабушка Ван, не могла бы ты узнать, когда нам приходить завтра?

Голос Хань Юньси звучал ровно, спокойно, в нем сквозило чувство величия, которому невозможно было противостоять. И хотя слова были достаточно тихими, все отчетливо расслышали их.

На мгновение толпа с недоверием взглянула на паланкин: неужели это голос Хань Юньси? В таком случае, разве не следует ей украдкой плакать из-за случившегося? Как смеет она говорить, да еще и так громко?

– Бабушка Ван, почему ты все еще стоишь там? Хочешь, чтобы я возложила на тебя ответственность за опоздание? – внезапно добавила Хань Юньси.

Сваха не ожидала подобного и не на шутку перепугалась! Мать великого князя приказала ей пойти неверной дорогой, поэтому, естественно, во дворце ее бы не наказали, но семья Хань могла начать расследовать дело – и тогда отвертеться не получится. Если бы это произошло, то императорская наложница[4] И уже не смогла бы ее защитить. Но почему Хань Юньси так внезапно изменилась? У матушки Ван не было времени, чтобы поразмышлять над этим, поэтому она ответила:

– Хорошо, хорошо, барышня, подождите немного.

Тук-тук-тук!

В этот раз служанка стучала в дверь не так осторожно. Боковая створка вновь отворилась, и из нее выглянул тот самый привратник.

– Ну что еще? Разве я не сказал вернуться завтра? Что здесь неясного?

– Невеста хочет знать, в какое время ей следует явиться завтра. Не мог бы ты спросить госпожу? – любезно попросила она.

Слуга удивился: «А эта девушка не промах».

– Погоди-ка немного.

В это время мать великого князя играла в маджонг[5] с другими супругами императора и абсолютно не беспокоилась о приезде невесты. После того как преемник взошел на престол, несколько наложниц покойного императора внезапно умерли. Однако, благодаря заслугам сына, никто, даже вдовствующая императрица[6], не посмел пойти против госпожи И. Так три года назад она переехала во дворец жить вместе с сыном.

Как раз в этот момент служанка, выгнув спину словно кошка, наклонилась к наложнице и прошептала:

– Госпожа, невеста спрашивает, в какое время ей следует вернуться завтра.

Рука застыла над игральной костью.

– Кто, говоришь, спрашивает?

– Но… новобрачная, – понизила голос служанка.

– Смелая! – озадаченно вымолвила императорская наложница И. Она так увлеклась игрой, что не слишком обеспокоилась этим, лишь небрежно добавила: – Пусть приходит завтра в час Змеи.

Слова были очень расплывчатыми. «Пусть приходит завтра» означало, что нужно сделать все необходимое, чтобы невеста вновь опоздала.

– Завтра в час Змеи, – сказала бабушка Ван, стоя перед паланкином.

В ответ Хань Юньси произнесла всего три слова:

– Тогда подождем здесь.

Окружающие в недоумении наблюдали за этой сценой. С Хань Юньси действительно было что-то не так. Служанка Ван не удержалась и в замешательстве воскликнула:

– Что?! Барышня, нельзя же так! Разве можем мы преграждать путь ко дворцу? Люди будут потешаться над нами! Нет-нет, нельзя так поступать! Где это видано, чтобы невеста дожидалась церемонии у главных ворот?

– Это же ты утверждала, что новобрачная не может вернуться домой. А сейчас? Неужели хочешь обречь меня на несчастливый брак? – холодно сказала Хань Юньси. – Разве не об этом ты твердила совсем недавно, бабушка Ван?

Служанка тотчас умолкла.

– Если не хочешь ждать, уходи, однако после не ропщи, что моя семья оставила тебя без жалованья, – язвительно добавила Хань Юньси. В каждом слове чувствовалась непреклонная воля.

Люди в толпе недоуменно переглянулись, но никто не осмелился уйти – все покорно уселись на землю и принялись ждать вместе с невестой. Увидев это, служанке не осталось ничего иного, как присоединиться к ним, опустившись рядом с паланкином.

Занавески скрывали невесту. Интересно, действительно ли она была такой уродливой, робкой и неполноценной, как гласила молва? Быть может, ее подменили?

Поколебавшись мгновение, служанка робко протянула руку…

## Глава 4. Пусть она еще подождет

Стоило приподнять угол занавески, как Хань Юньси наступила на руку служанки и мрачно спросила:

– Благоприятное время еще не наступило, а ты хочешь попросить меня выйти из паланкина?

– Нет, нет! Я… я не нарочно, случайно! – пролепетала та и, терпя боль, больше не осмелилась проронить ни звука.

Хань Юньси убрала ногу и вальяжно уселась в паланкине. Семья всегда пренебрегала ей, однако во время свадебной церемонии с невестой обращались сносно. Паланкин был просторным и вполне подходил для того, чтобы вздремнуть. Хань Юньси не настолько глупа, чтобы вернуться назад и на следующий день вновь проделать весь этот путь. Если бы она поехала снова, то нашелся бы другой повод, из-за которого счастливый час вновь был бы упущен.

Великий князь не может ослушаться приказа императора, но ему под силу найти множество оправданий, чтобы отложить бракосочетание. В конце концов, страдать будет только невеста.

Хотя Хань Юньси вовсе не хотела замуж, она понимала, что войти во дворец нужно обязательно, иначе она станет козлом отпущения. Вся эта ситуация наделала много шума. Если продолжить ждать у ворот, весть об этом разлетится по дворцу. Тогда уже будет не важно, настанет счастливый час или нет, великому князю придется впустить Хань Юньси. Подумав об этом, она устроилась поудобнее и мирно погрузилась в сон.

В это время императорская наложница И, изнеженная и избалованная роскошной жизнью, решила самолично убедиться в услышанном. Прокравшись к боковой двери, через щель в ограде она рассмотрела праздничные фонари. И тотчас же помрачнела.

– Матушка[7], Хань Юньси такая чудная. Поговаривают, она излишне робкая, так почему сегодня ведет себя так смело? Управляющий только что послал людей разузнать, что происходит, – сказала Мужун Ваньжу с беспокойством.

Она была приемной дочерью наложницы И, слыла своей добродетелью и покорностью, а о госпоже заботилась лучше, чем родная дочь. Через обращение «матушка» она подчеркивала свою привязанность.

– Эта уродина решила плести интриги, еще не войдя во дворец?

Императорская наложница И ехидно ухмыльнулась и провела пальцем по шее, намекая Мужун Ваньжу, что с этой девчонкой надо разобраться.

– Матушка, если кто-то умрет у ворот дворца, мы накличем несчастье. К тому же, что, если император обвинит во всем брата?

Тем более вокруг дворца много стражников. Было бы неразумно действовать так открыто, не говоря уже о том, что сам император уделяет женитьбе особое внимание.

Наложница И не была глупа и, конечно же, прекрасно все понимала.

– Что ж, значит, она не уйдет. Цэ-цэ-цэ, что задумала эта девка?

– Матушка, как же быть? Как только настанет благоприятное время, стоит ли нам открыть ворота? – беспомощно спросила Мужун Ваньжу.

– Хм, если хочет, пусть заходит. Впусти ее. А я посмотрю, как долго она сможет здесь продержаться!

Ни в коем случае нельзя было навлечь на себя гнев наложницы И. Несмотря ни на что, все должно было оставаться тайной. Мужун Ваньжу с обреченным видом кивнула, но в глазах сверкнуло удовлетворение. Она уже давно с нетерпением ждала прибытия Хань Юньси. Госпожа И намеревалась выдать ее замуж за сына. К сожалению, родившаяся в небогатой семье невеста не могла претендовать на статус главной жены, и, если бы это место было занято кем-то более влиятельным, пришлось бы довольствоваться статусом наложницы. Но такая изуродованная девчонка, как Хань Юньси, всего лишь инструмент императора, чтобы унизить великого князя, возможность показать ему и его матери их место. В случае ее кончины место главной жены будет свободно.

Мужун Ваньжу, поддерживая наложницу И, не торопясь шла вперед и улыбалась собственным мыслям.

– Эх, вдовствующая императрица должна была отдать Фэйе тебя. Тогда бы мое заветное желание сбылось. – Наложница И, вздохнув, нежно похлопала ее по руке.

– Матушка, Мужун просто хочет заботиться о вас всю свою жизнь, – быстро нашлась с ответом Мужун Ваньжу.

– Если будешь моей невесткой, сможешь заботиться обо мне всю свою жизнь. Поэтому в свободное от дел время почаще навещай Фэйе в его личных покоях. Понимаешь, что я имею в виду? – улыбнулась наложница И.

Лицо вспыхнуло, и Мужун Ваньжу опустила голову. Она выглядела смущенной и кроткой, чем еще больше привела в восторг наложницу И.

– Матушка, великий князь должен вернуться вечером. Кто же завтра откроет свадебный паланкин? – снова спросила Мужун Ваньжу.

– Никто. Поэтому ей придется продолжать ждать.

Тон наложницы И был непринужденным, как если бы она говорила о погоде.

## Глава 5. Воспоминания

Стемнело. Хань Юньси по-прежнему крепко спала. Одним Небесам было известно, как сильно она устала. Где-то в глубине сознания слышались знакомые звуки.

Пип-пип-пип-пип.

Хань Юньси отреагировала почти инстинктивно и немедленно открыла глаза. Разве это не сигнал новейшей научно-исследовательской системы нейтрализации ядов «Линюнь»?

Чтобы удержать Хань Юньси, больница инвестировала огромные средства в разработку интеллектуальной системы нейтрализации ядов – мысленного пространства, позволяющего хранить все необходимые ингредиенты и инструменты для лечения пациентов. Система была имплантирована в мозг и полностью подчинялась сознанию, а при взаимодействии с токсинами издавала предупреждающий сигнал, подобный тому, что звучал сейчас в голове Хань Юньси. Если сначала она не была уверена, что опухоль на лице – результат отравления, то теперь догадки подтвердились на все сто процентов. Закрыв глаза, Хань Юньси сосредоточилась на активации системы нейтрализации ядов. А ведь раньше и не задумывалась, как это удобно! Положив иглы и медицинскую марлю, она попутно проверила запасы: всего еще было в достатке.

Хань Юньси выглянула наружу, убедилась, что все вокруг дремлют, а значит, какое-то время никто ее не потревожит, и стала лечить опухоль на лице. Сперва она хотела забрать немного крови и поместить ее в систему сканирования, однако, почувствовав запах, сразу же смогла распознать яд. Этот вид токсина, широко известный под названием «виноградный шарик», был очень распространенным обезображивающим средством в древние времена. Мастер по ядам, обладающий хоть какими-то способностями, без труда мог обезвредить его. Просто немыслимо, что известная семья лекарей позволила дочери пережить подобное и не попыталась исцелить ее. Наверняка это было сделано намеренно!

