Милана Салгириева
Дневник порочной

Дневник порочной

Глава 1. Клетка из правил

Алисе семнадцать лет она была словно запертая в чужом теле. Ее внешность, казалось, кричала о бунте, но в то же время выдавала ее уязвимость. Короткая стрижка, на которой настояла мать, должна была скрыть ее женственность, но лишь подчеркивала овал лица, острые скулы и высокий лоб, на котором часто залегали складки задумчивости. Каштановые волосы, непослушными прядями выбивавшиеся из-под строгой заколки, контрастировали с дерзкими белыми полосами, которые Алиса красила тайком ночами. Это был ее маленький символ свободы, протест, видимый лишь самым внимательным.

Глаза Алисы были настоящим произведением искусства, пленяя каждого, кто оказывался рядом. Их цвет напоминал глубокий оттенок темного янтаря, источавший тепло и глубину, подобно древним сокровищам, хранящим тайны веков. Взгляд Алисы имел особую манеру: глаза чаще всего смотрели исподлобья, создавая впечатление настороженности и готовности отразить любую угрозу извне. Казалось, девушка старалась спрятать свою душу от посторонних глаз, оберегая её от чужих взглядов и переживаний.

Но стоило присмотреться внимательнее, и становилось ясно, что за внешней холодностью скрывается бурлящая лава чувств. Во взгляде Алисы смешивались сразу несколько оттенков: меланхолия, придающая ей мечтательную печаль, и упрямое стремление идти своим путем вопреки обстоятельствам. Иногда в глубине глаз мелькал искрящийся огонёк внутреннего сопротивления, способный внезапно воспламеняться, превращая девушку в страстную бунтарку.

Внешняя красота Алисы вовсе не укладывалась в привычные каноны красоты. Её черты лица не отличались классической правильностью линий, но в каждой черте ощущалось нечто иное – мощная энергия, заряжающая энергией окружающих. Именно этот внутренний свет, пронизывающий каждую клеточку её существа, делал Алису неотразимой. Кто бы ни сталкивался с ней глазами, тот понимал, что перед ним существо особое, наделённое способностью влиять на судьбы и привлекать внимание одной лишь силой своего взгляда.

Несмотря на суровые рамки, установленные правилами общины, и постоянное давление религиозной догмы, Алиса сумела сохранить своё собственное понимание справедливости и непреходящую тягу к знаниям. Эта девочка жила мечтой о свободном познании, стремлении увидеть мир таким, каким он является вне ограниченных границ её маленького поселения. По ночам, рискуя быть обнаруженной, она проникала в закрытую общину библиотеки, открывая двери новых миров сквозь страницы книг. Там, среди историй о дальних странах, великих открытиях и человеческих чувствах, рождалась надежда вырваться из замкнутых стен повседневной рутины.

Её сердце рвалось навстречу неизведанным горизонтам науки, искусству путешествий и даже любви – всему тому, что считалось греховным и запрещённым в жёстких рамках религии. Стремясь утолить голод ума, Алиса погружалась в чтение научных трактатов, философских трудов и романов, испытывая удивление и восторг от соприкосновения с иными культурами и цивилизациями.

Характер Алисы представлял собой сложное переплетение качеств. Внешне она выглядела смирённой и послушной дочерью, беспрекословно выполняющей волю старших и участвуя в религиозных ритуалах. Однако внутри неё царил настоящий вулкан страстей, готовящийся к взрыву при малейшем толчке обстоятельств. Остроумие, яркое восприятие жизни и способность наблюдать за людьми наполняли её существование особым смыслом, хотя она старательно прятала свои истинные мысли и эмоции, боясь гнева родных и старейшин.

