# Группа «Феникс». Камбоджа

Ardiza Diaz

Пять ученых исчезают в Камбодже. Они оставили только координаты и тишину. Исследовательская группа "Феникс" начинает поиски.

Они едут в джунгли. С самого начала их путь полон опасностей. Их проводник предупреждает о проклятиях Ангкора. Группа находит следы. Они видят, что аномалии и древние символы связаны.

Участница "Феникса" Полина (Арина) знает больше других. Она ищет своих родителей. Она готова на все, чтобы раскрыть тайну. Она не остановится, пока не узнает, почему исчезла "Энигма".

# Ardiza Diaz. Группа "Феникс". Камбоджа

## Пролог

Единственный свет, пробивавшийся в крошечную студию на окраине города, исходил от пятнадцатидюймового экрана ноутбука. Полина Романова сидела, съежившись на старом диване, окруженная прохладой ноября, которая просачивалась сквозь неплотно закрытое окно. Она была не просто Полиной, студенткой с неоконченным образованием; сейчас она была Волкова Арина Александровна, и этой новой личности предстояло оказаться в самом сердце Научно-исследовательского центра, взламывая его самые защищенные сети. Взлом начался, и каждая секунда становилась осязаемым, тяжелым грузом в груди, требуя невероятной точности и скорости.

– Три минуты, – прошептала она, ее голос звучал жестко и функционально в тишине. – У меня есть три минуты, прежде чем сработает активный сканер.

Ее пальцы, проворные и тренированные годами подпольной работы, летали над клавиатурой, набивая кастомные команды, которые заставляли защитные протоколы центра спотыкаться, но не рушиться полностью. Она не могла позволить себе ошибку, поскольку цель была слишком важна: проникновение в группу «Феникс», ту самую организацию, которая должна была найти следы ее родителей.

Воспоминания нахлынули внезапно, словно холодная волна, несмотря на адреналиновый жар, который горел в ее венах. Ей было всего двенадцать, когда Романов Владимир Григорьевич и Романова Светлана Юрьевна, ее родители, физик и химик, исчезли в джунглях Камбоджи в составе исследовательской группы 'Энигма'. С тех пор ее жизнь превратилась в нескончаемую, монотонную последовательность сиротских домов и попыток выжить в мире, который потерял к ней всякий интерес.

– Вы обещали вернуться к моему дню рождения, – голос Полины дрогнул, когда она вспомнила последние слова матери, сказанные по видеосвязи. – Я иду за вами, даже если для этого придется взломать полмира.

Она не искала мести НИЦ, она искала правду, а правда, как она знала, всегда пряталась глубоко в закрытых файлах, которые никто не должен был видеть. Ее решимость найти их была единственным, что поддерживало ее последние десять лет, заставляя учиться, работать и рисковать всем, что у нее было, включая свободу.

Она быстро нашла раздел «Феникс» – список поисковой группы, состоящий из четырех фамилий. Горный, Грошева, Петров, Шорохов. Она должна была стать пятой, недостающим звеном, которое обеспечит ей доступ в зону поисков. Она быстро загрузила созданный заранее профиль, вводя данные: «Волкова Арина Александровна, 22 года, специалист по кибернетике и анализу данных».

– Система запрашивает подтверждение новой записи. Параметры соответствуют профилю 'Высокая квалификация', – пробормотала она, наблюдая за строками кода, которые стремительно бежали по экрану. Она должна была убедиться, что ее фальшивое резюме выглядит максимально правдоподобно. – Да, подтверждаю. И пусть думают, что я – вундеркинд, которого приняли по срочной квоте.

Она мгновенно привязала новый профиль к свободной ячейке в логистическом плане экспедиции, который был готов к отправке в отдел кадров. Это был критический момент, когда система могла заметить аномалию в списке, но, к счастью, интеграция прошла гладко, будто она была там изначально.

Сложность системы защиты НИЦ была легендарной; они не просто использовали стандартные антивирусные программы, они имели живой ИИ, который обучался на ошибках и любых нештатных ситуациях. Ей нужно было действовать хирургически точно, не оставляя ни малейшего цифрового отпечатка, который мог бы привести к ее фактическому IP или, что еще хуже, к ее прошлому имени.

– Осталось 55 секунд.

В углу экрана мигнул предупреждающий сигнал: `Обнаружена аномальная активность в разделе 5G. Запуск протокола проверки целостности данных`. Это был бот-детектор, и он начинал просыпаться.

– Тише, малыш, это всего лишь я, – она быстро запустила скрипт-обманку, который имитировал рутинную установку патча безопасности от внутреннего сисадмина. – Тебе показалось, возвращайся спать. Нет, я не вирус. Я – новый сотрудник.

Холодная логика хакера всегда брала верх над страхом. Если бы она дрогнула или допустила ошибку, вся ее миссия, каждый год подготовки, был бы перечеркнут, и ее ждала бы тюрьма за киберпреступление. Но цель была слишком важна, чтобы допустить провал сейчас, на финишной прямой. Она чувствовала, как ее ладони потеют, но ее разум оставался ясным и острым.

И вот она увидела то, ради чего рисковала всем, – зеленый индикатор, подтверждающий успешную интеграцию и принятие данных. Система была обманута. Теперь она была частью 'Феникса'.

Профиль 'Волкова' загружен.

Данные успешно изменены. НИЦ принял Арину Волкову как полноценного члена поисковой группы. Ее фальшивая анкета, с тщательно проработанной легендой о досрочном окончании Университета и блестящей работой в сфере криптографии, теперь лежала рядом с данными физика Горного и химика Грошевой. Облегчение было почти физическим, оно ослабило напряжение в плечах, но тут же сменилось новой волной тревоги и ответственности.

– Статус: Утверждено. Дата внесения: 21:03:17, – прочитала она в логах, фиксируя время. – Значит, они увидят меня в списке уже завтра утром. Обратного пути нет.

Она быстро запустила скрипт, который стирал все логи и откатывал изменения в настройках безопасности НИЦ, маскируя вмешательство под рядовое системное обновление. Полина понимала, что начинается двойная игра. Ей придется не только искать следы своих родителей среди загадочных аномалий Камбоджи, но и завоевывать доверие команды, которая, судя по их сухим анкетам, не примет ее легко.

Я – Арина.

Арина Волкова, специалист с блестящим резюме, но без реального опыта полевой работы. Она должна быть убедительной и профессиональной. Завтра – сборы, знакомство с группой и неизбежное тестирование ее 'профессиональных' навыков, чтобы доказать, что она не обуза, а ценный специалист. Она закрыла ноутбук, погрузив комнату в полную темноту, чувствуя себя марионеткой, которая сама натянула на себя нити. Но этот риск был единственным шансом. Она знала, куда идти дальше: в Камбоджу, навстречу джунглям и призракам прошлого.

– Вперед, девочка, – усмехнулась она в темноте, чувствуя, как кровь стучит в висках. – Пора узнать, кто такие Горный и Грошева. И что они на самом деле ищут там.

## Глава 1

Яркий, безжалостный флуоресцентный свет конференц-зала НИЦ на Кутузовском проспекте мгновенно смыл ноябрьскую промозглость, в которой еще несколько часов назад жила Полина. Теперь она была Арина Волкова, облаченная в строгий темно-синий костюм, который ощущался неестественно жестким после растянутых толстовок. Она шагнула в зал, который был функционально безупречен, но абсолютно лишен души, и сразу почувствовала на себе четыре пары глаз, которые оценивали ее с разной степенью скепсиса и неприязни. Ее поддельный блестящий диплом и фальшивая репутация вундеркинда, взломавшего криптографию в двадцать два года, должны были говорить сами за себя, но реальность была куда более сложной, чем строки кода.

– Арина Волкова? Прошу. Не опаздывайте в поле, – голос Владислава Шорохова, руководителя группы, был подтянут и резок, как натянутый трос, готовый лопнуть. Он выглядел измотанным, хотя экспедиция еще не началась, его глаза нервно бегали по списку оборудования, разложенному на длинном стальном столе. Ему было двадцать восемь, и он, казалось, нёс на своих плечах не только ответственность за 'Феникс', но и все грехи пропавшей 'Энигмы'.

Ее взгляд скользнул по остальным. Историк Петров Иван Алексеевич, сорокалетний мужчина с задумчивым, спокойным лицом и сединой на висках, едва заметно кивнул ей, словно извиняясь за царящую здесь атмосферу. Он казался оазисом покоя среди технической лихорадки.

Зато остальные двое даже не потрудились скрыть свою неприязнь.

Физик Горный Антон Сергеевич, тридцати двух лет, высокий, с ледяными глазами, скрестил руки на груди, не утруждая себя даже минимальной вежливостью. Его поза кричала: 'Что это за самозванка, и почему она тратит мое время?' Рядом с ним стояла Грошева Анастасия Владимировна, химик, двадцати четырех лет, чье лицо было безупречно, а выражение – абсолютно неприступно. Она выглядела так, будто Арина Волкова была досадной кляксой на ее идеально чистом лабораторном столе.

