Эдуард Сероусов
Полуденные гости

Часть Первая: Прибытие

Глава 1: Полдень

Профессор Дэвид Чен посмотрел на часы – ровно полдень. Студенты в аудитории начинали проявлять признаки нетерпения, и он не винил их. Нейрохимические процессы мозга, которые он описывал последние сорок минут, мало кого могли удержать в состоянии бодрости в такой солнечный калифорнийский день.

– На этом мы закончим сегодняшнюю лекцию. Помните о тесте на следующей неделе, – он выключил презентацию и начал собирать свои материалы.

Первые студенты уже потянулись к выходу, когда их взгляды вдруг синхронно устремились к окнам. Аудитория, только что наполненная шелестом сумок и разговорами, вдруг затихла.

– Что это? – прошептал кто-то.

Дэвид повернулся к окну и замер. В безупречно голубом небе над кампусом Стэнфорда висел огромный черный сферический объект. Идеально круглый, он поглощал солнечный свет, не отражая ничего – абсолютная чернота, нарушавшая естественную гармонию неба.

– Профессор Чен… это… – начал один из студентов.

– Выйдем на улицу, – коротко скомандовал Дэвид, первым направляясь к двери.

Во дворе университетского кампуса уже собирались люди. Все головы были запрокинуты к небу, в руках у многих – телефоны, направленные на зависшую в воздухе черную сферу.

– Это над всем Сан-Франциско? – спросил Дэвид у стоявшего рядом аспиранта.

– Нет, профессор, – тот протянул ему свой телефон с открытым новостным приложением. – Они повсюду. Нью-Йорк, Вашингтон, Лондон, Пекин, Москва… Двенадцать крупнейших городов мира.

Дэвид взял телефон и пролистал ленту новостей. Лицо его оставалось бесстрастным, лишь мышца на челюсти слегка подрагивала – единственный признак волнения, который он позволял себе проявить.

На экране мелькали кадры с идентичными черными сферами, зависшими над мировыми столицами. Ни одна из них не демонстрировала никаких признаков активности – они просто висели в небе, примерно на высоте километра над землей.

– Они пришли, – выдохнула молодая студентка, стоявшая рядом с ним. В ее голосе смешались ужас и восхищение.

Дэвид вернул телефон аспиранту.

– Мы не знаем, что это, – сказал он спокойно, хотя внутри все сжалось в тугой узел. – Не стоит делать поспешных выводов.

Но даже произнося эти слова, он понимал: человечество столкнулось с чем-то, что навсегда изменит ход истории. Как ученый, он не мог отрицать очевидного – технология, способная создать подобные объекты и синхронизировать их появление по всему миру, не принадлежала человечеству.

– Все эти теоретики заговоров оказались правы! – воскликнул кто-то в толпе.

– Надо вернуться в лабораторию, – пробормотал Дэвид, инстинктивно отступая от все увеличивавшейся толпы.

Его лаборатория в корпусе нейробиологических исследований казалась сейчас единственным логичным убежищем – местом, где мир был упорядочен, а процессы подчинялись четким правилам. Но стоило ему отвернуться от черной сферы, как телефон в кармане завибрировал.

Неизвестный номер. Дэвид обычно не отвечал на такие звонки, но сейчас интуиция подсказала ему нажать на зеленую кнопку.

– Дэвид Чен, – произнес он.

– Профессор Чен, это Майкл Аджаи, директор ЦРУ, – голос на другом конце был четким и собранным. – Нам нужна ваша помощь. Прямо сейчас.

Дэвид невольно выпрямился, оглянулся по сторонам, словно опасаясь, что кто-то может подслушать.

– Моя помощь? – переспросил он. – Боюсь, я мало что смыслю в…

– В механизмах коллективного поведения нейронов и синаптической передаче? – перебил его Аджаи. – Мы прекрасно осведомлены о вашей работе, профессор. Именно поэтому звоним вам, а не другим нейробиологам.

Дэвид моргнул. Его исследования не были засекречены, но и не пользовались широкой известностью за пределами научных кругов.

– Как вы понимаете, ситуация экстраординарная, – продолжил Аджаи. – Президент собирает группу ведущих ученых различных специальностей. Вы нам нужны.

– Почему именно нейробиология? – спросил Дэвид, уже направляясь в сторону своей лаборатории. – Разве не астрофизики или специалисты по ракетным технологиям вам нужны в первую очередь?

На другом конце провода возникла пауза.

– Мы не исключаем возможности, что объекты могут представлять собой… биологическую форму, – осторожно сказал Аджаи. – Или управляться с помощью технологии, взаимодействующей напрямую с нервной системой. В любом случае, ваша экспертиза будет бесценной.

Дэвид остановился, посмотрел на черную сферу, по-прежнему висевшую в небе.

– Когда и где вы хотите меня видеть?

– Военный самолет уже готовится принять вас в аэропорту Сан-Франциско. Машина будет у главного входа в университет через двадцать минут. Возьмите с собой все необходимое для продолжительной работы.

Связь прервалась.

Дэвид сунул телефон в карман и быстрым шагом направился в лабораторию. Его разум уже работал, анализируя варианты. Если эти сферы действительно представляют собой биологические организмы или управляются какой-то формой нейронной сети… возможности были ошеломляющими.

Лаборатория встретила его привычной стерильной чистотой и тишиной. Д-р Элизабет Уонг, его коллега-иммунолог, склонилась над микроскопом.

– Ты видела? – спросил Дэвид, не здороваясь.

Элизабет подняла голову, ее обычно спокойное лицо выглядело встревоженным.

– Конечно видела. Весь мир уже видел. Что ты думаешь?

– Меня вызывают в Вашингтон. Президент собирает научную команду.

Она выпрямилась, в глазах мелькнуло удивление.

– Тебя? Но почему…

– Видимо, правительство рассматривает все возможные сценарии, – Дэвид подошел к своему столу и начал собирать жесткие диски с данными исследований. – Включая биологическую природу объектов.

– Тебе нужна помощь?

– Да, собери, пожалуйста, все материалы по синаптической передаче и нейронным сетям. И данные по последним экспериментам с импульсными цепями.

Пока Элизабет быстро собирала запрошенные материалы, Дэвид открыл сейф под своим столом и достал небольшой кожаный футляр. Внутри находился старый серебряный медальон – единственная вещь, которую его жена Ханна носила постоянно. После аварии пять лет назад этот медальон и обручальное кольцо были единственным, что ему вернули. Кольцо он носил на цепочке под рубашкой, а медальон всегда брал с собой в важные поездки – иррациональная привычка для человека науки, но он не мог от нее избавиться.

Дэвид положил футляр в карман и выпрямился. В окно лаборатории была видна всё та же черная сфера, неподвижная и загадочная.

– Скажи Паркеру, что я взял все ключевые файлы, – обратился он к Элизабет. – Если понадобится доступ к серверу – у него есть резервные пароли.

Он собирался сказать что-то еще, но его прервал сигнал телефона. Сообщение от неизвестного номера: "Машина у входа".

– Мне пора, – он взял сумку с собранными материалами. – Буду на связи.

Элизабет подошла к нему и неожиданно обняла – жест, несвойственный их сдержанным профессиональным отношениям.

– Будь осторожен, – сказала она тихо. – Что бы это ни было… мир уже не будет прежним.

– Знаю, – коротко ответил Дэвид и вышел из лаборатории.

У главного входа в университет его ждал черный внедорожник с тонированными стеклами. Рядом стоял человек в строгом костюме и солнечных очках – такой типичный представитель спецслужб, что это почти казалось карикатурой.

– Профессор Чен? – спросил он, открывая заднюю дверь автомобиля.

Дэвид кивнул и сел в машину. Внутри находился еще один человек – молодой мужчина в военной форме.

– Лейтенант Райан Купер, военная разведка, – представился он, протягивая руку. – Рад, что вы согласились помочь.

– У меня был выбор? – спросил Дэвид, пожимая его руку.

– Конечно, – серьезно ответил Купер. – Но вы сделали правильный выбор.

Машина тронулась, быстро набирая скорость. Дэвид в последний раз взглянул на университетский кампус через заднее стекло. Черная сфера по-прежнему висела над ним, словно грозный символ наступивших перемен.

– Что известно об этих объектах? – спросил он, поворачиваясь к Куперу.

– На данный момент – почти ничего, – ответил лейтенант. – Они появились одновременно во всех двенадцати локациях. Никаких радиосигналов, никаких энергетических выбросов. Наши радары их даже не видят – только визуальное наблюдение и инфракрасные камеры фиксируют их присутствие.

– Они похожи на черные дыры, – заметил Дэвид. – Абсолютное поглощение света.

– Да, наши физики тоже об этом говорят. Но они определенно не черные дыры – иначе всю планету уже засосало бы в них.

– А предполагаемая масса объектов?

– Это самое странное, – Купер понизил голос, хотя в машине были только они и водитель. – Насколько мы можем судить, у них практически нет массы. Они просто… висят там, игнорируя законы гравитации.

Дэвид нахмурился. Что-то, не имеющее массы, не могло поглощать свет так абсолютно. Это противоречило всем известным законам физики.

– Военные предпринимали какие-то действия? – спросил он после паузы.

– Никаких прямых контактов, – ответил Купер. – Президент наложил вето на любые агрессивные действия. Но мы установили периметры безопасности вокруг всех объектов и подняли истребители в воздух.

Машина выехала на скоростное шоссе, ведущее к аэропорту. Вдалеке виднелись небоскребы Сан-Франциско, и над ними – еще одна черная сфера, зависшая прямо над деловым центром города.

– Сколько людей в научной группе? – спросил Дэвид, не отрывая взгляда от городского пейзажа.

– Двадцать три ведущих специалиста со всей страны, – ответил Купер. – Астрофизики, биологи, лингвисты, антропологи, специалисты по искусственному интеллекту. И вы – единственный нейробиолог.

Дэвид молча кивнул. Он не был уверен, что его специальность имеет какое-то отношение к происходящему, но если правительство считало иначе, он был готов сделать все возможное.

Автомобиль свернул с шоссе и направился к военной части аэропорта. Черная сфера над городом словно наблюдала за ними, и от этой мысли по спине Дэвида пробежал холодок.

На взлетной полосе их уже ждал военно-транспортный самолет с работающими двигателями. Еще несколько машин подъезжали к нему, из них выходили люди с сумками и кейсами.

– Другие члены научной группы, – пояснил Купер, выходя из машины. – Мы собираем всех, кого можем, из Западного побережья.

Дэвид вышел следом, сжимая сумку с исследовательскими материалами. Прохладный ветер с океана трепал его короткие волосы. Он снова посмотрел на черную сферу над городом.

"Кто вы?" – мысленно спросил он. "Чего вы хотите от нас?"

Разумеется, ответа не последовало. Но Дэвид не мог отделаться от странного ощущения, что сфера каким-то образом знает о его присутствии. Знает о каждом из них. Наблюдает и ждет.

– Профессор Чен, нам пора на борт, – окликнул его Купер.

Дэвид оторвал взгляд от черной сферы и направился к самолету. Что бы ни происходило, его обязанностью как ученого было искать ответы. Анализировать факты. Не поддаваться страху перед неизвестным.

Но впервые за много лет, с тех пор как он потерял Ханну, Дэвид Чен испытывал не только научное любопытство, но и глубинный, первобытный страх.

Самолет приземлился на военном аэродроме в Неваде через три часа после вылета из Сан-Франциско. Все это время Дэвид провел, просматривая свои исследовательские материалы и изучая предварительные данные по сферам, предоставленные Купером. Информации было мало, и она только подтверждала странность происходящего: объекты не излучали никакой энергии, не реагировали на попытки сканирования и словно игнорировали существование земной атмосферы, оставаясь неподвижными несмотря на ветер и воздушные течения.

Когда самолет коснулся земли, Дэвид посмотрел в иллюминатор и увидел пустынный ландшафт Невады. Неподалеку от взлетной полосы расположились временные постройки и грузовики – очевидно, наскоро созданная база для изучения феномена.

И, конечно, над всем этим висела черная сфера – такая же, как те, что появились над крупными городами.

– Добро пожаловать в Зону 52, – сказал Купер с мрачной усмешкой, заметив взгляд Дэвида. – Так окрестили это место журналисты. Официально это просто исследовательский комплекс "Альфа".

– Почему здесь? – спросил Дэвид. – В пустыне?

– Безопасность. Если эти штуки решат взорваться или выпустить какой-нибудь инопланетный вирус, лучше, чтобы поблизости было как можно меньше гражданских.

Самолет остановился, и пассажиры начали выходить. Дэвид ощутил сухой жар невадской пустыни, как только ступил на трап. После прохлады Сан-Франциско здесь казалось, что попал в печь.

У подножия трапа их встречала группа военных. Впереди стоял высокий темнокожий мужчина с выправкой профессионального военного, но одетый в гражданский костюм.

– Директор Аджаи, – представил его Купер. – Глава нашей операции.

Майкл Аджаи крепко пожал руку Дэвида.

– Благодарю вас за оперативность, профессор Чен. Надеюсь, перелет прошел комфортно?

– Вполне, – кивнул Дэвид. – Но я предпочел бы сразу перейти к делу. Что мы имеем на данный момент?

Аджаи одобрительно кивнул.

– Идемте в командный центр. Там вы получите всю доступную информацию.

Они направились к группе сборных сооружений. По дороге Дэвид не мог не смотреть на черную сферу, зависшую над пустыней. Здесь, в безлюдном пространстве, ее присутствие казалось еще более зловещим и неестественным.

– Когда именно они появились? – спросил он.

– Ровно в полдень по Гринвичу, – ответил Аджаи. – Одновременно во всех двенадцати локациях.

– Абсолютно одновременно?

– С точностью до миллисекунды, насколько мы можем судить. Это не могло быть совпадением.

Дэвид нахмурился. Синхронизация с такой точностью требовала технологии, значительно превосходящей земную.

Командный центр представлял собой большое помещение в центральном сборном здании, заполненное компьютерами, мониторами и людьми в военной форме и гражданской одежде. На стене висела карта мира с отмеченными на ней двенадцатью локациями сфер.

– Джентльмены, это профессор Дэвид Чен, – представил его Аджаи собравшимся. – Ведущий специалист по нейробиологии и синаптическим связям.

Несколько человек кивнули в его сторону. Дэвид заметил среди них несколько знакомых лиц – ученых, с которыми он сталкивался на конференциях или чьи работы читал.

– Доктор Алекс Штерн, – Аджаи указал на пожилого мужчину с взъерошенными седыми волосами. – Наш ведущий астрофизик.

– Мы встречались на симпозиуме в Чикаго, – вспомнил Дэвид, пожимая его руку.

– Доктор Нина Пател, ксенобиолог, – продолжил Аджаи, указывая на миниатюрную женщину индийского происхождения. – И доктор Джеймс Лоусон…

– Джим! – Дэвид впервые за день искренне улыбнулся, увидев своего бывшего наставника. – Не знал, что ты тоже здесь.

– Как я мог пропустить такое? – пожилой профессор обнял своего бывшего ученика. – Первый контакт! Мы живем в историческое время, Дэвид.

– Если переживем его, – мрачно заметил кто-то в глубине комнаты.

Аджаи пропустил этот комментарий мимо ушей.

– Давайте приступим к брифингу, – он указал на длинный стол в центре помещения. – У нас мало времени.

Все заняли места за столом. Аджаи встал во главе и включил проектор.

– Как вы уже знаете, сегодня в 12:00 по Гринвичу над двенадцатью крупнейшими городами мира появились неопознанные объекты, которые мы условно называем "сферами", – начал он. – Вашингтон, Нью-Йорк, Лондон, Париж, Москва, Пекин, Токио, Сидней, Рио-де-Жанейро, Кейптаун, Дели и Сан-Франциско. Плюс тринадцатая сфера здесь, в пустыне Невада.