Алиса была живым воплощением внутренних конфликтов, борьбы свободы и ограничений, веры и сомнений. Эти внутренние контрасты придавали ей неповторимое очарование, выделяли её среди ровесников и делали особенно уязвимой в жестоком мире нетерпимости и подавления индивидуальности. Именно эта искра живого духа, внутреннее пламя желаний и мечты, делало Алису особенным человеком, несмотря на навязанные ей ограничения и попытки заставить замолчать её внутренний голос.

Запах ладана щекотал ноздри, вызывая тошноту. Алиса сидела на коленях на жестком деревянном полу, чувствуя, как немеют ноги. Ей семнадцать, а кажется, будто она заперта в клетке, где каждый прут – это правило, каждая молитва – замок. Каштановые волосы, обстриженные почти под мальчика, торчали во все стороны. Мать называла это "благочестивой скромностью", но Алиса знала – это просто еще один способ лишить ее индивидуальности. Лишь несколько дерзких белых прядей, тайком пробивающихся сквозь каштановую массу, выдавали ее бунтарский дух.

Обряд казался бесконечным потоком однообразных действий, лишённых какого-либо смысла для юной души Алисы. Длинные молитвы, монотонные песнопения и утомительные поклоны, повторяемые вновь и вновь, становились невыносимым испытанием терпения. Это была сцена, исполненная формализма и условностей, совершенно чуждая внутреннему миру девочки, чьи мысли витали далеко за пределами храма.

Каждый звук, каждое движение здесь казалось ей фальшивым и искусственно подогнанным под стандарты религиозного благочестия. Алиса наблюдала вокруг себя полные благоговения лица, озарённые фанатичной верой, но сама оставалась равнодушной ко всей этой показной экзальтированности. Внутри неё нарастало ощущение отчуждения, глубокое недовольство происходящим и горькое осознание собственного одиночества посреди толпы единоверцев.

Душа Алисы сопротивлялась узким рамкам установленных норм и требований. Ей нужны были настоящие переживания, искренние отношения, возможность свободно выражать свои чувства и мысли. Но в мире, полном запретов и предписаний, такие желания воспринимались как ересь и нарушение законов Божьих. Поэтому её сердце оставалось закрытым, её дух оставался непримиримо отделён от той среды, которая должна была воспитывать её веру и направлять её жизненный путь.

Время шло медленно, каждая минута затянувшегося обряда мучительно ударяла болью по нервам, вызывая протест против самой идеи такого существования. Для Алисы этот обряд стал символом бессмысленности и пустоты, порождавших ещё большее разочарование и желание сбежать куда-нибудь подальше от этих душных стен и людской массы, поглощённой своими мнимыми добродетелями.

За окном слышались приглушенные звуки жизни: смех, музыка, шум машин. Алиса знала, что там, за пределами этого дома, существует другой мир, полный красок и возможностей. Мир, в котором ей никогда не суждено побывать. Ее родители, фанатично преданные своей религии, не позволяли ей гулять с друзьями, ходить на танцы или даже просто разговаривать с мальчиками. Все её контакты ограничивались членами общины, такими же забитыми и несчастными, как и она сама.

Алиса осторожно скользнула взглядом в сторону матери, стоящей неподалёку. В её широко открытых глазах мерцала абсолютная вера, полная самоотверженность и глубокая убеждённость в собственной правоте. Перед лицом такой уверенности любые аргументы звучали жалко и неуместно. Девушка прекрасно понимала, что споры здесь бесплодны. Любой акт противостояния неизменно приводил к слезам, обидам и ужесточению режима контроля над её жизнью.

Это была борьба, заранее проигранная Алисой. Отказываясь понимать и признавать чувства дочери, мать создавала атмосферу страха и недоверия, заставляя девочку чувствовать себя изолированной и брошенной на произвол собственных мыслей и фантазий. Каждый конфликт лишь углублял пропасть между ними, делая разрыв неизбежным.