«Значит, семья Хань? Надо бы запомнить».

Говорят, лекарю не стоит заниматься самолечением, и в этом есть толика правды. Хотя обезвредить этот яд – не велика задача, однако совсем несподручно выводить токсины наощупь и готовить примочки в темноте. Хань Юньси провозилась половину большого часа, прежде чем наконец приклеила марлевую повязку на лицо, убрала лекарства и снова накинула на голову покрывало.

– Служанка Ван, я голодна, принеси мне лапши.

Сваха, целый день остававшаяся на страже, не осмелилась перечить снова, поэтому сразу отправилась выполнять поручение. Через какое-то время она передала Хань Юньси миску с горячей едой, аромат которой перебил запах лекарств. И только отозвав служанку прочь, Хань Юньси сняла покрывало новобрачной и принялась за лапшу.

В это время неподалеку стоял ее будущий муж, великий князь Лун Фэйе. Заложив руки за спину, он наблюдал за сценой у ворот.

Невозможно было разглядеть его лица, виднелась лишь статная фигура, высокая, словно гора. Облаченный в черные одежды, он излучал таинственность, величие и властность. Лун Фэйе был подобен богу ночи, который смотрел на людей отстраненно и несколько надменно.

– Господин, я все узнал. Девушка в паланкине действительно Хань Юньси, а та служанка подчиняется наложнице И, – почтительно сообщил стражник в черном.

– Что происходит во дворце?

Голос Лун Фэйе был холодным и низким.

– Слухи распространились. Многие заключают пари, сможет ли невеста войти завтра внутрь, – честно ответил Чу Сифэн, личный охранник великого князя.

Лун Фэйе обернулся, его суровое лицо напоминало скульптуру небесной красоты. Он был настолько хорош собой, что вызывал гнев людей и зависть богов. Огонь освещал его ледяное бесстрастное лицо, но не мог проникнуть в бездонный омут темных глаз, в которых, казалось, скрывалась великая тайна.

– Мне тоже интересно, сможет ли она войти, – бесстрастно ответил Лун Фэйе и направился к выходу из дворца.

Чу Сифэн был ошарашен услышанным. Небеса, правильно ли он понял, что великий князь проявил интерес к происходящему и объектом его интереса была женщина?

Взойдет ли завтра солнце на западе?

## Глава 6. Счастливый час пробил

На следующее утро улицы рядом с воротами дворца были полны народа. Хань Юньси, должно быть, и не подозревала, что по крайней мере тридцать игорных домов в округе предлагали сделать ставки на то, сможет она войти во дворец или нет. Тысячи людей решили испытать удачу.

Толпа гудела с самого рассвета. Хань Юньси можно было не тревожиться о том, что она пропустит назначенное время: такой шум мог разбудить кого угодно. Она украдкой взглянула на небо. Судя по всему, до счастливого часа еще оставалось немного времени. Ровно столько, чтобы успеть прийти в себя и позаботиться о лице. Если за дело берется такой именитый мастер по нейтрализации ядов, как она, достаточно всего лишь одного вечера, чтобы избавиться от опухоли. Хань Юньси сняла марлевую повязку, убрала лечебные травы и осторожно провела пальцами по лицу. На щеке, где совсем недавно была шишка, кожа стала ровной и гладкой. Жаль, не было зеркала, чтобы посмотреть на себя. С другой стороны, даже если Хань Юньси не стала красавицей, то по крайней мере без опухоли больше не будет считаться уродиной, верно?

На всякий случай она спрятала в рукава несколько игл и немного ядовитого порошка для самообороны. Оставшиеся после лечения травы хранились в системе, поэтому если кто-то и услышит запах, все равно никогда не сможет найти их.

В ожидании благоприятного момента Хань Юньси накинула свадебное покрывало, закрыла глаза и попыталась успокоиться. Время тянулось медленно. Даже на второй день свадьбы улицы столицы все еще были переполнены. Члены семьи Хань, смешавшись с толпой, тоже наблюдали за происходящим.

Наконец настал счастливый час!

Вслед за детскими лепетом послышался звук открывающихся ворот. Толпа мгновенно затихла, никто не осмеливался произнести ни слова. В конце концов великий князь не солгал и сдержал обещание, однако сам так и не явился. Никто не пришел поприветствовать невесту, только старый привратник Лю одиноко стоял у дверей.

Что… это значит?

Кто-то ведь должен был открыть паланкин, чтобы она смогла выйти?

Наступила мертвая тишина. Не сговариваясь, в нервном ожидании все уставились на паланкин. Переживали и те, кто делал ставку, что невеста сможет войти во дворец, и те, кто не был уверен в ее удаче. Никто не мог предугадать исход.

Несколько членов семьи Хань, наблюдавшие из толпы, в сердцах проклинали Хань Юньси. Хотя породниться с семьей великого князя считалось в высшей степени почетным, никто не хотел такого унижения!

Сваха, украдкой ухмыляясь, еще больше усложняла ситуацию: она не говорила ни слова и просто ждала, когда благоприятный момент пройдет. Никто представить не мог, что в этот момент дверь паланкина вдруг с шумом распахнется и невеста в свадебном облачении и короне феникса изящно выйдет наружу. Она была невысокого роста и худощава из-за постоянного недоедания, свадебное платье ей совсем не подходило. Однако сейчас, расправив плечи и подняв голову, манерой держаться на людях она приковывала взгляды всех собравшихся.

– Счастливый час настал, почему же никто не радуется? – громко спросила Хань Юньси.

Только когда прозвучали эти слова, люди осознали произошедшее.

Небеса! Невеста действительно сама вышла из паланкина! Да как она посмела!?

– Бесстыжая! Сама вышла из паланкина, почему бы тебе тогда самой не войти во дворец? Обманщица!

Толпа разразилась бранью и проклятиями, кто-то называл Хань Юньси бесстыжей, подлой, а кто-то даже – падшей женщиной. Она стыдилась своего поступка, но что еще оставалось делать? Неужели только сидеть взаперти и ждать следующего благоприятного момента? Как она должна была поступить?

Император разозлился на великого князя, потому и приказал ему жениться, но что он сможет сделать, если произойдет нечто серьезное? В конце концов, все шишки свалятся только на голову Хань Юньси. Если она умрет, помолвка будет расторгнута – такая горькая мысль у нее промелькнула.

Что ж, Хань Юньси взяла себя в руки. Единственное, что ей оставалось, – выжить.

Прервав поток нескончаемой брани, она во всеуслышание заявила:

– Великий князь должен был встретить меня, но он слишком занят, чтобы прийти. Поэтому у меня нет выбора, кроме как сделать это самой. Неужели вы хотите обвинить в обмане самого великого князя?

Как только слова сорвались с ее губ, толпа закричала пуще прежнего.

– Хань Юньси, ты выдаешь желаемое за действительное и клевещешь!

– Великий князь не хочет жениться на тебе!

– Неужели ты думаешь, что великий князь хочет взять тебя в жены! Ты не смотрелась в зеркало с детства? Разве не знаешь, как выглядишь?

Хань Юньси остановилась и повернулась лицом к тем, кто это прокричал. Телом она была тщедушной, но голос был полон силы и уверенности:

– Вдовствующая императрица даровала мне этот брак, император повелел провести церемонию в этом месяце. Вы сказали, великий князь не желает жениться на мне. Но разве это не означает, что он открыто ослушался величайшего императорского указа? Кто сказал это, покажись!

Все замолкли. Люди были так напуганы, что лишились дара речи и больше не осмеливались судачить о делах великого князя. В абсолютной тишине Хань Юньси, глубоко вздохнув, гордо прокричала:

– Счастье, приди!

## Глава 7. Кто эта красавица?

Музыканты тотчас выстроились в две шеренги и принялись играть торжественную мелодию. Звуки духовых инструментов, гонгов, барабанов, шэнов[8], сяо[9] и флейт слились воедино.

Хань Юньси подняла руку, и служанка Ван сразу же подалась вперед, чтобы поддержать ее. Сегодня она на глазах у всех не помогла невесте выйти из паланкина, так что вина за случившееся полностью лежала на ней.

Сотни людей ошеломленно следили за тем, как Хань Юньси, гордо расправив плечи, шаг за шагом, ступенька за ступенькой поднималась к воротам дворца. Она шла настолько изящно и грациозно, что буквально затмила собой солнце, и никто больше не сомневался в ее благородстве. Это сцена заставила многих забыть об изъянах ее внешности.

Внезапно, когда Хань Юньси преодолела последнюю ступеньку, дротик, пролетевший в воздухе словно вихрь, сорвал с нее свадебное покрывало – оно в тот же миг упало на землю.

– А-а-а… убийца! Убийца! – завизжала служанка Ван.

Отпустив руку невесты, она в панике кинулась прочь и, оступившись, покатилась вниз по высоким каменным ступеням. Тотчас появились несколько стражников. Они напряженно всматривались в толпу, но попытки отыскать напавшего оказались тщетны. Началась паника. Хань Юньси тоже дрожала от страха, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она умела нейтрализовывать яды, но ничего не смыслила в боевых искусствах. Еще немного, и этот дротик попал бы ей прямо в голову! Какой кошмар!

Начальник стражи подошел к невесте, поднял покрывало и, передав дротик стражнику рядом, обратился к ней:

– Барышня Хань, держите.

Он протянул ей свадебное покрывало. Хань Юньси похлопала себя по груди и, только когда сердце немного успокоилось, повернулась к нему лицом.

– Спасибо.

Увидев ее, стражник удивленно воскликнул и в смятении попятился.

«Опухоли уже нет, неужели я настолько уродлива?» – огорченно подумала Хань Юньси. Что ж, быть некрасивой – не преступление. В любом случае она всегда полагалась на руки, а не на лицо, чтобы заработать на жизнь. Стоя к толпе спиной, Хань Юньси морально готовилась показать всем свое обезображенное лицо. Наконец она повернулась и протянула служанке платок.

– Бабушка Ван, все в порядке, подойди ко мне.

Как только это произошло, в толпе послышались возгласы удивления, а сваха закричала еще громче, чем раньше:

– Ты… ты… как?!

Хань Юньси не знала, как выглядит, однако внезапно кто-то воскликнул:

– Красавица! Ты действительно Хань Юньси?