На экране появились изображения всех сфер – абсолютно идентичные черные шары, зависшие в небе.

– Почему тринадцатая именно здесь? – спросил кто-то.

– Мы предполагаем, что это своего рода… координационный центр, – ответил Аджаи. – Она появилась одновременно с остальными, но в отличие от них, находится в малонаселенном районе.

– Что мы знаем об их составе? – спросил Дэвид.

– Практически ничего, – Аджаи сменил слайд на диаграммы каких-то измерений. – Они не отражают радиоволны, не излучают тепла, не реагируют на лазерное сканирование. Они буквально поглощают все, что мы направляем на них.

– Как черная дыра, – пробормотал Штерн.

– Но без гравитационного эффекта, – добавил Аджаи. – Они игнорируют гравитацию, оставаясь в фиксированных позициях независимо от вращения Земли или атмосферных условий.

– Что насчет коммуникации? – спросил Лоусон. – Были попытки установить контакт?

– Множество, – кивнул Аджаи. – Радиосигналы на всех частотах, световые сигналы, звуковые волны, даже попытки приблизиться на военных самолетах. Никакой реакции.

– И как долго мы намерены ждать? – спросил один из ученых, которого Дэвид не знал.

– Столько, сколько потребуется, – твердо ответил Аджаи. – Президент исключил любые агрессивные действия. Мы не знаем, с чем имеем дело, и не хотим начинать межзвездную войну из-за нетерпения.

Дэвид слушал, изучая данные, представленные на экране. Его мысли кружились вокруг странной природы сфер – их способности игнорировать физические законы, абсолютной синхронности их появления.

– У нас есть теории? – спросил он наконец.

– Десятки, – ответил Аджаи. – От внеземных зондов до межпространственных порталов. Доктор Штерн предполагает, что это могут быть биологические сущности, а не механические устройства.

Дэвид взглянул на астрофизика.

– Биологические? Почему?

– Их поведение, – ответил Штерн, постукивая пальцами по столу. – Отсутствие механических компонентов, способность адаптироваться к атмосфере без видимых усилий. И эта синхронность… напоминает поведение некоторых земных коллективных организмов, вроде муравьев или пчел.

Дэвид подумал о своих исследованиях нейронных сетей. Он изучал, как миллионы отдельных нейронов действуют согласованно, создавая единую систему. Возможно ли, что эти сферы были частью какой-то глобальной нейронной сети космического масштаба?

– В любом случае, – продолжил Аджаи, – наша задача – собрать максимум информации и быть готовыми к любым сценариям. Каждый из вас получит доступ к лаборатории и всем собранным данным.

Брифинг продолжался еще около часа. Затем ученых распределили по жилым помещениям и лабораториям. Дэвиду достался небольшой модуль с кроватью, столом и компьютером, соединенным с центральной базой данных.

Разложив вещи и подключив свои диски к компьютеру, он решил осмотреть территорию. Выйдя из модуля, он снова увидел черную сферу в небе. В сумерках пустыни она казалась еще более угрожающей – черный провал в ткани реальности.

– Впечатляет, правда? – раздался голос за его спиной.

Дэвид обернулся и увидел женщину, стоявшую неподалеку. Короткие каштановые волосы, выразительные карие глаза, уверенная осанка. Она была одета в практичную одежду – джинсы, рубашку и жилет с множеством карманов.

– София Мендес, – представилась она, протягивая руку. – Международное новостное агентство GNN.

– Журналистка? – Дэвид нахмурился, пожимая ей руку. – Как вы сюда попали? Это секретный объект.

– Официально аккредитованный пресс-пул, – она улыбнулась, показывая бейдж на груди. – Правительство решило, что полное информационное затемнение только усилит панику. Поэтому допустили несколько журналистов с условием согласования всех публикаций с военными.

– И вы согласились на такие условия?

– А у меня был выбор? – она пожала плечами, повторяя его собственные слова, сказанные Куперу. – Лучше ограниченный доступ, чем никакого.

Дэвид внимательно посмотрел на нее. Что-то в ее взгляде говорило о том, что она не так проста, как хочет казаться.

– И что вы думаете о происходящем, мисс Мендес?

– София, пожалуйста, – она снова улыбнулась. – Я думаю, что это величайшее событие в истории человечества. Первый контакт. Доказательство того, что мы не одни во вселенной.

– Если это действительно контакт, а не что-то другое, – заметил Дэвид.

– А что еще это может быть? – она посмотрела на черную сферу. – Очевидно, что технология, создавшая эти объекты, не земного происхождения.

Дэвид промолчал. Она была права, но его научный скептицизм не позволял делать поспешных выводов.

– Вы один из ученых? – спросила София после паузы.

– Дэвид Чен, нейробиолог, – коротко ответил он.

– Нейробиолог? – в ее глазах мелькнул интерес. – Изучаете мозг. Почему правительство пригласило нейробиолога для изучения космических объектов?

– Потому что мы не знаем, что это, – ответил Дэвид. – Они собрали специалистов из всех областей науки.

София сделала шаг ближе к нему, понизив голос.

– Между нами… вы верите, что это мирный визит?

– Я не делаю предположений без достаточных данных, мисс Мендес.

– София, – снова напомнила она. – И это не ответ на мой вопрос.

Дэвид вздохнул.

– Честно? Я не знаю. Если бы они хотели уничтожить нас, они могли сделать это сразу. Тот факт, что они просто висят в небе и ничего не делают… это может быть как хорошим знаком, так и частью какой-то непонятной нам стратегии.

София кивнула, словно его ответ подтвердил ее собственные мысли.

– Военные готовятся к худшему, – сказала она. – Я видела, как они разворачивают системы ПВО вокруг периметра.

– Это стандартный протокол, – ответил Дэвид. – Но это не значит, что они планируют нападение.

– Конечно, – София улыбнулась, но в ее глазах читалось сомнение. – Ну, было приятно познакомиться, профессор Чен. Уверена, мы еще увидимся.

Она направилась к одному из зданий, и Дэвид проводил ее взглядом. Что-то в этой журналистке заставляло его насторожиться – возможно, ее слишком проницательные вопросы или тот факт, что она оказалась здесь, на сверхсекретном объекте.

Его размышления прервал громкий сигнал тревоги, раздавшийся по всей базе. Мгновенно ожили громкоговорители:

– Всему персоналу занять укрытия! Повторяю, всему персоналу немедленно занять укрытия!

Дэвид поднял глаза к черной сфере. Она оставалась неподвижной, как и прежде, но что-то изменилось. Вокруг нее появилось едва заметное свечение – тонкий ореол серебристого света.

– Профессор Чен! – к нему бежал лейтенант Купер. – Быстро в бункер!

– Что происходит? – спросил Дэвид, уже направляясь к указанному Купером укрытию.

– Сфера активировалась! – выкрикнул Купер. – Мы фиксируем энергетические импульсы!

Они быстро спустились в подземный бункер, где уже собирались остальные ученые и военные. На мониторах отображалась черная сфера, окруженная теперь отчетливо видимым серебристым сиянием.

– Мы получаем такие же сообщения со всех двенадцати локаций, – говорил Аджаи в телефон. – Да, одновременно. Нет, никаких других изменений.

Дэвид подошел к одному из мониторов, показывавшему данные энергетических сканеров.

– Это не просто свечение, – сказал он, изучая графики. – Это какая-то последовательность импульсов. Они… коммуницируют.

– С нами? – спросил Штерн, подходя ближе.

– Друг с другом, – ответил Дэвид. – Посмотрите на частотный анализ. Это слишком сложно для случайных вспышек. Здесь есть паттерн.

Аджаи закончил разговор и подошел к ним.

– Что у вас?

– Сферы обмениваются информацией, – сказал Дэвид. – Используя энергетические импульсы, которые мы видим как свечение.

– Но почему сейчас? – спросил Аджаи. – Они висели без движения почти восемь часов.

– Возможно, это была фаза наблюдения, – предположил Лоусон. – Они собирали информацию, а теперь делятся ею.

Внезапно свечение вокруг сфер стало интенсивнее, а затем полностью исчезло. Мониторы показывали, что энергетические импульсы прекратились так же внезапно, как начались.

– И что это было? – спросил Аджаи в тишине, последовавшей за этим событием.

Никто не ответил. Но Дэвид почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Что бы ни происходило – это было только начало.

Глава 2: Ожидание

Вторые сутки в пустыне Невады тянулись мучительно медленно. После краткой вспышки активности черные сферы вернулись в состояние полной неподвижности и молчания, не проявляя никаких признаков жизни или разума. Военные оставались в состоянии повышенной боевой готовности, ученые анализировали скудные данные, а весь мир застыл в напряженном ожидании.

Дэвид Чен провел большую часть времени в выделенной ему лаборатории, изучая записи энергетических импульсов, испущенных сферами накануне. Он искал в них закономерности, паттерны, что-то, что могло бы напоминать язык или код. Но чем дольше он работал, тем больше убеждался, что сигналы были не предназначены для человеческого понимания.

– Нашли что-нибудь? – Джеймс Лоусон появился в дверях лаборатории с двумя стаканчиками кофе.

Дэвид благодарно принял напиток и откинулся на спинку стула, потирая уставшие глаза.

– Ничего, что мы могли бы интерпретировать как сообщение. Это больше похоже на обмен данными между компонентами единой системы.

Лоусон кивнул и присел на край стола.

– Как нейроны в мозге?

– Возможно, – Дэвид указал на экран, где отображались графики энергетических импульсов. – Смотри, вот эти всплески активности. Они очень напоминают спайки нейронов при синаптической передаче. Но масштаб совершенно другой.

– Ты думаешь, сферы могут быть частями единого разума? – спросил Лоусон.

– Это была бы слишком антропоморфная интерпретация, – покачал головой Дэвид. – Но они определенно функционируют как элементы одной системы, координируя свои действия.

Они помолчали, разглядывая данные на экране. За окном лаборатории раскинулся пустынный пейзаж, над которым неизменно висела черная сфера – молчаливое напоминание о том, что человечество столкнулось с чем-то, выходящим за рамки его понимания.

– Как думаешь, что будет дальше? – спросил Лоусон тихо.

Дэвид пожал плечами.

– Наиболее вероятный сценарий – они установят прямой контакт. Зачем еще появляться над крупнейшими городами мира? Это явная демонстрация присутствия.

– Или демонстрация силы, – заметил Лоусон.

– Если бы они хотели напугать нас, могли бы выбрать более эффективный способ, – ответил Дэвид. – Нет, мне кажется, они просто… наблюдают. Собирают информацию.

– И что они увидят, наблюдая за нами? – задумчиво произнес Лоусон. – Вид, погрязший в конфликтах, разрушающий собственную планету…

– Или вид, который за короткий по космическим меркам период прошел путь от каменных орудий до квантовых компьютеров, – возразил Дэвид. – Всё зависит от их критериев оценки.

Лоусон улыбнулся.

– Всегда рациональный Дэвид Чен. Даже перед лицом возможного конца света ты сохраняешь научный подход.

– Это просто способ борьбы со страхом, Джим, – неожиданно признался Дэвид. – Я так же напуган, как и все остальные. Просто пытаюсь контролировать это.

– Ты думал о Ханне? – спросил Лоусон осторожно.

Дэвид на мгновение закрыл глаза. Образ жены, погибшей пять лет назад, всегда был где-то на периферии его сознания, но сейчас, в момент глобального кризиса, он стал особенно ярким.

– Думал, – коротко ответил он. – Думал о том, что она сказала бы об этих сферах. Она всегда верила, что мы не одни во Вселенной.

– Она бы гордилась тобой, – сказал Лоусон. – Тем, что ты здесь, пытаешься понять происходящее.

Дэвид хотел что-то ответить, но его прервал звук открывающейся двери. В лабораторию вошел Аджаи в сопровождении незнакомого Дэвиду военного в форме высокого ранга.

– Профессор Чен, доктор Лоусон, – обратился к ним Аджаи. – Позвольте представить генерала Роберта Хиггинса, командующего объединенным штабом.

Генерал Хиггинс, массивный мужчина с каменным лицом и короткой седой стрижкой, коротко кивнул им.

– Господа. Как продвигается анализ сигналов?

– Медленно, – честно ответил Дэвид. – Мы можем определить, что это форма коммуникации между сферами, но пока не понимаем ее смысла.

– А что насчет попыток установить контакт? – спросил генерал. – Есть прогресс?

– Никакого, – ответил Аджаи. – Мы пробовали все: радиосигналы на всех частотах, световые и звуковые сообщения, математические последовательности. Никакой реакции.

Хиггинс нахмурился.

– Уже вторые сутки, и ничего. Это не может продолжаться бесконечно. Общественность требует действий.

– Каких действий? – спросил Лоусон. – Вы же не предлагаете атаковать их?

– На данный момент все варианты на столе, – жестко ответил генерал. – Включая превентивные меры.

– Превентивные меры? – возмутился Лоусон. – Против объектов, которые до сих пор не проявили никакой агрессии? Это безумие!

– Доктор Лоусон, – голос генерала стал ледяным, – я понимаю ваш научный интерес. Но моя обязанность – безопасность страны. И если эти объекты представляют угрозу…

– Пока у нас нет никаких оснований считать их угрозой, – перебил его Дэвид. – И даже если бы они ею являлись, мы понятия не имеем, как на них воздействовать. Все наши попытки сканирования показали, что они практически неуязвимы для известных нам технологий.

Хиггинс повернулся к нему.

– Что вы предлагаете, профессор? Просто сидеть и ждать, пока они решат, что делать с нами?

– Я предлагаю продолжить научные исследования, – твердо ответил Дэвид. – Любая непродуманная агрессия может привести к катастрофе.

Напряженный момент прервал молодой офицер, вбежавший в лабораторию.

– Генерал! Директор! Сферы снова активировались!

Все моментально забыли о споре и поспешили в командный центр. Там на мониторах отображались все тринадцать сфер, окруженные теперь уже не серебристым, а золотистым свечением.

– Начало в 14:32 по местному времени, – докладывал один из операторов. – Одновременно на всех локациях. Энергетические сигнатуры отличаются от вчерашних.

– Интенсивность? – спросил Аджаи.

– В десять раз выше, сэр. И она продолжает расти.

Дэвид подошел к экрану с данными и быстро их проанализировал.

– Это не просто обмен информацией, – сказал он. – Это подготовка к чему-то. Смотрите на паттерны – они становятся более организованными, согласованными.

– К чему они готовятся? – спросил Хиггинс напряженно.

Прежде чем Дэвид успел ответить, раздался новый сигнал тревоги.

– Сфера над нами изменяет форму! – закричал один из операторов.

На главном экране командного центра появилось изображение их сферы. Идеально гладкая черная поверхность начала деформироваться – в центре образовалось углубление, которое постепенно превращалось в отверстие.

– Эвакуируйте весь некритический персонал, – скомандовал Хиггинс. – Поднимите истребители в воздух.

– Отмените приказ, – резко сказал Аджаи. – Мы не будем предпринимать никаких агрессивных действий без прямого распоряжения президента.

– Директор, мы имеем дело с потенциальной угрозой национальной безопасности, – начал генерал.

– И мы не усугубим ситуацию необдуманными действиями, – отрезал Аджаи. – Продолжайте наблюдение и будьте готовы к эвакуации, если ситуация ухудшится.

Дэвид не обращал внимания на этот спор, полностью сосредоточившись на изображении сферы. Отверстие в ней продолжало увеличиваться, и теперь было видно, что внутри находится что-то, излучающее золотистый свет.

