# Глава фастфуда

Владислав Всеволодович Боков

Рождение личности на стыке веков. Жизнь в начале двадцать первого века. Стремительное развитие технологий, использование искусственного интеллекта вместо человека. Станет это время эпохой или всего лишь его главой?

## ГЛАВА 1. СТИХИ О ЖИЗНИ

> Рождение личности на стыке веков. Жизнь в начале XXI-го века. Стремительное развитие технологий, использование искусственного интеллекта вместо человека. Станет это время эпохой или всего лишь его главой?

> Владислав Боков

### Мишень

Есть то, что нам не под силу, и процентом

свободы зависим от ближе-

стоящего тира. Во служении страхов,

упование к жизни (что не легче песчинок),

то и есть суть порядка с сотворения мира.

Никого наверху…

Это то, что нам не под силу!

За воздушные замки вцепились,

холодные башни красивы,

но флюгер без ветра,

флюгеры – лживы!

В наши вещи ложимся – владеют другие,

Так у зеркала две стороны (это то, что нам не под силу):

на одной:

нос торчит бесконечно красивым,

на другой:

во дрожащий экран окон съёмной квартиры,

бьётся птица в мишень бесконечного тира.

(#вбок’25)

## Попрошайки неба

Горит свеча. Как вся планета.

Огнями продырявив вечность

неба.

Кармана эхо… Мимо-

ходом тени, служащие ладана,

разменивают

нас самих, как попрошаек дьявола.

(#вбок’25)

## Плати улыбкой

Представь, вооружив

В.П.Н. -

ом себя,

в окнах браузера,

тряпьём прикрыв монитор

и прыг

в его глубь с головой!


На столе с рогом роутер —

новый витязь на перепутье,

сёрф на бегу.

Над плечами твоими, кто-то голову клонит:

то ли тень,

силуэт,

но грудь велика:

в портретах,

монетах,

провайдер полёта,

где доступ – стена

к ней один раз приставленный,

в виртуальность берёшь,

что дано жизнью прежней,

что доступно нести, где трава зеленее…


За оплату улыбкой,

этот мир забирает тебя:

мимика,

жесты,

и

голоса.

Блеском губ,

ошпаренных губ, после многих разлук, что

уже не сомкнуться, только

взгляд в глубине чьих-то глаз сохраняет возможность

судьбу выражать.

И

конец неминуем!

Как маяк впереди, свет лишь

подсветит несовершенства твои

и чертогов-острогов углы.

Где ты входишь в тёмные

храмы, совершаешь (что выше) обряд, но, наверное,

знаешь – дама не даст.

(#вбок’25)

## Дары будущего

> И время без ответа правильного. У жизни нет его, как у приюта раннего, когда несём себя в руках рассвета раненного, пути наши лежат всегда стопами крадеными.

> Владислав Боков

Нет времени

на споры, тратить жизнь свою,

– раздоры! Тут кладём здоровье…

Ничему мы

не учились в классах!

Дым самодельных папирос горит из знаний

наших!

Из них останки труп-

пы.

сы.

Мы собираем взглядом квашеным,

снимая через трубки пены прошлого

с э(К)спрессо, мчим

во тьму жернов, в

«Огонь!»

дарами будущего ставшего.

(#вбок’25)

## Фальшивая струна

Рисует краски дождь

тоскливо,

на горизонтное плечо он опускал ладонь

в попытке исцелить глаза зеркал

– фальшиво!

И рядом тишины полна

кровать твоя, что, форточками возле леденя,

иголки выпуская дрожь, из-под одеяла

в эхо сна,

рассвет наружу выставил тебя.

(#вбок’25)

## Дерево

Расправилось дерево, увидев

себя в окне.

В нём деревянные рамы —

невероятен портрет!

Оно смотрело на тень, но тень

появлялась при свете —

искусственен тот силуэт.

Оно смотрело на небо,

и ветви его были вздернуты кверху,

питаемых листьями, скомканных ветром.