Красавица? Она ничего не могла понять, а люди внизу продолжали:

– Разве ты не говорил, что Хань Юньси уродлива? Что происходит?

– Нельзя верить слухам. Хань Юньси, ты прекраснее всех женщин Тяньнина!

– Знает ли его высочество? Слухи не заслуживают доверия!

* * *

Людские голоса все не умолкали, и даже члены семьи Хань не могли поверить в чудесное преображение. Сначала они предположили, что девушку просто подменили, но сейчас, присмотревшись к чертам лица, уверились в том, что это действительно была Хань Юньси. Скорее всего, очаровательную внешность слишком долго скрывала опухоль, но сегодня ее красота шокировала город и страну.

Уличный шум достиг вестибюля дворца. Императорская наложница И и Мужун Ваньжу были ошеломлены новостью, которую принесла служанка. Им не терпелось лично взглянуть на невесту.

В это самое время бабушка Ван снова накрыла голову Хань Юньси свадебным покрывалом и помогла ей переступить через высокий порог. Невеста вошла во дворец. Забыв о деньгах, люди по-прежнему продолжали восхищаться ее красотой. В толпе одна привлекательная и хорошо одетая женщина с силой притянула к себе мужчину и сердито сказала:

– Брат, должно быть, здесь что-то не так! Раньше я украдкой видела ее лицо, оно было таким безобразным, что меня чуть не вырвало!

Говорившей была не кто иная, как Му Лююэ, третья барышня в семье главнокомандующего Му в Тяньнине, а мужчиной рядом с ней – Му Цину, самый известный молодой генерал в стране. Даже без доспехов он оставался величественным и красивым: у него были волевые черты лица, а большие ясные глаза будто светились от восхищения.

Именно Му Лююэ запустила дротик в Хань Юньси, потому что была убежденной поклонницей великого князя и люто ненавидела его невесту. Она хотела публично унизить ее, но кто же знал, что вместо этого окажет ей огромную услугу.

Му Цину вышел из себя: схватил Му Лююэ за запястье и строго сказал:

– Разве это подходящее место для сцен? Оставь меня в покое!

Он вовсе не собирался наблюдать за всей этой драмой, но храбрость невесты привлекла его. Именно поэтому Му Цину задержался здесь ненадолго. По правде говоря, кругом были лишь безвольные слабаки, и ему редко удавалось встретить настойчивых, смелых людей, а эта девушка была именно такой.

Му Лююэ уже давно привыкла к грубости старшего брата, поэтому схватила его за руку и словно обиженный ребенок добавила:

– Брат! Должно быть, с ней что-то не так.

– Даже если не так, к тебе это не имеет никакого отношения. Возвращайся! – приказал Му Цину.

– Ты меня совсем не понимаешь!

Му Лююэ скривила губы, продолжать разговор больше не хотелось. Она размышляла над тем, чтобы отыскать сестер Хань Юньси и выяснить правду.

## Глава 8. Войти в покои новобрачных

Как невеста может оказать почтение жениху, если его нет во дворце? Служанка Ван, следуя указаниям императорской наложницы И, отвела Хань Юньси в личные покои великого князя.

– Она действительно такая красивая? – подозрительно спросила наложница И.

– Госпожа, я все видела своими глазами, это абсолютная правда! Не знаю, откуда пошли эти слухи, немыслимо называть такую красивую барышню уродиной!

– Невозможно! – императорская наложница выпрямилась и серьезно добавила: – Я видела ее еще ребенком, правая сторона лица была безобразна!

– Госпожа, вы сами сможете убедиться, когда невеста явится к вам завтра, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Как я посмела бы вас обмануть? Должно быть мастерство семьи Хань настолько высоко, что им под силу вылечить даже этот недуг, – только и смогла вымолвить служанка.

Императорская наложница И нетерпеливо махнула рукой и, наградив сваху несколькими монетами, разрешила удалиться.

– Матушка, то, что она красива, – огромная радость. В противном случае, впустив обезображенную девушку во дворец, мы потеряли бы лицо. Хотя вдовствующая императрица навязала этот брак моему брату, она явно не желала поставить нас в неловкое положение, – радостно сказала Мужун Ваньжу.

Наложница И сначала обрадовалась исходу дела, но, услышав слова «вдовствующая императрица навязала брак», снова помрачнела и холодно ответила:

– Императрица-мать навязала моему сыну дочь своей великой благодетельницы: что это, если не унижение? Какой толк в красоте?

– Эх, если бы ее мать не спасла тогда императрицу, то сейчас… – беспомощно вздохнула Мужун Ваньжу.

Она больше ничего не сказала, но каждый знал, что, если бы этого не произошло, жизнь нынешнего императора была бы другой. Спася императрицу, мать Хань Юньси изменила судьбу целого поколения.

– Ладно, ладно, давай больше не будем говорить об этом. Самое главное, что у меня есть, – Фэйе. Ступай, – равнодушно произнесла наложница И, массируя точку между бровями.

– Слушаюсь. Мужун Ваньжу слишком много болтает, – покорно согласилась приемная дочь и, попятившись, вышла.

Она направилась в павильон Лотосов, где располагались покои великого князя, но, дойдя до дверей, все же не решилась войти. Лун Фэйе ненавидел, когда посторонние являлись к нему без разрешения. Названная сестра не была исключением. Начиная с сегодняшнего дня Хань Юньси будет жить здесь на правах главной жены. При мысли об этом Мужун Ваньжу сжала руки в кулаки. Как только Лун Фэйе вернется, он обязательно выгонит эту девчонку!

Сидя на кровати в павильоне Лотосов, Хань Юньси даже не подозревала, насколько особенным было это место. За целых полдня никто к ней так и не пришел. Набравшись смелости, она стянула свадебное покрывало, встала и, сняв наконец тяжелую корону феникса, почувствовала невообразимое облегчение, будто вместе с короной сбросила тяжкое бремя.

Больше всего Хань Юньси сейчас хотелось посмотреть в зеркало и узнать, как она выглядит, раз люди на улице так восхищались ею. Интересно, кто был тем коварным человеком, пустившим в нее дротик у всех на глазах? Он явно хотел опозорить ее, но не подозревал, что ее внешность стала не такой, как прежде. Наверное, сейчас кусает локти от досады? Улыбаясь своим мыслям, Хань Юньси взглянула в отражение и потеряла дар речи. Лицо в зеркале походило на ее, но кожа, овал и черты были намного лучше, чем раньше. В нем будто соединились красота и природное обаяние настоящей Хань Юньси, теперь она была идеальной во всех отношениях. Она слегка дотронулась кончиками пальцев до правой стороны лица, шрам на которой полностью исчез, будто его никогда не существовало. Подумалось, что теперь ее внешность вполне можно считать достойной великого князя. Однако этот парень все еще не появился, и кто знает, как он выглядит.

Осмотревшись, Хань Юньси обнаружила, что комната, в которой она оказалась, была необычайно большой. Спальню отгораживали плотные занавески, справа располагался горячий источник, слева – библиотека; ко входу вел широкий коридор, с двух сторон обрамленный рядами высоких колонн с тяжелыми портьерами.

Определенно это была не спальня, а настоящий дворец.

– Какая роскошь!

Хань Юньси бродила по личным покоям великого князя, пока не почувствовала усталость. Разве в богатых домах не должно быть много слуг? Этот павильон такой большой, но в нем ни души – даже некого расспросить об этом месте. Так странно!

Погрузившись в размышления, Хань Юньси откинулась на подушки, гадая, вернется ли жених сегодня вечером.

## Глава 9. Таинственный человек

Хань Юньси весь день прождала жениха, но он так и не появился, и, незаметно для себя, она погрузилась в сон. Глубокой ночью ее разбудил резкий звук, напоминающий звон разбитого стекла. Маленькая масляная лампа не могла осветить всю комнату. Хань Юньси прислушалась – в павильоне больше не раздалось ни звука. С колотящимся сердцем она вышла из спальни.

– Здесь есть кто-нибудь? Кто там? – спросила она, разгоняя темноту слабым светом масляной лампы.

В этот момент в голове вновь раздался сигнал: «Пип-пип», предупреждая о том, что рядом находится яд. Что происходит? Неужели кто-то пришел отравить Хань Юньси? Она задрожала всем телом, повернулась и уже собиралась бежать в спальню, как вдруг чья-то рука схватила ее за лодыжку.

– А-а-а!

Но еще до того, как она успела закричать, кто-то потянул ее в темноту. Масляная лампа упала, Хань Юньси – тоже. Она хотела оттолкнуть руку незнакомца, но неожиданно пнула его в грудь. Комнату моментально заполнил запах крови.

– Не шевелись, если хочешь выжить.

Казалось, от его ледяного тона даже вокруг стало холоднее. Когда лезвие меча уперлось в нее, Хань Юньси замерла. Кажется, этот мужчина был ранен и отравлен. Кто он? Убийца? В полной тишине слышалось его тяжелое дыхание. Заметив, что он тоже не двигается, она робко спросила:

– Эй, ты здесь, чтобы убить великого князя, верно?

Мужчина ничего не ответил.

– Великого князя здесь нет. Думаю, он вернется еще не скоро. Давай я притворюсь, что ничего не случилось. Отпусти меня, хорошо? – осторожно предложила Хань Юньси.

Мужчина и на этот раз проигнорировал ее слова. В темноте она различила его фигуру в черных одеждах – он сидел на полу, опершись о стену.

– Ты ранен, тебе срочно нужно уходить. Обещаю, что не отправлю никого следом, – робко добавила Хань Юньси.

Осторожно встав, она попыталась отвести от себя острие, но как только рука коснулась тыльной стороны меча, мужчина без колебаний поднял его и полоснул по ее шее. Оказавшись на волоске от смерти, Хань Юньси затараторила:

– Ты отравлен. Рана в четырех цунях[10] от сердца. Это змеиный яд, попал в тело почти половину большого часа назад. Однако не от укуса змеи. Такая разновидность делает дыхание тяжелым, а сердцебиение – замедленным, он действует очень быстро и в первую очередь поражает сердце. Скорее всего, у тебя осталось не больше половины большого часа.

Хань Юньси выпалила все, что смогла подсказать система нейтрализации ядов, буквально на одном дыхании. Мужчина по-прежнему держал меч у ее шеи. Кровь медленно сочилась из пореза, заставляя сердце Хань Юньси биться еще быстрее. Однако раз он не убил ее, значит, она оказалась абсолютно права. В комнате стояла мертвая тишина. Хань Юньси больше не могла вынести этой напряженной обстановки, и, набравшись смелости, она продолжила:

– Я могу нейтрализовать яд. А если не получится, убить меня никогда не поздно.