– Мы получаем такие же сообщения из других локаций, – сказал один из операторов. – Все сферы открываются.

В командном центре воцарилась напряженная тишина. Все взгляды были прикованы к экранам.

– Я хочу видеть это своими глазами, – вдруг сказал Дэвид и направился к выходу.

– Профессор Чен! – окликнул его Аджаи. – Это может быть опасно.

– Если они собираются нанести удар, бункер нас не спасет, – ответил Дэвид, не останавливаясь. – А если они хотят контакта, кто-то должен быть там, чтобы принять его.

К его удивлению, Лоусон последовал за ним.

– Я тоже иду. Не могу пропустить самый важный момент в истории человечества.

Они быстро поднялись на поверхность и вышли наружу. Черная сфера над пустыней изменилась – теперь в ее центре было четко видимое отверстие, из которого лился золотистый свет, образуя что-то вроде светящегося столба, направленного к земле.

– Они готовятся высадиться, – прошептал Лоусон. – Боже мой, Дэвид, мы действительно увидим их.

Дэвид молча наблюдал за трансформацией сферы. Научная часть его разума автоматически фиксировала все детали: диаметр отверстия, интенсивность свечения, скорость изменений. Но другая часть, более примитивная, испытывала чистый, незамутненный трепет перед неизвестным.

– Смотри! – вдруг воскликнул Лоусон, указывая на светящийся столб.

В золотистом свете появилась темная фигура, медленно спускающаяся вниз. Человекоподобная, но слишком плавная, слишком совершенная в своих движениях.

– Они гуманоиды, – сказал Дэвид, не веря своим глазам. – Как это возможно? Вероятность конвергентной эволюции, приводящей к такой схожей форме…

– Сейчас не время для научных дискуссий, – перебил его Лоусон. – Они здесь, Дэвид. Они реально здесь.

Вокруг них начали собираться другие ученые и военные, вышедшие из бункера. Все молча наблюдали за спускающейся фигурой.

Когда до земли оставалось метров двадцать, стало возможным разглядеть детали. Существо действительно было гуманоидным: две руки, две ноги, голова. Но на этом сходство с человеком заканчивалось. Его кожа имела золотистый оттенок и, казалось, светилась изнутри. Пропорции тела были идеальными, но странно неестественными – словно кто-то создал человеческую фигуру, исправив все несовершенства. Лица как такового не было – лишь гладкая овальная поверхность с двумя большими серебристыми глазами без зрачков.

– Они прекрасны, – прошептал кто-то за спиной Дэвида.

И это было правдой. Несмотря на жуткую нечеловечность, существо излучало странную, гипнотическую красоту.

Наконец, оно коснулось земли и световой столб исчез. Существо стояло неподвижно, окруженное золотистым ореолом, и, казалось, изучало собравшихся людей.

Аджаи вышел вперед.

– Я Майкл Аджаи, представитель правительства Соединенных Штатов Америки. Мы приветствуем вас на Земле.

Существо не ответило. Вместо этого оно сделало плавный жест рукой, и из отверстия в сфере начали спускаться другие фигуры – точные копии первой.

– Они все одинаковые, – заметил Дэвид, наблюдая за спускающимися существами. – Как клоны.

Пять золотистых фигур выстроились в линию перед группой людей. Они стояли абсолютно неподвижно, лишь их серебристые глаза, казалось, изучали каждого человека по очереди.

А затем первое существо заговорило. Его голос был мелодичным, почти гипнотическим, и странным образом казался одновременно и мужским, и женским.

– Мы приветствуем вас, люди Земли, – сказало оно на безупречном английском. – Мы – Наставники. Мы пришли, чтобы помочь вам.

Аджаи переглянулся с остальными, затем снова обратился к существу:

– Помочь нам… каким образом?

– Эволюционировать, – ответил Наставник всё тем же мелодичным голосом. – Достичь своего полного потенциала. Стать чем-то большим, чем вы являетесь сейчас.

– Вы изучали нас? – спросил Аджаи.

– Мы наблюдали за вашим видом очень долго, – ответил Наставник. – Вы достигли точки, когда готовы для следующего шага.

– Какого шага? – спросил Дэвид, не удержавшись.

Серебристые глаза без зрачков повернулись к нему.

– Шага к единству. К коллективному существованию, которое превосходит индивидуальное.

Дэвид почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Что-то в словах существа, в самой концепции "коллективного существования" вызывало в нем глубинную тревогу.

– Мы благодарны за ваше предложение помощи, – осторожно сказал Аджаи. – Но нам нужно время, чтобы понять его и обсудить с нашими лидерами.

– Конечно, – ответил Наставник. – Время не имеет значения для нас. Мы будем ждать, пока вы не будете готовы.

С этими словами все пять существ одновременно повернулись и начали подниматься обратно по световому столбу к сфере.

– Подождите! – крикнул Аджаи. – У нас еще так много вопросов!

– Все ответы придут в свое время, – донесся мелодичный голос, когда существа уже почти исчезли в сфере. – Мы будем здесь. Мы будем ждать.

Световой столб исчез, и отверстие в сфере начало затягиваться, пока черная поверхность снова не стала идеально гладкой.

В наступившей тишине Дэвид обменялся взглядами с Лоусоном. Оба понимали: несмотря на мирный характер первого контакта, что-то в словах Наставников и в самом их существовании вызывало глубокое беспокойство.

– Что, черт возьми, это было? – спросил генерал Хиггинс, подходя к Аджаи. – "Эволюционировать"? "Коллективное существование"? Что они имеют в виду?

– Не знаю, – ответил Аджаи, глядя на черную сферу. – Но мы должны выяснить это как можно скорее.

Дэвид молча смотрел на идеально черную поверхность сферы. Его научный разум уже анализировал произошедшее, формировал гипотезы, планировал эксперименты. Но глубоко внутри он ощущал, что человечество столкнулось с чем-то, что могло изменить саму его сущность – и не обязательно к лучшему.

Новость о первом контакте с Наставниками мгновенно облетела мир. Во всех двенадцати локациях произошли идентичные встречи, с одинаковыми существами, произносящими одинаковые слова. И везде они оставили одно и то же послание: они пришли помочь человечеству "эволюционировать".

В исследовательском комплексе в Неваде бурлила активность. Ученые анализировали каждый аспект контакта: лингвистические особенности речи Наставников, их физиологию, насколько ее можно было изучить по видеозаписям, энергетические сигнатуры сфер.

Дэвид работал практически без отдыха. Что-то в словах Наставников о "коллективном существовании" не давало ему покоя. Как специалист по нейронным сетям, он лучше многих понимал, как функционируют коллективные системы – и какой ценой достигается их единство.

На второй день после контакта, когда он просматривал записи взаимодействия с Наставниками в сотый раз, в лабораторию вошла София Мендес.

– Профессор Чен, – она улыбнулась, закрывая за собой дверь. – Надеюсь, я не отвлекаю вас от важной работы?

– Мисс Мендес, – Дэвид кивнул, не отрывая взгляда от экрана. – Если вы ищете официальных комментариев, обратитесь к пресс-службе.

– София, пожалуйста, – она подошла ближе и села на стул рядом с ним. – И нет, я не за официальными комментариями. Я хотела поговорить с вами… неофициально.

Дэвид наконец посмотрел на нее.

– О чем?

– О том, что вы действительно думаете о Наставниках и их предложении, – сказала она, понизив голос. – Не та версия, которую вы рассказываете на брифингах. А то, что вы на самом деле чувствуете.

Дэвид внимательно посмотрел на нее. Что-то в ее глазах говорило о том, что она действительно хочет знать правду, а не просто ищет сенсационный материал.

– Почему вы думаете, что это две разные вещи? – спросил он.

– Потому что я видела ваше лицо, когда Наставник говорил о "коллективном существовании", – ответила София. – Вы единственный из присутствовавших, кто выглядел не восхищенным, а встревоженным.

Дэвид помолчал, взвешивая риски откровенного разговора с журналисткой. Но его научная натура всегда ценила обмен идеями, особенно в ситуациях, требующих разностороннего анализа.

– Я изучаю коллективное поведение нейронов, – сказал он наконец. – Как миллиарды отдельных клеток функционируют вместе, создавая единый разум. И я знаю, что любая форма коллективного существования требует жертв от составляющих ее частей.

– Какого рода жертв? – спросила София, подавшись вперед.

– Индивидуальности, – ответил Дэвид. – Автономии. Способности действовать независимо от коллектива. Когда Наставник говорил о "помощи в эволюции", о "шаге к единству", я не мог не задуматься: что именно они предлагают? И какую цену нам придется заплатить?

София внимательно слушала, делая заметки в небольшом блокноте.

– Вы думаете, они представляют угрозу? – спросила она.

– Я думаю, что мы не понимаем, с чем имеем дело, – осторожно ответил Дэвид. – Их технология, их физиология, сам способ их существования – всё это выходит за рамки нашего опыта. И предложение "помощи" от существ, настолько превосходящих нас, вызывает законные опасения.

– Как в той истории о дьяволе, предлагающем сделку, – задумчиво сказала София.

– Я бы не стал использовать религиозные аналогии, – возразил Дэвид. – Но да, любой дар от настолько продвинутой цивилизации следует рассматривать с крайней осторожностью.

– И что правительство планирует делать?

– Это вы мне скажите, мисс Мендес, – слегка улыбнулся Дэвид. – Вы же журналист с доступом к высоким кругам.

София покачала головой.

– Никто ничего не знает наверняка. Мировые лидеры в замешательстве. Одни призывают к немедленному принятию помощи Наставников, другие – к полной изоляции. Религиозные группы разделились: часть видит в пришельцах ангелов, часть – демонов.

– А что думаете вы? – спросил Дэвид, внезапно заинтересовавшись ее мнением.

– Я журналист, – пожала плечами София. – Моя работа – задавать вопросы, а не отвечать на них.

– Но у вас есть личное мнение, – настаивал Дэвид.

София немного помолчала, затем подняла на него глаза.

– Я думаю, что мы стоим на пороге величайших перемен в истории человечества. И я не уверена, что мы к ним готовы.

Дэвид кивнул. Возможно, в этой журналистке было больше, чем казалось на первый взгляд.

Их разговор прервал сигнал общей тревоги. По громкой связи раздался голос Аджаи:

– Всему научному персоналу немедленно прибыть в конференц-зал А. Повторяю, всему научному персоналу…

– Что происходит? – спросила София, вскакивая.

– Не знаю, – ответил Дэвид, уже направляясь к двери. – Но скоро узнаем.

В конференц-зале собрались все ученые проекта. Аджаи стоял у экрана, его лицо было серьезным.

– Коллеги, – начал он, когда все заняли свои места, – у нас новое развитие ситуации. Тридцать минут назад Наставники одновременно появились во всех двенадцати локациях и сделали новое заявление.

Он включил видеозапись. На экране появился золотистый Наставник, стоящий перед группой дипломатов в Нью-Йорке.

– Люди Земли, – его мелодичный голос звучал так же гипнотически, как и при первой встрече. – Мы понимаем ваши опасения и уважаем вашу осторожность. Чтобы продемонстрировать наши мирные намерения, мы предлагаем вам дар – возможность испытать на себе то, что мы можем предложить.

Наставник сделал жест рукой, и перед ним появилась группа людей – около десяти мужчин и женщин, одетых в белые одежды. Их лица светились умиротворением и радостью.

– Эти люди добровольно согласились пройти первый этап трансформации, – продолжил Наставник. – Они испытали на себе начало пути к единству. Мы предлагаем вам услышать их свидетельства.

Один из людей в белом вышел вперед – мужчина средних лет с удивительно ясными глазами.

– Мое имя Роберт Тейлор, – сказал он голосом, полным спокойствия. – Я был первым добровольцем. То, что я испытал… невозможно полностью описать словами. Это как будто всю жизнь ты был заперт в тесной комнате, а потом внезапно оказался под открытым небом. Все границы, все барьеры между мной и миром начали растворяться. Я чувствую связь со всем живым, понимаю вещи, которые раньше казались непостижимыми.

Другие добровольцы тоже выступили, рассказывая о похожих переживаниях – о чувстве единства, глубокого покоя, освобождения от страха и одиночества.

– Мы предлагаем этот опыт всем желающим, – заключил Наставник. – Без принуждения, без давления. Только по свободному выбору. Ваши правительства могут организовать программы для желающих. Мы будем ждать.

Запись закончилась, и Аджаи выключил экран. В зале воцарилась тишина.

– Что за "трансформация"? – спросил наконец Штерн. – Что они сделали с этими людьми?

– Мы не знаем точно, – ответил Аджаи. – Но эти же добровольцы сейчас направляются сюда для научного исследования. Они прибудут через два часа.

– Мы должны быть крайне осторожны, – сказал Лоусон. – Если Наставники каким-то образом изменили их физиологию или нейрохимию…

– Именно поэтому мы собираем полную батарею тестов, – прервал его Аджаи. – Профессор Чен, учитывая вашу специализацию, вы будете руководить нейрологическим аспектом исследования. Доктор Уонг займется биохимическим анализом.

Дэвид кивнул, его разум уже составлял список необходимых тестов. Что бы ни сделали Наставники с этими добровольцами, он намеревался выяснить это до мельчайших деталей.

Когда брифинг закончился, Дэвид направился в свою лабораторию, чтобы подготовить оборудование. К его удивлению, София Мендес ждала его там.

– Я слышала о добровольцах, – сказала она без предисловий. – Хочу присутствовать при их обследовании.

– Это невозможно, – ответил Дэвид. – Это будет закрытое научное исследование.

– Я не буду вмешиваться, – настаивала София. – Просто наблюдать. Мир должен знать, что происходит.

– Мир узнает, когда у нас будут проверенные результаты, – твердо сказал Дэвид. – А не сенсационные заголовки о "космических изменениях человеческого мозга".

София выглядела разочарованной, но не сдавалась.

– Хорошо, тогда хотя бы разрешите мне взять у вас интервью после обследования. Первое научное мнение о том, что Наставники делают с людьми.

Дэвид задумался. С одной стороны, работа с прессой не входила в его обязанности. С другой – если люди начнут массово соглашаться на эту "трансформацию", не понимая ее последствий…

– Ладно, – согласился он наконец. – Но только после того, как у нас будут предварительные результаты. И я оставляю за собой право не отвечать на вопросы, если сочту это преждевременным.

София просияла.

– Спасибо, профессор! Обещаю, я буду максимально объективной.

Когда она ушла, Дэвид вернулся к подготовке лаборатории. Но его мысли были заняты не только предстоящим исследованием. Что-то в этой журналистке заставляло его одновременно насторожиться и довериться ей. Возможно, ее прямота. Или тот факт, что она, как и он, казалась не очарованной Наставниками, а скорее обеспокоенной их появлением.

В любом случае, сейчас его главной задачей было выяснить, что именно сделали Наставники с добровольцами. И что это могло означать для будущего человечества.

Добровольцы прибыли на базу ровно через два часа. Пять мужчин и пять женщин разного возраста и этнического происхождения, все одетые в одинаковые белые одежды. Их лица излучали безмятежность и умиротворение, которые казались почти сверхъестественными.

Дэвид руководил группой ученых, проводивших нейрологические исследования. Каждый доброволец проходил серию тестов: МРТ, ЭЭГ, когнитивные задачи, психологические опросники. Все они демонстрировали необычайную кооперативность и спокойствие.

– Вы не чувствуете никакого дискомфорта? – спросил Дэвид у женщины средних лет, пока аппарат МРТ сканировал ее мозг.