– Рады видеть вас, – Шорохов не ждал ответа. – Время ограничено. Мы летим в Камбоджу завтра утром. Наша миссия – найти следы 'Энигмы' и понять, что вызвало аномальный скачок энергии, зафиксированный спутниками. Никаких импровизаций. Вы знаете, что на кону.

Арина ощутила, как напряжение в комнате сгущается. Это не было местом для любезностей. Это была высококлассная, узкоспециализированная команда, и ее присутствие, как 'срочного дополнения', явно нарушало давно сложившуюся химию, о чем Грошева, вероятно, пожалела бы вслух, если бы не присутствие Шорохова.

– Да, я ознакомлена с протоколами и имеющимися данными по пропаже группы, – ее голос был низким и профессиональным, без малейшего намека на личную заинтересованность.

Горный фыркнул, и этот короткий звук был громче любой реплики. Он смотрел на нее свысока, с тем академическим высокомерием, которое она ненавидела больше всего. Для таких людей, как он, IT-специалисты были лишь вспомогательным персоналом, который нажимает кнопки, а не двигает науку.

– Владислав Викторович, с учетом срочности вашего 'экстренного найма', позвольте я проясню. Нам нужен функциональный, надежный специалист по системам. Не теория, а практика, – Горный явно вел личную атаку. Он хотел, чтобы она провалилась прямо сейчас, и его доводы были вполне логичными: никто не любит, когда в сложную систему вводят неизвестный элемент. – Мы не можем позволить себе нянчиться с кем-то в джунглях.

Шорохов вздохнул, его пальцы постукивали по корпусу старого, потертого прибора, который лежал на столе – громоздкий, черный параллелепипед, облепленный антеннами и тумблерами.

– Именно поэтому мы проведем небольшую проверку, Антон Сергеевич. Это входило в план. Арина Александровна, – Шорохов указал на прибор, который выглядел как реликвия времен холодной войны, а не современное оборудование. – Это наш резервный GPS-трекер. Модель ГЕО-2003. Знаете такие? Он должен быть установлен на базовый лагерь, но его фирменное ПО снова решило устроить забастовку. Требуется обновление протоколов связи, чтобы он мог передавать данные на наш спутниковый ретранслятор. Он должен работать в автономном режиме в условиях высокой влажности и минимального питания. Сделайте его рабочим. У вас час. Если справитесь, мы забудем о сомнениях. Если нет…

Шорохов не закончил, но смысл был понятен.

Арина почувствовала прилив адреналина, который всегда сопровождал сложную техническую задачу. Этот трекер был настоящим кошмаром любого айтишника: проприетарное железо, устаревшие драйверы и, скорее всего, корявый initialization script, написанный пьяным студентом пятнадцать лет назад. Идеальная западня.

– Он не просто не работает, Владислав Викторович, – вставил Горный с явным злорадством. – Он выдает циклическую ошибку при попытке инициализации. Мы пытались установить стандартный патч – он его отвергает. Возможно, там просто сгорел контроллер питания, или, что вероятнее, у него конфликт с обновленной системой безопасности НИЦ. Для его запуска нужна не просто перезагрузка, а переписывание части ядра ОС. Сможете ли вы работать с legacy-системами, Волкова? Или вы только по модным облачным сервисам?

Арина взяла трекер. Тяжелый, холодный, пахнущий старым пластиком и пылью. Она даже не взглянула на Горного, сосредоточившись исключительно на задаче. У нее было меньше часа, и она знала, что переписывать ядро, конечно, не придется, но обмануть древнюю систему нужно будет виртуозно.

– Ядро трогать не будем, Антон Сергеевич. Это лишний риск. Скорее всего, это ошибка в последовательности загрузки модулей. Я напишу простой, чистый обходной скрипт, который заставит его думать, что он загружается в 'родной' среде, – объяснила она, быстро открывая свой тонкий, но мощный ноутбук, который она принесла с собой.

Горный лишь скептически приподнял бровь. Грошева продолжала молчать, ее руки были сцеплены перед собой, словно она ждала неизбежного провала.

Арина подключила трекер через кастомный адаптер. Мигающий красный индикатор на приборе подтверждал циклическую ошибку, о которой говорил Горный. Она игнорировала присутствующих, погрузившись в цифровой мир, где она была абсолютным мастером.

Проблема была не в железе, а в бюрократии кода.

– Это займет пятнадцать минут, – пробормотала она, больше себе, чем им.

Тишина в зале стала абсолютной. Шорохов перестал стучать пальцами. Петров наклонился вперед, заинтересованно наблюдая за экраном, хотя, вероятно, ничего не понимал в потоке информации. Горный смотрел напряженно, готовый в любой момент поймать ее на ошибке.

На трекере ГЕО-2003, который секунду назад мигал красным, внезапно загорелся устойчивый, успокаивающий зеленый свет. Статус: 'Online. GPS Lock Stable. Data Transfer Ready.'

Всего двенадцать минут. Идеально.

Шорохов облегченно выдохнул, и на его лице впервые за утро появилась тень удовлетворения. Это был один из критически важных приборов, и его работоспособность была гарантией безопасности.

– Впечатляет, – сказал Шорохов, поднимая трекер. – Вы справились с тем, что заставило наших штатных инженеров повозиться полдня. Вы приняты. Без лишних вопросов.

Арина закрыла ноутбук. Победа была горьковатой, поскольку она видела реакцию своих коллег. Горный смотрел на нее уже не с презрением, а с открытой враждебностью, смешанной с ревностью к ее несомненным навыкам.

– У меня нет проблем с компетенцией, Владислав Викторович, – ответила Арина, сохраняя абсолютное спокойствие. – Я здесь, чтобы работать. Мой профиль не предполагает слабостей.

Грошева же наконец заговорила, и ее голос был холодным, как лед в стакане.

– Техника – это одно. Джунгли – совсем другое. Удачи с влажностью и насекомыми. Я надеюсь, ваш ноутбук устойчив к малярии, – она не улыбнулась, и это было прямое, не завуалированное предупреждение. Она не оспаривала ее навыки, но явно ставила под сомнение ее выносливость и готовность к полевой работе.

Петров, единственный, кто выглядел нейтрально, поспешно вмешался, пытаясь сгладить острые углы. Он, кажется, был искренне рад, что проблема с трекером решена.

– Ну что ж, Арина, добро пожаловать в 'Феникс'. Надеюсь, вы любите жару. Камбоджа – это отдельный мир, – сказал историк, его тон был мягким и располагающим. Он единственный не рассматривал ее как соперника или угрозу.

Шорохов быстро вернул внимание к логистике, не желая, чтобы конфликт разгорелся снова. Он явно был человеком действия, а не психологии. Ему было важно, чтобы оборудование работало, а личные счеты его не интересовали.

– Отлично. Мы закончили с технической частью. Анастасия, проверьте запасы химикатов, Иван Алексеевич, убедитесь, что все карты и культурные допуски в порядке. Волкова, вам нужно завершить сборы. Наш вылет – в четыре утра, – объявил он, сворачивая карты и документы. Он дал ей точное указание, что обеспечило ей минимальное время на сон и максимальное на беспокойство.

Напряжение возросло. Она доказала свой профессионализм, но получила двух влиятельных врагов в лице физика и химика. Теперь ей придется не просто искать родителей, но и постоянно оглядываться, чтобы не получить удар в спину от собственной команды. Завтра – Камбоджа. Завтра – джунгли. И это было только начало.

## Глава 2

Самолет группы "Феникс" совершил мягкую, почти бесшумную посадку в аэропорту Сиемреапа. Когда дверь открылась, в салон ворвался плотный, почти осязаемый воздух – не просто горячий, а влажный, пропитанный запахами тропиков, пыли и чего-то сладкого, незнакомого. Этот воздух сразу же осел на коже липкой пленкой, мгновенно стирая все воспоминания о сухом ноябрьском холоде Москвы, будто они прилетели не просто на другой континент, а в другое измерение времени и физических законов.

– Давление, – пробормотала Анастасия Грошева, химик, нервно поправляя волосы, – невероятное. Как будто дышишь горячим супом.

Арина ощутила, как ее легкие сжимаются от непривычной духоты. Она тут же переключилась с ощущений на анализ: резкая смена климата – дополнительный стресс-фактор для неподготовленного организма. Надо держать себя в руках. Ее мозг, привыкший работать с данными, уже заносил в журнал «Местные условия: Высокая влажность, ~90%. Температура выше 30°C. Требуется повышенный контроль за оборудованием». Она крепче сжала лямки рюкзака с техникой.

Шорохов, который казался полностью истощенным в самолете, моментально ожил, стоило им сойти на трап. Он был снова собран, его движения – резкие и командные.

– Не задерживаться! Таможня в курсе, нас ждут, – скомандовал он, не давая никому передышки.

Их быстро провели через все формальности. Зал прибытия был полон хаотичной энергии, свойственной азиатским аэропортам. Среди толпы их ждал человек, чье лицо сразу привлекло внимание своей серьезностью и неподвижностью. Он стоял чуть в стороне, держа небольшую картонную табличку с неброской маркировкой «НИЦ». Это был Сован, местный гид и проводник, чье имя на русский переводилось как Умная Луна.