Сказав это, она больше не осмеливалась открыть рот и в страхе ждала решения незнакомца.

Через некоторое время он холодно спросил:

– Как долго?

– Сначала мне нужно взглянуть на рану и определить степень заражения, – честно ответила Хань Юньси.

Мужчина молча опустил меч. Только после этого Хань Юньси смогла перевести дух и, убедившись, что ее жизни больше ничего не угрожает, принялась за дело. Как только незнакомец попытался встать, она резко остановила его:

– Сиди и не двигайся! – Хотя голос был тонким, сейчас в нем чувствовалась сила, против которой никто не посмел бы пойти. – Движения ускоряют кровообращение. Чем больше яда попадет в сердце, тем хуже.

В полумраке во взгляде незнакомца промелькнул интерес. Повинуясь, мужчина перестал двигаться. Но кто же мог предположить, что Хань Юньси скажет…

– Раздевайся.

## Глава 10. Раздевайся

«Раздеться?»

Глаза мужчины опасно сверкнули, он явно не собирался подчиняться.

В полумраке Хань Юньси все же смогла различить его взгляд.

– Что-то не нравится? Я не смогу осмотреть рану, если ты останешься в одежде. Ты мужчина, я – женщина. Это мне будет неприятно, а не тебе, – сказала Хань Юньси и потянулась к незнакомцу.

Директор больницы «Линюнь» был прав: перед врачами разница между мужчинами и женщинами стиралась. По крайней мере, Хань Юньси давно уже не обращала на это внимания. Как только рука приблизилась к незнакомцу, он оттолкнул ее, будто ненавидел любые прикосновения.

– Я сам. – От каждого слова веяло холодом.

Хотя он был серьезно ранен, у него все еще оставались силы. За считаные мгновения мужчина ловко снял с себя верхнюю одежду. В темноте Хань Юньси почти не могла разглядеть его, но этого и не требовалось: она умела находить основные акупунктурные точки с закрытыми глазами. Чтобы замедлить распространение яда, девушка поставила две иглы возле сердца, а затем взяла немного крови для анализа. Напряжение в груди ослабло, и постепенно все тело незнакомца расслабилось.

– Подожди немного, я принесу лампу.

Улучив момент, Хань Юньси поместила кровь в систему детоксикации и получила неожиданный результат. Этот яд оказался синтезом токсинов. К тому же яд современных змей отличался от того, что был у змей в древности: с тех пор многие виды вымерли, и в наше время от него не существовало противоядий; сохранились лишь упоминания. Даже если можно было приготовить антидот, в системе все равно не было необходимых трав.

Размышляя об этом, Хань Юньси машинально прикоснулась к ране на шее. Что ж, раз нет лекарства, ничего не поделать. Наверняка этот проклятый наемник убивает невинных людей без разбора. На самом деле она и не собиралась его спасать.

Взяв лекарства и инструменты, чтобы замедлить действие яда, с лампой в одной руке она пошла обратно к незнакомцу. В темноте можно было разглядеть его высокую и хорошо сложенную фигуру. Наконец лампа осветила и лицо. Хань Юньси остолбенела. Небеса! Этот человек… в отличие от других наемников, он не носил маску, и суровые черты делали его подобным божеству, спустившемуся с небес. Несмотря на ранение, он вовсе не выглядел жалким, все его существо излучало благородство и силу. Любой, представ перед ним, почувствовал бы свою неполноценность. Свет падал на лицо мужчины, но не мог проникнуть в глубину его глаз, темнота которых, казалось, способна поглотить все в мире. Вот и сейчас, глядя в них, Хань Юньси буквально тонула в бездне.

Она была настолько потрясена увиденным, что не смогла удержать лампу в дрожащей руке. Хань Юньси доводилось видеть много выдающихся мужчин, и с первого взгляда на этого незнакомца она поняла, что он обладал способностью подчинять людей.

– Почему ты стоишь там как вкопанная? – недовольно, словно с отвращением, спросил он.

Вернув самообладание, Хань Юньси быстро отвела взгляд:

– Я целый день ничего не ела, поэтому совсем без сил.

Она подняла с пола лампу и подошла ближе. Опустившись на колени и стараясь не смотреть на незнакомца, разложила перед собой лекарства, травы, ватный тампон и марлю. Увидев их, мужчина немного смутился.

– Что это?

Хань Юньси сделала вид, будто не слышит его. Она подняла голову, чтобы осмотреть рану, но никак не могла выбросить из головы мысли о его прекрасном теле, источавшем неудержимо дикую силу, о белевшей в тусклом свете сильной груди и четко очерченном животе.

Факты говорили сами за себя: для врачей не существует разницы между мужчинами и женщинами, но только в определенных случаях!

Хань Юньси напрочь забыла о ране, невольно вновь посмотрела на незнакомца, и от смущения ее уши стали пунцовыми…

## Глава 11. И куда же я должен уйти?

Реакция Хань Юньси вызвала у мужчины лишь жгучую неприязнь. Меч блеснул во тьме и снова оказался у шеи.

– Быстрей! – нетерпеливо сказал незнакомец. Его холодный тон не сулил ничего хорошего.

Хань Юньси будто очнулась ото сна, в глубине души проклиная себя за безволие. Сделав вздох, она собралась с духом и сказала:

– Убери меч, иначе рука может дрогнуть. Потом не вини меня, если что-то пойдет не так.

– Ты угрожаешь? – Мужчина нахмурился.

– Думай как хочешь.

Хотя он был очень красив, в конце концов, Хань Юньси не нимфоманка, и жизнь ей куда дороже. Сейчас, когда на кону стояла дальнейшая судьба, у нее никак не получалось сосредоточиться. Если бы в этот момент она подняла голову, встретилась бы с почти немигающим взглядом, способным покромсать ее на кусочки. Ну и что с того? Какая от этого польза?

Незнакомец медленно опустил меч. Не говоря ни слова, Хань Юньси с совершенно серьезным, даже строгим видом занялась лечением. Осушив рану ватным тампоном, она приступила к нейтрализации яда. Процедура включала две стадии – детоксикация и расщепление токсинов. Сперва нужно было найти яд и вывести его из организма, а после, используя лекарства, заняться оставшимися токсинами. Детоксикация была главным козырем Хань Юньси. Из существующих способов выведения – иглоукалывания и медикаментозного лечения – она предпочитала сначала воздействовать на акупунктурные точки и только потом давать противоядие.

После тщательного осмотра стало ясно, что яд можно полностью вывести из организма незнакомца. Но как досадно, что для этого под руками не оказалось более действенного средства.

Не говоря ни слова, Хань Юньси достала иглы и сосредоточилась на поиске акупунктурных точек – их надо было выбирать, исходя из пораженной части тела и вида токсина. Обычному врачу сейчас пришлось бы изрядно потрудиться, но для нее это была абсолютно рядовая задача.

– Будет больно, терпи.

Мужчина ничего не ответил, лишь смерил ее взглядом. О Хань Юньси болтали многое: она уродлива, труслива, малодушна и абсолютно бесталанна. Как же получилось, что ее красота восхитила народ, перед лицом опасности она не потеряла присутствие духа, а в техниках иглоукалывания ей не было равных?

Увлеченная лечением, Хань Юньси не замечала на себе пристального взгляда. Ее брови слегка подрагивали, пока она сосредоточенно, профессионально и осторожно искала акупунктурные точки. Весь ее вид излучал неоспоримое достоинство, вселяющее в окружающих благоговейное преклонение перед ее мастерством. Наблюдая за ней, незнакомец отметил про себя, что эта девушка больше не вызывала у него раздражения.

Когда она ввела в акупунктурную точку несколько игл, из раны засочилась черная кровь, которой со временем становилось все больше и больше, но Хань Юньси, казалось, не замечала этого. Отточенными движениями она тщательно вытирала ее, чтобы избежать вторичного заражения. Только когда цвет крови переменился на ярко-красный, девушка убрала иглы, продезинфицировала рану и наложила лекарство и марлевую повязку. Вся процедура заняла у нее не больше получаса.

Хотя она не собиралась брать на себя ответственность за жизнь этого человека, все равно изо всех сил старалась помочь. Что же касается яда, который все еще находился в его теле, то в отсутствие необходимых лекарств можно было только уповать на судьбу. Все, что Хань Юньси могла сделать, – использовать временное противовоспалительное средство. У нее совершенно не было возможности искать настоящее лекарство: все же это были личные покои великого князя, и жених мог прийти в любой момент. Если ее поймают с другим мужчиной, ей не сносить головы!

Поэтому пусть незнакомец поскорее уйдет и больше никогда не возвращается! Хань Юньси отдала ему несколько пакетиков лекарственных трав и серьезно сказала:

– Наноси их один раз в сутки. Через несколько дней ты полностью избавишься от недуга, а теперь уходи поскорее.

Неожиданно мужчина нахмурился и спросил:

– Хань Юньси, и куда я должен уйти в нашу первую брачную ночь?

– Что?

## Глава 12. Скрытая угроза

Бац!

Лампа вновь упала. Лицо побледнело от страха.

«Брачная ночь? Это что, великий князь? Что он имеет в виду?!»

Лун Фэйе встал и направился в спальню, задумчиво взглянув на Хань Юньси. Пытаясь разобраться в случившемся, она последовала за ним.

– Вы… Лун Фэйе?

– Какая наглость, – холодно ответил он.

Мало кто в этом мире осмеливался обращаться к нему по имени. Он вернулся в спешке, не подозревая, что Хань Юньси могут отправить сюда, в его личные покои.

Хотя она до сих пор не могла поверить в происходящее, была почти уверена, что он не врет. Хань Юньси проклинала себя за глупость: как мог наемник открыто демонстрировать лицо? Как мог он проявлять такую выправку? К тому же ей не удалось полностью вывести яд из его организма, даже незначительная доза может стать смертельной. Все-таки этот парень – великий князь, и, если он умрет, ее отправят в загробный мир вместе с ним.

– Ты действительно Хань Юньси? – Лун Фэйе, казалось, читал ее мысли.

С одной стороны, эта девушка хранила слишком много секретов. С другой – очень многие желали ему смерти, и, если бы она была одной из них, он уже был бы мертв.

Пока великий князь разглядывал ее, Хань Юньси с горечью размышляла о том, что, как бы он ни пытался всматриваться, ему все равно никогда не узнать о ее путешествии во времени.

– Отвечай, – приказал Лун Фэйе.