– Совершенно никакого, – ответила она с легкой улыбкой. – Наоборот, я давно не чувствовала себя так хорошо.

– Что именно сделали с вами Наставники? – спросил Дэвид. – Какая процедура была проведена?

– Они просто прикоснулись к моим вискам, – ответила женщина. – Я почувствовала тепло, а затем… открытость. Словно ментальные барьеры начали растворяться.

– И как это ощущается сейчас?

– Как будто я наконец проснулась, – в ее голосе звучала абсолютная убежденность. – Всю жизнь я была изолирована в своем сознании, а теперь начинаю чувствовать связь со всем.

– Со всем? – переспросил Дэвид.

– С другими людьми, прежде всего, – уточнила она. – Особенно с теми, кто тоже прошел трансформацию. Мы… чувствуем друг друга. Не мысли, нет, но эмоции, настроение. Это как новое чувство, для которого у нас даже нет названия.

Дэвид сделал пометку в своих записях. Все добровольцы описывали похожие ощущения – снижение барьеров между собой и миром, возрастающее чувство единства, особенно с другими трансформированными людьми.

После долгих часов тестов ученые собрались в конференц-зале для предварительного обсуждения результатов.

– МРТ показывает заметные изменения в лимбической системе и префронтальной коре, – начал Дэвид, выводя изображения на экран. – Особенно в зонах, ответственных за эмпатию, социальные связи и самоидентификацию.

– Биохимический анализ выявил повышенный уровень окситоцина и серотонина, – добавила доктор Уонг. – А также неизвестное вещество в спинномозговой жидкости. Мы все еще анализируем его структуру, но оно похоже на модифицированный нейропептид.

– Когнитивные тесты показали интересную картину, – продолжил Дэвид. – С одной стороны, значительно усилились способности к эмпатии и интерпретации эмоциональных состояний других. С другой – немного снизились показатели творческого мышления и индивидуального принятия решений.

– То есть, они становятся более социальными, но менее индивидуальными? – спросил Штерн.

– Именно, – кивнул Дэвид. – Баланс смещается от "я" к "мы". И чем дольше они находятся в трансформированном состоянии, тем сильнее этот эффект.

– Они заявляют, что это добровольный процесс, – задумчиво произнес Лоусон. – Но если сам процесс уменьшает желание индивидуальной автономии, насколько действительно добровольным будет решение продолжать?

Наступила тишина. Все понимали серьезность этого вопроса.

– Есть еще кое-что, – сказала доктор Уонг. – Мы обнаружили микроскопические организмы в их крови. Они напоминают модифицированные вирусы, но с совершенно уникальной структурой.

– Вирусы? – встревоженно переспросил Аджаи. – Они заразны?

– Мы не знаем наверняка, – ответила Уонг. – Но пока нет доказательств, что они могут передаваться воздушно-капельным путем. Возможно, для передачи требуется прямой контакт, как описывали добровольцы – прикосновение Наставников.

– Мы должны рассматривать это как потенциальную биологическую угрозу, – заявил генерал Хиггинс, который также присутствовал на совещании. – Если эти изменения могут распространяться…

– Мы не имеем доказательств враждебности, – возразил Лоусон. – Все добровольцы сообщают о положительном опыте. Физически они полностью здоровы, даже здоровее, чем до трансформации.

– Дело не в здоровье, – сказал Дэвид. – А в изменении самой сущности человеческого сознания. Если эти изменения продолжатся и распространятся, мы можем прийти к обществу, где индивидуальность растворяется в коллективе. Это будет уже не человечество, как мы его знаем.

– А может, это и есть эволюция? – спросил один из младших исследователей. – Может, следующий шаг развития – это преодоление разобщенности, которая вызывает столько конфликтов?

– Эволюция или ассимиляция? – возразил Дэвид. – Где граница между развитием и потерей того, что делает нас людьми?

Дискуссия продолжалась, но к консенсусу прийти не удалось. В конечном итоге Аджаи объявил перерыв и назначил следующее совещание на утро.

Выйдя из конференц-зала, Дэвид столкнулся с Софией Мендес, которая явно ждала его.

– Ну? – нетерпеливо спросила она. – Что вы обнаружили?

Дэвид посмотрел на нее усталым взглядом.

– Наставники буквально меняют человеческий мозг, – сказал он. – Физически, химически и, возможно, на более глубоком уровне, который мы пока не понимаем.

– В лучшую сторону?

– С точки зрения субъективного опыта – да. Трансформированные люди чувствуют себя счастливее, спокойнее, более связанными с окружающими. Но ценой этого становится снижение индивидуальности, творческого потенциала, способности действовать вопреки коллективу.

– Звучит как мягкая форма контроля сознания, – заметила София.

– Не совсем контроль, – поправил Дэвид. – Скорее, перенастройка. Смещение баланса от индивидуального к коллективному. И это происходит на самом фундаментальном уровне – в нейрохимии, в структуре синаптических связей.

София делала быстрые заметки в своем блокноте.

– И что дальше? Что вы посоветуете людям?

Дэвид глубоко вздохнул.

– Я бы посоветовал крайнюю осторожность. Мы не знаем, обратимы ли эти изменения. Мы не знаем, как далеко они зайдут при продолжении процесса. И главное, мы не знаем истинных мотивов Наставников.

– А что вы о них думаете? – спросила София, глядя ему прямо в глаза. – О мотивах?

– Я ученый, – ответил Дэвид. – Я не делаю предположений без достаточных данных.

– Но у вас есть гипотеза, – настаивала она. – Я вижу это в вашем взгляде.

Дэвид помолчал, затем неохотно произнес:

– Если смотреть на их действия объективно, они меняют людей таким образом, чтобы те стали более… совместимыми с их собственной структурой сознания. Более склонными к коллективизму, менее индивидуальными. В биологии есть аналог – паразиты, меняющие поведение хозяина для своих целей.

– Вы думаете, Наставники – космические паразиты? – в голосе Софии звучало удивление.

– Я не говорю, что они злонамеренны, – уточнил Дэвид. – Возможно, с их точки зрения, они действительно помогают. Но ценой этой помощи может стать потеря того, что делает нас людьми.

София закончила делать заметки и закрыла блокнот.

– Профессор Чен, спасибо за вашу откровенность. Я обещаю, что передам ваши слова максимально точно.

– Пожалуйста, будьте осторожны, – сказал Дэвид. – Не создавайте панику, но и не приукрашивайте ситуацию. Людям нужна правда, чтобы они могли сделать осознанный выбор.

– Всегда за правду, – улыбнулась София. – Даже если она неприятна.

Она ушла, а Дэвид остался стоять в коридоре, глядя ей вслед. Усталость от долгого дня накатывала волнами, но его разум продолжал работать, анализируя полученные данные и просчитывая возможные сценарии.

Что бы ни планировали Наставники, одно было ясно: человечество стояло на пороге перемен, которые могли полностью изменить его природу. И Дэвид Чен оказался в эпицентре этих событий, с грузом знания, которое могло спасти человеческую индивидуальность – или обречь ее на исчезновение.

Глава 3: Первый контакт

Третий день после появления черных сфер начался с необычного затишья. В исследовательском центре в пустыне Невады ученые и военные продолжали свою работу, но атмосфера накалялась с каждым часом. Отсутствие новых сигналов или действий со стороны сфер только усиливало напряжение.

Дэвид Чен завтракал в столовой комплекса, просматривая данные ночных измерений на планшете, когда к его столику подсел Джеймс Лоусон.

– Не спится? – спросил пожилой профессор, отмечая покрасневшие глаза бывшего ученика.

– Вряд ли кому-то здесь сейчас хорошо спится, – ответил Дэвид, не отрываясь от экрана. – Ты видел последние показания спектрального анализа? Поверхность сферы меняет свои свойства. Очень тонкие изменения, но они есть.

– Что-то готовится, – кивнул Лоусон. – Вопрос в том, что именно.

Дэвид наконец оторвался от планшета и посмотрел на своего наставника.

– Ты когда-нибудь думал, что мы действительно окажемся в такой ситуации? Первый контакт с внеземной цивилизацией.

Лоусон улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.

– Каждый ученый втайне мечтает стать свидетелем чего-то подобного. Но теперь, когда это происходит… – он покачал головой. – Мечты и реальность редко совпадают.

Их разговор прервал громкоговоритель:

– Внимание всему персоналу! Код синий! Повторяю, код синий! Всем немедленно собраться в командном центре!

Дэвид и Лоусон переглянулись. Код синий означал активность сфер.

– Пошли, – Дэвид быстро поднялся из-за стола, оставив недоеденный завтрак.

Когда они вбежали в командный центр, там уже собрались ключевые сотрудники проекта. Майкл Аджаи стоял перед главным экраном, на котором отображалась черная сфера над пустыней. Вокруг нее снова появилось золотистое свечение, но на этот раз более интенсивное.

– Началось одновременно во всех тринадцати локациях десять минут назад, – говорил Аджаи, когда Дэвид и Лоусон заняли свои места. – Энергетические показатели в три раза выше, чем при предыдущей активации.

– Они готовятся к чему-то масштабному, – заметил Штерн, изучая данные на своем мониторе. – Возможно, к полноценному контакту.

– Или к атаке, – мрачно произнес генерал Хиггинс, стоявший у стены с несколькими высокопоставленными военными. – Мы должны быть готовы к любому развитию событий.

– Смотрите! – воскликнул один из операторов, указывая на экран. – Сфера меняет форму!

Все взгляды обратились к главному монитору. Идеально гладкая черная поверхность сферы начала деформироваться – в нижней части образовалось отверстие, окруженное пульсирующим золотистым светом.

– Поднять боевую готовность, – скомандовал Хиггинс в микрофон на воротнике. – Все снайперы на позициях, системы ПВО в режиме ожидания.

– Генерал, без прямого приказа президента никаких агрессивных действий, – твердо напомнил Аджаи. – Мы не знаем их намерений.

Хиггинс неохотно кивнул, но было видно, что он не разделяет сдержанности директора ЦРУ.

– Получаем аналогичные сообщения со всех точек наблюдения, – доложил один из аналитиков. – Все сферы открываются одинаковым образом.

На экране отверстие в сфере продолжало расширяться, пока не достигло примерно двадцати метров в диаметре. Из него вырвался луч золотистого света, направленный к земле.

– Они высаживаются, – прошептал кто-то.

– Доктор Аджаи, – обратился к директору один из военных, – мы должны эвакуировать гражданский персонал. Это протокол безопасности.

– Нет, – твердо ответил Аджаи. – Ученые остаются. Они нужны нам здесь, чтобы оценить ситуацию и помочь с коммуникацией, если это потребуется.

– Тогда хотя бы перевести их в защищенный бункер, – настаивал военный. – Это разумная предосторожность.

Аджаи колебался, глядя на экран.

– Профессор Чен, – обратился он к Дэвиду, – как вы оцениваете уровень угрозы с научной точки зрения?

Дэвид почувствовал, как все взгляды обратились к нему.

– Если бы они хотели нас уничтожить, они могли сделать это в любой момент за последние три дня, – ответил он. – Тот факт, что они следуют определенному протоколу, заранее демонстрируют свои действия… это скорее говорит о намерении установить контакт, а не нанести удар.

Аджаи кивнул.

– Согласен. Все остаются на местах. Генерал, держите свои силы в готовности, но без провокаций. Это исторический момент, и я не хочу, чтобы он был омрачен неправильно истолкованными действиями с любой стороны.

Хиггинс недовольно поджал губы, но спорить не стал.

На экране в луче золотистого света появились силуэты – несколько фигур медленно спускались к земле. По мере приближения становилось возможным различить детали: гуманоидные существа с безупречными пропорциями, золотистой кожей и без видимой одежды. Их тела словно светились изнутри.

– Они выглядят… почти как люди, – заметил Лоусон, не отрывая взгляда от экрана.

– Слишком похожи, – нахмурился Дэвид. – Вероятность конвергентной эволюции, приводящей к такой схожести форм…

– Сейчас не время для научных дискуссий, – оборвал его Аджаи. – Мы выходим им навстречу. Профессор Чен, доктор Лоусон, вы идете со мной. Генерал, двух вооруженных офицеров для сопровождения, но оружие не демонстрировать.

– Сэр, я должен настаивать на более значительном военном присутствии, – возразил Хиггинс.

– Два офицера, генерал, – повторил Аджаи тоном, не терпящим возражений. – Я не хочу, чтобы наши гости подумали, будто мы готовимся к бою.

Пятью минутами позже небольшая группа – Аджаи, Дэвид, Лоусон, два офицера и доктор Нина Пател как ксенобиолог – вышли из командного центра на открытую площадку перед зданием. Луч золотистого света достиг земли примерно в ста метрах от них, создавая на песке пустыни яркий круг.

– Держимся вместе, – тихо сказал Аджаи. – Никаких резких движений.

Они наблюдали, как пять гуманоидных существ медленно опустились на землю. Когда последний из них коснулся поверхности, луч света исчез, но золотистое свечение вокруг их тел осталось.

Наставники выстроились в линию, их серебристые глаза без зрачков словно изучали людей. Они были примерно человеческого роста, но с идеальными пропорциями, которых не могло быть у человеческого тела. Их кожа имела металлический золотистый оттенок, а на месте лица была гладкая маскоподобная поверхность с только двумя отверстиями для глаз – без носа, рта или ушей.

– Не понимаю, как они могут видеть без зрачков, – прошептала доктор Пател. – И как собираются коммуницировать без речевого аппарата.

Словно в ответ на ее слова, на гладкой поверхности "лица" центрального существа появилась щель, формирующая что-то вроде рта. Звук, который раздался из него, был мелодичным и гармоничным, напоминая скорее музыкальный инструмент, чем человеческий голос.

– Народ Земли, – произнесло существо на безупречном английском, его "рот" двигался синхронно со словами. – Мы приветствуем вас.

Аджаи сделал шаг вперед.

– От имени правительства Соединенных Штатов и всего человечества, я приветствую вас на Земле. Я Майкл Аджаи, директор ЦРУ. Со мной ученые и представители нашего военного ведомства.

Существо слегка наклонило голову, жест был удивительно человеческим.

– Мы знаем, кто вы, Майкл Аджаи, – ответило оно. – Мы знаем всех вас. Мы наблюдаем за вашим видом очень долго.

– Могу я узнать, кто вы и откуда прибыли? – спросил Аджаи, сохраняя дипломатический тон.

– Мы – Наставники, – ответило существо. – Наш дом… – оно сделало паузу, словно подбирая слова, – далеко отсюда. За пределами вашего понимания пространства и времени.

– Какова цель вашего визита на Землю? – продолжил Аджаи.

– Мы пришли помочь, – ответил Наставник. – Ваш вид достиг критической точки развития. Вы стоите на перепутье. Мы предлагаем направление.

– Помочь каким образом? – вмешался Дэвид, не сдержав научного любопытства.

Серебристые глаза без зрачков повернулись к нему, и он почувствовал странное ощущение, словно существо заглядывает прямо в его разум.

– Профессор Дэвид Чен, – произнес Наставник. – Ученый. Исследователь нейронных сетей и коллективного поведения. Вы, как никто, должны понимать ограничения индивидуального сознания.

Дэвид вздрогнул. Откуда существо знало о его работе? И почему оно выбрало именно эту формулировку?

– Мы предлагаем эволюцию, – продолжил Наставник, обращаясь ко всей группе. – Шаг вперед для вашего вида. От разобщенности к единству. От хаоса к гармонии. От индивидуального страдания к коллективному блаженству.

– Эволюция – это естественный процесс, который занимает миллионы лет, – заметил Лоусон. – Вы предлагаете ускорить его?