Взгляд упал его книзу,

и корни его устремились к карнизу,

но…

там уже были цветы.

(#вбок’25)

## Век, сдвигающий стены

Век, сдвигающий стены,

бросаться

на силуэты дворовых огней,

брешь пробивать

в мировом потолке интеллекта

– разум плетей.

В сетке мы, сетке…

Минута в минуту, годами ночей

считаем полоски обоев, раскрашенных

в чёрно-белую,

бело-чёрную,

чёрную/белую,

белую/чёрную,

чёрную,

…

дней.

(#вбок’25)

## Весенний привет

О, Господи,

прости грехи им наши!

Мы вместе шлём «Привет» весенний,

сминая кирзачи,

Сырые, мокрые —

«Приплыли!»

«Спасите наши души!», —

мы отвыли.

(#вбок’25)

## Вокзал

Под утро уставший вокзал

полон соприкосновения. Вагоны, где массы рыдают

сидением.

Слёз наводнением. Способны мы тронуться

– не рельсами, так умами, то лучше, как

вместо «ногами», над холодными площадями

и полного блеска стопами.

Холодные башни,

костры языками слух славят словами,

старый век со свечами, тенями как призрак,

мы новым поверьем притягиваем.

(#вбок'25)

## Шашки наголо!

Я люблю смотреть из вагона

метро, где дорога без знаков

известная.

В новый мир спешим,

новой модой:

Поезд,

метромост —

пред ладонями!

В светлый мир на борт,

приглашаемся:

Боком вспоротый,

рельс разобранный.

И состав бежит – рельс убытия,

покоробленный,

вниз дорогами…

Пассажир надул круг спасательный

Рулевой – ногой: обе – правые!

Вперёд

поезда – как заявлено,

И на станции промежуточной,

будни – плёнкой непроявленной!

Мы в пути к депо

– с перепутьями;

На кольце сигнал

– к счётам заново

Наголо шашки,

входим задом мы!

(#вбок’25)

## Камни все внутри

Я сел на берег чистопрудного бульвара,

бросил камень в воду, сменяя буден расстояния.

Он не ушёл на дно, и

следа не оставил.

Так мы, порой,

твердеем,

бьёмся,

срываемся на крик…

А позади нас остаётся гладь воды.

И…

камни были все внутри.

(#вбок’24)

## Гёте, Морская тишина

> авторский перевод

> Владислав Боков

Покоятся воды вокруг,

но лодка запряжена.

Моряк тревожно глядит —

её не движет волна.


Ветра нет, ни с одной стороны,

гробовая стоит тишина.

Непривычно спокойная гладь

и смертельно дурманит сполна.

(#вбок’25)

## Зверь

> Когда кнутом постигнуто так много, не выглядит и пряник впредь угодным.

> Владислав Боков

И

капля крови

над стрелкой сверкала,

руки на пульте – забвение чад,

Раскрыты когтями лапы у зверя,

но в тёплой утробе не взять его взгляд.

(#вбок’25)

## Голубь белый

Дай порох пройтись по столице

Изгнания,

обрести тут свою благодать, и взмахом

мне не доступно порхание и

не-

свёрнутой кровью лежать;

Из распоротой вены, откупорив вновь,

кислородные маски несущихся в ночь,

к паутине небесной,

(ш)/

топорами из снов,

пробивается купол непрочных основ.

(#вбок’25)

## Двуноги

Завистливо месяц сквозь тучи мелькал,

повесив Луны подбородок.

На Землю спуститься Господень мечтал,

от Света бросив осколок.

А там,

на Земле, казались смешными заботы,

руками прикрыли глазницы свои,

растопыривши пяльцы двуноги.

(#вбок’25)

## Столица

Сквозь года —

Упала пелена;

То, что казалось будет странным, важным

К чёрту!

Попросту – иным!

Осталось прежним,

скажем: «В той же ѵпостаси».