Он был невысокий, с крепкой, жилистой фигурой и глазами, которые казались очень старыми. Сован не улыбнулся и не предложил традиционного приветствия.

– Вы группа «Феникс»? – спросил он тихо, почти шепотом, но голос его был на удивление твердым. – Я Сован. Пойдемте. Время дорого.

– Владислав Викторович Шорохов, – представился руководитель, протягивая руку, но Сован лишь коротко кивнул, не принимая рукопожатия, что было странно и не соответствовало восточному гостеприимству. – Груз у нас специфический, мы должны его проверить.

– Оборудование уже в машине, – сказал Сован, и в его голосе не было ни капли сомнения или лжи. – Я сам все проконтролировал. Машина ждет на парковке. Это не туристический маршрут, господин Шорохов.

Горный, стоявший рядом с Шороховым, презрительно фыркнул, явно недовольный таким пренебрежением к формальностям и званиям.

– Нам, видимо, придется привыкать к этому стилю. «Груз уже там». Замечательно, – пробормотал он Грошевой.

Арина, игнорируя колкость, сосредоточилась на Соване. Его напряженность была неподдельной. Тревога в его глазах говорила о том, что он ждал их, но не был рад их прибытию. Словно они привезли с собой не решение, а новую проблему.

Они сели в старый, но удивительно чистый джип Mitsubishi Pajero, который, судя по его внешнему виду, повидал не одну камбоджийскую экспедицию. Салон был душным, но кондиционер работал на максимуме, пытаясь справиться с жарой. Сован сел за руль, кинул рюкзаки в багажник и, не теряя ни секунды, тронул машину с места, направляясь по узким, пыльным дорогам, которые сразу же уводили их прочь от центральной туристической части Сиемреапа. Они ехали в сторону, где начинались джунгли, а не фешенебельные отели.

Арина включила свой спутниковый навигатор, замаскированный под часы, и быстро сверялась с маршрутом. Шорохов сидел впереди, его голова была слегка повернута, и он следил за дорогой с напряжением, ожидая, что вот-вот начнется что-то не так.

– Куда мы едем, Сован? – резко спросил Шорохов. – Нам нужен временный лагерь, максимально близкий к зоне поиска. Почему мы не в центре?

– Вы не будете жить в центре, – ответил Сован, его тон был ровным, лишенным эмоций. – База, которую вы просили, расположена ближе к Та Пром. Это лучшее место для начала. У нас там есть маленький гостевой дом, очень тихо. Никто не будет вам мешать.

– Нас интересует логистика и скорость, а не тишина, – вмешался Горный, раздраженный тем, что местные жители, кажется, не признают их научный авторитет.

– В этом месте важна не только скорость, – парировал Сован, не отрывая взгляда от дороги, – но и осторожность. Мы должны быть невидимы. Вы здесь не как туристы, чтобы все знали, кто вы и зачем приехали.

Иван Алексеевич Петров, который сидел рядом с Ариной, наклонился к ней и прошептал, улыбаясь уголком губ:

– Местная школа маскировки. Они умеют растворяться в джунглях лучше, чем кто-либо. У них, знаете ли, многовековой опыт.

Они ехали молча минут десять, пока Сован не притормозил на светофоре. Напряжение в кабине было таким густым, что его можно было резать мачете. Сован внезапно повернулся, и его темные глаза уставились прямо на Шорохова, минуя остальных.

– Господин Шорохов, я должен сказать вам одну вещь, очень важную, – начал он, и его голос стал глубже. – Это не туристический совет. Это требование. Вы должны знать: оставаться ночью около храмов Ангкор Ват строго запрещено. Не просто нежелательно. Опасно.

Шорохов нахмурился. Он явно не ожидал такого прямого, жесткого предупреждения от гида. Он привык к бюрократическим запретам, но не к мистическим ультиматумам.

– Что значит «опасно», Сован? Полиция? Охрана? – уточнил Шорохов, скрестив руки на груди. – Нам необходимо проводить наблюдения в ночное время, если того потребует работа. Мы согласовали это с НИЦ и вашим правительством. Это же не комендантский час.

– Это не полиция, – Сован покачал головой. – Это воля. Воля тех, кого вы не можете увидеть. Невидимые силы. Это наши древние земли. Они спят днем. Ночью они пробуждаются. И они не терпят присутствия людей, которые ищут то, что им не принадлежит.

Тишина. Сован снова тронул машину. Это было не просто предупреждение, это была абсолютная уверенность. Арина почувствовала, как по спине пробежал холодок, не от кондиционера, а от осознания: местное население знает о реальной аномалии, и оно называет это «невидимыми силами» или «волей». Возможно, это был культурный код для обозначения того же явления, что и «Энигма».

– Я требую рациональных объяснений, Сован, – Шорохов повысил голос, явно раздраженный мистификацией, которая могла помешать его графику. – Если есть проблемы с безопасностью, говорите прямо: бандиты, военные, кто угодно. Легенды не входят в наш протокол.

Сован лишь покачал головой, и на его лице появилась легкая тень печали, как будто он уже видел, чем обернется их нежелание слушать. Его следующая фраза прозвучала как приговор, основанный на опыте поколений.

– Вы слишком молоды и слишком образованны, чтобы верить в Лилу, – сказал Сован, – но Лила не просто сказка. Это колдовская легенда о женщине-страже храма, которая исчезла, чтобы охранять Ангкор Ват из мира духов. И она очень не любит чужаков, которые нарушают покой ее земли в час, когда все должно спать. Она забирает их. Как забрала тех пятерых, которые исчезли полгода назад. Мой племянник, Косал Чан, был с ними. И он тоже не вернулся.

Упоминание пропавшего гида, Косала Чана, члена группы «Энигма», пронзило Шорохова. Он понял, что имеет дело не просто с суеверием, а с глубоко личной трагедией и знанием, которое невозможно измерить их приборами. Шорохов на мгновение потерял дар речи. Сован использовал Лилу как метафору для силы, которую они не могли контролировать.

– То есть, вы верите, что это колдунья забрала их? – Горный демонстративно рассмеялся, стараясь выглядеть максимально скептично. Он повернулся к Арине и Грошевой. – Фантастика. Кажется, мы тут в ловушке между мистическим проводником и его ведьмой-охранницей. Как вы, Арина Александровна, будете от этого защищаться? Запустите обновление прошивки для призраков?

Грошева не улыбнулась, но ее холодный взгляд, направленный на Горного, выражал полную солидарность с его сарказмом. Она смотрела на Арину как на новичка, которого можно и нужно поймать на любом проколе, особенно если этот прокол связан с ее специализацией. Арина лишь слегка приподняла бровь, сохраняя внешнее спокойствие.

– Если бы колдунья Лила была объектом, генерирующим стабильную аномальную активность, я бы проверила возможность перехвата ее энергетической сигнатуры, Антон Сергеевич, – парировала Арина, ее голос был тихим, но уверенным. – А пока я буду работать с данными спутниковой разведки. Я не вижу смысла вступать в диалог с человеком, чьи аргументы основаны на мифологии, но я уважаю его предупреждение о реальной угрозе. Местные всегда знают лучше.

Петров, сидящий рядом, одобрительно кивнул. Он явно оценил ее сдержанность и умение парировать без перехода на личности. Шорохов, увидев, что напряжение достигло пика, решил вмешаться.

– Достаточно, – отрезал руководитель. – Ясно. Ночью мы остаемся в лагере. Днем работаем. Сован, везите нас в эту… тихую базу.

Через несколько минут джип свернул на узкую, заросшую дорогу. Они подъехали к небольшому одноэтажному дому, окруженному плотным забором из бамбука. Дом был скромным, но чистым и, главное, очень уединенным. Шум города остался позади, здесь царила тишина джунглей, нарушаемая лишь криками птиц и стрекотанием насекомых.

Группа начала выгружать оборудование. Арина, таща свою тяжелую сумку, чувствовала, как тело устало, но сознание было кристально чистым. Она была здесь. Влажный воздух, серьезный гид, мистические предупреждения – все это говорило о том, что они находятся на пороге чего-то огромного и опасного.

Это не было обычное научное путешествие. Это была охота. Она стояла на камбоджийской земле, всего в нескольких километрах от места, где в последний раз видели ее родителей.

– Арина Александровна, вам нужно отдохнуть, – пробормотал Шорохов, устало потирая переносицу, – завтра начинаем работу в шесть утра. Завтрак в пять тридцать.

– Я сначала настрою оборудование, Владислав Викторович, – ответила Арина, не сводя глаз с темной линии джунглей, которая скрывала Ангкор-Ват. – Мне нужно подготовить каналы связи. И я думаю, мне стоит проверить, не оставила ли группа "Энигма" каких-то сигналов, которые можно поймать, находясь здесь. Должен же быть какой-то след, который не принадлежит Лиле.