– Мы предлагаем направить его, – ответил Наставник. – Естественная эволюция случайна и жестока. Мы предлагаем путь, который избавит от страданий и конфликтов.

– Какой именно путь? – спросил Аджаи, его голос оставался нейтральным, но Дэвид заметил напряжение в его позе.

– Путь к коллективному сознанию, – ответил Наставник. – К разуму, объединяющему многих, но сохраняющему всё, что делает каждого ценным.

– Вы говорите о какой-то форме… ментального слияния? – уточнил Дэвид, чувствуя растущее беспокойство.

– Мы говорим о следующем шаге вашей эволюции, – ответил Наставник. – Словами вашего языка это трудно объяснить. Но мы можем показать.

С этими словами Наставник сделал плавный жест рукой, и из отверстия в сфере начал спускаться еще один луч света. В нем появилась группа людей – около двадцати мужчин и женщин разных возрастов и этнических групп. Они медленно опустились на землю рядом с Наставниками. Их лица выражали умиротворение и радость.

– Эти люди добровольно согласились испытать первый этап трансформации, – сказал Наставник. – Они могут рассказать вам о своем опыте.

Один из людей, мужчина средних лет в простой белой одежде, вышел вперед и поклонился группе землян.

– Меня зовут Томас Харрис, – представился он. – Я был профессором физики в Массачусетском технологическом институте. Три дня назад я согласился на трансформацию, предложенную Наставниками. То, что я испытал… невозможно полностью описать словами. Это как будто всю жизнь я смотрел на мир через узкую щель, а теперь вижу его полностью, во всех измерениях.

– Что именно произошло? – спросил Дэвид, внимательно наблюдая за мужчиной. – Физически, психологически?

– Наставник прикоснулся к моим вискам, – ответил Харрис. – Я почувствовал тепло, распространяющееся по всему телу. А затем… стены рухнули. Стены, которые отделяли меня от других, от мира. Я начал чувствовать связь со всем живым, особенно с теми, кто тоже прошел трансформацию.

– Вы читаете мысли? – спросил один из военных, впервые нарушив молчание.

– Не мысли, – покачал головой Харрис. – Скорее… эмоции, состояния. Это как новое чувство. Как если бы слепой внезапно прозрел. Я ощущаю присутствие других, их радость, их боль, их существование.

– И это… приятно? – спросил Лоусон.

Харрис улыбнулся – по-настоящему счастливой, безмятежной улыбкой.

– Это больше, чем приятно. Это завершенность. Всю жизнь я чувствовал себя неполным, изолированным. Теперь я часть чего-то большего, но при этом остаюсь собой.

Другие трансформированные люди кивали, соглашаясь с его словами. Их лица светились умиротворением, которое казалось почти нечеловеческим в своей интенсивности.

Дэвид переглянулся с Лоусоном. Что-то в этих людях вызывало глубокое беспокойство. Не то, что они говорили – их слова звучали привлекательно. Но то, как они это говорили – единообразно, с одинаковыми интонациями и выражениями.

– Мы не навязываем свой путь, – снова заговорил Наставник. – Мы предлагаем. Выбор всегда за вами. Но мы верим, что когда вы увидите преимущества нашего дара, вы примете его добровольно.

– Нам нужно обсудить это с нашими лидерами, – сказал Аджаи дипломатично. – Такие решения не принимаются несколькими людьми.

– Разумеется, – согласился Наставник. – Время не имеет для нас значения. Мы будем ждать, сколько потребуется. Наши сферы останутся над вашими городами как напоминание о нашем предложении. А эти люди, – он указал на группу трансформированных, – могут вернуться с вами, чтобы свидетельствовать о своем опыте.

– Они могут свободно уйти с нами? – спросил Аджаи.

– Они свободны делать все, что пожелают, – ответил Наставник. – Мы не контролируем их. Мы просто открыли им новый способ существования.

Аджаи кивнул.

– В таком случае, я предлагаю продолжить наш диалог после консультаций с руководством нашей страны и других наций.

– Мы принимаем ваше предложение, – сказал Наставник. – И пока вы обсуждаете, мы будем доступны для тех, кто захочет испытать трансформацию добровольно. Наши сферы открыты для всех ищущих эволюции.

С этими словами Наставники синхронно повернулись и начали подниматься по лучу света обратно к сфере. Трансформированные люди остались на земле, их лица по-прежнему выражали безмятежное спокойствие.

Когда последний Наставник исчез внутри сферы, луч света погас, и отверстие начало затягиваться, пока поверхность снова не стала идеально гладкой и черной. Золотистое свечение вокруг сферы постепенно угасло.

– Что ж, – произнес Аджаи, глядя на группу трансформированных людей, – похоже, у нас появилось много работы. И много вопросов, требующих ответов.

Дэвид не отрывал взгляда от черной сферы, парящей в небе. Слова Наставника о "коллективном сознании" эхом отдавались в его мыслях. Как ученый, он понимал: то, что описывали трансформированные люди, звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Природа не делает подарков без цены. И цена этой "эволюции" могла оказаться слишком высокой.

– Дэвид? – голос Лоусона вырвал его из задумчивости. – Ты в порядке?

– Да, – ответил Дэвид, с усилием отводя взгляд от сферы. – Просто думаю о последствиях. Если то, что они предлагают, действительно изменяет структуру сознания… мы имеем дело с чем-то, что может полностью преобразовать человечество. В лучшую или худшую сторону – еще предстоит выяснить.

Они направились обратно к зданию командного центра, сопровождаемые группой трансформированных людей. Дэвид не мог отделаться от ощущения, что человечество только что открыло дверь, за которой могло скрываться как спасение, так и гибель. И решающую роль в определении того, что именно ждет за этой дверью, предстояло сыграть науке.

Известие о первом официальном контакте с Наставниками мгновенно разлетелось по всему миру. Аналогичные встречи произошли во всех двенадцати локациях, где находились сферы, с одинаковым сообщением о "даре эволюции" и "коллективном сознании".

Реакция была предсказуемо разнообразной. Правительства выступали с осторожными заявлениями, призывая граждан к спокойствию и терпению. Религиозные лидеры спорили о божественной или демонической природе пришельцев. Ученые требовали больше данных, прежде чем делать выводы.

А простые люди выстраивались в очереди к сферам, желая увидеть Наставников своими глазами или даже испытать трансформацию, о которой с восторгом рассказывали первые добровольцы.

В исследовательском комплексе в Неваде кипела работа. Трансформированные люди проходили бесконечные тесты и обследования, пока ученые пытались понять, что именно Наставники сделали с ними.

Дэвид Чен руководил нейрологическими исследованиями, проводя дни в лаборатории, изучая МРТ, ЭЭГ и другие данные о мозговой активности трансформированных. Картина, которая начинала складываться, была одновременно завораживающей и тревожной.

– Смотри на эти паттерны активности в лимбической системе, – говорил он Лоусону, указывая на экран с результатами сканирования. – Они почти идентичны у всех субъектов, несмотря на разный возраст, пол и этническую принадлежность.

– Как будто их мозги настроены на одну частоту, – задумчиво произнес Лоусон, изучая изображения.

– Именно, – кивнул Дэвид. – И обрати внимание на активность в префронтальной коре. Она снижена в зонах, отвечающих за индивидуальное принятие решений, но повышена в областях, связанных с эмпатией и социальным взаимодействием.

– Они становятся более "групповыми" и менее "индивидуальными", – подытожил Лоусон.

– Да, но есть еще кое-что, – Дэвид переключил экран на другие данные. – Мы обнаружили микроскопические изменения в нейронных связях. Они образуют новые типы синапсов, которые, насколько мы можем судить, более эффективны для синхронизированной активности между разными областями мозга.

– Внешнее вмешательство в нейронные связи? – Лоусон выглядел встревоженным. – Это уже не просто психологический эффект, а физическое изменение мозга.

– И оно прогрессирует, – добавил Дэвид. – Повторные сканирования показывают, что процесс трансформации продолжается даже без дополнительного контакта с Наставниками. Медленно, но неуклонно.

– К чему это приведет? – спросил Лоусон. – Если процесс продолжится?

Дэвид покачал головой.

– Мы можем только предполагать. Но если экстраполировать текущие изменения… они могут стать чем-то вроде узлов в нейронной сети планетарного масштаба. Каждый трансформированный человек – как отдельный нейрон в гигантском коллективном мозге.

– Звучит пугающе, – признался Лоусон.

– Да, но есть и другая сторона, – заметил Дэвид. – Все трансформированные сообщают об улучшении общего самочувствия. Никаких признаков депрессии, тревоги, стресса. Их когнитивные способности в некоторых областях даже улучшились, особенно в тех, что связаны с распознаванием образов и обработкой сложной информации.

– Ты говоришь так, будто рассматриваешь возможность пройти трансформацию сам, – с легкой улыбкой заметил Лоусон.

– Никогда, – твердо ответил Дэвид. – Моя индивидуальность, мои мысли – это всё, что у меня есть. Я не готов пожертвовать этим даже ради обещанного "блаженства".

В этот момент дверь лаборатории открылась, и вошла София Мендес. Она выглядела уставшей, но взволнованной.

– Профессор Чен, – обратилась она к Дэвиду. – Я пыталась найти вас весь день. Мне нужно поговорить с вами. Это важно.

Дэвид вопросительно посмотрел на Лоусона, и тот понимающе кивнул.

– Я просмотрю остальные данные, – сказал пожилой профессор. – Иди, поговори с ней.

Дэвид провел Софию в небольшой конференц-зал рядом с лабораторией, где они могли поговорить наедине.

– В чем дело? – спросил он, когда они сели за стол.

София огляделась, словно проверяя, нет ли подслушивающих устройств, затем наклонилась ближе и понизила голос:

– Я была в Сан-Франциско вчера, брала интервью у людей, контактировавших с Наставниками. И я заметила кое-что странное.

– Что именно? – спросил Дэвид, заинтригованный ее таинственным тоном.

– Те, кто общался с Наставниками, но не проходил полную трансформацию, тоже меняются, – сказала она. – Тонкие изменения в поведении, в манере речи. Они становятся более… спокойными. Менее эмоциональными. И все они начинают говорить о преимуществах коллективного существования, хотя раньше никогда не интересовались подобными идеями.

Дэвид нахмурился.

– Ты думаешь, что простой контакт с Наставниками уже запускает процесс трансформации?

– Я не знаю, – призналась София. – Но я разговаривала с людьми, которые просто стояли рядом с трансформированными добровольцами, и даже они начинают проявлять похожие изменения, хоть и в меньшей степени.

– Это может означать, что процесс заразен, – медленно произнес Дэвид, осознавая возможные последствия. – Что трансформация может распространяться от человека к человеку без прямого вмешательства Наставников.

– Именно! – София выглядела одновременно испуганной и возбужденной своим открытием. – И никто, кажется, не обращает на это внимания. Все сосредоточены на официальных добровольцах, а тем временем…

– Тем временем трансформация может распространяться намного быстрее, чем кто-либо предполагал, – закончил за нее Дэвид. – Это… проблематично.

– Проблематично? – София подняла брови. – Это катастрофа! Если процесс заразен и необратим, через некоторое время всё человечество может трансформироваться, даже не принимая сознательного решения!

– Мы не должны паниковать без достаточных доказательств, – сказал Дэвид, хотя внутри у него всё сжалось от тревоги. – Нам нужно собрать больше данных, провести тесты…

– А пока мы будем собирать данные, всё больше людей будет меняться, – возразила София. – Ты не понимаешь, насколько быстро это распространяется. В Сан-Франциско уже есть целые районы, где почти все жители контактировали с трансформированными добровольцами. И они все начинают проявлять первые признаки изменений.

Дэвид встал и начал расхаживать по комнате, его аналитический ум лихорадочно работал, оценивая возможности.

– Если ты права, и трансформация действительно может передаваться от человека к человеку, нам нужно немедленно изолировать всех трансформированных и разработать протоколы карантина. Но для этого нужны неопровержимые доказательства.

– Ты можешь их получить, – сказала София. – У вас здесь есть все необходимое оборудование и доступ к трансформированным добровольцам.

Дэвид кивнул, принимая решение.

– Я проведу серию тестов сегодня же. Если ты права, мы должны немедленно доложить об этом Аджаи и военным.

– Это еще не все, – продолжила София, понизив голос почти до шепота. – Я слышала разговоры… многие высокопоставленные чиновники и военные планируют пройти трансформацию. Они видят в этом способ "лучше понять" Наставников.

– Что? – Дэвид остановился, потрясенный этой новостью. – Это безумие! Мы даже не понимаем полностью, что делает трансформация с человеческим мозгом!

– Тем не менее, это происходит, – сказала София. – Президент собирает чрезвычайное заседание Совета Безопасности ООН, чтобы обсудить глобальный ответ на предложение Наставников. И я боюсь, что многие уже склоняются к принятию их "дара".

Дэвид опустился обратно на стул, чувствуя, как тяжесть ситуации наваливается на него.

– Мы должны действовать быстро, – сказал он. – Я начну исследования немедленно. А ты… будь осторожна. Если трансформация действительно заразна, тебе стоит ограничить контакты с трансформированными людьми.

– А как же ты? – спросила София. – Ты проводишь с ними целые дни.

– Я соблюдаю строгие протоколы безопасности, – ответил Дэвид. – И теперь буду еще осторожнее. Если твои подозрения верны, ставки слишком высоки, чтобы рисковать.

Они еще некоторое время обсуждали детали предстоящих исследований, затем София ушла, чтобы подготовить репортаж о первых днях контакта с Наставниками – максимально объективный, но с намеком на возможные риски трансформации.

Оставшись один, Дэвид вернулся в лабораторию. Его разум был полон тревожных мыслей. Если София права, и трансформация может распространяться от человека к человеку, ситуация была намного опаснее, чем кто-либо предполагал. Человечество могло незаметно для себя скользить к фундаментальному изменению своей природы – изменению, которое могло означать конец индивидуальности и начало чего-то совершенно нового, нечеловеческого.

И времени на предотвращение этого изменения, возможно, оставалось очень мало.

Глава 4: Золотые гости

Четвертый день после прибытия Наставников начался с официального заявления президента США, транслируемого по всем каналам. Глава государства призывал к спокойствию и сдержанности, подчеркивая, что правительство тщательно изучает предложение инопланетных гостей о "трансформации" и не будет принимать поспешных решений.

Дэвид Чен смотрел трансляцию на планшете, сидя в своей лаборатории. Он почти не спал последние сутки, проводя одно исследование за другим, пытаясь подтвердить или опровергнуть теорию Софии о "заразности" трансформации.

И результаты были тревожными.

– Посмотри на это, – сказал он доктору Элизабет Уонг, которая прилетела в Неваду, чтобы помочь с исследованиями. – Образцы крови людей, которые просто находились в одном помещении с трансформированными в течение нескольких часов. Видишь эти микроорганизмы?

Элизабет наклонилась к микроскопу.

– Те же самые, что мы обнаружили у трансформированных добровольцев, – подтвердила она, выпрямляясь. – Только в гораздо меньшей концентрации.

– Это доказывает теорию заражения, – сказал Дэвид. – Трансформация действительно может передаваться от человека к человеку, хотя и в ослабленной форме. Но учитывая, как быстро эти организмы размножаются…

– Через достаточно продолжительный контакт эффект может накапливаться до уровня полной трансформации, – закончила за него Элизабет. – Мы должны немедленно сообщить об этом Аджаи.

Дэвид кивнул и потянулся за телефоном, но в этот момент дверь лаборатории распахнулась. На пороге стоял сам Аджаи в сопровождении двух военных и незнакомого Дэвиду человека в строгом костюме.