Но одного ты не вняла:

ты всё такая же —

переменились мы.

*ѵпостась – «ипостась» (старославянский).

(#вбок’23)

## Свечи

Февраль и сентябрь похожи,

в них чувствуешь сырость и вид неприятен

для глаз,

Даже, если себя окружаешь комфортностью

очагов серых глаз.

Это племя свечей —

снова жизнь среди натюрморта,

переносимо не всё —

лишь в тени силуэту удобно!

Отвернувши,

Завесив трюмо, где надежда —

уже не пространство,

на руках лишь огарок свечной

предвкушает луны ходатайство.

За короткими/

длинными днями —

где-то тень ото огня замелькала,

здесь довольно движения руки —

о тебе никогда не узнают…

Леденящий февраль!

Это он виноват!

Он украл ожидание мая!

Потому

поджигаем мы свечи, —

Они ярко горят

и в земле свой покой обретают.

(#вбок'25)

## Скотч

Нарывом пылал закат,

и ставнями хлопнуло небо

в ночь,

Я смотрел на бокал, понимая,

не будет устойчивым скотч!

Рассвет отложили до завтра,

мне выразить время невмочь,

а жаль,

Я видел, как отпечатки пропали,

жадно желая прочь.

(#вбок’25)

## Живое

А нам говорили —

бесценна,

а нам говорили —

«твоя»,

Из бесцели —

назначенный выкуп,

н-е-

п-р-о-

д-е-ш-е-в-и —

в три рубля!

(#вбок'25)

## Фастфуд

> О, если бы вещи могли мечтать… Мы не смогли бы ими управлять! Поэтому они столь идеальны. Про них, пожалуй, знаем всё мы.

> Владислав Боков

Бремя пола, людского рода,

из двух вариантов —

третьего не дано нам!

Плодородий культура – расцветом фастфуда:

не умножить, не поделить, —

так эпоху проводим, как курсоры наводим:

на пределе,

за рубежи!

Хаотичным исходом протянем рукою —

единицы за скобки,

в знаменатель – нули!

(#вбок’25)

## Весы

> Поэзия – колоссальный ускоритель сознания.

> И. Бродский

В портретах нового не ждём…

За исключением осознания, что

многое осталось позади.

Но, если понимаешь,

что где-то стоит первый,

не важно,

кто второй оставил след,

пусть даже тот был праведным.

Его не помнят,

ему лишь ставят свечи (если повезёт)

И в молчаливом пении,

фигуры

обретают форму костылей,

беспомощно

уставшего сознания,

упавшего с весов на стыке жизни,

где правда сочетается с неправдой.

(#вбок’24)

## Двадцать восемь

Ты в зеркале ответа не ищи,

его там нет и вовсе;

Я пробудился и успел понять,

что завтра снова двадцать восемь.

И каждый раз особенны они

–

теперь,

острее запах сосен,

глядящихся в окно

из разрастающихся просек.

Ты все ли их прошёл,

мудрец учёный?

–

Они подходят к сроку,

красноречиво смотрят изнутри,

ноль-пять, разбавленные соком.

И каждый раз,

боясь взглянуть в окно,

десятилетия меря после,

стесняющих стволов тех красота,

деревья стряхивает в осень!

Я вышел

телом ощущать

тот дух неповторимых

сосен,

Но снова вынужден сверять,

с погодой

–

теперь мне снова двадцать восемь!

С погодой сверился —

тепло,

стучит висками проседь:

– И вот бы жизнь вперёд начать,

как в

двадцать два,

но дней всего лишь двадцать восемь.

(#вбок’24)

## Февраль

Февраль нас в раковины кутает,

когда не чувствуем весны, —

под одеялами запутались

с носами,

ищем теплоты.

Ни дождь, ни тьма не различимы за

завесой,

в полу-

раскрывшись, зазвучали рты,

и оставаясь с нами навсегда

укутанными, уже

нам выглядят уютными их сны.