«Следы моих родителей, Романова Владимира Григорьевича и Светланы Юрьевны», – уточнила она про себя. Ее личный поиск начинался прямо сейчас. Не завтра. Сегодня.


Ночь опустилась на гостевой дом Камбоджи быстро и плотно, словно мокрый бархат, унося с собой остатки дневной туристической суеты. Шорохов, Петров и Грошева давно разошлись по своим комнатам, измученные перелетом и тропической духотой, которая проникала даже через работающий на пределе кондиционер. Только Антон Сергеевич Горный все еще маячил на веранде, копаясь в своих кейсах с геофизической аппаратурой, его силуэт был напряженным и нервным. Арина терпеливо дождалась, когда он наконец-то, громко хлопнув дверью, уйдет в свою комнату, и только после этого выскользнула на задний двор, где царила глубокая тень и влажный, душный воздух.

Тишина джунглей была обманчива и полна непонятных, шорохов.

Она достала из своего рюкзака главное орудие – компактную спутниковую тарелку, которую сама окрестила «Глаз Одина», уменьшенную и модифицированную версию профессионального радара. Тарелка была оснащена самодельным низкошумящим усилителем, способным уловить шепот данных, исходящий откуда угодно. Она установила ее быстро, как обученный техник, подключила к своему защищенному ноутбуку и, запустив питание от мощного автономного аккумулятора, начала сканирование заданного диапазона частот.

«Глаз Одина» готов.

Ей нужно было найти слабый след, любую крошку информации, которую могла оставить пропавшая группа «Энигма». В особенности, она искала тот узкий частотный диапазон, который использовали ее родители, Владимир Григорьевич и Светлана Юрьевна Романовы, для отправки служебных отчетов в НИЦ. Арина чувствовала, что это ее единственный шанс зацепиться за реальность, не теряя времени на бесполезные дневные поиски.

– Если вы что-то оставили, я это найду, – прошептала Арина, касаясь холодной крышки ноутбука, которая уже начала нагреваться от работы. Это была не просто техническая задача, это была ее личная клятва, которую она не могла нарушить.

Она знала, что большинство приборов “Энигмы” были стандартными, но протоколы связи – уникальными, разработанными именно отцом для обеспечения максимальной скрытности. Арина отфильтровала все известные гражданские и военные частоты региона, сосредоточившись на узком, почти не используемом диапазоне, который, по ее расчетам, мог быть использован для передачи короткого аварийного сигнала или метки.

Это было утомительно.

Едва Арина успела ввести последнюю строку кода для активации динамических фильтров, как рядом послышался раздраженный, надменный вздох. Горный, как оказалось, не ушел спать, а просто перешел на другую сторону веранды. Он вернулся, видимо, не смог уснуть, пока его драгоценные датчики не были откалиброваны и установлены в «чистой» зоне, подальше от «этого дилетантского шума».

– Волкова, я просил не шуметь, – бросил он, даже не глядя на нее, продолжая расставлять штативы. – Мои приборы требуют чистой среды для калибровки, а не этого вашего циркового реквизита, генерирующего помехи.

Антон Сергеевич Горный, физик, начал расставлять свои высокочувствительные магнитометры, предназначенные для поиска геофизических аномалий, связанных с изменением магнитного поля Земли. Его отношение к Арине было ясно: она – самозванка, чей диплом, по его мнению, стоит не больше, чем его старый носок. Его высокомерие было почти физически осязаемо в душном ночном воздухе.

– Я стараюсь минимизировать внешние помехи, Антон Сергеевич, – ответила Арина максимально ровно, чтобы не ввязаться в ненужный конфликт, не отвлекаясь от настройки. – У меня автономное питание и экранирование высшего класса.

Он демонстративно фыркнул, словно она сказала несусветную глупость.

Его оборудование выглядело внушительно – черные, массивные корпуса, мигающие индикаторы, свидетельствующие о высокой точности и, несомненно, высокой стоимости. В отличие от ее скромного, но модифицированного сетапа, который мог работать без перерыва в течение трех суток и был спрятан в корпусе для фототехники, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Арина сосредоточилась на мониторе, игнорируя его присутствие. Джунгли генерировали невероятное количество электромагнитного шума: статика от приближающихся грозовых фронтов, радиопомехи от военных станций и местных деревень. Она быстро писала скрипт для динамического подавления шума, пытаясь отделить зерна от плевел.

«Работай, «Один», работай. Мне нужен только один верный сигнал».

Она только успела ввести последнюю строку кода для фильтрации низкочастотных гармоник и облегченно вздохнуть, как внезапно все рухнуло, причем в буквальном смысле.

Сначала ее глаза зацепились за дисплей. Все шкалы, которые секунду назад показывали относительно ровный фон, резко взлетели в красный сектор, пробив верхнюю границу. Это был не плавный пик, а вертикальная стена. Показания мгновенно зашкаливали, указывая на приход мощнейшего электромагнитного возмущения.

Это был удар!

Ноутбук начал слегка вибрировать, издавая высокочастотный звук, который не должен был исходить из его динамиков. Антенна «Глаз Одина» зашипела и дала сбой, будто ей стало больно от внезапной перегрузки. Арина, как хакер, сразу поняла: внешняя атака, но не цифровая, а физическая.

В ту же секунду, аппаратура Горного, расположенная в пяти метрах от нее, взорвалась звуком. Это был пронзительный, металлический скрежет, похожий на крик умирающего от электрошока робота. Датчики Горного замерцали всеми цветами радуги, затем погасли один за другим, оставив за собой лишь тяжелый, паленый запах озона и горелой проводки.

Абсолютная тишина после скрежета была оглушительной и зловещей.

Горный, который до этого стоял над своим прибором с видом жреца у алтаря, в одно мгновение превратился в разъяренного и неконтролируемого человека. Он был в шоке от того, что его сверхчувствительные и сверхдорогие приборы перестали подавать признаки жизни.

– Что это было?! – заорал он, его голос был настолько громким, что, казалось, его услышали в самом Ангкор-Вате. Он подскочил к Арине, его лицо было пунцовым от гнева и ужаса потери оборудования.

– Отключите немедленно вашу кустарщину! Вы что, не понимаете, что натворили? – он едва не схватил ее за плечи, чтобы вырвать кабель питания.

Арина отложила ноутбук, ее взгляд был холоден и сосредоточен. Она не собиралась позволять ему перевести стрелки на нее.

– Антон Сергеевич, контролируйте свои эмоции, – сказала она, ее голос звучал как лед. – И свою лексику. Я тут ни при чем.

– Мои эмоции?! – он чуть не задохнулся от возмущения, тыкая пальцем в мертвый корпус своего магнитометра. – Вы только что сожгли плату, которая стоит как ваш годовой бюджет на весь отдел! Это ваша нестабильная батарея, ваш дешевый инвертор дал скачок! Я вам говорил, не тащите сюда ваше хакерское барахло, Волкова!

– Это не моя вина, – отрезала Арина, чувствуя, как начинает закипать кровь от этой несправедливой, но ожидаемой атаки на ее компетенцию. – Мое оборудование работает автономно, и его система питания выдержала удар. Проблема в другом источнике, внешнем.

– Проблема в том, – парировал он, наклоняясь к ней, – что вы не ученый, а самоучка! Уберите свой «Глаз Одина» немедленно, пока я не восстановил связь с НИЦ и не потребовал вашей замены! Вы уничтожили результат двух лет работы!

Арина не стала спорить о происхождении своей квалификации. Вместо этого, ее пальцы, словно живущие отдельной жизнью, пробежались по клавиатуре. Она быстро открыла журнал логов, фокусируясь не на словах Горного, а на форме и силе входящего импульса. Ей было совершенно ясно, что это не был скачок напряжения из местной сети.

Это был чистый, мощный, высокоамплитудный электромагнитный удар, который пробил все уровни защиты.

– Интенсивность – 1500 микротесла, это в десятки раз выше нормы, продолжительность – 0,02 секунды, – пробормотала она, больше для себя, тщательно фиксируя данные. – Это не бытовая помеха, Антон Сергеевич. Это было что-то извне. Очень мощный внешний источник, возможно, геофизическая или, скорее, аномальная реакция.

Горный лишь отмахнулся от ее объяснений, его разум отказывался принимать мистику, даже если она выражалась в цифрах.

– Внешний источник? Вы, наверное, думаете, что тут НЛО приземлилось или та самая Лила взмахнула своей колдовской метлой? – его голос звучал резко и скептично. – Это джунгли, Волкова. Здесь нет ничего, кроме деревьев и суеверий, пока вы не притащили сюда свою нестабильную технику.

Но Арина знала, что сила этой помехи была такой, что могла вывести из строя даже защищенное военное оборудование. То, о чем говорил Сован – «невидимые силы» – теперь имело четкое, измеримое техническое обоснование. Ей не нужны были сказки. Ей нужны были данные.

Аномалия была реальна и, возможно, связана с поисками ее родителей.