– Профессор Чен, доктор Уонг, – приветствовал их Аджаи. – Позвольте представить вам Александра Волкова, посла России. Он только что прибыл для участия в международной конференции по вопросу Наставников.

Дэвид и Элизабет обменялись быстрыми взглядами, затем Дэвид протянул руку послу.

– Рад знакомству, господин посол. Хотя обстоятельства могли бы быть более благоприятными.

– Согласен, профессор, – кивнул Волков, пожимая его руку. – Но история не всегда дает нам выбор времени для важных решений.

– Господин посол интересуется последними результатами ваших исследований, – сказал Аджаи. – Россия, как и все крупные державы, обеспокоена потенциальными последствиями трансформации.

– И как раз об этом мы собирались вам сообщить, – сказал Дэвид. – У нас есть доказательства, что трансформация может быть заразной. Микроорганизмы, вызывающие нейрохимические изменения, могут передаваться от человека к человеку при достаточно продолжительном контакте.

Лицо Аджаи напряглось, Волков нахмурился.

– Вы уверены? – спросил директор ЦРУ. – Это серьезное заявление.

– Абсолютно уверен, – кивнул Дэвид. – Мы провели серию тестов с контрольными группами. Результаты однозначны.

– Это меняет всё, – задумчиво произнес Волков. – Если процесс может распространяться без явного согласия…

– Именно, – согласился Дэвид. – Мы рискуем оказаться в ситуации, когда решение о трансформации будет принято за нас просто в силу распространения этих организмов среди населения.

– Нам нужно расширить исследования, – сказал Аджаи. – И возможно, рассмотреть вопрос о карантинных мерах для трансформированных людей.

– Я доложу о вашем открытии своему правительству, – сказал Волков. – Возможно, нам следует отложить программу добровольной трансформации, пока мы не поймем все риски.

– Это было бы разумно, – согласился Дэвид. – Но я опасаюсь, что может быть уже поздно. Тысячи людей по всему миру уже прошли трансформацию, и они свободно контактируют с остальным населением.

– Мы не можем просто изолировать всех трансформированных, – заметил Аджаи. – Это вызовет панику и обвинения в дискриминации.

– Тогда нам нужно разработать защиту, – сказал Дэвид. – Что-то, что может блокировать действие этих микроорганизмов или препятствовать изменениям, которые они вызывают в нервной системе.

– Вы думаете, это возможно? – спросил Волков.

– Теоретически, да, – ответил Дэвид. – Но для этого нам нужно гораздо лучше понять механизм действия этих организмов. А времени у нас, возможно, не так много.

Аджаи задумчиво потер подбородок.

– Профессор Чен, я хочу, чтобы вы представили эти данные на международной конференции сегодня вечером. Лидеры всех крупных держав должны знать о потенциальных рисках.

– Разумеется, – кивнул Дэвид. – Я подготовлю презентацию.

– А пока, – добавил Аджаи, – давайте сохраним эту информацию в узком кругу. Мы не хотим вызвать панику раньше времени.

Когда Аджаи и посол ушли, Элизабет повернулась к Дэвиду.

– Ты думаешь, они действительно примут это всерьез? Или просто попытаются замять информацию, чтобы не нарушать отношения с Наставниками?

– Не знаю, – честно ответил Дэвид. – Но я сделаю всё, чтобы донести серьезность ситуации. Если мы не будем действовать быстро, решение может быть принято за нас – биологическим путем.

Он вернулся к своему компьютеру, начиная готовить презентацию для конференции. Работа требовала полной концентрации, но мысли Дэвида постоянно возвращались к тревожной картине будущего, которая вырисовывалась на основе их последних открытий. Человечество могло стоять на пороге самого радикального изменения в своей истории – и это изменение могло произойти почти незаметно, распространяясь от человека к человеку, как невидимая волна.

Вечером того же дня в главном конференц-зале комплекса собрались представители двенадцати крупнейших держав мира – тех самых стран, над столицами которых зависли черные сферы Наставников. Помимо дипломатов присутствовали высокопоставленные военные, ученые и члены специально созданной Международной контактной группы.

Дэвид сидел в первом ряду, ожидая своей очереди выступить. Рядом с ним находились Лоусон и Элизабет Уонг. В зале стояла напряженная атмосфера – все понимали историческую важность момента.

Конференцию открыл Аджаи, кратко обрисовав ситуацию и представив основных докладчиков. Затем слово было предоставлено доктору Штерну, который рассказал о технологических аспектах сфер Наставников. После него выступил представитель ООН, обсудивший правовые и этические аспекты контакта.

Наконец, Аджаи объявил:

– А теперь я приглашаю профессора Дэвида Чена, ведущего нейробиолога нашего проекта, представить последние данные о процессе трансформации и его потенциальных последствиях.

Дэвид поднялся на трибуну и оглядел зал. Десятки пар глаз были устремлены на него, ожидая информации, которая могла повлиять на судьбу всего человечества.

– Дамы и господа, – начал он, стараясь говорить уверенно и четко, – за последние дни мы провели серию исследований трансформированных добровольцев и тех, кто контактировал с ними. Результаты наших исследований вызывают серьезную обеспокоенность.

Он активировал презентацию, и на большом экране за его спиной появились изображения мозговых сканирований и микроскопические фотографии таинственных микроорганизмов.

– Во-первых, мы установили, что трансформация, предлагаемая Наставниками, вызывает фундаментальные изменения в структуре человеческого мозга. Эти изменения затрагивают области, ответственные за самоидентификацию, индивидуальное принятие решений и эмоциональную регуляцию.

Он перешел к следующему слайду.

– Во-вторых, и это наиболее тревожно, мы обнаружили, что процесс трансформации может распространяться от человека к человеку через микроорганизмы, которые мы назвали "наносимбионтами". Эти организмы присутствуют в крови, слюне и, вероятно, других биологических жидкостях трансформированных людей.

По залу пронесся шепот. Дэвид продолжил:

– При достаточно продолжительном контакте с трансформированными людьми эти наносимбионты могут передаваться и начинать аналогичные изменения у новых носителей, хотя и с меньшей интенсивностью. Однако эффект кумулятивный – чем дольше и интенсивнее контакт, тем сильнее проявляются признаки трансформации.

Он перешел к графикам, показывающим распространение трансформации при различных сценариях контакта.

– По нашим расчетам, если не предпринять никаких мер, и при условии свободного перемещения трансформированных людей, до 30% населения Земли может проявить признаки начальной стадии трансформации уже через месяц. Через три месяца эта цифра может достичь 70%.

В зале воцарилась тишина. Дэвид продолжил, переходя к последней части презентации:

– Что касается самой трансформации, мы определили четыре стадии процесса. Первая стадия характеризуется улучшением настроения, снижением тревожности и возрастанием эмпатии. Вторая – появлением чувства "связи" с другими трансформированными и снижением индивидуалистических тенденций. На третьей стадии начинаются физиологические изменения: повышение иммунитета, улучшение регенерации тканей, но также появляются первые признаки синхронизации мозговой активности между разными трансформированными людьми. Четвертая стадия… – Дэвид сделал паузу, – мы еще не наблюдали ее полностью, но по некоторым признакам, она может включать в себя формирование настоящей телепатической связи между трансформированными и, возможно, физические изменения, приближающие человека к внешности Наставников.

Он закончил презентацию изображением графика, показывающего снижение индивидуальных различий в нейронной активности у трансформированных по мере прогрессирования процесса.

– В заключение хочу сказать, что мы имеем дело с процессом, который может фундаментально изменить природу человечества. И этот процесс может распространяться независимо от нашего желания, просто через обычный человеческий контакт. Мы рекомендуем немедленно принять меры по ограничению распространения трансформации, пока мы не поймем все ее последствия и не разработаем методы защиты для тех, кто не желает проходить этот процесс.

Дэвид закончил выступление и обвел взглядом зал. Лица присутствующих выражали шок, тревогу, а у некоторых – недоверие.

Первым поднялся представитель Китая, пожилой мужчина с невозмутимым выражением лица.

– Профессор Чен, ваши выводы весьма тревожны. Но я должен спросить: есть ли у трансформированных людей какие-либо негативные симптомы? Страдают ли они? Выражают ли желание вернуться в прежнее состояние?

– Насколько мы можем судить, нет, – честно ответил Дэвид. – Все трансформированные сообщают об улучшении самочувствия, отсутствии депрессии, тревоги, физической боли. Они единодушно выражают удовлетворение своим новым состоянием. Но это само по себе вызывает вопросы: насколько свободен их выбор, если сам процесс трансформации меняет структуру мышления?

– Если трансформация улучшает качество жизни и не вызывает страданий, почему мы должны ей препятствовать? – спросил представитель Индии. – Возможно, это действительно следующий шаг эволюции человечества?

– Возможно, – согласился Дэвид. – Но эволюция обычно занимает тысячи и миллионы лет, давая видам время адаптироваться. То, что предлагают Наставники, – это радикальное изменение за считанные недели или месяцы. И цена этого изменения – потеря того, что многие считают сущностью человека: нашей индивидуальности, нашей способности к независимому мышлению и творчеству.

Поднялся Александр Волков, российский посол.

– Профессор Чен убедительно продемонстрировал риски. Мы должны быть крайне осторожны с тем, что может навсегда изменить нашу природу. Россия предлагает немедленно ввести временный мораторий на добровольную трансформацию и разработать протоколы изоляции для уже трансформированных, пока мы не будем лучше понимать процесс.

– Такие меры могут быть восприняты Наставниками как враждебные, – возразил представитель Франции. – Мы должны поддерживать дипломатические отношения.

– Но если профессор Чен прав, и процесс может распространяться без нашего согласия, – вмешался представитель Великобритании, – то мы рискуем потерять право выбора в принципе. Через несколько месяцев решение может быть принято за нас – биологически.

Дискуссия продолжалась более двух часов, становясь всё более напряженной. Мнения разделились: одни страны призывали к осторожности и ограничениям, другие выступали за продолжение программы добровольной трансформации при усиленном научном мониторинге.

В конце концов, была сформирована международная рабочая группа для разработки согласованного подхода, а также принято решение о расширении научных исследований и создании системы мониторинга распространения трансформации.

Когда конференция завершилась, Дэвид чувствовал себя опустошенным. Он стоял у окна конференц-зала, глядя на черную сферу, висевшую над пустыней, когда к нему подошла София Мендес.

– Впечатляющее выступление, – сказала она. – Ты действительно встряхнул их.

– Но достаточно ли этого? – спросил Дэвид. – Я не уверен, что они осознают всю серьезность ситуации.

– По крайней мере, ты посеял сомнения, – заметила София. – А это уже что-то.

Дэвид повернулся к ней.

– Мне нужна твоя помощь. Официальные каналы слишком медлительны, а у нас нет времени. Мы должны предупредить людей о рисках трансформации и контактов с трансформированными.

– Ты хочешь, чтобы я написала об этом? – спросила София. – Аджаи не одобрит.

– Нам нужна объективная, научно обоснованная статья, – сказал Дэвид. – Не паникерская, но предупреждающая о реальных рисках. Люди должны знать, что контакт с трансформированными может запустить процесс без их сознательного согласия.

София задумалась, затем кивнула.

– Я сделаю это. Но мне нужны твои данные, твои исследования. И я хочу, чтобы ты проверил статью перед публикацией – я не ученый и могу неправильно интерпретировать некоторые вещи.

– Договорились, – сказал Дэвид. – Я пришлю тебе все материалы сегодня вечером.

В этот момент к ним подошел Аджаи, его лицо было напряженным.

– Профессор Чен, мисс Мендес, – поприветствовал он их. – Мне нужно поговорить с вами обоими. В моем кабинете, через десять минут.

И, не дожидаясь ответа, он удалился быстрым шагом.

– Это не к добру, – пробормотала София.

– Он, возможно, догадывается о наших планах, – согласился Дэвид. – Но мы все равно должны идти.

Десять минут спустя они сидели в просторном кабинете Аджаи. Директор ЦРУ стоял у окна, глядя на черную сферу, затем повернулся к ним.

– Я знаю, что вы планируете опубликовать информацию о заразности трансформации, – сказал он без предисловий. – Я должен попросить вас воздержаться от этого.

– Люди имеют право знать, – возразила София. – Особенно если трансформация может происходить без их согласия.

– Я не говорю, что они не имеют права знать, – ответил Аджаи. – Я говорю, что сейчас не время для таких публикаций. Мы находимся в критической фазе переговоров с Наставниками. Любая информация, которая может быть воспринята как враждебная, может повредить этим переговорам.

– Переговоры? – переспросил Дэвид. – О чем именно вы договариваетесь с ними?

Аджаи помолчал, затем сел за стол и жестом пригласил их сесть ближе.

– То, что я скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты, – он посмотрел на Софию. – Даже в виде журналистского материала. Это вопрос национальной безопасности.

София поколебалась, затем кивнула.

– Хорошо. Конфиденциально.

– Наставники предложили нам технологии, – сказал Аджаи. – Технологии, которые могут решить многие глобальные проблемы: чистая энергия, лечение ранее неизлечимых болезней, методы борьбы с голодом и изменением климата. Но они ставят условие: значительная часть населения должна пройти трансформацию, чтобы "лучше понять" эти технологии.

– Они используют технологии как приманку, – покачал головой Дэвид. – Чтобы заставить нас добровольно согласиться на трансформацию.

– Возможно, – согласился Аджаи. – Или, может быть, они искренне считают, что мы не сможем правильно использовать эти технологии без изменения нашего мышления. В любом случае, ставки очень высоки.

– И вы готовы рискнуть человеческой индивидуальностью ради технологий? – спросил Дэвид, не скрывая своего недоверия.

– Я ничего не решаю, – ответил Аджаи. – Это вопрос, который должны решить избранные лидеры наших стран. Моя задача – обеспечить, чтобы у них была вся информация для принятия этого решения.

– А пока люди продолжают трансформироваться, даже не подозревая о рисках, – заметила София. – Это несправедливо.

– Справедливость редко бывает приоритетом в вопросах национальной безопасности, – сухо ответил Аджаи. – Но я согласен, что ситуация не идеальна. Поэтому я предлагаю компромисс.

Он открыл ящик стола и достал папку.

– Вот предварительные результаты исследований профессора Чена, обработанные для публичного представления. Они указывают на возможность передачи "эффектов трансформации" при длительном контакте, но без конкретных деталей о наносимбионтах. Рекомендации включают в себя разумные меры предосторожности при контакте с трансформированными, но не призывают к полной изоляции. Мисс Мендес, вы можете опубликовать эту информацию.

София взяла папку и пролистала ее.

– Это очень… сглаженная версия того, что мы знаем, – сказала она с неодобрением.

– Это баланс между правом общества на информацию и необходимостью избежать паники, – ответил Аджаи. – И это лучшее, что я могу предложить в текущей ситуации.

Дэвид и София переглянулись. Предложение было далеко от идеального, но, возможно, лучше, чем ничего.

– Я хочу дополнить эти материалы, – сказал Дэвид. – Добавить более конкретные рекомендации по ограничению контактов.

Аджаи кивнул.

– В разумных пределах. И я должен увидеть окончательную версию перед публикацией.

– Согласен, – сказал Дэвид. Затем, после паузы: – А что насчет вакцины или другой защиты? У нас есть ресурсы для разработки?

– Все необходимые ресурсы, – ответил Аджаи. – Президент одобрил проект максимальной срочности. Доктор Уонг уже начала работу.

– Я хочу присоединиться к этому проекту, – сказал Дэвид. – Моя экспертиза в нейробиологии может быть полезной.