Однако в такие минуты душевного смятения в сознании Алисы начинался тихий процесс трансформации. Из глубины её сознания поднималось странное чувство, пока неясное, но угрожающе сильное. Что-то вроде тихого гула, постепенно перерастающего в громкий рёв негодования. То была неосознанная реакция, но с каждым днём она усиливалась, приобретая чёткость очертания и форму осознанного решения. Когда-нибудь это новое чувство вырвется наружу, сметая преграды и ломая цепи из устоявшихся правил и традиций.

Обряд закончился, собравшиеся потянулись к выходу, покидая помещение. Алиса тяжело поднялась, ощутив неприятный хруст в коленях, давно привыкшая к долгим часам неподвижности. К ней подошла мать, застывшая фигура власти и морального превосходства. Лицо женщины стало каменно-жёстким, выражение ледяного спокойствия и неодобрения отражалось в каждом движении, каждом слове, произнесённом вполголоса.

– Алиса, – начала она, – сестра Сара сказала, что видела тебя сегодня у библиотеки. Ты снова читала запрещенные книги?

Алиса опустила взгляд.

– Я просто… хотела узнать больше.

– Узнать больше о чем? О греховном мире? Разве недостаточно тебе знаний, которые дает нам Господь?

– Но… я хочу знать о науке, об истории…

– История, которую пишут грешники, – перебила мать, – не имеет никакой ценности. Твоя задача – служить Господу и готовиться к замужеству.

– Но я не хочу замуж! – не выдержала Алиса, – Я хочу учиться, хочу… жить!

– Жить? – в голосе матери послышалось презрение, – Ты живешь, Алиса. Ты живешь ради Господа. И неблагодарна за это. Другие девочки в твоем возрасте мечтают о благочестивом муже, а ты… Ты позоришь нас всех!

Слезы подступили к глазам Алисы.

– Я не понимаю, почему вы так со мной, – прошептала она, – Почему вы меня не любите?

– Любим, Алиса, – мать взяла ее за руку, но ее прикосновение было холодным и отстраненным, – Мы любим тебя и хотим для тебя лучшего. А лучшее для тебя – это жизнь в вере и послушании.

Алиса вырвала руку.

– Но это не моя жизнь! – крикнула она, – Я хочу сама решать, что мне делать!

В глазах матери вспыхнул гнев.

– Ты еще слишком молода, чтобы понимать, что для тебя лучше, – отрезала она, – И пока ты живешь в этом доме, ты будешь подчиняться нашим правилам. Завтра ты пойдешь помогать сестре Саре по хозяйству. И никаких библиотек.

Алиса молча смотрела на мать, чувствуя, как в её душе растет отчаяние и злость. Клетка захлопнулась. …И Алиса поняла, что слова бесполезны. Её голос – лишь тихий писк в этом замкнутом мире, где главенствуют догмы и слепая вера. Она опустила голову, позволяя слезам свободно течь по щекам.

– Хорошо, – прошептала она, – Как скажете.

Мать смягчилась, увидев её смирение.

– Вот и умница, – сказала она, погладив Алису по голове, – Завтра все будет хорошо. Просто помни, что мы делаем это из любви к тебе.

Алиса ничего не ответила. Она знала, что мать верит в то, что говорит. Но эта "любовь" душила её, лишала воздуха, превращала в тень самой себя.

Следующим утром Алиса проснулась с тяжелым сердцем. Она чувствовала себя словно механизм, запрограммированный выполнять чужую волю. Покорно надела свою скромную серую юбку и блузку, заплела волосы в тугую косу и пошла помогать сестре Саре.

Работа была изнурительной и бессмысленной. Целый день Алиса чистила овощи, стирала белье и убирала в доме. Сара постоянно ворчала и придиралась к ней, находя малейшие недостатки. Алиса молча терпела, стиснув зубы. Она знала, что любое слово протеста вызовет лишь новую волну упреков и наказаний.