Пока Горный лихорадочно осматривал свои мертвые приборы, пытаясь хотя бы определить степень ущерба, Арина уже запустила резервный модуль анализа, работающий на остаточных данных «Глаза Одина». Данные были захвачены: импульс пришел с северо-западного направления, причем с очень четкой фокусировкой.

Она вывела на экран топографическую карту, наложив на нее траекторию сигнала, триангулированную за долю секунды до сбоя. Точка пересечения была пугающе точной и слишком символичной.

Источник находился в нескольких километрах, в плотной чаще джунглей.

Прямо в районе храмового комплекса Ангкор Ват, того самого места, где Сован строго запретил им находиться ночью.

– Я сказал, уберите это немедленно! Иначе мы вас тут же снимет с задания! – прошипел Горный, хватая ее за руку, требуя ее внимания.

Арина сбросила его руку, но уже сохранила точные координаты в зашифрованном файле, назвав его «LILA_01». Она наконец-то нашла первую зацепку, ту самую, которая, возможно, и погубила ее родителей и всю группу «Энигма».

Она подняла глаза, взглянув на Горного, который все еще метался в ярости и скорби по своей аппаратуре. Она была спокойна.

– Я отключаюсь, Антон Сергеевич, – спокойно сказала она, закрывая крышку ноутбука и отсоединяя кабели. – Но учтите: я не виновата. Мы здесь не для измерения гравитации. Мы здесь для поиска того, что ломает гравитацию и сжигает ваши приборы. И я это нашла.

Первый шаг был сделан. Завтра она пойдет прямо туда, куда ее ведет след, независимо от того, что думают Горный и его сломанные датчики.

## Глава 3

Утро в гостевом доме началось с тяжелой, липкой духоты и предчувствия скорого конфликта. Арина проснулась рано, зная, что ей нужно успеть доложить о результатах ночного сканирования, пока Горный не успел восстановить хотя бы часть своего сожженного оборудования и не начал новую волну обвинений. Она упаковала «Глаз Одина» в кейс для фототехники и направилась в небольшую столовую, где уже сидел Шорохов, хмуро изучая карты, разложенные на ламинированном столе. Он выглядел измотанным, но собранным, идеальная мишень для получения директив, которые изменят весь маршрут миссии. Ей нужно было действовать быстро и максимально убедительно, используя исключительно факты и избегая личных оценок, особенно когда речь шла о «микротесла» и «неопознанных амплитудах», чтобы не вызвать у руководителя приступ скепсиса, свойственный всем начальникам. Она подошла к нему, держа в руках свой защищенный планшет, который выглядел скорее как дорогой аксессуар, чем как мощный инструмент, способный пробить защиту любого научного центра. Она знала, что сейчас решает свою судьбу и судьбу поисков своих родителей.

– Владислав Викторович, доброе утро. У меня есть неотложный доклад, –начала Арина, стараясь, чтобы ее голос звучал профессионально и бесстрастно, несмотря на внутреннее возбуждение.

Он поднял глаза, полные недосыпа и подозрительности. Его губы сжались в тонкую линию, пока он ждал продолжения.

– Доложите, Волкова, только кратко. Мы должны выезжать через час по маршруту, – ответил он, не отрываясь от карты.

Арина быстро активировала зашифрованный канал связи, который они условно назвали «Феникс-Эхо», предназначенный для передачи критически важных сведений вне стандартного протокола НИЦ, и вывела на экран результаты ночной триангуляции. Она не стала тратить время на объяснение, как именно ей удалось зафиксировать данные, лишь подчеркнула их силу и уникальность, прекрасно понимая, что Горный уже успел нашептать Шорохову о ее «самопальной» технике.

– Прошлой ночью, в 03:17 по местному времени, зафиксирован мощный электромагнитный импульс. Уровень интенсивности – 1500 микротесла, это в десятки раз превышает естественный фон, – четко доложила Арина, указывая на график вертикальной стены, которая погубила датчики физика. – Я смогла триангулировать точку прихода сигнала. Это не гроза, не военные учения. Это конкретный, точечный выброс. Я назвала файл LILA_01.

Шорохов, услышав цифру 1500, мгновенно напрягся. Он посмотрел на координаты, которые Арина вывела на карту. Точка находилась не на запланированном маршруте, ведущем к периферии Ангкор Вата, а в самом сердце заповедной зоны, в дикой, неосвоенной части джунглей, куда их изначально не пустил бы ни один гид, даже за баснословную плату. Это место было подозрительно близко к тому, где, по последним данным, находилась группа «Энигма» перед исчезновением, и это не могло быть простым совпадением, что именно там произошел такой выброс энергии, способный уничтожить высокоточное оборудование. Шорохов нахмурился, его изначальный план, основанный на анализе спутниковых снимков двухмесячной давности, теперь казался бессмысленным и устаревшим.

– Вы уверены в точности триангуляции? Насколько я помню, ваше оборудование не было сертифицировано НИЦ, – спросил он, его голос был напряженным.

– Вполне, Владислав Викторович. Мои приборы были единственными, которые пережили этот импульс. Думаю, Антон Сергеевич готов подтвердить мощность этого выброса, – парировала Арина, намекая на уничтоженные магнитометры, и позволила себе мгновенную, едва заметную усмешку, которая быстро исчезла, как только она увидела, что Шорохов уже полностью погружен в данные.

Шорохов быстро принял решение. Данные были слишком серьезны, чтобы их игнорировать, а импульс такой силы наверняка был связан с природой аномалии, которую изучала «Энигма». И хотя он не любил, когда кто-то из подчиненных диктовал ему маршрут, эта информация была слишком горячей, чтобы ее упустить, особенно учитывая, что НИЦ требовал немедленных результатов.

– Хорошо, Волкова. Принимается, – его голос стал жестким, рабочим. – План меняется. Мы не можем игнорировать такой мощный выброс. Поиски группы «Энигма» начинаются с этой точки. Мы идем прямо туда.

Он сделал пометку на карте красным маркером, жирной точкой обозначая эпицентр аномалии, который теперь стал их главной целью. Это было первое серьезное отклонение от официального плана, и Арина почувствовала, как по ее спине пробежал холодок удовлетворения. Ее самодельная установка не просто сработала, она переписала миссию.

В этот момент в столовую вошел Сован, камбоджийский гид. Он подошел к столу, заметив, что Шорохов отмечает место глубоко в чаще, и его обычно спокойное лицо мгновенно стало обеспокоенным, его глаза сузились, а руки скрестились на груди. Сован прекрасно знал эту местность и понимал, что такое решение означает только одно – серьезные проблемы с логистикой и, возможно, с безопасностью.

– Господин Шорохов, – его голос был низким и предупреждающим. – Эта точка… вы не сможете проехать. Никакой транспорт не пройдет так глубоко в джунгли. Там нет дорог, только тропы, которые мы используем для охоты. И то они еле проходимы.

Он был категоричен. Сован объяснил, что местность там чрезвычайно плотная, почва болотистая, и в сезон дождей, который вот-вот начнется, даже подготовленный внедорожник застрянет через сотню метров после поворота с главной дороги. Это означало одно: группа должна будет идти пешком, неся на себе все свое тяжелое оборудование, включая генераторы, радиолокационные установки и, что особенно важно, личное снаряжение.

– Нам придется оставить машину у границы национального парка и идти пешком, – резюмировал Сован, покачав головой. – Это будет минимум шесть часов очень тяжелого пути. Может быть, лучше найти обходной путь? – предложил он, явно не желая ввязываться в пешую экспедицию по опасным, почти непроходимым зарослям.

Шорохов посмотрел на координаты, затем на объемные кейсы, в которых хранились приборы, и тяжело вздохнул, понимая, что его ждут не только физические трудности, но и психологическое давление со стороны команды. Но он не мог отступить. Импульс такой силы требовал немедленного расследования. В ту же секунду, будто по команде, в дверном проеме появился Антон Сергеевич Горный, который, очевидно, услышал последние слова Сована о пешем переходе и новом маршруте. Он был бледен от злости и, кажется, еще не до конца оправился от потери своих приборов, которую, как Арина прекрасно знала, он до сих пор целиком и полностью приписывал ей.

– Шесть часов пешком? Вы шутите? – Горный едва не плюнул от возмущения, его слова были громкими, наполненными презрением и яростью, которые всегда проявлялись, когда нарушался его личный комфорт или профессиональные убеждения. – Владислав Викторович, вы собираетесь изменить весь маршрут из-за непроверенных данных?

Он был против физической нагрузки и, что более важно, против того, чтобы Арина стала главным источником информации. Его научная гордость была задета: как могла какая-то «самоучка» со своим кустарным оборудованием, как он это называл, предоставить более ценную информацию, чем его высокоточная и калиброванная техника, разработанная годами? Он был физиком, он занимался серьезной наукой, а не этими «мистическими бреднями о выбросах».

– Если мы идем в такую глушь, мы должны быть уверены в данных, – продолжал Горный, повышая голос. – Мы не пара туристов, чтобы носиться по джунглям по первой же вспышке на ее экране! А что если это просто бракованный кабель или грозовой разряд, который она не сумела отфильтровать? Это лишний риск для миссии и для наших спин, несущих оборудование. Я категорически против пешего марша.