– Разумеется, – кивнул Аджаи. – Это, собственно, вторая причина, по которой я вызвал вас. Вы назначены научным руководителем проекта "Щит" – так мы назвали программу разработки защиты от трансформации.

Дэвид почувствовал одновременно облегчение и тяжесть ответственности. По крайней мере, правительство серьезно относилось к угрозе и предпринимало меры.

– Я начну немедленно, – сказал он. – Но мне понадобится доступ ко всем данным, включая информацию о переговорах с Наставниками. Всё, что мы знаем о них и их технологиях, может быть полезно для разработки защиты.

– У вас будет максимальный уровень доступа, – заверил его Аджаи. – С одним условием: никакой информации за пределы проекта без моего прямого разрешения.

– А как насчет международного сотрудничества? – спросил Дэвид. – Это глобальная проблема, и объединение усилий ученых из разных стран могло бы ускорить разработку.

– Мы работаем над созданием международной научной группы, – ответил Аджаи. – Но в нее войдут только проверенные специалисты с соответствующим допуском. Безопасность прежде всего.

Когда встреча закончилась, Дэвид и София вышли из здания административного корпуса. Вечерело, и над пустыней разливался золотистый свет заходящего солнца, делая черную сферу еще более зловещей на его фоне.

– Ты доверяешь ему? – тихо спросила София, когда они отошли на достаточное расстояние.

– Аджаи? – Дэвид задумался. – Он разведчик, его работа – быть скрытным. Но я верю, что он действительно обеспокоен ситуацией. Вопрос в том, достаточно ли быстро будут действовать власти.

– А если нет? – София остановилась и повернулась к нему. – Что, если они будут слишком долго взвешивать все за и против, а трансформация тем временем распространится настолько, что остановить ее будет невозможно?

– Тогда мы окажемся на пороге нового мира, – мрачно ответил Дэвид. – Мира, в котором человечество, каким мы его знаем, перестанет существовать.

Они стояли молча, глядя на черную сферу. Внезапно Дэвид заметил движение в воздухе – что-то вроде золотистого тумана, исходящего от поверхности сферы и медленно опускающегося к земле.

– Ты видишь это? – спросил он, указывая на странное явление.

София прищурилась.

– Да, какое-то свечение… Оно не было там раньше, верно?

– Нет, – Дэвид достал телефон и сделал несколько снимков. – Нам нужно сообщить об этом в командный центр.

Но прежде чем они успели двинуться с места, из ближайшего здания выбежали несколько военных с приборами. Они быстро развернули какое-то оборудование и начали снимать показания.

– Похоже, они уже знают, – заметила София.

К ним подбежал лейтенант Купер.

– Профессор Чен! Вам нужно немедленно вернуться в здание. Мы фиксируем необычную активность сферы.

– Что происходит? – спросил Дэвид. – Что это за золотистое свечение?

– Мы не уверены, – ответил Купер. – Но это похоже на какой-то тип излучения. Пожалуйста, вернитесь внутрь, пока мы не определим, безопасно ли находиться снаружи.

Дэвид и София последовали за ним в административное здание, откуда только что вышли. Внутри уже собирались ученые и военные, все смотрели на большие экраны, показывающие сферу с разных ракурсов.

– То же самое происходит и в других локациях, – говорил один из аналитиков. – Все сферы одновременно начали испускать это золотистое свечение.

– Что говорят приборы? – спросил Аджаи, который тоже находился в комнате.

– Никакого ионизирующего излучения, – ответил один из техников. – Но есть странные электромагнитные пульсации в очень узком диапазоне частот. Они… – он запнулся, глядя на показания, – они соответствуют частоте тета-волн человеческого мозга.

– Тета-волны? – переспросил Дэвид, подходя ближе. – Это частоты, связанные с глубокой медитацией, измененными состояниями сознания.

– Они что, транслируют какой-то сигнал, воздействующий на мозг? – спросил генерал Хиггинс, его лицо выражало тревогу.

– Возможно, – ответил Дэвид, изучая данные на экране. – Или просто настраиваются на определенные частоты мозговой активности, чтобы… – он замолчал, осознавая возможные последствия.

– Чтобы что? – настойчиво спросил Аджаи.

– Чтобы облегчить процесс трансформации, – закончил Дэвид. – Тета-волны связаны с повышенной внушаемостью, открытостью к новому опыту. Если Наставники транслируют сигнал на этих частотах по всему миру…

– Они могут ускорить распространение трансформации, – мрачно закончил Аджаи. – Даже без прямого контакта с трансформированными.

– Мы должны найти способ блокировать этот сигнал, – сказал Хиггинс. – Экранировать ключевые объекты, создать помехи.

– Это может быть воспринято как враждебный акт, – предупредил Аджаи. – Мы все еще пытаемся установить дипломатические отношения.

– К черту дипломатию! – взорвался генерал. – Они пытаются изменить нас без нашего согласия!

Дэвид наблюдал за их спором, его мысли работали лихорадочно. Если Наставники действительно усиливали процесс трансформации через такое дистанционное воздействие, времени оставалось еще меньше, чем он предполагал.

– Мы должны немедленно начать разработку защиты, – сказал он, прерывая перепалку между Аджаи и Хиггинсом. – Не только от наносимбионтов, но и от этого излучения. И предупредить людей о необходимости ограничить пребывание под открытым небом, особенно в зонах прямой видимости сфер.

Аджаи посмотрел на него, затем кивнул.

– Согласен. Генерал, подготовьте приказ о распределении защитных экранирующих материалов для ключевых правительственных и военных объектов. Профессор Чен, соберите команду для разработки индивидуальных средств защиты. Мисс Мендес, – он повернулся к Софии, – мы выпустим предупреждение для населения. Используйте материалы, о которых мы говорили, но добавьте рекомендации ограничить время пребывания под открытым небом, особенно вблизи сфер.

Все быстро разошлись по своим задачам. Дэвид направился в лабораторию, чтобы собрать команду ученых. По дороге его догнала София.

– Дэвид, – она выглядела встревоженной, – ты думаешь, они действительно могут изменить людей просто этим излучением? Без прямого контакта?

– Не знаю, – честно ответил Дэвид. – Но если частота излучения действительно соответствует тета-волнам мозга, оно может, как минимум, сделать людей более восприимчивыми к идее трансформации. А в сочетании с наносимбионтами, которые уже распространяются… – он покачал головой. – Ситуация становится всё более серьезной.

– Я напишу самую убедительную статью, какую только смогу, – сказала София решительно. – Люди должны знать, как защитить себя.

Дэвид посмотрел на нее с благодарностью.

– Спасибо. И будь осторожна. Не проводи много времени на открытом воздухе, особенно вблизи сфер.

– Ты тоже, – она слегка коснулась его руки. – Мы еще не проиграли эту битву.

София ушла, а Дэвид продолжил свой путь к лаборатории. Но что-то в ее словах заставило его остановиться и задуматься. Она сказала "битва" – и это действительно было подходящее слово. Несмотря на мирные заявления Наставников, человечество оказалось втянуто в странную, безмолвную войну за самое свое существование. Войну, в которой оружием были не бомбы и пули, а микроорганизмы и излучение, меняющие саму сущность человека.

И эту войну человечество стремительно проигрывало.

Следующие несколько дней прошли в лихорадочной активности. Команда Дэвида работала практически круглосуточно, изучая наносимбионтов и разрабатывая потенциальные методы защиты от них. Параллельно шло исследование золотистого излучения сфер, его воздействия на мозг и возможных способов экранирования.

В мире тем временем росло напряжение. Статья Софии, даже в смягченном варианте, вызвала волну тревоги и дискуссий. Некоторые правительства начали вводить ограничения на контакты с трансформированными людьми, что вызвало обвинения в дискриминации и нарушении прав человека.

Сами трансформированные протестовали против таких мер, утверждая, что их состояние – это эволюционный прогресс, а не болезнь или угроза. Они образовывали сообщества, где жили в удивительной гармонии, без конфликтов и насилия. Это привлекало многих, особенно тех, кто разочаровался в современном обществе с его проблемами и противоречиями.

Дэвид только мельком следил за этими событиями, полностью погрузившись в работу. К концу недели его команда добилась первых значительных успехов.

– Мы нашли уязвимость в наносимбионтах, – доложила доктор Уонг на вечернем совещании. – Они очень чувствительны к определенной комбинации антибиотиков и противовирусных препаратов. В лабораторных условиях нам удалось полностью нейтрализовать их.

– Это работает и на уже трансформированных? – спросил Аджаи.

– На ранних стадиях – да, – ответила Элизабет. – Мы смогли обратить начальные изменения у лабораторных животных. Но после достижения определенной точки, когда нейронные связи уже перестроены, процесс становится необратимым.

– А что насчет защиты от излучения? – спросил генерал Хиггинс.

– Стандартное экранирование работает хорошо, – ответил Дэвид. – Толстые стены, особенно содержащие металл, блокируют сигнал. Мы также разработали специальные шлемы с металлической сеткой, которые могут обеспечить индивидуальную защиту.

– Отлично, – кивнул Аджаи. – Когда мы сможем начать массовое производство этих средств защиты?

– Антибиотики и противовирусные препараты уже существуют, нам просто нужно производить их в достаточных количествах в нужной комбинации, – ответила Элизабет. – Думаю, недели через две мы сможем начать распространение.

– У нас есть две недели? – спросил Хиггинс мрачно.

Все повернулись к Дэвиду, ожидая его оценки.

– Трудно сказать точно, – ответил он, глядя на графики распространения трансформации. – По нашим последним данным, около трех процентов населения уже проявляют признаки начальной стадии трансформации. Это намного быстрее, чем мы прогнозировали изначально. Если темпы сохранятся… через две недели это может быть уже десять-пятнадцать процентов.

– А когда мы достигнем точки невозврата? – спросил Аджаи. – Когда трансформированных станет слишком много, чтобы остановить процесс?

Дэвид задумался.

– Точно сказать невозможно. Но я бы предположил, что при достижении порога в 30-40% населения социальные структуры начнут радикально меняться. Трансформированные занимают все больше ключевых позиций в правительстве, армии, медиа. Их влияние растет экспоненциально.

– То есть, у нас может быть месяц, максимум два, – подытожил Аджаи. – Не так много времени.

– А что с переговорами? – спросил Дэвид. – Наставники продолжают предлагать технологии в обмен на трансформацию?

– Да, – кивнул Аджаи. – И список технологий становится всё более впечатляющим. Лекарства от рака, болезни Альцгеймера, решения для климатического кризиса… Многие лидеры находят это предложение очень привлекательным, особенно на фоне растущей популярности трансформированных сообществ с их гармонией и отсутствием конфликтов.

– Но ценой будет потеря человеческой индивидуальности, – напомнил Дэвид. – Возможно, конец человечества, каким мы его знаем.

– Многие считают, что это приемлемая цена, – ответил Аджаи. – Особенно если альтернатива – продолжение войн, бедности, экологических катастроф.

– Нам нужно ускорить разработку защитных мер, – настаивал Хиггинс. – И начать их массовое производство немедленно.

– Согласен, – кивнул Аджаи. – Профессор Чен, доктор Уонг, вы получите все необходимые ресурсы. Работайте так быстро, как только возможно.

Когда совещание закончилось, Дэвид вернулся в свою лабораторию. Он чувствовал огромную усталость – последние дни он спал не более трех-четырех часов в сутки. Но остановиться сейчас было невозможно. Слишком многое зависело от их работы.

Он подошел к микроскопу, чтобы еще раз изучить образцы наносимбионтов, когда в лабораторию вошла София. Она выглядела встревоженной.

– Дэвид, у меня новости, – сказала она. – И они не очень хорошие.

– Что случилось? – спросил он, выпрямляясь.

– Я только что получила информацию от моих источников в Сан-Франциско. Там сформировалось крупное сообщество трансформированных, они называют себя "Новыми людьми". И они начали программу активного распространения трансформации, особенно среди детей.

– Что? – Дэвид был шокирован. – Как они это делают?

– Они открыли нечто вроде "центров преображения", где любой желающий может пройти трансформацию. Но они особенно поощряют родителей приводить детей, утверждая, что раннее преображение дает лучшие результаты. И многие соглашаются! Школьные классы приходят целиком, с разрешения родителей.

– Это безумие, – покачал головой Дэвид. – Мы даже не знаем, как трансформация влияет на развивающийся мозг. Долгосрочные последствия могут быть непредсказуемыми.

– Хуже того, – продолжила София, – трансформированные начинают занимать ключевые позиции в городской администрации, полиции, медиа. Они очень организованы и действуют с поразительной согласованностью.

– Как единый организм, – мрачно заметил Дэвид. – Что не удивительно, учитывая синхронизацию их мозговой активности.

– Я боюсь, что мы уже проиграли, – тихо сказала София. – По крайней мере, в некоторых городах. Сан-Франциско может стать первым полностью трансформированным мегаполисом в течение месяца, если темпы сохранятся.

Дэвид подошел к компьютеру и быстро набрал запрос. На экране появилась карта США с отмеченными на ней очагами распространения трансформации. Красные зоны – области с высокой концентрацией трансформированных – были сосредоточены вокруг крупных городов, особенно тех, над которыми висели сферы Наставников.

– Это происходит по всему миру, – сказал он, переключаясь на глобальную карту. – Но с разной интенсивностью. В некоторых странах власти активно препятствуют распространению трансформации, в других – поощряют ее.

– Что мы можем сделать? – спросила София, глядя на карту с растущими красными пятнами.

– Продолжать работу над защитой, – ответил Дэвид. – И… – он замолчал, колеблясь.

– И что? – настаивала София.

– И готовиться к тому, что часть человечества может быть потеряна, – тихо сказал Дэвид. – Мы не сможем защитить всех. Возможно, лучшее, на что мы можем надеяться, – это сохранить анклавы нетрансформированных людей, где человеческая индивидуальность продолжит существовать.

– Ты говоришь о расколе человечества на две части, – заметила София. – Трансформированных и… нормальных? Как мы должны называть тех, кто отказывается от преображения?

– Я не знаю, – честно ответил Дэвид. – Но я знаю, что не хочу потерять то, что делает меня человеком – мою способность мыслить независимо, мои воспоминания, мою индивидуальность. Даже если цена этого – жизнь в мире, который всё больше контролируется трансформированными.

София долго смотрела на него, затем решительно кивнула.

– Я тоже. И я буду продолжать писать правду, даже если меня будут называть луддитом или противником прогресса. Люди должны знать, что они теряют, соглашаясь на трансформацию.

Они стояли рядом, глядя на карту мира с растущими красными зонами трансформации. Два человека против волны изменений, которая грозила смыть всё, что они знали и ценили. Но они не собирались сдаваться без боя.

– Мне нужно вернуться к работе, – сказал наконец Дэвид. – Мы почти создали эффективную защиту от наносимбионтов. Если мы успеем распространить ее до того, как трансформация достигнет критической точки…

– Тогда у человечества еще будет шанс, – закончила за него София. – Я помогу всем, чем смогу. Моя статья выйдет завтра в крупнейших мировых изданиях, я договорилась об одновременной публикации.

– Будь осторожна, – предупредил Дэвид. – Трансформированные становятся всё более организованными и влиятельными. Они могут попытаться помешать распространению информации, которая противоречит их целям.

– Я всегда осторожна, – улыбнулась София. – Это часть моей работы.

Она ушла, оставив Дэвида наедине с его исследованиями и мрачными мыслями о будущем. Он вернулся к микроскопу, зная, что каждая минута промедления может стоить еще одной человеческой индивидуальности, поглощенной растущим коллективным разумом Наставников.

Время работало против них, но Дэвид Чен не собирался сдаваться без боя.