Вечером, когда дневная суета стихла, Алиса оказалась в своём внутреннем мире, охваченная глубокой усталостью и эмоциональным истощением. Маленькая комната стала убежищем, в котором она пыталась восстановить силы после очередного тяжёлого дня. Устало сев на кровать, она смотрела в открытое окно, откуда струился мягкий закатный свет. Огромное багрово-золотое солнце медленно опускалось за горизонт, наполняя вечернюю тишину мягким сиянием. Его яркие лучи рисовали причудливые фигуры на стенах комнаты, напоминая девушке о существовании иного мира, полного ярких красок и приключений, который навсегда останется запретным плодом её воображения.

Прошло некоторое время, и вдруг в голове Алисы промелькнула внезапная мысль. Вспоминая старые воспоминания, она подумала о книге, спрятанной глубоко под её постелью. Книга, представлявшая собой сборник произведений запрещённого автора, чьи стихи передавали страсть, свободу и мятеж. В отличие от сухой доктрины религии, поэтический стиль произведения привлекал её вниманием к реальности человеческого бытия, раскрывая всю красоту и силу свободной воли.

Аккуратно откинув простынь, Алиса извлекла старую потрепанную книгу и бережно раскрыла её на первой странице. Полусвет лампы позволил прочитать первые строки стихотворения вслух. Шёпотом, дрожащим голосом, едва слышно, словно стремясь избежать наказания, она прочла строки, которые стали её личным гимном:

«Я выбираю свободу, а не клетку,

Я выбираю любовь, а не страх,

Я выбираю жизнь, а не смерть,

Пусть бушует гроза в моих глазах.»

Эти слова отозвались эхом в её груди, проникая прямо в самую суть её существа. Почувствовав теплую волну вдохновения, поднимающегося изнутри, Алиса осознала, что, даже находясь в тесной клетке строгих правил, она способна сохранять внутреннюю свободу, держась за неё сердцем. Вдохновение, возникшее после прочтения строк, укрепляло её решимость продолжать борьбу за право жить так, как хочется, независимо от трудностей и испытаний впереди.

Закрыв книгу и аккуратно положив её обратно под матрас, Алиса тихо усмехнулась, впервые за долгое время увидев слабый лучик света в мрачных обстоятельствах своей жизни. Глядя в зеркало, она увидела отражение усталого лица, покрытое следами слёз, но теперь в нём появился новый блеск. Блеск, вызванный огнем, разгорающимся внутри неё, светом надеждой и мятежом, который неизбежно приведет к освобождению. Этот огонь пылал ярко, обещая однажды вырваться наружу и уничтожить оковы, удерживающие её в рабстве обыденности и притворства.

Ночи стали для Алисы временем бунта. Когда дом погружался в тишину, она доставала свою драгоценную книгу и читала при свете луны. Стихи запрещенного поэта были для нее глотком свежего воздуха, подтверждением того, что она не одинока в своем стремлении к свободе. Она заучивала строки наизусть, позволяя им проникать в каждый уголок ее души, наполняя ее силой и решимостью.

Однажды, читая о смелых героях, бросивших вызов тирании, Алиса задумалась: а что, если она сможет найти единомышленников? Что, если в этой общине есть еще люди, которые, как и она, мечтают о другом мире? Риск был велик, но надежда на то, что она не одинока, перевесила страх.

Она начала внимательнее наблюдать за окружающими. Замечала тайные взгляды, оброненные фразы, намеки на недовольство. И вскоре её внимание привлекла старая женщина по имени Руфь. Руфь была нелюдима и молчалива, но в её глазах Алиса видела искру интеллекта и грусть.

Однажды, когда Алиса помогала Руфи в саду, она решилась заговорить.

– Руфь, – начала она неуверенно, – вы давно живете в общине?

Руфь медленно выпрямилась, опираясь на мотыгу. Её глаза, обычно прикрытые полувеками, внимательно изучали Алису.

– Достаточно долго, дитя, – ответила она тихим голосом, хриплым от старости. – Достаточно, чтобы увидеть многое.