Шорохов помассировал переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова от утреннего конфликта, но он остался невозмутим. Он не мог позволить Горному диктовать ему условия, особенно когда были на руках такие сильные доказательства, пусть и косвенные. Петров, историк, который только что вошел в комнату, занял нейтральную позицию, но Грошева, химик, стояла за Горным, скрестив руки, всем видом показывая свое неприятие Арины и нового, сложного маршрута. Для Грошевой, как и для Горного, Арина была аутсайдером, чей диплом появился подозрительно быстро. Но Шорохов уже принял решение, основанное на холодной логике, а не на личной неприязни. На кону стояло расследование, а не репутация его подчиненных. Именно этот выброс мог стать ключом к пониманию, что случилось с «Энигмой».

– Антон Сергеевич, – Владислав обрезал его протест ледяным тоном, – ваш прибор вышел из строя из-за внешнего воздействия. Волкова предоставила единственные чистые данные о природе этого воздействия и его источнике. Это факт. Мы не можем игнорировать источник аномалии, который буквально взорвал нам оборудование. Мы идем пешком. Сбор через тридцать минут.

Арина почувствовала, как по ее венам разливается тепло. Это была маленькая, но значимая победа. Она не просто доказала свою компетентность, запустив старый трекер, как это было на сборах, она заставила руководителя изменить стратегический план миссии, основываясь только на ее данных. Ее взлом системы и невероятный риск, который она взяла на себя, подменяя анкету, теперь полностью оправдался. Ее значимость в группе утверждена, несмотря на неприязнь физика и химика. Теперь они не смогут просто так отправить ее домой.

– Я готова, Владислав Викторович, – сказала Арина, поднимая планшет, ее голос был тихим, но уверенным. Она не смотрела на Горного. Взгляд ее был устремлен куда-то сквозь него, в ту самую точку на карте, где, возможно, она найдет следы своих родителей. Она знала, что сейчас она контролирует игру. Горный скрежетал зубами.

– Увидим, как вы будете «готовы» через шесть часов в болоте, – прошипел он в ее спину, когда она пошла собираться.

Через полчаса группа «Феникс» стояла у внедорожника, нагруженная как вьючные животные. Жара была невыносимой, а влажность делала воздух густым, словно кисель. Петров, всегда пытавшийся разрядить обстановку, тихо посмеивался, осматривая Горного, который был бледен и уже начинал потеть, хотя они еще не вышли из тени.

– Ну что, коллеги, пойдем проверим, какие секреты хранит Лила, – сказал Иван Алексеевич, поправляя рюкзак, наполненный старыми картами и артефактами. – Сдается мне, колдовская легенда о ней куда правдивее, чем мы думали, Антон Сергеевич.

Горный только отмахнулся, но даже он не мог скрыть нервозности. Тяжесть оборудования, которое теперь пришлось нести на себе, была наказанием за его высокомерие, и он прекрасно это понимал. Арина взвалила на спину свой рюкзак, в котором был ноутбук, аккумуляторы и «Глаз Одина», и почувствовала вес не только снаряжения, но и ответственности. Каждый шаг приближал ее к разгадке и к той точке, откуда пришел смертельный импульс. Они оставили машину на узкой лесной тропе. Сован указал рукой направление, и группа, тяжело ступая, двинулась вглубь джунглей, навстречу неизвестности. Их первый шаг в аномальную зону был сделан, и путь назад, согласно решению Шорохова, был отрезан. Теперь миссия полностью зависела от данных Арины.


Джунгли были живым, влажным адом, и каждый шаг давался с невероятным трудом, как будто группа «Феникс» продиралась сквозь толщу горячего, липкого воздуха, а не просто шла по тропе.

Арина, хотя и была в хорошей физической форме, чувствовала, как ее легкие горят от духоты. Рюкзак с «Глазом Одина» давил на спину, но она не смела замедлиться, ведь Горный шел прямо за ней, и его недовольство ощущалось почти физически, как низкочастотный гул, усиливаемый влажностью.

– Если бы мы пошли по плану, мы бы уже работали на периферии, а не несли оборудование через болото, – прошипел физик, едва переводя дыхание. Его лицо было красным, мокрым от пота и раздражения.

– Вы прекрасно знаете, Антон Сергеевич, что периферия не даст нам данных, – парировала Арина, не оборачиваясь. Она старалась сохранить профессиональный тон, но внутреннее напряжение было на пределе.

Шорохов шел в середине группы, его взгляд постоянно метался, оценивая как состояние команды, так и густоту зарослей, что значительно замедляло продвижение. Петров, к удивлению, держался молодцом, периодически отпуская шутки о кхмерских храмах, затерянных во времени.

Сован вел их уверенно, несмотря на практически полное отсутствие видимых троп. Он двигался бесшумно, его глаза постоянно сканировали местность. Внезапно он остановился, подняв руку, и вся группа, словно по команде, замерла, тяжело дыша.

Арина моментально насторожилась.

Прямо перед ними, укрытое спутанными лианами и мхом, стояло огромное дерево, которое резко выделялось на фоне буйной зелени. Его ствол был покрыт толстой корой, но большой участок в основании выглядел неестественно черным, словно его обуглили гигантской паяльной лампой. Арина подошла ближе, игнорируя протестующий стон Горного, который, кажется, мечтал просто присесть.

Оплавление было неравномерным, но выглядело свежим. Это было необычно для удара молнии, кора не была разорвана, а именно расплавлена, словно под воздействием колоссальной температуры. Арина провела пальцем по холодному, стекловидной структуре, и почувствовала себя, как на месте преступления, которое ждало своего часа, чтобы рассказать о трагедии.

В самом центре обугленного участка, там, где энергия, очевидно, была наиболее концентрированной, виднелся идеально ровный, четкий рисунок: древний кхмерский символ.

Это не был случайный изгиб волокон.

Символ был выжжен аккуратно, он выглядел намеренным, как подпись после взрыва. Арина узнала его: такие знаки она видела на старых фотографиях, которые хранились в архивах ее родителей, он был частью какой-то древней печати, о которой они часто говорили.

– Да что там, опять она что-то нашла? – проворчал Горный, подходя к дереву. Он тяжело отставил свой приборный кейс на землю, явно готовясь к очередному спору о некомпетентности.

– Это просто последствия грозы. В этих широтах молнии могут вытворять и не такое. Ничего аномального, просто физика, – поспешно заявил Антон Сергеевич, не желая верить в то, что аномалия уже началась.

Шорохов, однако, проигнорировал его скепсис. Он внимательно осмотрел оплавленную кору, затем перевел взгляд на Арину, ожидая ее мнения. Арина знала, что сейчас нельзя давать волю эмоциям, нужно говорить языком фактов, которые Горный не сможет оспорить, хотя это было сложно, когда сердце так стучит.

– Удар молнии оставляет характерные следы деформации и расщепления. Здесь же кора оплавлена с хирургической точностью, и… видите символ? Если бы это была молния, он бы не сохранился в таком виде, – объяснила она, указывая на идеальные линии кхмерского знака, его контуры были резкими и ясными, несмотря на общий фон разрушения.

Владислав Викторович нахмурился, его тревога нарастала. Он понял, что эта находка идеально коррелирует с мощным импульсом LILA_01, который она зафиксировала. Энергия, достаточная для того, чтобы сжечь датчики, оставила свой след на живом дереве, и это было первое вещественное доказательство их теории.

– Иван Алексеевич, Анастасия Владимировна, отойдите от оборудования. Начните работу, – приказал Шорохов, его голос звучал решительно. – Горный, вы остаетесь прикрывать периметр. Никаких дискуссий.

Историк Петров сразу оживился, почувствовав запах древности и тайны. Он подошел к дереву, осторожно касаясь символа, его глаза, скрытые за стеклами очков, блестели от возбуждения. Он был в своей стихии, вдали от скучных архивов и пыльных книг.

– Какой потрясающий артефакт! Посмотрите на чистоту линий. Это явно не современная резьба, – воскликнул Петров, делая снимки на свой планшет, который, к счастью, не сгорел, – Судя по стилю, это период Джаявармана VII, но не стандартный религиозный символ. Это… это охранная руна. Связанная, скорее, с мирскими силами, а не с божествами, либо с богиней Басакой, которая приносила себя в жертву ради величия храма.

Арина слушала его, анализируя каждое слово. Охранная руна. Это совпадало с ее внутренним ощущением, что импульс, который она зафиксировала, не был просто случайным выбросом, а контролируемым или, по крайней мере, направленным действием, возможно, это был акт защиты или самосохранения.

– Эта руна встречается в древних записях о колдовских ритуалах, связанных с защитой Ангкор-Вата, – продолжил Петров, его голос понизился до шепота, будто боялся, что джунгли подслушивают. – Я бы предположил связь с легендой о Лиле, колдунье-хранительнице. Говорят, она могла управлять стихиями, чтобы защитить город от врагов. Возможно, «Энигма» столкнулась с этой древней защитной силой.