Глава 5: Первые подозрения

Свет утреннего солнца заливал лабораторию исследовательского центра в Неваде. Дэвид Чен сидел за мощным электронным микроскопом, внимательно изучая образец ткани, взятый у одного из добровольцев, прошедших трансформацию. Рядом с ним доктор Элизабет Уонг аккуратно готовила новые препараты для анализа.

– Ты видишь это? – спросил Дэвид, не отрываясь от окуляров микроскопа. – На клеточном уровне происходят изменения, которые не соответствуют ни одной известной патологии.

Элизабет подошла и посмотрела на монитор, куда выводилось увеличенное изображение.

– Мембраны нейронов изменены, – заметила она. – Словно реструктурированы на молекулярном уровне. Никогда не видела ничего подобного.

– И обрати внимание на эти структуры, – Дэвид указал на крошечные объекты между нейронами. – Они напоминают синаптические узлы, но гораздо сложнее и эффективнее. Такое впечатление, что кто-то целенаправленно перестраивает архитектуру мозга.

Элизабет нахмурилась, изучая изображение.

– Если я правильно понимаю, эти модифицированные синапсы должны значительно усиливать нейронную связность. Это могло бы объяснить ускоренную обработку информации и усиленную эмпатию, о которой говорят трансформированные.

– И, возможно, синхронизацию мозговой активности между разными людьми, – добавил Дэвид мрачно. – Первый шаг к формированию коллективного сознания.

Он отодвинулся от микроскопа и потер уставшие глаза. Пять дней прошло с момента первого контакта с Наставниками, и все это время он почти не спал, изучая образцы, предоставленные добровольцами.

– Мы должны провести более детальный биохимический анализ, – сказала Элизабет. – Я подготовила серию тестов для выявления изменений в нейромедиаторах и рецепторах.

– Хорошая идея, – кивнул Дэвид. – Особенно интересуют дофамин, серотонин и окситоцин. Если наша гипотеза верна, их баланс должен быть значительно изменен.

Зазвонил телефон Дэвида. На экране высветилось имя Софии Мендес.

– Да, София, – ответил он.

– Дэвид, я только что закончила серию интервью с людьми, контактировавшими с Наставниками, – голос журналистки звучал взволнованно. – Нам нужно срочно поговорить. Я обнаружила закономерности, которые тебя заинтересуют.

– Где ты сейчас?

– В пресс-центре комплекса. Могу подойти к твоей лаборатории.

– Нет, давай встретимся в кафетерии через двадцать минут, – предложил Дэвид. – Мне тоже нужно проветриться.

Закончив разговор, он обратился к Элизабет:

– Продолжай с биохимическими тестами. Я встречусь с Софией и вернусь через час. Если обнаружишь что-то интересное, немедленно звони.

Элизабет кивнула, уже погрузившись в работу с образцами.

Дэвид снял лабораторный халат, взял свой планшет и вышел из лаборатории. Коридоры комплекса кипели активностью: ученые, военные, административный персонал – все двигались с целеустремленностью людей, осознающих важность момента.

Проходя мимо конференц-зала, Дэвид заметил через приоткрытую дверь Майкла Аджаи в окружении высокопоставленных военных и дипломатов. Обрывки разговора донеслись до него:

– …программа культурного обмена будет запущена завтра… добровольцы из разных стран… возможность глубже понять технологии Наставников…

Дэвид замедлил шаг, пытаясь услышать больше, но один из охранников заметил его и закрыл дверь. Неприятное предчувствие охватило ученого. "Культурный обмен" звучало как эвфемизм для массовой трансформации под государственным контролем.

В кафетерии было немноголюдно – не время обеда. София уже ждала его за дальним столиком с двумя чашками кофе.

– Ты выглядишь ужасно, – заметила она, когда Дэвид сел напротив. – Когда ты в последний раз спал?

– Не помню, – честно признался он, благодарно принимая кофе. – Слишком много работы. Что ты обнаружила?

София достала планшет и включила запись.

– Я проинтервьюировала двадцать семь человек, которые общались с Наставниками. Не трансформированных полностью, а просто контактировавших с ними или с трансформированными добровольцами.

Она запустила видео. На экране появился молодой мужчина, отвечающий на вопросы Софии.

– Вы заметили какие-либо изменения в своем самочувствии или мышлении после контакта с Наставниками? – спрашивал голос Софии за кадром.

– Нет, ничего особенного, – отвечал мужчина. – Я просто чувствую себя… спокойнее, наверное? Проблемы, которые раньше казались важными, теперь не так беспокоят.

София переключила на другое интервью. Женщина средних лет говорила почти теми же словами:

– Я стала более спокойной, более умиротворенной. Словно все тревоги отступили.

Еще одно видео, еще один интервьюируемый, и снова похожий ответ.

– Заметил закономерность? – спросила София, остановив запись. – Все они используют почти идентичные фразы, описывая свои ощущения. "Спокойствие", "умиротворение", "отсутствие тревоги". И это люди из разных социальных групп, с разным уровнем образования, разных возрастов.

– Словно запрограммированные, – задумчиво произнес Дэвид. – Или… как будто их мозг одинаково реагирует на определенный стимул.

– Именно! – София придвинулась ближе. – И еще кое-что. Я спрашивала их о планах на будущее. Послушай.

Она включила новую серию клипов. Различные люди отвечали на вопрос о своих будущих планах.

– Я думаю пройти полную трансформацию, – говорил бизнесмен в дорогом костюме. – Мне кажется, это следующий логичный шаг для человечества.

– Трансформация – это будущее, – вторила ему пожилая учительница. – Эволюционный скачок, который нам предлагают.

– Я уже записался на трансформацию, – говорил молодой студент. – Зачем откладывать неизбежное?

София выключила запись и многозначительно посмотрела на Дэвида.

– Все они, абсолютно все, говорили о трансформации как о "логичном шаге" или "неизбежном будущем". Даже те, кто изначально контактировал с Наставниками из простого любопытства, без намерения трансформироваться.

– Это подтверждает наши подозрения, – Дэвид понизил голос, хотя рядом никого не было. – Даже краткий контакт с Наставниками или трансформированными людьми запускает изменения в мозге, которые делают идею трансформации более привлекательной.

– Как вирус, – кивнула София. – Не только биологический, но и идеологический.

– И он распространяется гораздо быстрее, чем мы предполагали, – Дэвид открыл на своем планшете результаты утренних исследований. – Посмотри на эти микроскопические снимки. Мы обнаружили странные наноструктуры в нейронах трансформированных добровольцев. Они модифицируют синаптические связи, меняя саму архитектуру мозга.

София внимательно изучила изображения.

– Это искусственные структуры? Технология?

– Я не уверен, – признался Дэвид. – Они напоминают биологические конструкты, но с уровнем сложности, которого не должно быть у земных организмов. Что-то среднее между вирусом, наномашиной и симбиотическим организмом.

– И эти… существа передаются от человека к человеку?

– Предположительно. Мы еще не определили точный механизм передачи, но, судя по твоим интервью, даже кратковременный контакт может быть достаточным для начала процесса.

София откинулась на спинку стула, осмысливая информацию.

– Если ты прав, и эти наноорганизмы распространяются через обычные человеческие контакты, то… – она замолчала, не решаясь произнести очевидный вывод.

– То мы имеем дело с потенциальной пандемией трансформации, – закончил за нее Дэвид. – Причем такой, где "инфицированные" не считают себя больными, а, наоборот, стремятся распространить свое состояние на других.

– И правительства собираются ускорить этот процесс своей программой "культурного обмена", – София понизила голос до шепота. – Я слышала, что планируется масштабное мероприятие с участием высокопоставленных лиц из разных стран. Они будут контактировать с Наставниками напрямую.

Дэвид нахмурился.

– Аджаи что-то говорил об этом в конференц-зале. Мы должны предупредить их о рисках.

– Ты думаешь, они не знают? – София скептически приподняла бровь. – Или, может быть, уже не способны объективно оценивать ситуацию? Кто знает, сколько из них уже контактировали с трансформированными и подверглись начальным изменениям?

– Тем не менее, мы должны попытаться, – настаивал Дэвид. – У меня есть предварительные результаты исследований. Этого может быть достаточно, чтобы хотя бы отложить программу до более тщательного изучения.

Они договорились: Дэвид подготовит научный отчет с предупреждением о рисках неконтролируемой трансформации, а София использует свои журналистские связи, чтобы распространить информацию в СМИ, если официальные каналы не сработают.

Когда они уже собирались расходиться, в кафетерий вошел генерал Хиггинс в сопровождении двух офицеров. Заметив Дэвида и Софию, он направился к их столику.

– Профессор Чен, мисс Мендес, – поприветствовал он их. – Удачно, что я вас встретил. Директор Аджаи собирает срочное совещание. Ваше присутствие необходимо.

– Что-то случилось? – спросил Дэвид, вставая.

– Новый виток активности сфер, – коротко ответил Хиггинс. – И еще кое-что, что вам нужно увидеть.

В командном центре собрались ключевые участники проекта. На главном экране отображалась карта мира с отмеченными на ней локациями сфер. Все они пульсировали золотистым светом.

– Активность началась одновременно во всех тринадцати точках, – докладывал один из операторов. – Энергетические сигнатуры отличаются от предыдущих эпизодов. Более структурированные, почти ритмичные.

Аджаи заметил вошедших Дэвида, Софию и Хиггинса.

– А, вы здесь. Хорошо, – он указал на экран. – Помимо активности сфер, мы получили сообщения о странном поведении трансформированных добровольцев.

Он переключил изображение на камеры наблюдения в жилом блоке, где размещались трансформированные. Десятки людей сидели неподвижно, с закрытыми глазами, словно в глубокой медитации.

– Они начали синхронизироваться примерно в то же время, когда активизировались сферы, – продолжил Аджаи. – Не реагируют на внешние раздражители, но жизненные показатели в норме.

– Они коммуницируют, – произнес Дэвид, внимательно изучая изображение. – Обмениваются информацией через какой-то канал, который мы не можем детектировать.

– С Наставниками? – спросил Хиггинс.

– Или друг с другом, – ответил Дэвид. – Возможно, формируется что-то вроде нейронной сети, где каждый трансформированный человек функционирует как отдельный узел в более крупной системе.

– Это соответствует нашим последним находкам, – вмешалась Элизабет Уонг, которая тоже присутствовала на совещании. – Биохимические тесты показали резкое увеличение уровня окситоцина и серотонина у трансформированных, особенно когда они находятся рядом с другими трансформированными. Эти нейромедиаторы связаны с чувством доверия, социальной связи и эмпатии.

– А что с изображениями мозга? – спросил Дэвид.

– МРТ показывает усиленную активность в областях, отвечающих за социальное взаимодействие и эмпатию, – ответила Элизабет. – И, что особенно интересно, активность синхронизирована между разными людьми. Их мозги буквально работают в унисон.

– Как далеко может зайти эта синхронизация? – спросил Аджаи, его голос звучал напряженно.

– Теоретически? – Дэвид задумался. – При достаточно глубокой реорганизации нейронных сетей и с подходящим каналом коммуникации, можно представить полную синхронизацию когнитивных процессов. Фактически – единое сознание, распределенное по многим физическим телам.

В комнате воцарилась тяжелая тишина.

– И это то, что Наставники называют "эволюцией"? – мрачно произнес Хиггинс. – Превращение человечества в коллективный разум, как у муравьев или пчел?

– Мы не знаем их конечной цели, – напомнил Аджаи. – Но, учитывая новую информацию, я считаю необходимым пересмотреть наши планы относительно программы культурного обмена.

Дэвид почувствовал облегчение – похоже, Аджаи сам пришел к тому же выводу, который они с Софией собирались ему предложить.

– Я предлагаю временно приостановить программу, – продолжил Аджаи, – пока мы не получим более полного представления о процессе трансформации и его последствиях.

– Полностью поддерживаю, – кивнул Хиггинс. – Более того, считаю необходимым ввести ограничения на контакты с уже трансформированными добровольцами.

– Я подготовлю соответствующие рекомендации, основанные на наших исследованиях, – предложил Дэвид. – Мы уже обнаружили доказательства того, что трансформация может распространяться через обычные человеческие контакты, даже без прямого взаимодействия с Наставниками.

– Это серьезное заявление, профессор, – Аджаи пристально посмотрел на него. – Вы уверены?

– У нас есть предварительные данные, – кивнул Дэвид. – Мисс Мендес также собрала свидетельства изменений в мышлении людей после контакта с трансформированными.

София кратко изложила результаты своих интервью, подчеркнув сходство в речевых паттернах и неожиданное изменение отношения к трансформации.

Аджаи выслушал их с нарастающей тревогой.

– Если вы правы, ситуация еще серьезнее, чем мы предполагали, – сказал он. – Мы не можем просто изолировать всех трансформированных – их уже слишком много, и они находятся в крупных городах по всему миру.

– Тогда нам нужно разработать защиту, – предложил Дэвид. – Что-то, что может блокировать воздействие наноорганизмов на мозг. И сделать это как можно быстрее, пока трансформация не достигла критической массы населения.

– Согласен, – Аджаи принял решение. – Профессор Чен, вы возглавите новый проект по разработке защиты от трансформации. Доктор Уонг, вы будете его заместителем. Вам будут предоставлены все необходимые ресурсы.

Элизабет кивнула, принимая назначение.

– Мисс Мендес, – продолжил Аджаи, обращаясь к Софии, – ваши журналистские навыки могут быть полезны для сбора информации от гражданских лиц, контактировавших с трансформированными. Но имейте в виду – все публикации должны быть согласованы со мной.

– Разумеется, – сухо ответила София.

– Что насчет Наставников? – спросил Хиггинс. – Мы продолжаем дипломатические контакты?

– Да, – решительно ответил Аджаи. – Но с повышенной осторожностью. Никаких прямых физических контактов. И никаких новых трансформаций до дальнейшего уведомления.

– А если они настаивают на продолжении программы? – спросил кто-то из присутствующих.

– Тогда мы должны быть готовы сказать "нет", – ответил Аджаи. – Какими бы благими ни были их намерения, мы не можем допустить необратимого изменения человеческой природы без полного понимания последствий.

Совещание закончилось распределением задач и установлением строгих сроков. Время было критическим фактором – все понимали, что с каждым днем количество трансформированных людей растет, и вместе с ним растет влияние Наставников на человеческое общество.

Выходя из командного центра, Дэвид и София обменялись быстрыми взглядами. Впереди предстояла сложная работа, но, по крайней мере, они не были одиноки в своих опасениях. Правительство, похоже, начало осознавать масштаб проблемы.

– Встретимся в лаборатории через час, – сказал Дэвид Элизабет. – Нужно перестроить приоритеты исследований с учетом новой задачи.

Когда все разошлись, Дэвид остался на несколько минут в пустом коридоре, глядя через окно на черную сферу, висевшую над пустыней. Она все еще пульсировала золотистым светом, словно огромное сердце неведомого существа. Дэвид не мог отделаться от ощущения, что это сердце бьется все быстрее, отсчитывая последние дни человечества, каким он его знал.

Ближе к вечеру, когда Дэвид и Элизабет были полностью погружены в разработку потенциальных методов защиты от трансформации, в лабораторию вошел Аджаи.

– Профессор Чен, у нас проблема, – сказал он без предисловий. – Наставники запросили встречу. Они настаивают на продолжении программы трансформации.

– Вы им отказали? – спросил Дэвид, оторвавшись от микроскопа.

– Мы пытались объяснить необходимость дополнительных исследований, но они… не были восприимчивы к нашим аргументам, – Аджаи выглядел обеспокоенным. – Они заявили, что наше промедление показывает отсутствие доверия, и что это может повлиять на наши дальнейшие отношения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.