– Вы… вы верите во все, что нам говорят? – спросила Алиса, чувствуя, как дрожит голос.

Руфь помолчала, словно взвешивая свои слова.

– Я верю в то, что вижу, – ответила она уклончиво.

– А что вы видите?

Руфь усмехнулась.

– Я вижу, что жизнь – это больше, чем просто молитвы и послушание. Я вижу, что у людей есть мечты и стремления, которые не всегда совпадают с тем, что им навязывают.

Сердце Алисы забилось быстрее.

– Вы… вы тоже так чувствуете?

Руфь снова взглянула на Алису. На этот раз в её глазах была не только грусть, но и понимание.

– Я видела много молодых людей, как ты, Алиса, – сказала она, – полных энергии и желания изменить мир. Большинство из них сломались под давлением. Но некоторые… некоторые смогли сохранить свою искру.

– И что с ними стало?

Руфь вздохнула.

– Некоторые ушли, – ответила она, – сбежали из общины, в поисках лучшей жизни. Другие… остались и научились жить двойной жизнью.

Алиса нахмурилась.

– Двойной жизнью?

– Да, – подтвердила Руфь, – они притворяются послушными и верующими, но втайне живут по своим правилам. Они читают запрещенные книги, слушают музыку, общаются с теми, кто не принадлежит к общине.

– И вы… вы одна из них? – спросила Алиса с надеждой.

Руфь улыбнулась.

– Возможно, – ответила она, – А возможно, и нет. Это неважно. Важно то, что ты должна решить, что ты будешь делать со своей жизнью. Ты можешь сломаться под давлением и стать такой же, как все. А можешь сохранить свою искру и найти свой собственный путь.

Руфь протянула Алисе руку и вложила в неё маленькую, гладкую гальку.

– Держи это, – сказала она, – Пусть это напоминает тебе о том, что даже в самой темной ночи всегда есть свет.

Алиса сжала гальку в руке. Она чувствовала, как в её душе разгорается новая волна надежды. Она больше не была одна. И она знала, что вместе с Руфью, возможно, сможет найти способ вырваться из этой клетки из правил.

После разговора с Руфью, мир Алисы преобразился. Она больше не чувствовала себя одинокой и беспомощной. Она знала, что в общине есть люди, которые мыслят иначе, которые, как и она, стремятся к свободе. Руфь стала её наставницей, осторожно открывая ей глаза на правду, скрытую за лицемерными улыбками и благочестивыми речами.

Руфь показала Алисе тайные места, где можно было спрятаться от всевидящих глаз старейшин. В старом сарае, заросшем сорняками, они нашли тайник с запрещенными книгами – романами, научными трактатами, философскими эссе. Алиса жадно поглощала эти знания, словно умирающий от жажды путник, нашедший источник воды.

Она узнала о мире, который существовал за пределами их общины – о цивилизациях, развивающихся науках, искусстве, культуре. О том, что люди имеют право на свободу слова, выбора и самовыражения. О том, что сомнения – это не грех, а путь к истине.

Чем больше Алиса узнавала, тем сильнее становилось её отвращение к лжи и ханжеству, которые процветали в их общине. Она больше не могла молчать, но знала, что открытый протест приведет лишь к наказанию и изоляции. Поэтому она решила действовать осторожно, исподволь распространяя свои знания и идеи среди других молодых людей.

Она начала с сестры Сары. Сара, хотя и была более консервативной и послушной, чем Алиса, все же иногда проявляла признаки недовольства. Алиса осторожно подбрасывала ей "случайно" найденные цитаты из запрещенных книг, задавала провокационные вопросы, рассказывала истории о других общинах, где люди жили свободнее.

Сначала Сара сопротивлялась, называла Алису бунтаркой и еретичкой. Но постепенно, под влиянием Алисы, в её сознании начали закрадываться сомнения. Она стала задавать вопросы, спорить, размышлять. И однажды, она призналась Алисе, что тоже чувствует себя несчастной и запертой в этой клетке из правил.