Хань Юньси, вздохнув, подошла ближе и прислонилась к колонне.

– Великий князь, это не так важно. Гораздо важнее, что в вашем теле все еще остался яд.

– Что ты сказала? – Лун Фэйе напрягся.

– В вашем организме еще остались токсины, которые нельзя вывести с помощью иглоукалывания. Необходимо противоядие, которого у меня нет. Если не то верите, сделайте глубокий вдох и почувствуете колющую боль на два цуня ниже сердца, – серьезно сказала Хань Юньси.

Лун Фэйе тотчас же глубоко вздохнул – ее слова оказались правдой. В этот момент в его глазах будто сверкали молнии.

– А ты смелая!

– Я все еще не уверена, что вы и есть великий князь. Вы можете быть наемным убийцей, так что, если пострадаете, вполне заслуженно.

– Заслуженно?

Лун Фэйе пристально посмотрел в глаза Хань Юньси, но она стоически выдержала его взгляд. «А эта женщина не промах». С абсолютно непроницаемым видом он холодно добавил:

– А теперь? Скажи мне, какое лекарство необходимо?

Хань Юньси сомневалась. Все его поступки были крайне подозрительными: несмотря на серьезную рану и отравление, он не обратился к придворным лекарям, а прятался в своем павильоне в надежде, что ни одна душа не узнает о случившемся. Говорят, счастья на несчастье другого не построишь, к тому же все, о чем размышляла Хань Юньси, абсолютно противоречило врачебной этике… однако незавидное положение не оставляло ей другого выхода.

Она прекрасно понимала, что, войдя во дворец, не сможет избежать интриг и выжить в одиночку, поэтому необходимо было найти того, кто будет ей опорой. Таким человеком мог стать самый могущественный представитель императорской семьи в Тяньнине – великий князь Лун Фэйе.

Хан Юньси лукаво улыбнулась:

– На самом деле, ваше высочество… лекарство, которое я дала вам, будет действовать десять дней.

– И что же дальше? – Лун Фэйе по-прежнему испытующе смотрел на нее. Теперь девушка выглядела невинно и робко.

– Завтра я хотела пригласить наложницу И, чтобы выказать ей свое почтение. Может ли ваше высочество сопровождать меня?

В первый день после свадьбы невеста должна пригласить старшее поколение на чаепитие. Если этот парень согласиться пойти вместе с ней, значит, признает ее принцессой. Заручившись его поддержкой, в будущем она сможет избежать многих проблем.

– А если не захочу? – холодно спросил Лун Фэйе.

Хань Юньси, опустив голову, невинно ответила:

– Яд в вашем теле не такой уж и редкий… С ним может справиться любой придворный лекарь.

– О, ты очень умна!

Если бы Лун Фэйе мог так просто обратиться к придворному лекарю, стал бы понапрасну тратить здесь драгоценное время? Эта девушка скрытно угрожала ему?

Улыбнувшись, Хань Юньси пролепетала:

– Спасибо за похвалу, ваше высочество.

В бессилии Лун Фэйе нахмурился и, не найдя ответ, через некоторое время махнул рукой:

– Следи за языком. Ступай.

Хань Юньси была вне себя от радости. Дело было сделано!

– Слушаюсь. Спасибо, ваше высочество.

Она взволнованно вышла из спальни и старательно опустила полог. Однако в полной темноте к ней пришло осознание, что сегодня была их первая брачная ночь. Так куда же идти?

## Глава 13. Опавшие лепестки на белой простыне

Эту ночь Хань Юньси провела в библиотеке. К счастью, погода стояла хорошая, и было нехолодно. Лун Фэйе уже не было в спальне, когда девушка проснулась, и она в беспокойстве расхаживала по его покоям туда-сюда. Неужели великий князь не сдержит обещания? Вчера он не дал конкретного ответа, поэтому сердце у Хань Юньси было не на месте.

Она и не подозревала, что в это время Лун Фэйе пил чай во внутреннем саду. Увидев ее выходящей из дворца великого князя – растрепанную, босую и со спутанными волосами, – он недовольно буркнул:

– Даю тебе половину большого часа, собирайся и выходи.

– Хорошо. Обещаю, что не посрамлю честь вашего высочества, – улыбнулась она и поспешно закрыла дверь.

Половины часа было вполне достаточно, чтобы успеть понежиться в ванной. Опомнившись, Хань Юньси задумалась о сложных церемониальных прическах древности, которые были настолько замысловатыми, что никак не удавались. Потребовалось немало времени, чтобы распустить вчерашний пучок. В отчаянии Хань Юньси смогла только расчесать длинные волосы с челкой и заплести косы. Она хотела украсить их, но, к сожалению, украшения, полученные в качестве приданого, были не очень хорошего качества. Хань Юньси прекрасно понимала, что если наденет нечто подобное, то потеряет лицо и подведет новоиспеченного супруга. Так что, раз уж необходимо было выбирать из второсортных украшений, лучше вообще ничего не надевать.

Она почти уложилась в отведенное время. Драпированное бледно-голубое платье выгодно оттеняло светлую кожу, придавая ей более освеженный вид. Простая прическа хорошо сочеталась с одеждой. Хотя вещи на Хань Юньси были недорогими, выглядели они изысканно и элегантно – точно привлекут всеобщее внимание.

На самом деле природная красота не нуждается в украшениях, ее суть заключается в простоте и естественности.

– Ваше высочество, я готова, что думаете?

Лун Фэйе долго смотрел на Хань Юньси, а затем, не сказав ни слова, встал и пошел прочь.

– Вот уж скряга! Разве он умрет, если скажет что-нибудь хорошее? – прошептала она, еле поспевая за великим князем.

Но она не знала о том, что тот никогда не смотрел на женщин дольше нескольких мгновений.

Вчера, когда лицо было скрыто покрывалом невесты, Хань Юньси не могла увидеть павильон Лотосов во всей красе: прекрасные цветы, рукотворный ручей и бамбуковая роща превращали его в уединенное и изящное место.

По пути им не встретилось ни души. Только у главных ворот им наконец попалась старая женщина, личная служанка наложницы И. Лишившись на мгновение дара речи, она быстро поклонилась и поприветствовала Лун Фэйе:

– Здравствуйте, ваше высочество, готова исполнить любую вашу просьбу.

Не удостоив ее вниманием, великий князь проследовал дальше. Хотя Хань Юньси теперь носила титул принцессы, она все еще не была готова к подобным почестям и решила последовать примеру супруга – пройти мимо, точно рядом никого не было. Как вдруг служанка преградила ей дорогу.

– Принцесса-матушка[11], согласно древним традициям, госпожа должна осмотреть лохунпа[12], а затем показать ее вдовствующей императрице.

Простынь для первой брачной ночи также называли простыней опавших лепестков, она служила доказательством девичьей невинности. Сколько же порядочных девушек были погублены из-за этого обычая! Далеко не всегда в первую брачную ночь на белоснежной ткани оставались алые следы.

Если Хань Юньси не принесет ее, то должна будет признаться либо в том, что провела ночь в одиночестве, либо в том, что не была девственницей. Первое обречет ее на постоянные усмешки со стороны придворных, второе – страшное преступление, караемое смертью, ответственность за которое понесет не только она, но и вся семья Хань.

Войти во дворец – точно нырнуть в морскую пучину: на каждом шагу подстерегала опасность. Вчера Хань Юньси не сомкнула глаз, а сегодня снова столкнулась с проблемой.

– Принцесса, пожалуйста, принесите лохунпа, – поторопила служанка.

Глядя на неподвижную фигуру супруга, Хань Юньси на мгновение заколебалась. Как ни крути, отвертеться не получится, придется рисковать. Опустив голову, она застенчиво спросила:

– Ваше высочество, она же в ваших покоях?

## Глава 14. В душе нет уверенности

«Лохунпа осталась в покоях его высочества?»

Служанка охнула и недоверчиво взглянула на великого князя.

Это шутка? Она, конечно, не знала, в какое время вернулся Лун Фэйе, но даже то, что он не выгнал девчонку из павильона Лотосов, уже говорило о многом. Вдобавок к этому они демонстративно вышли вместе, чтобы поприветствовать старших. Да как он вообще мог с этой… с этой девушкой… да еще и предоставит доказательства их первой брачной ночи! Наверняка она врет. Как только посмела нести этот вздор в присутствии великого князя? Она что, жаждет смерти?

Служанку терзали смутные сомнения, однако она не рискнула высказать их вслух, с замиранием сердца ожидала ответа великого князя. Лун Фэйе лишь обронил:

– Ждите.

И направился в сторону личных покоев. Для чего? Чтобы принести лохунпа?

Не в силах поверить в происходящее, служанка, прикрыв рот, промямлила:

– Вы… вы…

За этой сценой украдкой наблюдала Мужун Ваньжу. Но как бы Хань Юньси ни разглядывала новый дом, не могла увидеть непрошенную гостью и снова и снова обдумывала ситуацию, в которую попала. Закатив глаза и оперевшись на изгородь, она принялась ждать возвращения великого князя, но на сердце было неспокойно. Одному богу известно, что в итоге принесет Лун Фэйе, найдет ли он какую-нибудь простынь, и будут ли на ней следы крови. Вчера, попросив помочь, Хань Юньси и не подозревала, что может столкнуться с подобным обычаем. Если великому князю все же не удастся заполучить заветную простынь, но он сопроводит супругу на церемонию приветствия, что все это будет значить? Как ни крути, лохунпа имела огромное значение и могла бы продемонстрировать серьезность их отношений.

Хань Юньси понимала, что все надежды зыбки и вряд ли ложь останется незамеченной, но в глубине души еще теплилась вера на лучший исход. В конце концов, никто не заставлял Лун Фэйе помогать, к тому же он не сможет ослушаться приказа императора. Хань Юньси, привалившись к ограде сада, в полном молчании ждала возвращения супруга. В это время служанка госпожи И, сгорая от нетерпения, расхаживала туда-сюда, раз за разом бросая на принцессу странные взгляды, словно вместо нее стояло какое-то чудовище. Наконец Лун Фэйе вернулся, руки его были абсолютно пусты.

Что бы это значило? Он решил рассказать правду? Хань Юньси, изо всех сил скрывая беспокойство, улыбнулась.

– Ваше высочество, а где же лохунпа? – не выдержав, спросила служанка.

– Я отнесу ее сам, – только и ответил Лун Фэйе.

– Ваше высочество, вы хотите сами пойти к наложнице И? – словно громом пораженная, спросила она, но великий князь, не удостоив ее ответом и даже не взглянув на супругу, поспешил вперед.