Настя, химик, подошла к дереву с инструментами, ее лицо выражало глубочайшее неприятие мистики, но профессионализм взял верх над скептицизмом. Она развернула небольшой набор для сбора образцов, аккуратно срезая кусочки обугленной коры.

Она работала быстро и эффективно, не обращая внимания на тяжелый взгляд Горного и возбужденный шепот Петрова. Для нее это был просто материал, который требовал анализа, и не более того.

– Температура, необходимая для такого оплавления, колоссальна. И характер следов… не похоже на органическое горение, – пробормотала Анастасия Владимировна, скорее обращаясь к себе, чем к группе. Она упаковала образцы в герметичные контейнеры, наклеив маркировку.

– Я вижу необычные остатки силикатов и возможно, оксидов металлов, нехарактерных для естественного пожара или удара молнии, – добавила она, отходя от дерева. – Мы не узнаем точных следов без масс-спектрометрии, но это точно мощное энергетическое воздействие. Ваше, Волкова, «микротесла» оставило здесь свой автограф, как вы выражаетесь.

Это было максимально близко к признанию ее правоты, на которое была способна Грошева. Арина ощутила прилив энергии. Улика была неопровержима. Это не «бракованный кабель», как предполагал Горный.

Горный лишь тяжело вздохнул, его научная парадигма дала трещину. Он не мог игнорировать физические доказательства, собранные химиком, даже если они подтверждали данные «этой хакерши».

Шорохов быстро зафиксировал точные координаты дерева, отмечая их на карте. Эта точка была ключевой, первой физической зацепкой, которая связывала современную аномалию (импульс) с древним, возможно, магическим или технологическим, наследием (символ).

Арина, глядя на символ, осознала, что ее родители, искали не просто место, где происходят аномалии, они искали исток, ту самую древнюю силу или защиту, которая могла стать причиной бесследного исчезновения. Это был след, который группа «Энигма» оставила или на который наткнулась непосредственно перед пропажей, и это было связано с легендами Камбоджи.

– Значит, не случайность, – подумала Арина, чувствуя, как решимость наполняет ее до краев. Они шли по следу своих предшественников.

Владислав Викторович убрал карту. Настало время двигаться дальше, пока солнце не начало садиться, и жуткие легенды Сована не стали реальностью.

– Хорошо, коллеги. Улика зафиксирована. Продолжаем движение к эпицентру. Вперед, – скомандовал Шорохов. Они снова двинулись вглубь джунглей, теперь с новым, более четким пониманием опасности и природы того, что их ожидало.

## Глава 4

Два часа спустя джунгли перестали быть просто зеленым фоном, превратившись в зыбучую, липкую субстанцию, которая вытягивала силы из каждого члена группы «Феникс». Жар стоял такой, что дышать приходилось осторожно, стараясь не вдохнуть слишком много горячего, влажного воздуха, который обжигал легкие. Каждый шаг, сделанный после той судьбоносной находки с обугленным деревом, был актом чистой воли, а не физической необходимости, и Арина чувствовала, как с каждой минутой ее тело требует немедленного отступления.

Рюкзак казался невероятно тяжелым, а прибор «Глаз Одина» за спиной ощущался словно раскаленный камень. Арина упрямо несла его, не позволяя себе даже скользнуть взглядом назад, где, она знала, шел Горный, его шаги были тяжелыми и злыми. Она до сих пор прокручивала в голове идеальные линии кхмерского символа, того самого охранного знака, о котором говорили ее родители в своих записях – эта руна была доказательством того, что «Энигма» не просто заблудилась, а столкнулась с чем-то древним и, возможно, активным.

Шорохов, который шел впереди, вдруг поднял руку, его лицо было изможденным, но глаза горели решимостью.

– Привал. Десять минут, – его голос был хриплым, едва различимым над треском цикад.

Своевременно.

Сован, который бесшумно вел их через непроходимую чащу, кивнул, показывая на едва слышный звук журчащей воды. Это был небольшой ручей, скрытый под плотными кронами, обещавший хоть какое-то облегчение от этого тропического ада. Все члены группы, не сговариваясь, рухнули на землю, даже не заботясь о том, насколько она влажная и грязная, лишь бы сбросить с себя вес рюкзаков и ощутить прохладу тени.

Историк Петров сразу же начал разминать шею, улыбаясь сквозь усталость.

– Если бы я знал, что экспедиция НИЦ требует подготовки марафонца, я бы заменил книги на гантели, – пошутил он, стягивая панаму.

– Гантели не помогли бы от этой духоты, Иван Алексеевич, – пропыхтела Грошева, расстегивая молнию на своем походном жилете, ее лицо блестело от пота.

Арина открыла свою флягу, жадно делая несколько глотков, и затем сосредоточилась на проверке оборудования. Стряхнув влагу с корпуса ноутбука, она быстро просканировала область на предмет остаточных электромагнитных полей. Обугленное дерево было в двух километрах позади, но воздух здесь все еще ощущался тяжелым, насыщенным чем-то чужеродным.

Она чувствовала, что напряжение, вызванное физическим истощением и шоком от первой улики, не спало, а только усилилось, оседая между ними. Никто не хотел смотреть друг на друга, чтобы не сорваться.

– Мы не можем работать как набор отдельных ученых, каждый сам по себе, – внезапно нарушила тишину Анастасия Грошева, ее тон был серьезным и неожиданно мягким. Она сидела на поваленном стволе, потирая натруженные плечи.

– Что вы имеете в виду, Анастасия Владимировна?

– Мы на краю света, в джунглях, где деревья плавятся от непонятной энергии, – Настя обвела взглядом всех присутствующих, включая Горного, который демонстративно изучал лезвие своего ножа. – И мы все еще говорим друг другу «вы» и по имени-отчеству, как в коридорах НИЦ. Это не офис. Это не научный симпозиум. Это выживание и поиск. Нам нужно сплотиться, и формальности этому мешают.

Настя была права.

– Предлагаю всем перейти на «ты», – заявила Настя, не дожидаясь реакции. – Давайте будем просто Настя, Влад, Иван, Арина, Антон. Так будет проще работать в поле. Меньше барьеров.

Шорохов, который только что закончил сверять карту с GPS-трекером, одобрительно кивнул. Он, как руководитель, понимал важность быстрой и неформальной коммуникации в критических ситуациях. Время, затраченное на вспоминание отчества, могло стоить им слишком дорого.

– Согласен с Анастасией, – сказал Шорохов, поднимаясь на ноги. – Влад. Для всех. Командная работа прежде всего. Если мы не будем доверять друг другу на сто процентов, мы не найдем «Энигму».

Петров сразу же поддержал идею с энтузиазмом, видимо, обрадовавшись возможности немного сократить социальную дистанцию. Он повернулся к Арине, которая сидела рядом с ним.

– Отличная мысль, Настя! Арина, как тебе идея?

Арина почувствовала легкий укол радости. Это был еще один шаг к интеграции, шанс стать не просто «хакершей», а членом команды.

– Я только за, – ответила Арина.

Ей впервые показалось, что она действительно часть этого, а не просто тайный агент, подменивший документы. Этот маленький акт смены обращения символизировал начало настоящего сближения с Петром и Настей.

Влад посмотрел на Горного, который сидел, опершись спиной о рюкзак, скрестив руки на груди, и ждал, пока эта «детская игра» закончится.

– Антон?

Физик поднял глаза, и его взгляд был холоден, как айсберг.

– Нет, – отрезал Горный. Его голос был ровным, без единой нотки сомнения или колебания, и прозвучал как выстрел в тишине джунглей.

Все замерли.

– Что значит «нет», Антон Сергеевич? – спросила Настя, тон ее голоса упал, и энтузиазм угас.

– Я настаиваю на сохранении профессиональной дистанции, – Горный небрежно бросил нож в ножны. – Мы здесь для выполнения научной миссии, а не для пикника с новыми друзьями. Наша работа требует максимальной концентрации и беспристрастности. Эмоциональная близость мешает объективности.

Он снова посмотрел на Арину, и в этом взгляде читалось не просто неприятие неформальности, а прямое указание на источник его недоверия. Он, очевидно, считал, что именно Арина, как наименее проверенный и самый непредсказуемый элемент, требует формального барьера.

– Считаю, что профессиональные рамки необходимо сохранить, особенно когда в команде есть люди, которые могут скомпрометировать процесс, – добавил он, не стесняясь в выражениях, явно намекая на Арину.

Арина сглотнула, чувствуя, как внутри закипает обида. Его отказ был демонстративным, публичным унижением, призванным напомнить всем о ее «особом» статусе, о том, что она не является для него равным партнером, даже после того, как ее данные о импульсе были подтверждены оплавленным деревом.

Влад сжал губы. Он не хотел, чтобы конфликт разрастался, но и заставлять Горного не мог. Физик был ключевым специалистом.

– Хорошо, – Влад решил принять компромисс. – Тогда так: все, кто согласен, переходят на «ты». Антон Сергеевич, вы можете сохранить формальное обращение, но я ожидаю, что это не повлияет на вашу коммуникацию с остальной группой.