(#вбок’25)

## Петербург

Фундамент стоит

каналом, как вены,

изрезанным.

Запятнавшись одним, —

ты не будешь теперь

изувеченным…

Позолочено дно полноводной

реки, в ней, как мелкие

сошки, питаемой птицами, в

небесные прорези крикнут огни:

«Там

фундамент стоит каналом,

как вены,

изрезанный,

запятнавшись одним, —

ты

не будешь вовек изувеченным!»

(#вбок’25)

## Монеты

> Святой – тот человек, кто описал дорогу намерений благих. На нас возложенное завтра погонится сегодня, дарованным для них.

> Владислав Боков

Мы —

вниз монетами,

минуя турникетов рамы,

нас незаконно пронесли, сжимая кулаком

в кармане,

И мы упавшие на края фонтана,

нас нет даже на дне, застыли, в ожидании распада…

Лишь в пятерню несущую впились анфасы,

кровоточит рана, когда рука дрожащая

нас —

из кармана, но

под струёй воды, глубин не видно у фонтана.

Там тьма знакомая,

она портреты нам смывала и под известную

величину наш номинал равняла.

Где блеск свой золотой теряли и

лёжа на перпендикуляре плоскости, где

пальцы из ладони выбегая, упрямым жестом суд решали,

нам оставалась лишь

удача —

одна из двух извечных номиналов.

Вернёмся ли сюда?

Когда на память нас бросали, как горсть золы,

как кость, копилку разбивая,

нас лепят в изваяние

медное,

сбегая по главам пустых холмов

полураскрытых и голодных ртов,

глубин

фонтан нас поедает, и

и где та сторона, орел и решка не внимают:

«Тут на удачу не бросают!»

и, доставая нас рука,

опять в протертые карманы отправляет.

(#вбок’25)

## Два мира

Одно —

лишь приходящее, другое

– минет навсегда,

И не поставить запятую

там, где завершается глава…

В усталом парке, с уверенным

нажимом ноября,

разложены портреты клякс,

украшенных не лучше, чем трава,

горящая весной дотла.

И лишь ворон столбы,

кладут угрюмо жизнь сюда,

где, насмехаясь,

нервными мазками пятака,

мы платим тут за грань, хоть рваную, но

мира,

разделённого ненастьями на два.

(#вбок’24)

## Студень

Я встретил

комнат верх до потолка,

Скрипела

их сжимавшая пружина утра,

Покуда день,

началом ноября,

рассыпался дождём

под облаком из пудры.

Мне оставалась тишь

навстречу к странному закату

в лежебоком будне,

горькой папиросой он сверкал,

как литургия жизни

на противнях твердеющего студня.

(#вбок’24)

## Весна

Растаяла оттепель…

Пришли холода:

не то чтобы прохладно,

однако —

Весна!

Встречались с друзьями:

шутили, смеялись,

не то чтобы весело:

улыбнулись —

раз, два,

однако…

Потребляли пиво —

нефильтрованное,

не то чтобы пиво,

однако…

Играли затем в города

и моря, говорили:

«Зачем?» и «Когда?»;

– Янтарное?

– Я не был там никогда…

– Всё чаще на Горе плаваю в море,

однако…

Время летит;

и сегодня прошло,

не то чтобы прошло,

и всё же прошло,

однако…

Клякса ворон на снегу

улетела и ребята

–

вспорхнули…

Мимо всего лишь, но

не то чтобы мимо!

(#вбок’23)

## Превращение

Преврати меня в бабочку,

бог —

просто белую,

на пьедестал мне цветной

взлететь не дано…

Нарисуй хоть капустницу,

бог,

ведь лопатник мой пуст,

как лучи преломленные к зеркалу.

Мотыля покажи, бог,

где его лишь дурак

не сочтет угодной приманкой.

Сотвори хоть в личинку,

Господь, может, так я усну,

взяв надежду на новорождение.