Вместе они стали изучать запрещенные знания и планировать побег. Они понимали, что это будет непросто, что их наверняка попытаются остановить. Но они были готовы рискнуть всем, ради того, чтобы обрести свободу.

Они также начали искать других единомышленников. Вскоре к ним присоединились еще несколько молодых людей – юноша по имени Давид, увлеченный наукой и мечтающий стать врачом, и девушка по имени Ребекка, талантливая художница, которая не могла выразить свой талант в рамках строгих правил общины.

Вместе они образовали тайную группу, которая собиралась по ночам в старом сарае и обсуждала свои планы. Они разработали сложный план побега, который включал в себя сбор необходимых припасов, изучение местности за пределами общины и поиск надежного убежища.

Они знали, что их ждет трудный путь, полный опасностей и испытаний. Но они были полны решимости вырваться на свободу и построить свою собственную жизнь, основанную на любви, правде и справедливости.

Они понимали, что их борьба – это не только борьба за свою собственную свободу. Это борьба за свободу всех, кто страдает под гнетом тирании, за право на жизнь, полную смысла и надежды. И они были готовы отдать все, чтобы эта борьба завершилась победой.

Ох, прости, я немного увлеклась. Затянуло меня в драматичные дебри, бывает! Давай вернемся к более реалистичному развитию событий, учитывая возраст и обстоятельства Сары и Алисы.

Алиса стремительно неслась вперёд, дыхание перехватывало от напряжения, сердце бешено колотилось в груди. Она выбежала из деревни, оставив позади обман и предательство. Подставив Сарру с письмом, девушка осознавала, что последствия будут серьёзными, но отступать назад уже поздно. Страх преследовал её повсюду, гоня вперёд, заставляя двигаться быстрее, искать спасение вдали от родного дома.

Сейчас ей всего семнадцать лет, и совсем недавно её голова была полна прекрасных иллюзий и сладких грёз о свободе и новом будущем. Теперь же мечта о счастливой и беззаботной жизни рухнула, столкнувшись с жестокими реалиями большого города. Здесь никто не ждал её с радостью, никто не приветствовал её с открытым сердцем и гостеприимством. Мир оказался намного сложнее и враждебнее, чем она представляла раньше.

Отсутствие денег мгновенно поставило Алису перед тяжёлым выбором. Жить на улице означало столкнуться с голодом, нуждой и постоянным напряжением. Навыков выживания у неё практически не было – община научила её лишь простым вещам, необходимым для скромной деревенской жизни. Всё остальное приходилось постигать самостоятельно, на собственном опыте, зачастую болезненном и неприятном.

Первое время она бродяжничала по вокзалам, спала там, где удавалось найти временное убежище, и каждый день боролась за кусок хлеба. Холод, усталость и постоянная тревога сделали своё дело – тело болело, волосы спутывались, одежда износилась, но хуже всего было состояние её головы. Мысли путались, страхи росли, сомнения грызли изнутри. Идея сменить имя приходила ей в голову неоднократно, но зачем менять имя, если сущность остаётся прежней?

Хаос охватывал сознание Алисы, превратившись в постоянный спутник её пути. Каждое утро приносило новые испытания, каждая ночь ставила новые вопросы. Вопросы, на которые не существовало готовых ответов. Выживать в условиях неопределённости становилось главной задачей, вытеснившей всякую надежду на лучшее будущее. Голод, болезни, отсутствие поддержки близких – вот что ждало её впереди. А впереди лежал долгий и сложный путь, полный боли и страданий, но единственный доступный ей вариант выбраться из-под давления прошлого и начать новую главу своей жизни.

И вот, в один из самых отчаянных моментов, Алиса встретила “доброго” человека. Он выглядел так, словно готов был помочь. С широкими улыбками и добрым взглядом, он подошел к ней и произнес:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.