Хань Юньси еле удалось догнать его. Этот мальчишка! И как он хочет со всем разобраться? Она думала спросить, но так и не решилась.

У ворот дворца их встретила восемнадцатилетняя девушка в простом платье, настолько хрупкая, что казалось, любой порыв ветра мог сбить ее с ног. Она кротко и ласково смотрела на Лун Фэйе. Эта была никто иная, как приемная дочь наложницы И – Мужун Ваньжу. Стоило подойти ближе, как сводная сестра, выйдя навстречу, смущенно сказала:

– Старший брат, ты тоже пришел!

Ее голос был настолько нежным, что мог растопить любое сердце. У Хань Юньси по телу побежали мурашки, про себя она восхищенно отметила, что эта девушка похожа на прекрасный цветок!

Мужун Ваньжу с мягкой красотой, благодаря которой всем хотелось ее оберегать, стояла прямо перед ними, но Лун Фэйе не был очарован. Он прошел мимо, не сказав ни слова.

Оказывается, великий князь был холоден со всеми.

– Старший брат… – обреченно прошептала Мужун Ваньжу, задетая его небрежностью.

Увидев все это, Хань Юньси почувствовала, что вновь покрывается гусиной кожей. Мужун Ваньжу, взглянув на нее с нескрываемой ревностью, с притворным радушием:

– Невестка, ты такая красивая! – Она по-дружески потянула Хань Юньси за руку, увлекая за собой. – Не обращай внимания на старшего брата, такой уж у него характер. Пойдем, я провожу тебя.

Очевидно, что этими словами Мужун Ваньжу, воспользовавшись моментом, подчеркнула, кто сейчас хозяйка, а кто – гостья. Но как бы хороша ни была приемная дочь, она не носила фамилию Лун. И даже если Хань Юньси не добьется благосклонности окружающих, рано или поздно все равно сама станет здесь хозяйкой.

Она мягко улыбнулась:

– Спасибо, барышня Мужун, я пойду сама.

Хань Юньси деликатно высвободила руку и вошла.

## Глава 15. Настоящий мужчина

Императорская наложница И относилась к тем женщинам, которые вели праздный образ жизни, любили красоту и были одержимы чистотой. Комната, в которую гости вошли, напоминала оранжерею, заставленную цветами. Яркий аромат буквально сбивал с толку, почти заставив Хань Юньси забыть, что это место для нее подобно драконьему пруду или логову тигра[13].

Наложница И томно восседала в центре комнаты. Хотя ей было уже сорок лет, красивые бездонные глаза, которые в народе называли глазами феникса, добавляли пленительного очарования, а манера держаться выдавала в ней настоящую супругу императора. С тех пор как Хань Юньси вошла, наложница И не сводила с нее глаз. Надо признать, невестка действительно была хороша собой, и, если бы не давняя история с указом дьяволицы императрицы о даровании брака с Фэйе, вполне могла бы ей понравиться.

Все еще окидывая Хань Юньси с головы до пят, госпожа И подошла к сыну.

– Фэйе, когда ты вернулся? Даже не поздоровался с матушкой, я прождала тебя весь день, – томно проговорила она.

– Что-то случилось? – Тон Лун Фэйе смягчился.

– Нет, просто давно не видела тебя и соскучилась. – императорская наложница И улыбнулась.

Сердце Хань Юньси ушло в пятки. Что? Разве они не знали о том, что вчера была свадьба? Что за уловки?

Если раньше в сердце еще теплилась надежда на поддержку Лун Фэйе, сейчас она рассеялась как дым. Коли счастье – не горе, а от горя не убежать, так пусть будет как будет. Пусть все это станет для Хань Юньси уроком.

Как раз в этот момент Лун Фэйе вынул из рукава белую ткань.

– Матушка, пожалуйста, взгляни.

Стоило великому князю выставить простынь на всеобщее обозрение, как взгляды всех присутствующих обратились к ней. Хань Юньси стояла ближе всего и могла видеть сложенное в несколько раз белоснежное полотно, верхняя часть которого была кристально чиста. Девушка разочарованно опустила голову, готовясь к упрекам госпожи И. Стоявшая поодаль Мужун Ваньжу с облегчением выдохнула: она всегда знала, что Лун Фэйе не прикоснется к барышне Хань, но раз уж та вошла во дворец, он оказал ей милость и сопроводил сюда.

Повинуясь немому указанию Мужун Ваньжу, старая служанка быстро шагнула вперед, забрала простынь для первой брачной ночи и передала наложнице И.

Наложница И, бросив взгляд на белоснежную ткань, бесцеремонно спросила:

– Невестка, как это понимать? Его высочество вернулся вчера вечером, но ты совершенно не позаботилась о нем.

Говоря это, она неторопливо расправляла шелковую простынь, чтобы подтвердить свои слова, как вдруг взгляды присутствующих упали на красные пятна. От неожиданности императорская наложница И не смогла сдержать возглас. Взяв себя в руки, она снова посмотрела на лохунпа – на ней действительно алели пятна крови. Хань Юньси машинально подняла голову, взгляд устремился к «опавшим лепесткам».

– О… Небеса!

Она недоверчиво посмотрела на великого князя, который по-прежнему оставался беспристрастным, словно ледяной бог, но на сердце у Хань Юньси потеплело. «Лун Фэйе, ты замечательный! Настоящий мужчина, я так тебе благодарна», – крутилось в мыслях.

– Матушка осмотрела лохунпа, отнесите ее во дворец.

Никто не осмелился ослушаться приказа великого князя. Старуха тотчас же подбежала к наложнице И, которой ничего не оставалось, кроме как отдать простынь. Удивленно взглянув на сына, она разжала пальцы. А потом многозначительно посмотрела на стоявшую в стороне приемную дочь, будто спрашивая, не приворожила ли Хань Юньси ее сына, которого никогда не трогала женская красота?

«Опавшие лепестки»[14] на лохунпа оказались бельмом на глазу Мужун Ваньжу и ранили ее сердце. Она не верила, что все это правда. Никогда не поверит!

Простынь для первой брачной ночи унесли и подали горячий чай.

– Чай для императорской наложницы от супруги великого князя![15] – громко объявила служанка.

Поступок Лун Фэйе придал Хань Юньси уверенности. Без колебаний она взяла чашку и, преклонив колени, почтительно обратилась к наложнице И:

– Раба Хань Юньси пришла сюда, чтобы засвидетельствовать свое почтение матушке. Матушка, желаю вам вечных лет жизни!

Та несколько раз взглянула на сына. Она не понимала, что происходит, и не желала принимать эту девушку в семью, но ради сына взяла протянутую чашку и залпом осушила ее. После наложница И подарила невестке шпильку из синего нефрита, которую лично вставила ей в волосы, и равнодушно сказала:

– Мы с тобой еще не очень хорошо знакомы, но тебе следует запомнить одну вещь. Что бы ни говорила или ни делала, ты ни в коем случае не должна опозорить меня и его высочество.

– Да, я буду помнить об этом всем сердцем, – серьезно ответила Хань Юньси.

– Встань. – императорская наложница И жестом попросила дочь подойти. – Ваньжу, как младшая в нашей семье, преподнеси чашку чая невестке.

– Да.

Голос Мужун Ваньжу по-прежнему был мягким, податливым и даже каким-то жалким, будто все вокруг постоянно издевались над ней. Она взяла чашку с горячим чаем и медленно подошла к Хань Юньси. В глазах мелькнула ненависть.

## Глава 16. Отправить за тысячу ли

– Невестка, выпей чаю.

Держа чашку обеими руками, Мужун Ваньжу слегка наклонилась, чтобы отдать ее. В этот момент она была так прекрасна – нежная и воспитанная, словно младшая сестра.

Пип-пип-пип-пип-пип!

Система нейтрализации ядов уже давно била тревогу, и от этого звона голова буквально готова была лопнуть. Чай отравлен. Хань Юньси активировала систему сканирования и быстро определила, что в чае содержится самый простейший токсин – слабительное.

Притворявшаяся нежным цветком Мужун Ваньжу в действительности оказалась белым лотосом![16]

Желая заставить невестку выпить слабительное, она наверняка представляла, как в следующий раз та будет думать не о церемониях приветствия, а о постыдном поиске уборной на глазах у всего дворца. Несомненно, это опозорит не только ее, но и всю семью Хань.

Какой прекрасный подарок! Что ж, ответ врача будет еще более изысканным.

Хань Юньси взяла чай и выпила залпом. Она уже собиралась поставить чашку обратно, но рука соскользнула, и та со звоном разбилась об пол на мелкие черепки.

– Что случилось? – всполошилась наложница И. Разбитая чашка – недобрый знак.

– Матушка, все в порядке, – поспешила успокоить Мужун Ваньжу. – Посуда бьется на счастье!

Она быстро присела и принялась собирать осколки. Хань Юньси последовала ее примеру.

– Давай я. Осторожно, не поранься! – Стоило сказать это, как осколок в ее ладони незаметно для всех порезал мизинец Мужун. – Ой, кровь идет! Это все я виновата!

Потрясенная, Хань Юньси без раздумий взяла ее руку и быстро прижала раненный палец к губам. Теперь невестка взяла на себя роль покорной и заботливой хозяйки, разве Мужун Ваньжу могла это допустить? Она вырвала руку и сказала:

– Ничего серьезного, не нужно из-за этого переживать.

– Как же не нужно? А если останется шрам: кто-нибудь, позовите лекаря!

Императорская наложница И недовольно потянула приемную дочь за руку и усадила на свое место. Посмотрев на рану, она расстроенно вздохнула:

– Сколько раз говорила, чтобы ты не занималась подобными вещами. Это работа слуг. Устроили тут состязание, в итоге ты поранилась!

В этот момент они выглядели как настоящие мать и дочь. И вряд ли кто-нибудь стал бы отрицать их внешнее сходство, хотя в этом не было ничего удивительного: когда люди долго живут вместе, то становятся все больше похожи друг на друга.

Не успела наложница И упрекнуть Хань Юньси, как Мужун Ваньжу вымолвила:

– Матушка, не вини невестку, это я была неосторожна.

Уголки рта Хань Юньси искривились. Эта девушка не просто белый лотос, а самый настоящий ядовитый цветок. Слова Мужун Ваньжу напомнили наложнице И о причине ранения, и она бросила на невестку сердитый взгляд:

– Ты небрежна и совершенно не работаешь над собой. Я накажу тебя…

Но, прежде чем она успела договорить, послышался странный звук.

Тук…

Что это? Все пришли в замешательство. Затем послышалась целая серия звуков, похожих на взрыв петард.