Горный лишь пожал плечами, показывая, что его позиция непоколебима. Он остался в стороне, отстраненный и неприступный, словно статуя. Настя тяжело вздохнула, но быстро оправилась, приняв поражение в этом маленьком социальном сражении.

– Ну что ж, Настя, Влад, Иван, – обратилась к ним Арина, стараясь говорить легко и непринужденно, игнорируя холодное присутствие Горного. – Тогда давайте говорить о деле. Символ на дереве… он может быть частью защитной системы.

Она перевела разговор обратно в профессиональное русло, понимая, что единственное, что может заставить Горного уважать ее, это безупречная работа и неоспоримые факты. В конце концов, она была здесь не для того, чтобы заводить друзей, а чтобы найти родителей. Маленькая победа в виде «ты» с остальными коллегами была приятным бонусом, смягчившим горечь отказа физика.

Привал быстро подходил к концу, и шум ручья, такой успокаивающий, теперь казался слишком громким на фоне невысказанного напряжения. Арина поднялась, ощущая, как мышцы протестуют. Ей нужно было отвлечься от Горного и сосредоточиться на цели. Они шли в правильном направлении, туда, где аномалия оставила свой след. Они были очень близко к разгадке.

– Пора, – скомандовал Влад, накидывая рюкзак. – Сован, веди нас к координатам. Настя, Арина, держите приборы наготове. Иван, ты смотри в оба, ищи визуальные улики. Горный, прикрываешь тыл.

Группа снова начала движение. Они шли всего несколько минут по густым зарослям, когда Сован, идущий впереди, резко остановился. Он не поднял руку, как раньше, а просто замер, уставившись в чащу. Заметив его реакцию, Влад поспешил вперед, остальные последовали за ним, их сердца забились чаще от предчувствия. Казалось, что они наткнулись на что-то, что не могло быть просто следом аномалии или древней руной. Это должно было быть что-то личное, что-то от «Энигмы».


Сован замер. Он не издал ни звука, просто остановился, словно его натянутый нерв оборвался, и это безмолвное замешательство проводника было куда страшнее любого крика, который могла издать дикая природа джунглей.

Влад, который следовал за ним в полуметре, немедленно напрягся, его тело приняло боевую готовность, и он жестом приказал всем сохранять абсолютную тишину.

Арина почувствовала, как адреналин сжигает остатки усталости, делая ее внимание острым, как бритва. Неужели это оно? Неужели они наткнулись на что-то, что группа 'Энигма' оставила специально, или же это просто очередной мусор, брошенный невнимательным туристом?

Она перевела взгляд с напряженной спины Влада на Антона Горного, который, как всегда, сохранял отстраненное положение, но его глаза, казавшиеся обычно равнодушными к происходящему вокруг, теперь были прикованы к одной точке в непроходимой чащобе.

Влад уже собирался приказать Совану двигаться дальше, когда Антон резко, почти агрессивно, указал пальцем в сторону густых зарослей папоротников, где плотное переплетение лиан создавало почти непроницаемую стену. Он не издал ни звука, просто жестко, бескомпромиссно указал на что-то, что абсолютно не вписывалось в монотонную зелень тропического леса, мерцая неестественно ярким, вызывающим цветом.

– Вижу, – бросил Влад, его голос был сухим шепотом. – Что это, черт возьми?

Настя немедленно достала камеру, готовясь задокументировать находку, хотя ее руки заметно дрожали от напряжения. Горный, как всегда, оказался первым, кто заметил что-то действительно важное, даже будучи демонстративно отстраненным от группы, что вызывало у Арины сложное чувство смеси уважения к его профессионализму и неприязни к его высокомерию.

Влад осторожно раздвинул влажные листья и лианы, прорезав себе путь к источнику цвета, и красное пятно, наконец, приняло четкие очертания. Это была куртка, явно не приспособленная для местных условий – легкая ветровка ярко-красного, почти алого цвета, на которой, несмотря на грязь и влагу, проглядывался едва различимый логотип Научного Исследовательского Центра, который отправил обе группы в Камбоджу.

Арина почувствовала, как воздух выбивает из легких, словно ее ударили под дых. Эта куртка. Она видела ее. Не раз. Она видела ее на старых, пожелтевших фотографиях, которые успела просмотреть в досье. Ее отец всегда носил эту ярко-красную куртку в экспедициях, словно маяк в джунглях или в снегах, чтобы его не потеряли.

Это не просто вещь. Это его след.

– Логотип НИЦ, – прошептал Петров, придвигаясь ближе, его голос был полон одновременно возбуждения и благоговения перед трагедией. – Группа «Энигма». Это не может быть ничья другая.

– Мы их нашли, – подтвердила Настя, но ее слова прозвучали не как радость, а как констатация неизбежной, страшной истины.

Влад аккуратно поднял куртку кончиком треккинговой палки. Ткань была влажной и тяжелой, но не рваной, лишь слегка испачканной в липкой красноватой земле. Куртка, судя по всему, была неаккуратно брошена или сорвана с тела – ее молния была расстегнута до конца, а один рукав вывернут, словно ее владелец пытался избавиться от нее в невероятной спешке или под воздействием некой внешней силы.

– Почему они ее оставили? – спросил Петров, хмурясь, его исторический нюх подсказывал, что это не просто потеря. – Ученые не бросают личные вещи просто так, если не бегут от чего-то очень быстрого.

– Или если исчезают мгновенно, – тихо дополнила Арина, ее взгляд был прикован к пустому рукаву.

Под курткой, частично погребенный во мху и влажной земле, лежал сломанный компас. Его латунный корпус был треснут, а стекло на циферблате разбито. Самое тревожное – стрелка. Она беспорядочно дергалась, указывая во все стороны сразу, не в силах найти магнитный север, словно невидимое, мощное магнитное поле сводило ее с ума. Это было явным, неоспоримым свидетельством воздействия той самой электромагнитной аномалии, о которой Арина говорила утром, представляя свои данные Шорохову.

– Смотрите на стрелку, – Настя быстро сделала несколько снимков компаса, ее голос дрожал от возбуждения, несмотря на очевидную опасность. – Она полностью обезумела.

– Электромагнитное воздействие, – сухо подтвердил Горный, склонившись, чтобы рассмотреть находку, но, согласно своей неприязни, не прикасаясь к ней. – Вероятно, чрезвычайно сильный импульс или постоянное поле высокой интенсивности.

Рядом с исковерканным компасом, словно забытые в спешке, лежали три маленьких пластиковых контейнера для реагентов. Это были обычные лабораторные пробирки, но адаптированные для полевых условий. Один из них был открыт, и его содержимое – порошок неизвестного происхождения, возможно, образец почвы или минерала – было наполовину рассыпано по земле, смешиваясь с грязью.

На крышках были наклейки с рукописными пометками. Это был почерк ее матери, Светланы Юрьевны.

Арина сглотнула, чувствуя, как внутри нарастает холодная решимость. Это были их следы. Прямые, личные и научные.

– Контейнеры для проб, – Настя взяла один из закрытых, надев тонкие резиновые перчатки. Ее глаза горели, как у любого химика, столкнувшегося с загадкой. – Это Светлана Юрьевна, моя коллега-химик. Ее почерк. Значит, они брали пробы. И, судя по тому, что один контейнер открыт или рассыпан, они работали здесь, прямо перед тем, как исчезли. Что-то заставило их бросить работу, не успев даже закрыть емкость.

Она осторожно оторвала крошечный кусочек засохшего реагента и поместила его в свой собственный стерильный пакет для будущей экспертизы. В этот момент даже Горный не стал оспаривать ее действия.

– Нужно проанализировать остатки, – Горный, наконец, проявил интерес, его глаза сверлили контейнер в руках Насти, забыв о социальном барьере. – Если мы поймем, что они изучали, мы поймем, куда они двинулись дальше или с чем они столкнулись. Это может быть минерал, уникальная почва, или что-то, что было выброшено аномалией.

– Влад, это подтверждает наш маршрут и показания Арины, – сказал Петров. – Они были здесь. Значит, мы идем прямо к эпицентру аномалии. Но почему они оставили вещи на тропе? Должно быть что-то впереди.

Влад посмотрел на небо, которое начинало затягиваться плотными, свинцовыми облаками, предвещая тропический ливень. Он знал, что времени мало.

– Все собрать и упаковать, – Влад решил принять компромиссное решение, которое устроило бы всех, включая придирчивого физика. – Настя, ты займешься реагентами, как только вернемся в лагерь. Арина, проверь снова свои показания. Мы должны быть очень близко. И, Арина, возьми куртку твоего отца.

Он передал ей красную куртку, и Арина почувствовала, как тепло разливается по ее пальцам, несмотря на влажность ткани. Это было неоспоримое, вещественное доказательство того, что ее личная миссия обрела реальные очертания. Она была не просто хакером, она шла по следам своих родителей, и они были буквально в пределах досягаемости.