(#вбок’25)

## Телефонная бровь

Отсутствием

время стирает пространство,

снимает его затвор, уходят «если», «когда-то»,

не уместишь в дупло топор.

Не расколется древо надвое и это уже благородно,

не знавшими время, когда —

Ложиться, звонить, писать?

Возможно,

яблоко бросить, опять крутить циферблат.

Телефон.

Поля ввод: на краях оставленных «до».

круговерфь адресов,

стикеров

и мостов,

Оказалась опущена бровь к телефонному диску,

и кровь в голове

застучать может вновь, как

пейзаж близоруких очков

сжимал трубку пустых номеров.

(#вбок’25)

## Ноябрь лучше, чем апрель

Ноябрь лучше, чем апрель,

ведь с ним мы не цветём,

надеясь на рассвет!

Пожалуй,

с ним все проще:

Лежит он, стелет холода,

сжимает тучи…

Мы у весны в долгу…

Она – предполагает перемены!

За тем и поспеваем мы едва,

когда ноябрь цветь в размене

отдал за свежесть бытия.

(#вбок’23)

## Грибы

Январь. Торжество

Хлопья комаров снежинками в моё окно.

Я наблюдал,

как на заборе крови очередь стояла у промерзшего ручья,

где в проруби телами воды поднимая, со льдами белыми

наружу кляксы головы равнялись.

Они смешались…

Подле моего дворца и под алтарные врата,

неслась, пихая, в ожидании Творца

мучительно спасения ожидая,

тьма торжеств.

Светлейший дух собой отождествляя,

когда на небе он, благословенным поцелуем

на червивость проверяя,

нам из-под палки

шапки, как у гриба, поднимает.

(#вбок’25)

## Камни

Река забирает проклятия

–

текущее у Земли!

Надежды

я в ней растворяю, где

слезы отражены.

Зачем эта мудрость

Признания,

ревущая сквозь года?

В ней только сны изнывают, и

в шёпот кричит вода!

Здесь прошлое я не отброшу,

я знаю, не хватит речей,

я со дна подберу его,

брошу…

Но, порой, не хватает камней.

(#вбок’24)

## НОЖ (Наперекор желанию отсюда)

Открыв глаза —

передо мною потолок,

бегущих теней статуя

спешит

наперекор желанию отсюда!

Кручу я пожелтевший глобус:

параллель,

меридианы,

дальний угол —

клок, оставшийся

не тронутый рукою…

Смотрю в него, как шар

предзнаменований и слышу эха гул

– он снова узнаваем!

Здесь упирается пространство в потолок,

забыв морей бестактность,

и упадают на него ручьи, кропя цветной картон,

убив слезой математическую кратность.

(#вбок’24)

## Отражение

Смотрели в лужи облака —

смеялись дождём тучи!

Тонула высь в паршивых берегах —

чернели голубые очи.


Так отражение, порой,

нам кажется знакомым,

на расстоянии «слезы одной»,

свет выглядит холодным…

(#вбок’24)

## Дурное бремя

Стояли сосны в душной мгле,

рукой касаясь кожи,

и бились шишки на стволе

легонько подмороже.


Зима пришла… Косматая старуха,

окидывает тени взором,

дыханием обступив,

с деревьев скидывает плоды.


Медведи, белки, грызуны

сдирали с оных кожу,

селились паразиты в них,

Считав себя моложе.


И нехотя стволы смотрели,

корнями впившись в землю,

на чадо мелкое своё —

дурное нынче бремя.

(#вбок’23)

## Многомиры

> Мы, привыкшие бегать, спешим, если, нет никого позади.

> Владислав Боков

1


Я сегодня руки не мыл и

они неумыты остались…

Ничего!

Это снова – пустяк,

это многомиры зачинались.

Эту грязь мне отмыть не дано,

понял я —

мне она показалась!

Пятаки медных глаз я протру —

Нет следов,

отпечатков,

усталость.


2


Из холодного крана

вода, и теперь, убегает горячая!