Бах-бах-бах-бах-бах…

Вдруг всем стало ясно – это урчал живот… кто-то пускал газы. Комната постепенно заполнялась зловонием.

– А-а-а!.. – завизжала наложница И. Вскочив, она зажала нос и отошла от дочери с нескрываемым отвращением: – Ты пускаешь газы! Как же воняет! Воняет! Немедленно выйди!

Все смотрели на бедную Ваньжу, лицо которой в одночасье стало красным, как зад обезьяны. Она прекрасно понимала, что источает зловоние, и изо всех сил пыталась прекратить. Но как бы ни старалась, все было тщетно.

– Матушка, я…

Она не знала, как объяснить то, что с ней происходило. Казалось, Мужун Ваньжу абсолютно утратила контроль над телом. Зловонные газы все выходили и выходили. Даже резкий запах цветов уже не мог перебить их. Помешанная на чистоте наложница И не могла больше вынести этого и закричала:

– Кто-нибудь, поскорее выведите ее из моей комнаты!

Послышался новый звук, за ним еще один. Небесные силы! Как же так? Ваньжу хотелось плакать, но слез уже не было. Она не осмеливалась что-либо сказать и лишь крепче сжимала ягодицы. От презрительных взглядов хотелось провалиться сквозь землю. Репутация была подорвана. Особенно неловко Ваньжу было перед великим князем.

Как теперь смотреть в глаза другим людям? Что с ней такое случилось?

Две служанки собирались подойти к Мужун Ваньжу, чтобы увести прочь, но в этот момент ее кишечник вдруг опорожнился. А за ним и мочевой пузырь.

– А-а-а! – Наложница И больше не могла смотреть на это и, визжа, выбежала на улицу, точно спасалась от гибели.

В комнате стоял отвратительный смрад. Присутствовавшие там последовали примеру наложницы И. Оставшись в комнате одна, Мужун Ваньжу не могла остановить поток извергающихся из нее нечистот. Почему это происходит? Какой позор! Как она теперь посмеет общаться с людьми? Кто сможет объяснить ей, что происходит? Лекарство, которое она подсыпала в чай Хань Юньси, не было таким сильнодействующим.

Сидя в луже собственных испражнений, Мужун Ваньжу не знала, что делать и как быть. Кто спасет ее?

Хань Юньси вышла на улицу за Лун Фэйе и не смогла удержаться от смеха. Она заметила, что великий князь смотрит на нее.

– Кхе-кхе…

Подавив улыбку, она демонстративно прикрыла нос:

– Ваше высочество, здесь так дурно пахнет, давайте поскорее вернемся!

– Ты что-то подсыпала ей в рану, поэтому все произошло так быстро? – почти шепотом поинтересовался Лун Фэйе.

– Ваше высочество, разве можно обвинять меня в подобном?

Хань Юньси улыбнулась и стала еще красивей.

## Глава 17. Добрая императрица-мать

Прежде чем сесть в повозку, Хань Юньси приняла противоядие. Взять с собой несколько часто используемых антидотов и ядов – определенно была хорошая идея. На самом деле в Древнем Китае яды применялись гораздо чаще, чем в современном мире. В наше время большинство синтезируются искусственным путем, но раньше каждый цветок или трава могли быть ядовитыми.

Хань Юньси украдкой наблюдала за Лун Фэйе, дремавшим по пути во дворец. Снова и снова она всматривалась в его лицо, казавшееся еще более совершенным, чем вчера. Когда великий князь был в покое, он походил на благородное и неприступное каменное изваяние. Возможно, поступок с лохунпа ничего для него не значил, но для Хань Юньси это было вопросом жизни и смерти. Несмотря на их негласную сделку, она все равно была благодарна ему от всего сердца.

Хань Юньси не подозревала, что ее появление во дворце обсуждали, делая ставки. Немыслимое количество игорных домов предлагали народу испытать удачу, которая в итоге повернулась к нему спиной. Хань Юньси понимала, что предстоит встретиться с вдовствующей императрицей, но никак не могла предположить, что весь дворец Цянькунь будет наводнен людьми. В абсолютной тишине на нее смотрели сотни холодных, полных презрения, негодования, ненависти глаз. Взгляды пронзали, словно стрелы. Конечно, убить взглядами нельзя, но они все равно пугали до смерти. Хань Юньси вздохнула: в конце концов, чем она вызвала гнев стольких людей? Великий князь – дядя императора[17], она – его жена, невестка императрицы-матери и наложницы И. Не говоря уже о том, что дети императора, встречаясь с ней, должны выказывать почтение.

Тогда почему они так смотрят на нее? Впрочем, она не уродлива. Если хотят, пусть любуются!

Хань Юньси не могла проявить слабость на виду у всех. Гордо подняв голову, она благородно, грациозно и непринужденно шла рядом с Лун Фэйе. Манящая красота выделяла ее из толпы. Поцелованная богом, невеста была под стать супругу – идеальная пара, чей брак заключили на небесах.

Презрение и ненависть в глазах смотрящих сменились изумлением и завистью: уверенная в себе женщина всегда считалась самой красивой.

Зал был по-настоящему огромен. Наконец дойдя до трона, пара остановилась. Хань Юньси смотрела на двух женщин, гордо восседавших впереди. Теперь она знала, что супруга императора была такой же молодой, как наложница И, а вдовствующая императрица – седовласой, приветливой и элегантной. Обе излучали ауру, достаточную для того, чтобы держать в узде весь императорский гарем.

– Императрица-мать, желаю вам быть в добром здравии! Императрица, желаю вам благополучия! – поприветствовал Лун Фэйе.

Хань Юньси, поклонившись, повторила:

– Императрица-мать, желаю вам быть в добром здравии! Императрица, желаю вам благополучия!

Вдовствующая императрица была в хорошем расположении духа и приветливо улыбалась.

– Пока вам двоим будет хорошо вместе, я буду в добром здравии! Поднимись, иди сюда скорее, присаживайся!

Супруги императора и наложницы по обеим сторонам от нее тотчас встали и поклонились:

– Ваше высочество, желаем вам спокойствия. Принцесса, всего наилучшего!

– Юньси, скорее иди сюда, позволь мне хорошенечко рассмотреть тебя! – сказала императрица-мать, когда Хань Юньси уже собиралась сесть.

Доброта пробудила в ней воспоминания об истории минувших дней. Когда-то мать спасла жизнь вдовствующей императрице, и та в благодарность даровала Юньси брак с Лун Фэйе. Разумно ли было договариваться о свадьбе дочери благодетельницы и сына давнего врага? Все знали, что в то время между этими женщинами разгорелась настоящая война.

Теперь императорская семья хотела уничтожить клан Хань за то, что его глава не смог вылечить болезнь принца? Разве это не низко – отвечать злом на добро? И к чему тогда все это лицемерие?

Хань Юньси не стала подходить слишком близко, однако вдовствующая императрица притянула ее к себе, усадила на место рядом и довольно вздохнула:

– Це-це-це, какая красота! Разве есть в этой девушке что-то уродливое? Это все злые языки! Если узнаю кто распускает такие слухи, пощады от меня не дождутся!

– Мне кажется, в детстве здесь был шрам, разве нет? – задумчиво спросила императрица.

– Да? Почему же я не помню? К тому же в восемнадцать лет девушки сильно меняются. Красота ее матери покоряла города и государства, иначе как бы я смела договориться о свадьбе нашего Лун Фэйе? – Вдовствующая императрица серьезно посмотрела на него. – Великий князь, я не обманула, эта красивая женщина подходит тебе. Однако слышала, вчера ты не встретил ее у ворот. Это так?

– Э…

Хань Юньси внезапно осознала, что Лун Фэйе попал в весьма незавидное положение…

## Глава 18. Самый благородный мужчина

Хань Юньси была уверена, что вопрос застанет Лун Фейе врасплох. Но, быстро сориентировавшись, он небрежно ответил:

– Вчера я был слишком занят и не мог прийти, чтобы встретить невесту. Хорошо, что она сама вошла во дворец.

Неужели он думал, что такое простое объяснение может удовлетворить вдовствующую императрицу? Хань Юньси отчетливо видела, как рука женщины на мгновение застыла. Услышав ответ, все в зале внезапно затихли. Казалось, вот-вот разразится буря. Однако императрица-мать, помолчав и бросив на Лун Фэйе недовольный взгляд, укоризненно произнесла:

– Я знаю, что ты занят, но не следует пренебрегать невестой.

Ни один мускул не дрогнул на лице великого князя, оно по-прежнему оставалось непроницаемым и холодным.

Императрица похлопала Хань Юньси по руке и добавила:

– Если он будет пренебрегать тобой в будущем, просто приходи во дворец пожаловаться. Я обо всем позабочусь, хорошо?

Хань Юньси послушно кивнула, но внутри у нее бушевал ураган. Поговаривали, что император многое прощал великому князю, но она не ожидала, что вдовствующая императрица делает то же самое. Этого человека по-настоящему уважали.

В это время старая служанка как раз принесла простынь для первой брачной ночи.

– Императрица-мать, это лохунпа. Пожалуйста, взгляните.

Непринужденная атмосфера вновь стала напряженной. Бесчисленное количество глаз следило за тем, как женщина разворачивает лохунпа, – ожидая новой возможности высмеять Хань Юньси. Ну и что, если она красива? Вдовствующая императрица навязала брак великому князю, а император указом заставил заключить его. То, что сегодня утром Лун Фэйе привел невесту, чтобы засвидетельствовать почтение, лишний раз подчеркнуло их авторитет.

Все предполагали, что Хань Юньси в первую брачную ночь даже не ляжет в постель.

Сидевшие впереди нарочито выдвинулись вперед, а те, кто был позади, специально встали, со злорадством ожидая известий. Кто-то, абсолютно не смущаясь, делал ставки прямо в зале: признает ли Хань Юньси, что она не девственница, или заявит публично, что великий князь не был с ней благосклонным? Все были очень взволнованы предстоящей развязкой.

Вдовствующая императрица не спешила осматривать лохунпа. Она сердечно пожала руку Хань Юньси и прошептала:

– Ты все еще очень застенчива, но сегодня станешь взрослой. Тебе придется приложить все усилия, чтобы продолжить род Лун.

– Да, это самое важное. Императрица-мать, думаю, нет никакой надобности осматривать лохунпа, великий князь – мужчина высоких нравов. Здесь не может быть ошибки,– пролепетала драгоценная супруга[18] Юнь.