То

– залог коммунального номера,

– коммунального дома,

– коммунальной эпохи.

Если стуки трубы различимее,

чем писателю рифма —

чем пейзаж, где художник —

сухая палитра,

значит вновь знаменатель – в

числитель

/

«крестик-нолики» на полях…

Это снова приходит!

В этом нет новизны:

так жемчужины устрицу кормят

– если множество:

не пере-

варить.


3


Мы

на землю лишь эхом спадаем,

снова вспять, по тропам не оставленным!

Как за нити улыбку притягивая,

под венец

полотном нерентабельным.

Где за правдой —

вес кулака.

И до боли висок —

степень сжатия,

Грубый акт стерилизации, где пятна с утра

в тех глазах,

со слезами украденными.

(#вбок’25)

## Чёрный грумер

Чёрный грумер.

Он стрижёт чужих псов

– им присуща память своих отцов!

Доморощенный грумер,

нервно снимающий кудри

с боков.

Вешает он им на шею кольцо —

так сильнее всего

веслом ожерелий ударить в висок,

словно сладким уксусом,

как в верность ты с шилом, обращённым во зло.

Он снимает

паршивые кудри с боков, а

псы жуют целлофан от пульта его,

благодарно смеются,

силясь молиться, вопят:

«Да святится имя Твое!»

(#вбок’24)

## На граните не тает

> В заветных ладанках не носим на груди…

> А. Ахматова

Я вчера здесь бродил,

я тебя не узнал…

Померкли кругом ковыли

родная, родная земля!


В закат глядит облепиха,

я когда-то ей ветви рубил,

а теперь лапы связаны

и…

не я их умыл.


Вновь нет верней топора,

к чему грешить нам на время?

Упрямо спешит зебра дней

в розовой упряжи эга.


Земля дрожит – не от слов;

испорчена напрочь диета!

И зубья «Дружбы» жевали

неотёсанных прядей поленья.


Опилки застлали глаза,

и с жаром печки горят,

а пням, поперёк не вошедшим,

дымоходы ухмылкой чадят.


Я на копоти вырезал время —

песочные сыпят часы,

а в золе – разобраться не смею:

сам лесник убежал в палачи!


Обмокнувши платок, я узнаю

как и ты, в своё время,

Земля!

Но на граните не тает —

ни зла, ни добра слюна.

(#вбок’24)

## Чертополох

Увядает в отблеске света,

к бесконечности проторив ров,

увядает и знает об этом

на круче чертополох.


Поле,

ты найдёшь нагому замену!

В соляное море из грёз,

угодив – не отряхнуться,

с головой упав на покос.

(#вбок’23)

## Хлеб деградации

Когда мир заменяет

вид из окна,

Вселенная твоя, незримо

расширяется внутри тебя.


В машинах города,

в красно-белой толпе,

смирения нет

металлолому в конце.


Закричит голова светофором,

обеспечен вглубь доступ извне,

сорвало все пломбы искусственной

кожи, ремнями нашитой на ней.


Путь любой консервации —

без вариантов, – менять ориентацию,

свободу вмешательства кормим с руки,

выпекающей хлеб деградации.

(#вбок’25)

## Чудо

Естественное чудо,

под ангельским крылом,

легло на тело ночи

и альков у дома моего.

Я спал,

я чудо пропустил,

Но

высыпали те —

другие

и начали бросать

в него копьё,

смеялись,

гоготали!

Сорвали полотно,

и уличить его пытались

казались великими для альков,

раскрыв под шкурой волка своего…

Я пробудился,

выглянул в окно,

не замечая в лужах взора.

Луна накинулась пятном,

я видел – зверь бежит,

не замечая перехода!

Но зверь не может ангела спасти....

Отныне я —

с твердеющим челом

и проступившим рекам жизни,

изрезавшим его давно,

сомкнул я жёстко очи,

в надежде навестить

себя того.

Я шарю в памяти