– Семья Хань велика, в ней придерживаются строгого воспитания, поэтому невозможно, чтобы произошло что-то непредвиденное!

– Точно-точно, посмотрите на застенчивое выражение невесты. Думаю, не стоит устраивать лишних проверок. Его высочество лично убедился в высокой нравственности невесты, разве мог он ошибиться?

* * *

Наложницы пытались убедить императрицу-мать. Казалось, каждая из них имела самые добрые намерения, но в действительности их слова были полны яда. Высоко вознося Хань Юньси в своих речах, они ждали, что она сорвется вниз.

Хань Юньси, склонив голову, размышляла об этих женщинах и их скучной никчемной жизни.

Оглядев всех, императрица с усмешкой сказала:

– Вам не нужно убеждать меня, я нисколько не сомневаюсь, что увижу «опавшие лепестки». Это традиция предков, которой мы не имеем права пренебрегать.

Счастливо улыбаясь, она небрежно развернула лохунпа. На мгновение все взгляды устремились на ткань в ее руках.

– Опавшие лепестки!

– Там что-то красное!

– Ах… – раздался чей-то возглас.

Внезапно люди в зале пришли в возбуждение, поднялся шум, никто не мог сдержать волнения.

Как это возможно? Неужели великий князь вчера ночью действительно был благосклонен к этой женщине? Этот благородный человек, который никогда не был падок на женскую красоту. Тот, кто в сознании каждого был подобен божеству, вместе с этой девчонкой Хан Юньси?..

Наложницы, еще недавно наперебой обсуждавшие новоиспеченную принцессу, прикусили языки. Они хотели посмеяться над ней, увидеть, как императрица-мать разберется с ее родней. Семья Хань, известная лечебным мастерством, уже много лет не могла исцелить наследного принца от болезни, поэтому благосклонность вдовствующей императрицы сменилась негодованием.

Но кто бы мог подумать, что однажды Хань Юньси действительно станет женой великого князя!

## Глава 19. Рецепт противоядия

Рука вдовствующей императрицы, сжимавшая лохунпа, так и застыла в воздухе. Ладонь, все еще державшая невестку, была пугающе холодной. Теперь настала очередь Хань Юньси злорадствовать. Взглянув на алые пятна, она возликовала и, украдкой посмотрев на Лун Фэйе, заметила, что он тоже не сводит с нее глаз.

Не ожидая ответного жеста, Хань Юньси смутилась и сразу отвела взгляд. Уши просто пылали.

В абсолютной тишине Лун Фэйе поднялся.

– Императрица, у меня есть срочные дела. Пожалуйста, позвольте мне идти, в следующий раз я вновь приду навестить вас.

Все необходимые традиции были соблюдены: новобрачные выразили почтение, лохунпа осмотрели – пора бы уходить! Встреча с одной женщиной доставляла массу неудобств, что уж говорить о целой группе?

Увидев, как великий князь уходит, Хань Юньси хотела встать, но вдовствующая императрица внезапно сжала ее руку так сильно, что хрустнули кости. Очень больно!

В этот момент Лун Фэйе обернулся и, слегка нахмурившись, произнес:

– Хань Юньси, ты не идешь?

У-у-у… Она уже подумала, что он бросил ее, и испугалась.

Хань Юньси тотчас вырвала руку из цепкой хватки императрицы-матери и извиняющимся тоном сказала:

– Матушка, у нас есть срочные дела, позвольте идти, мы придем в следующий раз, чтобы справиться о вашем здоровье.

Говоря это, она ловко скользнула к Лун Фэйе, опасаясь, что вдовствующая императрица прикажет вернуться обратно. Совершенно не хотелось оставаться одной в месте, где было столько желающих обглодать ее до костей.

Императрица отпустила лохунпа и добродушно улыбнулась:

– Тогда идите скорее, не тратьте время впустую.

Лун Фэйе даже не обернулся. Заметив это, Хань Юньси набралась храбрости. Пропустив слова императрицы мимо ушей и не оглядываясь, она последовала за супругом к двери.

Великий князь был самым благородным мужчиной! Таким не похожим на других!

Как принцесса, она не могла позволить себе уронить честь и достоинство его высочества. Подумав об этом, Хань Юньси еще больше выпрямила спину. Она была счастлива. Все-таки здорово, что он на ее стороне!

Стоило новобрачным выйти из зала, как вдовствующая императрица в порыве гнева разбила чайную чашку.

– А эта Хань Юньси хороша!

Оба приветствия сегодня прошли без сучка без задоринки, поэтому у Хань Юньси пребывала в прекрасном расположении духа. Она переменила свое отношение к Лун Фэйе. Однако, как только они сели в карету, первое, что он сказал, было:

– Теперь ты можешь открыть мне рецепт противоядия?

– Противоядия?

Хань Юньси, погруженная в радостные мысли, наконец поняла, что все сегодняшние уступки и поддержка были всего лишь частью сделки: он помогает ей решить проблемы со входом во дворец, она выводит оставшийся яд из его организма.

Как этот парень мог искренне защищать ее? Увидев безжалостную холодность в глазах Лун Фэйе, Хань Юньси горько вздохнула. Что ж, в нем не было никакого сострадания.

– Всего три ингредиента: цзыся, цзыцю и цзидун. Чем больше, тем лучше. Найдите их и приходите ко мне, я приготовлю лекарство. Но помните, у вас всего десять дней. Потом яд может начать распространяться, – честно ответила она.

Лун Фэйе, кивнув, вышел из повозки. Разве он не вернется вместе с ней?

– Эй! – Хань Юньси последовала за ним, но тот как будто провалился сквозь землю, остался только извозчик. Пожав плечами, она велела: – Возвращаемся.

Развалившись в повозке, Хань Юньси наблюдала за суетой имперской столицы через полузакрытое окно и размышляла о своем положении. Раз Лун Фэйе признал ее, у нее не должно быть много проблем. Если Хань Юньси не пойдет против наложницы И, та не станет предпринимать ничего в ответ.

Лучше жить в мире и согласии. Пока никто не создает неприятностей, Хань Юньси будет играть роль номинальной принцессы и не доставит им проблем. У нее есть дела куда поважнее: методы нейтрализации ядов традиционной китайской медицины, на которых она специализировалась, в современности ограничены доступом к лекарственным травам. Многие из них уже вымерли. Но сейчас, то есть в прошлом, у нее появилась возможность изучать их и расширять резервы системы детоксикации.

Хань Юньси по натуре всегда была оптимисткой. Подумав об этом, она внезапно осознала, что жизнь прекрасна.

## Глава 20. Экстренная помощь

Повозка свернула в переулок и через некоторое время остановилась. Внезапно послышался испуганный голос извозчика:

– Принцесса, кажется, у нас неприятности. Там кто-то лежит… Наверное, следует поехать в объезд?

Подняв занавеску, Хань Юньси выглянула на улицу: впереди на земле распласталось тело молодого человека. Она не могла рассмотреть лица, но, судя по одежде синего цвета, он принадлежал к одной из влиятельных семей государства. Незнакомец тянул к ним руку в немой мольбе о помощи.

Врачебная этика и интуиция заставили Хань Юньси немедленно выпрыгнуть из повозки. Она, как никто другой, прекрасно осознавала, что между жизнью и смертью есть всего одно мгновение. Извозчик преградил путь в попытке остановить принцессу, но она ловко проскользнула мимо. Ему ничего не оставалось, кроме как просто последовать за госпожой.

– Принцесса-матушка, не лезьте на рожон, вдруг это дурной человек? – закричал извозчик. – Принцесса, сегодня второй день свадьбы. Императорская наложница И, должно быть, ждет вас! Мы все еще… – беспомощно причитал он, но Хань Юньси уже была рядом с незнакомцем.

В голове мгновенно раздался предупреждающий сигнал – яд! Сильнейший яд!

Не раздумывая, Хань Юньси перевернула мужчину на спину. Она и подумать не могла, что незнакомец на земле будет настолько красив и благороден.

– Спасите… спасите…

Его лицо стало мертвенно-бледным, а губы постепенно приобретали фиолетовый оттенок. Прежде чем мужчина успел произнести хоть слово, в глазах у него все почернело, и он потерял сознание.

Извозчик, наконец догнавший госпожу, увидел его лицо и изумленно воскликнул:

# Примечания

1

Фэнгуань сяпэй (кит. 凤冠霞) – церемониальная свадебная одежда, включающая в себя «корону феникса» и расшитый воротник.

2

Циньван (кит. 亲王)– один из высших официальных титулов, приравненный к великому князю или принцу крови 1-го ранга. Присуждался только членам императорской семьи (далее термины древнекитайской системы титулов см. на стр. 561).

3

Один древнекитайский большой час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного восточного гороскопа (далее термины древнекитайской системы измерения времени см. на стр. 557).

4

Тайфэй (кит. 太妃) – титул вдовствующей императорской наложницы.

5

Маджонг (кит. 麻將) – азартная игра в Китае, сочетает элементы стратегии, логики и везения.

6

Тайхоу (кит. 太后) – титул вдовствующей императрицы, императрицы-матери.

7

Муфэй (кит. 母妃), или «матушка», – уважительное обращение к свекрови, которая носила титул императорской наложницы.

8

Шэн (кит. 笙) – губной орган, традиционный музыкальный инструмент в Древнем Китае.

9

Сяо (кит. 箫) – продольная бамбуковая флейта с закрытым нижним торцом, традиционный музыкальный инструмент в Древнем Китае.

10

Цунь (кит. 寸)– мера длины, равная примерно 3,3см (далее древнекитайские меры длины и веса см. на стр. 559).

11

Ванфэй няннян (кит. 王妃娘娘) – титул супруги императора.

12

Лохунпа (кит. 落红帕) – простынь для первой брачной ночи.

13

«Драконий пруд или логово тигра» (кит. 龙潭虎穴) – идиома, подрузумевающая под собой опасное место.

14

«Опавшие лепестки на белой простыне» (кит. 落红白帕) – идиома, означающая потерю девственности.

15

Ванфэй (кит. 王妃), или «принцесса», – титул главной супруги местного правителя.

16

Цветы лотоса красивы, но белые содержат токсин. Именно поэтому коварного человека с привлекательной внешностью называют «белый лотос».

17

Хуаншу (кит. 皇叔), или «дядя императора», – титул, который часто использовался в исторических текстах для формального обозначения родства внутри императорской семьи. В том числе, данный титул давался сводным братьям, что подчеркивало их кровную связь.

18

Гуйфэй (кит. 贵妃), или «драгоценная супруга», – титул императорской наложницы 2-го ранга.